У вас вопросы?
У нас ответы:) SamZan.net

казывать поскольку права человека являются органическим компонентом демократического политического прос

Работа добавлена на сайт samzan.net: 2016-03-30

Поможем написать учебную работу

Если у вас возникли сложности с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой - мы готовы помочь.

Предоплата всего

от 25%

Подписываем

договор

Выберите тип работы:

Скидка 25% при заказе до 6.4.2025

Проблемы прав человека сегодня интенсивно обсуждаются с самых
разных позиций. Важность и актуальность данной темы не нужно до-
казывать, поскольку права человека являются органическим компо-
нентом демократического политического пространства, инструментом
гуманизации общественных отношений, формирования творческой
личности и становления постиндустриального человечества.

В своем существовании права человека не были всегда адекватны
своему значению в обществе, они эволюционировали, модифицирова-
лись, подвергались и продолжают подвергаться различным испытаниям
«на прочность
». Знания о правах человека накапливались и обога-
щались, однако постановка и разрешение их различных аспектов огра-
ничивались в целом дисциплинарными рамками, отдельными само-
стоятельными ценностными и методологическими программами.
В результате на сегодняшний день видение единого феномена прав
человека оказалось фрагментарным — плата за далеко зашедшую на-
учную специализацию.

Современная общественная практика ставит права человека как
комплексную задачу, решение которой не под силу порознь каждой
отдельной отрасли знаний о них. Поэтому главная идея книги заклю-
чается в том, чтобы представить этот институт в его цельности; ис-
пользуя новую парадигму обществоведения — усилив дисциплинар-
ный синтез знаний, изложить теорию прав человека комплексно, т.е. к
традиционным (политико-правовым) дискурсам о правах человека
присоединить другие — антропологические,
социокультурные, духов-
но-нравственные,
этико-гуманистические, философско-исторические
и т.д., опирающиеся на современную методологию постклассической
науки. Главной целью исследования было собрать все работающие
элементы разных дисциплинарных теорий в единую внутренне непро-
тиворечивую систему и вычленить в ней
системообразующие начала,
накопленные ранее знания о правах человека подвергнуть
переформу-

* Хорган Дж. Конец науки: взгляд на ограниченность знания на закате Века
Науки
/ Пер. с англ. СПб., 2001. С 428.


Предисловие

лировке, иной рациональной организации исследовательского мате-
риала.                                                 
.

Многие воззрения прошлых веков сегодня вновь стали возникать,
наполняясь новым смыслом. Из современного сознания никогда не
исчезало или теперь вновь в него возвращаются большинство прооб-
разов классической эпохи, в том числе и те, что напрямую касаются
прав человека, для того, чтобы играть уже новые роли. Все это вмест
е
вступило в некое взаимодействие на совершенно новой интеллекту-
альной арене, порождая своего рода особый синтез знаний. Необычай-
ная сложность, запутанность и многозначность нашей действитель-
ности выходит далеко за рамки любого из интеллектуального подхода
в отдельности. Поэтому ответом на чрезвычайно высокие требования
постмодернистской эпохи может стать лишь открытое взаимодейст-
вие разных точек
зрения. Такой подход и методология и положены в
основу проведенного исследования о правах человека.

Теория, представленная в настоящей работе, есть авторская кон-
цепция одной из возможных гуманитарных трактовок прав человека,
объяснения их закономерностей и существенных связей. Ее главное
предназначение — понять не только каков в своих глубинных основа-
ниях наличный мир прав человека, но и каким он может быть. Тем
самым теоретическая схематизация прав человека вводит представле-
ния о желательных общественных отношениях, о месте и роли челове-
ка в обществе, которые и предлагает как ориентир для реализации.
Теория прав человека не только объясняет определенную сферу соци-
ального бытия, но и способствует ее материальному и духовному из-
менению, играет адаптационную и жизнеутверждающую роль для
каждого индивида, способствует формированию гуманистических
ценностей и идеалов, утверждению позитивного смысла и целей
жизни.

Излагаемая общая теория является опосредованным знанием о
правах человека в том смысле, что выражает наиболее существенное в
уже познанном другими науками. Целостно-системная картина прав
дает их объективный образ, фиксирующий основополагающие при-
знаки, принципы, тенденции развития, помогающие увидеть права как
сложное многоаспектное образование в контексте их междисципли-
нарных связей, в свете их гуманитарной сущности.

Когда права человека вышли за пределы Европы и энергично
стали распространяться по миру, в своем новом качестве всемирного
явления они постепенно начали утрачивать характер своей исключи-
тельной
юридичности, стали приобретать все более широкий гуманис-
тический смысл. А выступая в роли гуманистического (а не только
правового) явления, они позволяют взглянуть на жизнедеятельность


Предисловие

разных народов с иной точки зрения — с позиции присутствия в их
истории гуманистических идей, опыта и традиций, т.е. наличности тех
основ, что необходимы для укоренения прав человека в различных
культурах, а следовательно, и для перспектив универсализации прав

человека в целом.

Права человека являются необходимым элементом общественных
процессов модернизации, постиндустриализации и глобализации, ко-
торые востребуют для своего осуществления особого субъекта — твор-
ческую, самостоятельную личность, ощущающую свое достоинство и
ответственность, т.е. личность, фундированную правами человека.
Поэтому все народы, вставшие на путь модернизации, охваченные ин-
теграционными динамиками, обращаются к механизмам прав челове-
ка. При этом очевидно, что формы
социокультурного восприятия прав
человека различаются, но сохраняется, однако, общая основа — уваже-
ние достоинства
деятельностного индивида. Права человека, следова-
тельно, выступают локомотивом,
праксиологическим (практическим)
срезом претворения в жизнь высоких идеалов свободы, равенства,
уважения человеческого достоинства и справедливости, к которым
всегда стремилось человечество. В этом и состоит главное предназна-
чение прав человека, и теория о правах человека помогает уяснить
этот глобальный смысл и организовать целенаправленные программы
их практической реализации.


ВВЕДЕНИЕ.
НАУЧНЫЕ КАРТИНЫ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА

Теорема прав человека, возникнув однажды как конкретный ответ на
конкретные запросы своего времени, в дальнейшем постоянно демон-
стрировала открытость для включения в свою орбиту все новых фак-
тов и ситуаций, свою способность участия в метатеориях, охватываю-
щих обширные области гуманитарных знаний. В исторической ретро-
спективе отчетливо прослеживается динамика тех ценностей, что
фундируют права человека, изменились содержание, формы, количество,
функции прав, усиливается специализация их влияния на окружаю-
щую действительность. Права адаптируются ко все более расширяю-
щемуся жизненному пространству. В науке критически переосмысле-
ны концепты прав, происходит наращивание их методологических
основ, фундаментальнее становятся представления о различных ас-
пектах защиты прав человека. Отка
з от догматизма, усвоение резуль-
татов действия прав в повседневных практиках позволили теории
прав человека эволюционировать, находить в уже известных истинах
источник обновления, относиться к возникающим проблемам как к
решаемым.

П.И. Новгородцев замечал, что «время от времени понятия долж-
ны переворачиваться, чтобы могла начаться новая жизнь
»'. Это хоро-
шо демонстрирует сфера прав человека. Сегодня научные поиски в
области прав человека по-новому нюансируются, открываются неиз-
вестные ранее области их приложения. Все это позволяет, несмотря на
некоторую неудовлетворенность общими итогами действия прав,
предотвращать внутренний кризис идеи
правочеловеческой защиты и
удерживать права человека в качестве одной из современных общече-
ловеческих ценностей, конструктивнее использовать их потенциал.

Научные знания о правах человека неуклонно прогрессировали
под влиянием обнаружения все новых объектов, которые не поддава-
лись объяснению на основе существовавших схем и требовали иного,
чем было принято, описания, иного обоснования и других форм
экс-

1 Новгородцев П.И. О своеобразных элементах русской философии права // Новго-
род
цев П.И. Соч. М.,1995. С.387.


11

Введение. Научные картины нр.ж человека

пликации. Теории и концепции прав человека, созданные в разное
время и на основе разных методологических посылок, последователь-
но выстраиваясь, складывались в целостные научные картины, харак-
теризующие свою эпоху. Научные картины создавали обобщенный
образ прав человека соответствующего исторического этапа. Таковых,
как представляется, было и есть три: классическая, неклассическая и

постнеклассическая'.

Известно, что научные картины воспроизводят мировоззренческое
обобщенное видение защиты человека от всевозможных угроз, в них
интегрированы и систематизированы теоретические
"сведения, отра-
жающие разные взгляды соответствующей исторической эпохи на то,
что есть права человека. Научные картины прав человека — это формы
организации знаний о правах как социальном феномене, они дают це-
лостное представление о закономерностях, структурных, функцио-
нальных, генетических связях прав, при этом каждая картина ограни-
чена определенным смысловым горизонтом, своим предметным полем
и специфическими методами интерпретации. Картины прав человека
образуют эвристические модели
социогуманитарного описания целей,
задач, способов и значимости сбережения и развития человека. На
каждом историческом этапе гносеология прав человека использовала
определенную совокупность средств (понятий, концептов, принципов,
парадигм, концепций и т.д.), разрабатывала свои схемы объяснения,
применяла особый стиль мышления. Научные картины имеют боль-
шое методологическое значение и создают уникальный фон для отрас-
левого анализа прав человека в строго определенном формате.

Каждая теоретическая картина прав человека самоопределилась
на определенном историческом этапе в процессе критики своей пред-
шественницы. Так, контуры классической научной картины стали
ясны к концу XVIII в. в масштабе культурной матрицы Запада, когда
шло осмысление процессов индустриализации и модернизации,
вос-
требованности
в силу становления капиталистических отношений
личности частного собственника и свободного, деятельного лица. Не-
классическая картина прав человека обозначилась в начале XX в. как
результат отражения потребностей общества и индивида в повыше-
нии степени социализации общественных связей, противодействия
дошедшему практически до предела процессу отчуждения человека от
форм его бытия. В последней трети XX в. под давлением кризиса
тех-
ногенной
цивилизации начала складываться постнеклассическая кар-
тина прав человека, в основу которой закладываются принципы гло-
бального эволюционизма.

Каждая структура научного мышления опирается на строго опре-
деленную фундаментальную теорию, которая служит ее
обосновани-


12 Введение. Научные картины прав человека

ем. Такой фундаментальной основой для классической картины прав
человека служит теория индивидуализма, неклассическая теорема ба-
зируется на социалистических,
солидаристских требованиях, постне-
классика
формируется на принципах синтеза, комплексности и це-
лостности представлений о человеческих правах.

Сегодня все три теоретические картины прав человека сосущест-
вуют рядом, продолжают свое развитие, присутствуют в исследовани-
ях в разном спектре вариаций. При этом ни одна не уничтожает спе-
цифической рациональности другой, каждая интерпретирует права в
определенном ракурсе и
востребуется в зависимости от идеологичес-
ких пристрастий исследователей и разных пользователей. Например,
сторонники либеральных и неолиберальных идей чаще обращаются к
классической модели прав человека, представители социалистических
и социал-демократических убеждений апеллируют к неклассической
концепции прав, культурологические и универсалистские взгляды
ориентируются на их
постнеклассическое видение.

Исторически научные картины демонстрируют общее расширение
понятия прав человека. Классическая модель ограничивается лишь
юридическим представлением прав. Неклассическая, как бы раздваи-
вая панораму знаний, рисует сосуществование двух ветвей прав: прав,
имеющих правовую природу и подлежащих защите судебной про-
цедурой, и группу социальных прав, являющихся результатом взаи-
мопомощи людей и соответствующей деятельности государства. Пост-
неклассическая интерпретация, учитывая
социокультурное многооб-
разие народов, осваивает права человека в общегуманитарном смысле.

Несмотря на многие отличия, все научные картины прав человека
одинаково тесно связаны с мировоззрением этического гуманизма, яв-
ляются необходимым компонентом последнего, стороной и формой
его конкретизации, инструментом продвижения гуманистических
идей в жизнь.

Классическая картина как исторически первая складывалась на
взлете процессов индустриализации и модернизации западного обще-
ства, которые дали толчок к формированию
техногенной цивилиза-
ции. Культурная
евроатлантическая парадигма фундирована верой в
научно-технический прогресс, она способна на протяжении существо-
вания одного лишь поколения людей кардинально менять формы об-
щения и коммуникации, типы личности и практик, преобразовывать
смысложизненные установки. Права человека, пронизанные западны-
ми
социокультурными стереотипами, явились ответом на агрессив-
ность наступившей техногенной среды, стали средством защиты инди-
вида от ее новых и интенсивных угроз. Главные компоненты утверж-
давшейся классической модели прав человека закладывались на


13

Введение. Научные картины прав человека

основе идеи индивидуализма, естественноправовых постулатов пози-
тивизма и либерализма.

В современной России именно эта картина ассоциируется с тем,
что есть права человека, она принята за образец, по ней проводят все-
возможные сопоставления, она пропагандируется СМИ, именно ее
теории, гипотезы и факты имеют в виду, когда жестко критикуют или
вообще отвергают права человека как таковые
*.

Классическое знание описывает права как принадлежащие челове-
ку-персоне, который имеет самостоятельное, помимо общества, суще-
ствование и который образует краеугольный камень общественного
союза. Права подключаются к формированию особых качеств личнос-
ти — ее обособленности, надежды на себя, увлеченности успехами,
права пытаются «вытащить» индивида из массы, раскрепостить его
самостоятельность и уникальность, самосознание и ответственность.
Классическая картина прав человека — это взгляд на людей — носите-
лей этих прав как на сильных, независимых и
деятельностных субъек-
тов. Поэтому права в этой модели понимаются как возможности инди-
вида, следующие из его самодеятельности.

Каталог классических прав ограничен совокупностью преимуще-
ственно личных и политических свобод, имеющих ярко выраженную
индивидуалистическую окраску. Они позволяют субъекту «укрыться»
от других людей в «отпущенной» ему мере свободы. Доведённый ин-
дивидуализмом практически до крайности концепт о свободе и авто-
номии личности как первоосновы прав подводит последние к черте,
преодоление которой реально грозит правам потерей своих социаль-
ных функций.

В классическом знании права человека предполагаются естествен-
ными, неотчуждаемыми и священными, они существуют объективно
как следствие факта рождения человека, отражают его конститутив-
ные признаки и
социоприродные условия бытия. Считается, что зако-
нодательная фиксация прав создает систему гарантий и обеспечивает
беспрепятственное действие прав. Все, что не запрещено законом, то
дозволено.
Позитивирование прав маркирует переход от статусного
(фактического) положения индивида к договорному, определяемому

законодательной конвенцией.

Классическая парадигма ограничивает масштаб действия прав от-
ношениями власти и индивида и не распространяет их на социальные
связи последнего с другими субъектами. В этом смысле права
челове-

1 См., например: Василенко И.А. Политическая глобалистика. Учебное пособие для
вузов.
М., 2000. С. 6—7, 29—30,44; Солома-тип Ю., Корнейчук М. Всеобщие права челове-
ка? Забудьте навсегда
// Диалог. 2002. № 6. С. 9-15.


14 Введение. Научные картины нрав человека

ка ставят барьер властным проявлениям государства, ограждают
жизненное пространство людей от внешнего вмешательства и при-
нуждения. Законодательное признание государством прав человека
способствовало свертыванию традиционного общества и становлению
общества гражданского, в котором государственная власть была вы-
нуждена встать на путь упорядочения своих отношений с гражданами
на правовой основе. При этом, однако, защищая гражданина от госу-
дарства, права человека противопоставили этих субъектов друг другу,
усилив их взаимное отчуждение.

Классический подход к правам человека и сегодня не исчерпал
себя, его эффективность наглядно проявляется в исследованиях,
направленных на постижение все более глубоких, сужающихся и изо-
лированных фрагментов прав, позволяющих уточнять и тоньше нюан-
сировать отдельные аспекты этого явления. Однако заметны и его не-
гативные моменты, ограниченность классического видения для пости-
жения современной ситуации.

Прежде всего, необходимо указать на используемое классической
теорией линейное объяснение причин появления прав человека, из
которого следуют утверждения о нецелесообразности заимствовать
этот институт незападными странами, поскольку у тех отсутствует
опыт
персоноцентристской организации общества. Тем не менее со-
временный незападный мир демонстрирует высокий интерес к правам
человека и предпринимает попытки их практического использования.

Классическое мышление ограничено бинарными оппозициями,
противопоставляющими права человека только государству. Но оно
упускает из виду, что сегодня на социальной арене появились субъек-
ты, не менее опасные для человека, его жизни, свободы и прав. Напри-
мер, рядовой гражданин демократического общества, используя
современные технологии, может стать много опаснее в своем преступ-
ном поведении для окружающих, или объединения государств, кото-
рые проводят политику «гуманитарной» интервенции.

Классический взгляд на права человека замыкается юридическим
ракурсом, интерпретированием термина «права» исключительно в
по-
зитивистско-юридическом
ключе, пониманием норм о правах челове-
ка лишь как правил-санкций. При этом отвергаются иные варианты
более мягких, нравственно-этических способов поддержания челове-
ческого достоинства, восприятие норм о правах как правил-моделей,
которые предлагает сегодня незападный мир. Он отказывается от со-
здания каталога обязанностей и ответственности, аналогичного ката-
логу прав, сомневаясь в том, что права и обязанности могут сосущест-
вовать как
правообязанности.


15

Введение. Научные картины нрав человека

Классическая теория признает «подлинными», «истинными» толь-
ко гражданские и политические права, обнаруживая лишь в их генети-
ческой природе правовые качества. Остальные же «права» ею имену-
ются привилегиями.

Классическое видение скептично к возможности создания универ-
сальной, синтезированной концепции прав человека, считая, что в ка-
ч
естве таковой может выступать лишь западная модель (позиция ев-
роцентризма).
Отрицательное отношение высказывается и по поводу
возможности формирования
социокультурных модификаций прав че-
ловека.

Такие и подобные им суждения серьезно сдерживают потенциал

этой картины, замыкают ее в рамках, уже пройденных человечеством.

Неклассическая картина отличается от предшествующей тем, что в
противовес единственно истинной теории прав человека допускает
истинность другого (других) теоретического описания прав, при этом
предполагается, что в каждом из них содержится момент объективно

верного знания*.

Альтернативное, неклассическое представление о правах человека

появилось под влиянием процессов социализации и коллективизации,
нараставших в обществе на рубеже XIX—XX вв. Классический под-
ход, связанный с утверждением свободной и сильной личности, был
подвергнут критике, поскольку практика предметно продемонстриро-
вала, что пользование свободой может быть совершенно парализовано
недостатками материальных средств. Общество потребовало, чтобы
государство взяло на себя значительную часть социальных функций и
оказывало услуги социально незащищенным слоям населения. Это оз-
начало, что были услышаны социально-экономические притязания
индивидов и возникла необходимость их оформления в качестве юри-
дических прав.

Под влиянием таких обстоятельств неклассическая картина пере-
строила ряд концептов прав человека и прежде всего те, что обосновы-
вали социально-экономические права. Так, если гражданские и поли-
тические права ею стали характеризоваться как способ ограждения и
защиты индивида от произвола государства, то социально-экономи-
ческие права были определены в качестве средства получения инди-
видом помощи от государства. Если целью первых было названо уста-
новление равенства возможностей, то вторые нацеливались к уравни-
ванию результатов. Если гражданские и политические права
связывались с требованиями условий свободной самореализации
лич-

* Подробнее см.: Степии B.C. Теоретическое знание. М., 2000. С. 622.


16

Введение Научные кар! ни ы нрав человека

ности, то социально-экономические права отождествлялись с возмож-
ностями обладания индивидом социальными благами, которые могли
обеспечить ему существование, отвечающее человеческому достоин-
ству в рамках достигнутого обществом уровня материального благосо-
стояния.

В итоге стало очевидным, что социально-экономические права по-
ставили человека в зависимость от государственной власти, т.е. подо-
рвали основу породившей их изначальной идеи —
дистанцировать
личность от произвольного усмотрения государства. Однако этот не-
гативный момент имел свое продолжение в появлении новых положи-
тельных качеств прав человека: права расширили свое социальное
пространство, заставив государство помогать слабым членам общест-
ва, они отказались от противостояния индивида и власти, подтолкнув
последних к сотрудничеству и снизив степень
конфронтационности
их отношений.

Социально-экономические права, кроме того, знаменовали собой
еще один важный факт. Они способствовали повышению общего
уровня нравственности общества и власти, гуманизации общежития.
Ведь
самообязывание поставлять нуждающемуся члену социума
какой-то объем материальных благ на неэквивалентной основе озна-
чает признание ценности каждого человека, желание сохранить каж-
дого, осознание задачи сбережения и развития каждой личности.

Социализированную картину прав человека еще более усилили со-
лидаристские
требования, выдвинутые коллективными правами. Про-
возглашенные права солидарности (народов, религиозных, этничес-
ких, языковых и других меньшинств), признание групповых прав
(женщин, несовершеннолетних, престарелых, инвалидов, беженцев,
безработных и т.п.), проведение политики положительной дискрими-
нации, оптимизация способов обеспечения индивидуальных интере-
сов посредством заботы об общем благе — все это кардинально изме-
нило мыслительное пространство прав человека. Неклассическое зна-
ние отказалось от ряда устоявшихся презумпций.

Прежде всего, в неклассической модели произошло существенное
расширение каталога прав. Кроме гражданских и политических выде-
лилась группа социально-экономических прав, а также права народов,
права меньшинств, права социальных групп. Однако дело даже не в
количественном увеличении прав, изменилось мировоззрение прав
человека, схема их объяснения стала иной. Неклассическое мышление
представило картину прав человека не в индивидуалистическом ра-
курсе (основная методика классического подхода), а с позиций всеоб-
щих задач, заботы о каждом отдельном человеке коллективными уси-
лиями, что стало, несомненно, прогрессивным шагом, позволившим


Введение Научные каргины нрав человека                 17

мобилизовать дополнительные ресурсы в деле решения проблем пра-
вочеловеческой
защиты.

Неклассическая схема приняла во внимание возможности коллек-
тивных форм защиты индивидуальных интересов. Провозгласив
«права человека и народов», она привлекла внимание и заинтересова-
ла незападные общества, вписалась в их
социокультурные стерео-
типы.

Помимо этого она отошла от принципа неукоснительного следова-
ния формальному равенству, поскольку проведенный до конца среди
людей, разных и неравных фактически, он порождал великую неспра-
ведливость. Неклассический вариант прав человека «расслоил» систе-
му прав и создал преференциальные наборы прав-привилегий для тех
групп населения, которые заведомо не являются сильными, успешны-
ми, самостоятельными, активными.

Однако в неклассической картине имеются свои недостатки.
Прежде всего, признание социально-экономических и коллективных
притязаний в качестве юридических прав спровоцировало поляриза-
цию ранее единой системы прав человека, породило внутри нее поле
напряжения, создало мнение о существовании «подлинных» и «мни-
мых» прав.

Кроме того, появляется опасность выдвижения на первый план
коллективных прав, а приоритет и ставка на них чреваты поглощени-
ем индивидуальности. Механизм обеспечения индивидуальных инте-
ресов посредством блага для всех провоцирует типизацию личност-
ных начал, снижает степень различий, уменьшает разнообразие, свер-
тывает творческие инициативы. Все это негативно сказывается и на
потенциале развития общества в целом, его динамике. Таким образом,
неклассический подход еще более усложняет проблему нахождения
гармонии и баланса индивидуального и коллективного, повышается в
силу этого уровень напряженности общей системы прав.

Существует еще один отрицательный момент. Чрезмерная забота
государства о благополучии своих граждан через расширение количе-
ства и объема социально-экономических прав может иметь результат,
прямо противоположный тому, к которому стремится идея прав чело-
века, — растет патернализм, иждивенчество, эскалация требований к
государству, которое объективно не в состоянии выдержать этот прес-
синг. В итоге на общественной арене появляются перенапряженное
государство и индивид, материально и лично закрепощенный, зависи-
мый, т.е. тот тип общественной организации, против которого изна-
чально и восстали права человека.

Постнеклассическая картина отражает не столько развитие в ре-
альности института прав человека, сколько изменение общественного


18 Введение. Научные картины нрав человека

и научного сознания их восприятия. «Пост» в данном контексте озна-
чает не продолжение имеющихся наработок по правам человека, пусть
даже на новом теоретическом уровне и в рамках новых проблем, а как
бы «снятие» достигнутых положительных результатов и их включе-
ние в иную интеллектуальную программу. В этой программе прежние
наработки в общем не отрицаются, они получают лишь новую интер-
претацию и более локальное место. Методологический подход при
этом мыслится в технологии синтеза
разнопредметных знаний о пра-
вах, в создании новых «конфигураций» из
знаниевых комплексов,
традиционно относящихся к различным дисциплинам. Все это вызы-
вает к жизни «атмосферу интеллектуальной гибкости и «перекрестно-
го опыления», отразившуюся в практике открытого «разговора»
между различными взглядами, различными словарями, различными
культурными парадигмами
»1.

Постнеклассическая картина прав человека развертывается на
базе убеждения в том, что они являются сложно организованной сис-
темой связей, в которой происходит непрерывное появление все
новых аспектов. Поэтому на передний план выдвигаются комплекс-
ный взгляд и междисциплинарные проблемно-ориентированные
формы исследования
,2 благодаря которым стираются жесткие разгра-
ничительные линии в предметно-содержательном представлении прав
человека. Отраслевая изолированность отдельных проявлений и сто-
рон прав человека заменяется интеграцией, фрагменты, традиционно
относящиеся к разным общественным наукам, синтезируются в це-
лостное видение, и феномен прав превращается в комплексное гума-
нистическое явление. Это проявляется в следующем.

Во-первых, Постнеклассическая теория расширяет поле возможных
смыслов прав человека: они представляются как многоаспектная и
комплексная сущность. Если классическая традиция характеризовала
права человека преимущественно в политико-юридическом ключе, то
постмодерн задает им и другие значения: дифференцирует и объеди-
няет
философско-гуманистическое, этико-нравственное, политическое,
экономическое, юридическое, конкретно-историческое, воспитательно-
дидактическое,
социокультурное содержание прав, трактует их как ор-
ганический элемент процесса глобализации и становления е
диного
человечества, включает в качестве составляющей
коэволюционпого
развития, соотносит с проблемами информационного, ноосферного
общества, становления креативной цивилизации.

* Тарное Р. История западного мышления / Пер. с англ. М., 1995. С. 342.


Введение. Научные картины прав человека                 19

Сущностно единый при этом феномен прав человека усваивается в
разных формах: в форме всеобщих прав (права как универсальные
свойства человека, принадлежащие каждому представителю челове-
ческого рода); в
цивилизационных модификациях (права в отражении
социокультурной специфики тех народов и регионов, где признан и
принят этот институт); в форме национально-государственных систем
прав (права с учетом юридических установлений страны действия
прав).

Смысловое разнообразие прав человека проявляется и в их родо-
видовом разделении. Система прав человека дифференцирована по
сферам (гражданские, политические,
экономинеские, социальные,
культурные права), по генезису (правовые и законные), по поколени-
ям (первое, второе, третье и в стадии определения четвертое поколе-
ния прав), по субъектам-носителям (индивидуальные и коллективные
права), по способам реализации (позитивные и негативные), по фор-
мам закрепления (естественные и позитивные), по связи с государст-
вом (права человека и права гражданина), и т.п.

Во-вторых, Постнеклассическая картина привержена методике
синтеза, обобщения, интеграции в освоении прав человека, постро-
ению объяснительных схем под углом зрения единства противоречи-
вых компонентов, их самоорганизации. Она находит, объединитель-
ные точки для соединения противоположных начал — свободы и
равенства, индивидуализма и солидарности, прав и обязанностей,
гражданина и власти,
естественноправовых принципов и формальной
юридичности, человека и социоприродного комплекса. В постнеклас-
сической
рациональности наличествует выделенная персональность,
но вместе с сохранением форм коллективности. Свободный индиви-
дуализм и обособленность человека в классике, культивация социаль-
ности и
растворенность личности в коллективе при неклассическом
подходе заменяются характеристикой состояния
влитости индивида в
социуме. Отчуждение и патернализм государственно организованного
общества замещаются дисциплинированным
солидаризмом. Права
гармонично сочетаются с обязанностями и ответственностью. Все
права увязываются в систему, в которой они признаются неделимыми,
равнозначными и равно необходимыми для обеспечения полноты че-
ловеческого существования.

Эта картина прав человека демонстрирует кросскультурное взаи-
модействие Запада и Востока, консолидацию положительных черт
традиционных и современных практик для поддержания и защиты че-
ловеческого достоинства. В ней права человека оформляются как
многообразие в единстве, презентуются
полицентрично и вариативно.


20 Введение. Научные картины нрав человека

В сфере действия прав задействован нестандартный список субъ-
ектов. Кроме индивида, государства, народов (этносов), негосударст-
венных организаций к списку носителей прав отнесены и
надгосудар-
ственные
объединения, человеческое сообщество в целом, будущие
поколения, при этом права всех субъектов гармонично соотнесены
между собой. Кроме этого, отно
шения, охватываемые областью прав
человека, разворачиваются не только по линии человек — власть, но и
по вектору человек — человек, человек — природа. Пристальное вни-
мание имеет и аспект
бессубъектности «прав» как требование защиты
любой жизни, всех ее форм.

В-третьих, рациональность постмодерна соотносит знания об объ-
екте с ценностно-целевыми установками, юридическая и политичес-
кая сущность прав человека обосновывается
этико-гуманистически.
Права понимаются как индивидуальные возможности, имеющие ис-
ключительно социальное предназначение и нравственно-этическое со-
держание. В них
балансируются интересы индивидов, коллективов,
государства и мирового сообщества. Права награждаются характерис-
тиками гармоничности, умеренности,
срединности, консенсуальности.
Предполагается, что реализация прав должна иметь форму диалога,
ненасилия, отражать стремление к созиданию без разрушения. Права
пропитаны толерантностью и взаимопониманием.

Подобный взгляд на то, что есть права человека, в разных контекс-
тах, но уже высказывался в литературе. Например, проф.
В.Н. Синю-
ков
писал: «Не может быть и речи об утилитарной автономизации
личности от общества, ведущей к правовой «милитаризации» послед-
него, наращиванию изощренно технизированных юридических
средств для борьбы людей с социальностью, государственностью, друг
с другом. Начавшуюся в XVIII в. своеобразную гонку формально-
юридической вооруженности человека необходимо приостановить
»*.

Это провидческое замечание. В современном мире права челове-
ка, вышедшие за пределы Европы, все меньше воспринимаются
формально юридически. Чаще права ассоциируются с гуманизмом
как его практической стороной,
праксеологическим средством гума-
низации общественных отношений. Стратегия движения за права
человека в этом направлении уже давно была обозначена в России:

«Духовно вглубь и вперед, политически направо, социально налево»
(И.А. Ильин)2.

* Симонов В.Н. Российская правовая система. Введение в общую теорию. Саратов,
1994. С.240.

2 Ильин ИА. Памяти Новгородцева // Русская мысль. Берлин, 1924. №№ IX—XII.
С. 373.


Глава 1
ПРАВА ЧЕЛОВЕКА КАК ЦЕЛОСТНОЕ ЯВЛЕНИЕ:

СТРУКТУРА И ФУНКЦИИ

§ 1. Многоаспектный характер прав человека

Права человека сегодня стали одной из ключевых научных проблем,
которые изучаются с самых широких и разнообразных позиций — с
философско-гуманистической точки зрения, в аспекте сущности и яв-
ления власти, принципов перестройки правовой системы, проведения
экономической и культурной политики, борьбы с экологическими уг-
розами, преступностью и т.д. На права человека возлагают решение
ряда внутренних, международных и глобальных задач. Права обнару-
живают свое присутствие практически в каждой сфере жизнедеятель-
ности человека. Мир прав человека стал реальнее, богаче.

Неисчерпаемость прав есть отражение природы их носителя — че-
ловека, в связи с чем им нельзя присвоить однозначного смысла и
теоретически их следует анализировать целостно, комплексно, как ка-
тегорию многогранную и полифункциональную.

Права человека, будучи субстанционально-содержательно едины,
в своих проявлениях полиморфны. Каждая их сторона демонстрирует
те или иные свойства прав, однако взятые в изоляции, вне органичес-
кой связи друг с другом, они не в состоянии представить феномен
прав человека в его истинном объеме. Поэтому при анализе для ком-
пенсации
сущностной неполноты каждого из отдельных проявлений
прав необходимо их представление в контексте целого, во взаимосвя-
зи отдельного и общего
(холистически).

Прежде всего, права человека подлежат экспликации с социоан-
тропологических
позиций, т.е. в качестве важного условия для обеспе-
чения безопасности и развития индивида как одного из способов со-
хранения необходимых для жизни природных (естественных) и соци-
альных начал личности.

Права защищают людей в их биосоциальной, духовно-космичес-
кой сущности. Поскольку человек может обитать в рамках достаточно
узкого диапазона параметров биологической и социальной среды, то
права устанавливают такие правила поведения в социуме, чтобы
за-


22 Глава 1. Права человека как целостное явление: структура и функции

щитить его, во-первых, как биологическую особь с ее психофизиоло-
гическими потребностями, во-вторых, как социальное существо, оби-
тающее в среде с себе подобными, в-третьих, как духовное бытие с
творчески-созидательными функциями и, в-четвертых, как уникаль-
ную (как пока знает человечество) часть мироздания и универсума.

Фундаментальные потребности человека указывают на ряд его
жизненно важных функций, каждая из которых определяет сферу, в
которой должна быть создана атмосфера необходимой безопасности
для личности. Это — жизнь
(витальная безопасность), физическое
здоровье (физическая безопасность), психическое здоровье (психи-
ческая безопасность), генетика человека (генетическая, наследствен-
ная безопасность), репродуктивная способность (репродуктивная без-
опасность, обеспечивающая способность зачатия и плодоношения),
интеллект (интеллектуальная безопасность, обеспечивающая способ-
ность и возможность овладения человеком имеющимися знаниями),
духовность (духовная безопасность
)1.

Благодаря правам удовлетворяются разнообразные запросы лич-
ности. Права открывают возможности для гарантированного доступа
к материальным и духовным благам. Они позволяют претендовать ин-
дивиду на некоторую помощь со стороны общества и государства для
поддержания жизни на достойном уровне. Права стимулируют актив-
ность самой личности, помогают ей раскрыть собственный
деятель-
ностный
потенциал, столь необходимый для удовлетворения личных
потребностей и интересов. Права человека прививают тем самым ка-
чества творчества и ответственности, помогают личности в свободе
собственного развития, усиливают ее жизнестойкость.

Права человека обладают защитным характером, их предназначе-
ние в идеале — оградить людей от воздействия всякого насилия и при-
нуждения. Права человека, располагая арсеналом гарантий (индиви-
дуального, коллективного, государственно-правового, международно-
го уровня), обеспечивают безопасность личности, ее защищенность.

Регулируя общественные отношения на определенных началах, на-
чалах уважения человеческого достоинства, права человека позволяют
предвидеть разрешение той или иной ситуации в строго конкретном
формате и рассчитывать на то, что при помощи механизмов защиты
интересы и потребности человека, провозглашенные в правах, будут
реализованы. В конечном счете все это оказывается необходимым и
для динамичной эволюции самого общества и государства в целом.

* См.: Каламкарян Р.А. Международно-правовое обеспечение безопасности челове-
ка (по материалам «круглого стола»)
// Государство и право. 2001. № 6. С. 98.


§ 1. Многоаспектный характер прав человека                23

Права человека имеют социальное измерение, это исключительно
обгцественное (а не индивидуалистическое) явление, личностный, персо-
ноцентристский*
принцип социальной организации. Права человека по
своему предназначению упорядочивают и координируют общественные
связи, пытаясь совместить свободу и уважение достоинства каждого чле-
на общества с общим благом и стабильностью социальных отношений.

Права человека стали результатом определенного этапа развития
социума, на котором общественным сознанием был достигнут уровень
понимания важности каждого индивида для всех социальных пер-
спектив. Права человека стали также результатом взятия обществом
некоторой социально-экономической планки, позволившей обеспе-
чить (относительным образом) жизненно важные человеческие по-
требности. Таким образом, права человека оказались «позволенными
»
обществом индивиду по объективным показателям, а не по волевым
соображениям или прихоти властвующих лиц.

Права человека определяют меру свободы личности в отношениях
с обществом. Нет другого социального института, представляющего
собой столь прямое выражение индивидуальной свободы. «Права че-
ловека обладают всеобщим характером и принадлежат всякой личнос-
ти, не находящейся в состоянии прямой зависимости (рабской, вас-
сальной, крепостной, теперь — в более замаскированной, но не менее
изощренной) от других людей
»2, — отмечает проф. Б.С. Эбзеев.

Суть прав — в свободе. Они не связаны какими-либо обязательст-
вами, за исключением общей обязанности не нарушать права других.
При этом в правах человека как социальном институте достигнут тот
компромисс и согласие, что позволяют соединять элементы индивиду-
альной воли с коллективными началами. Права человека изначально
консенсуальны, в них достигнута гармония личной свободы и общих
интересов, необходимых как для общества в целом, так и для отдель-
ной личности. Подобная характеристика прав человека объясняет, по-
чему они ведут к
персонализации общества, а не к его атомизации,
снимают обвинения в чрезмерном индивидуализме, которым якобы
страдает институт прав человека. Права человека — индивид
y.i'.n юти-
ческая
система, но не в смысле безусловного во всех ситуациях при-
оритета частных притязаний, а в том, что они не позволяют
использо-

) См.: Оболонский А.В. Драма российской политической истории: система против
личности.
М., 1994. С. 9-15.

2 Эбзеев Б.С. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и граждани-
на — обяза
нность государства. Вступительная статья // Комментарий к постановлени-
ям Конституционного Суда Российской Федерации
/ Отв. ред. Б.С. Эбзеев: В 2 т. Т. 2.
М
2000. С. 9.


24 Глава 1. Права человека как целостное явление: структура и функции

вать отдельного, человека как средство для удовлетворения каких бы
то ни было общих или групповых интересов.

Права человека выполняют ряд важных функций в обществе и
среди них — функцию критической оценки существующего положе-
ния вещей, корректировки фактического статуса личности, выявле-
ния «узких» мест в политике, экономике, праве, культуре. С их
помощью удается вытеснять из действительности устаревшие фраг-
менты материальной и интеллектуальной культуры, внедрять новые
и оптимальные формы социальных связей. Таким образом, права
человека обладают инструментальной ценностью и индексируют
степень уважения обществом каждого своего представителя, демон-
стрируя тем самым уровень цивилизованности общественной струк-
туры в целом.

Права человека основаны на принципе «личность в государстве»,
это
политический феномен. Являясь элементом политической жизни,
они, с одной стороны, стали средством противостояния произволу
представителей государственной власти и сохраняют свой потенциал
в качестве механизма контроля за администрацией, ограничивают все-
властие государства, чтобы не дать последнему перерасти в тоталита-
ризм. С другой стороны, они преодолевают отчуждение власти от на-
рода, широко привлекая население к формированию и участию в Дея-
тельности государства и других политических структур. С рождением
прав завершилась эпоха абсолютизма власти.

Права человека существуют объективно и независимо от призна-
ния или игнорирования их государством. Идея
правочеловеческой
защиты исходит из презумпции обладания каждым лицом вне поли-
тической общности и государства совокупностью прав, коими оно на-
делено самим фактом своего бытия. В этом смысле права человека
наднациональны и экстерриториальны. С этим обстоятельством свя-
зано и мировое движение за права человека.

Права человека очерчивают границы деятельности государства,
определяют направленность государственной политики. Власть исто-
рически всегда была силой, мало считающейся со своими гражданами.
Официальное же признание прав стало инструментом, ограничиваю-
щим государственный произвол, подчиняющим своеволие представи-
телей власти интересам человека и народа. Права устанавливают
четкие правила, на которых строятся взаимоотношения личности и
государства, развиваются принципы автономии или сотрудничества, а
равно ответственности друг перед другом.

В основе осуществления прав человека лежит идея конституцио-
нализма, которая означает, что власть действует на основании закона
и в рамках закона. Правовое, социальное и демократическое
государ-


25

§ 1. Многоаспектный характер нрав человека

ство, воплощающее эту идею, возникает для достижения целей уваже-
ния достоинства и защиты прав каждого члена общества.

Права человека есть юридическое понятие. Как совокупность право-
вых норм, они выражают возможности личности иметь, пользоваться и
приобретать материальные, социальные и духовные блага для удовлетво-
рения своих разнообразных интересов и потребностей. Поскольку инди-
вид существует в ситуации конфликтов, сталкивающихся интересов, за-
трудняющих либо создающих условия невозможности пользоваться пра-
вами, то требуются гарантии и помощь ему в реализации прав или
восстановлении нарушенных прав. Такой гарантией выступает закон, ко-
торый предусматривает для всех, невзирая на лица, одинаковые правила.
Тем самым достигается равенство людей в сфере прав, их равноправие.

Права человека базируются на жесткой шкале закона. Получая за-
крепление в правовых нормах, которые четко прописывают возмож-
ные варианты поведения, права человека становятся правилом, фор-
мально определенным, обязательным для всех, гарантированным со-
ответствующими механизмами обеспечения и процедурами защиты.
В законах четко отделяется желаемое в сфере прав от фактически воз-
можного, объективно реализуемого для конкретно-исторического мо-
мента. Поэтому в законотворческом плане перед правами человека
стоит сложная задача: с одной стороны, они должны отражать и под-
держивать гуманистические долгосрочные перспективы, а с другой —
во имя эффективности не могут существенно отрываться от нацио-
нальных, политических, экономических и других реалий.

Поскольку права человека фиксируют первоосновы бытия челове-
ка и
опосредуют их во взаимоотношениях с государственностью, то
они
позитивируются в законах самого высшего уровня — конституци-
онных, которые фокусируют вокруг себя все другие нормы публично-
го и частного права.

Права человека, будучи правовой формой отражения интересов
всех людей мира, насущных потребностей каждого представителя че-
ловечества, помимо национального признания провозглашены и на
международном уровне. Как универсальные и региональные стандар-
ты, они закреплены в многочисленных международных документах и
требуют единого, повсюду одинакового обращения с человеком, под-
держки его достоинства.

Благодаря правам человека правовая система, признавшая и защи-
щающая их, сама подвергается трансформации. Право очеловечивает-
ся,
гуманизируется и демократизируется, поворачивается лицом к че-
ловеку, представляет не только власть, но и индивида.

Права человека — это один из способов поддержания человеческо-
го достоинства, осуществляемый в русле требований гуманистических


26 Глава 1 Права человека как целостное явление- структура и функции

взглядов. Права человека — это философская категория, предлагаю-
щая гуманистическую картину человеческого общежития. Гума-
низм — фундаментальная теория и мировоззрение прав человека,
принципами которого являются свобода, равноправие, солидарность,
справедливость. Кроме того, гуманистическая задача сохранения и под-
держания устойчивости в развитии человечества
экологизирует права
человека, заставляет считаться и соизмерять их с «правами»
биоты, дру-
гих живых существ, ориентирует на эволюцию в направлении
экогума-
низма.
Императивы информационного общества, опережающее развитие
интеллектуальных процессов по сравнению с материальными ставят
акценты на защите духовно-творческого, интеллектуально-информа-
ционного бытия индивида, закладывают видение будущего прав чело-
века как стратегии становления
ноосферного человека.

Права человека — гуманистическое и глубоко нравственное явле-
ние.
Они языком права выражают и проводят в жизнь нравственные
императивы добра и справедливости. Как этическая конструкция
права человека, с одной стороны, устанавливают моральный стандарт
внешнего поведения, т.е. требуют отношения каждого к другим людям
с позиций добра, терпимости, долга, ответственности и т.д., с другой —
внутренне ориентируют самоопределение и саморазвитие личности,
воспитывают черты нравственности, духовности и гражданственности
(«Каким надо быть, чтобы быть человеком?» — И. Кант). Поэтому
права человека рассчитаны на
правокультурное общество, они обуча-
ют пользоваться правами на началах взаимности, уважения и призна-
ния прав и интересов других людей и всех вместе.

Благодаря высокогражданским формулам прав человека ценности
демократического общения — господство права, эффективность зако-
на, свобода, обязанность, ответственность, плюрализм и уважение чу-
жого мнения, взаимопомощь и т.д. — перестают быть абстракцией, ло-
зунгом или простым пожеланием. Таким образом, права человека уг-
лубляют нравственно-этические начала права как системы
социальной регуляции и государства как системы власти.

Права человека называют сегодня «современной гражданской ре-
лигией
»', желая подчеркнуть веру и надежду людей при помощи этой
земной, лишенной святости идеи решать свои многочисленные и по-
стоянно возникающие практические проблемы.

Права человека имеют социально-экономическое содержание.
Во-первых, сам факт их появления в жизни Западной Европы был

1 Хеффе О. Политика. Право. Справедливость. Основоположения критической
философии нрава и государства
/ Пер. с нем. М., 1994. С. 248.


§ 1. Многоаспектным харакгер нрав человека                27

спровоцирован обособлением частной собственности от власти-собст-
венности. Права человека защищают самостоятельность и успехи
хозяйствующего субъекта, его независимость от властных агентов.
Во-вторых, социально-экономические права заставили государство
вплотную заняться проблемами нищеты и голода, помощи безработ-
ным, женщинам-матерям, детям, пенсионерам, беженцам, всем обездо-
ленным. Иными словами, первоначально индивидуалистическая на-
правленность прав человека со временем приобрела социалистичес-
кие тенденции и заставила сотрудничать государство и личность в
решении насущных проблем материального благополучия человека.

Права человека — это социально-психологическое явление, т.е. осо-
бый мир чувств, мыслей, идей и других духовных феноменов, отража-
ющих место человека в обществе и природе, его возможности, потреб-
ности, а также обязанности и ответственность. Как форма сознания,
точнее, нравственное политико-правовое сознание, права человека есть
совокупность идей и чувств, несущих в реальность социального бытия
человекоуважение. В этом сознании переплетены моральные воззре-
ния о добре и справедливости с политическими взглядами о свободе и
равенстве людей, а также с правовыми способами их обеспечения.

Отражение прав человека в индивидуальном и общественном со-
знании обеспечивает возможность накапливать обобщенные знания о
связях, проявлениях, закономерностях объективного мира и человека
в нем, ставить цели и разрабатывать предваряющие деятельность
планы, регулировать и контролировать эмоциональные, рациональ-
ные и предметно-практические отношения, определять ценностные
ориентиры бытия и творчески преобразовывать условия существова-
ния. Благодаря рациональным (идеологическим) и эмоциональным
(психологическим) компонентам сознания происходит накопление
определенных представлений о правах человека, формируются соот-
ветствующие мотивы поведения и возникает волевая готовность субъ-
екта действовать в направлении реализации и защиты прав человека.

Порождая мир идеальных образов, мир особых идеальных объек-
тов, права человека, отраженные сознанием, дают возможность отры-
ваться от материальных основ бытия, возвышаться над ними, творить
себя и мир вокруг себя, откликаясь на гуманистические соображения.

Становление информационного общества требует осмысления
прав человека и как
педагогического, воспитательного явления. Гума-
нитарная культура и образование, связанные с формированием граж-
данственной личности, умеющей пользоваться и защищать свои
права, накапливают дидактические материалы для этого.

Принцип прав человека «разрешено все, кроме прямо запрещенно-
го» рассчитан на правокультурное общество и индивида, обученного


28 Глава 1. Права человека как целостное явление: структура и функции

пользоваться своими правами аккуратно, ответственно, на началах
взаимности, признавая права других и не причиняя ущерба обществу,
В основе прав человека лежит особая воспитательная схема — чтобы
спрашивать, сначала нужно разрешить. Поэтому права человека в каче-
стве воспитательного инструмента формируют особый стиль мышле-
ния и поведения, развивают гражданственность личности, помогают
ей осознать свои права как почетный и общественный долг.

Обучение правам человека является средством становления куль-
туры прав человека как на социальном, так и индивидуальном уров-
нях. О
правокультурной личности можно судить, качественно оцени-
вая такие показатели: уровень информированности индивида о своих
правах (кто не знает своих прав, тот их и не имеет), усвоение знаний о
правах, убежденность в необходимости соблюдать права всех субъек-
тов, правомерное поведение, степень социально-правовой и полити-
ческой активности индивида по реализации и защите прав. Формула
культуры прав человека звучит так: знаю, принимаю, следую, от-
стаиваю.

Для России в этом контексте особенно актуальным является фор-
мирование привычки законы выполнять. На этом фоне имеет вообще
смысл движение к уважению человека, его достоинства и прав.

Права человека — это конкретно-исторический феномен. Они воз-
никли
эволюционно и естественным путем у западных народов и
стали лозунгом революционных преобразований в Европе конца
XVIII в. Они дали толчок прогрессу и обеспечили зримые достижения
западной цивилизации. Благодаря указанию в декларациях,
сйздан-
ных
в Америке и в Европе, некоторой совокупности прав (а не только
обязанностей), без которых не могла состояться личная, имуществен-
ная и гражданская самостоятельность индивида, т.е. не мог появиться
тип личности, адекватный идущим процессам модернизации, были
высвобождены творческие склонности человеческой натуры. В других
регионах мира — на Востоке и Юге — права человека появились в ре-
зультате их прямого заимствования государствами, вставшими на
путь модернизации. Права человека — обязательный элемент об-
ществ, осуществляющих переход от традиционных культур к совре-
менным, от
системоцентристской социальной организации к персоно-
центристской.

Всеобщее признание прав — это объективная тенденция, сопро-
вождающая самоопределение личности, которое необходимо для ста-
новления постиндустриального человечества и
глобализации мира.
Права человека, выражая заботу об отдельном индивиде, естественно,
не безразличны к судьбе человечества в целом. Профессор
Ф.М. Ру-
динский
вообще определяет права человека как «способ защиты чело-


§ 1. Многоаспектный характер нрав человека                29

вечества от многочисленных угроз его существованию»'. Права чело-
века напрямую подключены к решению главной глобальной пробле-
мы — преодолению антропологического кризиса и сохранению чело-
веческой личности в условиях растущих и всесторонних процессов
отчуждения.

Права человека являются специфической глобальной проблемой,
собирающей и интегрирующей иные глобальные проблемы, такие как
защита мира и предотвращение войны, борьба с терроризмом и воен-
ными конфликтами, предотвращение демографического, экологичес-
кого, энергетического, продовольственного, духовного кризисов, со-
хранение будущего планеты и т.д. В одних случаях эти проблемы при-
нимают форму движения за права человека, в других — права
человека становятся их целью или объектом воздействия.

Права человека — универсальная идея, способная объединить мир,
консолидировать общие усилия, интегрировать международное сооб-
щество. Признание всеобщих прав — одно из важных направлений
становления человечества как единого субъекта.

В правах человека можно обнаружить много иных «смысловых
полей». Здесь перечислены в основном те, которые уже стали предме-
том научного внимания. Но даже представленная характеристика гра-
ней
правочеловеческой защиты позволяет обнаружить достаточно об-
ширную социальную нишу прав, указать на роль и пределы возмож-
ностей прав в решении разнообразных задач, стоящих перед
обществом, обозначить их основные социальные функции. Все это
ставит вопрос о необходимости дать общее определение прав человека
как многогранному явлению, памятуя о том, что мнения о главной
«точке» силы прав человека различаются, а их многоаспектный харак-
тер и сферы распространения предполагают существование ряда рабо-
чих определений.

Сегодня очевидны два основных подхода, определившихся по от-
ношению к формулированию общего понятия прав человека: подход,
следующий из личностных начал, и подход, исходящий из прав как
общественных задач.

Первый, в свою очередь, дифференцируется по двум направле-
ниям: 1) акцентирующий антропологический срез в правах (подчерки-
вающий свойства человеческого в человеке) и 2) выделяющий
дея-
тельностный
момент в индивиде. Кроме них имеются и смешанные
(гибридные) дефиниции, в которых отражен факт генетической

) Рудинский Ф.М. Права человека в современном мире (марксистская оценка) //
Право и жизнь. 2000. № 25. С. 4.


30 Глава 1. Права человека как целостное явление: структура и функции

неоднородности прав. Ведь часть прав действительно производны от
поведенческих возможностей лица, но есть и такие, которые не требу-
ют от их обладателей каких-либо действий (например, право на
жизнь, неприкосновенность личности, свобода мысли), они выражают
лишь возможности пребывания в определенном состоянии. Кроме
того, есть права, подразумевающие, что личность может самостоятель-
но их реализовать, некоторые же предполагают помощь со стороны
общества и государства (например, группа социальных прав).

Антропологический подход к правам человека чаще всего звучит
на международной арене. В ряде международных документов указы-
вается: «Права человека — это то, что делает нас людьми, это права
индивида, без которых он не может существовать как член общества».
Генеральный секретарь ООН К.
Аннан в одном из своих выступлений
характеризовал их так: «Это часть нас самих, и мы являемся частью
этих прав
»'.

«Деятельностные» определения прав человека даны, например, в
работе немецко
го ученого О. Хеффе, в которой он называет права че-
ловека «справедливыми притязаниями людей по отношению друг к
другу, а затем — и по отношению к государству
»2. В отечественной
литературе в этом же ключе проф.
Ф.М. Рудинский определяет права
человека как «неот
ъемлемые свойства и возможности развития, выте-
кающие из социальных условий природы личности и определяющие
меру свободы человека
»3. В.А. Четвернин правами человека называет
«минимальную, неотъемлемую меру свободы
»4.

Права человека как требования определенного уровня положения
личности в обществе и государстве, т.е. как общественные задачи,
имеют место также в ряде работ. Так, А. Г.
Бережнов полагает, что
права человека — это «определенный минимум общесоциальных
(в рамках отдельного общества), общечеловеческих и общедемократи-
ческих требований к правовому и социальному положению каждой
личности, реализация которых должна и может быть обеспечена в
любом обществе, вне зависимости от особенностей его социально-пра-
вовой системы
»5. Основные права определяются А.Б. Венгеровым как

' Информационные материалы ООН в Российской Федерации. Пятидесятая го-
довщи
на Всеобщей декларации прав человека. 1998.

2 Хеффе О. Указ. соч. С. 254, 295. ,

3 Рудинский Ф.М. Советские конституции: права человека и гражданина // Совет-
ское государство и
право. 1991. № 9. С. 3.

4 Четвернин В.А. Демократическое конституционное государство: введение в тео-
рию.
М., 1993. С. 28.

5 Бережное А.Г. Политика и права человека // Политология. Курс лекций / Под
р
ед. М.Н. Марченко. М., 1993. С. 173.


31

§ 2. Системность прав человека

«объективные условия, возможности жизнедеятельности человека»*.
О.Э.
 Лейст считает, что.это — «гарантированные возможности пользо-
ваться каким-либо благом
»2.

Определения прав человека под разным углом зрения, с позиций
индивидуальных притязаний или общественных задач аргументиро-
ваны в работах
Е.А. Лукашевой. Они объясняются и как «гарантиро-
ванная законом и обеспеченная судебной защитой способность реали-
зовать свои притязания в различных сферах жизнедеятельности
...»3, и
как «притязания на определенный объем материальных и духовных
благ
»4, и как «система жизнеобеспечения личности, без которой не-
возможно ее нормальное развитие
»5.

Представляется, что последняя позиция наиболее адекватно отра-
жает существующее положение вещей. Права человека имеют разное
содержание и разные формы претворения в жизнь, поэтому общее оп-
ределение должно подчеркивать и индивидуальное, и общественное
начала их
сущностно-содержательной природы в единстве. В этой
связи можно предложить такой вариант дефиниции: права человека —
это возможности личности удовлетворять и развивать свои потреб-
ности и интересы, гарантируемые и стимулируемые со стороны обще-
ства и государства.

§ 2. Системность прав человека

Особенности системы прав человека. Права человека являются це-
лостным и монолитным явлением лишь относительно тех задач, во
имя решения которых они и появились — защиты настоящего и буду-
щего человека и человечества, преобразования общественных отноше-
ний на принципах уважения достоинства каждой личности.

Однако по своей организации и проявлениям права человека вы-
ступают сложным объектом, требующим системно-логического изуче-
ния. Его структурно-функциональное исследование дает возможность
выявить в многообразии прав, в множестве их свойств и сторон
общую порождающую основу. Системный подход, как указывает
проф.
Д.А. Керимов, позволяет обнаружить внутренний механизм не

* Теория государства и нрава. Учебник для вузов / Под ред. М.М. Рассолова,

В.О. Лучина, Б.С. Эбзесва. М., 2000. С. 214.

2 Проблемы теории государства и нрава / Под ред. М.Н. Марченко. М., 2001. С. 55.

3 Гражданское общество, правовое государство и право («Круглый стол» журналов
«Государство и право» и «Вопросы философии»)
// Государство и право. 2002. № 1.

С. 24.

4 Общая теория прав человека / Отв. ред. Е.А. Лукашсва. М., 1996. С. 2.
3 Права человека: время трудных решений. М., 1991. С. 55.


32 Глава 1. Права человека как целостное явление: структура и функции

только действия отдельных компонентов целого, но и их взаимодейст-
вие на различных уровнях. Тем самым открываются перспективы об-
наружения организационной «многослойно
е™» системы, глубокой
диалектической связи и взаимозависимости субстанционально-содер-
жательных частей, структур и функционирования явления
'.

Принцип системности в изучении прав человека направляет мыш-
ление на переход от познания явления к их сущности, закономернос-
тям, необходимым связям с окружающей действительностью. Систем-
ность требует знания структуры и функций всей совокупности прав,
особенностей их существования в иерархии других систем.

Системность прав человека следует понимать не только как способ
их организации, но и как способ развития. Однако в данном разделе
речь идет преимущественно о структурно-функциональном подходе к
правам человека, системно-эволюционный взгляд на них изложен в
гл. 3 настоящей работы.

Права человека есть система2, упорядоченная своим элементным и
структурным строением, внутренними и внешними связями. Права
человека — устойчивая и относительно автономная система, имеющая
свою предельность в границах изменчивости. Правам человека прису-
щи все признаки органической, а не
суммативной системности3, что
следует из ряда их характеристик.

Во-первых, права человека как система образуются первичными
элементами — отдельными правами, свойства которых формируют
черты системности в целом (и наоборот), При этом система обладает
качественно иными признаками, не присущими составляющим ее
компонентам (открытостью, полиструктурностью,
интегральностыо,
функциональной зависимостью, коллизионностью).

Система прав человека является открытой, поскольку число ее
элементов не зависит от прав человека как целостного явления. В на-
стоящее время проявляется тенденция расширения перечня прав и
расширительного толкования тех возможностей, что составляют их
содержание. Так, завоевали свое место в ряду субъективных прав со-
циально-экономические права, считается, что без них гражданские и

1 См.: КеримовДА. Методология права (предмет, функции, проблемы философии
права).
М., 2001. С. 243.

2 Д.А. Керимов определяет систему права как объективное объединение (соедине-
ние) по содержательным приз
накам определенных правовых частей в структурно упо-
рядоче
нное целостное единство, обладающее относительной самостоятельностью, ус-
тойчивостью и автоном
ностью функционирования (см.: Керимов Д.А. Философские
проблемы права. М
., 1972. С. 278).

3 См.: Блауберг И.В., Малиновский А-А. Проблемы методологии системного иссле-
дования. М
1970. С. 16-17.


§ 2. Системность прав человека                      33

политические права во многом утрачивают свой смысл и предназначе-
ние. Развиваются наряду с индивидуальными и коллективные права,
отражая тесную связь личности с обществом и государством, увязы-
вая потребности человека с моральными требованиями. Если раньше
правами человека назывались лишь те субъективные права, которые
защищали рядового гражданина от произвола государства и его аген-
тов, то сейчас они рассматриваются и как преграда от угроз, исходя-
щих от частных лиц и коллективных образований. Увеличивается ка-
талог новых прав. Заявляет о себе их четвертое поколение.

Расширение официального списка прав является объективным
процессом и поддерживается правовой системой. Например, преамбу-
ла Хартии Европейского Союза об основных правах 2000 г. отмечает
необходимость «постоянного дополнения этого списка правами, воз-
никающими в результате социального прогресса, научного и техноло-
гического развития, которое ориентировано на закрепление не мини-
мального уровня, как это обычно принято в международно-правовой
практике, а возможно достижимого максимума их числа и уровня осу-
ществления
»*.

Невозможно и опасно пытаться составить закрытый и исчерпы-
вающий каталог прав, поскольку это означало бы непризнание дина-
мики развития индивидуальных и групповых возможностей, увеличи-
вающихся и расширяющихся благодаря безграничным способностям
творческой человеческой природы и растущего потенциала общества.

Во-вторых, в системе прав человека выделяются внутренние под-
системы. Права человека полиструктурны в том смысле, что каждое
право имеет свое структуру, права объединены в структуры рода
(группы) и в общую целостность. Родовидовые признаки прав рас-
крывают диалектическую связь общего, особенного и отдельного в фе-
номене прав человека.

Особенностью системы прав человека является то, что каждое
право обладает одновременно разными характеристиками, параметра-
ми и функциями, проявляется в разных формах, несет отпечаток не
только своей субстанциональности, но и места в общей системе. На-
пример, право на образование выступает и в виде требования социа-
лизации и развития личности, и в виде творческих акций самого ин-
дивида, и в виде деятельности государства по созданию условий для
обучения и воспитания граждан. Следовательно, право на образова-
ние можно интерпретировать и как личное, и как культурное, и как

1 Хартия Европейского Союза об основных правах. Комментарий / Под ред.
С.Ю. Кашкина. М., 2001. С. 65.


34 Глава 1. Права человека как целостное явление: структура и функции

социальное право. Другой пример: искусственным выглядит одно-
значное отнесение того или иного права к группе имущественных
либо неимущественных, поскольку даже такие «неимущественные»
права, как личная свобода и неприкосновенность, включают в себя, во
всяком случае косвенно, элементы имущественного иммунитета.

Таким образом, формирование родовых и видовых структур в рам-
ках прав человека осуществляется с учетом
гибридности содержания
каждого права, условности и относительности родовидовой принад-
лежности того или иного права. Отсюда наблюдается несовпадение
организации целого (системы прав) и организации части (группы
прав), что провоцирует состояние определенной фрагментаци
и и не-
устойчивости явления. Однако это вполне допустимо и даже жела-
тельно для развития в таких полисистемных образованиях, к каковым
относятся и права человека.

В-третьих, части системы прав человека упорядочены по функцио-
нальной зависимости. Каждое право как элемент общей системы
имеет функциональную направленность, осуществляемую репертуар-
ным набором действий. Например, группа естественных прав выпол-
няет, помимо других, функцию двигателя к созданию позитивных
прав, политические права задействованы в развертывании демократи-
ческих отношений. Все права обладают явными и латентными функ-
циями, реализация которых может иметь как положительный, так и
негативный эффект. Например, право на жизнь имеет скрытые функ-
ции повышения уровня благосостояния людей, а право на защиту про-
воцирует в числе прочего и нетерпимость, эгоизм и насилие.

Функционально центральным правом в системе прав человека, ее
ядром выступает право на жизнь. К нему «притягиваются» и упорядо-
чиваются все остальные права. Без права на жизнь разговор о правах
человека становится беспредметным.

В-четвертых, права человека есть интегральная система. Она воз-
никла не произвольно, не из
суммативных связей, а в силу объектив-
ного характера взаимодействия тех отношений, которые призваны
регулироваться посредством прав человека. Все права органически
связаны и обусловлены. Комплекс прав и свобод универсален, объек-
тивен, неизбирателен и неделим, как едины и связаны все стороны
человеческого бытия. В Международном пакте об экономических, со-
циальных и культурных правах 1966 г. отмечено, что «идеал свобод-
ной человеческой личности, пользующейся гражданской и политичес-
кой свободой и свободой от страха и нужды, может быть осуществлен,
только если будут со
зданы такие условия, при которых каждый может
пользоваться своими экономическими, социальными и культурными


35

§ 2 CHcrc'Milocib прав человека

правами, так же как и своими гражданскими и политическими пра-
вами
»'.

Средством интеграции разрозненных прав в единый комплекс яв-
ляются принципы
2 прав человека: гуманизм, уважение человеческого
достоинства, свобода, равноправие, солидарность, толерантность, де-
мократизм, справедливость
3. Эти принципы как интегральные свойст-
ва «проступают» в содержании каждого права, они же определяют и
общую направленность функционирования системы в целом.

В-пятых, важным показателем системности прав человека являет-
ся их взаимодействие со средой и, соответственно, влияние среды на
них.
Гомеостазис, устойчивость и способность поддерживать свои
параметры в определенном диапазоне в среде проявляется системой
прав человека двояко. С одной стороны, права дают решение возника-
ющих в реальности конфликтов между общественными отношениями,
стабилизируя последние. С другой стороны, общественные отноше-
ния (среда) провоцируют конфронтацию между правами, создавая
внутреннюю
конфликтность системы прав. Это связано с тем, что в
рамках ограниченных возможностей необходимость стабилизации об-
щественных отношений заставляет оценивать неотложность удовле-
творения той или иной потребности с точки зрения наличных благ
общества и сделать выбор в пользу того или иного права.

Коллизии прав неизбежны, поскольку человечество не располагает
и в обозримом будущем не будет обладать достаточными ресурсами
для полного удовлетворения разнообразных и прогрессирующих по-
требностей людей. Поэтому обречена на постоянную критику и вся-
кая практика, направленная на реализацию прав.

Сегодня имеют место «столкновения» между разными видами
прав: индивидуальными и правами социальных групп (например, пра-
вами владельцев гаражей автомашин и жителями домов в городах),
гражданскими и политическими правами (например, свободой мысли
и пропагандой различных, в том числе человеконенавистнических и
экстремистских, идей), личными и социально-экономическими права-
ми (например, правом выбирать место жительства и правом въезда
для постоянного проживания на территорию того или иного государ-
ства), традиционными и новыми правами (например, правом непри-
косновенности человеческой жизни и правом на
эвтаназию), правами

* ВВС СССР 1976. №17 (1831). Ст. 291.

2 См.: Дембо Л.И. О принципах построения системы советского права // Советское
государство и право. 1956. № 8. С. 88-98; Сырых В.М. Логические основания общей
т
еории нрава: В 2 т. Т. 1. Элементный состав. М., 2000. С. 455 и след.

3 Подробнее см.: § 3 гл. 2 настоящей работы.


36 Глава 1. Права человека как целостное явление: структура и функции

современных и будущих поколений (например, равным правом поко-
лений на использование природных ресурсов) и т.д.

Поэтому в правовой жизни, в практике юридической защиты прав
приходится отдавать предпочтение какому-то праву, поддерживая на-
пряженность и определенное противостояние между ними
1. Отсюда
для сферы прав человека возникает проблема приоритетов и иерархий
прав, интерпретации на соответствующей основе их содержания. Дан-
ная проблема каждый раз разрешается по-разному, под воздействием
целого ряда экономических, политических, идеологических, религиоз-
ных и
социокультурных факторов, то учитывая фактически сложив-
шиеся ценностные приоритеты, то устанавливая паритет интересов
для данного случая или добиваясь необходимого компромисса.

Но во всяком случае идея прав человека категорически отвергает
подход принципиального деления прав по степени важности. Споры о
том, какие права более, а какие менее важны и ценны, или что от чего
зависит, бесперспективны, «возвышение» одной группы прав возмож-
но лишь при пренебрежении к другой. Международные стандарты и
практика отвергают дифференциацию прав на главные и второстепен-
ные, считают, что ни одно право не должно трактоваться в ущерб дру-
гому, каждое право необходимо для полноты жизни человека и не
может быть заменено иным.

Виды прав человека. Существует множество классификационных
критериев, позволяющих представить всю палитру прав человека. Не-
которые из них широко применяются в теории и на практике, другие
используются лишь в официальной деятельности, часть известны
лишь научному поиску. Градация прав человека осуществляется по
степени общности прав, их носителям, сферам распространения, воз-
можностям осуществления, времени актуализации, формам
норма-

* Например, в 1905 г. по делу Lochner v. New York Верховным Судом США был
призна
н неконституционным закон штата Нью-Йорк, устанавливавший максимальный
предел рабочего дня для рабочих пекарен, на том основании, что ограничение рабочего
времени посягает на свободу заключ
ения контракта (см.: Конституция США. История
и совр
еменность / Под общ. ред. А.А. Мишина, Е.Ф. Язькова. М 1988. С. 305). В дан-
ном случае
«столкновение» между правом, стоящим на страже здоровья и социальных
инт
ересов личности, и нравом свободного распоряжения собой было разрешено судом в
пользу второго. Пришлось решать проблему выбора и родителям малол
етних детей,
когда в 1994 г. в Кувейт
е один из авторитетнейших мусульманских проповедников за-
явил, что кукла
Барби, похожая своими очертаниями на взрослую женщину, провоциру-
ет психич
еские расстройства и негативное поведение детей. Сотни родителей-мусуль-
ман запр
етили своим детям общаться с Барби, а другие решали вопрос, что все-таки
важнее для развития р
ебенка — общение с «вульгарной» Барби или же их полное отлу-
чение от игрушки (см.: Российская газета. 1994.11 ноября).


§ 2 Системность нрав человека                      37

тивного воплощения, процедурам защиты, способам гарантированнос-
ти,
 затратным механизмам и т.д.

Важным показателем для классификации прав является позиция
законодателя, судов и доктрины, сложившаяся в той или иной стране
по поводу общего смысла и объема института прав человека. Напри-
мер, в Российской Федерации этот термин приобрел собирательный
характер, в него включается широкий комплекс прав и свобод: мини-
мальные права и свободы, закрепленные во Всеобщей декларации
прав человека; минимальный набор прав и свобод, которые может и
должно гарантировать государство каждому своему гражданину с уче-
том экономического благосостояния гражданского общества; прав и
свобод, приобретаемых индивидами в процессе их активной деятель-
ности в различных сферах социальной жизни
1. А, например, в Канаде
исторически права человека получили ограничительное толкование и
соизмеряются главным образом с обеспечением равноправия
2.

Естественные и позитивные права. Деление прав на естественные
и позитивные связано с
естественноправовой доктриной, которая со
времен Древнего Рима воспринимала право, с одной стороны, как есте-
ственное явление, а с другой — как продукт человеческой деятельнос-
ти. Западноевропейская мысль в Новое время использовала данное
различие для обоснования прав человека в качестве средства, способ-
ного обуздать абсолютизм государственной власти. Она дифференци-
ровала естественные права и их юридический аналог — субъективные
права. С тех пор считается, что естественные права отражают объек-
тивные закономерности
жизнебытия человека, они обращены к зако-
нодателю с требованиями создавать нормы, отвечающие этим законо-
мерностям, Естественные права носят критический по отношению к
действующему праву характер, заставляют последнее активно совер-
шенствоваться, выражают стремление к общему прогрессу.

В XX в. осмысление факта юридического провозглашения прав че-
ловека и в законодательстве различных государств, и в международ-
ных нормах породило сомнение в дальнейшей плодотворности разде-
ления прав на естественные и позитивные. Появление конструкции
«позитивные естественные права» (Р.
Паунд) стало следствием сбли-
жения методологических позиций и взаимных уступок естественно-
правовых и позитивистских взглядов. Провозглашение конституци-
онных прав продемонстрировало, что этап жесткого размежевания и

1 См.: Обсуждение актуальных проблем развития общества и права в новом тыся-
чел
етии // Государство и право. 2001. № 2. С. 101.

2 См.: Паленина С.В. Права человека и их защита (опыт Канады) // Государство и
право. 1996. № 10. С. 99.


Глава 1. Права человека как целостное явление: структура и функции

конфронтации между позитивными и естественными правами прой-
ден.

Однако тенденция их сближения не означала и не означает их сли-
яния. Правильно отмечают Л.П. Рассказов и И.В. Упоров, что «разрыв
естественного и позитивного права продолжает иметь место... и этот
разрыв не может быть преодолен в принципе
»'. Авторы задают во-
прос: если естественное право будет закреплено в правовом акте, озна-
чает ли это трансформацию естественного права в позитивное? И от-
вечают на него отрицательно: «Естественное право приобретает лишь
форму позитивного, поскольку по сути естественное право не может
стать позитивным в полной мере, ибо позитивное право может воле-
вым государственным актом прекратить свое существование, а естест-
венное право реализуется вне зависимости от усмотрения государст-
венных органов
»2.

Эта позиция убедительна: размежевание между естественными и
позитивными правами благодаря появлению конституционных прав
нивелируется, но по критерию формы, а не сущности. Ведь далеко не
все законодательные нормы, в которых закреплены субъективные
права, нужно считать правами человека. К таковым относятся лишь
установления, которые отвечают потребностям людей, защищают их
интересы, помогают разрешать жизненные проблемы, не унижают ин-
дивида во имя «общих» нужд.                    
<

Положительные законы несовершенны, в них много относительно-
го, конвенционального, временного и конъюнктурного. Даже самые
прогрессивные из них с течением времени устаревают и теряют свой
прежний смысл, а общественная жизнь уходит вперед и ищет новые
регуляторы. Отсюда возникают конфликты между установленными
юридическими правами и новыми динамичными потребностями. Из
таких конфликтов и зарождаются естественные права как человечес-
кое измерение действующего законодательства и как требование ре-
форм и изменений позитивных прав. В результате позитивные права
совершенствуются благодаря и «вдогонку» за естественными.

Значение естественных прав до настоящего времени не исчерпало
себя.
Идеологема естественных прав продолжает сохранять свое ори-
ентирующее нравственное и гуманистическое звучание. Самостоя-
тельная значимость естественных прав отражена и в законодательстве
(например, ст. 17, 18 Конституции РФ, ст. 150
ГК РФ).

* Рассказов Л.П., Упоров И.В. Естественные права человека. Учебное пособие. СПб.,
2001. С.78.

2 Там же. С. 25.


§ 2. Системность нрав человека                      39

В литературе последнего времени определение естественных прав
найдено, если отбросить нюансы, в целом единое. Например,
Л.С.
'Мамут их характеризует как «коренные качества, которые имма-
нентны человеку как жизнедеятельному существу и которые нельзя
отделить от него без явной угрозы потерять в нем члена общественно-
го союза
»'. Л.П. Рассказов и И.В. Упоров считают, что естественное
право — это «субъективное неотчуждаемое право, получаемое челове-
ком от рождения, которое реализуется им непосредственно, объектив-
но и удовлетворяет одну из высших социальных ценностей или
потребностей, исходящих из природы человека, также сформировав-
шихся в процессе общественного развития
»2. В.А. Четвернин полага-
ет, что «естественные права человека — это безусловные притязания
индивида на свободную самореализацию в обществе и государстве
»3.

Приведенные и другие определения верно отражают главную
черту естественных прав — их неотъемлемость от человека. Естествен-
ные права — это данность жизни, они противостоят фактам, порож-
денным юридическим порядком, с целью гуманистической корректи-
ровки последнего.

Естественные права есть отражение требований к условиям суще-
ствования человека в обществе, они рождены натуральными закона-
ми, без участия человека как их автора. В светской терминологии
естественные права — это имманентные свойства человеческой приро-
ды, в религиозной — это установления, заложенные Создателем в
мир^
и человека, без которых созданное не существует. В литературе не-
однократно подчеркивалось, что к естественным правам относятся те,
от которых невозможно отказаться
4.

Естественные права — это свойства и блага личности, которые под-
вергались и подвергаются систематическому насилию и наиболее час-
тым посягательствам, в связи с чем и возникла необходимость при-
дать им форму прав. Не является естественным правом способность
человека дышать, есть, спать и т.п. Но в случае их ущемления они
превращаются в право. Например, для
лид, терпящих голод и недоеда-
ние, провозглашение и защита свободы от голода и оказание матери-
альной помощи становятся вопросом жизни. Для лиц, находящихся в

1 Мамут Л.С. Декларация нрав человека и гражданина 1789 г. — веха на пути к
универсальной концепции прав человека
// Права человека в истории человечества и в
совреме
нном мире. М., 1989. С. 30.

2 Рассказов Л.П., Упоров И.В. Указ. соч. С. 16.

3 Гражданское общество, правовое государство и право. «Круглый стол» журналов
«Государство и право» и «Вопросы философии»
// Государство и право. 2002. № 1.
С. 18.

4 Roubiei'P. Droits subjectifs ct situations juridiques. P., 1963. P. 38.


40 Глава 1. Права человека как целостное явление: структура и функции

тюрьме, самоопределяется право дышать свежим воздухом, право на
ограничение количества лиц, находящихся в камере, право на прогул-
ки, на тишину и покой, на спальное место, т.д.

Естественные права являются «доюридическим правом, которое
провозглашается, но не создается
»*. Их характеристика как священ-
ных, неотъемлемых, прирожденных и т.п. не следует переносить на
другие права. Иные права порождены не столько естественными зако-
нами природы, сколько социальностью либо еще уже — волей госу-
дарства. Права человека в принципе есть баланс и компромисс между
социальными реалиями, естественные же права как часть прав челове-
ка — это универсальные законы бытия человека.

Естественными правами И. Кант называл лишь права на свободу и
равенство. В современную эпоху к этому списку добавляют еще права
на жизнь, достоинство, личную неприкосновенность, свободу мысли и
убеждений, право на создание семьи, право на труд и собственность,
некоторые другие
2.

Естественные права с позиции практической юстиции грешат
серьезными недостатками: они неопределенны в содержании, не ори-
ентируют в границах возможных действий и притязаний, не распола-
гают механизмами поддержки и защиты. Эти недостатки преодолева-
ются приданием им позитивной формы, т.е. награждением качеством
юридичности.

Естественные права присутствуют в общественном сознании как
представление о справедливом и должном положении человека в об-
ществе и, как всякая идея, следовательно, достаточно абстрактны. По-
зитивные права фиксированы, они формально определены, закрепле-
ны в нормах международного и национального права, что позволяет
на практике использовать их как юридически точный инструмент.

Естественные права составляют потенциальный резерв развития
позитивных прав. Как несформулированные, не включенные в офици-
альный перечень, они возлагают на законодателя задачу хорошо по-
трудиться для адекватности выражения в создаваемых юридических
нормах объективные потребности.

Естественные права порождены природной закономерностью и че-
ловеческим разумом, осознавшим ценность и предназначение челове-
ка. Позитивные же права
это юридические нормы, в которых выра-
жена воля государства, а следовательно, их перечень, содержание,

* Vincent A. Les Revolutions ct lc Droit. Paris, 1974. P. 60.

Обстоятельный анализ правомерности такого списка естественных нрав см.: Рас-
сказов Л.П
Упоров И.В. Указ. соч. С. 10-24.


§ 2 Системность нрав человека                      41

объем и механизм функционирования подвержены политической
конъюнктуре.

Суть разделения естественных и позитивных прав, отмечает
Н.И. Матузов, в том, чтобы «не смешивать два разных феномена —
законы государства и «прирожденные» права личности. Недопустимо
и вредно как отождествление, так и противопоставление естественно-
го и позитивного права
»'.

Естественные права — права «безоружные». Позитивные права га-
рантированы, они обеспечены социально-правовыми механизмами ре-
ализации и принудительной защиты.

Естественные права всеобщи и универсальны, они касаются каж-
дого человека. Позитивные права существуют лишь в рамках конкрет-
ных государственно-организованных либо региональных обществ.

Позитивные права — это цель-средство, а естественные — чистая
цель. Естественные права выдвигают требование обеспечить челове-
ку в любом обществе вне зависимости от политических, социально-
экономических и иных характеристик минимальный уровень до-
стойного существования. Они обращены не тольк
о к власть предер-
жащим, а ко всем. Они говорят, что следует порядочно жить, не
причинять вреда другим, предоставлять каждому свое, ориентируют
не на конфронтацию и борьбу, а на уважение других людей и мир-
ное сожительство.

Позитивные права также имеют свою ценность. Имея статус юри-
дических (субъективных) прав, они защищаются государственным
принуждением, исключают всякую неопределенность в трактовке со-
держания предоставляемых возможностей, устанавливают границы
притязаний индивидов, гарантируют их осуществление специальным
механизмом обеспечения.

Таким образом, хотя между естественными и позитивными права-
ми и имеются принципиальные различия, в системе прав человека их
следует рассматривать в режиме взаимодополнительности.

Права человека и права гражданина. Из дихотомии «общество —
государство» появилось деление прав личности на права человека, т.е.
права члена социума или индивидуального лица, и права гражданина
как существа общественного и деятеля государства.

Неверна точка зрения о том, что сегодня, особенно в связи с введе-
нием конституционной формулы «права человека и гражданина»,
разделение прав на права человека и права гражданина лишено
каких-

' Теория государства и права. Курс лекций / Под ред. Н.И. Матузова и А.В Маль-
ко.
 М.,1997. С. 252.


42      Глава 1. Права человека как целостное явление: структура и функции

либо оснований. Ведь множество людей мира вообще не имеют госу-
дарственно-правового статуса, а следовательно, не могут пользоваться
покровительством такой сильной организации, каковой является в на-
стоящее время государство. Иностранцы на территории не своего го-
сударства без прав человека могут оказаться вообще бесправными
личностями. Кроме того, в мире появились новые политические ста-
тусы, например, гражданство Европейского союза.

Современные тенденции в области прав человека способствуют
сближению правового статуса граждан и лиц, не имеющих гражданст-
ва в стране пребывания. К этому стремится международное право
(Декларация ООН о правах человека в отношении лиц, не являющих-
ся гражданами страны, в которой они проживают, от 13 декабря
1985 г., Хартия Европейского Союза об основных правах 2000 г.), на
это сориентированы национальные правопорядк
а Например, Основ-
ной Закон Финляндии 1999 г. устанавливает, что положения об ос-
новных правах и свободах применяются ко всем людям независимо от
их гражданства
'.

До тех пор пока сохраняется государственное деление мира, права
личности будут определяться двумя группами прав — правами чело-
века и правами гражданина, а гражданство и соответственно права
гражданина будут сохраняться как форма привилегированных прав.
В отечественной литературе начала XX в. серьезно критиковали еди-
ную формулу деклараций о «правах человека и гражданина», посколь-
ку считали, что тем самым смешивались разнородные понятия: на
один уровень ставится условное и безусловное, низший принцип
(права гражданина) тем самым оказывается более сильным, заслоняет
собой, а затем и поглощает высший (права человека).
B.C. Соловьев
писал: «Нельзя в здравом уме сказать даже преступнику или душевно-
больному «Ты не человек
!», но гораздо легче произнести: «Еще вчера
ты был гражданином
»2.

Выделение прав человека основывается на презумпции обладания
каждым представителем человеческого рода вне политической об-
щности совокупностью прав, коими он наделен фактом своего бытия.
В этом смысле права универсальны и наднациональны, имеют отно-
шение к каждому. Это человеческие права. Права человека существу-
ют независимо от их государственного признания и законодательного
закрепления.

* См.: Зайпт Е.В. Финляндский Основной Закон 1999 г. // Государство и право.
2002. № 3. С. 77.

2 Соловьев B.C. Оправдание добра. Нравственная философия. М., 1897. С. 589.


§ 2. Системность нрав человека                      43

В противоположность им права гражданина выражают политико-
правовую связь личности с конкретным государством или объедине-
нием государств, властью, законом. Профессор
Б.С. Эбзеев определя-
ет права гражданина как «форму
опосредования прав человека, кото-
рые признаны государством и поставлены под его защиту
»'.
Гражданин (подданный) находится в устойчивой правовой связи с оп-
ределенным государством, в силу чего ему государство гарантирует
(может гарантировать) такие права, которые оно не гарантирует ино-
странцам или лицам без гражданства (избирательные права, право за-
нимать высшие государственные должности, свобода митингов, собра-
ний, передвижения и т.д.).

В этом смысле права человека шире прав гражданина, поскольку
они наднациональны и экстерриториальны. Но права человека уже
прав гражданина, поскольку в своей стране гражданин может обладать
такими правами, которые государство не гарантирует негражданам.

Гражданин — полноправный член государства, участвующий в уп-
равлении государством. Это дает ему осознание того, что законода-
тельно провозглашенные права установлены не без его участия, и они
необходимы для легализации его статуса как деятеля государственно-
го союза. Гражданину не все равно, какие порядки его окружают,
пользуются ли его сограждане удовлетворительным положением, не
страдают ли они или некоторые из них от условий, которые можно
было бы изменить общими усилиями. Гражданин ответствен за эти
порядки. Позиция причастности к государству и положению своих со-
граждан получила свое закрепление в понятии прав гражданина.

Таким образом, права человека и права гражданина различаются
по ряду признаков. Права человека являются правами члена челове-
ческого союза, права гражданина — это права государственно-полити-
ческой личности. Права человека отражают взаимоотношения инди-
вида и власти, права гражданина основываются на правовом статусе
личности, связанной политико-правовыми отношениями с конкрет-
ным государством. Все права человека по важности равнозначны, в
правах гражданина лидирующее место занимает гражданство, опреде-
ляющее перечень и содержание всех остальных прав.

По сферам жизнедеятельности выделяют личные, политические и
социально-экономические права (или гражданские, политические, со-
циальные, экономические и культурные).

Собственно, все права являются личными, поскольку принадлежат
людям, но в данном случае речь идет об использовании этого термина

* Эбзеев Б.С. Указ. соч. С. 10.


44 Глава 1. Права человека как целостное явление: структура и 4'ункпии

в узкоспециальном значении. Личными называются права, взятые в
антропологическом контексте, в аспекте индивидуального бытия. Они
поддерживают своеобразие человека, ограждают его от незаконного
вторжения в частную жизнь. Именно они чаще всего имеют естествен-
ный по происхождению характер (т.е. само собой разумеющийся) и
принадлежат каждому по безусловному естественному основанию, а
не по воле либо разрешению властей.

К ним относятся право на жизнь, достоинство, личную неприкосно-
венность, свобода от рабства, неволи, насилия и принуждения, право на
имя и честь,
прайвеси, неприкосновенность жилища, свобода совести и
вероисповедания, свобода вступления в брак и создания семьи и т.д.

Законы, юридически закрепляющие личные права, как правило,
устанавливают только форму, в которой право может проявляться, и
ограничения, которым оно подвергается, при этом индивид свободен
реализовывать содержание таких прав по собственному разумению.
Например, законодательство Российской Федерации
(УК, УПК, ГК)
устанавливает лишь правила защиты чести и репутации в случае
ущемления, при этом оставляет субъекту на усмотрение самому опре-
делять содержательное воплощение и переживание чувства чести и
достоинства.

Политическими правами являются возможности участия личнос-
ти в политической жизни общества, в формировании и осуществле-
нии государственной власти и местного самоуправления. Политичес-
кие права направлены на укрепление связи гражданина с обществом и
государством, они имеют цель не допустить безразличного отношения
граждан к судьбе и деятельности своего государства (которое по сути
дела есть союз и сотрудничество людей), предупредить их взаимное
отчуждение. Поэтому их называют еще публичными правами.

Политические права чаще всего выражаются посредством понятия
«свобода». Они могут осуществляться как гражданами, так и, с неко-
торыми ограничениями, иностранцами, лицами без гражданства, бе-
женцами, вынужденными переселенцами, как индивидуально, так и
совместно с другими.

В качестве политических прав выступают: свобода слова и убежде-
ний, свобода выражения мнения, свобода информации, право на объ-
единение, на проведение публичных мероприятий, свобода собраний,
манифестаций, право на участие в управлении делами государства,
право на участие в референдуме, избирательные права, право петиций,
право критики деятельности государственных органов и их должност-
ных лиц, право на равный доступ к государственной службе и др.

Социально-экономические права направлены на обеспечение бла-
госостояния и качества жизни людей, это возможности индивидов в


§ 2. Системность прав человека                      45

сфере производства и распределения благ, обеспечивающие удовле-
творение имущественных, социальных и духовных потребностей и ин-
тересов. Они формируют отношения социального партнерства и соци-
альной интеграции, защищают индивида как независимого субъекта
экономических связей, а также поддерживают социально слабые слои
населения. Социально-экономические права касаются положения че-
ловека в сфере труда и быта, занятости, благосостояния, социальной
защищенности, они имеют своей целью создание условий, при кото-
рых люди будут «свободны от страха и нужды» (Всеобщая декларация
прав человека 1948 г.).

Социально-экономические права по сравнению с личными и поли-
тическими имеют меньшую универсальн
ость, так как распространя-
ются лишь на некоторые категории населения. Они «нацелены не
только на правомочия, но и на
правообладание»1.

Эти права представлены совокупностью разных по генезису прав:

группой естественных прав (право собственности, свобода выбора
рода занятий и т.д.), и группой октроированных прав (например,
право на пособие по безработице, право на доступное по оплате жилье,
право на бесплатное образование и здравоохранение, право на защиту
материнства и детства, право на социальную помощь инвалидов, пен-
сионеров и иные).

Реализация социально-экономических прав находится в зависи-
мости от уровня и состояния финансово-экономических возможнос-
тей конкретного государства, поэтому в настоящее время их
гаранти-
рованность
в объемах, единых для всех стран, проблематична. Вот
почему эти права чаще всего получают в законодательстве широкие,
нестрогие, рекомендательные (если не расплывчатые) формулировки:

право на «справедливые и благоприятные условия труда», «достаточ-
ный жизненный уровень», «общее благосостояние», «справедливое
распределение мировых запасов продовольствия» и т.д.

В конституционных текстах многих государств мира преимущест-
венно используется прием обозначения социально-экономических
прав через формулу «директивные принципы социальной и экономи-
ческой политики государства» (например, конституции Италии, Пор-
тугалии, Испании). В Конституции Швейцарской Конфедерации
1999 г. прямо оговорено, что зафиксированные в ст. 41 положения о
праве на социальную безопасность не могут служить непосредствен-
ной основой для претензий о помощи со стороны государства
2.

1 Права человека как фактор стратегии устойчивого развития / Отв. ред. Е.А. Лу-
кашева.
 М., 2000. С. 120.

2 См.: Коистутуции государств Европы: В 3 т. Т. 3. М 2001. С. 543.


46 Глава 1. Права человека как целостное явление: структура и функции

В практике экономически развитых государств проводится политика
переноса акцента с акций вспомоществования индивиду на формиро-
вание условий, которые благоприятствовали и активизировали бы
возможности граждан по самообеспечению.

В основе социально-экономических прав лежит признание необходи-
мости осуществления государством особых социальных функций по за-
щите отдельных категорий населения путем перераспределения наци-
онального дохода. Их обеспечение возможно постепенно в пределах
имеющихся ресурсов. Поэтому даже закрепленные в конституциях
нормы об этих правах не являются непосредственно действующими (в
специально юридическом смысле этого понятия).

Существует мнение о целесообразности разделения прав человека
на
подлинные и мнимые (или субъективные и программные). Боль-
шинство гражданских и политических прав относят к подлинным пра-
вам, а социально-экономические считают «мнимыми», т.е. даже не
правами, принадлежащими в собственном смысле человеку, а некото-
рыми задачами и принципами деятельности государства. Различия
между ними проводят по критерию происхождения, уровню гаранти-
рованно
е™ и возможностям судебной защиты.

Подлинные (гражданские и политические) права считаются спосо-
бом ограждения и защиты индивида от произвола государства, а мни-
мые (социально-экономические) относят к способам получения инди-
видом помощи от государства. Первые стремятся к установлению
равенства возможностей, а вторые — к уравниванию результатов. Под-
линные права можно защитить судебной процедурой, а мнимые —
нет
1. Подлинные могут и должны осуществляться немедленно, а мни-
мые — постепенно, по мере создания благоприятных экономических
условий.

1 Не вполне точным является утверждение, что социально-экономические права
не имеют судебной защиты. Конечно, суд н
е может предоставить работу или «выдать»
пособие, но в суде находят защиту отдельны
е стороны нрава на труд, права на собствен-
ность. Так, суды рассматривают иски о выплат
е заработной платы, о восстановлении на
работ
е при незаконном увольнении, о трудоустройстве некоторых категорий женщин
и т.д. Примером попытки судебной защиты социально-экономических прав служит
д
ело, рассмотренное в 1993 г. Верховным судом Гватемалы, куда поступил иск по обви-
нению главы государства
Рамиро де Леона Карпио о нарушении социальных прав гва-
темальцев. Это обвинени
е от имени «всего населения» республики выдвинул известный
адвокат Виктор Мануэль
Кано. В исковом заявлении говорилось, что президент санкци-
о
нировал значительное повышение цен на многие товары и услуги, плату за электро-
энергию, т
ем самым нарушил социальные права всех граждан Гватемалы. Адвокат про-
сил лишить
Р до Леона Карпио президентского иммунитета и в случае положительного
р
ешения рассмотреть вопрос о лишении его президентских полномочий (Российская
газ
ета. 1993. 20 окт.).


§ 2. Системность прав человека                      47

По этим соображениям рядом авторов делается вывод о необосно-
ванности именования социально-экономических прав субъективными
(отсюда и их характеристика — «мнимые» права). Термин «мнимые»
использован здесь абсолютно неудачно, поскольку сеет сомнения в
факте существования этой группы прав. Поэтому в законодательстве
и доктрине предпочитают применять другое название — программные
права или директивные принципы.

В теории утверждается, что социально-экономические права — это
не требования условий свободной самореализации личности, а лишь
притязания индивида на обладание социальными благами, которые
могли бы обеспечить ему существование, отвечающее человеческому
достоинству в рамках современного уровня развития. Социально-эко-
номические права реализуются в зависимости от возможностей кон-
кретной страны, они не безусловны, и за их предоставлением и защи-
той нельзя обратиться в суд

Гражданские и политические права считаются истинными, «под-
линными» выразителями сути человеческой природы, защищенной
свободы человека. Социально-экономические же права характеризу-
ются как изначально лишенные таких свойств, поскольку на них вли-
яют переменные величины (экономика, социальная сфера, культура и
нравственность общества, воля и политика государства и т.д.). А глав-
ное, они ставят человека в зависимость от государственной власти, т.е.
подрывают корни породившей их идеи —
дистанцировать личность от
произвольного усмотрения государства.

Все это послужило основанием для выводов о приоритетности
гражданских и политических прав как подлинных и
вторичности,
мнимости, утопичности, неосуществимости социально-экономичес-
ких прав, их ситуативной, относительной и производной по сравне-
нию с гражданскими и политическими правами природе. Действи-
тельно, в богатом обществе государство может тратить на социальные
программы большие средства, а в бедном их взять неоткуда, и ни один
суд не может заставить предоставить работу, жилье или пособие. Поэ-
тому понятно, почему социально-экономические права определяются
как октроированные и мнимые, реально существующие в экономичес-
ки развитых государствах, т.е. как «привилегии бедных в богатых
странах
»'.

Профессор С. С. Алексеев, более того, полагает, что расширение
каталога неотъемлемых прав за счет включения в него социально-эко-
номических прав вызывает тревогу «в
интеллектуально-мировоззрен-

' Российское гуманитарное право. М., 1998. С. 134.


48 Г.'|ава 1. Права человека как целостное явление: структура и функции

ческом, гуманитарном, строго правовом и в практическом отношени-
ях
»'. Социально-экономические права им трактуются как идеалы, ло-
зунги-задачи, принципы деятельности государства, выступающего в
качестве института «общественного служения» и в этом статусе ставя-
щего человека в зависимое положение. Он считает, что в политичес-
ком ракурсе эти права есть особые «юридически слабые права публич-
ного характера». И далее: «Благое дело — расширение «каталога» прав
человека на деле обескровливает эту основополагающую
гуманитар-
'
 ную категорию, приводит к дискредитации самой категории прав че-
ловека
...»2.

Представляется, что изложенная позиция является следствием ли-
берального подхода к определению целей и способов достижения прав
человека, который всецело полагается на качества предприимчивости,
дисциплинированности, удачливости и повышенных способностей
индивида. Жизнь опровергла надежность этих опор и потребовала
подключения для защиты человека новых ресурсов. В качестве тако-
вых выступили совместные усилия общества, государства и личности,
т.е. социально-экономические права.

Достойная и свободная жизнь человека зависит не только от граж-
данских и политических свобод, но и не в меньшей степени от уровня
материального благосостояния личности.
П.И. Новгородцев, обосно-
вав право на достойное человеческое существование, указывал, что
«пользование свободой может быть совершенно парализовано недо-
статками средств... Именно во имя охраны свободы право должно
взять на себя заботу о материальных условиях его осуществления
»3.

Поэтому все более утверждается взгляд о взаимной связанности
и нераздельности всех видов прав для обеспечения полноты челове-
ческого существования. В этом смысле социально-экономические
права совершили настоящий революционный переворот в учении о
правах, утвердили новые принципы взаимоотношений личности и
государства. Разногласия о природе прав важны, но не с точки зре-
ния их происхождения, а с позиции тех способов и средств, которые
должны быть привлечены для достижения целей защиты и сбереже-
ния человека.

А ведь придание социально-экономическим правам, независимо от
источника их происхождения (из закона или права), формы
субъек-

' Алексеев С.С. Право: азбука — теория — философия: Опыт комплексного иссле-
дования.
М., 1999. С. 620.

2 Там же. С. 622.

3 Новгородцев П.И. Право на достойное человеческое существование // Новгород-
цев П.И.
Соч. М., 1995 С. 322-323.


§ 2. Системность нрав человека                      49

тивных прав означает, что у государства появились новые юридичес-
кие обязательства, ограничивающие произвол власти. Эти обязатель-
ства ориентируют государственные органы на эффективное размеще-
ние ограниченных ресурсов, вынуждая направлять их на действитель-
ные нужды людей, а не на диктуемые извне приоритеты рынка или
криминальные аппетиты бюрократии. Они учат власть хозяйствовать
рачительно, относиться к социальным программам не как к полити-
ческим декларациям.

Появление юридических обязательств у государственных властей
перед своими гражданами и перед международным сообществом по
созданию благоприятных экономических и социально-организацион-
ных условий жизни — значимая веха утверждения свободы и достоин-
ства индивида, который теперь вправе потребовать от государства
надлежащего поведения и в этой сфере. «Мнимые права» в таком кон-
тексте — юридический и социальный нонсенс.

Устойчивость системы прав человека равным образом зависит от
существования обеих групп прав (гражданских и политических, а
также социально-экономических). Гетерогенность прав предполагает
отношения между ними
комплиментарности для поддержания равно-
весия системы в целом. Однако последнее не возникает само собой
механическим путем, оно требует усилий обеих сторон — и личности,
и государства. Права
Н.В. Колотова, предупреждающая, что сбаланси-
рованность системы прав человека, которая «может служить противо-
весом как политическим устремлениям к быстрому достижению эко-
номических результатов за счет массового обеднения общества, так и
идеологии патернализма и социального иждивенчества, не получить
простым сложением гарантий разных видов прав человека
»1.

В рамках отмеченных различий между группой гражданских и по-
литических прав; с одной стороны, и социально-экономических — с
другой, возникло размежевание прав на
позитивные и негативные.

Позитивными называют права, требующие для своей реализации
определенных акций со стороны государства — экономической, орга-
низационной, планирующей, финансовой и иной деятельности госу-
дарственных органов. Для осуществления позитивных прав недоста-
точно усилий только субъектов — пользователей прав, нужны «пози-
тивные услуги» со стороны государственной власти.

К позитивным правам относится основная масса социально-эконо-
мических и культурных прав: право на защиту от безработицы, право

* Колотова Н.В. Права человека: итоги века, тенденции, перспективы // Государст-
во и право. 2001. № 5. С. 99.


50 Глава 1 Права человека как целостное явление струкгура и функции

на образование и медицинскую помощь, охрану здоровья, социальное
обеспечение, право на приобщение к культурным ценностям и
т.п
Очевидно, что отдельный индивид не в состоянии справиться с той
массой проблем, что возникают для налаживания этих сфер деятель-
ности общества.

Для негативных прав достаточно предприимчивости самих субъ-
ектов — носителей прав, они могут быть обеспечены простым воздер-
жанием государства от какого-либо вмешательства (принцип
laissez
faire). Принято считать, что эти права сами по себе обладают исполни-
тельной силой и могут осуществляться без
затратных ресурсов. Фак-
тически это не так, поскольку их защита требует от государства доро-
гостоящих мер по предупреждению, например, преступных посяга-
тельств на них, создания судебной и правоохранительной систем и т.п.

Практически все гражданские и политические права являются не-
гативными, это: свобода слова, вероисповедания, свобода проведения
митингов и демонстраций, неприкосновенность личности и частной
жизни. К этой же группе следует отнести и часть экономических прав
(право собственности, свобода предпринимательской деятельности) и
культурных прав (свобода творчества).

Разница между позитивными и негативными правами не столь аб-
солютна, как кажется. Одно и то же право может выступать как нега-
тивное для тех, кто в состоянии оплатить пользование этим правом, и
как позитивное, если речь идет о тех, для кого единственной возмож-
ностью воспользоваться данным правом является оплата соответству-
ющих услуг из общественных фондов.

Права человека можно классифицировать и по признаку возмож-
ности достижения тех целей, ради которых права появились. С этой
позиции выделяют
реализуемые, полностью не реализуемые и принци-
пиально не реализуемые права.

Свобода вероисповедания, право на труд, право на судебную защи-
ту, свобода выезда из страны, право жалобы — все это права реализуе-
мые, поскольку при наличии в стране соответствующих механизмов
гарантий граждане фактически обладают материальными и духовны-
ми благами, заложенными как возможности в правах.

Полностью не реализуемыми правами называют такие, которые
всегда оставляют для конкретно-исторического этапа возможность
повысить уровень, количество, качество, объем и т.д. обеспеченности
благами, стоящими за правами. К ним относятся, например, право на
социальное обеспечение, право на участие в делах государства, право
на образование, право на удовлетворительное вознаграждение за труд,
на охрану детства и материнства, благоприятную окружающую среду
и т.д.


§ 2 Системность прав чс ювска                     51

Такие права, как право на развитие, на постоянный рост уровня
жизни и т.п., принципиально не реализуемы. Их так обозначают пото-
му, что трудно указать на тот критерий, позволяющий совершенно
определенно утверждать, что цели прав достигнуты. В таких правах
заключен помимо прочего потенциал стратегического ориентира раз-
вития на будущее.

Возможно деление прав на стоимостные и нестоимостные. Как
следует из их названия, осуществление стоимостных прав требует не-
малых капиталовложений (право на образование, право на приобще-
ние к культурным ценностям, право на охрану материнства и детства,
право на чистую окружающую среду и т.д.). Нестоимостные «ничего
не стоят» государству (свобода собраний, право вступать в брак и ос-
новывать семью, свобода мысли), по крайней мере, они не нуждаются
в дорогих финансовых программах.

Тем не менее истории государств и народов известны периоды,
при которых нестоимостные права оказывались наиболее обремени-
тельными для государственного бюджета. Так, в случае установления
любых запретов государство вынуждено создавать дорогостоящие ин-
ституты для поддержания правопорядка. Например, ограничение сво-
боды мысли и слова, борьба с еретиками в средневековой Европе или
с диссидентами в СССР, ограничение рождаемости в современном
Китае отвлекают огромные средства, которые могли бы направляться
для решения действительно актуальных проблем.

И тут проявляется еще одно качество прав человека как явления,
обнажающего истинную суть государственной власти: именно ситуа-
ция с нестоимостными правами в стране выявляет, насколько демо-
кратично организовано и действует государство, насколько официаль-
но провозглашенные цели соответствуют действительности, насколько
лозунги и обещания предвыборных кампаний высших должностных
лиц отвечают их подлинным намерениям.

Приблизительно с середины 70-х гг. XX в. получила распростране-
ние
концепция «трех поколений», разделившая все права на три груп-
пы. Эта классификация использовала временной критерий, т.е. актуа-
лизацию для человечества определенных ценностей и возникновение
исторических возможностей для их реализации

В праве фиксируется некая неизменность существующего порядка
вещей, однако в осознании его имеет место развитие и относитель-
ность. Поэтому каждое новое право состоялось как преодоление и
борьба со «старым» правом. Последнее при этом порой несправедливо
забывалось. Например, во времена Великой французской революции
закон 1791 г. запрещал как «посягательство на свободу и Декларацию
прав человека» любую попытку рабочих объединиться в профсоюзы и


52 Глава 1. Права человека как целое гное явление структура и функции

соединить усилия, отказываясь работать кроме как за установленную
законом заработную плату. Это считалось возвращением к старой сис-
теме корпораций
'. Современные конституции «забыли» право на со-
противление властям.

К первому поколению прав относят личные, политические и неко-
торые культурные права, ставшие широко известными на гребне рево-
люционных выступлений конца XVIII в. Они были подготовлены
ес-
тественноправовой
доктриной, возникшей во времена античности и
получившей оформление в идеологии либерального гуманизма хрис-
тианского происхождения.               
'

Привилегия их разработки принадлежит странам Западной Евро-
пы. Их законодательное провозглашение в качестве естественных и
неотъемлемых, принадлежащих каждому от рождения, впервые было
осуществлено в Декларации прав
Вирджинии 12 июня 1776 г., амери-
канском Билле о правах 1789—1791 гг. и французской Декларации
прав человека и гражданина 1789 г.

Второе поколение прав заявило о себе в процессе борьбы с эконо-
мическим неравенством за материальное благосостояние населения.
Право на труд, на свободный выбор работы, на отдых и досуг, доста-
точный уровень оплаты труда, право на социальную помощь, профес-
сиональные и другие социально-экономические права стали требова-
ниями экономических выступлений, прокатившихся в мире в конце
XIX - начале XX в.

Впервые на официальном уровне социально-экономические права
были отражены в Конституции Мексиканских Соединенных Штатов
1917 г., Веймарской Конституции Германии 1919 г., Конституции Ис-
панской Республики 1931 г. Распространение социальных идей о все-
мерной защите прав трудящихся, появление перечня социалистичес-
ких прав советских граждан в Конституции СССР 1936 г. и конститу-
циях союзных республик оказали мощное влияние на активизацию
движений за признание экономических и социальных прав народов
многих стран мира.

Второе поколение прав воплотило ценности социально ориентиро-
ванного государства, «привязало» человека к государству, повысив
патронажную роль последнего, особенно в отношении тех, кому гро-
зит опасность в «океане свободы» либерального общества. С появле-
нием второго поколения прав началась поляризация ранее единого
феномена прав человека. На смену традиционно понимаемым правам
человека пришла неклассическая теория.

* См.: Маритвч Ж. Человек и государство / Пер. с англ. М., 2000. С. 99.


§ 2. Системное гь нрав человека                      53

Появление третьего поколения прав относят к 70-м гг. XX в. как
результат деколонизации и борьбы за национальные суверенитеты.
Чаще всего их именуют правами солидарности, и приоритет их разра-
ботки принадлежит развивающимся странам. Права солидарности —
это право на мир, на разоружение, на развитие, на здоровую окружаю-
щую среду, на общее наследие человечества, на коммуникацию, право
народов на самоопределение, запрет геноцида и апартеида и др. Это
права, принадлежащие в совокупности народам, нациям, националь-
ным меньшинствам, коренным народностям.

Права солидарности обозначили очередной поворот к проблеме
прав человека: появились не только новые группы коллективных
прав, но и пришло осознание взаимосвязи и взаимообусловленности
индивидуальных и коллективных прав (ст. 1 Международного пакта
об экономических, социальных и культурных правах, ст. 1 Междуна-
родного пакта о гражданских и политических правах).

Позже произошла еще одна трансформация взглядов на содержа-
ние и структуру прав, входящих в этот блок. Кроме прав солидарности
к третьему поколению стали относить и права отдельных социальных
групп, и так называемые новые права
*. Правами отдельных социальных
групп считают права детей, престарелых, инвалидов, бездомных, безра-
ботных, потребителей, квартиросъемщиков, лиц с определенными сексу-
альными предпочтениями или даже рыжих и левшей и т.п.

Группа новых прав сформировалась под влиянием стремительно
изменяющихся общественных отношений, которые дополнили или
детализировали каким-то новым образом традиционные права (т.е. те,
что были провозглашены во Всеобщей декларации прав человека и
Международных пактах о правах человека). Например, право на сон,
право не быть убитым во время войны, право на отличие, право на
индивидуальный стиль жизни, тишину и покой, право на самообразо-
вание
2, право на эвтаназию, право на терпимость, право создавать
семью однополыми партнерами, право на отказ от воинской службы,
право на хорошее управление и т.п.

В Европейской социальной хартии предусматриваются такие
новые права, как право работников на защиту в случае прекращения
договора найма, в случае неплатежеспособности их работодателей,
право на достойное обращение на работе, право на информацию и

* См.: Права человека накануне XXI века. Российско-американский диалог / Отв.
р
ед. Б. Гросс, П. Джувилср, Е. Лукашева, В. Карташкин. М , 1994 С. 346.

2 См.: Huys R., Maasert L. The New Generation of Human Rights. Amsterdam, 1980.
P. 35,41,49


54      Глава 1. Права человека как целостное явление: структура и функции

консультации в случае сокращения штатов, право на защиту от бед-
ности и социальной
маргинализации и т.д.

Под влиянием глобализации, научно-технического прогресса, осо-
бенно в области информатики, медицины, генетики,
клонирования,
трансплантации, перечень новых прав все более расширяется. В ре-
зультате появляются высказывания о становлении четвертого поколе-
ния прав, которые станут правовым ответом вызовам XXI в., когда
речь пойдет «о выживании человечества как биологического вида, о
сохранении цивилизации, о космической социализации человечест-
ва
»'. Не исключено, что в недалеком будущем на повестку дня встанет
проблема о содержании и различиях в правах людей, рожденных жи-
выми родителями, и «усовершенствованных людей» — биологических
роботов. Императивы грядущего
должны-лолноправно входить в со-
держание новых прав.

В литературе высказано негативное отношение к разделению прав
на поколения в силу научной сомнительности данного термина
2. Дей-
ств
ительно, понятие «поколение» нарушает историческую реальность,
создает впечатление, что права, относящиеся к разным поколениям, не
могут существовать одновременно, по крайней мере, со временем одни
«устаревают
» и им приходят на смену другие, как сменяют друг друга
возрастные поколения людей.

Американские ученые Т. Берженталь и А. Кисе считают, что
«представление о трех поколениях прав человека является ложным и
опасным». Оно является ложным, поскольку в международном аспек-
те экономические и социальные права были провозглашены значи-
тельно раньше, чем гражданские и политические. Международные
стандарты о труде были разработаны Международной организацией
труда еще в 1920 г. Оно является опасным, так как переставляет мес-
тами более старую группу прав и права, признанные недавно, забывая,
что они существуют одновременно. Экономические, социальные и
культурные права якобы вытесняют гражданские и политические
права, и обе группы исчезают под воздействием появления новых
прав. Этот путь открывает «Гулаг» или диктатуру
3.

Думается, ч-Го термин «поколения прав» уже прочно вошел в науч-
ный аппарат теории прав человека, он вносит свою лепту в уяснение
их сущности, поэтому не следовало бы от него отказываться. «Слова

) Теория государства и права / Под ред. М.М. Рассолова, В.О. Лучина, Б.С. Эбзее-
ва.
 М.,2000. С. 217.

2 Buergenthal Т., Kiss A. La protection internationale des droits de 1'homme. Precis.
Strasbourg. Arlington, 1991. P. 131.

3 Ibid. P. 131.


§ 2 Сигтемпосчь прав человека                      55

подобны гарпунам... Если уж они вошли, то их очень тяжело выта-
щить
»'. Однако замечания американских ученых нужно принять к
сведению: понятие «поколения прав» требует соответствующей рас-
шифровке при применении.

По кругу субъектов — носителей прав в настоящее время выделя-
ются
индивидуальные и коллективные (групповые) права. Индивиду-
альные права — это права отдельно взятого человека и гражданина.
Коллективными называются права, принадлежащие и реализуемые
совместными действиями людей определенной общности. Непризна-
ние тех или иных групп в качестве субъектов — носителей прав не
отменяет последние, они реализуются членами
общностей через инди-
видуальные права. Но при таких условиях очевидно, что коллективные
права оказываются менее защищенными, а сами общности — более
уязвимы.

К коллективным относят разные по природе права, во-первых,
права народов (этносов), во-вторых, права меньшинств (националь-
ных или этнических, религиозных и языковых) и, в-третьих, права
некоторых социальных групп (женщин, несовершеннолетних, инвали-
дов, безработных, беженцев, лиц, оказавшихся в чрезвычайной ситуа-
ции, жертв политических репрессий и т.д.).

Коллективные права нельзя рассматривать как сумму прав, при-
надлежащих всем индивидам, поскольку их носителями являются не
отдельные лица, а группа в целом. Они обладают свойствами, соответ-
ствующими коллективным образованиям, т.е. качественно иными, чем
индивидуальные права. Это проявляется в следующем.

Во-первых, коллективные права реализуются, как правило, груп-
пой совместно, хотя часть из них может осуществляться одновременно
как индивидом, принадлежащим к данному сообществу, так и сообще-
ством в целом (например, права верующих, права языковых мень-
шинств), а другие — исключительно только посредством коллектив-
ных действий (например, право гражданского неповиновения, право
политической оппозиции, право на забастовку).

Во-вторых, коллективные права не являются естественными по
происхождению, поскольку складываются под влиянием субъектив-
но-волевых факторов, по мере осознания общностью своих специфи-
ческих интересов, организации и солидаризации действий, аккумули-
рования и заявления о них представителями этих групп. Например, в
Российской Федерации актуализировались проблемы положения

' Хоргап Дяс. Конец науки: взгляд на ограниченность знания на закате Века
Науки
/ Пер. с англ. СПб., 2001. С. 177.


56      Глава 1 Права человека как целостное явление, структура и функции

лиц, находящихся в местах лишения свободы, военнослужащих, по-
требителей, возникли движения в их защиту и сформировались соот-
ветствующие требования к обществу и государству о ликвидации не-
справедливости и беззакония в сфере жизненных пространств этих
субъектов.

В-третьих, для сохранения идентичности группы и восполнения
пониженных по сравнению с большинством населения возможностей
ее представителей создаются специальные гарантии (преференциаль-
ные режимы или так называемая положительная дискриминация), по-
лучающие официальное закрепление в коллективных правах этой
группы. Например, организуются национально-культурные автоно-
мии для национальных меньшинств, создаются социальные програм-
мы оказания помощи инвалидам.

В-четвертых, коллективные права обладают более высокой степе-
нью публичности (в отличие от индивидуальных прав, которые могут
иметь и частно-публичный характер), поскольку в их защите заинте-
ресованы не только конкретный индивидуум и определенная социаль-
ная группа, но и общество в целом
. Во многих случаях удается лучше
обеспечить индивидуальные права, защищая права соответствующего
слоя населения.

В-пятых, чтобы довести до относительного равенства возможности
этих групп с возможностями большинства населения, их права зако-
нодательно дифференцируются. Например, в Российской Федерации
имеется законодательный массив о правах женщин (в силу их факти-
ческого неравенства с мужчинами), правах несовершеннолетних
(в силу их огромной зависимости от взрослых лиц), правах нацио-
нальных меньшинств (для защиты их интересов и самобытности в
среде титульной нации).

Необходимо отметить, что если обоснованность отнесения к кол-
лективным правам прав народов (наций) и национальных мень-
шинств практически не вызывает сомнений в литературе, то в отноше-
нии прав других категорий мнения далеко не однозначны. Вызывает
споры и вопро
с о приоритетности индивидуальных или коллектив-
ных прав.

Так, либеральный подход отдает предпочтение правам отдельного
человека, поскольку считает личность важнее общности (государства,
трудового коллектива, партии, этноса и т.д.). Социалистическая точка
зрения настаивает на особой важности коллективных прав, так как
полагает, что индивидуальные права могут быть гарантированы лишь
при обеспеченности прав коллектива. Однако опыт, накопленный че-
ловечеством, свидетельствует, что там, где права какой-либо общнос-
ти ставятся выше прав индивида, неважно по каким соображениям,


57

§ 2 Системность прав человека

эта общность в конце концов подавляет входящих в нее людей и в
итоге воцаряется общее бесправие.

Но и утверждая приоритет прав личности над коллективными пра-
вами, не стоит впадать, как выразился профессор
А.И. Ковлер, в край-
ности «зоологического индивидуализма
»*. Индивидуальные и коллек-
тивные права должны не конкурировать между собой, а дополнять
друг друга. В этом случае повышается степень равновесности и устой-
чивости всей системы прав человека в целом. С практической точки
зрения это простое теоретическое решение ставит труднейшую задачу
перед
правотворческой и правоприменительной деятельностью.

Ценностная классификация прав человека. Оригинальный кон-
цептуальный подход, использованный при структурировании Хартии
Европейского Союза об основных правах 2000 г., свидетельствует о
возможности разделения прав по ценностным основаниям, т.е. по тем
целям, установкам и ориентирам, на которые направлены права. Такая
классификация может быть расширена и за счет учета
цивилизацион-
ных
ценностей, разделения системы прав на универсальные, культур-
но-региональные и национально-государственные
2.

Например, Хартия Европейского Союза выделяет шесть групп
прав-ценностей, отражающих предпочтения западного общества: до-
стоинство, свобода, равенство, солидарность, гражданство, правосу-
дие. Вокруг них концентрируются разные виды прав. Каждое право,
конечно, в своем подтексте подразумевает те или иные стороны раз-
личных ценностей, но благодаря лидирующей из них права «собира-
ются» в соответствующие блоки.

Так, к правам, выражающим ценность человеческого достоинства,
отнесены права на жизнь, на целостность личности, запрет пыток или
унижающего достоинство обращения и наказания, запрет рабства и
принудительного труда.

Ценность свободы отражена правом личной неприкосновенности,
правом на уважение частной и семейной жизни, правом на защиту
данных личного характера, свободой мысли, совести и вероисповеда-
ния
,. свободой собраний и объединений, свободой искусства и науки,
правом на образование, свободой профессиональной деятельности и
правом на труд, свободой предпринимательства и правом собствен-
ности, правом на убежище и т.п.

Вокруг ценности равенства систематизируются: право на равенст-
во перед законом, недопустимость дискриминации, право на
культур-

' Ковлер А.И. Антропология права. Учебник для вузов. М., 2002. С. 18.
2 Подробнее см.: гл. 3 настоящей работы.


58      Глава 1. Права человека как целостное явление- структура и функции

ное, религиозное и языковое разнообразие, равенство мужчин и жен-
щин, права ребенка, пожилых людей, инвалидов.

Ряд прав защищают ценности солидарности: право на коллектив-
ные переговоры и коллективные действия, право на обращение к
службам занятости, защита в случае необоснованного увольнения,
право на благоприятные и справедливые условия труда, запрет дет-
ского труда, право на социальное обеспечение и социальную помощь,
право на охрану здоровья, право на благоприятную окружающую
среду, права потребителей и др.

Признание ценности гражданства воплощено в избирательных
правах, в праве на хорошее управление, праве петиций, свободе пере-
движения и выбора места жительства, дипломатической и консуль-
ской защите.

Правосудие выступает не только как самостоятельная ценность, но
и как гарантия защиты других прав. Его различные стороны претворя-
ются в жизнь правом на эффективное обжалование и на доступ к бес-
пристрастному суду, презумпцией невиновности, правом на защиту,
правом не подвергаться дважды судебному преследованию за одно и
то же преступление и т.п.

Широкое применение в теории и в законодательной практике полу-
чили понятия
основных и отраслевых прав. Термин «основные права»
используется для придания особого статуса и важности правам, пере-
численным в основополагающих универсальных документах — Всеоб-
щей декларации и Международных пактах о правах человека. Анало-
гичным образом называются права, включенные в региональные акты,
например в Европейскую конвенцию о защите прав человека и основ-
ных свобод 1950г. Основными именуются и конституционные права в
рамках национальных
правопорядков. Таким образом, основные
права — это наиболее общие права человека и гражданина.

Основные права являются активными центрами системы права и
системы законодательства, поскольку выражают особо значимые для
нормальной жизнедеятельности личности потребности. Они изначаль-
ны и порождают производные (отраслевые) права, имеют механизм
прямого действия и реализуются не в рамках конкретных правоотно-
шений, закладывают основу национального правового статуса личнос-
ти. Основные права — неотъемлемая часть конституционализма.

Отраслевые права по отношению к основным выполняют служеб-
ную функцию: они раскрывают содержание и определяют их объем,
являются средством реализации основных прав, могут выступать по
отношению к ним в роли юридических гарантий.

В научных публикациях предлагается множество иных интерес-
ных и плодотворных с точки зрения уяснения сущности прав человека


§ 2. Системность нрав человека                      59

классификаций. Каждая подмечает какую-то новую сторону их прояв-
ления, каждая способствует познанию и более рациональной органи-
зации и эффективному использованию всей системы прав.

Например, А. Козулин выделяет ограждающие права (т.е. защи-
щающие неприкосновенную свободу автономной личности — «свобо-
ду от
...»); права, устанавливающие рамки активности личности (к ко-
торым относит свободу творчества, свободу собраний, информации,
свободу зарабатывать на жизнь своим трудом, т.е. права, гарантирую-
щие «свободу для
...»); права социальной защищенности, направлен-
ные на охрану здоровья, обеспечение жилищем и т.д.
*

М. Крэнстон разделяет права на законные и моральные. К мораль-
ным автор причисляет права отца, опекуна, попечителя и т.д. Закон-
ные права он, в свою очередь, подразделяет на: группу генеральных
позитивных прав, которыми пользуются все лица, находящиеся под
определенной юрисдикцией; группу традиционных прав, содержа-
щихся в актах, которые в ходе продолжительного исторического про-
цесса приобрели
легитимность, стали общепринятыми и вошли в
сознание общества в качестве неизбежно соблюдаемых; группу номи-
нальных позитивных прав, т.е. провозглашенных конституциями, но
не соблюдаемых на практике; группу позитивных прав, свобод, приви-
легий и
иммунитетов ограниченного круга лиц (права дворян, врачей,
плательщиков налогов и т.д.); группу прав, свобод и иммунитетов от-
дельных личностей (Президента США, Королевы Великобритании,
Архиепископа
Кентерберийского и пр.)2.

Профессор Ф. Люшер полагает, что существуют следующие виды
прав: личные (индивидуальные) права, публичные свободы, местные
или территориальные права, право на равенство, право на собствен-
ность, право на достоинство, право на безопасность и право на демо-
кратию
3.

Основаниями для выделения могут быть и иные критерии, что
вполне закономерно, если учесть объемность и сложность системы
прав человека, но все они желательны для научного поиска, совершен-
ствования законодательства и развития механизмов их реального пре-
творения в жизнь.

1 См.: Козулин А. Права личности для «взрослого» человечества // Общественные
науки и современность. 1971. № 6. С. 31—42.

2 Cranston М. What arc Human Rights. L, 1973.

3 Luchaire F. La protection constitutionnclle dcs droits ct ties libcrtes P., 1987.


Глава 2

ЦЕННОСТНО-ГУМАНИСТИЧЕСКАЯ МЕТОДОЛОГИЯ
ПРАВ ЧЕЛОВЕКА

§ 1. Гуманизм — мировоззренческая основа прав человека

Современное видение прав человека связано с их представлением в
качестве важной составляющей
гманистического мировоззрения. Как
характерный набор социальных (прежде всего, политических и право-
вых) методов, привязанных к специфическим понятиям человеческо-
го достоинства, права человека презентуют
праксеологический срез
гуманизма. Права человека «переводят» в русло практической дея-
тельности и обыденного сознания высокие и абстрактные идеалы
че-
ловекоуважения.
В этом смысле права человека и гуманизм находятся
в соотношении объекта и обеспечивающей его методологии, гуманизм
при этом выполняет функцию мировоззренческой компоненты
*.

Гуманистическая методология .прав человека организует теорети-
ческие построения знаний о человеке и его правах, обеспечивает их
рациональное конструирование на базе уважения ценности каждой
личности и всесторонней культивации человеческого достоинства,
обозначает основания для их переосмысления в аспекте современной
социокультурной проблематики.

Гуманизм постулирует высшую и самодостаточную значимость че-
ловека, провозглашает античеловечным все, что способствует его от-
чуждению и самоотчуждению, противостоит негативным, разруши-
тельным для личности идеям.

Он обосновывает уважительное отношение к каждому индивиду,
противодействует утилитарному отношению к человеку как инстру-
менту достижения любых, пусть и достаточно значимых социальных
целей. Гуманистические идеалы — важный ориентир в экстремальных
ситуациях, когда рушатся привычные связи, они возвращают
челове-

1 Профессор Д.А. Ксримов определяет методологию как «явление интегральное,
объ
единяющее в себе ряд компонентов: мировоззрение и фундаментальные общетеоре-
тич
еские концепции, всеобщие философские законы и категории, обще- и частпонауч-
ныс
методы». См. КеримовДА. Методология права (предмет, функции, проблемы фи-
лософии нрава).
М., 2001. С. 46.


§ 1. Гуманизм — мировоззренческая основа нрав человека           61

ческий ум в мир простых и проверенных истин, помогают личности
самоопределиться и противостоять социальным катаклизмам.

Современный гуманизм не обожествляет человека, не ставит в
центр Вселенной, прекрасно различает его двойственный образ —
альтруистический и эгоистический, знает, что человек одновременно
добр и миролюбив, агрессивен и конфликтен. Гуманизм, представляя
весь клубок противоречий духа и материи, души и тела, культуры и
природы, пытается помочь человеку, но не жалеющей сострадатель-
ностью, а человечностью исходного доверия. Его главная задача — со-
хранить человека, а это означает необходимость развивать личность и
обустроить социальный, политический, экономический, экологичес-
кий, этический, правовой и т.п. мир вокруг нее, используя для этого
разные средства, в том числе и возможности прав человека.

Антропологический аспект прав человека. Гуманистическая ме-1
тодология
обращается прежде всего к антропологическому срезу прав
человека. Сущность и образ носителя прав объясняет, почему послед-
нему нужны эти права. Антропологический подход для понимания
прав человека имеет важное значение, во-первых, потому, что он пред-
ставляет человека как многомерную сущность, во-вторых, он показы-
вает источник и обусловленность его прав потребностями индивида, а
также объективными формами жизнедеятельности человеческого со-
общества, и в-третьих, он обосновывает применение
субъектоцентриз-
ма
как метода научного познания прав человека.

Антропологическая философия утверждает, что человек не имеет
простого, одномерного бытия, его нельзя как природу описать в тер-
минах свойств вещей физического мира. В философском человекове-
дении он определяется как троичное единство тела, души и духа, как
биосоциодуховная сущность. Антропологический подход «анатомиру-
ет» человека, указывая, что структурно он «образуется» неживой ма-
терией, живой природой и нетленным духом, но при этом пытается
выразить его целостно, как единство рациональной души и органичес-
кого тела, занимающее определенное пространство микрокосма. Трие-
диная сущность человека воплощается его социальной составляющей,
природной (биологической и небиологической) и
деятельностной
том числе творческой, культурной).

«Человек представляет собой, — пишет B.C. Егоров, — елепок с
природы и ее основных проявлений, а поэтому и есть
миропроявле-
ние.
Поэтому уничтожение человеческой популяции означало бы при-
родную, вселенскую катастрофу
»*. Отказ от идеи человека, идеи гума-

Егоров B.C. Рационализм и синсргизм. М., 1996. С. 283.


62 Глава 2. Ценностно-гуманистическая методология прав человека

низма влечет за собой обвал известного человечеству мироздания,
всех опирающихся на него общечеловеческих ценностей. Права чело-
века выступают тем аспектом гуманизма, что встали на пути, преграж-
дающем подобную мутацию сознания и деятельности, они оберегают
каждого отдельного человека и таким путем оберегают все человечест-
во в целом.

Права человека защищают индивида с точки зрения его физичес-
кого бытия. Человек есть существо биофизическое, натуральное, есте-
ственно-телесное, он имеет общее с биосферой природное начало, поэ-
тому его первичные материальные (биофизические) потребности яв-
ляются необходимым минимумом и условием витальности. Эта
сторона жизни человека требует повседневной заботы. Она и получи-
ла соответствующее отражение в каталоге прав, например, в праве на
жизнь, личную неприкосновенность, праве на достойный уровень
жизни, праве на защиту от голода и нужды, праве социально обездо-
ленных на помощь, праве на охрану здоровья и т.д.

Права человека защищают индивида социально. Человек как су-
щество общественное приобщен к социальным связям и конвенциям,
поэтому он вынужден подчиняться общим нормам и гражданскому
порядку. В таком качестве он становится личностью и гражданином, а
следовательно, является условием устойчивости общественного орга-
низма. Диалектика общего и отдельного в природе человека находит
свое выражение, с одной стороны, в наделении его гражданскими, по-
литическими и социальными правами, а с другой стороны, учитывая
индивидуальность и притязания на сферу неприкосновенного бытия,
в которой каждый был бы огражден от социального диктата, признает
право на частную жизнь, свободу мысли, совести, привязанностей, об-
раза жизни и т.д.

Права человека стоят на страже духовной ипостаси личности. Как
духовная сущность, человек есть творец, созидающий себя и преобра-
зующий мир (универсум) вокруг себя. Духовное творчество — отли-
чительная черта «самости» человека, выделяющая его из природного
мира и индивидуализирующая его в мире социальном. Духовность
выражается в обретении личностью некой дополнительной силы для
постижения смысла жизни, истоков и границ сущего. Творчество тре-
бует от творца высокой самодисциплины и постоянной жертвенности.
В творчестве индивид самоосуществляется как личность, противо-
стоящая повседневности. Право на культурную самобытность, на сво-
боду мысли, совести, вероисповедания, право на творчество, свобод-
ный выбор нравственных, эстетических, иных ценностей, право на
производство, тиражирование и распространение культурных и
дру-


§ 1. Гуманизм — мировоззренческая основа нрав человека           63

гих ценностей и благ и т.п. опредмечивают духовную сторону сущест-
вования человека.

Современный антропологический подход в оценке человека выхо-
дит далеко за рамки его земного бытия и ориентирует на учет его
космологических связей. Человек сегодня рассматривается как
кос-
мопланетарное
существо, как активный агент ноосферного развития.
Уникальность феномена человека проявляется в его
встроенности в
универсальную организованность жизни Космоса в целом. Человек,
считал
В.Н. Вернадский, благодаря наличию у него разума, сущест-
венно расширяет
«растекание жизни», ее «всюдность» и вселен-
скость*.
В ноосфере как области разума человек представлен в нравст-
венном единстве с Человечеством и Вселенной. Поэтому переход к
ноосферному существованию, т.е. переход от эпохи стихийного разви-
тия как чисто природной, биологической организации к творческому,
созидательному бытию, связан со становлением единого Разумного
человечества. Измерение человека как субъекта эволюции Земли и
Космоса, как источника сохранения или уничтожения Жизни и Все-
ленной существенно раздвигает границы задач сбережения и развития
личности, воспитания информационного и духовно-нравственного
индивида, закладывает в содержание прав человека универсалистские,
а не только политические или юридические, перспективы.

Таким образом, многомерное бытие человека (природное, соци-
альное, духовное) имеет разнообразные потребности, т.е. нуждается в
предметах и условиях, которые способствовали бы поддержанию его
вариативной жизнедеятельности. Удовлетворить потребность — зна-
чит сохранить порождающую ее сторону личности, не удовлетво-
рить — значит разрушить ее.

Потребности как нужда человека в чем-то должны носить с точки
зрения общества рациональный характер, а их удовлетворение — спо-
собствовать всестороннему развитию личности, его физической, соци-
альной, духовной сфер, при этом не наносить вреда другим людям,
обществу, среде обитания. Потребности определяют мотивацию и
притязания индивида, однако далеко не все из них объективно необ-
ходимы и могут быть удовлетворены на том или ином этапе развития
общества.

Выявление обоснованных, реально исполнимых и жизненно зна-
чимых потребностей чрезвычайно важно для теории прав человека,
поскольку они лежат у истоков объяснения, откуда «берутся» права
индивидов, т.е. причин их происхождения. Содержание и
направлен-

1 См.: Автотрофность человечества // Владимир Вернадский. М., 1993.


64 Глава 2 Ценное! цо-гумаиистичсская меч одология прав человека

ность потребностей объясняют, почему из их огромного массива выде-
лены лишь некоторые, удовлетворение которых гарантируется при
помощи прав. Как совершенно справедливо отмечал проф.
Л.Д. Вое-
водин: «Права и свободы личности важны не сами по себе, а в той
мере, в какой они служат удовлетворению реально существующих по-
требностей людей, их коренных интересов
»'.

Потребности человека можно распределить по ступеням развития
(А.
Маслоу). Первая ступень — физиологические потребности, это
низшие, управляемые органами тела (дыхательная, пищевая, сексу-
альная, потребность в самозащите и т.д.); вторая ступень — потреб-
ность в надежности (материальной, здоровья, обеспеченности в ста-
рости и т.д.); третья ступень — разнообразные социальные потребнос-
ти, которые воспринимаются индивидуумами как субъективно
достаточные; четвертая ступень — это потребности в уважении, осо-
знании собственного достоинства, престиже, социальном успехе;

пятая ступень объединяет потребности в самореализации и самоакту-
ализации
2. На последней ступени возникает духовность как устрем-
ленность к ценностям, человек отождествляет себя с миром трансцен-
дентным, его сознание устремляется к познанию Абсолюта, единства
Универсума, он пытается решить проблемы собственного бытия.

Пока не удовлетворены низшие потребности, высшие остаются
сравнительно неинтересными. Нехватка благ, блокада базовых и фи-
зиологических потребностей в еде, отдыхе, тепле, безопасности и т.д.
приводит к тому, что они могут стать для человека ведущими (когда
не хватает хлеба, человек может жить и хлебом единым). Но если пер-
вичные надобности удовлетворены, то у человека проявляются выс-
шие потребности — к развитию, к пониманию своего бытия, к поиску
смысла жизни и т.д. В этом случае происходит самоактуализация лич-
ности, формирование новых для нее социальных качеств.

Если человек достиг уровня самоактуализации, т.е. автономности,
относительной независимости от социальной среды, самостоятельнос-
ти суждений, принятия реальности, уважения других людей, различе-
ния целей и средств, зла и добра, понимания своих возможностей,
творческого отношения к профессии, личной жизни и т.д., то у него
высшие потребности начинают доминировать над низшими (не хле-
бом единым жив человек). Самоактуализация — высший показатель

1 Воеводин ЛД. Юридический статус личности в России. Учебное пособие. М.,
1997. С.133.

2 О стадиях развития духовного мира см : Книгип А.Н. Проблемы сознания Томск,
1992 С. 11-12.


§ 1. Гуманизм — мировоззренческая основа прав человека

возможностей человеческого духа и форма проявления духовной при-
роды человека.

Права человека должны выступать носителями всех актуальных
потребностей индивида, «прокладывать дорогу» их осуществлению.
В противном случае развитие личности будет стопориться.

Антропологический подход к правам человека использует субъек-
тоцентристский
метод познания. Его суть — в картине представления
деятельного субъекта, творящего себя и мир вокруг себя. Противопо-
ложный ему принцип —
обьектоцентристский иначе представляет
индивида как
бенефициария, как объекта воздействия извне, в роли
зависимой переменной от усилий системы (общества). В
объектоцент-
ристской
картине мира признание правосубъектности человека и «вы-
деление» ему набора прав является результатом заботы не о человеке
как таковом, а о сохранении целостности и выживания в первую оче-
редь системы (общества) в целом. Задача личности при этом сводится
к превращению в исполнителя социального единства. Цель, постав-
ленная
объектоцентризмом перед личностью, — «познай себя» — тре-
бует
«вписываемости» индивида в социальную систему, нивелировки
отдельного и защиты системы от нестереотипных устремлений ее чле-
нов.
Субьектоцентризм же видит в человеке деятельностного, творя-
щего субъекта. «Сотвори себя сам» — основной призыв этого миро-
восприятия. Поэтому
субъектоцентризм считает права человека
производными от свободы личности, ее духовности и творческого по-
тенциала.
Субъектоцентристский взгляд позволяет увидеть права
человека «изнутри» индивида, в континууме (бесконечности) его
самого.

Субъектоцентризм отвергает интерпретирование индивида как
объекта воздействия и манипулирования. Он означивает его в качест-
ве активного творца системы общественных отношений и самого себя,
предполагает, что человек как создатель бесконечно развивает себя и
свои права, наделяет их конкретным содержанием, толкует и прово-
дит в жизнь, он может их осуществить, изменить или проигнори-
ровать.

Утверждая приоритет индивида перед системой, субъектоцент-
ристский
ракурс отнюдь не абсолютизирует его. Напротив, он настаи-
вает на относительном характере такого приоритета, поскольку хорошо
знает человека, который, будучи наделен более или менее самостоя-
тельной волей, может стремиться ко злу так же, как и добру. Субъек-
тоцентризм требует создания объективного порядка, противостоящего
злой воле отдельного человека и связывающего ее, он одобряет обще-
ственные формы, в которых отдельный человек подчиняется опреде-
ленному и одинаковому для всех порядку и дисциплине. В правах


66

Глава 2. Ценностно-гуманистическая методология прав человека

человека должен быть выражен такой паритет, который предотвращал
бы растворение личности в коллективе, но одновременно предупреж-
дал ее социальное отчуждение.

Индивидуалистические и коллективистские начала в правах че-
ловека.
Гуманистическая методология предлагает важные ориентиры
для разрешения проблемы, которая разделила общественное сознание
на сторонников и противников прав человека — проблемы индивидуа-
лизма в правах. Современный гуманизм наделяет права гармонией
частного и общественного, личного и коллективного. Рассматривае-
мые прежде как взаимоисключающие начала, сегодня с
синергийных
позиций они постулируются как взаимодополняющие характеристи-
ки единого феномена прав человека, в котором имеет место «маятни-
ковый перенос акцентов в ту и другую сторону
»'.

По этому поводу истории прав человека известны две крайние
точки зрения, которые спровоцировали конфликт и размежевание
двух типов
правочеловеческой защиты. Первая выступала с защитой
преимущественно индивидуалистических начал (западный подход),
вторая представляла права в облике следствий решения обществен-
ных задач (социалистические,
солидаристские учения).

Западная (классическая) модель прав человека возникла и разви-
валась на постулатах индивидуализма, требовавшего от человека для
его же блага проявления особых личностных качеств (самостоятель-
ности, обособленности,
дистанцированности от окружающих, опоры и
надежды лишь на себя, увлеченности собственными успехами и до-
стижениями и т.д.), а также создания особых общественных институ-
тов, способствовавших такому проявлению личности. Индивидуалис-
тическая теория прав человека со временем приобрела разные оттенки
и дифференцировалась по нескольким направлениям, от крайне ради-
кальных до демократических.

Радикально-индивидуалистические учения о правах человека зам-
кнуты на индивиде, они отличаются
обособленческими акцентами, об-
ращаются к далеко не лучшим качествам человеческой натуры — эго
-
изму, своеволию, отчужденности, безразличию к окружающим и т.д.
(хотя индивидуализм равным образом может проявляться и в альтру
-
изме). Противники идеи прав человека в своих аргументах против их
существования оперируют именно такой интерпретацией
. Они свер-
тывают все
правопритязания личности к эгоистическому дискурсу,
видят в правах только стремление максимально удовлетворить
нена-

* Синергетика: человек и общество / Под ред. B.C. Егорова, В.И. Корниенко. М.,
2000. С. 67.


§ 1. Гуманизм — мировоззренческая основа прав человека           67

сытные индивидуальные интересы, желание всегда и всюду сполна
получить свое, до предела расширить границы свободы и личного ус-
мотрения. Отсюда для усиления своей аргументации они ставят во-
прос: если человеческий эгоизм получит юридическое закрепление, то
не будет ли в жизни легализован принцип «войны каждого против
всех»?

Представляется, что эта точка зрения не имеет отношения к пра-
вам человека как к гуманистической идее, поскольку подменяет ис-
ходные посылки — доводит тезис о личной свободе и независимости
субъекта до той крайности, что фактически оправдывает любое пове-
дение и позволяет аморальные поступки. Права человека же выдвига-
ют цели защиты человеческого в человеке, они вносят свою лепту в
дело самореализации индивида как существа нравственно-ответствен-
ного. Не все, на что человек способен, он может делать. Постижение
истинной природы человека обозначили и цели прав человека: «Все
сущее существует таким, каким оно создано и каким должно оставать-
ся согласно подлинной своей природе
»'. Поэтому идея прав человека
поддерживает и защищает индивида так, чтобы тот продолжал оста-
ваться самим собой, удерживал и сохранял свою изначальную сущ-
ность.

Права человека пытаются доказать значимость человека и челове-
ческого в нашем часто бесчеловечном мире. Попытка отождествить
права человека с
радикальным индивидуализмом есть подмена поня-
тий, она девальвирует гуманистический смысл прав, подрывает веру в
человека. Индивидуализация, отождествляемая с эгоизмом (личным
или групповым), ведет к потере личностью своих социальных функ-
ций. Индивидуализм как
мотивированность избранности, убежден-
ность в собственном превосходстве и исключительности сегодня явно
исчерпал себя.

К правам человека имеет отношение другой вариант индивидуа-
лизма, более умеренный, — демократический, реализующий принцип
«разумного эгоизма» как естественную заботу о самом себе
2. Такая
модель полагает, что каждый человек обладает чувством собственной
значимости, и это сказывается на позиции личной ответственности за
свои творения и дела. Считается, что каждому присуще осознание
своего достоинства, и это приучает считаться с интересами других
людей, признавать их достоинство, осознавать равенство прав всех
членов общества.

' Мальцев Г.В. Понимание права: подходы и проблемы. М., 1999. С. 109.
2 См.: Мапельман В.М. «Космическая этика» К.Э. Циолковского // К.Э. Циолков-
ский. Космич
еская философия / Под ред. B.C. Авдуевского. М., 2001. С. 373.


68 Глава 2 Цсниостно-гуманистичсская методология прав человека

Демократический индивидуализм утверждает, что лицо, с одной
стороны, имеет самостоятельное существование помимо общества, а с
другой — является краеугольным камнем всего общественного здания,
поэтому началом всякого человеческого союза непременно выступает
индивид, без него нет ни общества, ни общественных отношений.
Таким образом, демократический индивидуализм пытается пластично
соединить интересы личности с интересами социума, но безусловное
превосходство все-таки отдает человеку.

Противоположный западному индивидуализму коллективистский
взгляд
на проблему прав человека находил и находит большее понима-
ние в неевропейском мире, выдвигающем лозунги защиты прав наро-
дов и социальных
общностей наряду и параллельно с защитой инди-
видуальных прав. В странах, где бытует лично-собирательный харак-
тер обще
ства и сохраняются устои системоцентризма, отдается
предпочтение общему перед отдельным. Поэтому, проявляя заботу об
обществе в целом, решая задачи помощи всем вместе, коллективизм
через благо для всех, не отвлекаясь на индивидуальное многообразие,
опосредованно поддерживает и отдельных членов общества. Гаранти-
руя всем общие права, коллективизму неинтересен отдельный чело-
век, равенство одинаковых лиц ему предпочтительнее свободы и ин-
дивидуальности. Обеспечение личных прав оказывается «побочным»
результатом торжества общего, индивид становится в лучшем случае
бенефициарием, «вторичной» целью, а иной раз и средством достиже-
ния блага для всех. Этот проект предпочитает приоритетным защиту
коллективных прав, что само по себе важно и для обеспечения инди-
видуальных прав, так как не отвергает и идеи защиты частного через
общее.

Однако в нем кроется серьезная опасность для отдельного челове-
ка и его прав, которую ярко продемонстрировала на практике полити-
ческая система стран социализма в XX в.: там, где интересы какой-
либо общности ставятся выше интересов индивида, эта общность в
конце концов подавляет входящих в нее людей, и в перспективе воца-
ряется общее бесправие. Поэтому коллективистская модель прав че-
ловека как единственная и повсеместная весьма проблематична, так
как содержит потенциальную угрозу «растворения» индивидуального
в общем. А это чревато перерождением в любые формы тотальности,
при которых вопрос о человеке и его индивидуальных правах вообще
не стоит.

Антитезой и индивидуализму, и коллективизму выступает персо-
налистский
подход (социальный либерализм, солидаризм, коммунита-
ризм).
Он предполагает, что интересы личности являются более зна-
чимой ценностью, чем общественные, но высший личный интерес
гар-


§ 1. Гуманизм - мировоззренческая основа нрав человека           69

моничен (не идентичен, но сбалансирован) с общим благом. Персона-
лизм возможен в обществе, в котором человеческая личность призва-
на быть основным субъектом общественных процессов, что, следова-
тельно, предупреждает и возникновение атомарности общества.
Сложный и взаимозависимый характер отношений между обществом
и личностью заставляет последнюю выдвигать свои притязания так,
чтобы они были
солидаризированы и взаимоувязаны с интересами
других людей. В
персоналистском обществе имеет место ответствен-
ность и взаимная поддержка индивидов и социальных групп, государ-
ственное регулирование сочетается с саморегулированием, независи-
мость личности имеет жесткие социальные пределы и самоограничи-
вается, субъективные права развиваются по
коммунитарной
парадигме — тщательной сбалансированности личных интересов с
общим благом и их вписываемо
е™ в контекст коллективных ценнос-
тей. В основе индивидуальных прав лежит «новое золотое правило»:

уважай и поддерживай нравственный порядок в обществе, если хо-
чешь, чтобы общество уважало твою независимость
*.

Персоналистский вариант прав человека признает равновесность
интересов общества и личности, он предла
гает более гибко относиться
к оценке значимости индивидуальных или общественных потребнос-
тей при тех или иных обстоятельствах, ориентирует на гармонию, кон-
сенсус для сбалансированного удовлетворения тех и других. Ведь
индивид — носитель не только обособленного, он уникален, но и уни-
версален в смысле воплощения социальности, его личные интересы и
потребности по многим параметрам идентичны общим. Поэтому в
правах человека оба начала — индивидуальное и коллективное, долж-
ны получать отражение связанности и соразмерности.

Права человека как философско-гуманистическое понятие. Гу-
манизм как течение общественной мысли определился в эпоху Воз-
рождения и выдвинул ряд тезисов, отправных для понимания и обо-
снования прав человека в качестве философского концепта. Прежде
всего, им было заявлено, что человек является целью общественного
развития, а благо человека есть критерий оценки социальных инсти-
тутов, их организации и деятельности; утверждение в общественных
отношениях свободы, равенства и солидарности обеспечит выживание
человека и человеческого сообщества в целом.

Гуманизм раскрыл сущность человека под углом зрения ценности
каждой человеческой личности, тем самым обозначив и высшие
гума-

1 См.: Этциони А. Новое золотое правило. Сообщество и нравственность в демо-
кратическом обществ
е // Новая индустриальная волна на Западе. Антология / Под ред
В.Л. Иноземцева. М., 1999. С. 317-318.


70 Глава 2. Ценностно-гуманистическая методология нрав человека

нистические ценности: каждое человеческое существо есть самодоста-
точное бытие и в этом его достоинство; достоинство как фиксация
исключительных качеств человека перед другими известными разум-
ными существами определяется наличием только у него разума, нрав-
ственности, совести и духовности; естественным выражением досто-
инства человека является его свобода; поскольку достоинство одина-
ково присуще каждому человеческому существу, то все люди равны в
своей свободе; входя в общение с себе подобными, человек не может
отрицать свободу других, иначе он отрицал бы свою собственную
сущность и свою свободу, отсюда рождается обязанность взаимного
признания и уважения достоинства и свободы других людей, эта обя-
занность является собственным законом личности, а не внешним об-
стоятельством, извне навязанным личности; формальным выражени-
ем свободы, равно признаваемой за
всеьА, является закон, в законе
закрепляется равная мера свободы каждого, поскольку равное пользо-
вание свободой возможно лишь при равном ограничении ее; общение
и взаимное признание не исчерпываются только взаимоограничением,
сообщество требует объединения общих усилий и взаимопомощи для
взаимовосполнения каждой личности, то есть единства и солидарнос-
ти людей.

Мировоззренческие установки гуманизма позволяют представить
права человека в качестве одной из форм своего воплощения. Его поло-
жения, относящиеся к правам человека, манифестируют следующее.

1. Все люди свободны, и никто не вправе отчуждать их права, вы-
ражающие эту свободу. Свобода есть возможность делать все, что не
приносит вреда другому.

2. Свобода не может быть абсолютной, поскольку она принадле-
жит каждому, а люди живут в сообществе. Ограничение свободы необ-
ходимо для наиболее полного и широкого обладания ею всеми. Вза-
имное признание свободы влечет за собой взаимный отказ от части
свободы, что вознаграждается гарантированной мерой свободы. Гра-
ницы свободы или равная мера свободы признается за каждым как его
неприкосновенная сущность и закрепляется законом в качестве субъ-
ективного права. Отказ от части свободы оказывается взаимно выгод-
ным. Свобода, подчиненная закону, становится правом.

3. Признание одинаково установленной для всех меры свободы
предполагает наличие обязанностей воздерживаться от всего того, что
ограничивает неотъемлемую меру свободы каждого. Отсюда: нет сво-
боды без равного ее ограничения, нет прав без обязанностей.

4. Поскольку свобода и равенство — имманентная сущность чело-
века, то они являются первичными, собственно прирожденными пра-
вами человека, а все остальные права
производны от них.


71

§ 1. Гуманизм — мировоззренческая основа нрав человека

5. Свобода и равенство как первоначальные и имеющие естествен-
ное происхождение права неизменны в качестве юридического прин-
ципа. Но их конкретно-историческое воплощение варьирует в зависи-
мости от общественных отношений, принятых в тех или иных
социо-
культурных
 общностях. Поэтому позитивный каталог прав человека в
каждом государстве выражает разный объем свободы и равенства.
Пока людей разделяют государственные границы, будут существовать
и законодательные различия в системе прав человека.

В таком виде права человека выступают философско-гуманисти-
ческой
категорией и символизируют идеалы свободы, равенства и
солидарности. Их задача — восстановить в человеке человеческое, ос-
вободив от рабства и самоотчуждения, обратить себя к себе и собст-
венному познанию. Их формальное юридическое провозглашение
необходимо для того, чтобы люди получили практические средства
осуществления ценностей свободы, равенства и солидарности, научи-
лись ими пользоваться и их защищать.

Признание человека свободным лицом, утверждение в каждом ин-
дивиде человеческой личности составляет величайший шаг в истори-
ческом движении гражданской жизни, человеку возвращается то, что
лежит в самой глубине его природы. «Отсюда, — как отмечал
Б.Н. Чи-
черин, — и великое историческое значение тех народов, которые пер-
вые осуществили у себя это начало и воздали человеку должное, при-
знав в нем образ и подобие
Божие не как отвлеченное только верова-
ние, а как истину жизни и основу гражданского строя
»'.

Права человека как гуманистическое явление основываются на ува-
жении человеческого достоинства, способности человека благодаря
«добровольно выбранным твердым принципам быть господином себе
самому» (И. Кант). Права человека решительно отвергают гетероно-
мию
(«чужезаконие»2), утверждающую, что человек как член общества
будто бы может и должен жить лишь по чужим, извне заданным ему
правилам и инструкциям. Презумпция уважения достоинства личнос-
ти базируется на вере в человека, который способен не только как ра-
зумное, но и как спонтанно-чувственное существо давать себе безус-
ловные законы («самозаконность
»3) и следовать твердым принципам/

Уважение достоинства личности — следствие доверия человеку.
Люди несовершенны, у них есть масса дурных черт и пристрастий.
Вместе с тем принципиальная позиция идеи прав человека
заключает-

' Чичерин Б.Н. Философия права. СПб., 1998. С. 96.

2 Соловьев Э.Ю. Прошлое толкует нас (Очерки по истории философии и культу-
ры).
М., 1991. С. 404.

3 Там же.


72 Глава 2. Ценностно-гуманистическая методология прав человека

ся в категорическом исключении заведомого предположения, будто
люди настолько духовно
(личностно) неразвиты, что не могут само-
стоятельно противостоять своим склонностям и нуждаются поэтому в
постоянных наставниках и поводырях. Независимость и
неподопеч-
ность,
вера в разум и признание свободы воли — основные характе-
ристики личности, наделяющие ее достоинством и рождающие уваже-
ние к ней. Они и фундируют
философско-гуманистическое содержа-
ние прав человека.

Однако появление самобытных, духовно одаренных индивидуаль-
ностей, обладающих чувством собственного достоинства и способнос-
тью ответственного выбора, возможно в случае особого отношения
общества (и власти) к своим членам — позиции упреждающего уваже-
ния к личности. Воспитание человека на основе авансированного
уважения к нему, организация и функционирование институтов граж-
данского общества и государства на принципах безусловного предва-
рительного доверия человеку — в этом состоит практический смысл
гуманистического сюжета прав человека. «Человечность исходного
доверия
»* — так можно определить воспитательную функцию, выпол-
няемую правами человека в качестве гуманистической программы.
Люди — не средства, поэтому должно быть пресечено всякое дикта-
торское
, покушение на личность, притом не только корыстное, но и
осуществляемое по мотивам якобы заботы об «общем благе», «интере-
сах народа», «общественно-исторической потребности» и т.д., кото-
рые, как свидетельствует история, зачастую наполнялись совершенно
произвольным, а то и откровенно демагогическим содержанием.

Новый гуманизм в правах человека. Современное развитие учения
о правах человека продолжается в рамках нового гуманистического ре-
нессанса — резкого повышения статуса общечеловеческих ценностей, из-
живания
техногенного синдрома предыдущей эпохи, становления ноо-
сферного,
 экогуманистического общества. Права человека как фрагмент
гуманистического проекта сегодня включены в фундаментальные
жизненные стратегии человечества, поиск скорректированных перед
лицом кризисных глобальных явлений путей выхода из них.

Идея прав Человека переосмысливается в контексте великой гума-
нистической традиции, но поставленной в ракурсе новых реалий. На-
ряду с вопросами «как», «каким образом», «почему» (функциональ-
ный подход) все чаще звучат вопросы о назначении и смысле, целях и
средствах, допустимого и недопустимого в правах человека: «во имя

* Соловьев Э.Ю. Правовой нигилизм и гуманистический смысл права // Квинтэс-
с
енция. Философский альманах. М., 1990. С. 209.


§ 1. Гуманизм — мировоззренческая основа нрав человека           73

чего», «какой ценой», «в какой перспективе» (аксиологический под-
ход). Ценностные приоритеты прав человека все больше перемещают-
ся из сферы экономической и физической безопасности человека в
сферу субъективного самочувствия и качества жизни
*, потребитель-
ские аспекты прав замещаются поддержкой творчества, подлинная сво-
бода ассоциируется «не с объемом стяжательской правоспособности
»2,
а с духовностью и обретением духовного смысла жизни, индивидуаль-
ные интересы признаются обоснованными без вредного избытка.

Техногенная цивилизация имела свои несомненные достижения: в
ней утвердились идеи прогресса, демократии, свободы и личной ини-
циативы
3. Но она породила и предельные характеристики антропо-
центризма как исключительности и
выделенности человека, его «воз-
несенности»
над природным миром, уверенности в своем праве поко-
рять и властвовать.

Глобальный кризис заставил усомниться в адекватности парадигм
техногенного мира, поставил задачу переосмысления его ценностей, в
том числе и тех, что напрямую связаны с правами человека
4. Исчерпа-
ние в социальной сфере приоритетов соперничества, борьбы и личных
выгод, появление экологических запретов-сдерживаний, повышение
степени опасности разрушения биогенетической основы индивида,
усиление взаимозависимости и глобальности и т.п. нарастили труд-
ности в главном деле гуманизма — сохранении человека. Новые реа-
лии заставляют иначе взглянуть на устоявшиеся характеристики гу-
манистического принципа, требуют уточнения его современного
смысла как
целеполагающего идеала для прав человека.

Начало третьего тысячелетия, как считают специалисты по про-
блемам
глобалистики, знаменует собой осевое время — духовное воз-
рождение человека и общества. Представитель научной школы
русского
циклизма Ю.В. Яковец убежден, что главное в нем — «воз-
рождение гуманизма, приоритет и раскованность личности
»5. Он

* Государственная служба за рубежом. Вызовы XXI века / Отв. ред. Г.И. Иванов.
М
., 2000. С. 45.

2 Синюков В.Н. Российская правовая система. Введение в общую теорию. Саратов,
1994. С.239.

3 См.: Кара-Мурза С.Г. Наука и кризис цивилизации // Вопросы философии. 1990.
№ 9. С. 3-15.

4 Специалисты все увереннее приходят к выводу о том, что глубинная основа со-
временного кризиса была спровоцирована имен
но кризисом ценностей (см.: Глобаль-
ные пробл
емы и перспективы цивилизации. Философия отношений с природной сре-
дой. М
1994. С. 5—11; Стратегия выживания: космизм и экология. М 1997. С. 191—
219).

5 Яковец Ю.В. Глобализация и взаимодействие цивилизаций. Международный ин-
ститут П. Сороки
на - Н. Кондратьева. М/, 2001. С. 318-319.


74 Глава 2. Цснностпо-гумапистичсская методология прав человека

пишет: «Информационная революция, как и поворот в отношениях с
природой и в других сферах человеческого общества, — это лишь со-
ставные элементы данного переворота, подкрепляющие его главную
тенденцию, средства для достижения главной цели. Поэтому рождаю-
щееся постиндустриальное общество — это прежде всего креативно-
гуманистическое общество, хотя оно с разных позиций может характе-
ризоваться и как гуманистически-информационное, и как гуманисти-
чески-экологическое
(ноосферное)»'.

Новые приоритеты гуманистического общества, важные для обо-
снования
постнеклассической картины прав человека, связаны преж-
де всего с идеями
диалогичности, антропокосмизма, глобальности,
биоцентризма,
коэволюционной стратегии и т.п. Сформулированные
пока лишь в общем и постановочном варианте, они рисуют, тем не
менее, ориентировочную схему для переосмысления прав человека в
диапазоне
этико-юридического и политического оформления.

Новый гуманизм в первую очередь означает преодоление главен-
ствующей роли материальных ценностей (приоритет экономического
человека) и постепенное превращение духовно-познавательных цен-
ностей в определяющие (приоритет информационного человека).
Идея развивающегося, информационного человека исходит из господ-
ства Разума, а не силы, не связана и не определяется той или иной
формой присвоения
2. «Человек из функции общества, — отмечает
профессор
B.C. Егоров, — превращается в исходное начало и подлин-
ного субъекта общественных отношений, при этом он рассматривает-
ся не как готовый продукт эволюции, а в становлении, с точки зрения
приращения разумности
»3.

Идеалы открытости сознания, принимающего разные подходы и
менталите
та, внимательного и уважительного отношения к альтерна-
тивным позициям предполагают установление диалога между субъек-
тами, который в итоге ведет к взаимному обогащению.
Диалогичность
как установка сознания и принцип действия основывается прежде
всего на признании ценности Другого (человека, природы, народов,
культур), повышает значимость коммуникативного сотрудничества,
методов ненасилия, толерантности, равенства прав с Другим.

Диалогичность повышает осознание единства каждого с каждым,
порождает уважение к другому и его правам, подключает к процессу
реализации прав другого как сочувствующего и благожелательного

1 Яковец Ю.В. Глобализация и взаимодействие цивилизаций. Международный ин-
ститут П. Сорокина —
И. Кондратьева. С. 318—319.

2 Синергетика: человек и общество. С. 337.

3 Там же. С. 331,335.


§ 1. Гуманизм — мировоззренческая основа нрав человека           75

помощника. Отношения диалога трансформируют, что не менее
важно, понимание самого себя, уяснение человеческого в себе, своей
жизненной позиции, целей, форм поведения, а также способов пользо-
вания своими правами.

Парадигма взаимозависимости* на смену антропоцентризму при-
водит в действие принцип антропокосмизма — космической ориента-
ции человека в его взаимодействиях с социумом и средой обитания.
Антропокосмизм вносит еще один пласт смыслообразующих ориенти-
ров — органическую
встроенность человека (с его неотъемлемыми
правами) в единый эволюционный космический процесс. Он рассмат-
ривает космос как экологическую нишу человеческого разума, а чело-
века как фрагмент и одновременно деятеля, активно воздействующего
и изменяющего окружающий мир. Антропокосмизм созвучен восточ-
ным традициям (даосизму, конфуцианству, буддизму), сохранившим
уверенность в том, что «одно во всем и все в одном». Антропокосмизм
при этом не отказывается от
аксиологического антропоцентризма,
продолжая рассматривать человека главной ценностью (все во имя и
во благо человека). Эта идея заставляет задуматься об истинных мас-
штабах прав, присваиваемых человеку и могущих иметь не только
планетарные последствия.

Принципу взаимозависимости свойственна своя иерархия ценнос-
тей, высшей из которых признается принадлежность к человечеству, а
последующие сопряжены с более узкой идентичностью — нацией,
конфессией, гражданством, т.п. (в этом отличие новых веяний от нео-
традиционализма, где на первом месте стоит принадлежность к опре-
деленной социальной группе или нации, а на последнем — к человече-
ству). Такая концепция разрушает устойчиво-привычную
ксенофо-
бию,
демонстрируя, что «принадлежность к человечеству дает новые
шансы для развития
»2. Для прав человека указанная позиция важна в
части признания значимости универсальных прав человека, объеди-
няющих людей и преодолевающих синдром национальной
иключи-
тельности
и обособленности.

Прогресс, достигнутый биологией, медициной, генной инжене-
рией, на новый уровень перевел идею тотального «совершенствова-
ния» биологической природы человека и возродил интерес к
созда-

' См.: Глобализация как отрасль научного знания. Материалы постоянно действу-
ющего междисциплинарного семинара Клуба ученых «Глобальный мир». Вып. 3.
М.,
2001. С. 18.

2 Чешков Л.М, Глобализация: контуры рамочной концепции // Проблемы глобали-
зации: реальность, тенд
енции, прогнозы. Материалы постоянного действующего меж-
дисциплинарного семинара Клуба уч
еных «Глобальный мир». Вып. 6. М., 2001. С. 30.


76 Глава 2, Ценностно-гуманистическая методология нрав человека

нию постчеловеческого существа. Подобные перспективы угрожают
человеческой телесности, которая является результатом миллионов
лет биоэволюции, разрушают природные основы индивидуального
бытия, непримиримо противоречат главной гуманистической задаче
сохранения свободной человеческой личности. Биологическая целост-
ность — не просто фон социального бытия человека, это «почва, на
которой вырастала человеческая культура и вне которой невозможна
была бы человеческая духовность
»1.

Научный прогресс не может быть остановлен, но он может и дол-
жен быть помещен в рамки человеческого измерения и соблюдения
прав человека. Гуманистическое мировоззрение, право человека на со-
хранение своей биоприродной основы, принципы биоэтики являются
теми указателями и ограничителями, переходя границы которых наука
способна превратиться в эффективный способ
человекоуничтожения.

Новые мотивации гуманизму и правам человека придают идеалы
биоцентризма. Если ранее считалось, что человек в своей деятельнос-
ти исходит только из собственных интересов, пусть и скорректирован-
ных в свете достижений науки и биоэтики, то сегодня требуется учет и
соразмерность человеческой деятельности «интересам» окружающей
среды —
биоты, которую современная картина мира рассматривает
как неотделимую от человека. Идея человека как завоевателя мира и
природы переосмысливается в идею человека как одного из равно-
правных в праве на жизнь членов земного сообщества. Новый взгляд о
«правах» биоты способен расширить этические горизонты гуманизма,
а права человека оказываются в новой ситуации сосуществования с
«правами» других живых существ планеты.

Традиционный гуманизм, ранее сосредоточивший внимание на
развертывании
сущностных сил человека, вынужден сегодня изме-
ниться под влиянием экологических императивов. Впервые за всю
свою недолгую историю человечество столкнулось с «предельными, а
не просто локальными ограничениями
»2, которые ставят задачи сбере-
жения не только среды обитания человека, но и сохранения самого
человека, обитающего в этой среде.
Коэвоюция человека и природы
изменяет основные подходы гуманизма.

«Гуманизм из чисто социального и личностного феномена обрета-
ет свое
социоприродное, экосистемное измерение»3, — пишет
А.Д. Урсул. Гуманистическим оказывается то, что направлено не на

* Степин B.C. Теоретическое знание. М., 2000. С. 34.

2 Одум Ю. Основы экологии. М., 1975. С. 645.

3 Урсул АД. Путь в ноосферу (концепция выживания и устойчивого развития ци-
вилизации). М
., 1993. С. 32-34.


§ 1 Гуманизм — мировоззренческая основа прав человека           77

обособление человека от природы, а на его коэволюцию с биосферой.
Гуманизм требует адаптации человека к окружающей среде для сохра-
нения природы и самого себя, требует ограничения материально-ве-
щественного потребления и ресурсов, расширения информационных
просторов развития благодаря духовно-творческому, интеллектуаль-
но-информационному потенциалу
*.

Но все же коэволюционный сценарий в центр внимания продол-
жает ставить не природу, а именно человека, сохранение и укрепление
его физического и психического здоровья, совершенствование в по-
стоянно меняющихся условиях внешней среды. Признание факта
ко-
эволюции
человека и природы, отмечают авторы коллективной рабо-
ты «Философия природы:
коэволюционная стратегия», «не означает
утверждения их равнозначности, их ценностной,
аксиологической со-
размерности
»2. Коэволюционная стратегия заставляет отыскивать в
соответствии с вектором изменений новые способы сопряженности
человека и природы, биосферы и ноосферы. Но права человека как
возможности активной жизнедеятельности людей «не отменяются»
перед лицом экологических проблем, они еще более усложняются для
нормативного выражения, оптимальности содержания, разнообразия
видов, механизмов реализации.

Постулаты экогуманизма (ноосферного гуманизма), отраженные в
ряде программ глобальных форумов по окружающей среде, утвержда-
ют, что экономическое развитие в отрыве от экологии ведет к превра-
щению Земли в пустыню; экология без экономического развития за-
крепляет нищету и несправедливость; равенство без экономического
развития плодит нищету для всех; экология без права действия стано-
вится частью систем порабощения; право на действия без экологии
открывает путь к коллективному и равно касающемуся всех само-
уничтожению
3.

Таким образом, гуманистические ориентиры человеческих прав и
свобод сегодня подвергаются корректировке под напором тех жестких
ограничений, что накладываются глобальными, экологическими, нрав-
ственно-этическими императивами. Антропоцентрический абстракт-
ный гуманизм уступает место глобальному гуманизму —
миро-

' См.: Урсул АД. Стратегия устойчивого развития и права человека // К пятиле-
тию вступле
ния России в Совет Европы / Отв. ред. К.Х. Каландаров. М., 2001. С. 49.

2 Карпинская P.O., Лисеев И.К., Огурцов АЛ. Философия природы: коэволюпиоп-
пая
стратегия. М., 1995. С. 219.

3 См.: Коптюг В.А. Конференция ООН по окружающей среде и развитию (Рио-дс-
Жапейро,
июнь 1992). Глобальный форум представителей НПО. Информационный
обзор. Новосибирск, 1992. С. 22.


78 Глава 2. Ценностно-гуманистическая методология прав человека

воззрению, способному обеспечить дальнейшее развитие прав челове-
ка. Это означает, что в философском контексте права человека продол-
жают выражать суть свободы личности и ее активной жизнедеятель-
ности, однако при этом само понимание свободы изменяется и все
больше приближается к смыслу понятия «познанной необходимости».
Усиливающаяся взаимозависимость мира диктует необходимость и не-
избежность самоограничения человеческой воли, учета все увеличива-
ющихся компонентов социальности, природы и космоса. Для человека
и его прав это значит, что «определенная степень аскезы должна быть
познана как условие собственной свободы
»1. Права как оптимальная
норма и баланс количественно всё умножающихся интересов и запре-
тов должны стать содержательно менее индивидуальными и более гло-
бальными. Поэтому в них может возрасти элемент
коллизионности,
позволяющий оспаривать и сомневаться в устойчивости того или
иного права. Отсюда ясно, что нормативная сторона прав человека
должна неукоснительно сопровождаться стабилизирующими механиз-
мами и процедурами, которые были бы в состоянии обеспечить под-
держание прав.

§ 2. Нравственно-духовное содержание прав человека

Права человека как нравственное явление. Неотъемлемым компо-
нентом гуманитарных построений в области прав человека является
нравственная составляющая, служащая стержнем, вокруг которого
располагается вся система человеческих прав. Поскольку права не
есть самоцель, а лишь одна из форм удовлетворения духовно-нравст-
венных и материальных потребностей человека, поэтому для своей ре-
зультативности и повышения общественной значимости они нужда-
ются во включенности в общую цепочку социальных ценностей
(моральных, религиозных, идеологических, корпоративных), сочетае-
мости с ними,
аксиологической оправданности. Путь последователь-
ной юридической формализации прав исчерпал себя. В новых услови-
ях перспективной является
этико-центристское развитие прав, кото-
рое стремится к поиску высших предельных ценностей и тяготеет к
созданию оптимального образца морального звучания. В этом смысле
права человека как моральный образец становятся источником соци-
ально-нравственного формирования личности.

Гуманистическая основа прав человека презюмирует их нравст-
венно-духовное содержание, наделяет права моральными свойствами.

' Хёсле В. Философия и экология. М., 1993. С. 90.


§ 2. Нравственно-духовное содержание нрав человека            79

Нравственные императивы как бы «срослись» с политико-правовой
формой и интеллектуально-психологическими механизмами прав.
Взаимодействуя с широким комплексом
витальных, ментальных, эко-
номических, политических, юридических сторон жизни человека,
нравственная составляющая придала правам человека, отражающим
эти стороны,
гуманистически-облагораживающее звучание. В инсти-
туциональном пространстве прав органически тесная связь морально-
го и правового объединила и усилила их общие установки и стандар-
ты, индивидуальные притязания ограничила рамками нравственных
барьеров, моральные элементы возвысили правовое качество всей
системы прав человека.

Ценностное единство права и морали в вопросах значимости чело-
века, уважения его достоинства, неприкосновенности жизни, личной
свободы, духовного творчества и т.п. не позволяет характеризовать
права только как правовые или только как моральные образования.
В конструкции прав человека право и мораль взаимодействуют в ре-
жиме взаимодополнительности, а, в свою очередь, как самостоятель-
ный феномен права человека сами являются связующим звеном
между правом и моралью. В них права получают как бы двойное за-
крепление, а вместе они усиливают значимость норм о человеческих
правах: то, что мораль просит, закон требует (Августин).

Так, во Всеобщей декларации прав человека 1948 г. (ст. 1) записа-
но: «Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве
и правах. Они наделены ра
зумом и совестью и должны поступать в
отношении друг друга в духе братства
»'. Как видно, этико-правовой
лозунг ст. I объединяет в единое целое моральные постулаты (братст-
во, совесть), правовые принципы (равенство в правах) и морально-
правовые установления (свобода, достоинство) как необходимые для
жизни любого человека.

Вот почему вызывает возражения предложение классифицировать
права человека на «моральные» и «позитивные
»2.

Мораль как система взглядов, норм, принципов, оценок и убежде-
ний,
обладающих универсальным и всепроникающим характером, иг-
рает роль исходных, базовых основ всего «здания» прав человека.
Нравственный элемент выступает ценностным критерием для уста-
новления содержания правовых притязаний
. Оценка индивидуальных
прав в категориях морали (добра, зла) — важный фактор развития и
совершенствования всей системы прав.

1 Российская газета. 1998.10 дек.

2 Сравнительное конституционное право / Отв. ред. В.Е. Чиркин. М., 1996. С. 261.


80 Глава 2. Цеппостио-гуманпстичсская методология прав человека

Моральная составляющая прав человека, с одной стороны, предъ-
являет максимальные претензии, настаивает при нормировании и реа-
лизации прав на «равнение» на нравственный идеал, который сам по
себе, по определению, недосягаем, с другой — не отвергает и насущ-
ных, «земных» потребностей человека. В противном случае идея прав
человека была бы отброшена либо исповедовалась бы группой фана-
тиков-аскетов. Нравственные императивы прав человека имеют «че-
ловеческое лицо».

Правовые и моральные начала в правах человека служат общей
цели — согласованию личных и общественных интересов, преодоле-
нию противоречий между ними, установлению оптимальных преде-
лов индивидуальной свободы, сплочению членов общества. Они со-
действуют друг другу в деле уяснения тех или иных аспектов прав, их
реализации в контексте общей заинтересованности,
диалогичности.

Мораль — источник ограничений индивидуальных притязаний.
Правовой элемент в правах наделяет гарантированными возможнос-
тями самого субъекта, моральный — признает те же возможности за
каждым другим индивидом.

Моральное в правах человека выражает общечеловеческие ценнос-
ти (благо, добро, справедливость, солидарность), правовое связано
преимущественно с институциональными ценностями — организа-
цией и режимом государственной власти, статусом индивида в граж-
данском обществе, политической системе, государстве, международ-
ном сообществе и т.д. В этом смысле права человека презентуются как
институционально-государственная мораль.

Нравственное и правовое решают в правах человека различные за-
дачи. Нравственные начала оценивают права с позиции отражения в
них интересов, являющихся этическими по своим целям и содержа-
нию, правовые — разграничивают интересы разных субъектов (инди-
видуальные, колл
ективные и общие, а также интересы разных лиц),'
используя, по возможности, критерий их гармоничности. Н.М. Корку-
нов
писал: «Нравственность дает оценку интересов, право — их раз-
граничение
»1.

Моральное в правах человека индифферентно к выгоде и пользе.
Правовое же оценивается по результату, эффективности, целесообраз-
ности как для самого индивида, так и для общества и государства.

Нравственная и правовая составляющие, каждая по-своему, опре-
деляют права человека как меру свободы личности. Право в силу

* Подробнее см.: Коркучюв Н.М. Лекции по общей теории права. СПб.,1898. С. 59,
87;
его же: Энциклопедия права. СПб., 1883. С. 392-394.


§ 2. Нравственно-духовное содержание прав человека            81

своей природы очерчивает свободу внешних действий человека, оста-
ваясь нейтральным по отношению к внутренним мотивам поведения.
Мораль определяет не только границы внешней свободы, но и требует
внутреннего самоограничения личности. В этом смысле мораль — да-
леко не формальный определитель свободы
'.

Чтобы запреты и ограничения свободы не означали подавления
свободы индивидуальной и не воспринимались в качестве таковой,
нравственность формирует сознание в направлении превращения ус-
тановлений закона во внутренние моральные установки человека.

Моральное оценивается по целям и использованным средствам.
Если средства аморальны, то и цель аморальна. Попытки реализовать
свои права аморальными средствами и способами не могут не дискре-
дитировать права человека как идеал.

Мораль дает возможность выбора в избрании способов и средств
реализации прав, однако этические нормы не устанавливают точных
пределов для таких действий, предоставляя определение последних
исключительно моральным усилиям самой личности. Правовые же
начала вводят конкретность, указывают детали, очерчивают границы
поведения. В итоге в правах человека содержательно более широкий
компонент (нравственность) вводится в рамки предметно более чет-
кого (относительно) ориентира (право), и для индивида упрощается
задача в пространстве моральных императивов найти оптимальный
способ реализации своих прав.

Нравственный и правовой компоненты подключают свои специ-
фические гарантии для обеспечения прав человека. Первый опирается
на совесть, долг, ответственность, второй — на авторитет и силу госу-
дарства. Права человека как этическая категория уважаются и реали-
зуются с опорой на личную убежденность людей в их необходимости
и желательности для общественных отношений. Как правовое явле-
ние права человека выступают под внешним принуждением госу-
дарства.

Таким образом, следует сделать вывод, что права человека есть мо-
рально-правовой феномен, выражающий правовой размер этического
минимума индивидуальных притязаний. Этот вывод подтверждается
и практикой. Так, Европейский Суд по правам человека, рассматривая
различные ситуации, касающиеся прав человека, неукоснительно при-
держивался позиции о нравственном характере принадлежащих инди-
виду прав. По вопросам ограничения прав в связи с необходимостью

' См.: Проблемы общей теории права и государства / Под общ. ред. B.C. Нсрсссян-
ц
а.М.,1999.С.210.


82

Глава 2. Ценностно-гуманистическая методология прав человека

защиты нравственности населения он всегда высказывался в пользу
последней.

Так, в решении по делу Хендисайд от 7 декабря 1976 г. Суд поддержал позицию
британских властей, запретивших продажу и распространение справочника для
школь-
ника, в котором помимо прочего содержались советы по сексуальной проблематике.
Суд записал, что свобода выражения мнения «применима и к тем идеям, которые для
государства или любой части его населения являются оскорбительными, шокирующи-
ми или нарушающими спокойствие»
. Аналогичное суждение Суд вынес по делу Мюл-
л
ер и др. от 24 мая 1988 г., не найдя в действиях швейцарского правительства, оштрафо-
вавшего художника за показ «непристойных» картин, нарушения свободы выражения
мнения
2. По делу института ОттоПремингера от 20 сентября 1994 г. австрийские
власти конфисковали фильм, в котором в сатирической форме были показаны некото-
рые личности и обстоятельства, являющиеся предметом поклонения лиц, принадл
ежа-
щих к римско-католической церкви. Европейский Суд не нашел в действиях властей
нарушений прав человека, поскольку правительство действовало
«для предотвращения
того, чтобы у некоторых людей возникло то ощущение, что их религиозные верования
подвергаются неоправданным и оскорбительным нападкам
»3.

Нравственное измерение подключено ко всем этапам формирова-
ния и проявления прав человека. Нравственность в правах человека
зафиксирована в содержании законодательных норм о правах, к ней
обращаются для определения способов и избрания средств осущест-
вления своих прав, она обнаруживается в фактах уважения индиви-
дом прав других лиц. Нравственная составляющая регулирует поведе-
ние и сознание людей — направляет и корректирует практическую
деятельность человека с точки зрения учета интересов других субъек-
тов. Она выполняет и воспитательную функцию — формирует челове-
ческую личность, ее самосознание, взгляды на смысл жизни, ощуще-
ние своего человеческого достоинства, уважение прав и достоинства

других людей.

В нормах о правах человека объективированы такие нравствен-
ные ценности, как добро, мудрость, рассудительность, выдержка,
самообладание, мужество, храбрость, оптимизм, интеллигентность,
сочувствие, коммуникабельность, великодушие, обязательность, са-
моконтроль, совестливость, чуткость и т.п. Ведь без доверия разру-
шаются социальные связи; товарищество и помощь нужны каждому,
кто испытывает нужду и страдания; ответственность символизирует
признание общего в контексте с частным; свободолюбие необходимо
и для общего прогресса; вежливость и терпимость призваны
пред-

1 Цит. по: Гомьт Д., Харрис Д., Зваак Л. Европейская конвенция о правах человека
и Европейская социальная хартия: право и практика
/ Пер. с англ. М., 1998. С. 284,

354-355.

2 Там же.

3 Там же.


§ 2. Нравственно-духовное содержание прав человека            83

упредить насилие, обиды и унижения; справедливость позволяет
беспристрастно относиться и оценивать поступки каждого члена об-
щества и т.д.

Права человека по определению не могут способствовать разви-
тию негативных качеств личности и негуманных принципов действия,
например, таких как грубость, месть, предательство, эгоизм, фарисей-
ство, ханжество, пессимизм, человеконенавистничество, цинизм, за-
знайство, косность, пошлость, чванство, вероломство, лицемерие, ко-
рыстолюбие, тунеядство и т.д.

В правах человека нравственные идеалы и принципы посредством
юридической техники переводятся из социально-этической реальнос-
ти в правовую. Но при этом та и другая, сосуществуя вместе, все-таки
дистанцированы, они сохраняют в определенной степени свои черты и
специфику. Так, например, право на частную жизнь, неприкосновен-
ность жилища, тайна корреспонденции демонстрируют нравственные
императивы вежливости, чуткости, тактичности. В свободе от пыток и
бесчеловечного обращения и наказания заложены нравственно-гума-
нистические ценности сострадательности и человечности. В праве на
равную защиту закона и справедливое правосудие присутствуют
нравственные понятия равенства, доверия, помощи и поддержки,
самообладания. Свобода мысли, совести, религии, убеждений основы-
вается на мудрости, рассудительности, интеллигентности; свобода
мирных собраний и ассоциаций — на коммуникабельности, стойкости
и храбрости. Право на управление своей страной зиждется на нравст-
венных качествах ответственности, рассудительности, инициативнос-
ти, оптимизма, соучастия. Право на социальное обеспечение возникло
как продолжение моральных постулатов взаимопомощи, товарищест-
ва, великодушия, милосердия, благородства, справедливости и ответ-
ственности.

В литературе подобные нравственные нормы и принципы характе-
ризуются как «минимальный моральный стандарт, универсальный по
своей природе и применимый ко всем культурам и цивилизациям, не-
смотря на различия между ними
»1, а права человека интерпретирова-
ны, следуя этой позиции, как юридическая форма выражения «мини-
мального морального стандарта» (Р.
Глауд, А. Мелден, М. Крэнстон,
А. Милн) или как «моральные права»2. Академик Н.Н. Моисеев

) Milne A.J.M. Human rights and human diversity: An essay in the philosophy of human
rights.
Basing-stoke, L: Macmillan, 1986. P. 102.

2 См.: Melden A. Rights and Right Conduct. Oxford, 1959; Comparative Human
Rights. Ed. By
R. P. Claud. Baltimore; L, 1976. P. IX; Cranston М. What are human rights. L,
1973. P. 9,13;
Milne A. Freedom and Rights. A Philosophical Synthesie. L, 1968. P. 15.


84 Глава 2. Ценностно-гуманистическая методология прав человека

писал, что «права человека — это один из инструментов реализации
добра
»1. М.Н. Кузьмин и Б.А. Филиппов отмечали, что «права челове-
ка — это защищенные законом нравственные нормы жизни
»2.

Эту позицию следует поддержать с некоторым уточнением. Права
человека действительно привержены и защищают нравственные цен-
ности, но не только. Они выражают особый тип отношений государст-
ва и личности, следовательно, воплощают и политические ценности.
Кроме того, права человека имеют позитивные формы фиксации, рас-
полагают гарантийными механизмами, в том числе и механизмами
юридической защиты, поэтому они есть и юридическое явление.
В связи с такой природой их нельзя квалифицировать только как мо-
ральный феномен. Нравственность —
сущностная черта прав, но она
соединена с множеством других составляющих и прежде всего с пра-
вовой и политической. Поэтому права человека — это
этико-полити-
ко-правовой
феномен.

Следует также отметить, что структура морального феномена как та-
кового чрезвычайно сложна и многослойна. Многие исследователи гово-
рят о том, что современный нравственный идеал «гибриден» и относите-
лен, в нем сосуществуют разные ценностные ориентации. Сформирован-
ные моралью ценностные оппозиции (добро — зло) создали «поле
напряженности». В этих условиях вопрос о четкости и однозначности
определения нравственного и безнравственного в правах человека (пра-
вильного — неправильного, хорошего — плохого, справедливого — не-
справедливого и т.д.) значительно затруднен. Сложен и непрост по-
этому и ответ на вопрос о нравственном характере тех или иных прак-
тических действий, предпринимаемых, как кажется, во имя человека.

Затрудняет решение вопроса и факт выраженности современных
нравственных ценностей в двух формах — религиозной и светской мо-
ральности. Так, права человека в мусульманской модели выражают
религиозную этику, в западной традиции — преимущественно свет-
скую. Например, в Декларации независимости Соединенных Штатов
Америки 1776 г. сказано, что люди «одарены своим Создателем неко-
торыми неотчуждаемыми правами
»3. Обращение к Всевышнему как
литературный оборот не меняет светской направленности этой кон-
цепции, поскольку из дальнейшего текста ясно, что права даруются

' Моисеев Н.Н. Права человека в России: декларации, нормы и жизнь // Государст-
во и право.2000.№ 3. С. 38.

2 Кузьмин М.Н., Филиппов Б.А. До образования ли маргиналам? // Учительская
газета. 1993. № 37. 21
сснт.

3 Сборник документов по истории Нового времени. Буржуазные революции
XVII-XVIII вв. / Под ред. В.Г. Сироткина.М., 1990. С. 126.


§ 2. Нравственно-духовное содержание прав человека            85

каждому вне зависимости от того, верит ли человек в свое происхож-
дение от Бога или от природы. На Западе права человека часто имену-
ют современной гражданской религией.

Однако религия требует от личности не столько внешней самореа-
лизации, сколько гораздо более трудного: самоограничения и самосо-
вершенствования, которые проявляют себя в любви к ближнему и в
началах служения. Например, христианская этика предъявляет своего
рода двойной стандарт к личности: то, что я обязан по отношению к
другим, я не имею права применять к себе самому (прощать другим, а
не себе; любить других, а не себя и т.д
.)'.

Права человека как светские ценности более скромны в своих тре-
бованиях и, в отличие от религиозного варианта, признают за индиви-
дом право на свободу совести и морального выбора. Нравственность
нерелигиозного характера заключена в идеологии гуманизма. Акаде-
мик
Д.С. Лихачев написал в свое время десять ее заповедей, которые
могли бы стать основой и для сферы прав человека: не
убий и не начи-
най войны; не помысли народ свой врагом других народов; не укради
и не присваивай труда брата своего; ищи в науке только истину и не
пользуйся ею во зло или ради корысти; уважай мысли и чувства бра-
тьев своих; чти родителей и прародителей своих и все сотворенное
ими сохраняй и почитай; чти природу как матерь свою и помощницу;

пусть труд и мысли твои будут трудом и мыслями свободного творца,
а не раба; пусть живет все живое, мыслится мыслимое; пусть свобод-
ным будет все, ибо все рождается свободным
2.

Нравственность прав человека не ограничивается социальной сфе-
рой, она
'предполагает этическую адаптацию человека к природной
среде, соединение биосферы с социальностью. Такая этика может
быть создана на основе идеала почтения к естественным системам
3.
Эти мысли созвучны А. Швейцеру в развиваемой им концепции «бла-
гоговения перед жизнью» — уважения к любым формам проявления
жизни, сопричастности всему живому
4. Биосферная этика провозгла-
ша
ет «благоговение перед высшим (небесным миром), сострадание к
равному (человеческому миру) и вспомоществование к низшему (рас-
тительному и животному миру
5. Она отвергает принцип господства,

* См.: Попаян РА. Христианские корни современного права. М., 2002. С. 29—163.

2 См.: Российская газета. 1999. 9 окт.

3 Laszlo E. Introduction to system Philosophy. N.Y, 1972. P. 281.

4 См.: Швейцер А. Благоговение перед жизнью как основа этического миро- и
жизнеутвсрждсния // Глобальные проблемы и общечеловеческие ценности. М., 1990.
С.339.

5 Шипунов ФЯ. Биосферная этика // Экологическая альтернатива. М., 1990.
С.450.


86 Глава 2. Ценностно-гуманистическая методология нрав человека

включает в действие идею ответственности человека, прокладывает
путь диалогу, соучастию и толерантности, развивает принцип приори-
тетности сотрудничества перед конкуренцией
'.

Нравственные ориентиры прав человека светского пространства
следует искать в универсальном «золотом правиле»: веди себя по от-
ношению к другим людям так, как они, на твой взгляд, должны вести
себя по отношению к тебе. Но очевидно, что эти предписания чисто
формальны: они не указывают, что именно человек должен делать или
не делать, какие конкретно цели ставить, они выражают лишь то, что
он должен действовать по закону, общему для всех, а не прилагать
различные мерки к себе и к другим. «Новое золотое правило», предло-
женное американским философом и социологом А.
Этциони, заполня-
ет открытую нишу. Оно гласит: «Уважай и поддерживай нравствен-
ный порядок в обществе, если хочешь, чтобы общество уважало и под-
держивало твою независимость
»2, действуй не как орудие природы, но
как нравственно ответственное существо, которому присущи качества
первоначальности и самоцели.

Не все, на что способен человек сегодня, он может и должен де-
лать. Широкие возможности, например, по изменению человеческой
телесности в результате достижений биологии, медицины, психиат-
рии, науки в целом как раз подтверждают, что нарушение этого правила
есть путь разрушения человека и человеческой природы. Сомнитель-
ными, с позиции нравственности, звучат «право» на смерть (само-
убийство), «право» на изменение пола, гомосексуальные контакты,
употребление
психотропных средств и наркотиков, «право» на искус-
ственное
репродуктирование, стерилизацию и в уже зримой перспек-
тиве на
клонирование (человека в целом), а затем — и на виртуальное
моделирование. Эти притязания основываются, как совершенно спра-
ведливо отмечает В.И.
Крусс, на безнравственной уверенности в
«праве» человека самостоятельно распоряжаться своим телом: осу-
ществлять его «модернизацию» «реставрацию», и даже «фундамен-
тальную реконструкцию
»3.

На что может опереться человек, если ему придется отказаться в
поисках своего самоопределения от нравственных истин и ценностей,

) См.: Ласло Э. Новое понимание эволюции. Вступление в глобальную эру // Один
мир для всех.
М., 1990. С. 23-31.

2 Этциони А. Указ. соч. С. 317.

3 Крусс В.И. Личностные («соматические») права человека в конституционном и
философско-правовом измерении: к постановке проблемы // Государство и право. 2000.
№ 10. С. 43.


87

§ 2. Нравственно-духовное содержание прав человека

ибо они всегда оставались теми, благодаря чему человеческое обрета-
ло смысл? Будучи без них, останется ли он человеком?

Тем не менее очевидно, что морально-этические проблемы новых
реалий бытия человека предстают сегодня в ином свете. Формы со-
временной семьи, однополые браки, трансплантация органов и тканей,
эвтаназия, смена пола и т.п. меняют жизнь и нравы и, как совершенно
справедливо заметил
А.И. Ковлер, традиционными подходами пози-
тивного права не решаются
'.

Однако нравственная содержательность прав человека лишний раз
демонстрирует тот факт, что чем ниже падают нравы, тем выше план-
ку поднимает мораль. В этом контексте следует поддержать мнение
проф.
В.Н. Синюкова об опасности распространения принципа «аб-
страктной приоритетности личности
»2. Права человека как гуманис-
тический институт исключают абстрактно-самоценный подход к ин-
дивиду. Поскольку человек не запрограммирован на человеческое, он
может нести собой самые бесчеловечные и антикультурные приорите-
ты, бездуховные интересы и потребности. Последние также по-своему
«человечны» и способны стать массово распространенными. «Однако
в их рамках и нормах личность деградирует, даже будучи объектом
возвеличивания и преклонения. Вместе с ней возвеличивается и вос-
певается порок, который разрушает саму сущность права
»3.

Провозглашение самоценности человека как абстрактного поня-
тия, как формального аналога человеколюбия позволяет наполнить
содержание прав человека разрушительными идеями и для личности,
и для общества, превратить права в наступательное орудие корысти,
эгоизма и разобщенности. Содержательный гуманизм, т.е. нравствен-
ный, привносит в идею личности ценности и императивы, находящие-
ся вне ее, но превращающие их в собственные установки и свойства
.личности. Нравственный гуманизм выражает себя не столько как вера
в изначально добрую природу человека, сколько доверие его воле,
способной к самоконтролю и самодисциплине. Гуманизм как миро-
воззрение прав человека нравственно фундирован.

Духовная составляющая прав человека. Нравственная состав-
ляющая прав человека выполняет не только регулирующую функцию,
выступая внешней
детерминантой поведения. Она необходимый внут-
ренний элемент сознания, направляющий индивида в особом отноше-
нии к самому себе. Она отвечает на вопрос, поставленный еще И. Кан-
том: каким надо быть, чтобы быть человеком?

1 Ковлер А.И. Антропология права. М., 2002. С. 461.

2 Сшаоков В.Н. Указ. соч. С. 242.

3 Там же.


88 Глава 2. Ценностно-гуманистическая методология нрав человека

Информация нравственного состояния, исходящая из стандартов
прав человека, обращена к сознанию
и призывает человека к самосо-
вершенствованию и самоопределению под углом зрения добра, вы-
страиванию отношений с другими людьми на принципах долга и
добровольного подчинения правовым установлениям. Для реальности
таких обращений нужно, чтобы граждане разделяли основные ценнос-
ти прав человека, т.е. нужно, чтобы они в эти ценности верили. А это
задача не только права, этики, политики, но и просвещения, интеллек-
туализации, воспитания культуры прав человека. Вера в права челове-
ка и убежденность в их положительном потенциале должны соответ-
ствовать уровню, при котором результат приближался бы к «состоя-
нию Конфуция»: когда желаешь делать то, что должен, и должен
делать то, что желаешь. Ведь как бы ни была трудна ситуация с обес-
печением и защитой прав, их практической реализацией, все дело в
том, как мы смотрим на нее. Никакое демократическое государство и
гражданское общество не избавит человека от разных форм социаль-
ного рабства и угнетения без коренного, нравственного изменения со-
знания самой человеческой личности, без утверждения свободы чело-
веческого духа.

Поэтому права человека надлежит рассматривать и в качестве
одного из феноменов человеческого сознания. Права человека — это
феномен духовного опыта, выражающий способность индивида испы-
тывать ощущение нравственных ценностей, накапливать их. Как ду-
ховная субстанция, права человека выражают определенное состояние
человеческого сознания, его мыслей и чувств по поводу того, что есть
человек, каковы его интересы и потребности, место в жизнедеятель-
ности близкого окружения, государства и общества и т.д.

Кроме сознания другими формами духовной ипостаси прав чело-
века выступают ценности и духовная деятельность. Права человека
как ценность выражаются в гуманистических идеях, идеалах, воззре-
ниях, теориях, которые, в свою очередь, воплощаются в принципах и
нормах о правах человека. Будучи духовной ценностью, права способ-
ствуют духовному обогащению человека, пониманию им настоящего и
предвидению будущего, вселяют уверенность в собственных действи-
ях, улучшают социальное самочувствие, вдохновляют на новые твор-
ческие деяния, влияют на общение людей и возникающий при этом
морально-психологический климат в семье, коллективах, в межнацио-
нальном общении. Распространение прав человека с целью их усвое-
ния возможно большим числом людей имеет решающее значение для
повышения духовной культуры, формирования духовного мира мно-
гих людей, а значит, обогащению духовной жизни общества в целом.


§ 2 Нравственно-духовное содержание нрав человека            89

Развитие духовности и самовоспитания придает внутренние
силы сопротивлению человека власти мира и общества. Дух и ду-
ховность творчески перерабатывают, преображают, просветляют
природный и исторический мир человека, вносят в него свободу и
смысл. Напротив, бездуховность — это всегда зависимость от внеш-
него, это рабство человека. Отказ человека от своей свободы, от
самостоятельного поиска добра, правды, справедливости приводит к
духовному закабалению, страху, безынициативности, он оказывается
не в состоянии выполнить то предназначение, во имя которого ему
дана жизнь.

Нравственный поиск и самопроявление могут осуществляться
только путем духовной свободы, т.е. внутренней работой каждого над
самим собой. Права человека способствуют р
азвитию и защищают
такую человеческую способность, провозглашая свободу мысли и
убеждений, свободу от авторитетов и предрассудков, свободу совести
и вероисповедания, право на развитие, на образование, на творчество,
на личную культурную самобытность, на свободный выбор нравствен-
ных, эстетических и иных ценностей, право на приобщение к культур-
ным ценностям и т.д.

И.А. Покровский совершенно справедливо отмечал, что «нравст-
венный прогресс может быть только делом индивидуальной свободы,
и высшим назначением права может быть лишь создание такого соци-
ального порядка, в котором эта творческая свобода находила бы себе
наилучшие условия для своего осуществления
»'.

Сегодня эпоха потребления превратила индивида в дисциплини-
рованного производителя-потребителя, укрепив в его сознании опас-
ное заблуждение, что целью и смыслом существования является про-
изводство вещей и их потребление. Обеднив духовный мир личности,
способствуя конформизму, психология вещизма поставила препоны
всестороннему и динамичному развитию человека и человечества.
Материалистический и социализированный взгляд на жизнь породил
в человеческом сознании идеи о первичности общества и о личности
как продукте социальной среды. Задача общества свелась к тому,
чтобы индивид стал эффективным фактором общественного прогрес-
са, а самосовершенствование и духовная жизнь переместились в
сферу исключительно личных дел.

Отдавая приоритет обществу и способствуя его прогрессу, инди-
вид привел в действ
ие механизм самоотчуждения — в процессе взаи-
модействия с другими людьми субъект развивал не все свои
сущност-

) Покровский И.А. Основные проблемы гражданского нрава М., 1998. С. 78.


90 Г.чава 2. Цснпостно-гуманистичсская методология прав человека

ные потенции, а только часть из них — социальные. Безусловно, лич-
ность — существо общественное, однако это вовсе не означает, что
высшие сферы ее бытия могут быть сведены только к социально-ве-
щественным формам. Преувеличение роли социальной субстанцио-
нальности замедлило осознание человеком многоплановости собст-
венной природы.

Авторы коллективной работы «Этика права» совершенно справед-
ливо отмечают, что «трагедия социального субъекта заключается не в
том, что он служит обществу (это позитивная сторона), а в том, что
гипертрофированную социальную форму он воспринимает чуть ли не
единственным способом воспроизводства своей многомерной приро-
ды». И далее: «Многомерная сущность человека перерождается в со-
циальную форму насилия (развивать только те способности, которые
полезны обществу), в средство закабаления человека, превращая его в
слугу общества. Служа обществу, личность... вытесняет в бессозна-
тельное высшие формы своей духовности. Она не всегда это и осозна-
ет. История к моменту цивилизации уже деформировала ее духов-
ность
»'.

На рубеже XIX—XX веков знания, машины и технологии заверши-
ли перестройку человеческого разума, превратив человека в телесно-
рациональное существо, привыкшее потреблять, но не творить. Взаи-
модействуя с вещами, индивид отучается от духовной деятельности.
Все больше ощущается недостаток доверия, всеобщим становится по-
верхностное, ничтожное и безразличное. Растет власть внешнего (те-
лесного) над внутренним (духовным). Гиперсоциализированный
субъект становится угрозой
космогенезу человека2.

Свобода все больше сводится к социально-политическим и эконо-
мическим требованиям, т.е. к обеспечению материальной жизни, но
никак не связывается с проявлениями духовности. Приоритеты раци-
онального человека требуют информационно-технологической циви-
лизации, высокого уровня потребления, сохранения искусственной
среды обитания. Техническая цивилизация ведет к упрощению духов-
ного мира человека, к господству чисто утилитарного, эгоистического
отношения к жизни, к появлению технократического мышления, ко-
торое не очень обеспокоено высшими ценностями и
смысложизнен-
ными
вопросами. Культура и нравственность все меньше соединяют
гиперрациональных людей, поскольку ставка сделана в XX в. не на
духовность, а на комфорт. В итоге прогрессируют знания и техника,

' Букреев В.И., Римская И.Н. Этика права. М., 1998. С. 220.
2 Там же.


§ 2. Нравственно-духовное содержание нрав человека            91

но не сам человек. Но что стоят все прогрессы, если рушится человек?
(А. Вознесенский).

Сформировалась эпоха тотального плюрализма, при которой рас-
падается иерархия ценностей и низвергаются приоритеты. Индивид
вплотную столкнулся с феноменом отчуждения. Отчуждение (про-
цесс и результат отрыва функции системы от ее субстрата, ведущий к
извращению ее сущности) есть следствие дифференциации социаль-
ной действительности, испытывающей кризис
техногенной цивилиза-
ции, а вследствие этого и разрушение целостности самой личности. В
ходе общественного развития от индивида отделяются, вырываясь из-
под его власти, определенные формы деятельности: власть, право,
идеология, собственность, культура. Эти формы приобретают собст-
венное содержание, становятся суверенными, противостоят человеку
и превращаются в покоряющие его чуждые и враждебные силы
'. Ин-
дивид
обесчеловечивается, гуманизм теряет первоначальный смысл.

«Все дозволено и ничего не гарантировано» — лозунг самоотчуж-
дения XX в. Духовное, священное и высокое воспринимается как эк-
зотика. Процветает вероятностно-неопределенная характеристика
всего: норм, власти, ценностей, целей. Человек больше ни во что не
верит и ему уже «нечем верить» — пишут авторы одного из учебников
по философии
2.

Утилитарно-прагматическое сознание, освобождая человека от
«предрассудков категорических императивов, отобрало у него невиди-
мое оружие, которое безоговорочно защищало его достоинство,
святость и неприкосновенность», — констатировал в начале XX в.
свершившееся самоотчуждение личности и появление феномена
«без-
опорности
существования» русский юрист и социолог П.А. Сорокин3.
Перед громадным и беспорядочным скоплением фактов человек начи-
нает упускать жизненно важные вещи, разочаровываясь в возможностях
разума быть опорой. Чувство беспомощности, страха и дезориентации
охватывает людей. Сохранение своей личности — категорического им-
ператива человеческого достоинства — становится подлинной пробле-
мой для миллионов людей. Если духовное творчество
(трансценден-
тирование)
не принимается как важнейший момент существования
человека (ибо оно есть гарантия сохранения личности, ее идеалов, ие-
рархии ценностей, самопреобразования), то наступает самоотчужде-
ние. Индекс гуманитарно
е™ общества приближается к крайне низкой
отметке.

* Подробнее см.: Алексеев С.С. Теория права. М., 1994. С. 24-26.

2 Философия / Отв. ред. В.П. Кохаиовский. Ростов н/Д., 1995. С. 159.

3 Сорокин ПА. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992. С. 503.


92 Глава 2. Ценностно-гуманистическая методология прав человека

Самоотчуждение, однако, имеет и положительную сторону. Нет
более веской причины, возвращающей человечество к себе, чем про-
цесс самоотчуждения. Возрожденные в эпоху нравственного перелома
гуманитарная мысль и гуманитарное движение (а права человека — их
неотъемлемая часть) в состоянии преодолеть отчуждение и восстано-
вить целостность человека.

Главный вопрос в преодолении отчуждения был поставлен еще в
прошлом веке и звучал так: спасти человека, сохранить его личность.
А.Я. Антонович, правовед, специалист в области полицейского права
и политической экономии, писал: «Спасти человека, его достоинство,
его развитие, его душу — вот задача и смысл социального вопроса.
Поэтому социальный вопрос есть индивидуальный. Все сводится к
условиям наилучшего развития души человека как личности
»'.

Духовное бытие проявляется в разных формах творчества, оно
связано с нравственным самосовершенствованием. Дух составляет
высшую естественную природу и жизнедеятельность
^человека, а
тело — его низшую естественную природу. В.
Франкл объясняет ду-
ховное как «то, что может противостоять всему социальному, телесно-
му и даже психическому в человеке... Духовное, по определению, есть
свободное в человеке
»2. «Свобода должна увеличиваться по мере при-
ближения к духу, — писал
Н.А. Бердяев, — и уменьшаться по мере
приближении к материи. Максимальная свобода есть свобода духов-
ной жизни, минимальная свобода есть свобода материальной жизни
»3.
Сознание должно усваивать свободу как разумность потребностей,
как свободу творчества, как проявление силы духа и как
не-свободу от
природы, не-свободу от общества, как необходимость осознавать свое
взаимодействие с природой и обществом
4.

Духовность имеет как положительное, так и отрицательное изме-
рение. Первое означает устремленность человека к
общему благу, ра-
зуму и мышлению, трансцендентному сознанию, Абсолюту и Вечнос-
ти, смыслу жизни. Второе чаще связывают с человеческой гордыней,
религиозным фанатизмом, нравственным эгоизмом.

Европейский светский гуманизм духовный путь человечества
видел в утверждении разума, выше которого вообще ничего нет. Его
представители утверждали, что человеку дан разум и, познавая мир,
он должен сам найти разумную меру собственной жизни. Хотя земная
жизнь, возможно, и не земного происхождения, она дана людям, и их

' Законодательство. 1998. № 11. С. 85.

2 Франкл В. Человек в поисках смысла. М., 1990. С. 111—112.

3 Бердяев НА. Судьба России. М 1990. С. 291.

4 См.: Синергетика: человек, общество. С. 146.


§ 2. Нравственно-духовное содержание нрав человека            93

задача состоит в том, чтобы построить ее в соответствии с законами
разума и справедливости. Земная жизнь самодостаточна, ее цель — в
ней самой. Самым лучшим творением человека может стать эта жизнь
в согласии с разумом.

Русские философы полностью не приняли такую позитивистско-
.рационалистическую
модель человека и его жизнеустройства. Рацио-
налистический гуманизм обратил смысл существования человека на
самого себя как отдельного изолированного индивида, что лишило че-
ловека «высших критериев адекватности
»*. Человекоцентризм позво-
лил отождествить гуманизм с «суверенитетом отдельно-индивидуаль-
ного в его мирском, узкокорыстном и потребительском понимании
»2.

B.C. Соловьев, Н.А. Бердяев, С.Н. Булгаков, С.Л. Франк,
И.А. Ильин и другие российские ученые противопоставили ему идею
единства разума и духа. Они описывали духовность как особую реаль-
ность (бытие) внутреннего опыта личности, в недрах которого она
переживает воздействие трансцендентных сил и через них единство с
Универсумом. Согласно их воззрениям, человек ответствен не только
за земную жизнь, он участник и космического
миростроя.

Русские просветители указывали, что человек должен стремиться
создать не только разумную, но и достойную нравственную жизнь,
тогда она и будет справедливой.
Ф.М. Достоевский, как известно, вы-
сказал мысль', что личное совершенство является непременным усло-
вием общественного совершенства, откуда следовало, что нет никаких
общественных идеалов, не связанных органически с идеалами нравст-
венными. Разум и добро — основные приоритеты человеческого жиз-
неустройства. Отечественные философы тем
самьм придавали большую
значимость духовным ценностям, а не социальным. Они не отрицали
ни плоти, ни хлеба, они отвергали лишь превращение их из средства
жизни в цель и смысл ее.

Положения о слитноедином существовании духа и разума, прояв-
ляющемся в духовном творчестве человека (главном отличии челове-
ческого существа), нашли свое отражение в русском
космизме,
учении о ноосфере, идеях всеединства, теории возрожденного естест-
венного права. Представители последней обогатили учение о естест-
венных правах человека, сосредоточив основное внимание на обосно-
вании их нравственно-духовного содержания. Они рассматривали
внутреннюю и внешнюю природу человека в гармонии, почему и

) Синюков В.Н. Указ. соч. С. 239.
2 Там же.


94 Глава 2 Ценностно-гуманистическая методология нрав человека

стали возможны выводы о нравственном самообязывании как главном
праве человека.

Для идеи прав человека, призывающей к защите и поддержке ос-
новных форм жизнедеятельности людей, положения русской духов-
ной мысли важны не только потому, что позволяют раскрыть нравст-
венно-духовное содержание этого феномена: права человека — это
требование сохранения, поддержки и развития основного качества че-
ловеческой природы — способности только человека творить себя, ок-
ружающий мир и Вселенную. Права человека прямо указывают на тот
критерий, который выстраивает иерархию
витальных ценностей и яв-
ляется путеводителем для индивида, общества, государства, их струк-
тур и деятельности. Вершину этих ценностей венчает духовное твор-
чество как имманентная черта «самости» человека, выделяющая его
из природного мира. Законы человеческого бытия не способствуют
установлению
одного-единственного набора ценностей. Эти законы
требуют выбора, и только человек сам решает, какой из возможных
альтернатив отдать предпочтение.

§ 3. Принципы прав человека

Гуманизм и духовно-нравственное наполнение прав человека выража-
ют ряд идей-ценностей, которые по своему смыслу
'более фундамен-
тальны, чем идея человеческих прав. Они создают более общую карти-
ну представлений об определенном типе общественного устройства и
особом месте человека в нем. Эти идеи как универсалии сущности и
руководящие утверждения включают права как необходимую част-
ность, подчиняют их своей логике, встраивают в общую схему такой
жизнедеятельности, которая именуется гуманной.

Эти идеи выполняют роль принципов для системы прав человека.
В лаконичных формулах они фиксируют знания о сути прав, их цен-
ности, определяют исходя из такого знания идеал, который, в свою
очередь, предстает как цель для практического осуществления прав
человека.

Принципы объясняют и доказывают ценность прав человека. В ре-
зультате как ценностное явление последние выступают «обобщенным,
устойчивым представлением о чем-то как о предпочитаемом, как о
благе, то есть о том, что отвечает каким-то потребностям, интересам,
намерениям, целям, планам человека (или группы людей
)»'. В цен-
ностях выражены «убеждения относительно целей, к которым люди

) Апресян Р.Г Ценности // Ценности гражданского общества и личность / Отв.
р
ед. Р.Г. Апресян. М., 2001. С. 143.


§ 3. Принципы нрав человека                      95

должны стремиться, и основных средств их достижения»'. В понима-
нии прав человека как ценности отражено отношение к ним как при-
знание чего-то важного, значимого, ориентирующего в жизни. При-
звание ценностей — означивать активность, реализовать
смыслопола-
гание,
поддерживать мотивацию.

В правах человека в понятной и обыденной форме — в виде призы-
ва к защите человека через обеспечение его прав — воплощены давно
и широко известные идеалы человечества, охватывающие все сферы
социальности: человеческое достоинство, свобода, равноправие, соли-
дарность, толерантность (терпимость), демократизм, справедливость.
Идеалы связаны с доведением положительной оценки прав до преде-
ла. Но права как идеалы — не образ конечного будущего, а совокуп-
ность направленных в будущее представлений, которые могут
(и будут) предметно-содержательно пересматриваться. Идеал не сво-
дится к примату конечной цели, тем более к туманному завтра, что
часто порождает утопии. «Критерий идеала в том, что он — не утопия.
Утопии фальсифицировались, выдавались за идеалы, и эти ложные
идеалы приводили к катастрофам
»2, — замечает австрийский ученый
В.
Краус.

Принципы прав человека, выражая социальные идеалы и указывая
цели развития, выполняют следующие функции:

1) прежде всего, они обеспечивают единство идейного содержания
феномена прав человека в целом, т.е. способствуют восприятию систе-
мы прав и их оценку через призму гуманизма, уважения человеческо-
го достоинства, свободы, равноправия, солидарности, справедливости

и т.п.;

2) принципы выступают средством, связующим звеном между пра-
вами человека и основной задачей гуманизма — сохранением и совер-
шенствованием человека во имя сохранения и прогресса человечества;

3) гуманистический и духовно-нравственный характер прав чело-
века формирует особый тип политической и юридической идеологии
и культуры, который направлен на «сбережение народа», оказание го-
сударством и обществом необходимой помощи и защиты каждому ин-
дивиду;

4) принципы выступают систематизирующим фактором, организу-
ющим все другие регуляторы прав человека (нормы, идеи, установки,
модели действия и т.д.) в единую непротиворечивую
соционорматив-
ную
систему;

* Смелзер Н. Социология. М., 1994. С. 660.
2 Краус В. Нигилизм и идеалы / Пер. с нем. М., 1994. С. 142.


96 Глава 2. Цсниостно-гуманисчичсская методология прав человека

5) обладая гуманистическим, нравственным и информационно
ориентационным потенциалом, принципы воздействуют на сознание
людей с «подсказкой» выбора такого варианта поведения, который не
причиняет ущерба интересам другим людям и не опасен для жизнеде-
ятельности общества в целом;

6) принципы прав человека являются источником юридического и
политического
нормотворчества. Присутствуя в политико-правовом
сознании, они определяют содержание правовых и политических
норм в контексте гуманистических идеалов, которые в наибольшей
степени отвечают потребностям и интересам большинства (всех)
граждан;

7) принципы прав человека лежат в основе толкования (в том
числе и официального) положений законов, если власти заинтересо-
ваны в построении правового государства;

8) принципы выполняют роль критериев оценки тех или иных
акций органов государства или институтов гражданского общества с
точки зрения эффективности решения ими гуманитарных проблем.

Каждый принцип прав человека как самостоятельная ценностно
значимая идея имеет свое смысловое поле, но при этом каждый сопря-
жен своим содержанием с другими, равного уровня принципами.

Следует, однако, заметить, что принципы прав человека в общей
системе страдают некоторой противоречивостью, поскольку противо-
речивы идеалы, заключенные в них. Так, например, наблюдается
известное противостояние между принципами свободы и равенства,
свободы и солидарности. Исторически и
субъектно изменчиво содер-
жание справедливости. Современный релятивизм затронул практи-
чески все стороны некогда открытых идеалов добра, посеяв сомнение
в их абсолютности. Трансформируется практический смысл идеалов
при их передаче из поколения в поколение. При внедрении в практику
они порой дают результаты, прямо противоположные первоначально-
му замыслу. В любом идеале-принципе можно найти уязвимое место,
и люди несовершенны.

Поэтому принципы, лежащие в обосновании прав человека, следу-
ет понимать не как застывшую догму, а как развивающееся вместе с
обществом представление, идущее от идеала к действительности, от
ценности к факту. Без идеалов существование общества невозможно,
ценностного вакуума история человечества не знает.

Идеалы и ценности образуются не столько традициями, сколько
потребностями времени и условиями, в которых развивается цивили-
зация, и воспроизводятся в соответствии со специфическими обстоя-
тельствами исторической практики. Это находит свое подтверждение,
например, в содержании Хартии Европейского Союза 2000 г., которая


§ 3. Принципы нрав человека                      97

распределила все права человека вокруг нескольких главных ценнос-
тей европейской цивилизации — достоинства, свободы, равенства, со-
лидарности, гражданства, правосудия, «отвечающих современному
уровню развития естественных, медицинских, технических и этичес-
ких знаний
»'. Тем самым Хартия «поддерживает Европейский Союз в
его движении от «Сообщества прав» к «Сообществу ценностей», в
рамках которого европейская идентичность получает возможность
для своего развития». Хартия призвана показать, что «Европейский
Союз есть также сообщество ценностей — ценностей, которые не
могут быть выражены в деньгах
»2.

Современное человеческое сообщество постепенно определяет
свои приоритеты. В правовой сфере это, например, демократия, соци-
альное правовое государство,
правозаконность, права человека. Пос-
ледние центром внимания делают индивида (личность), его достоин-
ство в повседневной жизни, актуализацию его творческих возможнос-
тей, сохранение человека в
коэволюции с природой. Их считают
индивидуально-общественным (а не индивидуалистическим) феноме-
ном и в смысле происхождения, и в смысле ценностной значимости.
Поэтому права человека относятся к числу созидательных, развиваю-
щихся и консолидирующих идей.

Основополагающим принципом прав человека является принцип
нравственного и глобального гуманизма. Он как мировоззрение
всей системы прав человека — основной, продуцирующей другие прин-
ципы. Остальные
производны от него и интерпретируются в контексте с
его ценностями. Более подробно содержание современного гуманизма
было раскрыто в § 1 настоящей главы. Здесь следует остановиться на
других принципах прав человека, к которым, как представляется, от-
носятся
уважение человеческого достоинства, свобода, равноправие,
солидарность, толерантность (терпимость), демократизм и справедли-
вость.

Принцип уважения человеческого достоинства «чистое выра-
жение» гуманизма. Он утверждает ценность всякой человеческой лич-
ности вне зависимости от имеющегося у нее социального статуса. Он
сформулирован как максима основных законов всех демократических
государств: «Человеческое достоинство ненарушимо». Он предполага-
ет уважительное отношение к каждому со стороны других людей, а
также общества и государства. В нем выражена внешняя равная
оцен-

' Ледях ИА. Хартия основных прав Европейского Союза // Государство и право.
2002. № 1.С. 51.

2 Цит. по: Хартия Европейского Союза об основных правах. Комментарий / Под
ред.
С.Ю. Кашкина. М., 2001. С. 59.


98 Глава 2. Цснностно-гуманнстичсская методология прав человека

ка всех людей как представителей человеческого рода. Тем самым в
нем чувствуется пафос за земную цивилизацию.

В достоинстве закреплена идея об особом положении, а потому и
ответственности человека в живой природе, идея о человеке как носи-
теле Разума и Духа. В теологической версии достоинство всякого че-
ловека определено его родством с Богом
1, Если бы люди жили в мире
рядом с другими существами, равноценными или превосходящими их
по разуму, то они научились бы вести себя как-то иначе и иначе вос-
принимали бы себя и человеческий род. Достоинство — это самоощу-
щение того, что каждый представитель человечества обладает исклю-
чительными способностями (разумом, нравственностью, совестью,
духовностью, свободой), далеко не равными другим известным суще-
ствам, следовательно, достоинство — это осознание ответственности
за жизнь и все происходящее на Земле.

Человеческое достоинство — это не только общественное достоя-
ние, но и индивидуальное состояние, мерило самосознания, самоува-
жения, определяющее манеру поведения личности и установления
контактов с другими людьми. Осознание собственного достоинства и
уважительное отношение со стороны других людей и государства
чрезвычайно важны для самоутверждения личности, ее практических
успехов. В противном случае неуверенность в себе, самоуничижение,
негативные моральные переживания деструктивно влияют на жизне-
деятельность личности, ограничивают полноту мировосприятия.
Опасно и противоположное состояние сознания — самовозвеличива-
ние и уверенность в собственном превосходстве над другими, что при-
водит к аналогичному результату — деформации личности и некон-
структивным отношениям с окружающими.               
'

Уважение достоинства личности как принцип прав человека сле-
дует отличать от аналогично звучащего, но выступающего в более
узком значении — как объект специально юридической защиты кон-
кретного личного неимущественного блага. В последнем случае ува-
жение достоинства (единичное право, а не принцип) следует пони-
мать как осознание самим индивидом и окружающими людьми факта
обладания им неопороченными нравственными и интеллектуальными
способностями. Последние определяются совокупностью объектив-
ных качеств репутации: благоразумием, здравым смыслом, нравствен-
ностью сознания и поведения, обладанием социально полезными
на-

1 Франк СЛ. Свет во тьме. Опыт христианской этики и социальной философии.
М., 1949. С. 124-125.


§ 3 Принципы прав человека                      99

выками, соблюдением общепринятых правил поведения, ведением по-
добающего образа жизни и т.д
.1

В контексте принципов прав человека, а не отдельного права чело-.
веческое
достоинство интерпретируется значительно шире — как ка-
чество ценности всякого представителя человеческого рода. Здесь не-
приемлемы завышенные суждения о личности и ее достоинстве как
только о выдающихся индивидах, с исключительными способностя-
ми, самостоятельностью мышления, оригинальностью чувств, силой
воли, яркости таланта и т.п. Философ В.В. Ильин заметил: «Все не
могут быть богами и не захотят стать животными
»2.

Уважение человеческого достоинства отражается всей системой
прав человека и наиболее ярко в таких правах, как право не неприкос-
новенность чести и репутации, право на имя, жизнь, целостность лич-
ности, запрет пыток, бесчеловечного и унижающего достоинство обра-
щения и наказания, запрет рабства и принудительного труда, право
частной жизни, признание
правосубъектности, презумпция добропо-
рядочности и невиновности, право на защиту своих прав, право на
достойное существование и др.

В отечественной литературе термин «право на достойное челове-
ческое существование» был впервые использован
В.Л. Соловьевым в
смысле нравственного требования: всякий человек должен иметь «не
только обеспеченные средства к существованию (то есть одежду и жи-
лище с теплом и воздухом) и достаточный физический отдых, но
чтобы он мог также пользоваться и досугом для своего духовного со-
вершенствования
»3. П.И. Новгородцев развил юридические аспекты
этого этического постулата. Отрицая социальные условия, которые
убивают личность и физически и нравственно, он привлек внимание к
необходимости обеспечить не только личную свободу, но и создать
материальные гарантии для поддержки всех нуждающихся. Таким об-
разом,
П.И. Новгородцев одним из первых увидел двойственную при-
роду прав человека, которая во второй половине XX в. переросла в
дискуссию о подлинных и мнимых правах.

Свобода как принцип прав человека. Известный правозащитник
С.А. Ковалев определяет права человека вообще как «кодифицирован-
ную идею свободы
»4. Действительно, свобода индивида просматрива-

* См.: Комментарий к Конституции Российской Федерации / Отв. ред.
Л.А Окуньков. М
., 1996. С. 79.

2 Ильин В.В., Папарин А.С., Бадовский Д.В. Политическая антропология / Под род
В.В. Ильина. М., 1995. С. 85.

3 Цит. но: Новгородцев П.И. Право на достойное человеческое существование //
Новгородцев П.И. Соч М., 1995. С. 323.

4 Ковалев СА. Мир, страна, личность М., 2000. С. 114.


100 Глава 2. Ценное гно-гуманистичсская методология прав человека

ется практически в каждом праве, а особенно зримо в праве личной
неприкосновенности, в свободе от рабства, неволи, насилия и принуж-
дения, в свободе мысли, совести и вероисповедания, выражения мне-
ния и свободной информации, свободе собраний и объединений, в
праве собственности, предпринимательства, творчества и труда,
в праве на убежище и т.п.

В принципе свободы выражена идея защиты человека от произво-
ла сильных или наделенных властью, освобождения от
патерналист-
ской
опеки и диктата с чьей-либо стороны. Стремление людей к
свободе возникло не из-за желания избавиться от социальных ограни-
чений (что в принципе невозможно), а из потребностей иметь сущест-
вование, где был бы простор для утверждения и развития собственно-
го «Я».

Свобода становится особенно актуальной в условиях личной за-
крепощенности,
в каких бы формах она ни заключалась. Принцип сво-
боды означает самоопределение человека, его независимость и автоно-
мию, возможность мыслить и действовать в соответствии с собствен-
ной волей и без принуждения извне.

В свободе выражена сущность, а также условия бытия человека.
«Быть свободным составляет понятие человека
»1, — утверждал Гегель.
Но если свобода есть только независимость и самовольность, то это и
равнодушие, непричастность и безответственность. Такая свобода по-
рождает эгоизм и отменяет всякие законы
2. Человек свободен, только
если способен сообразовывать свое поведение с законами человечес-
кой природы. Свобода конструктивна, если человек свободно выбира-
ет этот закон, преодолевая противодействие жизненных обстоя-
тельств. Абсолютная несвобода же порождает полную безответс
твен-
ность.

Потребность в свободе, независимости и автономии различна у
людей в силу различий индивидуальных способностей к самоутверж-
дению. Желание независимости и автономии является также следст-
вием воспитания, традиций и форм жизнеустройства, которые приняты
в конкретных исторических
общностях. Но ни персональные желания,
ни общественные стереотипы не могут отменить главного — свобода
есть сущность человека. Ведь человека устроен и проявляет себя не по
схеме механических или примитивных биологических структур: сти-
мул — реакция. В нем присутствует свободная воля, могущая разо-
рвать и изменить всякие зависимости. Творческий потенциал
челове-

* Гегель Г. Лекции по истории философии. Ки 1. СПб., 1993. С. 107.
2 См.: Ценности гражданского общества и личность / Отв. ред. Р.Г. Апресян М.,
2001. С. 185.


§ 3. Принципы нрав человека                     101

ческого духа и разума производны от изначальной свободы, в сфере
которой только и оказывается возможно самопроявление личности.

Свобода, заключенная посредством права в систему формализо-
ванных прав, легализуется и гарантируется. Это означает, что из со-
держания легализованной свободы исключены все антисоциальные
способы ее проявления. В субъективных правах сочетается объектив-
но необходимый индивиду объем свободы с объективно возможной
для данного общества мерой ее предоставления.

Охраняемая и ограниченная правами свобода становится прямой
противоположностью своеволия и эгоизма. Моральная и правовая
формула: «Свобода одного человека ограничена свободой другого»
переосмысливается в правах человека как личная нравственная зада-
ча: «Я ограничиваю собственное своеволие, чтобы исполнить свой
долг уважать права других, не допускать несправедливости в отноше-
нии других, содействовать их благу».

Свобода личности как юридическое право имеет отрицательное и
положительное содержание. В отрицательном значении право на
«свободу от...» приобретает изоляционистский оттенок, который озна-
чает, что человеку необходимо некоторое ограждение от политическо-
го, экономического, идеологического и т.д. вмешательства общества,
государства, других лиц. По сути, это требование против всякого на-
силия и насильственных способов организации общественной жизни,
оно предполагает привлечение к ответственности каждого за наруше-
ние чужой свободы.

Право на «свободу для...» связано с положительным проявлением.
В российской
философско-правовой мысли всегда считалось, что сво-
бода нужна для добрых и полезных дел. Выделяя разные виды поло-
жительной свободы (политическую, экономическую, духовную, нрав-
ственну
ю, юридическую), высшей ценностью было принято наделять
нравственную и духовную свободу: человек может считаться свобод-
ным не в обстоятельствах своего существования, но в их оценке. На-
пример,
B.C. Соловьев определил свободу не как выбор между добром
и злом, а однозначно как добровольное предпочтение добра злу. При
этом сам выбор ему виделся в отыскании наиболее оптимальных спо-
собов утверждения добра для конкретного случая
*. П.И. Новгородцев
относил свободу к области личного совершенства — к свободе творче-
ства, поиску наилучшего употребления способностей и талантов
2.

* См.: Соловьев B.C. Оправдание добра. М., 1899.

2 См.: Новгородцев П.И. Введение в философию права. Кризис современного пра-
восознания. М
., 1996. С. 309.


102 Глава 2. Ценностно-гуманистическая методология прав человека

, В России родился еще один своеобразный принцип свободы —
«свобода вопреки
...». Он опирался на личную жертвенность, т.е. тип
личности, «который не идет вместе с государством, а отстаивает себя
вопреки власти, за свое слово отвечая жизнью
*.

Как принцип системы прав человека и как основополагающее
право содержание свободы может быть раскрыто на двух уровнях. На
первом как независимость, самостоятельность и ответственность лич-
ности, т.е. в деятельности, которая, возможно, напрямую и не прино-
сит общественной пользы, но которая не причиняет вреда другим
людям, т.е. как самодисциплина. Второй уровень касается более высо-
ких материй и выражает требование независимости и автономии ин-
дивида для самоосознания личности, максимального развития и реа-
лизации своих творческих возможностей. Это уже область духовного
бытия и высшего предназначения человека. Таким образом, свобода
выполняет роль необходимого условия и в повседневной
жизнедея-.
тельности,
и в осуществлении высшего предназначения человека.

Российское обыденное сознание, как показывают исследования,
высоко оценивая значимость свободы, причем значительно выше, чем
равенство и солидарность
2, вкладывает в нее смысл беспредельности,
неповиновения и «самозаконности» (своеволия). Подобная интерпре-
тация опасна для прав человека, которые связывают свободу с само-
дисциплиной. В таком контексте становятся понятными сомнения
российских интеллектуалов о приемлемости идеи прав человека для
нашей страны. Индивидуальные права ими отождествляются со сво-
бодой, понимаемой как ничем не ограниченное своеволие («делаю,
что хочу, и никто не мешает»), а также претензиями на обязательное
получение причитающихся благ. В этом действительно есть проблема
для России и прежде всего мировоззренческого и воспитательного ха-
рактера.

Многовековые традиции Востока (Россия в этом плане — тоже
Восток) породили сервильный социально-психологический комплекс,
создали ситуацию «поголовного рабства», при которой рабы — рабы с
европейской точки зрения, т.е. лица, не ценящие свободу, — не только
удовлетворены своим положением, но, даже зная уже о существова-
нии иных стандартов бытия, не желают отказываться от привычного
образа жизни (имеющего свои преимущества, особенно с точки зре-
ния гарантированного обеспечения жизненного минимума). Виноват

1 См.: Кантор В.К. Личность и власть в России: сотворение катастрофы // Вопро-
сы философии. 1998. № 7. С. 17.

2 См.: Куршьски-Ожвэн Ш., Арутютн М.Ю., Здравомыслова ОМ. Образы права в
России и Фран
ции. М., 1996. С. 56-57,161-162,168.


103

§ 3. Принципы нрав человека

в этом не столько человек как таковой (тот, кто удовлетворен положе-
нием раба или бесправного подданного), виноват стиль жизни, ко-
мандно-административная система, при которой ведущая сила — не
народ, а государство. Народ же довольствуется тем, что имеет и благо-
дарит власть за щедрые деяния
*. Эта привычка прошла через века и в
наши дни продолжает определять современные стереотипы взаимоот-
ношений человека с властью и людей между собой.

Принцип равноправия. Из общего свойства людей, что они люди и
обладают человеческим достоинством, следует принцип их равной,
одинаковой значимости для политической, правовой, экономической,
социальной жизни, следовательно, и равенство их прав.

Все должны относиться друг к другу как к равным себе. Это важ-
ное условие межличностных отношений, в которых проявляется При-
знание в каждом человеке личности и полноправного члена челове-
ческого союза. Отношение к каждому представителю человеческого
рода с надлежащей равной мерой (пропорцией), выраженное в субъ-
ективных правах, следует из правового равенства людей.

Правовое (формальное) равенство, указывает Д.В. Дождев, «суще-
ствует не только как внешнее общественное требование к субъектам,
но и как устойчивое внутреннее убеждение, которое проявляется в
готовности признать самоценность другого лица, самостоятельность
его воли, его значимость в отношении, равную значению собственной
роли. В отсутствие этих субъективных реквизитов притязание утрачи-
вает правовой характер, а отношение сводится к тому или иному виду
насилия и произвола
»2. Равноправие предполагает отказ от попытки
навязать другому собственное видение реальных отношений.

Правовое равенство — это универсальный способ выражения юри-
дического равновесия, т.е. сочетания интересов отдельных людей, от-
дельных социальных групп и слоев населения, разных народов и на-
циональностей.

Равноправие — принцип и фундаментальное право (наряду со сво-
бодой) человека, порождающее многие другие права, например право
на равенство перед законом и судом, недопустимость всех форм дис-
криминации, право на культурное, религиозное и языковое разнооб-
разие, право на интеграцию инвалидов, пожилых людей и т.п. Равно-
правие следует понимать как равенство гарантированных возможнос-
тей, а будут ли востребованы эти возможности, воспользуется ли ими
индивид или нет — выходит за пределы содержания равноправия.

' Васильев Л.С. История Востока: В 2 т. Т. 2. М., 1993. С. 432-433.
2 Политико-правовые ценности: история и современность / Под ред. B.C. Hepcc-
сяица.
М., 2000. С. 96.


104 Глава 2. Цснпостпо-гумапистическая методология прав человека

Система прав человека пронизана идеей равноправия, при этом
она не пренебрегает очевидным фактом: фактически люди различны и
неравны. Однако для прав человека не имеет значения отличие людей,
поскольку для обладания юридическими правами, т.е.
правосубъект-
ностью
(способностью быть субъектом правовых отношений), это не
важно.

В правах человека отражены различные формы правового равенст-
ва. Всем гарантируются права независимо от социального происхож-
дения, имущественного и должностного положения, рода занятий,
убеждений, мировоззрения, принадлежности к общественным органи-
зациям или политическим партиям, национальности и языка, вероис-
поведания, пола и возраста; женщины равноправны с мужчинами
',
дети и молодежь со взрослыми, все равны перед законом и судом.

Принцип равноправия не признает несправедливые привилегии и
запрещает дискриминацию по любым основаниям. Установление не-
равных прав либо различий в правах расценивается как игнорирова-
ние фундаментальной ценности — равноправия и квалифицируется
как дискриминация. Примеры грубых форм нарушений равнопра-
вия — факты апартеида в ЮАР, сегрегация черных и цветных в США,
резервации коренных народов в Колумбии, Канаде, Австралии, Новой
Зеландии, ущемления гражданских прав
русскоговорящего населения
в Прибалтике и т.д.

Поэтапно и избирательно завоевывало равноправие свои позиции
в жизни: сначала было признано равенство в правах членов той или
иной социальной группы (раб, господин, каста), затем в зависимости
от индивидуальных заслуг, а позже в силу гражданства, капитала и
труда. Современная теория прав человека построена на убеждении в
необходимости распространения полного равноправия на всех людей
вне зависимости от каких бы то ни было различий и обстоятельств.
При этом она пытается решить проблему равноправия при очевидном
противоречии ее с имеющим место фактическим неравенством и
идеей социального равенства.

Установление равенства как такового таит в себе серьезные нега-
тивы, сдерживающие интенсивность эволюционного развития. Каж-
дый человек представляет собой индивидуальность с характерными
особенностями, ни у кого другого в данном сочетании и соотношении
не повторяющимися. В силу закона биологического и социального
разнообразия психофизиологические различия, дифференциация
спо-

' При разработке Хартии Европейского Союза об основных правах было предло-
ж
ено в одном из проектов назвать документ «Хартия прав европейских гражданок и
граждан» (см.: Хартия Европейского Союза об ос
новных нравах. Комментарий. С. 29).


§ 3. Принципы прав человека                     105

собностей, а также социальных условий и т.д. естественно порождают
неравенство людей. Если же равенство будет утверждено законода-
тельно, то это неизбежно скажется и ограничит потенциальные прояв-
ления индивидуальности, столь необходимые для развития личности
и общества в целом.

«Строгое соблюдение формального равенства может привести к
усугублению действительного неравенства, полное же искоренение
неравенства означает восстание против человеческой природы
»',
совершенно справедливо замечает профессор Парижского универси-
тета
Ф. Люшер.

Поэтому принцип равноправия не абсолютен, он должен пони-
маться в контексте с принципом свободы, а также в сочетании с пра-
вом на уважение человеческого достоинства. Равенство в правах не
должно вести к уничтожению естественных отличий людей, оно при-
звано на компромиссной основе с принципом свободы «осторожно ис-
править все шокирующее в неравном положении людей
»2.

Эгалитарный подход особенно значим для ситуаций и лиц, кото-
рые в силу индивидуальных особенностей и жизненных обстоя-
тельств лишены достойного человеческого существования. Это нахо-
дит отражение в действии правила позитивной дискриминации —
государство и общество оказывают наибольшую помощь той социаль-
ной группе, которая находится в наиболее неблагоприятном положе-
нии. Предоставляя ей льготы и дополнительные права, создавая пре-
ференциальные режимы, позитивная дискриминация «подтягивает»
нуждающихся до уровня относительного равенства с остальным насе-
лением. Доминирующая концепция преодоления неравенств, приме-
няемая в рамках прав человека, представляет собой «новый способ
увязки правовой нормы, предусматривающей формально равное отно-
шение к людям, с политикой корректировки социальных различий,
базируясь на принципах «справедливой разницы
»3. Тем самым эгали-
тарный принцип является и этическим принципом, он смягчает фак-
тическое неравенство и биологическую несправедливость, устраняет
препятствия на пути утверждения реального равенства.

Равноправие не имеет ничего общего с уравниловкой (которая ре-
ально практиковалась в России в советский период). Равенство в пра-
вах, как уже отмечалось, означает гарантию ряда возможностей, во-
прос о претворении их в жизнь целиком и полностью остается на
ус-

) Люшер Ф. Конституционная защита прав и свобод личности. М., 1993. С. 229.

2 Там же.

3 Права человека как фактор стратегии устойчивого развития / Отв. рсд Е.А Лу-
кашсва.
М., 2000. С. 129.


106 Глава 2. Ценпостно-гумапистичсская методология прав человека

мотрении самого индивида, его инициативы, настойчивости и т.д. (ра-
венство возможностей). Уравниловка же предполагает иное —
облаго-
детельствование
каждого вне зависимости от его личного участия и
вклада в создание общего блага (равенство результатов). Подобная
идея чужда правам человека.

Следует добавить, что принцип равноправия выражает требование
к установлению характера отношений между людьми на основе ува-
жения достоинства каждого, он составляет конститутивный признак
справедливости, а также является важнейшей стороной демократичес-
кого образа жизни.

Принцип солидарности относится к ценностям коллегиального
существования. Признание солидарности в качестве принципа прав
человека свидетельствует об «остывании» индивидуалистического
характера таких прав. Солидарность в исходном смысле означает еди-
нение, совместность, взаимопомощь и поддержку. Солидарность осно-
вывается на взаимном признании прав, а следовательно, на обязаннос-
тях и ответственности. Каждый в результате сотрудничества добива-
ется того, чего он не мог бы достичь в одиночку.
.

На первый взгляд, права человека индивидуальны, однако их
общая организация глубоко социальна. Права возможны, если их
обеспечивают обязанности других лиц (индивидов, социальных
групп, государства, общества в целом). Общая связь и зависимость
людей, их помощь друг другу в реализации прав, взаимопритяжение
для удовлетворения обоюдных интересов, необходимое доверие, вы-
полнение обязанностей по соображениям долга, пользование своими
правами в рамках объективно дозволенного или социального терпи-
мого на основе уважения чужих прав, аура нравственности, которая со
времен Французской революции именовалось «братством» и «брат-
ским союзом», — все это вместе является условием существования
прав и делает их общественным и солидарным институтом.

Качество солидарности иллюстрируется большим набором прав,
действующих, например, в сфере труда и капитала (право на коллек-
тивные переговоры и коллективные действия работников, в том числе
и на забастовку, на защиту в случае необоснованного увольнения, на
справедливые и равные условия труда и т.д.), в сфере социальной дея-
тельности публичной власти (право на социальную помощь и посо-
бия, охрану здоровья, охрану окружающей среды, развития образова-
ния и т.п.).

Солидарность проявляется в правах человека в юридико-нравст-
венных
акциях. Теория прав человека предполагает, что пользова-
ние правами будет осуществляться, во-первых, ответственно, т.е. без
нарушений прав других людей и с соблюдением необходимых мер


§ 3. Принципы прав человека                     107

предосторожности, исключающих причинение какого-либо вреда;

во-вторых, с уважением к правам других людей, что реально лишь
при добросовестном выполнении своих обязанностей; и в-третьих,
при условии содействия и помощи друг другу как оптимального и
наименее
затратного варианта достижения общей цели. Солидар-
ность при осуществлении прав, таким образом, превращается в га-
рантию существования прав, а также гарантию личной и социаль-
ной безопасности.

Принцип солидарности есть продолжение и развитие нравствен-
ного феномена общественного долга. Долг как добровольно возлагае-
мая на себя обязанность, как осознание своей ответственности перед
собой, другими людьми, обществом, природой воспитывается чувст-
вом общей судьбы и взаимной связанности людей. Ответственное
пользование своими правами, должное осуществление своих обязан-
ностей для обеспечения прав других ведет к солидарности людей и
«возвышению личности»
(П.И. Новгородцев). Огромным интеллекту-
альным и духовным потенциалом обладал
солидаризм в интерпрета-
ции русской национальной идеологии соборности, развивавшей в на-
чале XX в. этический комплекс православной культуры
(Н.О. Лос-
ский,
С.Л. Франк, И.А. Ильин).

Солидарность воспитывается надлежащим осуществлением про-
возглашенных индивидуальных прав, взаимным признанием людей и
их прав, она порождает осознание долга, т.е. надлежащего (ответст-
венного) выполнения обязанностей перед другими людьми как усло-
вия соблюдения и сохранения в будущем собственных прав.

Было бы неверным утверждать, что солидарность, провозглашающая
единение, долг, обязанность и ответственность, — идея, противопо-
ложная правам человека с их индивидуалистической направленностью.
Напротив, солидарность — органическая часть и фундаментальный
ориентир прав человека. Она открывает лишь другой аспект прав, об-
ращаясь к их общей природе и условиям общения людей. Индивид
действительно выступает с осознанием своих прав и требованиями
свободы и равенства при их реализации. Но так как эти права в обще-
стве закрепляются посредством их взаимного признания (право по
природе социально), то возникает момент обязанности и ответствен-
ности, составляющий оборотную сторону права. Отсюда ясно, что
вместе с признанием и увеличением прав будет расти и расширяться
солидарность людей, как это и предвидел
П.А. Сорокин и другие рус-
ские просветители.

Сегодняшнее российское правосознание воспринимает солидар-
ность сравнительно негативно, что отчасти объясняется «официаль-
ным статусом это
й ценности в советскую эпоху, с его «книжностью и


108 Глава 2 Цснпостно-гуманистичсская методология прав человека

заформализованностью»1, а также коллективным способом организа-
ции общественных отношений, широким бесправием рядового под-
данного, а потом и гражданина, правовым бескультурьем населения,
представителей власти, традицией морализаторства в оценке социаль-
но-правовых явлений и т.п. Значимость солидарности для нынешнего
поколения неочевидна в силу размытого содержания и
несформули-
рованности
общих интересов, практически отсутствующего опыта
совместной защиты прав человека. Поэтому солидарность как необхо-
димая сторона и принцип прав человека ставит в России перед обще-
ством и государством, ориентированным на построение демократичес-
ких форм жизни, целый ряд сложных задач, в том числе и связанных с
формированием культуры прав человека, преодолением нравственно-
го кризиса и сохранением духовности, являющимися неотъемлемыми
качествами личности.

Принцип солидарности ставит и дидактические проблемы. Обуче-
ние навыкам пользования своими правами на основе установления
конструктивных отношений с другими людьми, развитие умений ре-
шать возникающие конфликты ненасильственным путем, овладение
навыками совместного отстаивания прав — все это важные условия
практического признания прав человека.

Концепция солидарности, как считает Н.В. Колотов.а, может полу-
чить продолжение и в стратегии устойчивого развития
2, частным фак-
тором которой являются права человека.

Принцип демократии интерпретируется и применяется очень
широко и в разных аспектах. Его главный смысл для прав человека
связан с характеристикой особой социальной среды (общественны-
ми отношениями, которые гарантировали бы права человека), спо-
собами осуществления субъективных прав, формированием практи-
ки политического участия, гражданственностью личности, «формой
устройства любой организации, основанной на равноправном учас-
тии ее членов в управлении и принятии в ней решений по боль-
шинству
»3.

«Демократия является рациональным упорядочением свобод, ос-
нованных на праве
»4, — писал Ж. Маритен. Демократия как полити-
ческая ценность чаще всего воспри
нимается как синоним прав и сво-

1 Подробнее см.: Курилыжи-Ожвэн Ш., Арутюнян М.Ю., Здравомыслова ОМ. Указ.
соч. С. 166-167.

2 См.: Права человека как фактор стратегии устойчивого развития. С. 129.

3 Пугачев В.П., Соловьев А.И. Введение в политологию. М., 1995. С. 147.

4 Mapumeii Ж. Человек и государство. М., 2000. С. 62.


§ 3. Принципы прав человека                     109

бод граждан в их формально-абстрактном или конкретном выра-
жении
*.

При демократии (в идеале) становятся реальными избирательные
права граждан, право участвовать в общественных делах, справедливо
организуются выборы, при которых исключается всякое насилие или
принуждение, создается надежная защита свободы выражать свое
мнение, включая критику правительства, режима, идеологий, общест-
венных отношений, существуют альтернативные и конкурирующие
источники информации, которые выведены из-под государственного
контроля, гарантируется высокая степень свободы в создании разно-
образных организаций, включая оппозиционные, функционируют ме-
ханизмы зависимости органов власти от избирателей и результатов
выборов.

Демократия способна принести пользу как наиболее рациональная
форма организации и управления, при которой максимально возмож-
ны права человека. Демократия позволяет посредством сотрудничест-
ва, компромисса, выявления альтернатив гармонизировать различные
права, интересы и предпочтения, улаживать разногласия мирным
путем, отыскивать наиболее оптимальные решения, исправлять ошиб-
ки. Плюрализм, принятый при демократии, обеспечивает широкий
диапазон мнений и вариантов действия. Соучастие позволяет расши-
рить интеллектуальную базу, творческие потенции и представление
разнообразных позиций. Оппозиция учит критическому восприятию,
выявлению слабых сторон и разных подходов, гибкой корректировке
и своевременному исправлению ситуации. Солидарность подвигает к
взаимопомощи, ответственности, предусмотрительности и взаимному
уважению. Договор приучает к честности, исполнительности и обяза-
тельности. Диалог воспитывает уважение другого и способствует вза-
имообогащению.

Каждый член демократического общества или демократически
устроенной организации имеет возможность реализовать свои права
избирать и быть избранным в руководящие, контрольные и иные орга-
ны, выдвигать, отводить, а также критиковать кандидатов на ту или
иную должность. Каждый вправе свободно и по-деловому обсуждать
на собраниях и в печати вопросы работы отдельных структур, органи-
зации в целом, государства, открыто высказывать и отстаивать свое
мнение. Граждане вправе участвовать в различного рода мероприяти-
ях, встречах, консультациях, митингах, собраниях, презентациях

) См.: Ковлер А.И. Кризис демократии. Демократия на рубеже XXI века. М., 1997.

С. 33.


110 Глава 2. Ценностно-гуманистическая методология прав человека

и т.д., критиковать ответственных лиц, обращаться с вопросами, заяв-
лениями и предложениями, требовать ответа по существу обращения
и т.п.

Информатизация общества, универсализация избирательных прав
значительно расширили возможности граждан влиять
^ на организа-
цию и деятельность властных структур, политика перестала быть
делом узкого круга лиц. Демократические права придали статусу лич-
ности значимость первичного источника власти. Принцип демокра-
тии, как справедливо отмечает проф.
И.И. Лукашук, требует не проти-
вопоставления прав человека и государства, а их гармонизации на
демократической основе. Признание приоритета прав и интересов от-
дельного человека перед правами общества нарушило бы один из ос-
новных принципов демократии: осуществление человеком своих прав
не должно нарушать права и законные интересы других
'.

Плюралистическая демократия дает возможность учесть мнение и
интересы разных групп населения, компенсировать политическую
пассивность граждан деятельностью активных представителей групп
и тем самым приблизить власть к народу. Плюрализм демократии до-
полняется элементами репрезентативности и
партиципаторности.
Репрезентативный принцип силен парламентаризмом — системой
правления при верховенстве власти парламента, которая делегируется
ему гражданами на свободных выборах.
Партиципаторная демокра-
тия, связанная с развитием самоуправления на производстве, в обще-
ственных объединениях, партиях, государстве и т.п., помогает преодо-
леть отчуждение граждан от власти.

Участие разных людей с их интересами и взглядами в управлении
оптимизирует и расширяет информационную базу для принятия
общих решений, повышает тем самым эффективность управления и
стабильность властной системы. Вовлечение в политическое участие
граждан усиливает контроль за деятельностью должностных лиц, бю-
рократизацией чиновничества, предупреждает злоупотребление влас-
тью представителей государства.

Демократия содержательно развивает общественно-политические
права, обучает граждан навыкам пользования ими, сопротивлению
всякому угнетению, неважно, исходит ли оно от законодателя, прини-
мающего попирающие права человека законы, от государственных
должностных лиц, несправедливо применяющих нормы права к инди-
видуальным случаям, или от индивида в результате его произвольных
действий.

См : Лукашук И.И. Глобализация, государство, право, XXI век. М., 2000. С. 161.


§ 3. Принципы нрлв человека 111

Демократизация общественной жизни позволяет развить самосо-
знание личности, столь необходимое для реальности прав человека, и
предупредить манипулирование мнением населения со стороны госу-
дарства и других политических сил. Демократия воспитывает граж-
данскую культуру и культуру прав человека, которые, в свою очередь,
формируют активное участие в политике, власти, готовность к самоог-
раничению, компромиссам, подчинению закону, нетерпимость к наси-
лию, т.е. демократия способствует обретению политико-правовой дее-
способности.

И.А. Ильин в свое время перечислял духовные качества личности,
которые воспитываются демократией и без которых права человека не
реализуются, это: чувство творческой связи гражданина с государст-
вом, свободная лояльность и ответственность за народоправство,
добровольное исполнение и уважение закона, государственно-полити-
ческий кругозор, соответствующий размерам страны и державным за-
дачам, знания и самостоятельность мышления, чувство собственного
достоинства и моральной дисциплины
1.

Демократия не означает утверждения человека и его прав за счет и
в ущерб
общества, она как раз и «создает условия для высокого уров-
ня гармонизации интересов общества и человека
»2.

Принцип демократии как релятивистская и формальная идея сам
по себе не является абсолютной ценностью, поскольку автоматически
не гарантирует свободы, равенства и справедливости. «Оболочка» де-
мократии опасна, может служить источником прогресса либо открыть
дорогу разрушению государственности, уничтожению свободы и до-
стоинства личности. Она имеет массу других серьезных недостатков.
Но все же растущее стремление современного мира к демократии не
случайно. При наличии ряда обстоятельств демократия имеет ряд
преимуществ перед другими формами социальной организации и дея-
тельности. В системе, где признаются права человека, высоко ценится
человеческая жизнь и человеческое достоинство, сохраняется легаль-
ная возможность для совершенствования общественных отношений,
наполнения гуманистическим содержанием формально-релятивист-
ских ценностей. Там же, где права человека считаются мифом, нет
больше и возможности что-либо изменить легальными средствами.
Прямо не очевидная при демократической организации зависимость
прав человека от действий властных структур, при иных формах
ре-

* Ильин ИА. Наши задачи. Историческая судьба и будущее России. Статьи 1948—
1954 гг.: В 2 т. Т. 1. М
, 1992. С. 137-139.
2 Лукашук И.И. Указ. соч. С. 14.


112 Глава 2. Ценностно-гуманистическая методология прав человека

жима неоправданные ограничения жизнедеятельности личности ста-
новятся особенно заметными.

Принцип демократии универсален, имеет значение не только как
идеал, условие, режим или сторона прав человека. Демократия — ком-
понент глобальности общества, активно задействованный в процессе
становления единого человечества. В этом смысле перспективы демо-
кратии были обозначены еще
В.И. Вернадским: «Но важен для нас
факт, что идеалы нашей демократии идут в унисон со стихийным гео-
логическим процессом, с законами природы, отвечают ноосфере
»'.

Толерантность (терпимость) — это особый принцип прав чело-
века, который утверждает «уважение к чужому мнению, к различным
формам самовыражения и проявления человеческой индивидуальнос-
ти
»2. Терпимость характеризует отношение к интересам, убеждениям,
верованиям, привычкам в поведении, правам других людей на основе
снисхождения к ним, а также позволения и примирения. Она связана
с особым стилем поведения, который исключает спешку, опрометчи-
вость, горячность, запальчивость. Терпимость ограничивает враждеб-
ность людей друг к другу.

Терпимость как добродетельное качество личности является ре-
зультатом мировоззренческого компромисса, умеренности, отказа от
фанатизма. Она выражается в стремлении достичь взаимного понима-
ния и согласования разнородных интересов и точек зрения без приме-
нения крайних мер давления.

Требование толерантности (терпимости) призвано компенсиро-
вать и смягчить противоречия плюрального общества. Равенство, со-
лидарность, демократия и свобода действенны при условии реальнос-
ти толерантности.

Толерантность — прямое отрицание схоластики, догматизма и по-
рождаемых ими предрассудков. Догматизм, определяющий, во что
следует верить и во что нет, что можно сказать и чего нет, провозгла-
шает официальную истину и выстраивает вокруг нее всевозможные
защитные механизмы. Толерантность противопоставляет ему прямо
противоположную позицию — никакой образ мысли и предпочтений
не может лишаться права заявить о себе.

Терпимое общество не допускает предвзятости или дискримина-
ции, подавления или неуважения прав тех или иных членов общества
по мотивам их
инаковости. Принцип терпимости гарантирует мораль-
ную оправданность индивидуальных различий, внешней и
внутрен-

* Вернадский В.И. Несколько слов о ноосфере // Русский космизм: Антология фи-
лософской мысли.
М., 1993. С. 310.

2 Ценности гражданского общества и личность. С. 106.


§ 3. Принципы нрав человека                     113

ней свободы, способность человека к продуманному выбору между
альтернативными точками зрения и способами поведения.

Терпимость как личное качество проявляется в отношении инди-
вида к другим людям и их правам. Оно (качество) связано с психоло-
гическим умением подавления в себе чувства неприятия, вызванного
инаковостью, отличием других людей, погашения реакции отторже-
ния всякого чужого, непривычного, незнакомого. Терпимость — анти-
под
ксенофобии. Она основана на признании права другого сохранять
свою самобытность, свободу самовыражения, «права другого быть
другим и оставаться другим сообразно с собственными ценностными
предпочтениями»
}.

Терпимость вытекает из факта уважения прав других людей. Она
вырастает из убеждения, что все свободны иметь собственное мнение и
веру, свободны от авторитетов и предрассудков, каждый вправе крити-
ковать мысли и действия других людей и власти, а также внимательно
прислушиваться к критике. Она неразрывна с признанием за каждым
права на творчество, на личную культурную самобытность, свободный
выбор нравственных, эстетических и иных ценностей, с правом иметь
индивидуальный облик, вести собственный образ жизни
.

Христианское мировоззрение связывает также терпимость с все-
прощением, непротивлением злу насилием, милосердием
2. Милосер-
дие при этом выражается в сострадательном, доброжелательном и за-
ботливом отношении к людям, в благотворительности и бескорыстной
помощи.

Прямо противоположные установки характерны для нетерпимос-
ти, в основе которой лежит чувство собственной исключительности и
психологическая особенность воспринимать себя с завышенной, а
•других с заниженной оценкой. Такой своеобразный эгоцентризм
может значительно разрастаться и порождать различные формы дис-
криминации в сфере прав человека.

Однако толерантность имеет границы. Снисходительность и про-
щение не должны превращаться в попустительство беззаконию, без-
нравственности, бесправию и несправедливости. Игнорирование норм
морали, закона, прав человека должно находить адекватные средства
сопротивления. Философия ненасилия
(Л.Н. Толстой, Махатма
Ганди) учит противодействию, подавлению зла силою без насилия.
К.Э. Циолковский способом ненасилия считал обезвреживание на-

' Ценности гражданского общества и личность. С. 112—113.
2 Словарь но этике / Под ред. И.С. Кона. М., 1975. С. 309.


114

Глава 2. Ценностно-гуманистическая методология прав человека

сильника с причинением ему минимума страданий, т.е. путем убежде-
ния и ограничения свободы
*.

Однако проф. Р.Г. Апресян совершенно справедливо замечает, что
сегодня «к ненасилию общество не готово, мы не знаем, что значит
действовать активно и ненасильственно, мы думаем, что ненасилие
означает пассивность и бездействие
»2. В противостоянии злу необхо-
димо помнить об опасности «заражения» злом, и поэтому такое про-
тиводействие должно сопровождаться духовно-нравственной работой
над собой
»3. Борьба с нарушениями прав человека не должна превра-
щаться в нарушение прав, защита собственных прав не может пере-
рождаться в безнравственную акцию. Ненасилие — это недопущение
или изживание отношений деструктивного характера, повсеместно
свойственные нашему времени.

Принцип справедливости. Содержание справедливости в системе
прав человека проявляется достаточно многогранно.
Сущностно (он-
тологически) права человека выражают справедливость как объектив-
но необходимую потребность индивида в самоопределении и самодея-
тельности. Осуществленная справедливость — критерий правильности
позитивно сформулированных норм о правах человека. Справедли-
вость присутствует как оценочный фактор в процессах осуществления
прав; по форме и существу пользование и реализация прав должны
отличаться той правильностью, пропорциональностью, честностью,
беспристрастностью и т.д., что будет свидетельствовать о наличии
справедливости.

Справедливость — понятие о должном, гуманистическом пред-
ставлении о человеке, неотъемлемости его прав, гармоничности меж-
личностных и общественных отношений. Профессор
Г.В. Мальцев оп-
ределяет справедливость как «воплощение мировой гармонии на
земле, общий лад в человеческих взаимоотношениях и равновесное
состояние общества, где каждый служит каждому, отдает и получает
«свое». Три максимы выражают основные требования справедливос-
ти: «будь честным», «не вреди другому», «воздавай каждому свое
»4.
Россияне ассоциируют справедливость с тремя образами: добром,
правдой и честностью; равенством, а также воздаянием по заслугам
5.

* См.: Циолковский К.Э. Любовь к самому себе или истинное себялюбие. Калуга,
1928. С. 36.

2 Ценности гражданского общества и личность. С. 117.

3 Там же. С. 118.

4 Мальцев Г.В. Указ. соч. С. 255.

5 См.: Курильски- Ожвэн Ш., Арутюняи М.Ю., Здравомыслова О.М. Указ соч.
С 193.


§ 3. Принципы нрав человека                     115

Справедливость — нравственно-правовое универсальное понятие,
оно объединяет и устраняет противоречия между свободой, равенст-
вом и солидарностью, подводит итог реальному их соотношению в
действительности. Справедливость в первую очередь выступает как
проблема соблюдения равенства и организации социального и эконо-
мического неравенства, причем так, отмечал
Дж. Ролз, чтобы «от них
можно было бы разумно ожидать преимущества для всех
»*.

Поскольку люди неодинаковы, к тому же действуют в различных
условиях, поэтому формальное равенство не всегда справедливо и
нужен иной подход. Нейтральное измерение и пропорциональность в
отдаваемом и получаемом составляют суть справедливости. Так, рабо-
тающий много должен получать больше, чем потрудившийся мало,
совершивший тяжкое преступление должен быть наказан более суро-
во, чем совершивший преступление небольшой тяжести. Справедли-
вость — это некая середина между излишком и недостатком (Аристо-
тель). Справедливость выражает смысл равенства, эту мысль выска-
зал польский священник — доминиканец Мацей
Земба: «Мы знаем,
что люди разные, но верим, что они равны
»2.

Привлекательность справедливости объясняется и тем, что она
одинаково выгодна всем, в ней все лично заинтересованы. При этом
для проведения справедливости в жизнь не требуется, чтобы люди
были существами высокоморальными, хотя примеры личной справед-
ливости и одновременно высокой моральности всегда обладали эпо-
хальной значимостью и служили образцами воспитания (например,
отказ Сократа от побега, продемонстрировавший верность его кредо:

лучше терпеть несправедливость, нежели причинять ее).

При любых исторических и идеологических трактовках содержа-
ние справедливости неизменно предусматривает беспристрастность в
оценках и запрет на произвол. Требование справедливости всегда об-
ращено от слабых к сильным. Это всегда обязанность сильного по от-
ношению к слабому, поэтому справедливость обладает по сравнению с
равенством качеством асимметрии.

Если о доброжелательности, великодушии, солидарности просят
или на них надеяться, то справедливого поведения требуют, возмуща-
ясь и протестуя. Справедливость — это та социальная обязательность,
исполнение которой люди ждут, рекомендуют и прежде всего требуют
друг от друга и в первую очередь от власти, «форма долженствования,
которой чел
овеку вменяются действия, гарантирующие права

' РолзДж. Теория справедливости. Новосибирск, 1995. С. 67, 267.
2 Цит. но: Шрейдер Ю.А. Лекции по этике. М., 1994. С. 36.


116

Глава 2. Ценностно-гуманистическая методология прав человека

людей»'. Таким образом, справедливость — это и нравственный прин-
цип, ставящий предел индивидуальному произволу, противодейст-
вующий эгоистическим мотивам и удерживающий человека от причи-
нения другому вреда. Следовательно, справедливость как требование
и обязательность отрицательна
2.

Справедливость — понятие, отражающее должное с точки зрения
распределения добра и зла, каждому то, что ему положено. Конечно,
справедливость — не идеальная мера воздаяния за усилия, но вряд ли
существует математически точный критерий ее определения. Тем не
менее попытка относительно объективного выражения справедливос-
ти сделана. Она воплощена в правах человека, в них формально выра-
жены гармония, баланс, мерило тех индивидуальных и общественных
благ, которыми должен обладать индивид как существо, наделенное
человеческим достоинством и живущее демократично и солидарно со
свободными, равноправными личностями, ответственно и творчески
организующими жизнь на Земле.

Философия справедливости прав человека не есть мечтательный
морализм. Правопорядок, пытающийся обойтись с человеком без
справедливости, вынужден действовать так, что его результаты ничем
не отличаются от форм прямого насилия преступных объединений.
«Отсутствие справедливости для общества не может быть безнаказан-
ным; причем дело происходит так, как будто бы действует некая
трансцендентная санкция, присущая мировому порядку
»3, — предуп-
реждает
Г.В. Мальцев. Задача прав человека — подтверждать реаль-
ность справедливости.

Прогрессирование явлений нестабильности и непредсказуемости
технических, биологических и социальных процессов свидетельству-
ет, что быть человеком — не благое пожелание, а категорический им-
ператив витальности человечества. Гармонизация отношений: чело-
век — общество — космос, воспитание человека всемирного — сверхза-
дачи человечества, в решении которых участвуют и права человека.

' Ценности гражданского общества и личность. С. 173.

2 См. там же. С. 172.

3 Мальцев Г.В. Указ. соч. С. 255.


Глава 3
ЭВОЛЮЦИОННАЯ ДИНАМИКА ПРАВ ЧЕЛОВЕКА

§ 1. Генезис прав человека: причины, значение, периодизация

Значение появления прав человека. Права человека — активное и
развивающееся явление, их «перманентная
мутабильность»1 — одна
из основных черт. Происходящие в системе прав динамичные процес-
сы корректируют их предметное содержание, приоритетную направ-
ленность, формы проявления и связи с внешним миром.

Права человека как конкретно-исторический феномен западной
цивилизации стал известен лишь в Новое время, но значимость его
открытия приобрела для современности, особенно для функциониро-
вания систем права и государственности, тенденций модернизации и
глобализации поистине революционный смысл. Зарождение в христи-
анском мире принципов прав человека, как отмечается в литературе,
было своего рода открытием в социальной сфере, превышающим по
значению любые частные открытия. Это было открытие условий, не-
обходимых для развития всех сфер общества — науки, которая не
может существовать без права людей на свободный поиск истины,
техники, которая не может развиваться без свободного развития
науки, политической сферы, где принципы прав человека постепенно
ведут ко все более глубокому демократическому преобразованию об-
щества, экономики, свободно развивающейся под влиянием новой
техники и преобразования общества в соответствии с демократичес-
кими принципами
2. Появление прав человека действительно сыграло
поистине революционную роль в смысле открывшихся перед людьми
• новых возможностей и перспектив.

Если история прав человека как политико-юридической реальнос-
ти начала отсчет своего времени со второй половины XVIII в., то исто-
рия борьбы с бесправием и угнетением человека, за свободу и
равенст-

' Бержель Ж.-Л. Общая теория права / Под общ. ред. В.И. Даниленко / Пер. с
франц.
М.,2000. С. 198.

2 См.: Фурман Д. Реформа ислама по Мохамеду Тахе и Ахмеду Ан-Наиму. После-
словие к книге А.
Ан-Наима «На пути к исламской реформации (гражданские свободы,
права ч
еловека и международное право / Пер. с англ. М., 1999. С. 278.


118 Глава 3. Эволюционная динамика прав человека

во исчисляется веками. Движение в защиту личности и ее достоин-
ства, за право каждого самостоятельно устраивать свою жизнь и рас-
поряжаться ею — важнейший показатель человеческого общежития,
пережившего на этом пути ряд антропологических катастроф
*.

Борьба за свободу и права всегда была частью социальных потря-
сений, свергавших власть и изменявших государственный строй, она
сопровождала поиски оптимальных форм общественного устройства,
а главное — выражала напряженные отношения индивида с всемогу-
щим государством. В конкретно-исторический момент индивидуаль-
ные права возникли как протест человека-подданного против произ-
вола монархических
притяснений, а со временем они превратились в
орудие сопротивления и всякому абсолютизму властвования вообще.
Права человека выдвигались на передний план всякий раз, когда вста-
вал вопрос о переходе от авторитарных методов управления к демо-
кратическим механизмам.

Велико значение прав человека и для становления буржуазных
экономических отношений, для защиты и обеспечения частной собст-
венности. Без появления свободного и автономного индивида-собст-
венника, наделенного системой равных прав, свобод и обязанностей,
взамен члена корпорации, обладавшего сословными правами-
приви-
легиями, задачу перехода к капиталистическомухозяйствованию вряд
ли было бы возможно решить.

Законодательное закрепление прав, предоставляющих возмож-
ность каждому проявить себя как самостоятельная личность, а не
только в качестве члена той или иной группы, и введение тем самым
впервые за многовековую историю человечества юридического равен-
ства в обиход экономических, политических и социальных отношений
положило начало реальному бытию прав человека. Благодаря указа-
нию в законе на права, а не только на обязанности, были высвобожде-
ны творческие склонности человеческой натуры. Профессор
О.Э. Лейст считает, что «становление и утверждение в качестве осно-
вы общественной жизни юридического равенства людей, положившее
начало Новому времени, — столь же глубокий переворот в истории
как, скажем, разрушение первобытной общины доисторического вре-
мени и переход к классово-сословному строю Древнего мира
»2.

Становление прав человека сыграло важную роль и в деле гуманиза-
ции отношений между людьми, смягчения нравов, повышения терпи-
мости друг к другу. Благодаря идее прав человека общественное
созна-

1 См.: Федоров ЮМ. Сумма антропологии: В 2 кн. Новосибирск, 1995.

2 Общая теория государства и права. Академический курс: В 2 т. / Отв. ред.
М.Н. Марченко. Т. 1. М., 1998. С. 341.


§ 1. Генезис прав человека: причины, значение, периодизация        119

ние и повседневные практики медленно, но начали эволюционировать
от насилия в сторону гуманности, накапливая нравственный потенци-
ал в оценках человека и в деле сбережения человеческой жизни.

Причины возникновения прав человека. Права человека являют-
ся результатом естественного развития западноевропейских народов,
их традиций и образа мышления. Они стали выражением конкретных
условий жизни этих народов и приняли совершенно определенную
форму для разрешения жизненных проблем именно европейцев.
Права человека сложились органично и постепенно в практике запад-
ной цивилизации.

Датой, положившей начало существованию института прав чело-
века как самостоятельному феномену, следует считать создание в
Новое время в Америке и в Европе деклараций прав человека, кото-
рые политически и юридически закрепили некоторую совокупность
гарантированных возможностей, без которых не могла состояться
личная, имущественная и гражданская самостоятельность индивида,
т.е. не мог утвердиться тип личности, адекватный идущим процессам
модернизации.

Однако юридическое провозглашение прав явилось следствием
многовекового подготовительного периода, своего рода «латентной
истории прав человека
»1. В этой предыстории имеется целый ряд важ-
ных обстоятельств, которые генерировали требование уважения до-
стоинства и свободы личности. Возникновение последнего оказалось
возможным благодаря средоточию в Европе уникального взаимодей-
ствия нескольких исторических факторов.

Во-первых, важным моментом стала достаточно ранняя по сравне-
нию с Востоком
выделенность института частной собственности, его
самостоятельное существование и развитие отдельно от власти-собст-
венности. Частная собственность научила индивида избирательной
активности, развила его способности принимать решения, рисковать,
нести бремя убытков и ответственности, она укрепила тем самым его
автономность по отношению к сословной группе. Права, свободы, га-
рантии собственности и личности, вообще все демократические
институты и процедуры оказались условиями, обеспечивающими ста-
новление эффективной экономики и защиту прерогатив собственни-
ка. Промышленная революция в Европе, которая была ознаменована
появлением массовой машинной продукции, привела к энергичной
трансформации того, что именуется человеческим фактором.
Инду-

* Головатечко А. Права человека и статус личности: история и современность. По-
соби
е для учителя. М., 1997. С. 27.


120 Глава 3. Эволюционная динамика прав человека

стриализация потребовала свободы действий индивида, и права чело-
века стали естественным откликом на происходящие фундаменталь-
ные социально-экономические процессы.

Сказалось и наследие античности. Скрупулезные разработки римски-
ми юристами проблем частной собственности давали ответы на злобод-
невные вопросы экономического хозяйствования, поэтому они активно
стали
востребоваваться эпохой формирования буржуазных отношений.

Во-вторых, усвоение европейцами новой веры — иудейско-христи-
анской
с ее представлениями о человеке как образе и подобии божьем
привело к осознанию значимости каждой личности, пониманию цен-
ности человеческого достоинства и укоренению взглядов о равенстве
людей. Проповедь христианством свободы духа и свободы выбора,
воздаяния равным за равное («каким судом судите, таким будете су-
димы», «какою мерою мерите, такою отмерено будет вам»), ответст-
венности перед богом, т.е. инстанцией много выше, чем земные влас-
ти, воспитывало христиан в способности противостоять всесильным
владыкам. В результате государству и его представителям постепенно
пришлось отказываться от исключительно силовых методов управле-
ния и искать пути к диалогу с населением.

В-третьих, сказались также некоторые демократические традиции
германских племен (народные собрания, выборность вождей, судей
и т.п.). Сравнительно «мягкое» государство европейского Средневеко-
вья, в отличие от Востока, спровоцировало активизацию корпоративно-
общинных сил
'. Общество, не получая должной помощи и защиты от
государственных структур, а потому и не полагаясь на них, было вынуж-
дено создавать автономные формы общежития (города, гильдии, цеха,
коммуны, корпорации и т.д.), опорами которых стали личность и частная
собственность. Это способствовало воспитанию солидарности и станов-
лению гражданского самосознания, развитию умений противостоять
произволу представителей власти. В рамках коллективистских структур
и групповых традиций в результате этого начали складываться и прояв-
ляться индивидуалистические и либеральные тенденции.

В-четвертых, основы прав человека закладывались и юридической
системой, оказавшейся достаточно эффективным по сравнению с Восто-
ком и Югом регулятором общественных отношений. Оформление пра-
вового статуса личности, который наделял в равной степени правами и
обязанностями каждого члена той или иной социальной группы, стало
знаменательным событием, поскольку, как известно, отсутствие или
не-

* См.: Берман Г.Дж. Западная традиция права: эпоха формирования / Пер. с англ.
М.,1994.


§ 1. Генезис нрав человека: причины, значение, периодизация        121

определенность юридического положения, как, например, в древне-
восточных обществах, порождает практически полную зависимость
лица от власти (группы или государства). Закрепление социально-
правового статуса в
'законах позволило создавать механизмы огражде-
ния личности от чрезмерного вмешательства в ее частную жизнь госу-
дарства и других лиц, способствовало дальнейшему поиску оптималь-
ных способов и средств защиты индивида от произвола и насилия.

В-пятых, менталитет, образ жизни и дисциплинирующие уклады
повседневности благоприятствовали ощущению европейцами повы-
шенного динамизма окружающего мира. Такое миров
осприятие по-
ощряло лидерство и инициативу, стимулировало частнособственни-
ческие интересы, приучало доверять правовым институтам, развивало
самоуправление, утверждало идеи прогресса и новизны. На
аксиоло-
гической
шкале произошло смещение акцентов от ценностей коллек-
тивизма к ценностям индивидуализма. Все это вместе определило
становление особого
цивилизационного типа личности, ее экстравер-
тивную
направленность, установку на активное социальное действие
и преобразование мира. Таким образом, и мировоззренчески европеец
был готов к появлению индивидуальных прав.

В-шестых, ценностные ориентации нравственного, правового и по-
литического характера также сыграли свою роль в возникновении фе-
номена прав человека.
Протестанская этика индивидуализма с ее
«непомерным моральным кодексом» (М.
Вебер) выступила той идео-
логической системой, которая задала
аксиологический вектор нового
типа сознания. Требования личной безопасности, свободы от
домина-
ции
с чьей-либо стороны, равенства всех перед законом, неприкосно-
венности частной жизни и собственности, договорных отношений в
решении повседневных проблем, признание и уважение на принципах
взаимности индивидуальных различий и т.п. — все это соответствова-
ло основным интересам появляющегося новоевропейского человека и
послужило ценностно-философской основой будущих юридических
формулировок о правах.

В-седьмых, западноевропейская научная мысль со времен анти-
чности работала в направлении, теоретически и идейно подготавлива-
ющем почву для возникновения и обоснования прав человека. Учения
о самоценности личности и ее свободе греческой философии и стои-
цизма, постулаты о равенстве и ответственности (грехе) христианства
и особенно протестантизма, гуманистические воззрения о творческом
потенциале человеческой натуры эпохи Просвещения, позиция оценки
индивидуальных прав в качестве священных и неотчуждаемых естест-
венной школой права, требования политической идеологии либера-
лизма ограничить произвол государственной власти при помощи


122 Глава 3 Эволюционная динамика нрав человека

субъективных прав личности, выставление принципов участия народа
во власти и контроля за ней демократическими доктринами, социа-
листические воззвания к взаимопомощи и поддержке, экологические
разработки о необходимости защиты всякой жизни для сохранения
человечества и его природной среды обитания и т.п. внесли свой весо-
мый вклад в формирование концепции прав человека.

Таким образом, автономия индивида, частная собственность, активи-
зация предприимчивости, индивидуалистический уклад жизни, установ-
ка на противостояние властям и т.п. свидетельствовали о том, что в Ев-
ропе идет интенсивное становление
персоноцентристского типа обще-
ства, которое требует появления новых инструментов поддержания
равновесия между интересами самоутверждающейся личности и зада-
чей сохранения социального целого. Одним из таких инструментов и
стали права человека. Их ярко индивидуалистическая нацеленность
на первоначальном этапе со временем приобретала все более социаль-
ный, демократический, этический и экологический оттенок.

В других регионах мира — на Востоке и Юге — о правах человека
стало известно в результате их прямого заимствования государствами,
вставшими на путь модернизации. Права человека являются необхо-
димым элементом обществ, осуществляющих переход от традицион-
ных культур к современным, от
системоцентристской социальной ор-
ганизации к
персоноцентристской. Признание всеобщих прав — это
объективный процесс, сопровождающий самоопределение личности, а
последнее — необходимая сторона модернизации, а потом и становле-
ния постиндустриального, информационного человечества, глобали-
зации общественных отношений.

Становление прав человека вне Европы проходило иначе, это было
процессом субъективно осмысленным и сознательно определяемым
национальной элитой и государственными властями. Независимо от
механизма внедрения прав человека (насаждались ли они в результате
колониальной политики либо
имплементировались в ходе реформ в
независимых странах) незападный мир познакомился с политико-
юридической формой прав человека благодаря активной и целена-
правленной деятельности национальных властных структур, поддер-
живаемых международными организациями. Права человека стали
результатом проведения государственной политики, специфика кото-
рой проявилась в том, что государство было вынуждено балансиро-
вать между содействием модернизации во имя развития страны и
стремлением сохранить стереотипы жизни, привычные для населения,
которое оказалось не готовым для радикальной перестройки.

Восточные народы — мир, основанный на иных порядках. Культура
стран Востока в древности и позже не была заметно ниже европейской,


§ 1. Генезис прав чс-човска. причины, значение, периодизация        123

нередко была равной ей, а порой кое в чем и превосходила*. Однако
восточный путь развития кардинально отличается от западного. Господ-
ство государственной командно-административной системы при второ-
степенной роли рынка и частной собственности, приниженность челове-
ка и безусловная власть государства над социумом, а социума над лич-
ностью органично не вели к научно-техническому прогрессу, не
способствовали раскрепощению личности и не создавали условий для
материализации выдающихся открытий человеческого ума. Государство
и правящие круги строго контролировали и сурово ограничивали част-
нособственническую стихию. Практически это означало, что в обществе
не существовало прав, привилегий и гарантий, защищавших индиви-
да-собственника от произвола власти. На Востоке чем больше власти,
тем больше собственности. Власть доминировала над собственником,
порождая раболепие, сковывая инициативу, насаждая неподвижный
ритм жизни, столь разительно непохожий на динамизм Европы.

Зато Восток заботливо сохранил единение человека с природой,
гарантировал стабильность статус-кво индивида, не растерял строгий
моральный стандарт, ограничил эгоизм отдельной личности общест-
венными институтами
2. В результате, познакомившись в современное
время с европейскими ценностями прав человека и оценив их досто-
инства, восточные народы пытаются, заимствуя положительные мо-
менты, совместить их со своими традициями, уберегающими человека
и общество от гипериндивидуализма и отчуждения.

В итоге права человека, реагируя на западные и восточные влия-
ния, поликультурное многообразие мира, в целом обогащаются, моди-
фицируются, становятся глубже, насыщеннее и сложнее.

Векторное развитие прав человека. Эволюция прав человека в
исторической ретроспективе предстает как эмансипационное движе-
ние, по мере динамики которого расширялись число и объем гаранти-
рованных прав и свобод. Борьба за права и свободы личности являет-
ся важной частью человеческой истории, продемонстрировавшей вы-
зревание свободы в недрах несвободы. Развитие прав человека
сопровождалось поступательным процессом все большего признания
достоинства и ценности каждой человеческой личности, процессом
«очеловечивания людей
»3.

Темпоральный вектор прав человека располагается в границах от
«прав привилегированного человека к правам каждого члена общества
»'1.

' См.: Васильев Л.С. История Востока- В 2 т. Т. 1. М., 1993. С. 19.

2 См. там же. С. 20,491 и след.

3 НерсесянцВ.С. Философия права. М., 1997. С. 108.

4 Там же. С 109.


124 Глава 3. Эволюционная динамика прав человека

Античный мир провозгласил права лично свободного индивида — эл-
лина
либо римлянина, но не варвара или раба. Средневековое общест-
во узнало сословные права члена той или иной социальной группы.
Последним видом привилегированных прав являются права граждани-
на
' государственно организованного общества. Наделение правами из-
бранного круга лиц должно привести к завершению истории прав-при-
вилегий и открыть счет времени правам планетарного человека, при-
знанию всеобщих прав за каждым представителем человеческого рода.

Античное общество «открыло» права человека. Понятия и пред-
ставления о правах, свободах, гарантиях, демократических процеду-
рах, достоинстве гражданина и прерогативах собственника стали несу-
щими конструкциями той общественной структуры, они породили
нормы жизни, мировоззрение, духовность, в которых общество как
союз граждан безусловно доминировало во власти.

Сословные права во времена Средневековья были групповыми при-
вилегиями, они даровались властями и ими наделялось лицо, принадле-
жавшее к определенной группе. Права «встраивались» в вертикальные
патронажно-клиентные связи и являлись жизненно необходимыми в ус-
ловиях абсолютизма и широкого произвола властей. Как известно,
касто-
во-сословное
общество основано на правовом неравенстве, оно имеет
иерархическое строение. Различались высшие, менее высокие по соци-
ально-правовому положению, низшие, непривилегированные, наконец,
бесправные сословия, при этом каждое имело особый статус. Основным
принципом реализации сословного права была законопослушность
(за-
конопокорность),
т.е. поведение каждого члена общества определялось
сообразно статусу своего сословия при требовании неукоснительного
соблюдения всеми запретов, безоговорочного выполнения приказов
власти и возможности при этом неограниченного и произвольного
вторжения в жизнь низших сословий лиц, облеченных властью
2.

Появление прав гражданина соответствует новому этапу — становле-
нию гражданского общества, когда происходит разгосударствление ряда
социальных отношений и общество оказывается способным без государ-
ства, самостоятельно решать часть своих проблем. Обособление частной
и публичной сфер стимулировало развитие прав человека, а укрепление
гражданского общества утвердило принцип всеобщего правового равен-
ства, тем самым определив качественно новое положение личности по
отношению к государству и социуму.
О.Э. Лейст характеризует это поло-
жение как связанное с «горизонтальными отношениями, основанными

* См.: Дерсесянц B.C. Философия права. С. 109.

2 См.: Проблемы теории государства и права. Учебное пособие / Под рсд
М.Н.
Марченко. М., 2001. С. 47.


§ 1. Генезис прав человека: причины, значение, периодизация        125

на юридическом равенстве и договорных началах свободных людей»1.
Громадное значение такого нового положения заключается в том, что
каждый независимо от социального происхождения и других обстоя-
тельств благодаря правам получает возможность «проявить себя как
личность, наделенная свободной волей, способная отвечать за свои
действия и их правовые последствия
»2.

Однако и права гражданина, несмотря на прогрессивный момент,
по своей природе ограничены, поскольку соответствуют
этногосудар-
ственному
устройству социума, а возможности у разных государств,
находящихся на разных ступенях развития (прежде всего экономичес-
кого и информационно-технологического), существенно различаются.
Поэтому
гарантированность и реальность прав в разных государствах
в одно и то же историческое время неодинаковы. Следовательно,
права гражданина в одном государстве могут выглядеть как привиле-
гии с точки зрения граждан других стран, такими возможностями не
располагающих. Преодоление различий в правовом статусе граждан
разных стран — направление, определяющее прогресс в области прав
человека: от прав-привилегий к всеобщим правам. Если народы выбе-
рут этот путь, тем самым будет заявлено о варианте демократического
и правового развития человечества.

Однако было бы упрощенчеством толковать эволюцию прав челове-
ка как постоянный процесс закономерного расширения каталога прав,
как неизменно поступательное движение от меньшей свободы личности
ко все большей. История свидетельствует, что обретения на этом пути
сопровождались и будут сопровождаться потерями. Реальность прав че-
ловека требует кропотливого труда и совместных усилий. Пока очевидно
одно:
социодинамика прав человека демонстрирует постепенное осво-
бождение человека и общества от несвободы, страха и невежества.

Исторические события и факты показывают, что самоопределение
прав человека в целом шло по восходящей линии, и можно констати-
ровать наметившуюся, определенно устойчивую их прогрессивную
тенденцию. О прогрессе прав человека стоит говорить, поскольку их
развитие шло по направлению от менее совершенных содержания,
форм, механизмов, пространственного распространения к более
многоплановым и совершенным. Каждый новый этап был способен
решать задачи и воспроизводить функции, не доступные предыдуще-
му, но при этом оказывалось, что новая система прав была прогрессив-
ной в каком-то одном отношении, а в другом — проявляла регресс и

' Проблемы теории государства и нрава. Учебное пособие / Под ред. М.Н. Мар-
ч
енко. С. 52.
2 Там же.


126 Глава 3 Эволюционная динамика нрав человека

неэффективность. Тем не менее накопленные свойства и модернизи-
рующая активность прав человека демонстрируют их эволюцию, но не
угасание. Пока человечество не разочаровалось в возможностях прав
человека, хотя и не всегда довольно их результатами.

Для подтверждения прогресса в области прав человека можно ис-
пользовать критерии, выведенные
П.А. Сорокиным применительно к
определению правового прогресса. Их автор назвал «морально-право-
вым барометром человечества
»'. П.А. Сорокин полагал, что прогресс
доказывается:

— направленностью социального развития на служение интересам
личности, ее раскрепощение, освобождение от чрезмерной опеки влас-
ти, увеличение каталога ее прав и свобод;

— возрастанием прав и морального равенства личностей в силу
признания самоценности и равноценности людей во все более широ-
ких сферах жизнедеятельности;

— количественным ростом альтруистического и солидарного пове-
дения, в оказании помощи лицам, находящимся в опасных ситуациях,
в поддержке бедных и немощных, в запрете пользоваться незрелостью
и слабостью людей, в уважении на принципах взаимности прав и сво-
бод каждого члена общества;

— уменьшением роли наказаний и наград для принуждения членов
общества к правомерному поведению и соблюдению прав и свобод
других людей.

Все эти показатели явно присутствуют в современной системе
прав человека. По сравнению с исторически ушедшими эпохами,
когда считались нормальными и естественными человеческие жертво-
приношения, рабство, изощренные, массовые и публичные казни, от-
ношение к женщине и детям как к собственности и т.д., настоящие
поколения подобное расценивают как варварство.

Конечно, практика насилия по отношению к человеку и сегодня
продолжается, причем в новых, опасных, с использованием научно-
технических достижений формах. Но гуманистические и толерантные
настроения, например требования защиты гражданских лиц и
комба-
тантов
во время ведения военных действий, гуманитарная помощь
при чрезвычайных обстоятельствах, запрет смертной казни, борьба со
всеми видами расовой, национальной, половой и т.п. дискриминации,
социальная поддержка обездоленных, все более проникают в сознание
мировой общественности, и факты насилия воспринимаются как
абсо-

1 Сорокин П. Элементарный учебник общей теории права в связи с учением о госу-
дар
стве. Ярославль, 1919. С 190 и след


§ 1. Генезис- прав человека: причины, значение, периодизация        127

лютно нетерпимые. Количественно-качественное накопление и про-
странственно-субъектное расширение ареала действия прав челове-
ка — важные свидетельства их прогрессивного развития, отказываться
от них, как показывает международная практика, не собирается ни
одна страна.

Двигателем прогресса в сфере прав человека, его целью и критери-
ем является сам человек, активно стремящийся к полноценному суще-
ствованию. «Сверхчеловек, стоящий выше права, — писал П.А. Соро-
кин, — предел, к которому идет человечество
»'. Перефразируя извест-
ный тезис Р.
Иеринга, можно сказать: будущее прав человека — в их
самоуничтожении, путь к ним — борьба. При реальности прав они
оказываются ненужными людям. Переход же к режиму их самодоста-
точности связан с осуществлением всего комплекса прав человека в
их взаимосвязи и неделимости; устранением всякого насилия над че-
ловеком и народами; установлением демократического и гуманисти-
ческого правопорядка.

Проблема прогресса важна и необходима как для представлений о
направлении внутренней эволюции прав человека, так и прогнозируе-
мо
е™ развития общества в случае использования им потенциалов прав
человека. Права человека демонстрируют идеи, не обязательно предна-
значенные для немедленного применения. Нормы о правах человека не
только следуют за жизнью, но и стимулируют ее изменение, они «подтя-
гивают» национальные общественные отношения до уровня общемиро-
вых стандартов, «усиливают наше ощущение свободы сознания возмож-
ного
»2. Прогностическая функция прав человека создает предпосылки
для развертывания модели гуманистического, демократического, пра-
вового и социального общества, генерирует общественное сознание в
направлении защиты жизни и сбережения каждого представителя че-
ловеческого рода, вводит в индивидуальное сознание понимание зна-
чимости уважения общих ценностей. Нормы о правах человека как
прогноз, выходящий за пределы исторического времени, формирует
«перспективное право
»3, которое как компонент и естественная сторо-
на необходимо должно присутствовать в праве настоящем.

Периодизация прав человека. Права человека обладают истори-
чески преходящим характером, изменяясь, они пытаются отвечать на
вызовы своего времени. Динамичность прав человека является
след-

' Сорокин П. Элементарный учебник общей теории права в связи с учением о госу-
дарств
е. С.190 и след.

2 Ясперс К. Смысл и назначение истории. М., 1994. С. 165.

3 Рулон Н. Юридическая антропология. Пер. с франц. / Отв. ред. B.C. Нсрсссянц
М 1999. С. 226.


128 Глава 3 Эволюционная динамика нрав человека

ствием конкретно-исторических условий, которые корректируют зна-
чимость и актуальность тех благ, что стоят за правами. Так, например,
только на протяжении XX в. неоднократно менялось отношение к
праву на жизнь: к концу века оно воспринималось иначе, чем в период
между мировыми войнами или в эпоху диктатуры пролетариата. От-
крытые школой
юснатурализма естественные и неотчуждаемые права
«были когда-то противоестественными и могут стать таковыми в отда-
ленном будущем
»'.

Но при всей изменчивости права человека продолжают сохранять
устойчивость своей главной гуманистической идеи, позволяющей
удерживать их феноменальность: требование защитить человека от
всевозможных угроз его существованию
(витальных, психосоматичес-
ких, духовных, материальных, социально-статусных и т.д.), сохранить
и развить его творческий потенциал посредством наделения индивида
действующими и эффективными юридическими инструментами.

Генезис прав человека показывает, что, развиваясь, на каком-то
этапе они приобретали новые свойства, позволявшие расширить и из-
менить оценку возможностей прав. На определенных стадиях соци-
ального развития идеи прав человека становились очагами «переплав-
ки» старых смыслов, которыми руководствовалось большинство
людей, живущих в том или ином типе общества. Свидетельствами
тому являются история законодательства, юридической практики, на-
учной мысли и имевшие место общественно-политические движения.

Динамика основных подвижек прав человека позволяет предло-
жить следующую периодизацию и выделить такие главные этапы их
развития: первый этап — зарождение идеи (со второй половины V в.
до
н. э.) и формирование учения о правах человека (с Нового времени);

второй этап — позитивное закрепление прав человека как системного
образования (со второй половины XVIII в.); третий этап — социализа-
ция прав человека (с начала XX в.); четвертый этап — интернациона-
лизация прав (с середины XX столетия); пятый этап — глобализация
прав человека (на рубеже XX—XXI вв.).

Необходимо при этом заметить, что каждый последующий период
«открыл» новую страницу жизни прав человека, но «не закрыл» всех
их старых проблем. Каждая новая фаза удерживала вследствие преем-
ственности значительную часть предшествующих составляющих фе-
номена прав, но не отрицала и не замещала собой всего ранее накоп-
ленного, она основывалась на нем, добавляла неизвестные измерения
и углубляла содержательно права человека.

1 Петрухин ИЛ Человек как социально-правовая ценность // Государство и
право 1999. № 10 С 90


§ 2 Инсчитуциональнос оформление прав человека            129

§ 2. Институциональное оформление прав человека

Зарождение идеи и становление учения о правах человека. Истори-
ческой родиной прав человека является Западная Европа, а точнее —
античный мир Греции и Рима. Вышедшие в античный период на пе-
редний план частнособственнические отношения в сочетании с товар-
ным производством, ориентированным на рынок, отсутствие сильной
централизованной власти и наличие самоуправления общин городов-
полисов вызвали к жизни соответствующие политические и правовые
институты — систему демократического управления с правом и обя-
занностью каждого участвовать в нем, механизм гарантий частных
интересов гражданина и признания его личного достоинства, культи-
вирование уважения отдельной личности, развитие ее активности,
энергии и предприимчивости. В античное время были заложены осно-
вы гражданского общества, придан необходимый запас прочности его
главным институтам: частной собственности, демократии, правам че-
ловека. Благодаря этому спустя время, пройдя многовековую эпоху
кризисов, средневековая Европа смогла быстро и энергично возродить
гуманистические идеи античности о ценности человека, уважении его
достоинства, признании его прав.

В Греции и Риме были посеяны первые зерна идеи о том, что пол-
ноценное существование человека
-и расцвет общества не могут состо-
яться в условиях насилия и произвола, свобода человека как его мета-
физическая сущность должна быть защищена.

Первые теоретические разработки и законодательные положения
об индивидуальных правах имели место еще в Древних Афинах, широ-
ко распространивших и передавших в наследство человечеству опыт
политических прав, демократии, прямого законотворчества и личной
ответственности за злоупотребление своими свободами. Свобода чело-
века — фундаментальная ценность и основной предмет интереса древ-
.
негреческой политической теории и практики. Однако тогда свобода
не считалась всеобщим достоянием, рабам она не принадлежала. Не
были последние и субъектами полисных отношений, только свободные
граждане активно участвовали в политической жизни, пользуясь для
этого полным набором прав члена полисного коллектива.

Античные законы провозглашали идеи равенства прав, но это
было особое равенство — равенство по достоинству, в зависимости от
личного вклада. Греческие и римские юридические документы указы-
вали на разный правовой статус для представителей различных соци-
альных и этнических групп. Неравенство прав римлян и италийских
союзников, а также
перегринов воспринималось в ту эпоху как норма,


130 Глава 3. Эволюционная динамика нрав человека

более того, в сознании людей приоритет принадлежал несомненно
правам общности, т.е. полиса, государства, что и было отражено в за-
конодательстве. Слова «я имею право» не могли прозвучать в устах
древнего грека, скорее говорилось о том, что правильнее, возможно и
должно сделать.

Тем не менее ряд индивидуальных прав существовал, по содержа-
нию они были весьма передовые для своего времени, что и позволило
впоследствии им быть усвоенными европейской цивилизацией, на-
пример, право на занятие должности, право жалобы на противозакон-
ность решения либо действия уполномоченного власти, право на учас-
тие в отправлении правосудия, право частной собственности, свобода
слова (особенно на античной сцене), установление наказания за похи-
щения людей, незаконную продажу в рабство и др.

Древнеримская республика преемственно продолжила тенденцию
развития высокого уровня прав свободной личности, внеся в них эле-
менты новизны. Так, появилось право сделок, свобода передвижения,
запрет пыток, состязательность судебного процесса, право вето (воз-
можность ограничить произвол должностного лица), принадлежащее
народному трибуну.

Позже, в условиях кризиса полисной системы и последующей по-
тери древнегреческими полисами своей независимости происходит
переоценка прежних приоритетов, критикуется и отвергается прежнее
деление людей на свободных и рабов. Свобода начинает трактоваться
в большей степени не как социально-политическое, а как духовное
явление. На этой основе провозглашается великий принцип всеобщей
свободы и всеобщего равенства людей как закон природы и естествен-
ного права.

Протагор (481—411 гг. до н.э.) утверждает, что «мера всех вещей —
человек, существующих, что они существуют, а несуществующих, что
они не существуют». Софист
Ликофрон выводит, что люди равны по
природе и поэтому равны их личные права, закон же является договором
и гарантией личных прав. Эпикур (341—270 гг. до н.э.) трактует свободу
человека как его ответственность за разумный выбор своего образа
жизни и за себя. Стоики (греки, а за ними и римляне) обосновывают
космополитические представления о том, что все люди по своей природе
и по закону мироздания являются гражданами единого мирового го-
сударства
(космополиса) и что человек есть гражданин Вселенной.
Это потом ляжет в основу универсальной концепции прав человека.

В это время закладываются и гуманистические представления о
сущности человека и его общественных связях.
Эпиктет пишет: «Чего
не желаешь себе, не желай и другим, тебе не нравится быть рабом — не
обращай и других в рабство. Раз ты не можешь обойтись без услуг


§ 2. Институциональное оформление нрав человека            131

рабов, ты, прежде всего, сам раб, — как не уживаются друг с другом
добродетель и порок, так и свобода и рабство
»'.

Римский юрист и государственный деятель Марк Туллий Цице-
рон (106—43 гг. до н.э.), пользовавшийся высоким авторитетом у дея-
телей Французской революции как великий республиканец, борец за
свободу и справедливость, утверждал, что все люди подобны и равны
друг другу, гражданин не только не должен сам вредить другим, нару-
шать чужую собственность или совершать иные несправедливости, но
и обязан оказывать помощь потерпевшим несправедливость, «при
за-
щите-свободы
граждан нет частных лиц»2.

Средние века в Западной Европе (VXVI вв.) известны как пери-
од утверждения сословной структуры и корпоративного самосозна-
ния. Например, во Франции только в XVII в. исследователи насчиты-
вали 22 социальные группы, которые подразделялись, в свою очередь,
на 569 подгрупп
3. Корпорации «выступали в виде квазиавтономного
общества со своей собственной нормативной системой, построенной
на началах взаимности и равенства
»4. По закону каждое сословие на-
делялось соответствующими правами и обязанностями по отношению
к власти и другим сословиям. Идеал свободной личности мыслился в
отстаивании корпоративных прав.

Средневековью были известны и представления о достоинстве
личности, что порождало аристократическое вольнолюбие, а из него
выросло требование демократических свобод и создания представи-
тельных органов. Кодекс королевства Леон 1188 г. гарантировал дво-
рянам справедливый суд, жизнь, честь и достоинство. Великая хартия
вольностей 1215 г., входящая в число актов неписаной конституции
Англии, ограничила судебный произвол, возможность незаконного за-
держания, лишения права собственности и ряда других прав (ст. 13,
39, 40, 42, 45). В Петиции о правах 1628 г. (Англия) из одиннадцати
статей восемь были посвящены неприкосновенности личности (ос-
тальные — правам парламента). Приказ
Хабеас корпус, появившийся
в первой половине XV в. (его законодательное утверждение произо-
шло в 1679 г.), явился средством восстановления свободы арестован-
ного лица.

* История политических и правовых учений. Учебник для вузов / Под общ. ред
B.C. Нсрсесянца. М , 1998. С 90

2 Там же. С. 84.

3 Реформы или революция? Россия 1861—1917 гг.: Материалы международного
коллоквиума историков
/ Под род В С Дякина. СПб., 1992. С. 70,78.

/1 Козлгисип И.Ю. Позитивизм и естественное право // Государство и право. 2000
№ 3. С. 7.


132 Глава 3. Эволюционная динамика прав человека

Правозащитной идеей был пронизан и европейский вассалитет,
который имел контрактную основу и фиксировал взаимные права и
обязанности сюзерена и вассала (этим он кардинально отличался, на-
пример, от японского вассалитета, который возлагал на вассала нрав-
ственную обязанность абсолютной преданности и покорности воли
хозяина). Споры между вассалами и сюзеренами подлежали судебно-
му рассмотрению
'. Крестьяне, равно как и вассалы, также имели право
на судебную защиту, хотя практическая возможность его реализации
была сильно ограничена
2.

Не стояла на месте и философско-политическая мысль этой эпохи.
Марсилий Падуанский (ок. 1275 — ок. 1343) высказал очень смелую
по тем временам идею о том, что настоящим источником власти явля-
ется народ (правда, к народу автор относил не все население страны, а
его «лучшую и достойную» часть), он один — носитель суверенитета и
верховный законодатель.

События позднего Средневековья — Возрождение и Реформа-
ция — инициировали серьезный поворот в общественных отношени-
ях: произошел разрыв с феодальным укладом жизни, начали утверж-
даться новые стандарты человеческого бытия.

Эпоха Возрождения пробудила колоссальный интерес к человеку
(Франческо Петрарка, Никколо Макиавелли, Леонардо да Винчи,
Эразм Роттердамский), внесла новизну в понимание самоценности
личности, признание ее достоинства, автономии и равенства, потребо-
вала ликвидации сословных привилегий, предоставления возможнос-
ти каждому своими силами добиваться счастья.

Заявившие о себе рационализм и индивидуализм, секулярное ми-
ровосприятие и интеллектуальная свобода рекламировали политичес-
кие, экономические и социальные свободы для индивида, сформиро-
вали целостное гуманистическое воззрение, ставшее ценностно-фило-
софской базой прав человека.

Массовый подъем еретизма, имевший место в XI—XIII вв. и позже,
в XIV—XV вв., в Северной Италии, Южной Франции, Фландрии, от-
части в Германии, сформировал ряд интересных идей о свободе и пра-
вах, которые вошли потом в идеологию революционных масс, участво-
вавших в ранних буржуазных революциях XVI—XVII вв. (Германия,
Голландия, Англия).

Средневековая инквизиция, борясь за человеческие души, тем
самым подтвердила значимость каждой души и каждого человека.
Ре-

' См.: Берман ГДж. Указ. соч. С. 291.
2 См. там же. С. 306.


133

§ 2. Институциональное оформление прав человека

формация и движение протестантизма (Мартин Лютер, Жан Кальвин,
Филипп
Меланхтон, Томас Мюнцер) выступили против засилья и
привилегий католической церкви, проявив повышенное внимание к
вопросам земного устройства человеческой жизни. Немецкий теолог
Мартин Лютер (1483—1546) формулирует принцип равноправия в
практической интенции: никто из людей не имеет превосходства над
себе подобными, клир ничем не отличается от мирян, все сословия
одинаковы. Томас Мюнцер (ок. 1490—1525) и его сторонники, возгла-
вившие
крестьянско-плебейский лагерь реформационного движения,
выступили против всяких эксплуататорских порядков, социального
неравенства, засилья церкви, за отмену крепостного права, устранение
произвола в системе управления и судах.

Итогом Реформации и религиозных войн было законодательное
признание равенства католиков и лютеран (мирные договоры 1555 г.,
1648 г., 1660 г., 1697 г., 1713 г., 1763 г., которые действовали на терри-
тории Чехии, Германии, Англии, Швейцарии, Франции, Голландии и
др.). В общественном сознании утвердились веротерпимость и право
на свободу совести. Политико-правовым завоеванием этого периода
был вывод о том, что свобода мысли и совести есть предпосылка и
обязательное условие антидеспотического и демократически органи-
зованного общежития. В протестантизме следует искать и корни либе-
ральной идеологии, которая позже переросла рамки своего религиоз-
ного источника и в скором времени инициировала появление светско-
го института прав человека.

Просвещение — общекультурное движение периода перехода от фео-
дализма к капитализму (XVII—XVIII вв.) сделало самый важный шаг
для становления прав человека: оно породило теорию о естественных и
неотчуждаемых правах личности и положило начало их
позитивирова-
нию
как системному явлению. Век Просвещения иначе поставил гума-
нистическую задачу, он заговорил о распространении знаний о правах
человека мыслящего, рассуждающего. Его деятели пропагандировали
«царство разума», в котором гармонично сочетаются интересы сво-
бодного, разумного индивида и справедливого общества. В «царстве
разума» гуманизм — основной принцип социальной жизни. Преодоле-
ние невежества, воспитание уважения к человеческому достоинству
виделись основными инструментами построения такого общества.

Мыслитель-гуманист, голландский философ Бенедикт (Барух)
Спиноза (1632—1677) в это время утверждает, что есть права, которые
вообще не могут быть отчуждены от индивида, например способность
суждения, истинное познание бога, право не свидетельствовать про-
тив себя, право на попытку избежать смерти и т.п. Один из главных
вдохновителей и признанных лидеров французского Просвещения,


134 Глава 3 Эволюционная динамика нрав чсчовека

Вольтер (1694—1778), которого трудно заподозрить в любви к демо-
кратии (он считал, что идеи просвещения не для портных и сапожни-
ков), тем не менее утверждал, что свобода существует в первую оче-
редь как свобода личная, как частная свобода, а не свобода общества
вообще; основой личной свободы является свобода слова, а с нее начи-
нается и свобода печати, совести, труда, свобода дополняется и под-
крепляется равенством.

В период Английской буржуазной революции XVII в. самыми рас-
пространенными и влиятельными становятся идеи о правах и свобо-
дах, распространяемые партиями
индепендентов (независимых) и ле-
веллеров
(уравнителей). Представитель первых, поэт Джон Мильтон
(1610—1674) писал, что люди по природе своей свободны и должны
оставаться такими при всех без исключения обстоятельствах. Он вы-
ступил за республиканскую форму правления, так как считал, что при
ней более всего обеспечиваются права индивида — свобода совести,
мышления, слова.

Краеугольным камнем платформы левеллеров (вождь и идеолог
Джон
Лильберн (1614—1657) стал принцип первичности, верховенства и
суверенности власти народа. В силу законов истории, ответственности
перед потомками и предками, считали они, нации воспрещается отчуж-
дать кому-либо свою власть и права. Свобода личности, право собствен-
ности, свобода совести и печати, свобода промышленной и торговой дея-
тельности, равенство всех перед законом и судом объявлялись ими при-
рожденными и неотъемлемыми. Никакие власти и никакие органы не
полномочны отменять и изымать эти естественные права и свободы. Это
мнение покоилось на презумпции того, что естественные права сущест-
вуют раньше и стоят выше всякого гражданского позитивного закона. Их
взгляды стали идейным источником многих последующих демократи-
ческих доктрин XVII—XX вв.
Л.С. Мамут видит их заслугу в раскрытии
тех политико-организационных и правовых условий, при наличии кото-
рых государство и законодательство оказываются способными слу-
жить интересам общества, гарантировать права и свободы отдельной
личности, выступать факторами социального прогресса
1.

В 1652 г. Джерард Уинстэнли (1609 — после 1652) — глава и теоретик
диггеров — разрабатывает проект конституции («Закон свободы»), в ко-
тором раскрывает содержание свободы посредством сочетания двух по-
казателей. факта обладания индивидом комплексом прав и факта реаль-
ного обеспечения людей необходимым материальным достатком.

* См История политических и правовых учений Учебник для вузов / Под общ
ред В С Нерсесяица С 260


§ 2 Иис I игуцнопаньнос оформление иравчсювска           135

В это время активно трудятся сторонники естественной щколы
права, представляющие на суд публики целостные теории и смелые
догадки по проблемам неотчуждаемых прав личности, общественном
договоре, народном суверенитете, разделении властей, восстании про-
тив тиранов и т.д.

Среди них особое место занимает Джон Локк (1632—1704), заслуга
которого в том, что он интегрировал и творчески переработал
раннебур-
жуазные
либеральные идеи о правах человека В исследовании «Два
трактата о государственном правлении» (1690) он утверждает, что люди
создали государство своим соглашением, дабы обеспечить естественные
права, равенство и свободу, защитить личность и собственность. В есте-
ственных свойствах индивида он усматривает первоначальное право и
источник государственной власти. Право на жизнь и владение имуще-
ством, свобода и равенство, по его мнению, не подлежат отчуждению
ни при каких обстоятельствах, они служат границей для действий го-
сударства, переступать которую последнему запрещено. Закон есть
инструмент сохранения и расширения свободы личности, который га-
рантирует индивиду также защиту и от произвола, и деспотии, там,
где нет законов, там нет и свободы. Столетие спустя Национальное
собрание Франции запишет в ст. 16 Декларации прав человека и
гражданина: «Общество, в котором не обеспечено пользование права-
ми и не проведено разделение властей, не имеет конституции».

Юрист и политический мыслитель Шарль Луи Монтескье (1689—
1755) в трактате «О духе законов» (1748) — итоге своего двадцатилет-
него труда — основной
денностью назовет политическую свободу ин-
дивида, условиями обеспечения которой выступают справедливые за-
коны и надлежащая организация государственности.

Жан-Жак Руссо (1712—1778) в работе «Об общественном догово-
ре, или Принципы политического права» (1762) укажет различия
между индивидом как частным лицом и индивидом как граждани-
ном — членом «публичной персоны». Его дуализм человека — члена
гражданского общества и человека — гражданина государства позже
ляжет в основу концепции прав человека и гражданина.

Более умеренные взгляды, но в защиту свободы и прав личности в
эту эпоху были высказаны представителями немецкого Просвещения
(Самуэль Пуфендорф, Кристиан Томазий, Кристан Вольф) В Италии
Чезаре Беккариа (1738—1794) в криминологической по названию работе
«О преступлениях и наказаниях» (1764) широко пропагандирует гума-
нистические либеральные ценности: честь, свободу, достоинство, обеспе-
чиваемые не репрессиями, но справедливыми законами, самодисципли-
ной, всеобщим просвещением, устранением нищеты, постепенном
уравнении всех граждан в нравственных и материальных выгодах.


136 Глава 3. Эволюционная динамика нрав человека

Подготовленная научно-политическая мысль и конкретика буржу-
азно-демократических движений Нового времени, проходивших в
Голландии, Англии, США, Франции, а позже и в других странах, по-
влияли на достаточно высокий уровень объективности тех юридичес-
ких установлений, которые
раннебуржуазная государственность была
вынуждена провозгласить в качестве прав человека.

Таким образом, ко второй половине XVIII в. Европа располагала
цельной научной теорией прав человека, фундаментом которой послу-
жили гуманистические, либеральные а также
естественноправовые со-
ображения (1), понятие прав человека ограничивалось требованиями
личной свободы и политического участия во власти (2), лозунги прав
человека (свобода, равенство, братство) стали ведущей идеологией ре-
волюционных и освободительных движений XVII—XVIII в. и обосно-
вывали смену государственной власти (3). Несмотря на многочислен-
ные различия во взглядах представителей разных научных школ, к
этому моменту на Западе в общих чертах сложилась класси
ческая
картина прав человека. Ее последние «штрихи» дополнились процес-
сом конституционного
позитивирования прав.

Позитивирование прав и развитие учения о правах человека. Второй
этап истории прав человека связан с
позитивированием прав в их систем-
ном единстве. В отличие от законодательства предшествующего периода,
гарантировавшего отдельные права отдельным группам населения, в
XVII—XVIII вв. появляются юридические акты, провозглашающие права
и свободы, принадлежащие всем без исключения гражданам. При этом
права именуются естественными, т.е. не зависимыми от воли. властей, и
неотчуждаемыми, в смысле ставящие преграду произволу представителей
государства. По содержанию это были личные и политические права
(позже их назвали правами первого поколения); по социальной значимос-
ти они имели выраженную индивидуалистическую окраску и пытались
«вытащить
» индивида из массы, раскрепостить его самостоятельность; по
направленности они защищали человека от государства и в некоторой
степени спровоцировали их противостояние'друг другу.

Появление в декларациях и конституциях этого периода формули-
ровок о правах человека означало, что они перестали быть некими
логическими построениями умственных усилий ученых, а стали об-
щеобязательными правилами и приобрели юридическую силу, т.е. из
идеологического лозунга превратились в букву закона. Их законода-
тельное утверждение означало также констатацию факта перехода от
традиционного общества к гражданскому, в котором государство вы-
нуждено встать на путь правового упорядочения своих отношений с
населением, перестроить свои властные структуры, создать правовые
и политические механизмы защиты прав.


137

§ 2 Институциональное оформление нрав человека

Следует, однако, заметить, что не с деклараций и даже не с пожа-
лованных привилегий началось
позитивирование субъективных прав
в прямом смысле, а много раньше — с формирования системы уголов-
ного права, обеспечивающей с помощью грозных санкций самые важ-
ные человеческие права: неприкосновенность жизни, чести, собствен-
ности.
Уголовно-правовой запрет на убийство был признан во всех
правовых обществах задолго до первых законодательных установле-
ний о правах человека.

Тем не менее великое значение деклараций Нового времени за-
ключается в том, что, во-первых, они в системном перечислении на-
звали те права, без которых индивид не может достойно существовать,
и во-вторых, государство возвело права в ранг закона, который оно,
государство, первое и обязано исполнять.

Одним из первых документов такого содержания следует считать
Массачусетскую хартию 1648 г.(США), известную под названием
«Законы и свободы», которая явилась детализированным вариантом
более ранней Хартии вольностей 1641 г. Ее называют также современ-
ным кодексом западного мира, благодаря ей понимание механизмов
ограничения произвола законодателей и чиновников через гарантиро-
вание прав стал более ясным.

Апелляция к правам и свободам особенно усилилась в период
войны США за независимость. Декларация прав Виргинии 12 июня
1776 г. (авторы — Джордж
Мейсон и Джеймс Мэдисон) в ст. 1 провоз-
гласила, что все люди от природы независимы и обладают некоторы-
ми неотчуждаемыми правами, от которых они не могут отречься, всту-
пая в общество, и которых они не могут лишить свое потомство, а
именно — правами на жизнь и свободы, а также на стремление к до-
стижению счастья и безопасности.

Декларация независимости США 4 июля 1776 г., написанная Тома-
сом
Джефферсоном, Бенджамином Франклином и Джоном Адамсом и
принятая единогласно всеми тринадцатью штатами, продолжила аргу-
ментацию с использованием естественных прав. Для обеспечения неот-
чуждаемых прав, зафиксировано в ней, учреждается правительство,
если же оно становится гибельным для этой цели, то народ имеет право
учредить новое. В Конституции 1787 г. и десяти по
правках к ней, со-
ставивших американский Билль о правах 1789—1791 гг. (в дальней-
шем было принято еще двенадцать), юридическое закрепление полу-
чила свобода индивида. Публицист того времени Томас
Пейн (1737—
1809) в очерке «Права человека» (1791) определил юридическую
свободу, выраженную в форме прав, и как свойство социального бытия
человека и как принцип правительственной власти, одновременное
наличие которых способствует быстрому общественному прогрессу.


138 Глава 3. Эволюционная динамика прав человека

Американские документы оказали огромное влияние на европей-
скую практику. Важной вехой Французской революции стало приня-
тие Национальным собранием 26 августа 1789 г. Декларации прав че-
ловека и гражданина, предложение о создании которой было внесено
Лафайетом, знакомым с Деклараций прав Виргинии. Г. Еллинек счи-
тал, что французы воодушевленно приняли идеи американцев потому,
что обе нации преследовали практические цели — основать демокра-
тическое общество, состоящее из равноправных субъектов, установить
ответственность правителей перед народом, поскольку власть исходит
от народа, гарантировать каждому область личной свободы
'. В этой
декларации, как отмечается во французской литературе, дано некое
Божественное откровение людям, выражающее в светской форме мо-
ральные предписания христианства. Но есть и другое мнение. Боль-
шинство специалистов склонны ее рассматривать не более чем вопло-
щение государственно-правовых идей западной цивилизации
2.

И хотя Французская декларация, писал Б.А. Кистяковский, ни по
идее, ни по форме не являлась оригинальным произведением и про-
дуктом творчества французского национального гения, но она первая
приобрела всеобщую известность и своей популярностью больше
всего с
пособствовала пропаганде идей прав человека3.

Следует заметить, что эпоха Великой французской революции па-
радоксальным образом сочетала идеи либеральной демократии, прав
человека и авторитаризма. Защита прав человека и критика произвола
властей у якобинца Жан-Поля Марата (работа «Конституция, или
Проект Декларации прав человека и гражданина», август 1789 г.) со-
седствовали с установками на единовластие диктатора и беспощадного
террора по отношению к противникам режима. Другой якобинец —
Максимилиан Робеспьер (1758—1794) писал, что если один из членов
общества подвергается угнетению, то налицо угнетение всего общест-
ва; если общество подвергается угнетению, то налицо угнетение каждо-
го члена общества; право на сопротивление угнетению есть следствие
из других прав человека. Эти тезисы, хотя и не стали основой полити-
ческой практики той эпохи, оказались еще одним важным приобрете-
нием прогрессивной политико-правовой теории прав человека.

С начала XIX в. конституции наиболее развитых стран мира начи-
нают энергично провозглашать права личности. Некоторые из них

\ См.: Еллинек Г. Декларация прав человека и гражданина. М., 1906.

2 Sore! J. -A. La Revolution francaise ct la formation de 1'Europe modernc. P., 1965.

P. 54,56..

3 См.: Кистяковский Б.А. Права человека и гражданина // Вопросы жизни. 1905.

№ 1. С.133.


139

§ 2. Институциональное оформление нрав человека

прямо включают декларации о правах в качестве своих составных час-
тей (Франция), другие отыскивают конституционные гарантии прав
(Бельгия), третьи поручают текущему законодательству прописать
содержание и механизмы действия прав (Германия). Болгарская
Тыр-
новская
конституция 1879 г. приобретает известность как документ,
закрепивший самый широкий для XIX в. комплекс прав и свобод.
Первые права своих граждан (на свободу выбора места жительства и
профессии) назвала первая конституция Японии 1889 г. Высоким
уровнем демократичности отличались права подданных, дарованные
российским императором в Конституции Царства Польского 1815 г.

Англия, хотя и не имела в то время и не имеет сейчас писаной
конституции, выделялась рядом важнейших актов, послуживших еще
в XVII—XVIII вв. образцом другим странам для выработки деклара-
ций о правах человека (упоминавшиеся уже Великая хартия вольнос-
тей 1215 г., Петиция о правах 1628 г., Билль о правах 1689 г. и др.).
Англия сыграла самую передовую роль в создании не только право-
вых форм, но и отыскания юридических средств практическо
й реали-
зации и обеспечения прав личности. Английский опыт ценен и се-
годня.

Особенностью первых конституционных установлений о правах

человека этого периода было то, что они провозглашали и оберегали
права преимущественно своих граждан, т.е. народа, который состав-
лял данное государство. Конституции ограничивались перечнем граж-
данских и политических прав, а экономические и социальные права
лишь выборочно назывались и рассматривались как побочный про-
дукт действия первых.

Дальнейшее развитие прав человека идет по пути все большей сис-
тематизации, кодификации и совершенствования национального за-
конодательства.

Претерпевают изменения и научные взгляды на права человека.

В первой половине XIX в. влиятельным политическим и интеллекту-
альным течением становится либерализм — идеология утверждавше-
гося капиталистического строя. Его концептуальную основу задают
тезисы о личной свободе, автономии индивида и частной собственнос-
ти, которые квалифицируются как ценности, способные обеспечить
благосостояние и прогресс общества в целом. В соподчинении к пра-
вам человека либерализм разрабатывает
идеологемы правового госу-
дарства, разделения властей, гражданского самоуправления, теории
парламентаризма и конституционализма.

' И. Кант (1724—1804) приступает к систематическому обоснова-
нию идей либерализма. В числе важных концептов им называются и
те, что составляют морально-философскую базу прав человека
. Он ут-


140 Глава 3 Эволюционная динамика прав человека

верждает, что каждое лицо обладает совершенным достоинством и не
может быть орудием осуществления каких бы то ни было целей даже
во имя общего блага. Его «категорический императив» — поступай
так, чтобы ты относился к человечеству и в своем лице, и в лице любо-
го другого как к цели и никогда только как к средству
* — мировоззрен-
ческая основа современной теории прав человека. Кант выступает
против
патерналистского правления государства, поскольку считает,
что чрезмерное попечение сковывает и притупляет гражданскую от-
ветственность, воспитывает иждивенчество.

Философ, общественный деятель и демократ И.Г. Фихте (1762—
1814), основываясь на
естественноправовой доктрине, показывает зна-
чимость политических прав личности, требует либерализации поли-
тической власти, заявляет о праве человека на обеспечение существо-
вания и на труд.

Сторонник этатизма Г.В.Ф. Гегель (1770—1831) разрабатывает
теорию органически целостной свободы государственно организован-
ного народа, неотъемлемой частью которой считает свободу отдельно-
го человека. Он объясняет право через свободу: будь лицом и уважай
других в качестве лиц.

Основатель английского утилитаризма И. Бентам (1748—1832),
называя права человека чепухой, а неотъемлемые права — чепухой на
ходулях, при этом утверждает, что эффективно контролировать дея-
тельность законодательной и исполнительной власти можно лишь с
использованием свободной прессы, общественных дискуссий, публич-
ных собраний, избирательных прав граждан.

Позитивист Д.С. Милль (1806-1873), имевший огромную попу-
лярность в кругах российской интеллигенции (особенно его работа
«О свободе»), писал, что свобода мысли и мнения, свобода действо-
вать сообща, свобода выбора и преследования жизненных целей, само-
стоятельного устроения собственной судьбы — все эти свободы абсо-
лютно необходимы для самоосуществления индивида, и вместе с тем
они являются преградой от всяких посягательств извне на автономию
личности. Свобода частного лица первична по отношению к полити-
ческим структурам. Свободная личность — это законопослушное
лицо, люди обязаны не нарушать законные права других и должны
нести часть общих забот.

Духовный отец либерализма в Европе Б. Констан (1767—1830) ут-
верждал, что будучи свободными, люди в состоянии самостоятельно и

* См.: История политических и правовых учений Учебник для вузов / Под общ.
рсд B.C. Нерсссяица. С 404.


§ 2. Институциональное о4юрмлепие нрав человека            141

разумно реализовать себя в жизни, способны за счет своих индивиду-
альных усилий обеспечить себе достойное существование. Он высту-
пил против слабой государственности, против того, чтобы «государст-
ва было меньше», поскольку институты государства зависят и вырас-
тают на фундаменте индивидуальной свободы.

Теоретик демократии и последовательный либерал А. де Токвиль
(1805—1859) предупреждал: кто ищет в свободе чего-либо другого, а
не ее саму, тот создан для рабства; существование в свободе требует
напряжения, усилий, ответственности за свои действия, ее преимуще-
ства не дают о себе знать мгновенно. Он порицал индивидуализм, ко-
торый на руку деспотическим порядкам, его преодолеть может граж-
данственность. Ни равенство, ни свобода, взятые порознь, не могут
обеспечить подлинное человеческое бытие, они способны на это лишь
вместе.

• Французский социалист Ш. Фурье (1772—1837) считал, что про-
возглашенные права в условиях господства частнособственнических
отношений — декларации, если они не обеспечиваются правом
на труд.

Общеизвестны тезисы создателей фундаментальной экономичес-
кой теории К. Маркса и
Ф. Энгельса о том, что свободное развитие
каждого является условием свободного развития всех; нет прав без
обязанностей, нет обязанностей без прав; свобода состоит в том, чтобы
превратить государство из органа, стоящего над обществом, в орган,
этому обществу всецело подчиненный.

Таким образом, в XIX в. представители европейской науки, испо-
ведовавшие в философии, праве и политике далеко не идентичные
взгляды, развернули либеральные, демократические и социалистичес-
кие требования, благодаря которым идея прав человека преобража-
лась, углублялась, пополнялся перечень прав, росло понимание их
значимости.

На рубеже XIX—XX вв. в Западной Европе ощущается тенденций
к демократизации общественно-политических процессов. Выступле-
ния трудящихся, акции протеста все более приобретают социалисти-
ческую направленность, выдвигаются требования расширения соци-
альных прав личности. Это вынуждает правительства заняться соци-
ально-экономическим положением населения, разрабатывать
программы и внести соответствующие изменения в законодательство.
За счет отнесения к правам ряда социальных гарантий (ограничение
продолжительности рабочего времени, повышение уровня заработной
платы, помощь по безработице, право на отдых и т.п.) начинается рас-
ширение признанного каталога прав.


142 Глава 3 Эволюционная динамика прав человека

Первые положения конституционного уровня о социально-эконо-
мических правах появляются в Конституции Мексиканских Соеди-
ненных Штатов 1917 г., Веймарской Конституции Германии 1919 г.,
Конституции Испанской Республики 1931 г, Конституции СССР
1936 г. В конституциях Румыни
и 1866 г. в редакции 1923 г., Республи-
ки Польши 1921 г., Чехословацкой Республики 1920 г., Королевства
сербов, хорватов и словенцев 1921 г. и др. содержался широкий пере-
чень не только личных и политических прав, но и социально-экономи-
ческих (право собственности, право на труд, социальное обеспечение
в случае безработицы и нетрудоспособности, запрещение детского
труда и ночной работы для женщин и т.п.).

Таким образом, процесс конституционализации прав человека со
стадии либерализации и демократизации постепенно перешел на ста-
дию социализации. Это означало, что классический подход к правам
человека, связанный с утверждением
идеи свободной, автономной и
сильной личности, претерпел существенные изменения: права человека
расширили свое социальное пространство, отказались от противостоя-
ния индивида и власти, подтолкнули их к сотрудничеству, заставили
государство обратить внимание на социально слабые слои населения.
Тем самым повторно права человека изменили роль, функции и пред-
назначение государственной власти. Первый раз это произошло в пе-
риод буржуазно-демократических революций, когда власть оказалась
вынужденной считаться со своими гражданами как правовыми лич-
ностями, в связи с чем государственный механизм был перестроен в
направлении большей либерализации и права. На смену классической
картины прав человека пришла неклассическая версия, в которой
«правами» личности были названы наряду с гражданскими и полити-
ческими свободами социальные обязательства государства. В новой
схеме в части, касающейся социально-экономических прав, индивид
оказался вновь зависимым (хотя и на ином уровне) от государства.
В структуре прав человека усилился
солидаристский момент.

Новые нюансы приобрело и понимание гуманистической нацелен-
ности прав. XX век, переживший две беспрецедентно кровавые миро-
вые войны, тоталитаризм, ряд революций, военных переворотов и во-
оруженных противостояний, бесчисленное множество частных столк-
новений граждан с правительствами, дал осознание истинной цены
человеческой жизни. Научно-технический прогресс предметно проде-
монстрировал хрупкость и быстротечность существования человече-
ства и приоткрыл завесу будущего. Эпоха системного глобального
кризиса заявила о необходимости кардинальной гуманизации общест-
венных отношений. Послевоенное время (Вторая мировая война)
возродило идеи естественного права. И права человека встали на
по-


§ 2 Иистнгуционалыюс оформление прав че ювека           143

вестку дня уже не столько как научное теоретизирование или законо-
дательная проблема, а, во-первых, как безотлагательная практическая
задача и, во-вторых, как принцип нравственно-этической и гуманис-
тической организации социума.

В конце 1949 г. философ-неотомист Ж. Маритен читает курс лек-
ций, ставших «практическим манифестом для новой демократии». В
нем Маритен называет права человека «сводом практических истин
»'.
Американский философ права, автор концепции интегративной юрис-
пруденции
Дж. Холл публикует «Исследования по юриспруденции и
криминальной теории» (1958), где утверждает, что
естественноправо-
вая
традиция может быть обновлена за счет ее сочетания с аксиологи-
ческим
подходом, что ценности должны рассматриваться как непре-
менный атрибут правовой нормы, а правовая норма должна восприни-
маться как защищенное ценностное суждение. Р.
Дворкин в работе
«Если о правах говорить серьезно» (1972) пишет, что фундаменталь-
ные субъективные права образуют те принципы и критерии, которые
должны браться в основу морального измерения права; ведущим и
определяющим правовым принципом он называет право на равенство,
иначе — право на равное уважение и обращение. С новым толковани-
ем
естественноправовой традиции выступает Дж. Роулс («Теория
справедливости», 1972). Используя
эгалитаристские принципы, он
формулирует концепцию распределяющей справедливости, отправ-
ными постулатами которой становятся тезисы, «не подвергаемые со-
мнению»: каждый человек в равной степени обладает основными пра-
вами и свободами, а равенство есть обладание свободой и равное рас-
пределение благ.

Таким образом, стало складываться новое восприятие прав челове-
ка как нравственной, а не только политической или социальной цен-
ности. Права человека трансформируются в один из основополагаю-
щих принципов правовой системы и включаются неотъемлемой
частью в юридическое мировоззрение. Общая картина прав человека
становится
аксиологически нагруженной и постепенно перемещается
в об
ласть постнеклассического развития.

Права человека и Россия. В истории России не прослеживается
сколько-нибудь заметной традиции прав человека, если последние по-
нимать в чисто юридическом смысле. Сам термин прижился в полити-
ко-правовом лексиконе российской интеллигенции только в конце
XIX — начале XX в. (хотя о естественных правах писали много рань-
ше), а практическое существование прав под собственным именем
на-

' Маритен Ж Человек и государство / Пер с англ М , 2000 С 75 и след


144 Глава 3 Эволюционная динамика нрав человека

чинается с конца 80-х гг. XX в. До этого времени даже диссидентское
движение не могло изменить позицию непризнания за каждым чело-
веком личности, имеющей собственное бытие и право на права.
Поэтому применение категории прав человека для описания даже по-
ложительных, эмансипационных процессов, что объективно шли в
российском обществе, не вполне адекватно. Хотя, с другой стороны,
права человека в широком значении, которое они сейчас все больше
принимают в мире, в смысле гуманистической идеи, призывающей к
сбережению человека, несомненно, присутствовали в истории и со-
провождали российскую действительность.

Следует отметить, что уклад жизни России и тип сознания широ-
ких кругов населения не способствовали зарождению «снизу», путем
естественной эволюции понимания ценности автономной личности,
свободной, ответственной и самостоятельной, а без появления послед-
ней права человека не получают необходимой опоры (субъекта-носи-
теля) и не могут развиваться.

У России оказалось много меньше времени для спокойного накоп-
ления и освоения прав и свобод по сравнению с Европой, где они
веками, став достижением высших аристократических слоев, посте-
пенно «перетекали» к низшим. Неправомочность лица в России всег-
да была сопряжена с засильем власти, как и сама неограниченность
власти была прямым следствием несвободы граждан. Короткие эпохи
относительной либерализации порядков чередовались с затяжными
периодами ужесточения и строгого контроля за образом жизни и
мысли населения. Масштабность и сила государственной власти, про-
извол ее представителей делали актуальными проблемы использова-
ния коллективных форм защиты от несправедливости, а не отстаивание
индивидуальных прав. А.
Сабов достаточно образно и точно охаракте-
ризовал российскую ситуацию: «Безымущая полусвобода государст-
венных подданных. Полумеры, полузаконы, полушаги
»'

Образ жизни и государственно-политическая практика не способ-
ствовали укоренению в России уважения личности, ее достоинства и
прав. Авторитарно-патриархальная политическая культура, сакрали-
зация государственной власти, монархический строй и сословная
дифференциация, крепостное право и наследие социализма, бюрокра-
тическое управление и
патерналистские ожидания, правовой ниги-
лизм, наличие прав-привилегий и обязанностей-повинностей — все
это в сильнейшей степени стесняло становление прав человека.

1 Сабов А Наша первая р-р-эволюция // Российская газета 2000 29 июня


§ 2 Иист туциональнос оформление нрав человека            145

Права человека для России — дело в каком-то смысле более слож-
ное, чем даже для любой неевропейской страны. По характеру доми-
нирующей роли государства Россия ближе к восточному типу
обществ, но в силу ряда исторических,
природно-географических и
геополитических причин эта роль выражена еще более весомо. Госу-
дарство само выступало по большей части основным инициатором
перемен и реформ, при этом жестко ограничивало всякие другие по-
пытки самодеятельности.

Общество сдавливалось налоговым прессом, выкачивался для го-
сударственных нужд не только прибавочный продукт, но и часть необ-
ходимого. Отсюда слабое развитие городов, предпринимательства,
зыбкость собственности, бедность и неустроенность быта, консерва-
тизм культурных ценностей и ригидность политической системы.
Любой общественный институт был тесно привязан к государству, в
том числе и церковь, которая была более пассивна по сравнению с
католической, протестантской и некоторыми восточными религиями.
Сельская община хотя в определенной степени могла считаться фор-
мой самоорганизации крестьянства, в еще большей мере она была
подчинена государству и практически до середины XIX в. контроли-
ровалась помещиками
'. Не сформировалось в России и третье со-
словие.

Ориентализм и этатизм в государственных и правовых традициях
России объективно препятствовали зарождению
правочеловеческих
идей.

Подобная социальная организация создала особый психологичес-
кий фон и сформировала особый тип ментально
е™, предпочитающей
меньше свободы взамен меньшей ответственности и риска, большей
прикрытости и защищенности. Советский период внес свои корректи-
вы, которые в еще большей степени усложнили возможность появле-
ния на общественной арене гражданского индивида, осо
знающего свое
достоинство и права.

В настоящее время российское постсоветское общество пережива-
ет глубокий системный кризис, связанный с осколками госсоциализ-
ма, с нарождающимся примитивным капитализмом, заимствуемыми
элементами западноевропейских социальных структур. На всем
лежит печать российского менталитета, характеризующегося единст-
вом противоположных
сйойств в русском народе: деспотизма, гипер-
трофии государства и анархизма, неуважения закона, жестокости,

' См Гражданское общество Мировой опыт и проблемы России М, 1998
С 20-21


146 Глава 3 Эволюционная динамика прав человека

склонности к насилию и вместе с тем доброты, человечности, мягкос-
ти, поисков истины, правды, коллективизма и обостренного сознания
(
личности, революционности и консерватизма, интернационализма и
шовинизма, религиозности и воинствующего безбожия
*, т.е. всего
того, что
Н.О. Лосский называл «неумением идти средним путем»2.
В таких условиях очень быстрое выдвижение прав человека в число
проблем, привлекающих к себе внимание широких кругов обществен-
ности, означает предел, к которому подошла Россия в практике поло-
жения и оценке личности в стране.

Понимание крайности ситуации отражается и на деятельности
Российского государства, предпринимающего на этом поприще в пос-
леднее десятилетие кардинальные шаги. Действующая Конституция
включила в свой текст пространную главу о правах человека. На идею
правочеловеческой защиты сориентировано текущее законодательст-
во. Разнообразные государственные программы идеологически посвя-
щены обеспечению прав. Активно пропагандируют их средства массо-
вой информации. В заявлениях и уставах всех партий звучат задачи
защиты человека. О ценности идеи прав человека заявила Русская
православная церковь. Российская Федерация вступила в Совет Евро-
пы и ратифицировала основные документы по правам человека. Стра-
на активно сотрудничает в этой сфере с ООН,
ОБСЕ, другими между-
народными структурами. Признается действие международных меха-
низмов контроля за выполнением Россией принятых на себя
обязательств. Российская Федерация имеет своих представителей в
Европейском Суде по правам человека. Все это положительные
моменты.

Но скоропалительное внимание к правам человека, которые еще
совсем недавно всерьез не воспринимались, причем быстрее на уровне
лозунгов, чем действительного дела, послужило поводом для сомне-
ний, вопросов, упреков, непонимания и критики по поводу проводи-
мой в стране политики на этот счет.

Российского законодателя упрекают в «забегании вперед» в части
позитивирования прав. Имплементацию в сфере прав человека счита-
ют проведенной по традиции слишком революционно, без оглядки на
свойства русского человека, привыкшего уповать на «отеческую роль
государства». Указывают, что массовое правосознание не знало и про-
должает не знать индивидуальных прав. Они не являются составной
частью культуры, не имеют глубоких национальных корней, нет и
тра-

* См Зеркин ДП Основы копфликтологии Курс лекций Ростов п/Д, 1998
С 161

2 Лосский Н Условия абсолютного добра М , 1991 С 267


§ 2 Иис1 шуциоиалыюе оформление прав человека           147

диции отстаивания субъективных прав. При рецепции западного ин-
ститута прав человека не учтено, что в Европе они проходили дли-
тельный период становления параллельно с гражданским обществом,
к чему мы лишь приступаем. Все это свидетельствует, по мнению про-
тивников прав человека, о несоответствии между фактическими об-
щественно-экономическими процессами, идущими в России, и их от-
ражением в государственной политике и юридических нормах.

Сторонники прав человека приводят контрдоводы и выступают за
интенсивное, в том числе с опорой на российские традиции, использо-
вание возможностей прав человека, поскольку последние непосредст-
венно задействованы в
разноплановом развитии индивида и общества
и помогают в деле укрепления сотрудничества государств и народов.
Доказывается, что «корни» прав человека имеются в России, хотя
происходившие события и не связывались с ними (не именовались
так), что, во-первых, многовековая борьба с бесправием личности —
факт национальной истории, революционные и бунтарские выступле-
ния на практике, а в теории учения о естественных правах и свобо-
дах — свидетельства давнего «присутствия» идеи личности и защиты
ее от произвола в России. Во-вторых, отмечается, что Россия — евро-
пейская (евразийская) страна, которая на протяжении последних
- 300
лет подвергалась усиленной
вестернизации, поэтому уже много на-
коплено для благоприятной
«приживляемости» прав. В-третьих, со-
временная политика Российской Федерации ориентирована на укреп-
ление институтов частной собственности, рынка, демократии, включе-
ния страны в орбиту глобализации, а без прав человека все это не
осуществимо.

Все доводы «за» и «против» прав человека, конечно, отражают рос-
сийскую действительность. Однако есть соображения перспектив бу-
дущего, которые заставляют к себе прислушаться. Их логика такова:

права человека^— это апробированный практикой, эффективный ин-
струмент общественного развития, поскольку основан на сбережении
каждого индивида; Россия и весь мир входит в эпоху информационно-
го, глобального и креативного общества, где творческая личность ста-
новится главным источником прогресса и субъектом сохранения че-
ловечества; личность с отвечающими характеристиками должна быть
подготовлена, и права человека являются одним из основных средств
формирования подобной личности; каждая
социокультурная об-
щность должна изыскать свои возможности, соединить культурные
ценности и традиции с потенциалом прав человека, если заинтересо-
вана в модернизации, процветании и своем будущем.

В России для этого существует неплохой задел. Во всяком случае,
принцип личности, т.е. понимания достоинства, высокой духовности,


148 Глава 3. Эволюционная динамика прав человека

самовоспитания и творческого деяния, терпимости, стремления к ра-
венству, осуждения произвола и насилия было и есть. Как благопри-
ятные, так и негативные факторы для действия прав человека в Рос-
сии имеются в полном наборе. Вопрос в том, чтобы использовать воз-
можности первых и нейтрализовать вторые.

В нашей стране всегда была высоко развита нравственно-духов-
ная сторона жизнедеятельности. Ценились свобода и равенство.
Противостояние насилию, борьба с бесправием и угнетением, кро-
вавые стычки с абсолютизмом, когда насилие и произвол переходи-
ли всякие границы терпимого существования, — неотъемлемая
часть истории России. Свобода в народном понимании означала
полную автономию от государства и освобождения от всех обяза-
тельств, налогов и повинностей в пользу как государства, так и
частных лиц. Народным идеалом служило устройство, подразуме-
вающее широкое самоуправление, решение всех вопросов на общем
сход
е, выборные власть и суд, равенство, уравнительное распределе-
ние земли и прочей собственности между всеми. Эти идеалы ярко
проявлялись во время восстаний С. Разина (1667—1671), К.
Була-
вина
(1707—1709), Е. Пугачева (1773-1775), после усиления кре-
постничества в 1740—1760 гг., революций 1905—1906 гг., в феврале
и октябре 1917 г., не говоря уже о многочисленных бунтах локаль-
ного масштаба. Все это ясно указывает на то, что народ молчал
лишь тогда, когда был удовлетворен более или менее существующи-
ми порядками.

Выступления против всякого насилия над личностью, постепенное
искоренение самых одиозных его форм из текстов законодательства,
сознания, общественных отношений наблюдались в течение всех ис-
торических периодов в России. Эволюция в сторону гуманности осо-
бенно заметна стала с конца XVIII в. Уровень насилия всегда был
высок в стране. До 1760 г. насилие считалось необходимым инстру-
ментом поддержания общественного порядка
*. В средневековом обще-
стве Запада тоже было много насилия, но господствовало право. Воз-
можно, в России было не больше насилия, но отношения регулирова-
лись правовыми нормами, которые допускали очень высокий уровень
принуждения.

Со времени Екатерины II просвещенная часть общества негативно
начинает относиться, а к концу XVIII в. раздаются первые голоса
(А.Н. Радищев) протеста против насилия и крепостного права. Вос-

* См.: Миронов Б.Н. социальная история России периода империи (X^III  начало
XX в.): В 2 т. Т. 1. СПб., 2000. С. 374.


§ 2. Институциональное оформление нрав человека            149

стание декабристов 1825 г., после шестимесячного следствия и суда
закончилось тем, что 289 человек из дворян получили различные на-
казания, из них пятеро казнены. Среди солдат за участие в восстании
были приговорены к телесным наказаниям 201 человек, а 4 тысячи
отправлены в действующую армию на Кавказ
'. Финал восстания
стрельцов в 1698 г. был иной: казнено 1166 человек, при этом сам
Петр I рубил головы заговорщикам, среди которых были и дворяне.
При Николае I расправиться так с дворянами и недворянами было
уже невозможно
2. Очевидно, что жестокие, «людодерские» законы со
временем смягчались.

Сегодня в Российской Федерации введен мораторий на смертную
казнь. Правовая и судебная реформы, проходящие в России, офици-
ально заявившей о приверженности правам человека, пытаются сни-
зить уровень принуждения, особенно в сфере уголовной юстиции,
определить статус личности сообразно цивилизованным стандартам
гуманизма.

Социально-политическая мысль в России непрестанно развива-
лась и развивается в направлении утверждения идей свободы, равен-
ства, нравственного долга, духовного самосовершенствования, ответ-
ственности, искоренения бесправия. Учение о естественном праве и
естественных правах было известно уже в XVI в., а о об ответствен-
ности князя перед своими подданными писал киевский митрополит
Иларион в трактате «Слово о Законе и Благодати» еще в XI столетии.
Радикальный мыслитель и еретик Феодоси
и Косой указывал на суще-
ствование естественных и прирожденных прав, которые ни государст-
во, ни церковь нарушить не может (середина XVI в.). Князь
A.M. Курбский (1528—1583) поставил вопрос о естественных правах
как «неподвластный произволу законодателя источник прав и свобод
индивида».

Догадки о высоком предназначении личности, человеческом до-
стоинстве, ответственности власти перед народом, необходимости по-
вышения правовой грамотности населения стали достоянием россий-
ских интеллектуальных кругов и не могли быть обойдены вниманием
властвующих. Просвещенные российские цари и императоры, как ре-
форматоры, внесли весомый вклад в реализацию этих идей. В этом
сказалось своеобразие процесса эволюции личных прав в России: их
распространение осуществлялось, как правило, «сверху», в результате
либеральной политики самой власти.

' См.: Декабристы и их время: В 2 т. Т. 2. М., 1932. С. 357-364
2 См.: Соловьев СМ. История России с древнейших времен. Кн 7. С. 571—572.


150 Глава 3 Эволюционная динамика прав человека

Общественность была согласна сотрудничать с императором Алек-
сандром I, которого многие, включая
А.С. Пушкина, считали «единст-
венным европейцем в России
»*. Николай I был фанатичным блюсти-
телем закона, о чем хорошо была осведомлена бюрократия. Он прика-
зал составить свод мнений декабристов в отношении внутреннего
состояния государства, из которого, по его словам, «черпал много
дельного
»2.

Вопреки расхожему мнению, осознание личного достоинства и
становление индивидуалистического типа личности обнаруживается
в России уже в XVII в. в среде дворянства, которое очень медленно, но
набирает силу. Формирование личности в низших слоях общества от-
мечается особенно зримо в конце XIX в. Например, во время кон-
фликтов рабочих с работодателями первые жаловались не только на
низкие заработки и длинный рабочий день, как было до великих ре-
форм, но также на грубость фабричной администрации, на примене-
ние физической силы и употребление мата, на сексуальные домога-
тельства по отношению к работницам, на обращение к рабочим на
«ты». Рабочие не ограничивались коллективными протестами, а часто
обращались с личными исками в мировые суды с теми же претензия-
ми
3. В жалобах женщин на жестокое обращение свекровей и мужей и
на запрещение последним заниматься отхожими промыслами прояв-
лялось стремление протестовать и отстоять свое личное достоинство
самой забитой части населения
4. В этом явно проявлялась потреб-
ность добиться уважения к себе как личности.

Не были чужды России и демократические традиции, столь важ-
ные для утверждения идей прав человека. Демократическая тенден-
ция в России временами оживлялась, временами приглушалась, в
любом случае, несмотря на скачкообразное их развитие и скрытность
форм, как отмечает
А.И. Ковлер, «отрицать за Россией какие-либо де-
мократические традиции по меньшей мере необъективно
»5. В совет-
ское время существовали декоративные гражданские и политические
права, равенство мужчин и женщин и т.д., закрепленные в Основном
законе, что, оказалось, имело большое значение: люди привыкали к
самим идеям демократических прав, незаметно сжились с ними, что

* Андреева Т.В. Русское общество и 14 декабря 1825 года // Отечественная исто-
рия 1993. № 2. С. 159-161.

2 Шильдер Н.К. Император Николай I. СПб., 1903. Т. 2. С. 31.

3 См. Черняев В.Ю. Анатомия революции. СПб., 1994. С. 24.

4 См.- Миронов Б.Н. Указ. соч. С. 288.

5 Ковлер А.И Кризис демократии. Демократия на рубеже XXI в. М., 1997. С. 50.


§ 3 Интернационализация и глобализация прав человека          151

при обстоятельствах перестройки очень быстро сказалось, особенно
на политической жизни страны, в 90-х гг.

Таким образом, Россия «привержена авторитаризму и коллекти-
визму нисколько не более, чем Англия или Германия в свое время,
русские люди отличаются неуважением к частной собственности, за-
конам и демократии настолько же, насколько французы и итальянцы
отличались в свое». Россия устойчиво развивалась в направлении
признания свободного гражданина, обладающего правами, «роль
права в регулировании социальных отношений систематически повы-
шалась, напротив, роль насилия — снижалась», «прогрессивное изме-
нение является доминирующей чертой политической истории Рос-
сии
»1, — указывает историк Б.Н. Миронов.

Для прав человека в России сегодня созданы благоприятные поли-
тические и юридические условия, в положительную сторону намети-
лось движение экономических факторов. Серьезную проблему, одна-
ко, представляют
социопсихологические моменты. Чтобы права чело-
века и другие институты демократии заработали, для этого население
и представители государственной власти должны быть готовы при-
нять, испытывать потребности и обладать способностями использо-
вать права. На настоящий момент россияне готовы лишь к первому.

§ 3. Интернационализация и глобализация прав человека

Интернационализация прав человека. С середины XX в. начинается
новый этап, давший интенсивный импульс распространению прав че-
ловека — этап интернационализации. Их форсированное международ-
ное развитие происходило по ряду причин, отчасти по политическим
мотивам, а также под влиянием гуманитарной катастрофы Второй ми-
ровой войны и в связи с крушением колониальной системы. Права
человека вновь стали лозунгом, под которым осуществлялась борьба с
тоталитарными идеологиями и государственными режимами, против
всякой диктатуры и неограниченного насилия.

В этот период права человека особенно динамично выходят за пре-
делы собственно европейского пространства и появляются в законо-
дательстве и отчасти в практике стран, освободившихся от колониаль-
ной и иной зависимости. Права человека и народов сопровождают
процесс деколонизации (1945—1960). Это не означает, что незападные
страны познакомились с данным институтом только в указанный пе-
риод. Колониализм много ранее наглядно демонстрировал
европей-

! Миронов Б.Н. Указ. соч С. 175,182, 303.


152 Глава 3 Эволюционная динамика нрав человека

ский стандарт жизни, действие конституционно-демократических
прав, защищавших интересы собственников и достоинство каждого
гражданина, плюрализм политической жизни, ограничение роли ре-
лигии и т.п., в течение всего своего существования в этих странах.
В конце XIX в. благодаря усилиям национальной элиты, получившей
европейское образование и реально оценившей преимущества демо-
кратических инструментов, в них начались постепенные преобразова-
ния, которые ускорили свою динамику особенно зримо в период рас-
пада колониальной системы.

После Второй мировой войны отмечается активное правотворчест-
во
в области прав человека во всем мире, национальные системы осу-
ществляют поиск оптимальных моделей, обращаются к международ-
ной практике, обмениваются собственным опытом. Правам человека
посвящаются первые статьи и пространные разделы конституций.
Так, практически треть от общего объема статей Конституции Италии
1947 г., Конституции Испании 1978 г., Конституции Венесуэлы 1999 г.
касаются прав человека, причем каталог последних выходит далеко за
пределы их классического перечня.

Национальные правовые системы фиксируют не только собствен-
ные наработки в деле защиты прав человека, но и широко используют
нормативный и
доктринальный положительный опыт зарубежных
стран. Конституционные тексты, созданные в это время, заметно одно-
типны, законодатели пользуются унифицированными формулировка-
ми. Профессор
В.В. Маклаков отмечает, что «появление какого-либо
нового вида прав в одной стране рано или поздно влечет появление
такого же или подобного вида в другой
»'. Использование как между-
народной практики, так и зарубежного опыта становится общеприня-
тым, что позволяет более конструктивно и сообща решать массу про-
блем по защите человека.

Однако при этом наблюдаются и другие тенденции: из норматив-
ных источников постепенно исчезают некоторые виды прав первого
поколения, например право на сопротивление угнетению, право на
восстание, право народов на государственное самоопределение, т.е. те,
которые с точки зрения правительств подвергают опасности консти-
туционный правопорядок в стране.

Государства, проводя кампании конституционализации прав на
общей основе, начинают сталкиваться с большими трудностями. За-
имствование друг у друга норм, юридических конструкций и
техноло-

1 Конституции зарубежных государств Учебное пособие / Под рсд В В Маклако-
ва
 М, 1997 С VII


§ 3 Инюрнаиионалшация и мобилизация нрав чстовска         153

гий, оказывается, не гарантирует автоматического действия прав,
поскольку невозможно перенести в новую среду механизмы функцио-
нирования. Встала проблема гарантирования прав, т.е. кардинальной
трансформации общественных отношений в сторону их благоприятст-
вования действию прав. А это является долгим процессом, требующим
времени и терпения, результаты работы отодвигаются на какую-то пер-
спективу. Все это вызывает неудовлетворенность и соответствующую
критику против идеи прав человека в целом, охлаждение к ней.

Однако подобная позиция и выводы, как представляется, торопли-
вы и не объективны. Права человека по предназначению и функциям
являются вариантом организации жизнедеятельности общества (с ак-
центом и ставкой на индивида как основного субъекта — двигателя
общественных отношений, а также как объекта
(бенефициария) вни-
мания и защиты). Они связаны с фундаментальными основами бытия
и требуют перестройки базовых социальных связей по определенному
формату. Грандиозность поставленной задачи, естественно, не может
привести к моментальным успехам.

Увеличение общих черт и принципиальных установок, усиление
сходства норм о правах, механизмов и процессов их защиты, а также
использование универсальных средств международно-правового
уровня постепенно сближает национальные правовые системы, фор-
мирует единое правовое пространство и интернационализирует сферу
прав человека.

Интернационализация прав человека означает «сближение, углуб-
ление, взаимодействие, взаимное влияние
»', она осуществляется в
двух основных формах — гармонизации и унификации национальных
систем. Гармонизация происходит на базе общих принципов, а унифи-
кация — путем введения в правовые системы государств единообраз-
ных норм
2. Интернационализация прав человека является следствием
стандартизации условий и образа жизни, чему активно способствуют
политическое и экономическое сотрудничество, средства массовой ин-
формации, обмен произведениями науки, литературы и искусства, де-
ятельность международных организаций, заключение международных
договоров, прямая рецепция и конвергенция
правотворчества в сфере
прав.

Интернационализация прав человека оказалась возможной благо-
даря доброй воли государств, их правительств и народов сотрудничать
во имя развития всеобщего уважения достоинства человека. С этого

' ЛукашукИИ Глобализация, государство, право, XXI век М,2000 С 3
2 См там же С 44-45


154 Глава 3 Эволюционная динамика прав человека

момента становится широко известным понятие «классический пере-
чень прав человека», который характеризует содержание конституций
с позиции отражения ими идеи
правочеловеческой защиты и позво-
ляющий поэтому относить режим государств к демократическим либо
ориентирующимся на демократию.

Интернационализация прав человека является следствием глав-
ным образом международного сотрудничества государств. Начало
этому этапу было положено созданием Организации Объединенных
Наций и принятием ее Устава как многостороннего договора, обязы-
вающего государства-члены соблюдать основные права и свободы ин-
дивида, не допускать какой-либо дискриминации (ст. 3,55).

Этот важный шаг стал возможным благодаря существованию дву-
сторонних международных соглашений более раннего периода, так или
иначе затрагивавших права человека, например Вестфальские догово-
ры 1648 г. о свободе вероисповедания, документы об отмене рабства
(Вашингтонский договор 1862 г., акты Брюссельских конференций
1867 и 1890 гг., Берлинские документы 1885 г., Женевская конвенция
1926 г.), нормы о законах и обычаях войны (Парижская декларация
1856 г., Женевские конвенции 1864 и 1906 гг., Гаагские конвенции
1899 и 1907 гг.), Конвенции о защите беженцев 1933 и 1938 гг. и др.

Интернационализации и прогрессу в области прав человека спо-
собствовало учреждение в 1864 г. Международного Комитета Красно-
го Креста, а в 1919 г. — Международной организации труда и Лиги
Наций. И хотя Лига Наций не ставила перед собой специальных задач
в сфере прав человека, но под ее эгидой были заключены чрезвычайно
важные соглашения, касающиеся борьбы с рабством и работорговлей,
пресечении торговли женщинами и детьми, защиты религиозных, эт-
нических и языковых меньшинств, защиты человека в период воору-
женных конфликтов и т.д
.1

Следует отметить, что, несмотря на осуществлявшееся в опреде-
ленных рамках контакты по проблемам прав человека, все-таки до
ООН цель создания единой, всесторонней международной защиты
прав не ставилась, индивидуальные права продолжали рассматривать-
ся как исключительно внутреннее дело государств. Сотрудничество
по отдельным вопросам прав человека началось с конца XIX в., а ин-
тернационализация прав как результат такого сотрудничества на по-
стоянной основе относится не ранее чем ко второй половине XX сто-
летия.

* См Права человека Учебник для вузов / Отв рсд ЕА Лукашева М, 1999
С 461-462


§ 3 Ишсрнаццоналнзация и ыобалмзация нрав человека          155

Интернационализация прав человека на международном уровне
сопровождалась развитием принципа всеобщего уважения к правам
человека, который послужил толчком для выработки ряда других ос-
новополагающих принципов: принципа равноправия и запрета дис-
криминации, принципа равенства прав мужчин и женщин, принципа
соблюдения основных прав в период чрезвычайных ситуаций и воору-
женных конфликтов и т.д. Принцип уважения прав ч
еловека сегодня
стал одним из основных в международном праве.

На Московском совещании Конференции по человеческому изме-
рению СБСЕ (сентябрь 1991 г.) было заявлено, что права человека
представляют непосредственный интерес всех государств-участников
и не относятся к числу исключительно внутренних дел того или иного
государства. Встречи на высшем уровне в Хельсинки (1992 г.) и на
уровне министров в Копенгагене (1997 г.) еще раз подтвердили заяв-
ление о приоритетности принципа уважения прав человека. Генераль-
ный секретарь ООН К.
Аннан отмечал, что суверенитет государств
«никогда не предназначался для того, чтобы служить правительствам
лицензией на попрание прав человека и человеческого достоинства.
Суверенитет предполагает ответственность, а не просто власть
»'.

Отношения на международном уровне по правам человека укре-
пились в результате создания и деятельности межгосударственных
и общественных структур, которые организовывались специально
для сотрудничества в сфере прав человека либо включали права че-
ловека в число своих приоритетных направлений. Сегодня создана
и существует общая всемирная связь государств и народов, сотруд-
ничающих на базе общечеловеческих интересов и ценностей, т.е.
универсальная система прав человека. Действуют и региональные
системы, которые появились в силу общей
социокультурной иден-
тичности тех или иных народов и отражают тенденции самоутверж-
дения цивилизаций.

Признанным лидером среди них стала ООН, которая «представля-
ет собой объединение суверенных государств, но права, для защиты
которых она существует, принадлежат народам, а не правительст-
вам
»2. Механизм уважения и защиты прав в рамках ООН многообра-
зен. Координирующие функции выполняют главные органы (Гене-
ральная Ассамблея,
ЭКОСОС), а также Генеральный секретарь и его
заместитель — Верховный комиссар ООН по правам человека. От-
дельные контрольные функции лежат на специализированных
учреж-

* Аннан Кофи А Проблемы вмешательства ООН 1999 С 5
2 Там же С 13


156 Глава 3. Эволюционная динамика нрав человека

дениях (МОТ, ВОЗ, ЮНЕСКО, др.), Комиссии по правам человека,
Комиссии по положению женщин, Комиссии по предупреждению
преступности и уголовному правосудию, Подкомиссии по поощрению
и защите прав человека
. Управлении Верховного комиссара по делам
беженцев, Международном чрезвычайном фонде помощи детям и т.д.

Региональное сотрудничество по правам человека представлено
Организацией по безопасности и сотрудничеству в Европе (СБСЕ —
ОБСЕ), Советом Европы, Европейским союзом, Организацией амери-
канских государств, Организацией африканского единства (Африкан-
ским Союзом), Содружеством Независимых Государств, Организа-
цией Исламская конференция.

Прекращение конфронтации между Востоком и Западом способ-
ствовало установлению диалога между странами, который получил
наименование «человеческое измерение». С его помощью отношения
в сфере прав человека были
деидеологизированы.

Сотрудничество по правам человека на разных уровнях осущест-
вляется в многообразных формах, прежде всего, путем выработки еди-
ных стандартов, определяющих круг прав и свобод человека. К насто-
ящему времени принято более 100 универсальных договоров и свыше
200 региональных
4. Среди них наибольшую значимость имеют доку-
менты, разработанные под эгидой ООН: Всеобщая декларация прав
человека 1948 г., Международный пакт об экономических, социаль-
ных и культурных правах 1966 г., Международный пакт о граждан-
ских и политических правах 1966 г. и два протокола к нему (Билль о
правах человека), Конвенция о предупреждении преступлений гено-
цида и наказании за него 1948 г., Конвенция о ликвидации всех форм
расовой дискриминации 1965 г., Конвенция против пыток и других
жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обраще-
ния и наказания 1984 г., Конвенция о правах ребенка 1989 г. (всего
более 90 соглашений, деклараций и других документов
)2.

Не менее чем 90 национальных конституций, принятых после
1948 г., воспроизводят положения Всеобщей декларации прав челове-
ка и других документов Билля о правах
3. Так, Конституция Аргенти-
ны 1833 г. в редакции 1994 г. записала: «Американская декларация
прав и обязанностей человека, Всеобщая декларация прав человека,

) См.: Словарь прав человека и народов / Отв ред. RA. Тузмухамсдов, В.И. Кузне-
цов.
М., 1993. С. 118.

2 См.: Азаров Л., Ройтер В., Хюфпер К. Защита прав человека. Международные и
российские м
еханизмы. М., 2000. С. 12.

3 См.: Права человека как фактор стратегии устойчивого развития / Отв. ред.
Е.А. Лукашева. М., 2000. С. 266.


§ 3. Ингсрнацнонализация и глобализация прав человека          157

Американская конвенция о правах человека обладают конституцион-
ным рангом и должны толковаться как дополняющие права и гаран-
тии конституции» (п. 22 ст. 75). Положения Международного билля о
правах лежат в основе универсальной концепции прав человека.

Системы регионального нормативного уровня дополняют универ-
сальные положения, а в некоторых отношениях и повышают степень
требовательности к защищенности и эффективности реализации прав
и свобод.
Регионализация в сфере прав началась как реакция на уни-
версальные стандарты, которые потребовали своей адаптации к спе-
цифике культур разных стран и цивилизаций.

В Европе, естественно, принято наибольшее количество таких
норм: в рамках Совета Европы действует Европейская конвенция о
защите прав человека и основных свобод 1950 г., Европейская соци-
альная хартия 1996 г.
. Европейская культурная конвенция 1954 г.,
Конвенция о пресечении терроризма 1977 г., Рамочная конвенция о
защите национальных меньшинств 1997 г., Конвенция о защите чело-
веческого достоинства в связи с применением биологии и медицины
1997 г. и др.

В декабре 2000 г. Европейский Союз принял Хартию об основных
правах.

Наиболее значимыми документами по правам.человека СБСЕ —
ОБСЕ стали Хельсинкский Заключительный акт 1975 г., Итоговый
документ Венской встречи 1989 г., Парижская хартия для новой Евро-
пы 1990 г., документы Копенгагенского и Московского совещаний
Конференции по человеческому измерению 1990 и 1991 гг.

Стандарты прав человека разработаны и в договорной практике
участников Содружества Независимых Государств (СНГ), это: Кон-
венция о правах и основных свободах человека 1995 г., Соглашение о
помощи беженцам и вынужденным переселенцам 1993 г., Конвенция
об обеспечении прав лиц, принадлежащих к национальным меньшин-
ствам 1994 г. и т.п.

В других регионах мира действуют: Американская декларация
прав и обязанностей человека 1948 г., Американская конвенция о пра-
вах человека 1969 г., Африканская хартия прав человека и народов
1981 г., Каирская декларация по правам человека в исламе 1990 г.,
Арабская хартия прав человека 1994 г. и др.

Закрепление в международных документах стандартов прав чело-
века имело важное значение, поскольку, во-первых, помогло сложить-
ся представлению о том, какие именно субъективные права следует
относить к категории прав человека, во-вторых, способствовало фор-
мированию универсальной и
социокультурных концепций прав чело-
века, в-третьих, облегчило про
цесс интернационализации прав, и


158 Г iaea 3 Эволюционная динамика прав чс-ювска

в-четвертых, существенно воздействовало на улучшение ситуации с
правами человека во всем мире.

Создание универсальной концепции прав человека, ее отражение в
Международном билле, широкое использование института прав в
международной практике политических, экономических, межкультур-
ных отношений, их включение в планетарные стратегии решения все-
общих проблем, проникновение идей
правочеловеческой защиты в за-
конодательство и государственно-правовую сферу практически всех
стран мира и превращение их на новой почве в фактор внутренней
жизни
свидетельства приобретения правами человека универсаль-
ного характера, их
задействованности в поиске демократической мо-
дели объединения человечества.

Значимой формой сотрудничества в области прав человека стало ,
принятие на себя государствами добровольных обязательств по меж-"
дународным
договорам и желание их добросовестного исполнения в
рамках национальных
правопорядков. Это предполагает приведение .
внутреннего законодательства в соответствие с международными тре-
бованиями, создание или реорганизацию деятельности государствен-
ных структур, совершенствование административных и судебных про-
цедур обеспечения и защиты прав человека, формирование и реализа-
цию государственных программ и проектов поддержки прав человека.

В последние годы действительно был достигнут некоторый про-
гресс в этой части. Были созданы также национальные учреждения
мониторинга в области прав человека. Государственные власти зани-
мались образованием и просвещением, формированием культуры
прав человека.

Культура прав человека — новая задача, поставленная в связи с
проблемами укрепления действия прав. Она — одно из главных усло-
вий реализации прав. Эксперты, участвовавшие в разработке Хартии
Европейского Союза об основных правах, отмечали по этому поводу:

«Основные права полезны лишь тогда, когда граждане знают об их
существовании и о возможности их использования. Следовательно,
решающее значение имеет провозглашение и предоставление данных
прав, что позволит каждому их узнать и воспользоваться ими; други-
ми словами, основные права должны быть видимыми
»'.

Создание разветвленной сети международных механизмов и про-
цедур за соблюдением принятых на себя государствами обязательств
превратилось в важное средство воздействия международного
сооб-

* Affirmation dcs droits fondamentaux dans 1'Union curopeenne ll cst temps d'agir
Raport
 du groupe d'cxpcrts en maticre dc droits fondamentaux Bruxclles Commission
europccnnc 1999 P 11


§ 3 Итсрнацпопалнэация и глоба низания прав чстовека          159

щества на национальные власти с целью заставить последних пере-
ориентироваться во внутренней политике, а также повысить уровень
ответственности за деятельность в сфере прав человека.

Мерами контроля и обеспечения стали: рассмотрение конвенцио-
нальными и иными международными структурами периодических до-
кладов государств — членов тех или иных соглашений о прогрессе,
достигнутом ими за отчетный период; рассмотрение жалоб, петиций,
обращений отдельных лиц или групп на нарушение их прав; изучение
или расследование докладчиками, рабочими группами, миссиями экс-
пертов ситуаций, касающихся грубых, массовых и систематических
нарушений прав; создание международных программ консультатив-
ных услуг по оказанию помощи правительствам в законотворчестве, в
профессиональной подготовке, в предупреждении конфликтов и обу-
чению методам их разрешения; полномочия и деятельность междуна-
родных должностных лиц в сфере защиты прав человека; механизмы
и средства разрешения споров о толковании или выполнении обяза-
тельств по правам человека; привлечение к международной уголовной
ответственности физических лиц за грубые нарушения норм о правах,
и др.

Некоторые нарушения прав человека стали рассматриваться как
международные преступления, т.е. как тяжкие посягательства на до-
стоинство человека и его права. В 1945—1946 гг. понесли наказания по
приговорам Нюрнбергского и Токийского международных военных
трибуналов высшие должностные лица государств, развязавших пре-
ступную агрессию против народов. В 1993 и 1994 гг. созданы Между
--
народные уголовные трибуналы для преследования лиц, ответствен-
ных за геноцид, этнические чистки и другие тяжкие преступления
против человечности в Югославии и Руанде. В 1998 г. создан для
функционирования на постоянной основе Международный уголов-
ный суд, принят его Статут, позволяющий привлекать к международ-
ной ответственности за геноцид, агрессию, преступления против чело-
вечества и военные преступления. Комиссией международного права
разработан проект Кодекса преступлений против мира и безопасности
человечества.

Наделение надгосударственных органов и лиц полномочиями при-
нимать решения от имени международного сообщества — свидетель-
ство приобретения институтом права человека новых качеств: с осо-
бым акцентом был поставлен вопрос о реальности прав, поскольку
теперь появился новый мощный механизм, которому можно пожало-
ваться на притесняющие граждан национальные власти. Интернацио-
нализация укрепила механизмы защиты прав, перевела разговор с их
признания на обеспечение


160 Глава 3. Эволюционная динамика нрав человека

Широкое распространение получило привлечение неправительст-
венных организаций для обсуждения вопросов прав человека на меж-
дународной арене. «Говорить в один голос
»1, формировать мнение ми-
ровой общественности, консолидировать совместные усилия стало
широкой практикой во второй половине XX в., способствующей пони-
манию и решению общих задач человечества.

Теоретически и практически к концу XX в. получила развитие
концепция универсального сотрудничества в сфере прав человека. На
Всемирной конференции по правам человека (Вена, 1993 г.) 170 уча-
ствовавших государств подтвердили свои обязательства по защите
прав человека, еще раз отметили, что обеспечение уважения прав че-
ловека остается их приоритетной целью. Принятая Программа дейст-
вий ориентирована в направлении от установления стандартов к их
реализации, ее усилия сконцентрированы на создании условий, необ-
ходимых для формирования всеобщей культуры прав человека.

Все эти тенденции и положительные сдвиги внушают определен-
ный оптимизм в части перспектив прав человека. Однако сохраняют-
ся и серьезные проблемы, замедляющие или даже блокирующие про-
гресс на этом поприще.

Профессор С.В. Черниченко приводит огромный перечень таких
проблем, возникающих только на международном уровне. Он считает,
что сохраняется опасность политизации вопросов прав человека при
их обсуждении на межгосударственной арене; несовершенство и рост
механизмов и процедур защиты прав усугубляются их хаотичностью,
дублированием, огромными финансовыми расходами, неэффектив-
ностью; отсутствуют критерии рассмотрения индивидуальных случа-
ев нарушения прав человека, когда заинтересованное государство воз-
ражает против этого; отсутствуют критерии, позволяющие опреде-
лить, совершаются ли в государстве грубые и массовые нарушения
прав; не решен вопрос о механизмах реагирования на неотложные
случаи нарушения прав; сохраняется тенденция рассмотрения про-
блем прав человека без учета социально-политической и экономичес-
кой ситуации в том или ином государстве; широкие слои населения и
должностные лица государств недостаточно информированы о ре-
зультатах обсуждения данных вопросов; международные органы
столкнулись с потоком жалоб, который не позволяет своевременно и
квалифицированно на них реагировать
2.

1 Азаров А, Ройтер В., Хюфнер К. Указ. соч. С. 33.

2 См.: Черниченко С.В. ООН и права человека // Права человека в России: декла-
ра
ции, нормы и жизнь. Материалы Международной научной конференции, посвящен-
ной 50-летию Вс
еобщей декларации нрав человека. М., 1999. С. 79.


§ 3. Интернационализация и глобализация прав человека          161

Итоги полувекового развития идеи прав человека, когда она стала
достоянием мирового сообщества, сегодня оцениваются крайне низко.
Отмечается, что задача обеспечения всеобщего уважения прав челове-
ка остается «трудноразрешимой», состояние положения дел с правами
в настоящем мире рисует «мрачную картину
»', ООН не сумела пока
достичь заявленной цели остановить грубые нарушения прав, итоги
влияния Всеобщей декларации прав человека на правовое простран-
ство воспринимаются общественностью критически
2, ситуация с пра-
вами человека скорее ухудшается, чем улучшается
3.

Даже в государствах с устойчивой демократической системой, от-
мечает И.И.
Лукашук, основная масса населения оказывает все мень-
шее влияние на политику государства, которая находится под контро-
лем крупного капитала. Право избирать и быть избранным, свобода
слова в значительной мере носят символический характер. Сложная
ситуация в странах, находящихся в процессе перехода к рыночной
экономике. Основные права человека закреплены в конституциях, но
для их реализации необходим соответствующий уровень экономичес-
кого, политического и культурного развития, который не достигается
в одночасье. В развивающихся странах отсутствуют необходимые ус-
ловия для прав человека; могут ли свобода слова, создание партий и
политическое участие считаться основными принципами в стране, где
доминируют безработица, нищета и антисанитария
?4

Но эта критика свидетельствует и о другом, не менее важном: об-
щественное сознание доросло до понимания высоких гуманитарных
проблем, стоящих перед человечеством, мировое сообщество взялось
з
,а решение чрезвычайно сложной задачи навести порядок в общежи-
тии, помня о человеке не как о его средстве, а как общественной цели.
И.И. Лукашук сделал вывод о том, что для прав человека сегодня «со-
зданы определенные международно-правовые и государственно-пра-
вовые предпосылки...» и прогнозирует, что «утверждение прав челове-
ка приведет к существенным переменам в большинстве государств и в
их правовых системах
»5.

Глобализация прав человека. С 70-х гг. XX в. права человека по-
степенно стали приобретать глобальные черты, что явилось
отражени-

1 Атшн Кофи Л. Годовой доклад о работе Организации Объединенных Наций за
2001 год. С. 87.

2 См.: Терновая JI.O Международная культурология (Политические реалии XX
века и пробл
емы их духовного отражения). М., 1999. С. 104.

3 Лукашук И И. Указ. соч. С. 15.

4 См. там же. С. 16.
;> Там же. С. 17.


162 Глава 3 Эволюционная динамика нрав человека

ем известной стандартизации витальных и социальных потребностей
людей. Усиливающаяся сходность условий жизни, складывающиеся
общие экономическое, информационное, культурное пространства,
интернационализация и транснационализация связывают индивидов
с системами больших масштабов. «Интернационализация вступила в
завершающую фазу, — пишет
Э.Г. Кочетов, — мир становится единым
не только с философской точки зрения, но и в реальности
»1. Происхо-
дит смена
цивилизационной парадигмы развития, планетарная жизнь
становится взаимозависимой,
мироцельной. Мировое сообщество
вплотную подошло к появлению нового феномена — всемирной циви-
лизации, охватывающей все человечество. Права человека, являясь
отражением и активным рычагом этих процессов, перешли на следую-
щий уровень своего развития — уровень глобализации. Они демон-
стрируют свою достаточную зрелость для участия в проблемах «гло-
бальной гармонизации
»2 мира.

Если интернационализация прав человека проявилась в том, что
этот институт стал широко распространяться на планете, усваиваться
национальными
правопорядками, развиваться на основе универсаль-
ных принципов, а равно в
социокультурных модификациях, то глоба-
лизация прав человека отразила тенденцию связанности отдельного
со всеобщим — статус и социальное самочувствие индивида стали не
только зависеть, но и активно влиять на жизнь народов, цивилизаций
и человечества в целом, и наоборот. Так, законодательство о правах
человека в той или иной стране сегодня отличается очевидным при-
сутствием черт универсальности, нарушение прав отдельного челове-
ка или группы людей приобретает характер опасности планетарного
масштаба (например, экологические катастрофы, терроризм), права
человека стали «терпящей стороной», а равно инструментом разреше-
ния всех глобальных проблем.

Глобальный характер прав человека связывает права индивида с
правами всего человечества (планетарного сообщества) — «самой
крупной социальной системы, охватывающей все население Земли
»3.
Эта связь проявляется в общей заинтересованности в поддержании
всеобщего мира и безопасности, в озабоченности будущей судьбой че-
ловечества, в поисках способов индивидуальной и коллективной за-
щиты от негативных последствий
техносферы, в стимулировании со-
циальных и гуманитарных нововведений для гарантирования прав
всех видов. Как глобальное явление права человека подключены
се-

* Кочетов Э.Г. Геоэкономика. Учебник. М., 1999. С. 315.

2 ЛукашукИ.И. Указ. соч. С. 41.

3 Лукашук И.И. Международное право. Особенная часть. М., 1998. С. 340—341.


§ 3. Интернационализация и глобализация нрав человека          163

годня к решению большинства планетарных проблем (вызовов чело-
вечеству), они — конструктивный компонент общей стратегии выжи-
ваемости.

Глобализация общественных отношений, как известно, спровоци-
ровала нетрадиционные конфликты — местничество, национализм, се-
паратизм, культурное, религиозное, этническое сектантство
*. Она обо-
стрила кризис индустриальной цивилизации, которая исчерпала свой
ресурс, д
еформировала духовные идеалы у значительного числа граж-
дан, подтолкнула к прагматическому и утилитарному способу бытия.
При ней рыночные отношения пасуют перед корпоративным меркан-
тилизмом, мировая власть концентрируется в руках богатых, общест-
венным развитием все более управляют частные корпорации, поль-
зующиеся поддержкой и все расширяющейся защитой государственной
бюрократии. Из-за высокой
миграциии населения утрачивается иден-
тификация граждан со своим государством. Принцип единства чело-
веческого рода испытывается расизмом и геноцидом. Глобальные про-
блемы обусловили нестабильность практически по всем параметрам
человеческой жизни.

Творящим субъектом и одновременно терпящей стороной гло-
бальных проблем, как совершенно очевидно, выступает сам человек.
Поиск его защиты и человечества в целом от пороков интеграции при-
вел в действие многие социальные институты, в том числе и права
человека. Права человека связаны с решением практически всех гло-
бальных проблем — обеспечением мира, преодолением экономичес-
кой отсталости, проведением активной демографической политики,
образованием и развитием, созданием
природощадящих методов про-
изводства, рациональным и комплексным использованием природных
ресурсов, борьбой с безграмотностью, страшными болезнями, искоре-
нением транснациональной преступности и т.д. В одних случаях ре-
шение данных проблем принимает форму реализации прав человека, в
других — становится их целью либо объектом воздействия. Таким об-
разом, представление о правах человека теперь связывается и с гло-
бальными вызовами, им придается статус специфической глобальной
проблемы, занимающей свою нишу в расширенном каталоге глобаль-
ных проблем.

Преодоление системного кризиса техногенной цивилизации и по-
рожденных им глобальных проблем специалисты связывают с перехо-
дом к менее расточительному способу воспроизводства о
бщества и
личности, постепенному обеспечению целенаправленной
самооргани-

1 См.: Лукашук И.И. Глобализация, государство, право, XXI век. С. 2.


164 Глава 3. Эволюционная динамика прав человека

зации социума во всех основных сферах жизнедеятельности, т.е. с
трансформацией в общество «мобилизующей культуры
»', общество
устойчивого роста (устойчивого развития). Всемирная комиссия по
охране окружающей среды и развитию определила последнее как
такое, которое «удовлетворяет сегодняшние потребности, не ставя под
угрозу возможности для удовлетворения потребностей будущих поко-
лений
»2.

Первоначальный вариант понятия устойчивого развития, ограни-
ченный естественнонаучными аспектами достижения баланса динамики
производства и минимизацией вынужденного ущерба, наносимого
при этом
экосфере, скоро проявил узость своего подхода. Выявилась
зависимость устойчивости общества от целого ряда других факторов,
в том числе и гуманитарных, а среди них и прав человека. В результа-
те в 90-х гг. XX в. появилась еще одна характеристика прав человека
как фактора устойчивого и сбалансированного развития общества
3.

Ценность состояния устойчивого (самоподдерживающегося) раз-
вития заключается в актуальной для каждого человека, а также госу-
дарства и общества потребности жить в прогнозируемых и защищен-
ных условиях, ориентируясь при этом на долговременные цели.
Устойчивое — это сбалансированное, примиряющее конфликты раз-
витие. Значение прав человека как одного из факторов, ведущих к
сбалансированному развитию индивида, общества и природы, заклю-
чается в том, что в них как нормативной модели изначально гармони-
зированы (по крайней мере, должны быть уравновешены) разные цен-
ности: свобода и равенство, самоопределение и социальная защищен-
ность. В них сглажены противоречия между индивидуальными и
коллективными потребностями, интересами личности, социальной
группы, государством и обществом. Права человека отражают опти-
мальное взаимодействие всех субъектов, ответственных за социаль-
ный порядок: самого гражданина за цели и форму использования
своих прав, государства и общества за усилия по преодолению факти-
ческих неравенств, оказание помощи и социальной поддержки тем,
кто в них нуждается. Права человека задействованы в становлении
демократических, правовых и социальных государств, снижении
со-

( Панарин А.С. Реванш истории: российская стратегическая инициатива в
XXI веке.
М., 1998. С. 391.

2 Медоуз Д., Медоуз Д., Рандерс И. За пределами допустимого: глобальная катас-
трофа или стабильное будущ
ее // Новая постиндустриальная волна на Западе. Антоло-
гия
/ Под ред. В.Л. Иноземцева. М., 1999. С. 593.

3 См.: Права человека как фактор стратегии устойчивого развития / Отв. ред.
Е А Лукашева. М., 2000.


§ 3. Интернационализация и глобализация нрав человека          165

циальной и национальной напряженности, распространении идей
нравственности, толерантности и солидарности, разрешении демогра-
фических и социально-экономических проблем, создании продоволь-
ственной безопасности и благоприятной окружающей среды, защите в
период вооруженных конфликтов и преступных посягательств, и т.д.
«Права человека
консенсуальны по своей природе, поэтому они игра-
ют важнейшую роль в установлении согласия в обществе и обеспече-
нии устойчивости его развития
»', — справедливо отмечает проф.
Е.А. Лукашева.

Права человека отчетливо просматриваются и в тех прогнозах, что
даются по поводу будущего
социоэкоразвития. Эта новая цивилиза-
ционная
парадигма выживаемости человека и человечества предпола-
гает решение
социоприродных проблем в единстве двух составляю-
щих;
биосфероцентической (сохранение биосферы как естественной
основы жизни) и антропоцентрической, связанной со сбережением че-
ловека, его гуманитарной сущности
2. Обе привлекают потенциал прав
человека.

Обеспечение экологической безопасности как право на здоровую
окружающую среду уже получило отражение в системе действующих
прав человека. Но новые глобальные процессы требуют иного уровня
«экологизации прав»3 — их связи с ноосферной, коэволюционной и
эколого-гуманистической интерпретацией человеческого общежития.
В этой связи человек не должен забывать об ограниченных пределах
своего экологического дома, неотвратимых пагубных последствиях,
если ограниченные невозобновляемые ресурсы будут исчерпаны и на-
рушится процесс самовоспроизводства биосферы. Поэтому, пользуясь
своими правами для удовлетворения разнообразных и все растущих
потребностей, человек и человечество должны учитывать экологичес-
кие императивы, соотносить свою свободу с
природно-экологически-
ми
ограничениями. В правах как возможностях должна получать
отражение гармония развития человека в
коэволюцией с другими су-
ществами
биоты. В этом заинтересован в первую очередь сам человек,
обеспокоенный своим будущим. Поэтому все права человека и наи-
важнейшее его право — право на жизнь — уже сейчас должны быть

* Права человека как фактор стратегии устойчивого развития / Отв. ред. Е.А. Лу-
кашева. С. 20.

2 См.: Урсул АД. Путь в ноосферу (концепция выживания и устойчивого развития
цивилизации). М
., 1993; его же Переход России к устойчивому развитию. Ноосфсрная
трагедия. М. 1998.

3 Урсул АД. Стратегия устойчивого развития и права человека // К пятилетию
всту
пления России в Совет Европы. Ежегодник / Отв. ред. К.Х. Каландаров. М., 2001
С. 46-47.


166

Глава 3. Эволюционная динамика прав человека

аккумулированы с программами стратегической биологической регу-
ляции, стабилизацией окружающей среды, сохранением естественных
сообществ, экосистем, биосферы в целом.

Антропоцентрическая составляющая будущего сценария общест-
венного развития связывается со становлением сферы разума и
ноо-
сферной
ориентацией, в которой знания и нравственная идеология
обретут массовую силу, а «нравственный разум человека и интеграль-
ный интеллект всего человечества
»1 станут планетарно управляемыми
средствами устойчивого развития. Парадигма информационно-вирту-
альной цивилизации наращивает интеллектуальный и духовный по-
тенциал, целью человеческой активности становится не прикладная
польза, а полнота духовного самовыражения, созидание и творчество.
Востребуются факторы духовного порядка, далеко выходящие за
рамки одномерной рациональности. «Духовно-информационная и ра-
циональная сущность ноосферы предполагает приоритет информации
как ресурса развития над веществом и энергией, опережающее разви-
тие интеллектуальных процессов по сравнению с материальными
»2,
отмечает профессор А.Д. Урсул.

Поэтому следует предположить выдвижение в ближайшей пер-
спективе на первый план информационного поколения прав человека
и их активное воздействие на всю систему прав. Право на производст-
во одного типа информации и запрет другой, право на информацион-
ную безопасность, право на поиск, доступ, получение, передачу,
обмен, сбор, хранение, накопление, распространение и копирование
информации, право на формирование, развитие, использование и за-
щиту информационных ресурсов, коммуникационных технологий и
сетей, право на эксплуатацию информации и использование глобаль-
ных информационно-коммуникативных систем в
инфрастуктуре эко-
номики, политики, образования, здравоохранения, культуры, пред-
принимательства, финансов, экологии и других сферах требуют не
только широкого и приоритетного развития в информационном обще-
стве, они изменяют и придают специфический, информационный от-
тенок всем остальным правам, даже естественному праву на жизнь,
личную свободу, честь и достоинство.

Целью глобальной стратегии перехода человеческой цивилизации
к постиндустриальному
(антропогенному, информационному) обще-
ству является сбережение человека. При этом, как пишет
Ю.В. Яко-
вец,
«если в техногенной индустриальной цивилизации человек был

1 Синергетика: человек, общество / Под ред. B.C. Егорова, В.И. Корниенко. С. 209.

2 Урсул АД. Указ. соч. С. 39.


167

§ 3. Интернационализация и глобализация прав человека

придатком, винтиком огромной промышленной, политической, идео-
логической машины, то в креативно-гуманистической постиндустри-
альной цивилизации на первое место выдвигаются человек, его твор-
ческое начало, духовные ценности, различия в
социокультурном об-
лике
»*. Эти приоритеты скажутся на всей системе прав человека,

расставят в ней необходимые акценты.

Источником прогресса антропогенной цивилизации как новой тех-
нологии воспроизводства общественных процессов становятся не
внешние условия жизнедеятельности человека, а он сам. Поэтому по-
вышение духовной культуры личности,
витальное, ментальное и мо-
ральное совершенствование человека и его среды приобретают значи-
мость генераторов развития, а уровень и качество интеллектуального
потенциала становятся условием воспроизводства общества на ин-
формационной основе.

В ходе исторического развития соотношение в общем балансе сил
человека и общества будет меняться в сторону человека, трудовая дея-
тельность будет заметно замещаться проявлениями творческой актив-
ности, постепенно будет преодолеваться доминирующая роль матери-
ального производства, закономерным станет опережающее развитие
знаний и духовной культуры по сравнению с материально-экономи-
ческой сферой. В силу этого функционирование общества востребует
гуманитарные и демократические параметры, его задачи все теснее
будут связаны с обеспечением равенства прав и возможностей граж-
дан, свободы личного выбора, гарантиями вознаграждения по резуль-
татам творческого и общественно полезного труда.

Поэтому заявившие о себе в конце XX в. первые элементы антро-
погенной цивилизации ставят на повестку дня вопрос о необходимос-
ти «новой духовной реформации
»2. В ее осуществлении, несомненно,
особая роль принадлежит правам человека. Воспитательно-мировоз-
зренческий потенциал уважения достоинства каждой личности, обла-
гораживание жизни людей, оказание им необходимой помощи в до-
стижении полноты существования — как цели и практические задачи
прав человека созвучны и тождественны ориентирам гуманитарно-
креативного общества.

Права человека как правопритязания личности позволяют актив-
но приобщаться индивиду к культурно-духовной жизни, получать не-
обходимые знания, развивать творческие способности, самоопреде-
ляться. Право на образование, свободу мысли, собственного мнения и

) Яковец Ю.В. Глобализация и взаимодействие цивилизаций. М., 2001. С. 19.
2 Василенко И.А. Политическая глобалистика. М., 2000. С. 278.


168 Глава 3. Эволюционная динамика прав человека

критики, право на культурную деятельность, создание и освоение
культурных ценностей, право на творчество, авторские и смежные
права, охрану секретов мастерства, право на личную культурную
самобытность, свободный выбор нравственных, эстетических и иных
ценностей, другие духовно-культурные и интеллектуальные права —
практические механизмы формирования личности,
востребуемой ноо-
сферными
характеристиками нового общества.

Права человека способны не только сотрудничать в деле становле-
ния гуманитарно-креативного общества, закрепления социального и
личного прогресса, они обладают достаточным запасом прочности,
чтобы противостоять угрозам, потенциально возможным при наращи-
вании
техногенных средств существования. Многолюдный социум
рубежа XX—XXI вв. породил силы, подчиняющие биологическое со-
циальному, понизил индивидуальные начала и общекультурный уро-
вень,
дегуманизировал труд, усилил изоляцию индивида и расширил
возможности манипулирования людьми, т.е. сформировал новую со-
циально-искусственную реальность на Земле.

При сохранении и наращивании настоящих параметров прогнози-
руется иной вариант эволюции мира —
техно-ноосферный, опасный
как для биоприроды, так и человека. В этом случае не исключен пере-
ход человечества под контроль технических систем и
информатизиро-
ванного
социума, деградация биосферного человека, его трансформация
в «постчеловеческое
биотехносоциальное существо»'. А от постестест-
венной
цивилизации недалеко и до постчеловеческой, в которой чело-
век не живет, но выживает. В результате создается многомерное
искусственное пространство, созданное самим человеком, но функци-
онирующее и развивающееся независимо от него. Человек в нем неза-
метно для себя превращается в «человеческий фактор» — компонент
более общей технической целостности
2. И тогда прав А.А. Зиновьев: в
постчеловеческом мире «сверхчеловек сверхчеловеку — робот
»3.

Воздействие на самые глубинные структуры человеческой органи-
зации со стороны биомедицины, вмешательство биомедицинских тех-
нологий в геном, репродуктивные функции, психику и процессы уми-
рания человека, биологическое копирование путем манипуляций с
генами
(клонирование), создание так называемых трансгенных жи-

 Демиденко Э.С. Техногеннос развитие общества и Земли и становление новой
экологич
еской политики // Права человека в России: декларации, нормы и жизнь. Ма-
т
ериалы Международной научной конференции, посвященной 50-летию Всеобщей дек-
ларации прав человека.
М , 1999. С. 179,183—184.

2 См.: Василенко И.А. Указ. соч. С. 295.

3 Зиновьев А. Сверхчеловек // Новая Россия. 1997. № 4. С. 80.


§ 3 Интернационализация и глобализация прав человека          169

вотных посредством вживления им человеческих генов и другие фан-
тастические с позиции сегодняшнего дня достижения науки могут
иметь далеко идущие последствия для перерождения человека и окру-
жающей его среды. Создается риск генетических, а равно нравственных
и духовных негативных последствий для человечества. Последова-
тельная эволюция в направлении, заданном современными тенден-
циями жизни, может повлечь итоговую для человека потерю: утрату
самого человека. «В «зеркале» цивилизации может однажды вместо
привычного образа отразиться обличье совсем другого
антропного со-
здания
»'.

В мире клонов и существ, лишенных человеческих качеств, ре-
шающие по значению человеческие права — естественные и духов-
ные — будут неизбежно и существенно деформированы. А человечест-
во должно сохранить свой биоприродный организм, защитить свою
естественную целостность. Грань между медицинской помощью для
охраны здоровья человека и появлением постчеловеческого существа
может быть перейдена самым незаметным образом. Поэтому право на
биоприроду и ее сохранение становится архиактуальным в самом бли-
жайшем будущем
2.

' В борьбе за человека, в поисках новых аргументов по защите инди-
видуальной целостности и сохранения человеческой сущности опре-
деление интеллектуальных, биомедицинских и нравственно-духовных
прав может стать действенным профилактическим средством. Ведь
собственно о человеческих правах и свободах как неотъемлемых и
священных можно вести речь лишь при сохранении эксклюзивной
биодуховной природы человека.

' Крусс В.И. Личностные («соматические») нрава человека в конституционном и
философско-иравовом измерении: к постановке проблемы // Государство и право. 2000.
№10. С. 46.

2 Ряд американских ученых полагают, что с изобретением искусственного интел-
лекта эти вопросы встанут уж
е в начале третьего тысячелетия (см.: Права человека в
России: декларации,
нормы и жизнь. Материалы Международной научной конферен-
ции, посвящ
енной 50-летию Всеобщей декларации прав человека. С. 181)


Глава 4

УНИВЕРСАЛЬНОСТЬ И СОЦИОКУЛЬТУРНЫЙ

РЕЛЯТИВИЗМ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА

На рубеже третьего тысячелетия человечество охвачено новой волной
трансформаций, связанных
.с проявлением двух противоборствующих
тенденций. С одной стороны, становление постиндустриального об-
щества подстегивает интеграционные процессы и стимулирует пере-
ход от обособленных национальных сообществ к их объединению сна-
чала в
цивилизационных рамках, а затем и в планетарных масштабах.
С другой стороны, наблюдается формирование нового, четвертого
* по-
коления локальных цивилизаций, сопровождающееся активной дина-
микой национального самосознания и напряженным отношением
друг к другу самобытных культур. В разных соотношениях, с различ-
ной степенью интенсивности, но одновременно происходят процессы
интеграции и дезинтеграции, унификации и дифференциации. Сфера
прав человека, находясь не на периферии социальной тектоники, ис-
пытывает на себе всю палитру действия ее бурных подвижек.

В таком пространстве права человека не выглядят «простым» в
содержательном и структурном отношении феноменом. В их
«много-
слойности»
проступают контуры по крайней мере трех уровней:

область всеобщих прав, цивилизационные зоны и национально-госу-
дарственные системы прав. Все три вместе фиксируют и отражают
единство и одновременно
разделенность современного мира и челове-
ка в нем.

§ 1. Национально-государственные парадигмы прав человека

Подавляющее большинство государств мира сегодня поддерживают
идею прав человека, участвуют в создании международных стандар-
тов прав, включили в целом похожие перечни прав в свои законы и
пытаются, преодолевая серьезные внутренние трудности, реализовать
их на практике. Национальные конституционные тексты о правах вос-
принимаются мировой общественностью как официальное мнение
на-

1 См : Яковец Ю.В. Глобализация и юаимодействие цивилизаций. М., 2001.


§ 1. Нациопалыю-государс i венные парадигмы прав человека        171

родов и «визитная карточка» действий государственных властей той
или иной страны на поприще прав человека.

На современном этапе гуманитарные и практические соображе-
ния привели государства мира к признанию того, что уважение ос-
новных прав человека «соответствует их национальным и общим
интересам
»'. Страны, исторически не знакомые с институтом прав
человека, оказались способными не только принять, но и обновить
западную идею прав человека, придав ей новый импульс благодаря
своим действующим уникальным ценностям, «которые либо превос-
ходят западные либо когда-то были ценностями (викторианского)
прошлого Запада
»2.

Национальные системы прав человека, поддерживаемые мощным
потенциалом суверенных государств, имеют на сегодняшний день
наибольшие шансы для претворения в жизнь. Принятие законода-
тельных норм о правах человека и создание соответствующих обеспе-
чительных гарантий со стороны государственных структур являются
по сравнению с другими механизмами пока самым эффективным
средством для обладания индивидами (их коллективами) благами и
возможностями, следующими из содержания прав.

Национальные нормы о правах человека являются частью терри-
ториального права, которое распространяется на всех лиц, оказавших-
ся под юрисдикцией соответствующего государства, независимо от их
этнической принадлежности, религиозных воззрений и т.п.

Нормы о правах человека получают, как правило, высокий юриди-
ческий статус, они фиксируются в конституциях либо актах конститу-
ционного уровня. Например, в Албании наряду с разделами о правах в
Конституции 1976 г. действует Хартия основных прав и свобод чело-
века 1993 г., в Израиле принят Основной закон 1992 г. о человеческом
достоинстве и свободе личности, на социалистической Кубе — Кодекс
социальной защиты 1935 г. (с последующими изменениями),
ислами-
зированной
правовой системе Ливии (Социалистической Народной
Ливийской Арабской
Джамахирии) известна «Зеленая декларация
прав человека» 1988 г., в Марокко имеется Хартия общественных сво-
бод 1958 г.

Правовые системы государств, располагающие правилами о пра-
вах человека, ориентированы на международные и региональные
стандарты, которые получают, согласно внутренним законам, приори-
тетную либо равную с национальными актами силу. Например, в
Кон-

1 Дашлечхо Г.М. Международная защита прав человека. М., 2000. С. 22.

2 Коукер К. Сумерки Запада / Пер. с англ. М., 2000. С. 204.


172   Г [ава 4 Универсальное! ь и социокультурный pc'm hbmjm прав человека

ституции Марокко 1996 г закреплено общее положение о привержен-
ности страны общепризнанным нормам о правах человека. По Кон-
ституции Аргентины 1853 г. (в редакции 1994 г.) Всеобщая деклара-
ция прав человека, Американская декларация прав и свобод человека,
Американская конвенция о правах человека имеют конституционный
ранг и толкуются как документы, дополняющие права и гарантии ар-
гентинцев.

В настоящее время национальные конструкции прав человека де-
монстрируют разные этапы своего развития. Если европейские стра-
ны, США и Канада продолжают работу в этой сфере, совершенствуя
механизмы обеспечения и защиты давно известных и неоднократно
апробированных норм о правах, то остальные государства переживают
становление этого института в своих правовых системах либо пока
лишь формально заявили о начале проведения политики признания и
поддержки человеческих прав.

Национально-государственные модификации прав человека диф-
ференцированы в максимальной степени, поскольку испытывают на
себе уникальное действие среды, генерального стереотипа существо-
вания социума, культурно-исторического наследия, традиционного
статус-кво индивида и т.д. Сопряженность прав с фундаментальными
ценностями конкретного общества, их целевая ориентация и иерар-
хия, способы нормативного закрепления и формы реализации, и т.п.
варьируют значительно.

Так, если в государствах континентальной Европы права чаще
всего выражены как
правопритязания или как позитивное обладание
благом, то, например, в англосаксонской традиции они могут получать
воплощение как следствие запретов или обязанностей, возлагаемых
на контрагента, а в мусульманском праве даже вид обязанности, воз-
лагаемой на самого субъекта — носителя прав.

В государствах неолиберальной ориентации законодательство о
правах человека демонстрирует преимущественно индивидуалисти-
ческий подход, придерживаясь версии естественного происхождения
прав, в механизмах защиты смещает акценты на личные и политичес-
кие свободы, формулирует социально-экономические права как на-
правления политики правительств

Во Франции, например, права человека основываются на концеп-
ции естественного права; Конституция 1958 г., Декларация прав чело-
века и гражданина 1789 г. и преамбула Конституции 1946 г. — основные
документы, закрепляющие индивидуальные права, — характеризуют
их как светские, неотчуждаемые, демократические и социальные по
природе. Хартия прав и свобод человека и гражданина Канады 1982 г.
толкует права ограничительно — в свете принципа равноправия и
за-


§ 1 Нациопа ibiio-iocvnapc/i венные парадигмы нрав чсчовска        173

щиты от дискриминации эгалитарных прав. Широколиберальный
подход к индивидуальным правам практикуется в Великобритании и
США, где юридическая практика руководствуется принципом: граж-
дане вправе делать все, что не запрещено правовыми нормами. Зако-
нодательство Германии разделяет права человека и права немцев, счи-
тая права непосредственно действующими и обязательными для всех
ветвей государственной власти

Глубоко вестернизированная за четыре века господства европей-
цев правовая система Филиппин располагает детально разработан-
ным Биллем о правах, в ее Конституции 1987 г. содержится подробное
описание многочисленных гарантий прав, заимствованных у США.
Конституция Бразилии 1988 г. содержит беспрецедентный по широте
и детализации набор социальных и трудовых прав. В Конституции
Венесуэлы 1961 г. 74 статьи из 252 были посвящены правам человека,
а Конституция 1999 г. к этому перечню добавила еще особые права
индейцев и экологические права. В Конституцию 1996 г. Южно-Аф-
риканской Республики включены помимо классических ряд новей-
ших прав. Особые права индейских сообществ специально выделены
среди общего списка прав в Парагвае (Конституция 1992 г.).

В странах, подверженных социалистической идеологии (Куба,
Китай, Корейская
Народно-Демократическая Республика), там, где
сохраняются социалистические идеи в
арабо-мусульманской трактов-
ке (Алжир, Ливия, Сирия), а также в государствах с традиционным
обществом законодательство рекламирует предпочтительным образом
коллективистские типы прав. В них отдается приоритет интересам и
правам
общностей или народов, особое место занимают права трудя-
щихся, отвергается те
зис о естественном происхождении прав, обязан-
ности лидируют над правами, обеспечение социально-экономических
прав рассматривается как задача первостепенной важности, юриди-
ческие гарантии относятся к вторичным средствам защиты прав, госу-
дарственный суверенитет ценится значительно выше индивидуаль-
ных прав и т.п.

В Китае принята социалистическая концепция прав человека с
«китайской спецификой», которая утверждает, что законодательство
действует там, где традиция непригодна. Она насыщена идеологией
марксизма и учением Мао
Цзэдуна, разделяет права граждан на права
трудящихся и права остальных индивидов,
присваивает государству
право ориентировать своих граждан в пользовании правами в соответ-
ствии с целями социализма. Особое место в системе прав отводится
правам китайцев и их семей, проживающих за границей

Трансцендентный характер происхождению и предназначению
прав придается в странах канонических правовых систем.
Религиоз-


174   Глава 4. Универсальность и социокультурнын релятивизм прав человека

ная составляющая переводит права в разряд взаимоотношений инди-
вида с всевышним, усматривая тем самым в них скорее долженствова-
ние, чем свободу. Так, Конституция Египта 1971 г. выводит содержа-
ние и список прав исходя из особой роли ислама в жизни общества и
специальных оговорок о шариате. Аналогичное положение в Нигерии,
Алжире, Сенегале, Пакистане, Судане и других странах, в них класси-
ческий набор прав признается с поправкой на установки шариата. В
Египте, например, запрещается занимать руководящие должности в
средствах массовой информации и общественных организациях
лицам, отрицающим божественные законы или участвующим в дви-
жениях, не признающих такие законы. По Конституции Алжира 1989
г. запрещается любая деятельность, противоречащая нормам ислам-
ской морали, а вопросы личного статуса подлежат регулированию
нормами шариата в случае молчания закона. В Основном
низаме о
власти Саудовской Аравии отсутствуют такие права, как свобода ве-
роисповедания, выражения собственного мнения и т.п.

Японская Конституция 1946 г. сочетает воззрения о естественной
природе прав с характером их «предоставления» гражданам, она воз-
лагает на личность полную ответственность за использование прав в
интересах общественного благосостояния. Большое значение придает-
ся правам, помогающим преодолевать иерархическую систему обще-
ственных связей.

Специфически понимается формула «перед законом все равны» в
Индии, где сохраняется социально-кастовая система и Конституция
признает специальный статус некоторых категорий граждан. Стрем-
ление преодолеть последствия колониализма, а также нищету и бед-
ность, сократить разрыв в уровне жизни различных этнических групп
сказывается на официальной политике индийских властей, пытаю-
щихся примирить либеральный и социалистический подходы к пра-
вам человека.

В Тунисе права человека признаются в рамках политики «дози-
руемой демократии». Правительство Малайзии исповедует лозунг о
неприемлемости для страны «абсолютизации идей демократии и прав
человека» и при этом активно проводит политику защиты многорасо-
вого общества, гарантирует законные права всех национальностей, в
том числе и особые права коренного населения страны.

В Российской Федерации основные черты официальной нацио-
нально-государственной модели прав человека получили выражение в
Декларации прав и свобод человека и гражданина 1991 г., действую-
щей Конституции РФ 1993 г., а также в Федеральной концепции обес-
печения и защиты прав и свобод человека (проект 2000 г.). Эти доку-
менты явились следствием новых взглядов, возникших в связи с
изме-


§ 1. Национально-государственные парадигмы нрав человека        175

нением в начале 90-х гг. общественно-политической ситуации в
стране.

Новые приоритеты выражали отказ от коммунистической идеоло-
гии, отход от классового измерения общественных процессов, разрыв
с
этатизмом как политики главенства государства в отношениях с
личностью, ориентир на демократию, гражданское общество и право-
вое социальное государство. Они дали характеристику человеку и его
правам как высшей ценности и как основы конституционного устрой-
ства страны. Их утверждению способствовали политические причи-
ны: распад советской системы, окончание «холодной войны» и бипо-
лярного мира, перестройка механизма государства на началах парла-
ментаризма, разделения властей, многопартийности и т.п.

Принятие документов с подобными ориентирами означало, что
Российская Федерация
включиласыв общемировой процесс сотруд-
ничества в области прав человека с народами и странами, исповедую-
щими гуманистические ценности, осуществился официальный «пере-
вод» прав человека из проблемы политической и международной в
юридическую и внутригосударственную, права человека перестали
рассматриваться как исключительно внутреннее дело государства.
Научная мысль и юридическая практика прав человека обратились к
идеям либерализма и естественного права, отыскивая пути связи ин-
дивидуальных свобод с социалистическими преимуществами и опоры
на национально-традиционные устои.

В результате российские конституционные стандарты воплотили
естественную, неолиберальную с некоторым присутствием социал-де-
мократических элементов модель прав человека. Права человека счи-
таются неотчуждаемыми и принадлежащими каждому от рождения.
Они являются высшей ценностью, а их признание, соблюдение и за-
щита входит в обязанности государства. Права человека определяют
смысл, содержание и применение законов, деятельность законода-
тельной и исполнительной власти, местного самоуправления и обес-
печиваются правосудием. Все виды прав равноценны по своей значи-
мости и взаимосвязаны, коллективные права не отделимы от индиви-
дуальных и не могут противоречить им. Права, обязанности и
ответственность граждан (их объединений) и государства строятся на
взаимной основе.

Таким образом, представляется, что в России формально-юриди-
чески права человека поставлены адекватно задачам современного
развития, чего нельзя сказать о гарантиях и практике их реализации.
Конечно, хотелось бы, чтобы и нормативный уровень выраженности
прав исключал двусмысленности понимания их содержания, четко
ориентировал при реализации прав на сбалансированность
индивиду-


176   Глава 4 Универсальность и соцнокультурпый рсля1 ивизм прав человека

альных притязаний и общественных интересов, стимулировал поло-
жительное творчество, а не потребительство, подвигал к активности
граждан, приучал рассчитывать на себя, а не ждать решения всех про-
блем от государства. Но все это вопросы времени, при желании и по-
литической воле они найдут свои ответы.

Следует отметить, что национально-территориальные модели прав
человека находятся под постоянным прессингом международных
стандартов. Выработанные в результате интернационального сотруд-
ничества государств и народов, целенаправленной деятельности ООН
и ее структур, международные нормы заложили основу единого виде-
ния прав человека и дали толчок к сближению национальных систем в
направлении создания примерно одинакового правового положения
индивида, в какой бы точке планеты он ни находился.

Однако следование международным стандартам прав человека в
национальных
правопорядках осложняется тем, что на общемировом
уровне права выражены главным образом в европейских терминах и
языком Запада. И весь мир видит тупиковые пути этих конструкций
для себя, указывает на их неработающие части для незападных об-
ществ, сопротивляется политике проведения «прав без границ», меха-
ническому навязыванию и агрессивной экспансии «западных прав»,
оскорбляется поучениям и «двойным стандартам», применяемым в
отношениях к суверенным государствам. Справедливо отмечает
С. Проскурин, что «любое стремление со стороны развитых госу-
дарств навязать свое видение прав человека остальному миру не
может не быть воспринято иначе, как очередное проявление империа-
лизма под маской прав человека
»'.

Вице-премьер Малайзии А. Ибрагим в публичном выступлении в
свое время заявил: «Позволить, чтобы нас наставляли и упрекали в
отношении свобод и человеческих прав после вековой борьбы за вос-
становление свободы и человеческого достоинства те, кто участвовал
в подчинении нас или получил от этого выгоду, означало бы согласие
терпеть наглость
»2.

Политика европоцентризма, проводимая во влиятельных междуна-
родных организациях, пытающая выдать ценности западной цивилиза-
ции в качестве универсальных, формирует в итоге негативное отношение
к правам человека, провоцирует взгляды на них как на инструменты лик-
видации этнических различий, разрыва с культурно-историческим

1 Проскурин С Права человека, ностиндустриализм и Россия // Права человека в
совр
еменном мире: Тезисы Международного теоретического семинара, посвященного
50-летию при
нятия Всеобщей декларации прав человека. М, 1999. С. 49

2 Цкт. но Лука-шуи И И Глобализация, государство, право, XXI век. С. 16.


§ 1 Националы ю-государе! венные нарадшмы нрав человека        177

наследием народов, создания безнационального человечества по образ-
цу западного общества.

Естественно, что на этом фоне не редки заявления о том, что права
человека и либеральные ценности в принципе чужды Востоку, что они
встречают «лишь слабый отклик» в исламе, конфуцианстве, индуизме,
японской и православной культурах, что субъективные права не суще-
ствуют на Востоке, что они не известны ни китайцам, ни японцам
1.
Все это звучит в унисон с антиглобалистскими выступлениями. Отри-
цание универсальной значимости прав оборачивается противостояни-
ем Европе других народов в борьбе за свою самобытность, ставка на
национальную самодостаточность является их вынужденной реак-
цией на неудачи в процессе развития.

Радикальные утверждения на этот счет основываются на истори-
ческих и нравственно-психологических аргументах. Последние пред-
ставляют права человека под углом зрения средств поощрения эгоис-
тического своеволия, избранности, превосходстве и исключительности
западного типа личности
2. Права человека рассматриваются при этом
как конкретно-исторический феномен, порожденный западным обра-
зом жизни, итогам которого выставляется общая низкая моральная
оценка. Права человека и европейская культура в целом представля-
ются следствием кризисного состояния духа европейского человека,
сформировавшего особый тип жизненной установки и особое отноше-
ние к окружающему миру. Утверждается, что стереотипы западного
поведения построены на абсолютизации ценностей индивидуализма и
восхождения к личному успеху, поэтому они уводят человека в мир
вещей,
целерационального стиля мышления и секуляризации. Все это
не находит отклика в других странах, а зачастую и прямо осуждается.
Поэтому в национальных рамках модель прав человека, построенная
на базе исключительно западных ценностей, и не получает прямого
копирования.

Сказывается и еще одно важное обстоятельство. Когда речь захо-
дит о присутствии прав человека в неевропейских обществах, то
имеют место две ошибочные точки зрения. Первая целиком и полностью
приписывает процесс возникновения прав в восточных социумах ис-
ключительно западному влиянию, т.е.
вестернизации. Вторая выража-
ет убеждение, что вообще нет смысла говорить о правах человека вне
европейского мира, поскольку права — уникальный продукт западной

1 Ипако Цунэо. Право и политика современного Китая М, 1978. С 25, его же
Современное право Японии. М., 1981 С 33.

2 См . Василенко ИА Политическая глобалистика М , 2000. С. 29—30


178   Глава 4. Универсальность и социокультурный релятивизм прав человека

цивилизации. Оба подхода есть результат европоцентризма, не при-
знающего общих тенденций развития человечества.

В Западной Европе права человека формировались в течение дли-
тельного исторического периода, методом проб и ошибок, постепенно
вырастая из архаических институтов (например, дарованных грамот),
которые постоянно корректировались и приспосабливались к потреб-
ностям усложняющегося общества. В других регионах мира права че-
ловека получили развитие лишь в XX в. и во многом сознательно, под
воздействием западного примера и целенаправленной деятельности
элиты общества и государственных властей, пытавшихся интенсивно
трансформировать традиционные структуры и переориентировать на-
селение к существованию в условиях рыночной экономики и демо-
кратии.

Но из этого не следует, что права человека — исключительно за-
падное явление или что в незападных регионах они могут считаться
таковыми только будучи точной копией западного варианта. «Хотя
впервые принципы прав человека и современной демократии сформу-
лированы и в значительной степени претворены в жизнь в странах
европейской цивилизации, они не принадлежат только этим странам,
этому культурному ареалу, — пишет суданский ученый А.
Ан-Наим.
Не принадлежат ему так же, как не принадлежит арабам открытая
ими алгебра, или китайцам — изобретенная ими бумага. Права челове-
ка — это в некотором роде тоже открытие, только больших масштабов.
И как любое открытие, оно совершается в каких-то определенных об-
стоятельствах, в определенное время и определенном месте, но, воз-
никнув, распространяется по всему миру. Только в соответствии с его
масштабами усвоение его, овладение им — процесс неизмеримо более
трудный, чем усвоение любого частного открытия, требующий пере-
стройки целых обществ, растянутый иногда на сотни лет и залитый
кровью
»'.

Возникновение прав человека и других институтов демократии
есть составная часть общемирового процесса модернизации народов,
перехода от традиционных культур к современным, от
системоцент-
ристкого
общества к персоноцентристскому. Информационно-техно-
логические и экономические достижения, становление постиндустри-
ального общества, процессы глобализации, потребности развития и
интенсивного преодоления отсталости требуют для своей устойчивос-
ти и продолжения появления особого типа личности и определенного

* Ан-Наим А. На пути к исламской реформации (гражданские свободы, права че-
ловека и между
народное право). М., 1999. С. 283.


§ 1. Национально-государственные парадигмы прав человека        179

типа социальных связей, т.е. самоопределяющегося творческого чело-
века, осознающего ответственность за судьбы своего народа и мира в
целом.

Тенденции созревания такой личности имеют место в настоящее
время как в странах Запада, так и Востока и Юга. Другое дело, что на
Западе этот процесс возник несколько раньше, обрел законченные
формы, осуществлялся преимущественно в юридическом ключе, что и
сделало западный регион историческим инициатором прав человека,
и иным государствам приходится ориентироваться сегодня на евро-
пейские образцы. Демонстрационный эффект западных прав, послу-
живших инструментом достижения высокого уровня процветания,
бросается в глаза, что является дополнительным социально-психоло-
гическим стимулом их усвоения.

Современные социальные условия позволили возникнуть ситуа-
ции повышенной
востребованности прав. Заимствование форм и
практики прав человека происходит в настоящее время повсеместно в
силу проявившей себя эффективности этого института для целей мо-
дернизации. Однако заимствование при этом осуществляется выбо-
рочно и частично, сочетая основные европейские постулаты демокра-
тии с национально привычными представлениями и верованиями.

Облегчает процесс заимствования формальный характер прав че-
ловека, позволяющий наполнить форму содержанием, адекватным
культурно-психологическим стереотипам (архетипу идентификации,
дифференциации или подчинения
1). Попадая в национальный кон-
текст, иные общественные традиции, связанные, например, с коллек-
тивными способами общежития или более весомой ролью государства,
права человека модифицируются, и порой значительно, подталкивая
тем самым к появлению разных версий прав человека. Поэтому наци-
онально-государственные системы прав не равнозначны первоначаль-
ной европейской конструкции.

Наиболее удачно адаптированы европейские стандарты прав в
Японии (а также в Южной Корее, Тайване, Гонконге), которая проде-
монстрировала необычный для остального неевропейского мира по-
тенциал умения отбирать заимствования, а главное — их оптимально
приспосабливать.

В других странах, ориентированных на социальную перестройку,
права человека существуют благодаря их продвижению силовыми ад-
министративными институтами государств. Они сосуществуют рядом
с традиционными структурами, несколько ослабляя потенции
послед-

1 См.: Рулон Н. Юридическая антропология / Пер. с франц. М., 1999. С. 236—241.


180 Глава 4. Универсальность и социокультурный релятивизм прав человека

них, но пока не в состоянии преодолеть социопсихологические стерео-
типы, которые продолжают удерживать большую часть населения в
плену привычного для их предков образа жизни. Здесь права человека
зримо контрастируют с повседневными практиками,
'присутствуют
формально, мало известны или неизвестны вообще широким слоям,
воспринимаются как необходимая символика аппарата государствен-
ности. Но это не означает их консервации, вкупе с другими института-
ми демократии и частнособственническими тенденциями они посте-
пенно проникают в повседневность и подвигают общества в сторону
модернизации.

Таким образом, можно выделить три сложившихся типа нацио-
нальных систем прав человека в современном мире: 1) основанные на
вестерн-образцах (собственных или заимствованных); 2) являющие
собой синтез западных и традиционных
социокультурных стереоти-
пов, т.е. переработанные, интеграционные, качественно новые модели
прав; 3) сосуществующие на основе симбиоза европейских и традици-
онных ценностей.

§ 2. Социокультурное развитие прав человека

Современная динамика прав человека имеет два направления: она
идет по линии унификации прав, т.е. некоторого обобщения и упро-
щения (всеобщие права), и по линии усложнения и увеличения
многообразия их проявлений (национально-государственные и
циви-
лизационные
системы прав). Обнаружившиеся тупики европейского
пути модернизации (а права человека — активный агент процесса мо-
дернизации), а также феномен поликультурности мира послужили ос-
нованием для возникновения и доминирования с конца 70-х гг. про-
шлого века идей о чертах культурного релятивизма в правах человека,
их вариативности и определенной автономности относительно запад-
ного канона. Были высказаны суждения о более успешном решении
проблем
правочеловеческой защиты, если они будут осуществляться
«в рамках национальных и
цивилизационных моделей»'.

Однако продолжает сохраняться и прежняя позиция, категоричес-
ки отвергающая возможность существования каких-либо иных, поми-
мо классического образца прав человека. Так, С.А. Ковалев полагает,
что никакой азиатской, африканской или российской модификаций
прав человека не существует в принципе, «права человека — это ос-
новные положения либеральной философии, превращенные в нормы

* Проскурин С. Указ. соч. С. 49.


§ 2. Социокультуриос развитие прав человека               181

права и сформулированные на другом языке»'. Ю.И. Малевич счита-
ет, что незападные подходы демонстрируют лишь альтернативные
способы разных обществ по защите человеческого достоинства, без
использования для этого механизма юридических прав
2. Аналогичные
суждения высказаны и
А.В. Хованской3.

С такой позицией согласиться нельзя. Она противоречит очевид-
ному факту — изданию официальных и полуофициальных докумен-
тов, отражающих специфическое восприятие прав в разных регио-
нах мира. Например, это Африканская хартия прав человека и наро-
дов 1981 г., Каирская Декларация по правам человека в исламе
1990 г., Алжирская декларация прав народов 1974 г., Азиатско-ти-
хоокеанская декларация прав индивидов и народов 1988 г., Тунис-
ская декларация о правах человека и народов 1988 г., действующие
конституции
. мусульманских, латиноамериканских, социалистичес-
ких и других стран.

Права человека по своему качественному своеобразию предпола-
гают существование разных адаптационных форм. Как формально-
юридический феномен, они
вариативны в принципе, в своей основе.
Права податливы как форма, способная вместить при соблюдении не-
которых правил достаточно дифференцированное содержание. Поэто-
му в своем конкретно-историческом,
социокультурном и националь-
ном содержании они не могут не быть
многовариантно выражены.

Сегодня мы имеем разные цивилизационные модификации прав
человека, которые постепенно уточняются и четче проявляют свои
оригинальные контуры. В них заключены варианты ответов на реше-
ние одних и тех же проблем человеческого существования. При этом
новые качества, приобретаемые европейской
идеологемой прав чело-
века под влиянием мощи цивилизационных фундаментов тех или
иных народов мира, показывают действительную ценность юридичес-
ких прав, их
востребованность, жизнеспособность и действенный по-
тенциал в решении общезначимых проблем.

* Российский бюллетень по правам человека. М., 1997. Вып. 9. С. 50.

2 См.: Малевич Ю.И. Незападная (тихоокеанская) традиция прав человека // К
5-летию вступления России в Совет Европы. Ежегодник
/ Отв. ред. К.Х. Каландаров.
С. 97-112.

3 А.В. Хованская пишет: «Концепция постмодернизма настаивает на полицентрич-
ности
и равноценности культур. Однако существо правового явления «достоинство че-
ловека» — емкая и рациональная формула. Это относится и к правам человека.
Импле-
ментация
возможна только в таком и никаком другом виде» (Хованская А.В. Достоин-
ство ч
еловека: международный опыт понимания // Государство и право. 2002. № 3.
С. 54).


182   Глава 4. Универсальность и социокультурный релятивизм прав человека

Цивилизационный взгляд необходим для изучения прав человека.
Он сближает право с культурными основами жизни, вскрывает меха-
низмы правовой
аккультурации, демонстрирует процессы адаптации
привнесенной идеи к новой среде. Он важен для понимания
социо-
психологических
аспектов реализации прав на практике, прогнозиро-
вания и совершенствования политико-юридических инструментов в
контексте их взаимосвязей с культурно-религиозными и иными наци-
онально-традиционными компонентами, подключаемыми для обеспе-
чения прав человека. Использование
цивилизационной методики для
прав человека необходимо и потому, что она имеет своим объектом
познания определенные системы ценностей, принципы жизнеустрой-
ства, основы мировоззрения и менталитета народа, т.е. те факторы,
которые могут закрепить и поддерживать действие прав человека
либо нейтрализовать или исключить полностью их присутствие.

История свидетельствует, что становление прав человека в неевро-
пейских государствах осуществлялось в ситуации наличия зрелых
аналогов и прямых контактов народов (колониализм, международные
связи, интернационализация, глобализация). В данном своем фраг-
менте объяснение появления
цивилизационных моделей прав челове-
ка строится на принципе
диффузионизма культурно-экономическо-
го влияния со стороны развитых индустриальных держав, где права
человека обосновались и где считалось оправданным распространение
обладающего защитным характером права в целом.

Однако внешнего влияния было бы недостаточно для укоренения
прав человека в новой среде без внутренней трансформации обществ.
Модернизация и права человека как ее активный компонент предпо-
лагают подключение ряда внутренних факторов, прежде всего таких,
как выделение элиты, инициирующей развитие страны, формирова-
ние рынка, преобразование политической и правовой жизни, измене-
ние общественного сознания и образцов поведения населения. При
этом для успешного осуществления модернизации и внедрения прав
человека, как подтвердила реальность, требуется сохранение
этно-спе-
цифических
культурных форм сознания при наполнении их новым,
индустриально ориентированным содержанием. Последнее оказалось
наиболее трудным для народов, транслирующих свой социальный
опыт традициями общинно
е™.

Как известно, соционормативная система самобытных культур
(общественные установления, нормы поведения, ценности, идеи, обы-
чаи, стереотипы и стили) является необходимым условием жизнедея-
тельности обществ. Повседневные практики, общественная психоло-
гия и установки восприятия, понимание и оценка действительности
под определенным ракурсом вырабатываются на основе
традицион-


183

§ 2. Социокультурное развитие прав человека

ных норм. Традиции придают смысл существованию как таковому.
Пренебрежение ими приводит к нарушению преемственности соци-
ального опыта, к потере ценностных достижений. Поэтому общество и
отдельный индивид выше всего ценят незыблемость и отеческий тра-
диционный порядок. А права человека являются инновацией, они ока-
зались новой психологией, посягающей на привычную стабильность,
областью, где сошлись традиция и современность. Поэтому от того,
насколько способы модернизации и соответственно формы прав чело-
века окажутся адаптированными к местным условиям, зависит успех
развития, сроки становления новой личности, а равно сохранение и
приумножение положительного старого.

Народы разных социокультурных традиций открыты для заимст-
вований
^достаточно охотно перенимают идеи, работающие на разви-
тие. Тем не менее каждая цивилизация имеет определенный «пото-
лок» рецепций, не говоря уже о способностях переработки чужих идей
до неузнаваемости. В европейской идее прав человека (а равно демо-
кратии, либерализма, социализма и т.п.) перенимается прежде всего
то, что как-то созвучно своему привычному и что может поэтому укре-
пить хорошо известное свое, придав ему при этом новые возможности.
Селекции подвергается наиболее близкое и понятное в правах челове-
ка, что вписывается в знакомые нормы, порядки и ценности. Права
человека перетолковываются, как бы «притачиваются» к местному
контексту. В итоге трансформации подвергается и западная идея прав
человека, и привычные стандарты национального поведения. В ре-
зультате самоопределяются
социокультурные модификации прав че-
ловека.

Таким образом, цивилизационные модели прав человека представ-
ляют собой некий синтез, результат сочетания вестерн-образцов, зако-
нодательно вводимых элитой общества во имя развития страны, и ге-
неральных стереотипов жизнедеятельности, усвоенных населением
как традиция. Различная дозировка таких образцов и национальных
стандартов, нюансы их противостояния, взаимопроникновения и ин-
теграции, колебания и соотношения отдельных фрагментов формиру-
ют единое целое —
цивилизационную модель.

Однако сложности достижения гармоничного синтеза нового и
привычного старого обнажают многие нестыкующиеся моменты, слу-
жат источником напряжения, но одновременно и источником их спон-
танного саморазвития. Процесс оформления цивилизационных моде-
лей прав человека по историческим меркам только начат. Заинтересо-
ванность в правах человека как факторе успешного развития и
гуманизации обществ ощущается, к сожалению, лишь в просвещен-
ных кругах. Широкие слои населения в лучшем случае слышали о них


184   Глава 4. Универсальность и социокультурпый релятивизм прав человека

на уровне политической лексики. Права человека как общественный
институт еще слишком слабы, чтобы привести в неевропейском мире
к отказу от противостоящих им многовековых традиций.

Тем не менее модернизация и глобализация постепенно проника-
ют в привычные устои, востребуют инициативную личность. Поэтому
наращиваются поиски оптимального модуса соединения индивиду-
альных прав с традициями, отыскиваются альтернативные варианты
защиты и индивида, и общества.

Права человека- несут утверждение нового соотношения человека
и общества, государства и личности, но такое новое невозможно дек-
ретировать законом. Законодатель не в состоянии быстро изменить
привычки и мировоззрение, имеющие вековые корни и связанные с
определенными верованиями с незапамятных времен. Сложившиеся
за много лет социальные и экономические статусы индивидов не по-
зволяют рассчитывать на моментальные преобразования обществен-
ных отношений. Основные отношения изменить много труднее, чем
второстепенные, а права человека связаны именно с основными.

Права человека решают общую задачу создания благоприятных
условий для появления востребованных модернизацией нового типа
личности и нового типа общественных связей, формирования самооп-
ределяющегося творческого индивида, обладающего качествами граж-
данственности и строящего свои отношения с другими гражданами и
властью на принципах взаимности, уважения и сотрудничества. Для
этого новым
(цивилизационным) вариантам прав человека приходит-
ся синтезировать то общее, что необходимо человеку планетарному, со
стереотипами сознания и традиционными практиками разных
культур.

Основываясь на критериях типологии правовых систем, принятых
в современной литературе
1, можно провести такую классификацию
цивилизационных моделей прав человека. По философско-религиоз-
ной ориентации следует выделить мусульманскую и индусскую моде-
ли; среди нерелигиозных систем по критерию
правопонимания и роли
права в обществе — западную
(евроатлантическую) и незападные
(японскую, китайскую и африканскую) модели. Российскую модифи-
кацию прав человека по
социокультурным параметрам нужно считать
квазизападным образцом (хотя в науке правовую систему России в
целом именуют и евразийской, и славянской, относят к разновиднос-
тям
романо-германской семьи, характеризуют в качестве постсоциа-'

См.: Осакве Кр. Типология современного российского нрава на фоне правовой
карты мира
// Государство и право. 2001. № 4. С. 12—13.


§ 2. Социокультурное развитие нрав человека               185

диетической или даже переходной системы'). Можно указать и на не-
которые черты, позволяющие дифференцировать каждую из них, а их
вместе — от классической (западноевропейской) модели.

Права человека основываются на принципе личности, который
одинаково известен и Западу, и Востоку. Но если Запад защищал че-
ловека и его достоинство преимущественно в юридическом ключе, об-
лекая потребности и интересы личности в форму
правопритязаний, то
незападные культуры пользовались для решения этой задачи главным
образом религиозными, этическими, воспитательными и в последнюю
очередь правовыми инструментами. Следовательно, незападные мо-
дификации прав человека должны отличаться высокой степенью
на-
груженности
нравственно-духовным компонентом, а система прав —
отличаться слабой
формализованностью.

Поскольку страны Востока и Юга являются обществами с «мини-
мальным правом», т.е. где право как регулятор социальных отноше-
ний никогда не занимало ведущего положения, то, следовательно,
стандарты о правах человека воспринимаются общественным созна-
нием в них достаточно гибко,
неконкретизированно, «невнятно», как
установки с размытыми границами возможного поведения, как общее
руководство к действию. Все это отлично от западной модели, где
норма о правах — это строгое, формализованное требование однознач-
ного поведения, неисполнение которого грозит санкцией.

Неповторимость цивилизационных моделей прав человека обна-
руживается и по той роли, которую играл и играет индивид в общест-
венном организме. Так, основой незападных вариантов прав служит
«монизм», соотнесенность и единство субъекта и объекта, индивида и
общества, ориентация человека прежде всего на межличностные связи
в противоположность утвердившемуся в западной системе духовнос-
ти «дуализма» субъекта и объекта, индивида и общества, ориентации
человека в этой системе на индивидуальный успех
»2.

Представители восточных цивилизаций идентифицируют себя
прежде всего по принадлежности к общине, группе, касте, религии
и т.п., а уже потом по отношению к государству. Поэтому права чело-
века здесь ассоциируются не только с принципами взаимоотношений
индивида с агентами государственной власти, но и со статусным поло-
жением личности в иерархии социальной группы. Сохраняющаяся
приверженность мировоззрению о иерархической организации обще-
ства, природы и вселенной породила взгляд о справедливости факта

' См., например: Проблемы теории государства и права / Под рсд М.Н. Марченко.
М., 2001. Гл. XVIII.

2 Государство и право. 2001. № 5. С. 95.


186   Глава 4. Универсальность и социокультурпый релятивизм прав человека

наличия разных прав у различных социальных групп и соответствен-
но неодинаковых правах членов данных групп. Ценность равноправия
не бесспорна в обществе, убежденном в
иерархичном устройстве уни-
версума.

Корпоративный способ общежития, традиционная склонность
идти по жизни сплоченной группой, а не как сообщество самостоя-
тельных личностей придают правам в незападных модификациях объ-
единительный характер и большую солидарность. В них нивелирова-
на разобщенность и провозглашен отказ от культивации индивидуа-
лизма. Поэтому здесь значительный вес имеют коллективные права.
Ими обладают наряду и вместе с индивидом общество в целом
(народ) и государство, а индивидуальные и коллективные права вос-
принимаются как единое и неразделимое целое.

Поскольку на Востоке исторически всегда была весомой роль госу-
дарства и административно-командной системы, то сохраняющаяся
динамика их роли сегодня предполагает ведущую по сравнению с лич-
ностью деятельность государственных органов в сфере прав человека.
Если на первых порах, на стадии становления прав человека на Западе
их либеральные постулаты требовали «меньше государства» и при-
знавали за последним лишь функцию «ночного сторожа
» прав своих
граждан, то в современных неевропейских странах, которые начинают
осваивать институт прав человека, наоборот, изначально государство
предполагается инициатором и главным проводником прав индивида.

Так как в неевропейских обществах выживаемость долгое время
зависела от сплоченности группы и исполнения каждым на добро-
вольной основе своих обязанностей (которые и воспринимались пото-
му как нравственный долг), то в таком контексте права одного долж-
ны выглядеть не иначе как следствие, результат выполнения обязан-
ностей другим (другими). Большая значимость обязанностей, чем
прав, — специфический показатель незападных моделей прав челове-
ка. Однако это не означает, что обязанности поглощают либо уничто-
жают права вообще, права находятся как бы в тени обязанностей. Сле-
дует заметить, что и европейское в
идение соотношения прав и обязан-
ностей сегодня сильно изменилось. Дихотомия прав и обязанностей
сейчас строится
на паритетных началах, поскольку действительность
указала на сферы, где защита человеческого достоинства оказывается
более эффективной посредством использования индивидуальных
правопритязаний, и области, где это достигается благодаря добросо-
вестному исполнению обязанностей другими лицами либо действию
механизмов общего запрета.

Незападные цивилизационные модели прав человека отличаются
и своим подходом к манере и стилю реализации прав. Это путь
неак-


§ 2. Социокультурное развитие прав человека               187

тивности, ненарушения. Человек, отказывающийся наступательно-
эгоистически пользоваться своими правами, мало считаясь с интере-
сами окружающих, не пассивен, он действует иначе — на основе нена-
силия, использует «мягкие технологии» и «аккуратно» претворяет
свои права, готов идти на уступки и самоограничения. Он стремится
не разрушить равновесие общественного порядка и существующих
связей, приспособиться к ним, а не изменять внешний мир под себя.
Вместо плюрализма мысли и действия незападные парадигмы прав
человека избрали ориентир на поддержание устойчивости и гармонии
сложившихся отношений, с которыми должны считаться притязания
и деятельность каждого индивида, реализующего свои права.

Незападные версии отличает и специфическое понимание прин-
ципа гуманизма, составляющего первооснову прав. Гуманизм Запада
антропоцентричен, он считает личность и ее свободу самодостаточны-
ми ценностями. В центр мироздания им поставлен человек, который
подчиняет себе природу и общество. Восток исповедует иной —
тео-
центричный
принцип, согласно которому центром мира является
трансцендентное нечто, которое человек должен распознать и дейст-
вовать в соответствии с его законами. Правам человека придается поэ-
тому сакрально-духовный характер, а его свобода понимается в поло-
жительном смысле («свобода для
...»). Считается, что права и свободы
необходимы людям для постижения и достижения высших
значимос-
тей
— гармонии вещей, слияния с Единым, духовного самосовершен-
ствования и т.п. В этом смысле права человека предстают как благо,
дарованное высшими силами человеку, а не как естественные и при-
рожденные качества человеческой природы. Инструментальная цен-
ность прав человека по отношению к сверхзадачам бытия поэтому на
Востоке выражена значительно ярче, чем на Западе, ограничивающим
предназначение этого института земными, ежедневными и прагматич-
ными проблемами жизнеустройства человека, власти, общества.

Восток расставил иные приоритеты и в системе прав. Поскольку
Запад ориентирован преимущественно на материальные ценности,
озабочен благосостоянием и самочувствием человека в повседневной
жизни, то
востребуются и развиваются в первую очередь те права, ко-
торые решают эти задачи. Восток более
трансцендентен, поэтому он
наполняет юридическую форму прав ценностными абсолютами, ста-
вит их не как самоцель, а как часть вселенской справедливости и по-
рядка, отводит человеку и его правам подобающее место в мирозда-
нии, но отнюдь не центральное. Все это обогащает и наполняет более
глубоким философским смыслом идею прав человека, раздвигает го-
ризонты применения прав и соединяет их с ответами на конечные во-
просы бытия.


188   Глава 4. Универсальность и социокультурный релятивизм прав человека.

Таким образом, в современном мире западный образ прав человека
не является ни господствующим, ни бесспорным. Сложились альтер-
нативы западным меркам, и они не являются ухудшенной копией За-
пада.
Культурно-цивилизационные различия народов обогатили
взгляд на права человека, при этом последние, выступая в роли про-
водника процессов модернизации и глобализации, способствовали не
отвержению исторических национальных традиций, а их открытию и
прочтению заново в новом контексте общественных отношений.

§ 3. Основные цивилизационные модели
прав человека

В рамках цивилизационного подхода современные версии прав чело-
века можно схематично интерпретировать так: на Западе — это юри-
дическая система защиты индивида и его индивидуалистических ин-
тересов, в исламе — это религиозные императивы, в
индо-буддийской
культуре — духовно-этический феномен, в конфуцианско-китайской
среде — воспитательный этико-идеологический инструмент, конфу-
цианско-японский
взгляд на права человека связывает их с адаптиру-
ющимся коллективизмом, африканские представления о правах осно-
вываются на корпоративном коллективизме, российское мировоззрение
воспринимает права человека как развитие солидарного индивидуа-
лизма.

Западная, евроатлантическая (классическая) модель прав чело-
века.
Ее основная направленность выдает стремление к чрезмерному
обособлению человека от общества, она характеризуется чертами ин-
дивидуализации личности, стремлением решать проблемы при помо-
щи юридических средств, активно изменять мир во имя материально-
го успеха. Права человека конструируются ею как сфера свободы,
автономии и самоопределения личности, ставящая преграды вмеша-
тельству в частную жизнь со стороны кого бы то ни было — государст-
ва, общества, коллективов, других людей.

Права человека считаются естественными, неотчуждаемыми, рав-
ными для всех и не воспринимаются как результат чьего-либо благо-
деяния. Права — прежде всего следствие самодеятельности самого ин-
дивида.

Институт прав человека на Западе возник как противостояние
гражданина произволу властей. Сегодня они продолжают выполнять
функцию регулирования отношений личности и государства, и тем
самым считается, что они предупреждают перерождение государст-
венности в тоталитарную власть.


189

§ 3. Основные цивилизациониыс модели прав человека

Права человека выражены в законе, который не воспринимается
собственностью государства, а фиксирует объективную реальность,
демократическую правовую действительность.       
"~

Собственно правами человека называются гражданские и полити-
ческие права, поскольку именно они определяют и защищают индиви-
дуальность каждого.

Предполагается, что наличие прав зависит главным образом от
усилий самого человека. Кто их знает, тот их и имеет. А государство в
лице органов правосудия должно подключаться лишь при нарушении
прав. Задача государственных служб при этом ограничивается факти-
ческим подтверждением прав, некоторым содействием для восстанов-
ления нарушенных прав и возмещения причиненного ущерба. Соци-
ально-экономические права характеризуются как не имеющие юриди-
ческой природы, они не более чем желательное и обязательное
направление деятельности социальной государственности.

Права человека стимулируют активное освоение личностью окру-
жающей действительности, ее преобразование для удовлетворения
своих интересов, при этом права воспитывают ответственность за
свои поступки. Поскольку предполагается, что каждый обладает пра-
вом на одинаковую меру свободы, то устанавливается запрет злоупот-
реблять своими правами.

Граждане вправе защищать свои права в случае их нарушения
всеми способами, не запрещенными законом. Отстаивание собствен-
ных прав с использованием юридических средств относится к практи-
ческой повседневности, предметно сказывающейся на фактическом
положении индивида. Формальное (юридическое) решение суда о на-
личии или отсутствии права самодостаточно в силу развитой право-
вой культуры западного социума.

Права человека относятся к абсолютным ценностям европейской
цивилизации, поэтому их о
граничение возможно лишь на основании
закона, в силу веских оснований и в порядке надлежащей процедуры.

Необходимо отметить, что в настоящее время видение прав чело-
века на Западе трансформируется по сравнению с вышеизложенным
традиционной («буржуазной») теорией. Сегодня в них больше соци-
альности и солидарности, либеральные тенденции сочетаются с демо-
кратическими требованиями, антропоцентризм прав приобретает все
более
экологизированный характер, материализм целевых установок
теснится творческими началами, толерантность, гражданственность и
ответственность смягчают изначально индивидуалистическую приро-
ду прав.

Однако и такая модель индивидуальных прав далека от совершен-
ства, ослаблена внутренними противоречиями. Но это оставляет ей


190   Глава 4. Универсальность и социокульгурный релятивизм нрав человека

шанс на продолжение своего развития, на поиск более адекватного
содержания. Во всяком случае великая историческая миссия западной
модели прав человека, сыгравшей роль гуманистического катализато-
ра мира,
общепризнана, и она еще не завершена.

Исламская модель прав человека определилась благодаря взгля-
дам либерально настроенной части мусульманского мира и представ-
ляет религиозную,
доктринальную версию идеи правочеловеческой
защиты. Ее основные постулаты основываются на шариате, однако
сам факт ее самоорганизации стал возможным благодаря тому, что ни
в одной стране мусульманского ареала религиозные каноны не зани-
мают всего пространства правовой системы. Право в современных ис-
ламских государствах не существует в чистом виде только как шариат,
а дополняется административными решениями, соглашениями, дого-
ворами, обычаями, другими актами, содержащими позитивные нормы,
в том числе и те, что касаются прав человека.

Исламская позиция в части прав человека связана с убеждением в
том, что в силу
разделенности народов на немусульман и правоверных
обеспечение прав последних является задачей исключительно му-
сульманской общины. В этом проявляется определенная
дистанциро-
ванность
ислама по отношению к другим конфессиям. При этом, в
отличие от западных видений прав как инструмента защиты индивида
от произвола и всевластия государства, ислам рассматривает власть в
качестве главного исполнителя воли Аллаха по претворению прав че-
ловека в жизнь.

Правам человека придается сакральный, праведный характер, по-
скольку ведущим принципом жизнедеятельности людей считается
подчинение воле Аллаха. Право в целом, полагает доктрина, «должно
опираться на объективный критерий — Божественную волю, а не на
подверженные влиянию субъективные интересы и желания
»'.

Поскольку источником прав человека мыслится божественный
закон, то они интерпретируются как предоставленные права.
Надче-
ловеческий
и надсоциальный характер происхождения прав в некото-
ром смысле сковывает их, превращает свободную волю индивида (его
свободный выбор) в обязанность пользоваться правами в установлен-
ных шариатом пределах. Отсюда очевидны определенные элементы
фатализма и конформности в содержании прав, подчиненности судьбе
и преданности воле Аллаха.

f Сюкшйнеи Л.Р. Права человека в исламе: теоретические основы // К 5-летию
всту
пления России в Совет Европы. Ежегодник / Отв. ред. К.Х. Каландаров. С. 130,134.


§ 3. Основные цивилизационныс модели нрав человека          191

Так как любое право оценивается в исламе не с позиций личных
прерогатив, а с учетом тех ценностей или интересов, на реализацию
которых направлено его использование (религия, жизнь, разум, про-
должение рода, собственность), то обязанности занимают лидирую-
щее положение по сравнению с правами, социум довлеет над индиви-
дом, оставляя ему минимальный простор для самореализации. Однако
при этом идея приоритета обязанностей в ситуациях решения фунда-
ментальных,
смысложизненных проблем дополняется широким набо-
ром индивидуальных прав в мирских взаимоотношениях
'. Здесь дей-
ствует презумпция дозволения: если по какому-либо вопросу шариат
не предлагает точного ответа, то его решение зависит от личного ус-
мотрения лица
2.

Ориентация шариата на коллективистские начала и солидарность
правоверных сказалась на способе выражения прав: практически все
права сформулированы через собственные обязанности или обязан-
ности других лиц, т.е. права человека являются следствием чьих-либо
действий или занимаемого статуса, а не факта существования челове-
ка как такового. Таким образом, право на жизнь превращается в обя-
занность сохранения и защиты жизни, право на отдых трансформиру-
ется в обязанность предоставлять себе отдых, для того чтобы не изну-
рить тело и ум чрезмерными усилиями. Подобная конструкция
правообязанностей послужила основанием для выводов о том, что она
не выражает идеи прав, а является «альтернативной концепцией по-
нимания человеческого достоинства
»3.

Однако проф, Г.Р, Балтанова полагает, что исламская диалекти-
ческая концепция прав и обязанностей человека исходит из принципа
умеренности, сбалансированности,
срединности, что она не поощряет
ни пренебрежения, ни чрезмерности в исполнении прав. Права чело-
века есть право на самого себя и обязанность перед самим собой, кото-
рые
взаимообусловливаются правами и обязанностями перед богом,
обществом, семьей и всей живой природой. В
хадисе пророка сказано:

«У твоего господа есть на тебя право, у твоей души есть на тебя право,
у твоей семьи есть на тебя право
»4.

В Каирский Декларации по правам человека в исламе, принятой в
августе 1990 г. на Совещании министров иностранных дел стран —

* См.: Жданов НВ. Исламская концепция миропорядка. М., 1991. С 103—110; Го-
сударство и право 2001. № 5. С. 95-98.

2 См.-.СюкияшимЛ.Р.Указ.юч.С. 132.

3 Малевич Ю.И. Указ. соч. С. 97-102.

4 Болтаном Г.Р. Права женщины в исламе // К 5-летию вступления России в
Совет Европы. Ежегодник
/ Отв. ред. К.Х. Каландаров. С. 139.


192   Гтава 4 Универсачыюсгь и социокучьтурныи релятивизм прав человека

членов Организации Исламская конференция, записано, что все люди
равны, поскольку их объединяет поклонение богу, а истинная вера
является гарантией возрастания достоинства человека на пути его со-
вершенствования Ни один человек не имеет превосходства над други-
ми, кроме тех, кто обладает большим благочестием и ведет более пра-
ведную жизнь (ст. 1). Человек рождается свободным и поклоняется
только Всевышнему Аллаху (ст. 11). Все закрепленные в Декларации
права и свободы ограничены нормами шариата (ст. 24). Шариат явля-
ется единственным источником для толкования и разъяснения любой
из статей Декларации (ст. 25).

Специалисты полагают, что «несмотря на оговорки практически
ни одно положение этого документа не вступает в противоречие с
международно-правовыми актами по правам человека
»', что в шариа-
те и западном позитивном праве гораздо больше сходства, чем разли-
чий, обе системы направлены на благо человека, значит, между ними
не может быть принципиальных различий
2.

Тем не менее двойственное отношение ислама к правам человека
очевидно, конфликт и напряженность между шариатом и индивиду-
альными правами сказывается особенно по вопросам дискриминации
женщин и немусульман, смертной казни и рабства. Рабство, как из-
вестно, в современных исламских государствах было отменено кое-где
только в 60-е гг. XX в. и даже позднее на основании светского права, а
не шариата

А. Ан-Наим считает, что «до тех пор, пока современное исламское
право опирается на тексты Корана и Сунны мединского периода, со-
ставляющие основу шариата, нет никакой возможности избежать во-
пиющих нарушений основных и всеобщих прав», невозможно уничто-
жить рабство как правовой институт и устранить все формы и оттенки
дискриминации женщин и немусульман, оставаясь в рамках истори-
ческого шариата
3. Для обоснования прав человека в мусульманском
мире, убежден автор, нужно использовать эволюционный подход, т.е.
отойти от текстов Корана и Сунны мединского периода «как выпол-
нивших свою ограниченную историческую задачу и обратиться к тем
текстам
мекканского периода, которые ранее считались неподходящи-
ми для практического применения, но теперь указывают нам единст-
венно правильный путь
»4.

f СюкшйненЛР Указ соч С 135

2 См БалтановаГР Указ соч С 141

3 Ан-Наим А Указ соч С 200

4 Там же


§ 3 Основные цивилимциоииыс модсчи прав человека          193

Остается добавить, что исламская схема прав человека переживает
стадию своего становления, она не лишена противоречий, сочетает ре-
лигиозные и светские принципы, сам факт ее появления отражает же-
лание мусульманского мира преодолеть несправедливости в отноше-
нии человека. Мусульманская структура сильна своей слитностью
религиозного и правовых начал. При этом она далека от позиций про-
паганды индивидуализма, акцент с формальности прав переносит на
их содержательную основу, видя их смысл в достижении общезначи-
мых социальных целей посредством добросовестного исполнения
каждым своих прав и обязанностей.                         
^

В аспекте конфуцианско-китайских ценностей права человека
предстают скорее как нравственно-воспитательная, а не юридическая
система. Такой вывод напрашивается в связи с традиционно негатив-
ным отношением народной психологии к праву вообще и
невостребо-
ванностью
правовых регуляторов для поддержания социального по-
рядка. Понятие субъективного права стало известно Китаю лишь в
Новое время в результате его заимствования из Японии, а понятие
свободы вошло в политический словарь в XX в. При переводе катего-
рии «свобода» с английского на китайский язык возникали серьезные
сложности, поскольку адекватные ей термины имеют здесь другой
смысловой оттенок — эгоистический, своевольный, скорее походят на
бранное выражение
'.

Однако современные страны конфуцианского Востока значитель-
но
вестернизированы, располагают законодательными текстами, на
конституционном уровне признали субъективные права, имеют мо-
дернизированную систему судов, развивают юридическое образова-
ние и правовую культуру. Но традиционное мышление продолжает
«профилактически» воспринимать законы, видя в них не стандарты
желательного поведения, а предупреждения, предостерегающие от
антиобщественных поступков. Установка общественного сознания
ориентирована не на буквальное следование предписаниям правовых
норм, а на поддержании ситуации, при которой законы вообще не
применялись бы
2. В таком контексте права человека нельзя интерпре-
тировать исключительно только в юридическом ключе.

На понимании «прав человека с китайской спецификой» сказыва-
ется широко распространенное мировоззрение о космогоническом
устройстве и гармонии мира. Китайцы верят, что от поддержания гар-
монии зависит покой и равновесие Вселенной, а следовательно, жизнь

' Ishida Т Japanese Political Culture Change and Continuity L, 1983 P 70-71
2 См Давид Р, Жоффре-Спинозы К Основные правовые системы современное! и /
Пер с франц М , 1996 С 356


194   Глава 4. Универсальность и социокультурный релятивизм прав человека

и счастье людей. Гармония — это естественный порядок и продукт
взаимоотношений людей между собой и их природой. Он разрушается
настаиванием на индивидуалистических интересах, осуждением и
критикой других людей, применением наказаний. К гармонии следует
стремиться согласием, убеждением, поисками консенсуса, самокри-
тичными оценками, духом умеренности. Китайцы воспитаны так, что
видят причины конфликтов не в злой воле других, а в своих собствен-
ных ошибках, нерадении, оплошности, они всегда готовы идти на ус-
тупки и мировые соглашения
*.

Конфуцианство провозгласило культ этической нормы, принципы
высокой морали и стремление к социальной гармонии.
Этико-идеоло-
гическая
доминанта подчинила себе религиозное начало, внедрила
стереотипы умеренности, трезвого рационализма, минимум мифоло-
гии и метафизики, посюстороннюю ориентацию. Достижение соци-
альной гармонии под руководством мудрых правителей государства,
стремление к собственному усовершенствованию, верность идеалам,
принципам сыновней почтительности (социально-семейного стар-
шинства), постоянная упорная работа, высокая дисциплина физичес-
кого и умственного труда считаются залогом создания этически без-
упречного общества. Акцент на личные усилия человека, его актив-
ность, а также моральность межличностных отношений являются
эталоном поведения и опорой для процветания страны.

Поэтому права человека в китайском обществе не могут принять
формы конфронтации и обособления, индивидуализм и автономия не
находят здесь достаточной базы. Права человека скорее воспринима-
ются как нравственное правило уважать личность и интересы другого
человека, как требование признавать в первую очередь права других,
устанавливать диалог и взаимопонимание.

Ментальные стереотипы об участии каждого в поддержании покоя
и гармонии мира влияют и на понимание тех способов, при помощи
которых могут реализоваться права. Считается, что поскольку обще-
ство и Вселенная должны находиться в равновесии, и никто не дол-
жен его разрушать, то права человека, если они осущес
твляются в
форме агрессивного настаивания на индивидуальных интересах и по-
требностях, являются нежелательными в принципе, поскольку сеют
хаос и столкновения.

Традиционное сознание принимает институт прав человека
иначе — в оболочке долга, добровольных моральных обязанностей, ис-
полненных во имя уважения других людей, гармонии общества и
ми-

См.: Давид Р., Жоффре-Спинозы К. Указ. соч. С. 357.


§ 3. Основные цивилизационпыс модели прав человека          195

роздания, т.е. права человека приемлемы в качестве средства исполь-
зования своих возможностей, сил и способностей для ненарушения
естественного порядка вещей.

Современное китайское общество демонстрирует сегодня оживив-
шуюся традицию культуры труда — заинтересованного, оплаченного,
приносящего пользу себе и другим. Высокое качество трудовой дея-
тельности китайцев, этика и дисциплина труда, активная
соревнова-
тельность,
умение довольствоваться малым в сочетании со стремлени-
ем к благосостоянию
в этой части китайско-конфуцианский стан-
дарт сближается с
пуританско-протестанским образом жизни,
породившим потребность в правах человека. Ни в исламе, ни в
индо-
буддийской
практике ничего подобного нет. И в этом видится основа
для благоприятного развития прав человека в стране. Естественно, что
в системе прав человека здесь наибольшее внимание будет уделено
защите трудовых прав граждан,
способствованию предприниматель-
ству, формированию социально-экономических гарантий их обеспе-
чения.

Конфуцианская мораль ведет индивида к преодолению самого
себя, чтобы быть в состоянии служить общему делу, чтобы стать «об-
щественным человеком». Она растворяет индивида в коллективе,
семье, деревне, стране, в человечестве согласно формуле: улучшай
свою собственную личность, держи в порядке свой дом, достойно уп-
равляй страной и достигай гармонии во всем мире
»1. Коллективист-
ская и воспитательная первооснова прав человека здесь проявляется в
максимальной степени, статус социума представлен выше статуса че-
ловека. Однако наряду с этим за каждым признается право на саморе-
ализацию и самоусовершенствование (в рамках общепринятой
нормы), поощряется состязательность, способствующая выявлению
потенций каждого, индивидуальные возможности (в европейской тер-
минологии — права) ориентируются на активность, в сторону все
более активного освоения мира.

Свои- акценты расставлены и в китайском варианте защиты нару-
шенных прав. Поскольку улаживание конфликтов по традиции не
сводится к выяснению прав сторон, главное в процессе — убедить
каждого в том, что нужно сделать для восстановления нарушенной
гармонии, то права личности предстают как осознанное, добровольное
и собственное ограничение индивидуальных интересов во имя общего
блага.

) Саидов А.Х. Сравнительное правоведение (основные правовые системы совре-
менности). Учебник
/ Под ред. В.А. Туманова. М., 2000. С. 330.


196   Глава 4. Универсальность и социокультурный релятивизм прав человека

Китайцы стараются уладить возникший конфликт на месте во из-
бежание общественного осуждения — традиционно основной силы,
поддерживающей порядок в обществе. Такое саморегулирование ос-
вобождает государство от излишнего вмешательства и снижает коли-
чество ситуаций, провоцирующих возможность столкновений между
индивидуумом и публичной властью.

В отличие от Запада, где права человека заявили о себе именно на
поприще борьбы личности с всесильным государством за свое досто-
инство и самостоятельность,
социокультурный контекст Китая ниве-
лирует публичную направленность идеи субъективных прав. Несмот-
ря на массовые вооруженные столкновения народа с администрацией
в историческом прошлом и в настоящем, население в первую очередь
само заинтересовано в сохранении и поддержке государственного ме-
ханизма, желая лишь, чтобы им мудро управляли правители.

Не в противостоянии личности и государства усматривает китай-
ское общество суть прав человека, а в возможностях широкого пред-
ставительства населения в формировании аппарата государственных
служащих, участии каждого в конкурсных экзаменах по отбору на
должность наиболее подготовленных, способных и мудрых чиновни-
ков, которые смогли бы обеспечить процветание страны.

Убеждение в иерархичном устройстве мира, патернализм старших
по отношению к младшим, дисциплина и послушание выработали по-
зицию одобрения различий в общественном положении людей. По-
этому справедливыми считаются соподчиненные личные статусы. Не
так давно, например, суровость приговора во многом зависела, нанес
ли повреждение отец сыну, муж жене, старший брат младшему или
наоборот. Идеи равенства и равноправия воспринимаются в совре-
менном конфуцианстве с поправкой на личный статус в иерархии об-
щественных связей.

Таким образом, китайская модель прав человека, получившая раз-
витие в русле «нового конфуцианства
»', заявляет о себе как морально-
воспитательный феномен, требующий высокой этики поведения, ак-
тивной самореализации личности, основанный на принципах коллек-
тивизма и существования прав вместе с обязанностями, в их единстве
правообязанностей.

Вариант японского видения прав человека достаточно близок ки-
тайскому. Такие черты японской самобытности, как групповое мыш-
ление,
клановая верность, самопожертвование ради общего блага, оп-

' Вэймин Д. Вызов Сингапура. Теория нового конфуцианства и дух предпринима-
тельства.
М., 1969. С. 141-142.


§ 3 Основные цивилизациопцые модели прав человека          197

ределяют основную направленность содержания прав человека. Япо-
ния первой доказала, что модернизация отнюдь не обязательно озна-
чает
вестернизацию и отказ от азиатских ценностей в пользу за-
падных.

Общественная структура строгой иерархичности отношений, а
также
этатистская культура подданнического служения, возвеличива-
ние дисциплины и гармонии сформировали особый тип личности —
«законопослушного, преданного, исполнительного, дисциплиниро-
ванного и почтительного
»*. Такая организация почти не оставляла
места для личной инициативы и субъективных прав, в принципе не
мыслились права низших в отношениях с высшими, были лишь пред-
писания, отдававшиеся высшими слоями низшим
2.

«Конфуцианская Азия, — писал Жоуон де Лонгрэ, — предпочитает
равенству идеал сыновних отношений, состоящих из внимательного
управления и уважительного подчинения
»3. Традиционный образ
жизни приучал людей отрицательно относиться к индивидуалисти-
ческим проявлениям и эгоизму, кроме того, японцы привыкли себя
чувствовать под защитой суверена. Восходящее к традиционной кон-
фуцианской дисциплине и этике труда поведение современных рабо-
чих, гораздо более склонных к искреннему сотрудничеству с фирмой,
нежели к забастовкам и борьбе во имя отстаивания своих прав, демон-
стрирует разумный конформизм японцев в ситуации конфликта прав.

Традиционное японское сознание убеждено, что субъективные
права обезличивают человеческие отношения, ставят всех людей в по-
ложение равенства
4, а это противоречит иерархическому порядку
мира и природе вещей.

Ориентация на традиционные ценности сказывается в конститу-
ционных формулировках прав человека: «Народ должен воздержи-
ваться от каких бы то ни было злоупотреблений этими свободами и
правами и несет постоянную ответственность за использование их в
интересах общественного благосостояния» (ст. 12 Конституции Япо-
нии 1946 г.), «Все люди должны уважаться как л
ичности. Их право на
жизнь, свободу и на стремление к счастью является, поскольку это не
нарушает общественного благосостояния, высшим предметом заботы
в области законодательства и других государственных дел» (ст. 13
)5.

1 Василенко ИА. Указ. соч. С. 97.

2 См.: Давид Р., Жоффре-Спинози К. Указ. соч. С. 367-368.

3 Цит. по: Давид Р., Жоффре-Спинози К. Указ. соч. С. 369.

4 См. там же. С. 374.

5 Конституции зарубежных государств / Сост. В.В. Маклаков. М., 1996. С. 293—294.


198   Глава 4. Универсальность и социокультурный релятивизм прав человека

Долг, обязанность, подчинение личности интересам общества со-
ставляют основу японского варианта прав человека, в дихотомии прав
и обязанностей ведущая роль сохраняется за обязанностями. Права
человека здесь — это
правообязанности. В механизме обеспечения
прав акцент перенесен на добровольность их исполнения во имя
уважения достоинства других и соблюдения правил приличия. Поль-
зоваться правами надлежит с оглядкой не разрушить социальное и
природное равновесие. Самопроявление личности признается и при-
ветствуется лишь в рамках зависимости каждого от других. «Адапти-
рующийся коллективизм» или «взаимозависимый индивидуализм»
составляет философский принцип японской, концепции прав че-
ловека.

Индуистская и индо-буддийская традиция в силу своей плюра-
листичности
и пластичности более гибко воспринимает феномен прав
человека и менее критично относится к заложенным в них западным
ценностям. Если христианство, ислам, конфуцианство в целом ориен-
тированы на формирование единого духовного пространства, предпо-
читают один путь, одну истину, одну жизнь, что означает духовно-
психологическую унификацию, то индуизм не привязан к какой-либо
одной умственной идее, интеллектуальной истине, эстетической
норме, этическому идеалу или практической акции
*. Индуистское ми-
ровоззрение более открыто для признания новых идей и более при-
способлено для их включения в собственную систему.

С позиций такого западно-восточного синтеза ценностей профес-
сор философии и Президент Индии (1962—1967)
Сарвапалли Радха-
кришнан
в свое время писал, что все люди причастны к одной и той же
божественной природе и потому одинаково ценны и наделены равны-
ми правами, человеческая личность — наивысшее, конкретное вопло-
щение духа, поэтому она должна быть свободной в своей самореализа-
ции, что только при свободном демократическом правлении все люди
смогут развить в себе ту способность к добру, которой наделен каж-
дый
2.

Традиционное индо-буддийское сознание основано на духовной
доминанте, поэтому воспринимает права человека преимущественно
как этическую систему с духовными составляющими. Индуизм при-
дает каждому действию человека духовный смысл и напрямую связы-
вает путь к совершенному общественному устройству с нравственным
совершенствованием природы и духа самого человека.

) См.: Василенко И.А. Указ. соч. С. 127-130.
2 См.: Великие мыслители Востока / Под ред. Я.П. Макгрила. М., 1998. С. 361—363.


§ 3. Основные цивилизационныс модели прав человека          199

Индуизм дает высокую оценку способностям личности в части
приобретения ею полной власти над собой. Последнее — обязательное
условие, без которого невозможно достижение всеобщей гармонии.
Вот почему значима свобода и приветствуется свободный выбор чело-
века вести духовный (т.е. истинный) образ жизни. Это позволяет сде-
лать вывод, что ценностными приоритетами для института прав чело-
века в этой культуре являются большей частью свобода и духовные
блага. Стремление к материальным благам и увлеченность преобразо-
ванием повседневного мира явно отходят на второй план.

В обществе с подчеркнутым вниманием к религиозно-духовным
проблемам, с поисками очищения, спасения и избавления от тягот и
страданий во
внефеноменальном мире, уходе от жизни, с идеей воз-
даяния (кармы) как закономерного вознаграждения за заслуги либо
прегрешения в прошлом проживании, с его явной устремленностью от
бытия к небытию, от внешнего к внутреннему, от общественного к
биологически-личностному, установкой на интроспекцию (самона-
блюдение) — в таком обществе все рождает сдержанность и умерен-
ность, даже пассивность в желании решать социальные проблемы и
использовать активные рычаги (а права человека — активные инстру-
менты) для улучшения мира вокруг себя.

Важное значение для понимания прав человека в индуистском
контексте имеет категория
дхармы — этическое требование долга.
Дхарма призывает к слиянию с «единым» и считает это главной
целью жизни человека, его долгом. Долг при этом трактуется в самом
широком смысле — как обязанности перед богом, природой, другими
людьми, собой. Выполнение такого рода обязанностей имеет большую
значимость, чем какие-либо личные притязания.
Дхармебрахма-
нистской
традиции) чужда идея субъективных прав, ее стержень —
комплекс весьма строгих обязанностей
смысложизненного характера.

Однако дхарма никогда не претендовала на то, чтобы быть чем-то
большим, чем сводом идеалов. По своей природе дхарма — это право-
модель, которая допускает различные временные уступки и даже су-
щественные отступления, если того требуют обычаи или законы
'. По-
этому Конституция Индии 1949 г., которой известны практически все
основные права и за защитой которых гражданин может обращаться в
суд любой инстанции, вплоть до Верховного, не испытывает того про-
тивостояния традиционных норм и современного официального
права, как это имеет место в мусульманской или китайской системах.

* См.: Давид Р., Жоффре-Спипози К. Указ. соч. С. 331, 340.


200

Глава 4. Универсальность и социокультурпый релятивизм прав человека

Более категоричные требования к образу мышления и поведения
связаны с
кармической нормой. Карма как результат и сумма доброде-
телей и пороков в прошлых существованиях диктовала людям сми-
риться с их местом в мире и обществе, не стремиться к улучшениям и
изменениям (в текущей жизни это просто нево
зможно), но зато вести
себя добродетельно и улучшать свою карму с расчетом на будущее, т.е.
ориентироваться не на социальную борьбу, а на
кармическое мышле-
ние и даже уход от активной социальной жизни. Поэтому в такой
со-
циокультурной
среде от прав человека как бы «отсекается» их сущест-
венная часть — все, что связано с материальным бытием и использова-
нием творческих возможностей людей по его благоустройству.

Кармическая норма всегда строго контролировала мышление, со-
здавала ситуацию, во многом несходную с принципами европейского
гуманизма: этически отзывчивый
индуист с его генеральными прин-
ципами непричинения зла живому будет равнодушен и черств по от-
ношению к неприкасаемому, даже если тому остро нужна его по-
мощь, — законы кармы неизмеримо сильнее норм этики гуманизма.

Мировоззрение индусов расставляет иные акценты в значимости и
ценности человеческой жизни — основном праве человека. Если в за-
падном понимании право на жизнь является основополагающим, то
идея кармы (воздаяния), смещая привычную для европейцев черту
между жизнью и смертью, признает высшей ценностью не жизнь че-
ловека, которая есть лишь эпизод в цепи перерождений, а духовные
возможности индивида, позволяющие ему достичь вершин духовной
свободы и выйти за пределы земной жизни.

Идея реинкарнации (переселение души и перевоплощение) сказа-
лась на удивительной для европейского мышления
неиндивидуалис-
тичности
мировосприятия индусов. Вера в то, что человеческая душа
после смерти Переселится в другое тело, объясняет высокую степень
их терпимости к людям, другим мнениям и образам жизни.

Индуист традиционно чужд насилию, активному социальному
протесту: как можно спорить с судьбой? Попытка силой добиться луч-
шего приведет к ухудшению кармы со всеми идущими последствиями.
Это фундаментальная основа бытия и мышления. Во всем остальном
предоставляется широкий простор индивидуальному усмотрению.
Ненасилие, толерантность, миротворчество и непричинение вреда
являются принципами действия, альтернативными западным стандар-
там поведения и, несомненно, сказывающимся на способах реализа-
ции и защиты субъективных прав. Примером тому является прокатив-
шиеся в Индии в прошлом веке акции ненасильственного гражданско-
го неповиновения, возглавляемые руководителем Национального
конгресса Махатмой Ганди (реализация его идеи
сатьяграхи).


§ 3. Основные цивилизациоцные модели прав человека          201

Законом кармы традиционное сознание объясняет деление людей
на касты. Считается, что нерадивое исполнение лицом своего долга
влечет следующее рождение в более низкой касте или даже в образе
животного, растения или камня. Поэтому в представлении индусов
имеющее место социально-политическое неравенство и кастовое раз-
деление — само собой разумеющееся положение и следствие естест-
венного нравственно-духовного неравенства людей. Предполагается,
что каждый имеет права и обязанности и должен вести себя сообразно
нормам касты, к которой принадлежит.

Каста — постоянное и неизменное место человека в его данном
рождении, она определяет основные параметры бытия и поведения
каждого, причем делает это жестко и бескомпромиссно: каким ты ро-
дился на свет, таким и умрешь. И никто, кроме тебя самого (ты —
творец собственной кармы), не виновен в том, что ты влачишь жалкое
существование в этом мире, обречен на бедность, нищету и страдания.
Это плата за прошлое. Веди себя этически безукоризненно, соблюдай
нормы поведения твоей касты — тогда в следующем рождении мо-
жешь рассчитывать на более удачный жребий судьбы
'. Индийская
кастовая структура оказалась резко антиэгалитарной по сути и поэто-
му серьезной проблемой для радикального переустройства.

В Индии, например, в настоящее время насчитывается 70 мил-
лионов неприкасаемых, которым запрещено пользоваться общими
колодцами, ходить по правой стороне улицы, посещать храмы и т.п.
. Теоретически эти запреты в современной республике Индии запре-
щены, за ними забронированы квоты в парламенте, высших учеб-
ных заведениях, государственных учреждениях, неприкасаемые
имеют равные политические права с другими гражданами страны.
Но в сельской местности, где проживает абсолютное большинство
населения страны, все остается по-старому. Попытки воспользовать-
ся законными правами вызывают погромы, иногда с человеческими
жертвами
2. Вошедшее в норму неравенство держит три четверти на-
селения страны (если даже не семь восьмых) на уровне бытия вче-
рашнего дня
3.

Правоведы говорят о «бифокальности»,двуцентричности инду-
истских подходов к человеку и соответственно к его правам. С одной
стороны,
«кармический» человек представляется бессмертным и сво-
бодным, но с другой — в земном измерении он ограничен как действи-
ем закона кармы, так и своей
варно-кастовой принадлежностью. Это

) См.: Васильев Л.С. История Востока: В 2 т. Т. 2. М., 1993. С. 72.

2 См.: Миркина 3., Померащ Г. Великие религии мира. М., 1995. С. 238—239.

3 См.: Васильев Л.С. Указ. соч. С. 370.


202   Глава 4. Универсальность у социокультурный релятивизм нрав человека

прямо противоречит основополагающим характеристикам человека
как личности свободной и ответственной и тем самым признанию за
человеком прав на свободу и равенство. С позиции традиционно орга-
низованного кастового неравенства, считает проф.
Н.А. Крашеннини-
кова,
в Индии доминирует престижно-ранговая, ритуально-кастовая
оценка личности, имеющая расхождения с положениями действую-
щей Конституции
1.

Таким образом, индусская цивилизационная модель прав человека
может быть оценена двойственным образом. Права человека и многие
другие демократические нормы и институты современной Индии не
просто вписываются в традицию, но воспринимаются сознанием
людей в привычно традиционном духе. Здесь сказывается идейная
терпимость, плюрализм, уважение к правам меньшинства, ненасилие.
При этом утонченно философское понимание высших целей и пред-
назначения человека, нравственно-духовный гуманизм сопрягаются с
признанием естественным
сословно-кастового разделения людей и со-
мнением в необходимости равенства.

Африканская конструкция прав человека и народов (Африка
южнее
Сахары). относится к коллективистским моделям. Более высо-
кая значимость придается ею правам народов и правам солидарности,
нежели индивидуальным свободам. Коллективные права рассматри-
ваются как гарантии индивидуальных, и обе группы прав восприни-
маются как единый комплекс. Общинно-коллективистская
клановая
психология лежит в основе понимания прав.

Это связано с тем, что «африканское традиционное право является
правом групп или сообществ, а не правом индивидов
»2. Личность как
таковая признается, не принижается, но в отношениях с внешним
миром выступает как единый субъект именно группа. Такое общест-
венное устройство оставляет мало места субъективным правам, оно
обеспечивает не столько защиту индивида; сколько регулирует его от-
ношения с сообществом, следовательно, акцентирует внимание на
обязанностях, а не правах.

Согласно обычному праву народов Африки, лицо может реализо-
вать свои права, вытекающие из его племенного статуса, но только в
данном сообществе. По существу, человек не имеет отдельных от пле-
мени прав
3. Такое положение объясняется существованием общинно-
родовой стратификации, которая опутана огромным количеством со-
циальных связей: родовыми, земляческими, половыми (мужские

1 См.: Государство и право. 2001. № 5. С. 96.

2 Саидов А.Х. Указ. соч. С. 336.

3 См.: Чиркин В.Е. Конституционное право зарубежных стран. М., 1997. С. 53.


§ 3. Основные циви.чизациониыс модели нрав человека          203

союзы), возрастными (возрастные классы), клановыми, патронажно-
клиентными
и т.п.

Система личных связей оказывается структурообразующей и в от-
ношениях формирования аппарата государственной власти. Офици-
альные государственно-политические посты замещаются лицами, до-
бившимися успехов, которые протежируют своих и опираются в уп-
равленческой деятельности на своих. Люди привычно идут за своими
и голосуют за своих.

Социальная сеть этноцентриэма обозначила место каждого в сис-
теме взаимоотношений: кому за кого выходить замуж, от кого ждать
помощи в случае беды, с кем в первую очередь объединяться в случае
опасности и т.п. Значимость социальной сети обширна, она как бы на-
вечно закрепила каждого среди своих и прежде всего для своих. Прак-
тически это означает, что «от своих уйти нельзя, что каждый всегда и
при любых обстоятельствах зависит от своих и связан с ними множе-
ством жестко фиксированных стандартом нитей
»*.

В африканской среде справедливо то, что обеспечивает сплочен-
ность группы, восстанавливает согласие и мир между ее членами. Со-
общество не стремится дать каждому то, что ему причитается. Стер-
жень африканского обычного права — идея гармонии и примирения,
гибкость форм восстановления равновесия в отношениях между
людьми. Известна здесь и ответственность семьи или группы родст-
венников за проступки, совершенные ее отдельным членом. Коллек-
тивная ответственность понимается при этом как искупление вины
одного соплеменника всеми во имя возвращения гармонии бытия.

Дух общности и солидарности между членами группы породил со-
ответствующую установку сознания, переносящую акцент на коллек-
тивные права как общее право, достояние всех вместе.

После обретения странами Тропической Африки государственнос-
ти резко обострились на континенте этнические проблемы. По дан-
ным специалистов, в Африке насчитывается примерно три — пять
сотен этнических групп различной численности
2. Необычайная мно-
жественность разделяющих людей языковых и
родоплеменных барье-
ров, автономность проживания этнических обществ, цепкость прими-
тивных традиций и т.п. поддерживают разделение людей на «наших»
и «чужих», противопоставляют их друг другу, усугубляют стремления
добиться лучших позиций для себя.
Ксенофобия и неравенство вырас-
тают здесь из этнических корней.

* См.: Васильев Л.С. Указ. соч. С. 303.
2 См. там же. С. 302.


204   Глава 4. Универсальность и социокультурный релятивизм нрав человека

Этническая рассредоточенность, обилие языковых отличий и ро-
доплеменных
традиций содействовали тому, что чужеземцев на терри-
тории Африки всегда было много. Стоило лишь уйти за пределы не-
большой зоны обитания родного коллектива, как каждый мог стать
рабом. Иноплеменник не считался за человека. Отношение к чужезем-
цу как к рабу во многом формировало общее отношение к человеку и
оценке человеческой жизни как таковой. Она мало чего стоила и к ней
относились легко. С другой стороны, с приходом идеи прав человека
рабство, усугубленное и исторической памятью об ужасах европей-
ской работорговли, стало восприниматься особо нетерпимо. Африкан-
ский континент, переживший века неволи, ставит очень высоко свобо-
ду от личной зависимости и защиту от всех форм рабства.

Актуальна для африканских народов и расовая проблема, разви-
вавшаяся на фоне рабства, дискриминации черного населения и апар-
теида, а также сформировавшегося комплекса расовой неполноцен-
ности. Стремление преодолеть эти негативы вызвали к жизни умона-
строения, прямо противоречащие идеям равноправия, сотрудничества
и взаимопомощи народов (типа черного расизма
М. Гарви и негритю-
да,
подчеркивающих большее достоинство и превосходство негритян-
ской расы). Призывы к самоидентичности и самобытности как другая
формула восстановления
национально-цивилизационного достоин-
ства также опасны, поскольку чреваты консервацией общей отсталос-
ти этих стран.

Преодоление отсталости и нищеты, которые угрожающими темпа-
ми воспроизводятся, — приоритетная задача развития современных
независимых государств Африки. Они являются причиной всех ос-
тальных проблем. Будучи вынужденными тратить неимоверные уси-
лия ради адаптации к природным условиям, африканцы оказались в
невыгодных условиях обитания. Низкий исходный уровень полупер-
вобытного образа жизни, слабость
религиозно-цивилизационного
фундамента, скудость природных ресурсов породили «феномен не-
компенсируемого существования
»'. Ничтожные средние потребности,
ограниченное питание, минимальная одежда, простейшее жилище не
стимулировали поиск навыков высокопроизводительного труда, а по-
тому и накопление благосостояния. Не рос заметно и социокультур-
ный уровень.

Выход из сложившейся ситуации связан с проведением политики
форсированного развития: ликвидацией голода и нищеты,
гарантиро-
ванностью
социально-экономического уровня потребления, борьбой с

' Даси.дьевДС.Указ.соч.С.487.


205

§ 3. Основные цивилизациопные модели прав человека

неграмотностью и культурно-технической отсталостью, социопсихо-
логической
перестройкой массового сознания. Отсюда право на раз-
витие — индивидуальное и социальное — выходит на первый план.

Но в силу сложности и масштабности его претворения в жизнь
особые ожидания население возлагает на государство. Поэтому не
конфронтация, а сотрудничество с государственной властью отличает
реализацию прав человека и народов в странах этого континента.

Российская концепция прав человека. Россия — особый истори-
чески сложившийся конгломерат народов, относящихся ко всем
типам цивилизаций, объединенных мощным централизованным госу-
дарством. Множество народов с разной
социокультурной ориента-
цией (традиционной, мусульманской, буддийской, западноевропей-
ской, православной) входит в состав России, превращая ее в
сегмен-
тарное
общество. Влияние и взаимодействие разных ценностей в
пределах единой государственности являются сильным стимулом для
создания универсальной российской
(межцивилизационной) концеп-
ции прав человека. В основных чертах она обозначена в Конституции
РФ 1993 г. и выражает официальную государственную позицию. Но в
рамках разных
социокультурных типов она интерпретируется по-раз-
ному. О некоторых из них речь шла выше, здесь следует сказать о пра-
вославном влиянии.

Большинство населения России — русские воспринимают идею
прав человека на принципах православной культуры. Православие
ориентировало человека на духовное преображение, постижение выс-
шего смысла сущего. Русская духовная традиция наделяет ценности
значительно большим статусом и придает им много большее влияние
на повседневность, чем западная, уповающая на изменяющиеся ин-
тересы.

А.С. Панарин указывает, что «в России личностный вклад в той
или иной вид деятельности бывает либо бол
ьше того, что функцио-
нально запрограммировано, если личность ценностно ангажирована,
либо несравненно меньше требуемого, если она индифферентна по от-
ношению к сверхзадачам
»'. Этико-центричный тип российского со-
знания поэтому относится к правам человека в контексте высших
смыслов, а не как на Западе — прагматично.

Современное православная культура одобрительно в целом отно-
сится к правам человека. Но в отличие от западных канонов, отожде-
ствляющих субъективные права с личностной свободой, трактует
сво-

' Панарин А.С. О возможностях отечественной культуры // Новый мир. 1996. № 9.
С. 181.


206   Глава 4. Универсальность и социокультурный релятивизм прав человека

боду в морально-духовном аспекте и требует свободы от греха. В пра-
вах человека она главное внимание уделяет не столько защите матери-
альных условий жизни индивида, рассматривая земные блага как от-
носительные (хотя и не отвергает их), сколько на развитии духовных
составляющих человека и общества.

Требуя совершенства человека, высокого морального и духовного
состояния человеческой души, православие практически на оставляет
стимулов для социального преображения действительности. Если на
Западе вера толкала к активной общественной деятельности и созда-
нию экономического благополучия, то в России это вылилось в отказ
от мирской жизни, земных радостей, а аскетизм стал идеалом для под-
ражания. Прагматическая, преобразующая повседневность роль прав
человека осталась за пределами православного сознания.

В.Н. Синюков обращает внимание на ряд специфических начал
жизни славянских народов, и сегодня сказывающихся на стиле вос-
приятия прав человека в России: исключительная связь права с госу-
дарством; коллективные формы хозяйств
ования, основывающиеся на
специфической трудовой этике взаимопомощи и традициях местного
самоуправления; нежесткость линии дифференциации личности и го-
сударства; преобладание коллективистских элементов в правосозна-
нии; наличие таких черт национального характера, как солидарность,
отзывчивость, отсутствие корыстолюбия, приоритет общего над част-
ным, стремление к социальной справедливости и правде, патронажу
над слабыми
*.

Отечественная история действительно свидетельствует, что рос-
сийскому образу жизни присуща определенная слабость личностных
начал, без которых права человека не могут состояться. Этика коллек-
тивизма в особой форме — соборности (т.е. объединения людей в об-
щежитии и душ в вере) — создала общество взаимопомощи, где мало
развиты индивидуалистические наклонности, а защита общих интере-
сов осуществлялась зачастую в ущерб даже объективно необходимым
личным потребностям. Поэтому в России ярче выражена идея соци-
ального равенства по сравнению со свободой. А индивидуальное и об-
щественное сознание объединяет сразу вместе два начала: право на
равенство и свободу с обязанностью солидарности и единства всех, т.е.
притязания и ответственность воедино.

Представители русской школы возрожденного естественного
права, понимая всю значимость прав человека для России и возвышая

* См.: Синюков В.Н. Российская правовая система. Введение в общую теорию. Са-
ратов, 1994. С. 176-194.


§ 3 Основные цивилизациоппыс модели прав человека          207

принцип личности, тем не менее не предлагали развивать ту сторону
прав, что связана с примитивным индивидуализмом. В понятие лич-
ности они включали высокий тип социальности и полагали необходи-
мым рассматривать права человека как форму и способ наилучшего
равновесия интересов индивида и общества. «Отдельному лицу дол-
жен быть предоставлен максимум внешней свободы, совместной с
благом общества как целого
»', — писал Е.Н. Трубецкой.

Сегодня определенная доля настороженности к правам человека
явно просматривается со стороны широких масс населения. Объясне-
ние тому кроется в общей неразвитости юридического сознания, пере-
ходящего в правовой нигилизм, а также боязни рецидивов внедрения
очередной обязательной идеологии.

Российское правосознание как составная часть ментальное™ на-
рода испытывает на себе сильное влияние моральных, морально-рели-
гиозных и корпоративных регуляторов. В источниках правового
сознания преобладают не морально-догматические и естественно-
практические факторы, а нравственно-этические и духовно-религиоз-
ные явления человеческого бытия; генезис правосознания протекает
главным образом путем непосредственного вхождения в суть и смысл
жизни, а не через усвоение некой рациональной схемы поведения и
внешнего приказа
2. Поэтому права человека воспринимаются быстрее
как моральный императив или программа гуманизма, а не как юриди-
ческий инструмент повседневности.

Евразийский цивилизационный фундамент отличается своеобраз-
ными принципами взаимоотношений индивида и государства
(визан-
тийство),
что не может не отразиться на понимании идей прав челове-
ка. Высокая степень присутствия государственности в общественной
жизни, подчинение права государству, огосударствление многих сто-
рон общественной жизни,
патерналистские отношения индивида и
власти, наличие государственной идеологии и подчинение права идео-
логии придают свои черты институту прав человека. Они «не разве-
ли» государство и индивида, не научили последнего противостоять
произволу власти, наоборот, благодаря им россияне привыкли ожи-
дать помощи, защиты и заботы со стороны государства. Поскольку
права человека были «введены» в жизнь россиян решением властей,
то иждивенческие настроения населения сказались и на образе прав
человека как на предоставленных правах, как некоторых льготах и по-
слаблениях, получение которых следует от государства.

* Трубецкой Е.Н. Лекции по энциклопедии права. М., 1909 С. 62.
2 См.: Синюков В.Н. Указ. соч. С. 223.


208   Глава 4. Универсальность и социокультурный релятивизм прав человека

Таким образом, специфика модели прав человека в России заклю-
чается, во-первых, в их
этико-духовной сверхзадаче, во-вторых, в их
функции выполнять роль государственной и правовой идеологии,
в-третьих, в ожидании инициативы от государства для их реализации
и обеспечения.

§ 4. Универсальная концепция прав человека

Национальные и цивилизационные системы прав человека относи-
тельно самостоятельны и автономны в своем содержательном разви-
тии и выражении. Но каждой при этом присуще нечто общее, какой-то
минимум объективно характерного, что делает их правами человека.
Эта общность первоосновы обнаруживается благодаря тому, что речь
идет о правах особого субъекта — человека как представителя челове-
чества. Поскольку индивид в любой точке земного пространства, вне
зависимости от культурной составляющей, остается все тем же суще-
ством — человеком, это и дает основание утверждать о всеобщем ха-
рактере некоторых принадлежащих ему прав, их универсальной при-
роде.

Специалисты по философской антропологии подтверждают, что в
понятии человеческого в разных культурах и в разное время обнару-
живается «нечто общее», хотя «оно кажется тривиальным нашим
современникам, отстаивающим свою индивидуальность
»*. Исследова-
ния по юридической антропологии также свидетельствуют, что разли-
чия в традиционных и современных правовых системах «носят скорее
количественный, чем качественный характер. Эти системы не иден-
тичны и в то же время не отрицают друг друга
»2. «Правовые взгляды
различных культур и обществ, — замечает проф.
Г.В. Мальцев, — со-
вместимы в большей мере, чем предполагалось в прошлом
»3. В зару-
бежной литературе существует мнение, что подавляющее большинст-
во правовых систем современного мира, несомненно, имеют между
собой целый ряд общих характеристик. Для пришельцев с других пла-
нет «все правовые системы, существующие на нашей Земле, выгляде-
ли бы, по-видимому, не иначе как в виде единой правовой семьи
»4.

Лейтмотив единства человеческого в человеке, а потому и всеоб-
щности принадлежащих каждому прав звучит на многих
международ-

' Марков Б.В. Философская антропология: очерки истории и теории. СПб., 1997.
С 131.

2 Рулан Н. Указ. соч. С. 235.

3 Мальцев Г.В. Понимание права. Подходы и проблемы. М., 1999. С. 15.

4 Цит. по: Проблемы теории государства и права / Под ред. М.Н. Марченко. С. 456.


§ 4. Универсальная концепция нрав человека               209

ных форумах, утверждается позицией самых авторитетных лиц плане-
ты. Например, в приветствии, направленном Венской конференции по
правам человека Далай-ламой, говорится: «В той мере, в какой дело
касается прав человека, не имеет значения, является ли он человеком
Востока или Запада, Юга или Севера, белым или черным, или жел-
тым, все человеческие существа обладают одинаковыми правами с
рождения до смерти. Мы все одинаковы
»'.

Суданский ученый А. Ан-Наим объясняет, что права человека яв-
ляются всеобщими не потому, что они указаны в международных до-
кументах, обязательных для присоединившихся государств мира, «на-
против, эти права отражены в документах как раз потому, что они
являются всеобщими, т.е. это такие права, которыми наделено каждое
человеческое существо просто по праву рождения
»2.

Действительно, первоначально общим соображением для утверж-
дения об универсальной природе прав человека является простой по
логической и моральной убедительности факт: мы все люди, и к какой
бы политической, религиозной или культурной традиции человек ни
принадлежал, все являются членами одной человеческой семьи, в
силу этого каждый имеет право на жизнь, уважение своего достоин-
ства, на равную защиту и поддержку. Это и обосновывает универсаль-
ный характер прав человека, во-первых, в связи с их субъектной при-
надлежностью (права принадлежат каждому), во-вторых, в связи с их
равной принадлежностью (каждый носитель прав — равноценный
член планетарного человечества).

Ту же аргументацию А. Ан-Наим выразил следующим образом:

«Существует общее нормативное правило, разделяемое всеми главны-
ми культурными традициями, которое, будучи истолковано просве-
щенным разумом, способно стать основой всеобщих стандартов прав
человека. Это правило гласит: каждый должен относиться к другим
людям так, как он хотел бы, чтобы другие относились к нему. Это
«золотое правило» как принцип взаимности позволяет определить,
выделить всеобщие права, посмотрев на то, какие именно права каждая
культурная традиция предусматривает для своих членов. Применяя
принцип взаимности ко всем людям, а не только к представителям
какой-то частной группы, я утверждаю, что всеобщие права челове-
ка — это такие права, которые культурная традиция хотела бы гаран-
тировать для тех, кто к ней принадлежит, а следовательно, в соответ-
ствии с принципом взаимности обязана распространить и на лиц,
при-

) Michigan Journal of International Law. 1994. N 2 P. 404.
2 Ан-Наим А. Указ. соч. С. 186.


210   Глава 4. Универсальность и социокультуриый релятивизм прав человека

надлежащих к другим традициям, если они рассчитывают строить с
ними отношения по принципу взаимности
»*.

Однако в литературе высказано и иное мнение, отвергающее как
таковую возможность существования прав человека в смысле универ-
сальных принципов, применимых к любым человеческим сообщест-
вам. В частности, утверждается, что «для современного многовариант-
ного мира трудно сформировать... универсальный подход к правам че-
ловека
»2, что «международное сообщество пока еще далеко от
консенсуса относительно прав человека
»3, что образ жизни, создан-
ный для всех наций, не годится ни для какой, поскольку это чистая
абстракция, адресованная человеку, обитающему в воображаемых
пространствах, и т.п.

С.В. Черниченко, например, утверждает, что «в настоящее время
существует универсальная концепция межгосударственного сотруд-
ничества в области прав человека, а не универсальная концепция прав
человека», что «Всеобщая декларация прав человека построена на
универсальной концепции межгосударственного сотрудничества
»4.
Указанная позиция ощибочна, поскольку замыкает решение всей про-
блематики прав человека на желаниях и политике государственных
властей, ставит государство в центр социальных отношений, отодви-
гая индивида и общественные формирования на периферию деятель-
ности в области прав человека, оставляет открытым вопрос, во имя
чего сотрудничают государства.

Скептицизм по поводу существования универсальных человечес-
ких прав в ситуации, когда мир двигается к глобализации, вряд ли
уместен. Предпосылкой, делающей возможной, а по ряду показателей
и необходимой универсализацию прав, являются наиболее общие со-
циологические и антропологические закономерности, проявляющиеся
в любом человеческом сообществе.

Универсальная концепция прав человека — реальный факт совре-
менности, она относится к числу активно функционирующих глобаль-
ных систем сегодняшнего дня. Ее изложение мы находим в Международ-
ном билле о правах, в ряде других документов, принятых под эгидой
ООН, а также путем сопоставления и отыскания общего в региональных
и национальных актах по правам человека. Стремление выделить всеоб-
щее, объективное, постоянное, неизбежное, присутствующее в развитии

1 Ан-НагшЛ. Указ. соч. С. 183-184.

2 Проскурин С. Указ. соч. С. 49.

3 Даншенхо Г.М. Указ. соч. С. 30.

4 Россия и Совет Европы: 5 лет. вместе. Материалы Международной конференции.
Институт нрав человека. М
2001. С. 241-242.


§ 4 Универсальная концепция нрав человека              211

человека и социума, обозначить его роль и пределы действия прояви-
лось в унификации и самоопределении всеобщих прав. Не снимая и
не упрощая всей сложности и множественности реальности, универ-
сальная составляющая в правах человека служит
опосредующим зве-
ном, объясняющим и проясняющим все это многообразие.

Конечно, процесс универсализации прав человека как интеллекту-
ально-волевая деятельность проходит сложно, испытывает практичес-
кие трудности, связанные с адекватным выявлением и юридической
формализацией некого действительно всеобщего минимума гумани-
тарных основ (общесоциальных и общечеловеческих), а также с офор-
млением достигнутой
конвенциональности. Существуют серьезные
разногласия по вопросу о том, насколько некоторые из международ-
ных стандартов можно считать действительно универсальными, а
также что является критерием (критериями), по которому можно оп-
ределить всеобщность того или иного права. Приходится преодоле-
вать и позицию заявления частной традиции о своем превосходстве
над другими традициями.

Тем не менее международные стандарты прав человека отражают
общий опыт и общее наследие народов, так как в их подготовке участ-
вовали либо к ним присоединились государства с различными поли-
тическими, экономическими, социальными, культурными и религиоз-
ными представлениями.
Кросскультурное взаимодействие, обмен
информацией, «перевод» прав человека с языка одной цивилизации
на язык другой переинтерпретируют и модифицируют привнесенные
идеи. В диалоге культур происходит гибридизация и синтез позиций
во взглядах на права, локальное наследие переплетается с транснацио-
нальными мотивами. В результате на основе отыскания общезначимо-
го формируется универсальный момент, который составляет «жесткое
ядро»
правочеловеческой защиты, а вокруг него стягивается поле вза-
имодействующих
социокультурных моделей прав человека.

П.А. Сорокин считал, что со временем вместо разлагающего чувст-
венного строя на Западе и устаревшего
иДеационального строя на
Востоке появится интегральный
социокультурный строй, и это будет
связано с перемещением центра творческого лидерства на Восток, с
взаимопроникновением и смещением западных и восточных культур-
ных ценностей, идей,
"Институтов, образцов и нравов1.

Универсализация прав человека не означает унификацию и уже
тем более принудительную подгонку всех под какой-то один
цивили-
зационный
стандарт, выдаваемый за всеобщий (на международной

1 См.: Сорокин П. Главные тенденции нашего времени. М., 1997. С. 98.


212   Глава 4. Универсальность и социокультурпый релятивизм прав человека

арене на это продолжает претендовать западная (евроатлантическая)
модель прав человека). Но мир переходит от логики монолога к диа-
логу разных логик, стремится совместить прежние исторические
эпохи и их мировоззренческие ценности с эпохой и ценностями, толь-
ко еще нарождающимися. Категория универсальных прав совмещает
межцивилизационные ценности и строится на основе принципа сим-
фонизма, единства в многообразии (или разнообразия и единстве).

Интеграционный характер универсальных прав не означает дви-
жения к унылому однообразию. Напротив, чем богаче, разнообразнее
целостность, тем она жизнеспособнее, энергичнее, дифференциация
разностей формирует энергию динамики. Универсальность прав чело-
века проявляется как общая форма, внутри которой бушует палитра
конкретных проявлений. Современный мир
полицентричен, поли-
центричны
и права человека. Универсализм прав естественным обра-
зом дополняется их фундаментальным релятивизмом. При этом если
универсальный срез прав выполняет функцию руководящего принци-
па, единой целевой установки, то
цивилизационные и национальные
версии наполняют права специфическим смыслом и культурным
своеобразием в рамках этих ориентиров.

В универсальных правах заключена инструментальная ценность,
столь необходимая для этапа модернизации: они формируют инициа-
тивную, самоопределяющую и творческую личность. Самоопределение
индивида, динамика которого ускорилась благодаря существованию
института прав человека, отмечается как общечеловеческая тенден-
ция, самоопределение личности необходимо сопровождает
информа-
ционнно-технологический
и экономический прогресс модернизирую-
щихся государств. Чем крепче человек стоит на ногах, тем меньше он
нуждается в общинных и семейных связях, тем реальнее проявляется
его самостоятельность, ощущается ответственность. Самостоятель-
ность и индивидуализм отнюдь не были свойственны Европе до эпохи
великих географических открытий. Теперь такой тип личности вос-
требован и в других странах, вставших на путь развития.

Еще большую заявку на творческую саморазвивающуюся лич-
ность, обладающую всеобщими правами, сделала эпоха постиндустри-
альной глобализации. Появление универсальных прав неразрывно
связано с «перерождением человеческого рода в человечество»
(Н.А. Бердяев), которому стали «тесны» исторические национальные
рамки. С возникновением и обострением проблем
антропоэкологи-
ческого
порядка значимость различий в моделях социальной органи-
зации сообществ становится для человечества менее актуальной,
нежели проблемы выживания и сохранения жизни. Тенденции объ-
единяющегося мира интенсифицируют процессы самоопределения


§ 4. Универсальная концепция прав человека               213

индивидов, заставляют отыскивать и выдвигать на передний план в
укладах жизни разных сообществ те социальные основы, на которые
могло бы опереться раскрытие созидательных начал человеческой
природы. Всеобщие права отражают эти процессы и способствуют ин-
теграционным движениям.

Интернационализация общественной жизни и универсальный
подход к правам человека стали результатом победы международного
общения над началами государственной исключительности и нацио-
нально-культурной замкнутости. Рано или поздно народы всего мира
присоединятся к этому проц
ессу и права человека станут частью пла-
нетарной гуманитарной культуры.

Основные положения универсальной концепции, воплощающей
идею всеобщих прав, заключаются, как представляется, в следующем.

1. Права человека есть признание значимости для населения пла-
неты Земля каждого человека, веры в его творческие силы и способ-
ности для освоения мира. Цель прав — обеспечить свободное и аде-
кватное развитие каждой личности.

2. Универсальные права являются следствием и одновременно
средством защиты общесоциальных и общечеловеческих ценностей:

жизни, достоинства человека, его свободы, равноправия людей и наро-
дов, солидарности между ними, справедливости человеческого обще-
жития, гуманизации отношений.

3. Права человека — это нравственно-правовой инструмент модер-
низации сообществ, способ устройства общественных связей, свобод-
ных от рабства, страха, насилия и нужды. Права человека содействуют
развитию, социальному прогрессу, улучшению условий жизни.

4. Всеобщие права выполняют интеграционную функцию, ориен-
тируют народы и государства на сотрудничество и взаимопомощь,
способствуют становлению единого планетарного человечества.

5. Универсальные права — это нравственный регулятор поведения
людей и властей, они формируют посредством совместных усилий че-
ловека
,' государства и общества самоопределяющуюся творческую
личность, действующую во имя общего блага. «Люди должны посту-
пать в отношении друг друга в духе братства и по совести» (ст. 1 Все-
общей декларации прав человека 1948 г.).

6. Права человека как юридический институт закреплены в нацио-
нальных законах, предупреждающих, с одной стороны, проявление
эгоизма и насилия при преследовании индивидом своих интересов, а с
другой — гарантирующих его законные интересы путем создания эф-
фективных механизмов их реализации и защиты.

7. Всеобщие права отражены в международных документах (Меж-
дународном
бидле) в качестве интернациональных стандартов дейст-


214   Глава 4. Универсальность и социокультурный релятивизм нрав человека

вия государств в области прав человека. В этой роли они выступают
одновременно и как обязательства государственных властей перед
своими гражданами, и как обязательства перед международным сооб-
ществом, которые добровольно ограничили свой суверенитет для
сферы прав человека.

8. Универсальные стандарты прав человека сегодня выражены как
минимальные ориентиры для установления их в национальных режи-
мах. Они требуют соблюдения принципа «непонижения
» статуса
граждан, но при этом благожелательны и к повышению этого уровня.

9. Условием реальности прав человека является знание каждым
своих прав, умение ими пол
ьзоваться; кто не знает своих прав, тот их
и не имеет.

10. Обязанности неразрывны с правами, выполнение обязаннос-
тей — свидетельство признания и соблюдения прав других людей.
Добросовестное исполнение своих обязанностей есть предваритель-
ное притязание на уважение индивидуальных прав каждого со сторо-
ны окружающих.

11. Принцип ответственности за свои действия при реализации
прав предполагает и обосновывает запрет злоупотреблять правами.

12. Равенство в правах, солидарность и взаимопомощь между людь-
ми, между индивидуумом и государственной властью предупреждает
перерастание личностных притязаний в индивидуализм, не допускает
отчуждение каждого от всех, власти от общества и гражданина.

13. Индивидуальные и коллективные права сбалансированы.
Крайности индивидуализации либо обобществления прав не способ-
ствуют гармоничному и устойчивому развитию личности, социума и
природы.

14. Ограничение прав возможно, но в разумных пределах и време-
ни, по мотивам социально значимым и в форме надлежащей про-
цедуры.

15. Признание международным сообществом универсальных прав
означает, что никакие правила национального, политического или ре-
лигиозного характера не могут ограничить всеобщие права. Универ-
сальные права имеют самую широкую пространственную и субъект-
ную сферу распространения.

16. Всеобщими являются права, которыми обладает и должен
иметь реальную возможность осуществлять каждый человек в любой
стране. Их перечень изначально был и остается открытым.

К ним относятся:

• право на жизнь, свободу, личную неприкосновенность;

• свобода от рабства и подневольного состояния;

• свобода от пыток и бесчеловечного обращения и наказания;


§ 4. Универсальная концепция нрав человека               215

• право на признание правосубъектности;

• право на равную защиту закона и справедливое правосудие;

• свобода от произвольного ареста, задержания или изгнания;

• свобода от произвольного вмешательства в личную и семейную
жизнь, произвольного посягательства на неприкосновенность жили-
ща, тайну корреспонденции или на честь и репутацию;

• свобода передвижения, право на убежище от преследования;

• право на гражданство;

• право вступать в брак и основывать семью;

• право владеть имуществом;

• свобода мысли, совести, религии, убеждений;

• свобода мирных собраний и ассоциаций;

• право на участие в управлении своей страной, равного доступа к
государственной службе;

• равные избирательные права;

• право на социальное обеспечение в соответствии с ресурсами
каждого государства;

• право на труд, свободный выбор работы, защиту от безработицы,
равную оплату за равный труд, на создание профессиональных со-
юзов;

• право на отдых, и досуг;

• право на жизненный уровень, необходимый для поддержания
здоровья и благосостояния;

• право на образование;

• право свободного участия в культурной жизни общества, автор-
ские права;

• право на социальный и международный порядок, позволяющий
осуществлять права;

• другие.

Однако, признавая всю значимость появления всеобщих прав,
нельзя забывать, что «развитие не исчерпывается следованием толь-
ко... общему универсальному началу. Фактическое многообразие об-
щественных систем, идеологический, нравственный, духовный плюра-
лизм, относительная свобода воли людей, их сознательная целе-
устремленность, возрастание степени творческого начала в жизни
людей в целом означает принципиальную несводимость к универсаль-
ному началу, которое не является единственно определяющим и само-
достаточным фактором
»*.

* Проблемы теории государства и права. Учебное пособие / Под ред. М.Н. Мар-
ч
енко. С. 352.


216   Глава 4 Универсальность и социокультурнын релятивизм прав человека

Концепция универсальных прав делает главное — благодаря ей до-
стигнуто согласие международного сообщества относительно необхо-
димости внимания и поддержки отдельного человека. Подтверждени-
ем достигнутого единства является международная стандартизация
прав человека, пытающаяся выровнять уровни жизнедеятельности
людей, и желание народов и властей следовать ей во внутренних
пра-
вопорядках.

Таким образом, всеобщие права есть фиксация в терминах соот-
ветствующих культур интернационального понимания значимости
сбережения человека и договоренности о претворении в жизнь разны-
ми национальными юридическими, политическими и нравственными
способами этой задачи. В этом состоит общее универсальное и специ-
фическое
социокультурное определение прав человека. Цивилизаци-
онная
пластичность прав человека в сочетании с универсальной целе-
направляющей
идеей — линия стратегического использования нравст-
венно-юридических прав в механизмах сохранения и ра
звития
человека и человечества. Дивергенция
национально-цивилизационно-
го
проявления прав человека в рамках единого экогуманистического
закона — мощнейший фактор устойчивого общественного развития.


Глава 5

ПОЛИТИКО-ПРАВОВАЯ СУЩНОСТЬ

ПРАВ ЧЕЛОВЕКА

§ 1. Права человека и право

Права человека как широко известное выражение и лингвистический
оборот речи сами по себе не содержат юридического оттенка (терми-
ном «права» обозначают и неюридические явления) и не подчеркива-
ют юридической специфики этого феномена. Правовое бытие прав че-
ловека предметно обнаруживается при их сопоставлении с нормами
права, юридическими источниками, субъективными правами и обя-
занностями, юридическими гарантиями, правовой и государственной
системами в целом. Юридическая респектабельность прав человека
презентуется и их
правообразующим потенциалом.

Права человека как правообразующяй фактор. Как известно; ос-
новополагающим свойством права, выражающим его функциональное
своеобразие, является способность регулировать общественные отно-
шения с использованием своей специфической нормативности. Право
как формальная система управления обществом следует за и отражает
в нормах наиболее значимые социальные проблемы и противоречия;

путем воздействия на них изменяет действительность, трансформиру-
ясь само под влиянием изменяющейся действительности.

Право как совокупность норм, а также ненормативных установ-
лений и действий «изначально и по существу» есть продукт соответст-
вующего
правопонимания, «результат отражения и социально-субъ-
ективной интерпретации реально существующих социальных зако-
номерностей, тенденций, связей, отношений, противоречий и т.п
1.
Профессор А. Г. Бережнов считает, что формирование содержания
норм
.права, их изменение и развитие связано, прежде всего, с «про-
блемой выбора, проблемой предпочтения того или иного варианта
возможного». В этом смысле право (правовые нормы) есть проявле-
ние «субъективно-социального творчества (не сводимого к
обнаруже-

* Проблемы теории государства и права. Учебное пособие / Под ред. М.Н. Март
чснко. С. 342


218 Глава 5. Политико-правовая сущность прав человека

нию чего-то безусловного, фатально предопределенного»1. Таким об-
разом, содержание правовых норм прямо или косвенно преломляет в
себе субъективно-ценностный выбор уполномоченных на
правотвор-
чество
лиц, их понимание общественных и природных закономернос-
тей, их оценку и прогнозирование тенденций развития, предпочтение
тех или иных религиозных, моральных, идеологических и других цен-
ностей, желание следовать диктату, произволу или компромиссам,
проводить интересы и потребности определенных лиц и
общностей;

содержание норм может быть обусловлено заимствованиями, а также
ошибками, давлением извне и множеством других факторов
2. Таким
образом, именно воля людей является непосредственной силой, обра-
зующей право
3.

Для организации системы человеческого общежития правом при-
меняется два основных механизма воздействия на отношения: запре-
тительный и разрешительный. При лидировании запретительных
средств рождаются дарованные вольности, привилегии и исключи-
тельные права. Начало преимущественно разрешительному типу ре-
гулирования положили права человека, которые с эпохи Нового вре-
мени были провозглашены принадлежащими всем и каждому. С этого
момента право и закон стали рассматриваться взаимосвязанными, но
нетождественными явлениями, право превратилось в критерий оцен-
ки качества содержания законов, а также в средство предупреждения
появления
правонарушающего законодательства. В правотворческой
практике постепенно начала претворяться в жизнь формула, идущая
еще от ранних греческих мыслителей и закрепленная Платоном и
Аристотелем — несправедливый закон не создает права.

Появление первых деклараций о правах человека, а позже их зако-
нодательная фиксация на конституционном и международном уров-
нях явилось отражением закономерностей общественного развития,
востребовавших на определенном историческом этапе личность само-
стоятельную, творчески созидательную, ощущающую собственное до-
стоинство и ответственность. Создание правовых норм, поддерживаю-
щих и развивающих подобные качества и проявления индивида, было
актом воли (свободной или вынужденной), сознательного выбора

* Проблемы теории государства и права. Учебное пособие / Под ред. М.Н. Мар-
ч
енко. С.348.

2 Подробнее см.: Проблемы теории государства и права. Учебное пособие / Под
р
ед. М.Н Марченко. С. 344 и след.

3 См.. Байтин М.И. Сущность права (современное нормативное правопониманис
на грани двух веков) Саратов, 2001. С. 59-63, Керимов ДА. Методология права (пред-
м
ет, функции, проблемы философии права). М., 2001 С. 348—357.


§ 1 Права человека и право                      219

властей суверенных государств, которые смогли выявить и оценить
заявившую о себе общественную потребность.

Активное позитивирование прав человека — свидетельство,
во-первых, актуализации для общественного развития процессов «вы-
деления» личности из социума, во-вторых, особой роли индивидуаль-
ных прав, которые приобрели значимость ведущего фактора
правооб-
разования,
и в-третьих, тенденции этического обогащения права и
роста нравственности законодательных установлений.

Появление прав в качестве конституционных правил демонстри-
рует отказ от их жесткого деления на естественные и позитивные, а
следовательно, и смягчение противоречий между
естественноправо-
выми
устремлениями и официальной позицией властей. Это смягче-
ние отражает благоприятную тенденцию, снимающую крайности
обоих подходов — «незащищенность естественных прав человека вне
государственного закр
епления и дистанцирование позитивистского
учения от нравственных, личностных, социальных ценностей
»'. Пре-
одоление установки размежевания прав на естественные и позитив-
ные, освоение их совместной «территории» означает, что происходит
сложение потенциальной силы
естественноправовой и позитивной
сущности индивидуальных прав в единый комплекс
правообеспече-
ния
достойной жизни человека.

Вторжение естественных прав человека в пространство позитивно-
го права, приобретение ими функций самостоятельного
правообу-
словливающего
фактора не может не иметь последствий. Прежде
всего, права человека трансформируют ряд принципиальных
характе-'
ристик
права (правовой системы): выдвижение и акцентиррвание
внимания на правах и интересах отдельной личности (до Нового вре-
мени неизвестная страница правовой жизни) превращает право в
го-
моцентричную
систему. Антропологизация правовых установлений и
действий очеловечивает, демократизирует и
гуманиэирует право госу-
дарства. В результате, как замечает проф.
С.С. Алексеев, позитивное
право напрямую «соотносится с самой основой человеческого
бытия
»2, с потребностями жизни человека, а не только с волей и инте-
ресами правящих. Сила позитивного права в этом случае обосновыва-
ется не авторитетом и силой государства, а «мощью естественных за-
конов бытия
»3, его принудительность следует не от силы власти, а от
власти объективных закономерностей мироздания. Право становится
активным преобразующим началом, способствующим
самопроявле-

1 Общая теория нрав человека / Отв. род Е А Лукашсва. М., 1996 С. 17.

2 Алексеев С.С. Философия права. М 1997. С. 126.

3 Там же.


220 Глава 5. Политико-правовая сущность прав человека

нию человека, индивид «вживается» в право. Таким образом, права
человека превращают право как систему регуляции в гуманистичес-
кое право, место права государства, права власти занимает право чело-
века, «право людей
»'.

Гуманистическое право обосновывается по линии «человек— об-
щество» в отличие от права государства, где обоснование развертыва-
ется по иерархии «власть — индивид». Гуманистический тип
правопо-
нимания
интерпретирует право как невозможное к существованию
без прав человека. Профессор
B.C. Нерсесянц в подобных утвержде-
ниях идет еще дальше, считая права человека
субъектно-человеческим
аспектом всякого типа права. «Право вообще и права человека, —
пишет он, — это не различные (по своей сути, функциям и назначе-
нию) феномены, ведущие независимую друг от друга жизнь, а явле-
ния принципиально одного порядка и одного типа. Права человека
(в тех или иных формах и объемах их бытия и выражения) — это не-
обходимый, неотъемлемый и неизбежный компонент всякого права,
определенный (а именно
субъектно-человеческий) аспект сущности
права как особого типа и специфической формы социальной регуля-
ции. Право без прав человека так же невозможно, как и права челове-
ка без и вне права
»2.

Однако представляется, что такая теснота связи характерна не для
всех типов права, а лишь для гуманистической разновидности. В про-
тивном случае пришлось бы игнорировать очевидные факты: до Ново-
го времени, а также при тоталитарных и крайне авторитарных режи-
мах прав человека как юридических субстанций не существовало и не
существует, следовательно, исходя из изложенной точки зрения, не
существует и право, а это уже отрицание очевидных исторических
фактов.

Органическая связь и обусловленность гуманистического права
правами человека прослеживается по ряду параметров. Прежде всего,
права человека есть методологическая доминанта при определении
правового статуса личности и других субъектов права, права челове-
ка — один из базовых элементов организации права в целостную сис-
тему, они ориентируют
правотворческий процесс и правореализацию,
формируют основы правопонимания. Благодаря правам человека
право становится не только средством управления, но и системой га-
рантированных индивидуальных возможностей. Права человека
изме-

' Алексеев С.С. Право: азбука -- теория — философия. Опыт комплексного иссле-
дования.
М., 1999. С. 635.

2 Право и политика современной России. М 1996. С. 115. См. также: Нерсе-
сянц
B.C. Философия права. М., 1997. С. 376.


§ 1. Права человека и право                      221

няют логику традиционного мышления, для которого право есть ис-
ключительная монополия государства, а человек — не более чем
объект правового воздействия. От запретительного понимания право-
вых предписаний и обвинительного истолкования задач правосудия
права человека «переводят стрелки» на позитивное регулирование, на
поддержку творческого развития личности, корректируют правовую
систему на ее совместимость «с приоритетами нравственного разума,
интеллектуально-информационными ценностями,
экогуманизмом,
гармонию человека, общества и природы, их безопасное и неопреде-
ленно долгое
соразвитие (коэволюцию)»'.

На протяжении всех исторических эпох позитивное право отлича-
лось
заурегулированностью общественных отношений, стремлением
стандартизировать последние по максимальному количеству показа-
телей. Сегодня стратегия силовой модели права исчерпала себя, она
плохо вписывается в формат креативно-гуманистического общества.
Человек как «живая система», которой адресованы внешние норма-
тивные предписания, обладает сильной внутренней программой дей-
ствия. Поэтому эффективное управление общественными процессами
оказывается невозможным без учета свободного самоопределения
личности, без ее творческих потенций. Права человека вносят в право-
вую систему тот элемент, что поддерживает разнообразие человечес-
ких проявлений, инициирует динамизм и неповторимость отношений.
Устойчивость и жизнеспособность общества зависит не только от чет-
кой координации общественных контактов, для этого требуется и не-
много «хаоса».

«Цель права как объективного порядка жизни людей, — подчерки-
вает Р.
Марчич, — состоит даже не в том, чтобы совершенно разрядить
напряжение, подавить спор, искоренить противоречия, соль всякого
прогресса, принести людям кладбищенский покой, погрузить мир в
гробовую тишину, но в том, чтобы ослабить повышенное напряжение,
придать общественным отношениям приемлемую и разумную
меру
...»2. Фетишизация юридической формы безотносительно к со-
держанию, «стерильность» права, его ценностная нейтральность пара-
лизует способности правовой системы к участию в общественном про-
грессе
3. Время узкопрагматического, «технического» права уходит, на
смену ему должно заступить «человеческое» право.

В современном праве отсутствуют механизмы, сдерживающие
прагматизацию общественных отношений и человеческой личности,

1 Урсул АД. Экологическое образование и устойчивое развитие. М 1996. С. 24.

2 Цит. но: Мальцев Г.В. Понимание нрава. Подходы и проблемы. М., 1999. С. 237.

3 Там же. С. 239-241.


222 Глава 5. Политико-правовая сущность прав человека

его основы провоцируют разрыв и оторванность внешних эмпиричес-
ких форм жизнедеятельности от духовных сущностей, разделяют то,
что должно быть в гармоничном единстве. Гуманистическое право,
«наполненное» правами человека, способно преодолеть этот разрыв,
поскольку оно материализует не формальную свободу с произволь-
ным содержанием, а защищаемое самоуправление личности в системе
организованной социальности.

Французский ученый-юрист Н. Рулан совершенно справедливо
полагает, что общее развитие права должно двигаться в направлении
его «более тесной связи с моралью, быть менее императивным, более
гибким и менее объемным
»'. Такие качества абсолютно необходимы
для регулирующей системы гуманистического толка.

Тесная взаимосвязь гуманистического права и прав человека про-
слеживается и по линии
аксиологической методологии: право и права
человека имеют единое ценностное обоснование. Как известно, цен-
ность права заключена в триединстве свободы, равенства и справедли-
вости
2. Внешняя свобода индивида в обществе возможна лишь в пра-
вовой форме, поскольку только право, будучи всеобщей и равной
мерой, способно провести предметное и усваиваемое практическим
сознанием разграничение между свободой и произволом. Всеобщая и
равная для всех мера свободы справедлива, поэтому правовое есть си-
ноним справедливого. Всеобщая, равная и справедливая мера свобо-
ды, закрепленная в нормах права, — не философская абстракция, а
конкретный ориентир для членов человеческого сообщества, благода-
ря которому каждый знает свое пространство свободы и деятельной
активности. Последнее (пространство свободы) имеет и другое назва-
ние — права человека.

Таким образом, право и права человека могут быть объяснены
через общие первоначала свободы, равенства и справедливости, а
права человека представлены правовой моделью социальной регу-
ляции.

Права человека — это субъектно-личностный аспект права, без них
остается непонятным, на кого рассчитаны абстрактные правила объек-
тивного права. Права человека предопределяют правовой статус лич-
ности, ее соотношение и правовые связи с государством, властью, об-
ществом.
Правосубъектность индивидов — необходимая предпосылка

\   ' RoulandN.Auxconfinsdudmit.P., 1991. Р. 29.

2 Это одна из ценностных характеристик права. Подробнее см.: Нерсе-
сянц
 B.C. Право и закон. М., 1983; его же. Право — математика свободы. М., 1996; его же.
Философия нрава. М., 1997; его же. Юриспруденция. М., 1998; его же. Общая теория
права и государства. М
., 1999; его же. Теория права и государства. М., 2001.


223

§ 1. Права человека и право

существования права вообще. Способность иметь права и реализовать
их субъектами права при сохранении известного правопорядка пред-
полагает наличие свободных, независимых и равноправных индиви-
дов — носителей прав. Право не существует для рабов. Там, где отри-
цается свободная индивидуальность (иначе — права человека), не
может быть и права. Соответственно, по тому, какие лица и организа-
ции являются (признаются) субъектами права, каким объемом прав и
свобод они наделены и реально обладают, пользуются, можно судить о

данной правовой системе'.

Право примиряет «право индивида», «право государства» и «право
общества», представляя в нормах возможную для конкретно-истори-
ческой ситуации пропорцию интересов. Распределяя права, право со-
здает систему равновесия, предупреждая конфликты и разобщенность
между основными субъектами правовой жизни.

История показала, что правовая регуляция социальных отноше-
ний, основанная на свободе и формальном равенстве их участников,
оказалась и эффективным средством решения неустранимого антаго-
низма между индивидом и обществом (или государством), который
всегда может ярко вспыхнуть и перейти в открытое неповиновение, с
одной стороны, либо в насильственные действия — с другой. Линию
перемирия между ними нужно искать в праве, обладающем
интегра-
тивными
качествами гуманитарности (прав человека), социальности
(прав общества и государства) и
«трансперсональности»2 (ставящее
право на службу цивилизации).

Права человека выступают критерием и стандартом правового
типа законов государства, следовательно, показателем наличия или
отсутствия в них нравственно-гуманистического начала. Права чело-
века есть центральная идея для законотворческой и
правопримени-
тельной
деятельности. Закон считается правовым, если регулирует
общественные отношения исходя из свободы и формального равенст-
ва их субъектов, «именно права человека выступают чистым воплоще-
нием права, то есть безусловного общественного дозволения самодея-
тельности свободного человека
»3.

Пробелы в праве и неопределенности законоположений преодоле-
ваются благодаря непосредственно юридическому действию идеи
прав человека. Суды, толкуя нормы, не только применяют «букву»

' См.: Семитка АЛ. Российская правовая система // Теория государства и права.
Екатери
нбург, 1996. С. 483; см. также: Теория государства и права / Под ред. В.М. Ко-
рельского
и В.Д. Перевалова. М., 1997. С. 471.

2 Roubier R. Theoric generate du droit. 1951. 2 ed. N 25.

3 Ершов Ю.Г. Философия права (материалы лекций). Екатеринбург, 1995. С. 21.


224 Глава 5. Политико-правовая сущность нрав человека

закона, но и выступают интерпретаторами «духа» закона независимо
от словесного его выражения в направлении защиты человека, это и
«продлевает жизнь» последнего на некоторое будущее время.

Непосредственно регулятивно-правовой статус прав человека и их
юридическая сила проявилась и при создании Международного уго-
ловного суда и международных трибуналов, которые наделены компе-
тенцией привлекать к юридической (а не политической) ответствен-
ности лиц, действовавших с позиции положительных законов своих
государств законопослушно, а по сути — преступно против народов и
их фундаментальных прав.

Права человека как субъективные права. Права человека обрели
юридическое звучание и статус юридических (субъективных, пози-
тивных) прав с того момента, как определился концепт конституцион-
ных прав. Основные права и свободы личности по своему назначению
есть прежде всего конституционно-правовой институт. Он дал толчок
для развития отдельных сторон и проявлений прав в отраслевом зако-
нодательстве.

Однако это не означает, что теперь все субъективные права, кото-
рые как-то связаны, раскрывают,
опосредуют и т.п. интересы личнос-
ти, следует именовать или относить к правам человека либо что права
человека и субъективные права суть тождественные категории. Права
человека являются частью, причем наиболее значимой, огромной со-
вокупности субъективных прав. Права человека выделяются из субъ-
ективных прав, имеющих место в сферах гражданско-правовой, трудо-
вой, семейной, административной,
уголовно-правовой, процессуаль-
ной и другой практики по двум критериям.

Благодаря первому — формальному критерию, который перечисля-
ет права в международных документах и национальных конституци-
онных законах, мы имеем представление об общем каталоге прав че-
ловека. Второй —
содержательный критерий позволяет вычленить из
субъективных прав те, которые непосредственно стоят на страже пер-
вооснов человеческого существования, тех первооснов, снижение или
преодоление порога которых влечет биологическое, социальное или
духовное уничтожение (в прямом и переносном смысле) человечес-
кой личности; иначе, это те права, которые вытекают из присущего
человеку достоинства.

Ясно, что ни тот, ни другой критерии не обладают высокой степе-
нью достоверности и определенности. Первый дает лишь примерный,
неисчерпывающий перечень прав, который к тому же постоянно по-
полняется. Второй позволяет бесконечно расширять смысл и про-
странство того, что относится к «основам человеческой жизнедеятель-
ности». Поэтому оба условны и относительны. Но все же
ориентиро-


§ 1 Права человека и право                      225

вочно они намечают границу между правами человека, выступающи-
ми в качестве субъективных прав, и всей остальной массой позитив-
ных прав, позволяют оперировать в правовой сфере правами человека
в качестве самостоятельного института.

Права человека считаются субъективными правами, во-первых, в
том смысле, что их носителями являются субъекты, т.е. люди и их
объединения, во-вторых, в смысле категории, которая обозначает га-
рантированные государством и закрепленные в правовых нормах пол-
номочия личности (и соответствующих объединений).

Современная тенденция развития института основных прав идет
по пути признания их не только за индивидами, но и за их организо-
ванными коллективами, социальными
общностями и человечеством в
целом, учитывая, что нарушение прав последних влечет нарушение
прав людей — их членов. В связи с глобальными проблемами экологи
ставят вопрос о награждении «правами» (конечно, не в прямом юри-
дическом значении) других представителей
биоты, по крайней мере,
придания интересам последних не меньшее значение.

Правами человека обладают все люди, каждый представитель че-
ловечества, в отличие от субъективных прав, носителями которых
признаются лишь физические и юридические лица. В прессе приво-
дился факт судебной защиты своих прав малолетним ребенком. Судья
штата Флорида (США) Т.
Кирк рассмотрел дело 11-летнего мальчи-
ка-истца, который ставил вопрос об усыновлении его приемными ро-
дителями, поскольку биологические отец и мать с ним плохо обраща-
лись. Судья в решении отметил, что конституция штата гарантирует
право обращения в судебные инстанции любого гражданина, в том
числе и ребенка. Он признал правомерность такого процесса на том
основании, что законы, защищающие права только родителей, непра-
вильны
1.

В теории права субъективные права (соответственно, и права чело-
века как субъективные права) раскрываются в традициях европейско-
го понимания свободы
2. Они выражают ту меру свободы, которая объ-
ективно возможна для отдельного члена общества на конкретном
историческом этапе развития. В пределах данной свободы осущест-
вляется самоопределение личности. Границы индивидуальной свобо-
ды формально нормированы законом, поэтому субъективные права
выражают официально признанную свободу.

' См.: Государство и право. 1998. № 7 С. 36; Известия. 1997. 30 авг.
2 См., например: Четвернин В.А. Демократическое конституционное государство:

введение в теорию. М., 1993. С. 28; Общая теория прав человека / Отв. род Е А. Лука-

шева. С.33.


226 Глава 5 Политико-правовая сущность нрав человека

Однако и в рамках трактовки права как меры свободы продолжают
сохраняться разногласия по поводу дальнейшего развития смыслов
свободы: следует ли определять субъективные права в терминах права
на волевое решение или в терминах защиты интересов индивидов; су-
ществуют ли субъективные права сами по себе или они являются
всего лишь следствием объективного права
1. Не отрицая ни один из
них, представляется, что их все необходимо объединить вместе для
обобщенного и целостного видения субъективных прав.

Широкое признание в науке получило объяснение субъективных
прав посредством философской категории возможности.
Субъектив--
ное
право, отмечает, например, проф. Н.И. Матузов, есть гарантиро-
ванная мера поведения, которая предполагает возможность: 1) поло-
жительного поведения самого
управомоченного, т.е. право на собст-
венные действия; 2) требования соответствующего поведения от
правообязанного лица, т.е. право на чужие действия; 3) применения
государственного принуждения в случае неисполнения противостоя-
щей стороной своей обязанности (притязание); 4) пользования на ос-
нове данного права определенным социальным благом
2.

Возможность как вариативная перспективная, потенциальная вер-
сия развития
3 в юридической сфере имеет свою специфику, прежде
всего связанную с принципом правового реализма. Субъективные
права выражают «не потенциальные, а реальные возможности инди-
вида, закрепленные в конституциях и законах
»4. Субъективные права
(и права человека как субъективные права) по определению реалис-
тичны, так как гарантируют реальные, а не абстрактные возможности,
возможности выбора действительного влияния на ход событий и по-
лучения тех благ (духовных и материальных), что стоят за правами.
Поэтому права человека, позитивно закрепленные, — это не деклара-
ции, благая цель, пожелание или притязание. Это тот уровень
юри-
дичности
прав, который окружен гарантиями (в первую очередь су-
дебной защитой), максимально приближающими возможность к дей-
ствительности.

Правовая возможность не есть юридический аналог социальных
во
зможностей, поскольку юридические права — это сфера долженст-
вования, которая, опираясь на и подготавливая надлежащую
совокуп-

' Подробнее см.: Бержель Ж.-Л. Общая теория права / Под общ. ред. В.И. Дани-
ленко.
 М.,2000. С.72.

2 См.: Матузов Н.И. Теория и практика прав человека в России // К 50-летию
Всеобщей декларации прав человека. М
., 1998. С. 26.

3 См.: Новейший философский словарь. Минск, 2001. С. 178—179.

4 Общая теория прав человека / Отв. ред. Е.А. Лукашева. С. 33—34.


§ 1 Права человека и право                      227

ность условий, с высокой степенью вероятности способна превратить-
ся в действительность. Чтобы стать действительностью, юридические
возможности посредством целого ряда
опосредующих форм и стадий
воплощаются в активную деятельность человека. В этом заключена
важная особенность субъективных прав, претворение их в жизнь в
значительной степени зависит от личностного отношения к ним их
носителей. «От субъекта права требуется проявление хотя бы мини-
мума активности, а нередко и настойчивости
»', — отмечает проф.
А. Г.
Бережнов. Для превращения возможности в действительность из
множества вариантов индивид избирает такой, который, по его пред-
ставлениям, полнее всего обеспечит нужные ему результаты. Поэтому
возможность свободно избирать вариант поведения, его вид и
форму — главный показатель всякого юридического права.

Субъективные права выступают действенным «средством возбуж-
дения в гражданах духа
инициативы и ответственности»2. В отсутствии
же заинтересованности и желания обладателя прав их использовать, в
отсутствии организованных гарантий прав со стороны позитивного
права, в отсутствии юридической направленности права против третьих
лиц (защиты) субъективные права превращаются в мираж.

Поскольку субъективные права (права человека) имеют внутрен-
нюю связь с общим благом, их реализация не может осуществляться в
деструктивных целях. Поэтому не существует абсолютных неотчуж-
даемых прав, все права подлежат ограничению, если не в обладании
ими, то по крайней мере в реализации. Обладание правом и реализа-
цию права нужно разграничивать. Реализация права подчиняется в
каждом отдельном случае условиям и ограничениям, диктуемым
справедливостью
3, а также находится под действием общего принципа
запрета злоупотреблять правом (ст. 30 Всеобщей декларации прав че-
ловека, п. 1 ст. 5 Международных пактов о правах человека, ст. 17
Европейской конвенции о
защите прав человека и основных свобод,
ст. 54 Хартии Европейского Союза от основных правах, ст. 29 Амери-
канской конвенции о правах человека, ч. 3 ст. 17 Конституции РФ,
ст.ЮГКРФидр.).

Теория о правовых злоупотреблениях представляет собой главный
инструмент контроля за соответствием фактического использования
прав их функции. Эта теория возникла в ответ на «избыток абсолю-
тизма в
правах» и как утверждение их относительности. На ее форми-

' Общая теория государства и права. Академический курс: В 2 т. / Отв. ред.
М.Н. Марченко. Т. 1. М., 1998. С. 266.

2 Бержель Ж.-Л. Указ. соч. С. 75.

3 См.: Mapumeii Ж. Человек и государство. М., 2000. С. 97—98.


228 Глава 5. Политико-правовая сущность прав человека

рование оказали существенное влияние социальные доктрины, для
которых право и права обладают прежде всего социальной функцией.
В итоге новый принцип незлоупотребления правами, «проявив твер-
дость перед натиском индивидуализма, — как пишет
Ж.-Л. Бер-
жель,
— подчинил общественным интересам всю правовую систему,
позволив, таким образом, органам судебной власти осуществлять кон-
троль за использованием почти всех действующих прав
»1.

Классический либерализм в свое время выдвинул еще один важ-
ный принцип реализации субъективных прав: разрешено все, кроме
прямо запрещенного. Однако попытки последовательно применить
его свидетельствуют о том, что он реален лишь в
правокультурной
среде, в которой индивиды обучены и умеют пользоваться своими
правами, ответственно несут тяготы обременения правами. В России,
где широко распространен правовой нигилизм, активен «антиюриди-
ческий морализм
»2, слышны предложения заменить этот принцип
иным — «разрешено лишь то, что прямо предписано законом
». Опас-
ность последнего для прав человека, отстаивающих ответственность в
свободе, самостоятельность и инициативу, поддержание индивида как
источника общественного прогресса, очевидна. Человек вновь вместо
творческой самореализации будет превращен в послушного исполни-
теля всеобщего единства.

Субъективное право есть восприятие индивидом тех объективных
(экономических, политических, правовых и др.) условий, в пределах
которых может развиваться активная, сознательная, волевая и целена-
правленная деятельность людей. Иначе: субъективное право — это
единство субъективного и объективного в избирательной активности
личности
3, права человека в форме субъективных прав выступают со-
циальным инструментом оптимального достижения субъектом того
или иного блага для себя путем сохранения устойчивости обществен-
ной системы в целом.

В характеристике субъективных прав важно еще одно обстоятель-
ство. Даже если они не основываются на реальных социальных
возможностях, содержательно расходятся с существующей действи-
тельностью, они все равно обладают высоким стимулирующим потен-
циалом: права как специфические юридические средства способны
подтягивать социальные возможности до своего уровня. Например, во
многих регионах мира у граждан нет фактической возможности
поль-

' Бержель Ж. -Д. Указ. соч. С. 453-454.

2 Туманов В.А. Правовой нигилизм в историко-идеологическом ракурсе // Госу-
дарство и право.1993.№ 8. С.57.

3 См.: Воеводин Л Д. Юридический статус личности в России. М., 1997. С. 41.


§ 1. Права человека и право                       229

зоваться здоровой и благоприятной окружающей средой. Но они, об-
ладая соответствующим юридическим правом, могут требовать у госу-
дарства, частных компаний в судебном, административном, ином за-
конном порядке отмены тех или иных решений, запрета действий по
размещению, проектированию, строительству, эксплуатации и т.д.
экологически вредных объектов, привлечению к ответственности ви-
новных лиц, возмещению ущерба
*. Таким образом, субъективные
права способствуют изменениям социальных условий и «перевода» их
в фактические возможности, адекватные правовым установлениям.

С точки зрения внешней формы все правомочия, включаемые в
права человека, выражены как юридические права, т.е. как прерогати-
вы, позволяющие их субъекту-носителю притязать на определенный
набор благ, обеспеченных обязанностями других лиц. Однако в стро-
гом смысле не все эти прерогативы по существу и происхождению
являются правовыми. Часть из них действительно имеют правовую
основу, другие — только
законническую. Следует согласиться с теми
авторами, которые считают, что права второго поколения (социально-
экономические) по своему генезису происходят из закона, а не права,
что это легальные, а не правовые притязания, т.е. права по форме, но
не по сущности
2.

Так, проф. Л.С. Мамут указывает3, что целесообразно и граждан-
ско-нравственно
такое положение вещей, при котором трудоспособ-
ные члены государственно организованного общества помогают
людям, объективно не способным нормально трудиться и содержать
себя. Поэтому закон предусматривает для этой части граждан дозво-
ления со стороны государства притязать на некоторый безвозмезд-
ный набор жизненных благ. Оказание безвозмездной социальной
помощи и оформление этой акции в виде субъективных прав объ-
ясняется разными причинами — общественно-исторической необхо-
димостью, социальной целесообразностью, экономической выгодой,
политическими интересами, моральным долгом, альтруизмом, спра-
ведливостью и т.п., но не правовыми мотивами.
Самообязывание
общества и государства, имеющее своим следствием провозглашение
социально-экономических прав граждан, по сути, лишает последние

' См.: Общая теория государства и права. Академический курс: В 2 т. / Отв. ред.
М.Н. Марченко. Т. 1. С. 264.

2 См.: Алексеев С.С. Указ. соч. С. 622; его же: Философия права. М., 1997. С. 125;

Мамут Л.С. Социальное государство с точки зрения права // Государство и право. 2001.
№ 7. С. 9;
Четвернин В.А. Государство: сущность, понятие, структура, функции // Про-
блемы общей теории права и государства
/ Под общ. ред. В.А. Нерсесянца. М., 1999
С.639.

3 См.: Мамут Л.С. Указ. соч. С. 9-10.


230 Глава 5. Политико-правовая сущность прав человека

качества правовости, которое основано на «логике эквивалентного
обмена благами».

Собственно «правом» является способность индивида самостоя-
тельно действовать, добиваться, получать, иметь, полагаясь главным
образом на свои усилия, используя свою свободу, выполняя свои обя-
занности и под свою ответственность. Индивидуальные притязания
на меру свободы, которые обременены следующими из свободы собст-
венными (а не других) обязанностями и ответственностью, и пред-
ставляют собой «право» индивида в прямом значении этого термина.
Право — это обремененное обязанностью притязание, или свобода, ог-
раниченная собственной ответственностью за нее. Чем шире право
субъекта его носителя, тем объемнее бремя, что он несет одновремен-
но с ним.

Подобным качеством обладают преимущественно гражданские и
политические права. Социально-экономические права по природе
явно другие, они
субсидиарны воле государства, возникают не естест-
венным путем из способностей личности добиваться благ собственны-
ми усилиями, а из закона как привилегии. Они не опираются и не
обременены соответствующими обязанностями лиц, которым права
предоставлены. Тем не менее они получили форму субъективных
прав, что позволяет их обладателям требовать, пользоваться и распо-
ряжаться правовыми возможностями по общим правилам.

Таким образом, сегодня под влиянием социальных доктрин систе-
ма прав человека включает субъективные права не только «для сатис-
факции его свободы и эгоистических потребностей, но и учитывает
соответствующие компенсации и обязанности
»1. Гетерогенность (не-
однородность) прав человека хотя и провоцирует внутреннюю напря-
женность и несогласованность этой юридической системы в целом,
тем не менее не исключает сосуществования субъективных прав, раз-
ных по происхождению, в режиме их взаимодополняемости.

Права человека и обязанности. В принципе права человека не
нуждаются в специальных оговорках, акцентах, противопоставлениях
им обязанностей, поскольку обязанность — органичная часть субстан-
ционально-содержательной природы правовой свободы, выраженной
как «право». «Право» подразумевает обязанность и существует с ним
в нерасторжимом единстве. В свое время Т.
Пейн в очерке «Права
человека» писал: «Декларацию прав следовало бы сопроводить Декла-
рацией обязанностей... Декларация прав есть одновременно и Декла-
рация обязанностей. Все, что является правом одного человека, в то

WeillA. et Terre F. Droit Civil. Introduction geniSrale. (Dalloz. 4 &L). P. 70.


§ 1 Права человека и право                      231

же время является и правом другого; и моя обязанность — обеспечи-
вать, а не только пользоваться
»*.

Однако обыденное сознание разводит права и обязанности, считая
первые проявлением эгоизма, а вторые — общественными добродете-
лями. К тому же в науке существуют различные позиции, отдающие
пальму первенства во взаимоотношениях и происхождении либо пра-
вам, либо обязанностям. Так, социалистические,
солидаристские, эта-
тистские
и т.п. теории утверждают, что общество (государство) может
устанавливать для своих граждан и потребовать выполнения от них
любых обязанностей; обязанности, несомненно, приоритетны перед
правами.

Аналогичные суждения были высказаны учениями о служении,
которые в России развивались в русле нравственно-этических идей о
самообязывании и самоограничении. Так, Н.А. Бердяев писал: «Обя-
занности человека глубже прав человека, они и обосновывают права
человека. Право вытекает из обязанности. Если все будут очень силь-
но сознавать права и очень слабо сознавать обязанности, то права
никем не будут уважаться и не будут реализовываться
»2. С.Л. Франк
указывал на то, что «все человеческие права вытекают из одного един-
ственного права требовать, чтобы ему дана была возможность испол-
нить обязанность
»3.

Либеральный подход, благодаря которому права человека получи-
ли свое оформление, наоборот, провозглашает право первичным, а
обязанности — вытекающими из нега.

Конечно, верно, что субъект прав является одновременно и субъ-
ектом обязанностей, но неверно, что права человека определяются его
обязанностями. Ведь лишь фактическая свобода личности создает ус-
ловия для обязанностей и ответственности, а не наоборот, не обязан-
ности создают свободу. Раб, не имеющий свободы, — не субъект, а
объект отношений. Поэтому верной представляется позиция, выска-
занная
Т.С. Лапиной: «Только обладая правами и свободами, человек
может выступать субъектом выполнения полноты обязанности...
Обеспечение личности правами должно предварять наложение на нее
обязанностей
»4.

* Пейн Т. Права человека // Хрестоматия по теории государства и права, полито-
логии,
истории политических и правовых учений / Сост. Мухаев РТ. М., 2000. С. 244.

2 Бердяев Н.А. Философия неравенства // Русское зарубежье. Л., 1991. С. 125.

3 Франк СЛ. Духовные основы общества // Русское зарубежье. Л., 1991. С. 380.

4 Лапина Т.С. Разрешение противоречий между правом и моралью как условие
фу
нкционирования правового государства // Правовое государство: связь веков (исто-
рико-теорстический
аспект). Сб. научных трудов МЮИ / Отв. ред. К.И. Батыр. М.,
1991. С. 35.


232 Глава 5 Политико-правовая сущность прав человека

Философия права от Локка до Канта утверждала, что в разумно
устроенном обществе любым государственным запретам и требовани-
ям предшествует первоначальное признание — дозволение. Людям
должно быть категорически разрешено думать так, как они думают,
открыто выражать все, что они думают, свободно распоряжаться свои-
ми силами и имуществом
1. Право как система регулирования должна
содержать положения, безусловно разрешающие индивиду определен-
ное поведение, а равно оказывающие ему помощь или активизирую-
щие его.

Вопрос о генетическом первенстве прав или обязанностей тесно
связан, но отличен от другого важного вопроса — онтологического су-
ществования в единстве прав и обязанностей в рамках прав человека.
Если речь идет о правах человека как
этико-гуманистической кон-
струкции, то права и обязанности в них сосуществуют в субстанции
правообязанностей.

Как известно, право (отдельное право) есть «мера» свободы.
Мера — философская категория, определяющая взаимосвязи и взаи-
мозависимости, пределы количественно-качественной определеннос-
ти явления, при нарушении, увеличении или уменьшении которых
оно перестает быть тем, чем оно было. В границах своего формата
(диапазона) явление, даже изменяясь, сохраняет единство своих каче-
ственно-количественных параметров, т.е. остается самотождествен-
ным, идентичным самому себе
2.

«Мера» свободы означает одновременно два обстоятельства: с
одной стороны, личное усмотрение в поведении, т.е
. право, а с дру-
гой — ограничение этого усмотрения, т.е. обязанность. Право и обя-
занность — слитные стороны единого явления, неразрываемые, непро-
тивопоставляемые, образующие содержательные компоненты меры
свободы. Противопоставление прав и обязанностей при юридической
характеристике прав человека не имеет смысла, поскольку мера чего-
либо (в данном случае свободы) есть ограничение свободы, т.е. возло-
жение определенных обязанностей. Обязанность — оборотная сторона
права. Каждое Право обременено обязанностями. Именно поэтому
права не абсолютны и могут быть ограничены в большей или меньшей
степени.

Кроме того, в человеческом сообществе состояние взаимности
предопределяет особые связи субъектов: притязания одного могут
осуществляться лишь при условии создания остальными
благоприят-

1 См Соловьев Э Ю Прошлое толкует нас (Очерки по истории философии и куль-
туры) М.1991 С 410

2 См Новейший философский словарь С 617—618


§ 1 Права человека и право                      233

ных обстоятельств, т.е. другие несут обязанности для обеспечения ин-
тереса и притязаний одного. Но поскольку точно такие же притязания
есть у каждого в отдельности, следовательно, каждый в отдельности
несет обязанности для поддержания соответствующих прав. Добросо-
вестное исполнение собственных обязанностей является юридичес-
ким и моральным основанием для индивида требовать от других лиц
обеспечения его прав.

Поэтому в науке были высказаны соображения о том, что обязан-
ности, о которых говорится в контексте прав человека, могут быть
«разбиты на две большие группы. В первую входят те, которые кор-
респондируют правам. Вторые могут быть описаны как ограничения
прав, скрывающие обязанности
»'.

Права и обязанности — показатели единого совместного качества
вс
якой активности. Обязанности и права — категории, используемые
для раскрытия термина «мера» как характеристики правовой свободы
индивида в обществе. Из этого следует,
чю права и обязанности —
глубоко социальные (а не индивидуалистические) институции.

Права индивидуальны в том смысле, что принадлежат отдельным
субъектам, но их общая организация социальна: если бы обладание
правами было просто делом отдельных лиц, притязающих на какие-то
блага, то они действительно выражали бы собой индивидуалистичес-
кую, конкретно-эгоистическую борьбу. Но права являются общест-
венно значимыми благодаря тому распределению обязанностей среди
отдельных лиц и институтов, которые признают это распределение.

Обладая правами, люди гарантируют друг другу, что: не будут ме-
шать достигать тех целей, что включены в права, не будут лишать дру-
гих тех благ, которые стоят за правами, будут защищать друг друга от
третьих лиц в случае попыток лишить их этих прав. Иными словами,
эти гарантии выражают обязанности не мешать, защищать, оказывать
содействие. Из признания прав вытекают обязанности уважать права
других, не нарушать и не препятствовать осуществлению прав други-
ми, не злоупотреблять своими правами. Эти обязанности органичны
правам, они само собой разумеющиеся в контексте прав и не требуют
поэтому специальной, отдельной от прав фиксации в законах.

Круг лиц, на которых возлагается обязанность соблюдать или ох-
ранять соответствующие права, сегодня все более и более расширяет-
ся. Перечень лиц, обязанности которых корреспондируют правам,
можно рассматривать в широком и узком значении. В узком,
специ-

' Buergental Т, Kiss A La protection Internationale dcs droits de 1'homnie Precis Stras-
bourg, 1991
P 132


234 Глава 5. Политико-правовая сущность прав человека

альном смысле непосредственным адресатом обязанностей выступают
представители органов публичной власти. В противопоставлении
именно их произволу и беззаконию зародились требования прав че-
ловека.

В широком значении к ним относят и частных лиц, поскольку
любое право порождает обязанность, по крайней мере, как минимум
обязанность не препятствовать его реализации. Кроме того, в
техно-
генном
обществе все большую опасность для прав человека представ-
ляют действия отдельных лиц, рядовых граждан. Решения и действия
властвующих отступают на второй план перед лицом тех опасностей,
которые могут наступить в результате использования индивидом со-
временных научно-технических и информационных средств.

Правы Г.М. Вельяминов и B.C. Семенов, которые пишут: «Нельзя,
полагаем, считать, что обязанности, корреспондирующие правам чело-
века, лишь на стороне государств. В жизни люди страдают от ущемле-
ния своих важнейших прав прежде всего из-за несоблюдения долж-
ных обязанностей другими людьми же
»1. При демократическом режиме
поведение гражданина, не умеющего или злоупотребляющего своей сво-
бодой, порой опаснее действий должностных лиц.

Круг обязанных субъектов сегодня расширяется и за счет включе-
ния в него не только национальных властей и рядовых граждан (их
объединений), но и межгосударственных образований, которые свои-
ми действиями или решениями глобального, регионального или инди-
видуального характера способны ущемить как права отдельного граж-
данина, так и права больших групп людей (например, Совет Безопас-
ности ООН, НАТО, Европейский Суд по правам человека и т.п.).

Обязанность выражает социальную связанность поведения субъ-
екта, которая «не выдумывается» законодателем, а создается правопо-
рядком, природой государственного и общественного строя. Связан-
ность предписывает каждому члену общества вид и меру поведения, а
также ответственность за ненадлежащие поступки. Реестр требова-
ний, предъявляемых государственно-организованным обществом к
личности в обязанностях, с юридической точки зрения выражает ми-
нимум должного, необходимого поведения (такой максимум заклю-
чен в морали). Если субъективное право выражает некую власть лица
в сфере его деятельности, то юридическая обязанность — правовую
связанность, нарушение которой влечет применение санкций.

* Вельяминов Г.М., Семенов B.C. Бог и право (много- или однополярный мир) //
Московский журнал международного права. 1999. № 3. С. 32.


§ 1 Права человека и право                      235

Под обязанностью в юридической науке понимается вынужден-
ность действий, проистекающих из внутренних побуждений или
внешнего давления
*. Н.И. Матузов определяет обязанности как «об-
ратную сторону субъективных прав» и включает в их содержание че-
тыре элемента: необходимость совершить определенные действия
либо воздержаться от них; необходимость для
правообязанного лица
отреагировать на обращенные к нему законные требования
управомо-
ченного;
необходимость нести ответственность за неисполнение этих
требований; необходимость не препятствовать контрагенту пользо-
ваться тем благом, в отношении которого он имеет право
2.

Обязанность интерпретируется в праве путем использования фи-
лософской категории необходимости. Необходимость для сферы
права, где доминирует сознательно-волевое управление социальными
процессами, означает существование лишь одной возможности пове-
дения при данной ситуации
3. Это необходимость внешняя, поскольку
порождается привходящими обстоятельствами (социальным поряд-
ком и интересами других людей), но она может быть и внутренней в
случае
самообязывания личности по нравственным, гражданственным
либо практическим мотивам.

Функциональное назначение обязанностей — корреспондировать
субъективным правам. Те и другие существуют в состоянии единства
и
комплиментарности. Это означает, что всякое право порождает обя-
занности, а обязанности мотивируются правом, право «пропитывает-
ся» обязанностью, а обязанность — правом. Таким образом, начала со-
циальности придают индивидуальному праву характер обязанности,
соединяя их в субстанциональную целостность
правообязанности.

В правообязанности права одного не являются противостоящими
правам других с «враждебных» позиций. В них «свободное усмотре-
ние соединено с повиновением
»4, свободная возможность внутренне
соединена с долгом и гражданственностью. Внутренняя, органичная
связь прав и обязанностей, нашедшая свое воплощение в «утерян-
ных
»5 для нашего отечественного права началах правообязанности,
выражает подлинный смысл прав человека как
этико-правового фено-
мена («делай добро и избегай зла
»).

И.А. Ильин, рассуждая в свое время о качествах гражданина,
писал, что ему свойственно «умение осуществлять свои права как
вме-

1 См.: Алексеев Н.Н. Русский народ и государство. М., 1998. С. 155.

2 См : Матузов Н.И. Указ соч. С. 34.

3 См.: Новейший философский словарь. С. 675.

4 Алексеев Н.Н Указ. соч. С. 158-159

5 Там же. С 167.


236 Г.чава 5. Политико-правовая сущность прав человека

ненные самому себе обязанности, а свои публично-правовые обязан-
ности как свои драгоценные и почетные права». Он фактически рас-
крыл основное содержание
правообязанностей и указал на смысл прав
человека
1. В этом же ключе неоднократно высказывался и А.И. Сол-
женицын
2.

Разведение прав и обязанностей неизбежно приводит к взаимным
претензиям, ссорам и обидам, кичливость своим правом питает тще-
славие, ведет к противопоставлению интересов людей,
общностей, го-
сударств и культур. В России всегда слабая идея права подпитывалась
сильной идеей православного долга и духовно-нравственными требо-
ваниями. Сегодня права человека в Российской Федерации проводят
«новую старую идею» — идею недозволенности обращаться с челове-
ком как с «одним из многих», запретить государству и обществу ис-
пользовать людей как подсобный материал. Эта идея находится под
влиянием общего духовного и
социокультурного наследия страны,
поэтому права человека ставятся и воспринимаются главным образом
как необходимая гармония или паритет индивидуальных и общест-
венных интересов, а также равное право всех на права.

Поэтому представляется, что в сущностно-содержательной опре-
деленности права человека адекватны смыслу понятия правообязан-
ностей, отражающему синтезированное существование в действитель-
ности юридических категорий прав и обязанностей, которые были
разложены методом анализа в теории и силовым методом на практике
в разные стороны.

Тесная связь прав и обязанностей ставит вопрос как бы о «навязы-
вании» индивиду обязанности реализовать свои права (например, за-
коны об обязательном участии в выборах и наказании за уклонение от
них). Не превращаются ли здесь права в обязанности, и не эволюцио-
нируют ли обязанности в форме гражданского долга в направлении
прав (например, обязанность-право защищать Отечество)? Представ-
ляется, что здесь речь идет о статике и динамике прав: состояния
«иметь право» и «пользоваться правом» — далеко не одно и то же.

* Ильин И.А. Наши задачи. Историческая судьба и будущее России. Статьи 1948—
1954 годов: В 2 т. Т. 2.
М., 1992. С. 75.

2 В работе «Как нам обустроить Россию? Посильные соображения» (Литератур-
ная газета. 1990. № 38) А.И. Солженицын писал: «Существование общества «необу-
зданных прав» невозможно. Устойчивое общество может быть достигнуто не на рав
ен-
стве со
противлений, но на сознательном самоограничении... Свобода хватать и
насыщаться есть и у животных. Ч
еловеческая же свобода включает добровольное само-
ограничени
е в пользу других. Наши обязательства всегда должны превышать предо-
ставленную
нам свободу».


§ 1. Права человека и право                      237

Однако сама постановка такого вопроса практикой знаменатель-
на — она еще раз свидетельствует об усилении тенденции развития
прав человека в направлении их существования как правообязаннос-
тей. Создаваемые за последнее время социально-правовые механизмы
«подталкивают» граждан к осуществлению своих прав, особенно тех,
которые имеют значительный публичный резонанс (избирательные и
другие демократические права, право на труд, социальное обеспечение
и т.п.).
\

Прошедшие, да и настоящая, эпохи характерны энергичным про-
возглашением прав, акцентированием внимания на них при оттесне-
нии на второй план обязанностей. Большинство демократических
конституций мира ограничиваются установлением минимума консти-
туционных обязанностей (хотя заметно, что перечень последних по-
степенно расширяется). В Конституции РФ обязанности граждан
представлены незначительным образом (напрямую обязанности ука-
заны в ст. 15, 44, 57—59). Дисбаланс между количеством прав и обя-
занностей граждан «обычно объясняется тем, что если первые охваты-
вают все сферы жизнедеятельности людей, то вторые связаны в основ-
ном лишь с поддержанием общественного порядка
»1.

Такое положение может и приводит в действительности к обо-
стренному желанию человека осуществить свои права немедленно и в
полном объеме, не считаясь с интересами других лиц и общества. Тем
самым создается благоприятная ситуация для секуляризованного, ос-
вобожденного от духовных, нравственных и иных сдерживающих
начал индивидуализма и конфронтации.

Из понимания опасности пропаганды формальных прав, лишен-
ных нравственно-социального и гражданского содержания, обозначи-
лась позиция, предлагающая во имя восстановления гармонии между
правами и обязанностями создать Всеобщую декларацию основных
обязанностей человека
2.

Такая декларация имела бы важное воспитательное значение в
деле формирования правосознания и культуры прав человека. Она по-
могла бы осознать людям, что индивиды, сообщества и государства
имеют в отношении друг друга обязанности, что широкое
осуществле-

1 Матузов Н.И. Указ. соч. С. 35.

2 Такие предложения прозвучали, в частности, в 1990 году на XII Всемирном со-
циологич
еском конгрессе в Мадриде, на конгрессе Международного общества социаль-
ной защиты в Париже в 1991 г. О них неоднократно говорилось в различной лит
ературе
(см., например: Права человека в России: декларации, нормы и жизнь. Материалы Меж-
дународной научной конф
еренции, посвященной 50-летию Всеобщей декларации нрав
ч
еловека. С. 147). В декабре 1998 г. разработана но инициативе ЮНЕСКО и принята в
Валенсии (Ис
пания) Декларация обязанностей и ответственности человека.


238 Гчава 5 По читико-правовая сущность прав человека

ние прав возможно лишь в случае, если каждый будет на всех уровнях
добросовестно выполнять свои обязанности, декларация служила бы
«компасом в лабиринте эгоизма, заблуждений и невежества
»'.

Профессор И. Виг предложил перечень основных обязанностей,
которые могли бы составить основу такой декларации. Это. никто не
может препятствовать, ограничивать или ущемлять осуществление
прав других; каждый индивид обязан работать и действовать в соот-
ветствии со своими способностями во имя осуществления и защиты
интересов сообщества; каждый гражданин обязан в соответствии со
своими доходами и имущественным положением нести часть общест-
венного бремени (налоги и т.д.); каждый обязан воздерживаться от ос-
корбления или ущемления чести и человеческого достоинства других
путем распространения неверной, необоснованной информации, а
также понижения общественного авторитета других лиц; каждый ин-
дивид обязан заботиться о своих детях и нуждающихся родителях;

каждый индивид обязан по возможности оказывать помощь нуждаю-
щимся в случае опасности, несчастного случая или катастрофы; каж-
дый должен воздерживаться от загрязнения окружающей среды; ин-
дивид должен стремиться к соблюдению не только правовых, но также
политических и моральных норм;
в^ случае столкновения, неосущест-
вимости (невыполнимости) прав индивид не может применять наси-
лие, а должен попытаться реализовать свои права с помощью перего-
воров, компромиссов или при помощи государства
2.

Нетрудно заметить, что перечисленные обязанности, которым
предлагается придать правовой характер, выражают одновременно и
основные нравственные императивы. Усиление значимости послед-
них посредством правового закрепления, видимо, не будет лишним в
век отчуждения и духовного кризиса. Примером законодательного
выражения подобной позиции является поправка 42 Конституции
Индии 1950 г., которая провозглашает обязанности морального свой-
ства: следовать идеалам национально-освободительной борьбы, содей-
ствовать гармонии и духу общего братства среди всех индийцев,
проявлять гуманизм, стремиться к совершенству во всех областях ин-
дивидуальной и коллективной деятельности и др. Аналогичные обя-
занности перечисляет Африканская Хартия прав человека и народов
1981 г. в ст. 29.

Однако западная теория прав человека, склонная рассматривать
последние в позитивистском ключе, критически настроена против
по-

* Виг И Соотношение нрав и обязанностей человека и проблемы преступности //
Государство и право 1995 № 7 С 48
2 См там же


§ 1 Права человека и право                      239

добной позиции. Так, Т. Берженталь и А.Кисс предупреждают, что
включение в законодательство таких обязанностей «помимо того, что
они представляют серьезные трудности для их точного определения»
«побуждает правительства устанавливать ограничения без лимитов на
осуществление прав», «таит серьезные риски для прав человека со
стороны правительств
»'.

Таким образом, современный подход к соотношению прав и обя-
занностей отражает диалектику индивидуальных притязаний и общего
блага, включает пороговые соображения о личной свободе и
этико-
нравственных
требованиях, уравновешивает права и обязанности про-
порционально и необходимо целям удовлетворения частных и пуб-
личных потребностей, субстанционально предполагает их существо-
вание как
правообязанностей.

Права человека как объективное право. Перед правами человека
стоит цель организовать, упорядочить общественные отношения так,
чтобы человеческое достоинство уважалось и поддерживалось долж-
ным образом. Поэтому в роли средства достижения поставленной
цели они выступают матрицей правовой
нормированности. Будучи за-
крепленными законодательным путем, они становятся частью объек-
тивного права, совокупностью правовых норм в рамках действующего
позитивного права.

В таком качестве права человека представляют собой систему
принципов и норм международно-национального характера, закреп-
ляющих возможности самореализации индивида, гарантии их обеспе-
чения, а также механизмы и процедуры защиты в случае нарушения.

Хотя права человека есть совокупная система международных и
национальных норм, отчасти дублирующих и дополняющих друг
друга, все же международный и национальные уровни различаются
между собой по многим параметрам.

Прежде всего следует отметить, что непосредственным регулято-
ром поведения в сфере прав человека являются национальные нормы
и принципы. Именно в них перечислены возможные действия (без-
действие), прописаны способы, условия, порядок и т.п. их выполне-
ния, благодаря им физические и юридические лица могут требовать от
властей фактического обеспечения прав и привлечения к ответствен-
ности лиц, нарушающих их права. Возможность принудительного ис-
полнения (защиты) права, зафиксированного в норме, является глав-
ной чертой правового правила: нет ответственности без правовой
нормы. Суть правовой нормы заключена в общественном отношении,

BuergentalT.KvssA Op cit P 132,133


240 Глава 5 Политико-правовая сущность прав человека

защищенном судебной властью; этот критерий принципиально раз-
граничивает, как отмечает
Н.П. Колдаева, «правовую материю от не-
правовой
»1.

Национальные нормы о правах человека «начинаются» с консти-
туций (составляя одновременно центральную часть системы консти-
туционализма). Вокруг конституционных установлений концентри-
руются отраслевые нормы, прагматически развивая и детализируя их.

Представление о нормах, содержащих правила о правах человека
как об ориентирах повседневности, которые подлежат неукоснитель-
ному соблюдению, свойственно мировоззрению населения западных
стран. В государствах иных правовых традиций понимание норм о
правах человека (которые к тому же являются результатом добро-
вольного заимствования или
аккультурации) основывается на иных —
нетребовательных и гибких подходах. Содержание норм конструиру-
ется по схеме «право-модель», а не «право-санкция», они видятся ге-
неральными указателями поведения, а не строгим приказом, воплоща-
ют образ отношений, которые стремятся создать, а не тех, что уже
существуют в жизни и их нужно только поддерживать.

Международные нормы о правах человека отличаются от нацио-
нальных своей спецификой, благодаря которой их чаще всего называ-
ют стандартами. Во-первых, содержательно они сформулированы как
правила самого общего характера, во-вторых, они решают задачу
сближения национальных правовых систем в целях достижения во
всем мире единой практики уважения и защиты человеческого досто-
инства.

Выделяют международные нормы о правах человека нравственно-
политического характера (декларативные, программные) и юридически
обязательные (конвенциональные). Они создаются общим согласием
государств, имеют различный масштаб признания и территориально
го
действия (универсальные и региональные). Часть из них приобретают
силу
jus cogens и не допускают каких-либо отклонений от предписа-
ний. Международные нормы реализуются в национальных
правопо-
рядках
процедурой имплементации, но даже будучи трансформированы
во внутреннее право, продолжают сохранять черты инкорпорирован-
ных норм
2. Все международные нормы о правах человека отличаются
высокой степенью пластичности, податливостью дефиниций. Вот
по-

* Концепция стабильности закона. М., 2000. С. 167.

2 Подробнее см.: Лукашук И.И. Международное право. Общая часть. М., 1999.
С. 228,
его же. Нормы международного права в международной нормативной системе.
М
., 1997; Карташкин В А. Права человека в международном и внутригосударственном
праве. М
., 1995; Мюллерсон Р.А. Права человека: идеи, нормы, реальность. М., 1991.


§ 1 Права человека и право                      241

чему их стали именовать стандартами, «резиновыми параграфами»
или «эластичными концептами
»'. Это и понятно, поскольку нормы
подобных конструкций позволяют охватить различные ситуации, от-
личающиеся ценностным, историческим и
социокультурным своеоб-
разием, и предложить применительно к каждой из них надлежащую
трактовку. Они оставляют «за национальным законодателем право
уточнять и детализировать положения, вписывая их в уже существую-
щую систему национального права
»2, открывают возможности для го-
сударств, участвующих в одних и тех же международных соглашени-
ях, максимально учитывать специфику собственного юридического
бытия, создавать режим для прав человека, отвечающий националь-
ным условиям.

В результате под влиянием международных норм внутреннее
право государств трансформируется в направлении всеобщей унифи-
кации (важной для сферы прав человека), что позволяет избежать раз-
лома в гуманистической оценке человека на разных уровнях челове-
ческого измерения (универсальном, региональном или нацио-
нальном).

Нормы о правах человека (международные и национальные) се-
годня понимаются прежде всего как эвристическая модель современ-
ного
социогуманитарного знания о человеке, его природе, месте и
роли в обществе и мире. Эти знания обладают
правообразующим со-
держанием, которое средствами
правотворческой процедуры наделя-
ется юридической формой и становится правовой нормой. В результа-
те законодательные нормы отражают и фиксируют приспособление
индивида и общества к объективным условиям
жизнебытия посредст-
вом постижения последних. Необходимость учета государством — за-
конодателем объективных закономерностей существования человека
и общества в свое время была обоснована учением о естественном
праве и его деривации — естественных правах человека. Естественно-
правовой подход выразил ту данность, которую человеческое общест-
во вынуждено принимать и подчиняться.

По этому поводу Ж. Маритен писал: «Поскольку человек наделен
разумом и определяет собственные цели, то ему следует привести себя
самого в соответствие с теми целями, которых с необходимостью тре-
бует его природа. Это означает, что именно благодаря человеческой
природе существует определенный порядок или последовательность,
которые человеческий разум способен открыть и в соответствии с
ко-

' Roubier R. Theorie g6n<Sralc du droit. 1951. 2 6d. N 13.

2 Базам С.В. Всеобщая декларация 1948 г.: от каталога прав человека к унифика-
ции правового статуса личности
// Правоведение. СПб, 1998 С. 6.


242 Глава 5. Политико-правовая сущность нрав человека

торыми человеческая воля должна действовать, дабы привести себя в
соответствие с
сущностными и необходимыми целями человеческого
бытия. Это и есть не что иное, как неписаный закон, или естественное
право...» И далее: «Естественное право — это нормальное состояние
функционирования, основанного на сущности этого существа — чело-
века
», «естественный закон является идеальной формой развития дан-
ного существа
»*.

Несмотря на высказываемые в науке соображения об исчерпан-
ности либо мифичности естественного права и естественных прав, они
продолжают выполнять важную и для сегодняшнего времени миссию.
Их заслуга заключается в том, что они постоянно напоминают людям,
а также обществу и государству о необходимости быть тем, кем созда-
ла их природа, поддерживать условия жизни, отражающие уникаль-
ность человеческой «самости
». Естественное право указывает на
реальность, с которой следует считаться, стремясь установить сбалан-
сированные отношения между природой, обществом и человеком. Ос-
ваивая природу, человек преобразовывает себя, и естественные импе-
ративы ему подсказывают, как удержать за собой в стремительно
меняющимся мире функции регуляции и контроля за социальными и
природными процессами. О
г(ределяя неотъемлемые качества челове-
ческой натуры, естественные права «оставляют последующим поколе-
ниям возможность «открывать» новые права
»2, открывать и реализо-
вывать все новые творческие возможности человека.

Естественные права задают тон ценностно-содержательным, иде-
ально-должным, необходимо-разумным и общезначимым свойствам
закона. Выступая в роли принципиальных ориентиров правовой регу-
ляции, они предполагают соответствующую конкретизацию, развер-
тывание в позитивных нормах. Последние должны «поспевать» за
эволюцией естественных прав.
И.А. Покровский писал: «Одним из су-
щественных требований, предъявляемых естественными правами че-
ловека к позитивному закону, является «право на определенность
правовых норм
»3. Из позитивных норм люди должны получать четкое
и своевременное представление о своих возможностях. Право челове-
ка знать, что ему дозволено, запрещено, в каких пределах, как он
может это осуществить, кто ему мог бы содействовать и т.п. — важный

' МаритекЖ.Указ.соч.С.83-85.

2 Власюмн В. Права человека в США (после Второй мировой войны): советская
точка зрения
// Права человека накануне XXI века. Российско-американский диалог.
М.,1994. С. 242.

3 Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М., 1998. С. 89.


§ 1. Права человека и право                      243

показатель уровня развитости положительного права и наличности
правокультурного общества.

Естественные права ставят проблему адекватности выражения в
юридических терминах круга потребностей и интересов личности,
подлежащих юридическому
опосредованию. Субъективные права, за-
ключенные в правовой норме, в идеале соразмерны, эквивалентны
представлениям а естественно-должном положении индивида в обще-
стве и его возможностях. Они соотносимы с искомой истиной о пра-
вах, и в этом контексте позитивные права могут быть охарактеризова-
ны как истинные, правильные.

Истинность смысла нормы права, как отмечает В.М. Баранов, вы-
ражает проверяемую практикой «меру пригодности ее содержания и
формы в виде познавательно-оценочного образа соответственно отра-
жать тип, вид, уровень либо элемент развития прогрессивной челове-
ческой деятельности
»'. Истинность содержания правовой нормы
может быть подтверждена посредством конвенционального призна-
ния естественных прав в качестве «исходно данного природой истин-
ного права
»2. Ее истинность может быть раскрыта путем использова-
ния показателей правдоподобия, верного отражения действительности,
полезности, опытной подтверждаемо
е™, воспроизводимости на прак-
тике. Истинность также может быть проверена суждениями о способ-
ностях того или иного юридического правила решать проблемы.

Критериями истинности содержания правовых норм выступает их
рациональная и
аксиологическая обоснованность, доказательность,
нацеленность на воспроизводство естественных прав, особая органи-
зация и системность правила, проверяемость логической непротиво-
речивостью, наблюдением за действительностью, обращением к обще-
мировоззренческим принципам, результатам отечественной и зару-
бежной практики и т.п
.3

Истина изменяется со временем в смысле своей полноты и степени
отражения проявлений сущности. Поэтому поиск истины при разра-
ботке прав
овых норм, как правило, уходит вперед, образуя диспропор-
ции с действительностью, и эти диспропорции служат мощным сти-
мулом подтягивания уровня практики к уровню нормы, дальнейшего
развития общественных отношений.

* Баранов В.М. Истинность норм советского права: Проблемы теории и практики /
Под ред. М.И. Байтина. Саратов, 1989. С. 231. .

2 Нерсесянц B.C. Философия права. С. 63.

3 Подробнее см.: Алексеев П.В., Папин А.В. Теория познания и диалектика. М.,
1991. С. 37-61.


244 Глава 5. Политико-правовая сущность прав человека

В содержании каждой правовой нормы выражено собственное
мнение законодателя о реальности, потребностях жизни, признании
важности или игнорировании прав человека. Однако стремление от-
разить права человека в норме как истину является показательным
элементом особого отношения государства к людям, а именно мораль-
ной позиции властей.

Тем не менее, как справедливо замечает Н.В. Варламова: «Любой
закон в лучшем случае является лишь гомоморфным («приблизитель-
ным») отображением содержания общественных отношений. Изомор-
физм — полное взаимно-однозначное соответствие законодательных
предписаний и фактической действительности — утопия, которая на
практике всегда не только нереализуема, но и вредна
»1. Поэтому ис-
тинность содержания правовых норм о правах человека может полу-
чать самый широкий спектр смыслов — от достаточной (оптималь-
ной) адекватности до гармоничности или паритетности.

Представляется, что отражение в нормах о правах человека равен-
ства интересов индивида и общества для всех случаев жизни (пари-
тетность) невозможно и несправедливо. Целесообразно стремиться к
выражению в них гармоничности. Содержательная гармоничность
правовой нормы — высокий показатель ее истинности. Гармония
означает некое равновесие целого и его частей, баланс между различ-
ными составляющими в системе, их связанность, соразмерность,
син-
хронизированность
с позиции глубинной упорядоченности. В гармо-
ничном целом все элементы сбалансированы, создавая совершенство
целостности. Гармония — это не только особая организованность сис-
темы, но и отражение ее
сущностных закономерностей, внутренней
связи внешне альтернативных начал. Гармония конституируется не
только на поддержании порядка, стабильности, но и в качестве век-
торной
аксиологической структуры устойчивого развития2.

Нормы о правах человека по определению выражают (должны вы-
ражать) гармонию соперничающих интересов, прежде всего индиви-
дуальных и общественных. И если законодателю удается найти и
удачно воплотить в формальном правиле надлежащий компромисс
между этими интересами, то
востребованность и эффективность норм
о правах человека значительно повысится. В противном случае они
будут провоцировать дополнительную
конфликтность в обществе.

Взаимоотношения (и интересы) между индивидом и обществом
(государством), как известно, сложны, строятся на принципах
соот-

* Концепция стабильности закона. С. 44—45.
2 Подробнее см.: Новейший философский словарь. С 205


§ 1 Права человека и право                      245

ветствия и несоответствия, взаимодополнительности и конкуренции,
взаимопроникновения и кооперации, взаимообогащения и обособле-
ния друг от друга, дифференциации и интеграции. Иначе процессы
взаимодействия между ними отнюдь не гармоничны изначально, а
скорее
полифоничны. Права человека как правовые нормы и предна-
значены для отыскания такого сочетания тех и других в единстве выс-
шего порядка, чтобы необходимое взаимодействие не подменялось до-
минированием одного. Права человека постоянно напоминают более
сильной стороне — обществу (государству) — о значимости единицы
(индивида) для сохранения целостности.

В этом контексте за все время существования института прав чело-
века последние испытывали на себе влияние разных
'взглядов. Инди-
видуалистическая мысль рассматривала общество и государство всего
лишь конструкциями, позволяющими человеку утвердить ценность
своих прав и реализовать их. Социалистический принцип постулиро-
вал преобладание общего блага над частным интересом. Сегодня
права человека все больше воспринимаются как компромисс, достиг-
нутый между конкурирующими притязаниями: защитой индивида и
требованиями общества, независимость личности сопрягается с при-
родной нишей и социализированным, коллективизированным обще-
ством. В права человека вкладывается смысл и ставится задача под-
держания сбалансированности этих
амбиполярных ценностей.

Тенденция социализации драв человека и индивидуализации об-
щественных отношений, их объяснение в аспекте гармонии интересов
следуют и базируются на определенных правилах. Специалист в об-
ласти физико-математических наук А.С. Харитонов, анализируя сис-
темы хаоса и порядка, вывел математическую формулу гармонии, ос-
нову которой составили закономерности «золотой пропорции
»'.
Достижение последней он считает возможным при учете не двух, а
«трех неравных и разных элементов
»2.

Такое естественнонаучное видение дает ключ поиска пути к гармо-
нии интересов для выражения их в нормах о правах человека. Пред-
ставляется, что такая гармония возможна при балансе (качественном,
а не количественном) трех видов интересов: 1) интересов личности
как индивида; 2) интересов личности как части общества; 3) общест-
венных интересов. Даже механическое сравнение этих величин пока-
зывает, что, во-первых, индивидуалистический момент не может ли-
дировать, и во-вторых, оба субъекта (личность и общество) имеют

1 Харитонов А.С. Гармония хаоса и порядка в природе // Мир непознанного. 2000
Октябрь. С. 12-15

2 Там же.


246 Глава 5 Политико-правовая сущность прав человека

сферу общих интересов. Задача для законодателя их выявить, оце-
нить, осознать значимость, приоритетность для текущего момента
сложная, но решаемая.

В принципе, такой баланс и гармонию всегда можно найти, по-
скольку если бы каждое из прав было по своей природе абсолютно
безусловным и исключало какое-либо ограничение, то конфликт
между ними был бы действительно непримирим. Индивидуальные
притязания плотно окружены высшими потребностями общества,
права признаются для удовлетворения
легитимных интересов, а не
для причинения вреда. Существование прав приобретает нежелатель-
ный характер, если они отклоняются от конечных целей.

Сказанное может быть проиллюстрировано решениями Европей-
ского Суда по правам человека, который, анализируя при рассмотре-
нии дел столкновение конкурирующих интересов, пытается найти со-
ответствующую гармонию. Правда, его позиция сформулирована по
отношению к проблеме ограничения уже существующих норм о пра-
вах человека, а не к созданию подобных норм. Однако здесь аналогия
представляется приемлемой, поскольку в обоих случаях идет речь о
путях, ведущих к достижению гармонии и компромисса между разны-
ми интересами.

Суд ищет «благоприятный баланс между индивидуальными пра-
вами и государственными интересами
» «не в вакууме», а «соотноше-
нием цели устанавливаемых прав и пропорциональностью интересов»,
«компромиссом между потребностями в защите демократического об-
щества и индивидуальными правами
»'. .Он разработал соответствую-
щую процедуру отыскания пропорциональности при ограничении го-
сударством прав человека по мотивам высших интересов.

Прежде всего, Суд выясняет, было ли осуществлено такое ограни-
чение «в соответствии с законом». Если нет, то он констатирует на-
рушение прав и необходимость в дальнейшем рассмотрении дела от-
падает. Если устанавливается, что вмешательство осуществлено в
соответствии с законом, то выясняется, «необходимо ли оно в демо-
кратическом обществе для достижения одной из целей, перечислен-
ных в соответствующей статье», т.е. для целей общественного спокой-
ствия, охраны здоровья и нравственности, национальной безопаснос-
ти, предотвращения беспорядков и преступлений, экономического
благосостояния, территориальной целостности, предотвращения
раз-

\ Судебное решение по делу Класс от 6 сентября 1978 г., решение по делу Лингенз
от 8 июля 1986 г. ( Цит. по: Гамъен Д., Харрис Д., Зваак Л. Европейская конвенция о
правах человека и Европейская социаль
ная хартия: право и практика. М , 1998. С. 269—
270,277-278).


§ 2. Права человека и государство                    247

глашения конфиденциальной информации, авторитета и беспри-
страстности правосудия, репутации и прав других лиц и т.п
.1

Так, в решении по делу Даджен от, 2 2 октября 1981 г. Европейский
Суд записал, что государство не может
криминализировать гомосек-
суальное поведение совершеннолетних лиц, «так как с точки зрения
пропорциональности... такое приведенное обоснование сохранения
действующего закона в неизменном виде... перевешивается вредными
последствиями
...»2 Применительно к вопросу о свободе выражения
своего мнения (дело
Лингенз от 8 июля 1986 г.) Суд указал, что огра-
ничение этого права «должно взвешиваться по отношению к ценности
открытого обсуждения тем, волнующих общество
»3. Цель обществен-
ного интереса, ценностно пропорционального индивидуальным пра-
вам, подчеркнута в этом деле. Суд не признает формальной пропорци-
ональности, он ее определяет посредством, например в деле
Кастелс
от 23 апреля 1992 г., нравственно-политических ценностей: «Свобода
политических дискуссий и пределы допустимой критики в отношении
правительства шире, чем в отношении простого гражданина или даже
политика
»4.

Таким образом, проблема достижения в законах о правах человека
баланса индивидуальных и общественных потребностей может быть
решена путем обращения к шкале тех ценностей, которые реально уп-
равляют обществом в конкретно-исторический момент. Благодаря их
иерархизации возможна гармония интересов в правах человека.

§ 2. Права человека и государство

В социально-политическом аспекте права человека есть показатель
«взросления» общества, его перехода от всеобщего бесправия к право-
вому равенству на основе «переделки» механизма власти. Права чело-
века стали импульсом и также результатом изменений взаимоотноше-
ний личности и государства, олицетворяющего собой публичную по-
литическую власть.

Государство, возникнув на определенном этапе истории человече-
ства в форме особой целостности общества, обеспечило территориаль-
ное, политическое и правовое единение конкретного этноса, стало его
официальным и уполномоченным представителем. В силу этого
отно-

) См.: Гомьен Д., Харрис Д., Зваак Л. Указ. соч. С. 272; Вильдхабер Л. Прецедент в
Европейском Суде по правам человека
// Государство и право. 2001 № 12. С 8—11.

2 См.: Гомьен Д., Харрис Д., Зваак Л. Указ. соч. С. 282.

3 Там же.

4 Там же. С. 283.


248 Глава 5. Полигико-правовая сущность прав человека

шения между членами общества и обществом в целом стали носить
преимущественно государственно-властный характер, а государство,
встав над обществом, получило возможность диктовать и навязывать
свою волю для сохранения власти за определенным кругом лиц. Для
этого, как явствует из истории, оно пренебрегало многими ценностя-
ми, в том числе и индивидом, его жизнью, достоинством, собственнос-
тью, способностями. При этом «некоторые из неотъемлемых атрибу-
тов человеческой личности» стали объектом наиболее энергичного ад-
министративного воздействия
', усиленно провоцируя конфликты,
противостояния и отчуждение чел
овека и государства.

Назревавшие конфликты периодически взрывались кровавыми вос-
станиями, гражданскими войнами, вооруженными сопротивлениями, но
в конце XVIII в. в русле антидеспотического мышления они нашли мир-
ную форму своего разрешения. Противодействием произволу и всевлас-
тию государства стали права, принадлежащие рядовому члену обще-
ства и ограждающие его от государственных злоупотреблений.

Права человека оказались возможными благодаря постижению и
критике доктрины «иммунитета суверена». Их пафос был направлен
на ограничение тоталитарных притязаний всякой политической влас-
ти, на утверждение сознания, что люди не являются достоянием госу-
дарственной власти, что заставлять человека служить государству как
органу, в который входят эксперты в области общественного порядка
и благосостояния, есть «политическое извращение
»2.

В результате права человека оказали огромное влияние на измене-
ние характера организации и деятельности государства в целом. Бла-
годаря пробуждению «сознания своего «я», своей личности
»3, проти-
вопоставляя себя государству, ничтожная величина — отдельный
человек — оказался наиболее сильным противовесом столь могущест-
венной силе, каковой является государство. Принудительное ограни-
чение посредством прав человека государственной власти, которая
сама принуждает, совершило, как выразился
 Э.Ю. Соловьев, поистине
«коперниканский переворот», «лимитировало административно-бю-
рократический произвол и препятствует тому, чтобы мощная центра-
лизованная власть выродилась в деспотическую и диктаторскую
»4.
Права человека призвали граждан к бдительности по отношению к

' См: Гессеи В.М. О правовом государстве // Правовое государство и народное го-
лосование. СПб., 1906. С. 24.

2 МаритенЖ. Указ. соч. С. 21.

3 Кистяковский Б.А. Социальные науки и право // Философия и социология
права. СПб., 1998. С. 283

4 Соловьев Э.Ю. Указ соч С. 411.


§ 2 Права человека и государ( тво                   249

своим правителям, установили границу для поведения властей в
форме правовых правил, которые защищают индивида.

Становление прав человека как процесс противоборства личности
с государством следует понимать в контексте с тем содержанием, что
вкладывается в термин «государство». Как известно, он используется
в трех основных значениях: как государственно организованное сооб-
щество, как государственная власть и как система государственных
органов
'. В этом смысле очень важно замечание проф. И.И. Лукашука
о том, что «борьба за права человека велась не против общества или
государства, а внутри общества между консервативными и прогрес-
сивными силами. Когда государство являлось инструментом консер-
вативных сил, борьба приобретала антигосударственный характер.
При этом цель состояла не в уничтожении государства как такового, а
в изменении его природы, в превращении его в средство утверждения
прав человека
»2.

В политике всегда высока степень персонифицированности власти
и зависимость общественных процессов от качеств лидеров. Поэтому
для прав человека важен вопрос личной
представленности государства:

кто его возглавляет и осуществляет его функции, насколько люди, сто-
ящие у власти, высокопрофессиональны и стратегически мыслящие,
свободны от коррупции, исходят из общегосударственных интересов.

Современное государство не представляет все слои общества, ре-
шающая роль в нем принадлежит правящей элите. Сегодня оно прак-
тически перестает быть выразителем всеобщего интереса. Имеющиеся
у него средства управления захватываются отдельными политически-
ми группами и используются в их частном интересе, который пытают-
ся выдать за всеобщий интерес. Появление новых типов партий —
электорально-профессиональных, участвующих в формировании и
деятельности государственного аппарата, в конечном счете размывает
понимание того, на кого работает государство, куда в действительнос-
ти направлены его усилия и ресурсы. Вот почему столь важно нара-
щивание значения прав человека и прав народов как инструментов,
сдерживающих и направляющих государство.

Эрих Фромм говорил о необходимости замены «отчужденно-бю-
рократического» способа управления «гуманистически-управляе-
мым
»3, при котором управляющие будут заинтересованы не только в

' См.: Проблемы общей теории права и государства / Под общ. рсд В С. Нерсссян-
ца.
С. 515-517.

2 Лукошук ИМ. Глобализация, государство, право, XXI век. С. 9

3 Фромм Э. Революции надежды // Классики зарубежной психологии М., 1998
С. 386.


250 Глава 5. Политико-правовая сущность прав человека

принятии, но и исполнении решений, а благодаря закону, защищаемо-
му права личности и общества, будет снижен уровень зависимости
индивидуальной и общественной жизни от лидеров и их качеств.
Права человека и являются инструментом, «поворачивающим» к гу-
манистически-управленческому государству.

Основные политические концепции прав человека. Норматив-
ным выражением основ взаимоотношений человека с государством
является правовой статус личности, центральным звеном которого
выступают ее права и свободы. Права и свободы интегрируют в еди-
ное целое другие показатели правового статуса:
правосубъектность,
законные интересы, гражданство, юридическую ответственность, пра-
вовые принципы, правоотношения общего (статусного) типа
', обеспе-
чивая их взаимодействие и непротиворечивость.

Права человека как элемент нормативного статуса и правовая ре-
альность зависят от фактически складывающихся отношений между
личностью и государством. Они переводят в практическую плоскость
один из трех принципов, в рамках которых осуществляется развитие
отношений между этими субъектами. В соответствии с ними выделя-
ются и три основные политические концепции прав человека:
этатист-
ская,
либеральная и концепция сотрудничества.

1. Этатистская концепция прав человека. Общепризнанно, что
этатизм представляет собой взгляд на государство как высшую цен-
ность, в связи с чем им выдвигается требование поставить под кон-
троль государства все институты и сферы общественной жизни (ло-
зунг — «Больше государства
»).

Этатизм неоднороден по содержанию, известны авторитарный и
более умеренная модель — демократический этатизм. Воззрения де-
мократического
этатизма близки концепции сотрудничества, вариан-
ты же авторитарного этатизма послужили основой для
этатистской
теории прав человека. Является заблуждением мнение о том, что эта-
тизм несовместим со свободами и правами человека. Радикальное от-
рицание прав личности в отношениях с государством свойственно
лишь деспотическим и тоталитарным его формам.

Этатизм не уничтожает права и свободы, он ограничивает сущест-
венным образом лишь политические возможности личности, Допуская
в известных пределах свободу личную и экономическую. Этатизм не
заинтересован в надлежащих гарантиях индивидуальных прав и без-
опасности человека, жестко контролирует механизмы саморегуляции

' См.: Теория государства и права. Курс лекций / Под ред. Н.И.Матузова,
А.В. Малько. М., 1997. С. 237.


§ 2. Права человека и государство                    251

гражданского общества, он не поддерживает, но и не уничтожает их.
Этатизм считает государство все-таки связанным некоторыми права-
ми и свободами подвластных, в минимальной степени, но все-таки
связанным. Тоталитарные же его формы в противоположность этому
вообще не признают каких-либо прав граждан по отношению к
власти.

Идеальным типом государства этатизм считает полицейское госу-
дарство, строящее свои отношения с гражданами на принципах кон-
троля, разрешения, широких запретов, опеки, единства и отказа от
плюрализма, в целом оно поддерживает права индивидов, особенно в
тех сферах, которые не грозят устоям власти.

В полицейском государстве безусловный приоритет отдается це-
лому над частью, поэтому индивидуальные права достигаются через
обеспечение общего блага. Законы полицейского государства сильно
ограничивают свободу личности, выдвигая на первый план соображе-
ния обороны и безопасности государства, защиты интересов населе-
ния в целом. Административным органам даны широкие полномочия,
им дозволено вторгаться практически во все сферы жизнедеятельнос-
ти граждан. Формально существуют свобода слова и независимость
средств массовой информации, но действует при этом цензура. Разре-
шается создание партий, профсоюзов, общественных объединений,
позволено проводить собрания, митинги и т.п., но с предварительного
согласия и под бдительным контролем со стороны властей. Предпри-
нимательство не запрещается, но лицензируется и
квотируется,
ставится в жесткие рамки отчетности. Свобода передвижения, непри-
косновенность частной жизни серьезно урезаются полномочиями ад-
министративных органов применять принудительные меры в упро-
щенной процедуре (аресты, обыски, задержания, досмотры и т.п.).
Более или менее эффективно полицейское государство борется с об-
щеуголовной преступностью, защищая жизнь, безопасность, собствен-
ность своих граждан от посягательств частных субъектов, но злоупот-
ребляет при этом полицейским вмешательством и не заинтересовано
законодательно регулировать компетенцию должностных лиц.

Таким образом, этатистское государство гарантирует некоторый
набор субъективных прав, но с другой — своими законами прямо или
косвенно запрещает почти любую деятельность, не контролируемую
государством, а разрешенную ставит под строгую опеку администра-
тивных органов.

Этатистские отношения власти и граждан провоцируют развитие
патерналистских связей и фактически свертывают права человека,
предполагающие проявление активности самой личности.
Патерна-
листское
государство основывается на презумпции недоверия инди-


252 Глава 5. Политико-правовая сущность прав человека

виду, который, по мнению властей предержащих, склонен злоупотреб-
лять своей свободой, не в состоянии самостоятельно, без содействия
государственных органов решить, что для него хорошо, нравственно,
ценно или выгодно, не умеет брать ответственность на себя и забо-
титься о себе. Итог подобных отношений перерождает человека, из
деятеля превращая его в объект заботы. Каждый начинает остерегать-
ся всякой инициативы, риска, волеизъявления, неординарности. Раз-
виваются анемичность и социальная апатия, растут иждивенчество и
эскалация требований к государству, которое не успевает и объектив-
но не может удовлетворить заявленные потребности. В результате
прогрессирует взаимное недоверие, отчуждение власти и личности.
В такой ситуации любые права воспринимаются как дар и забота госу-
дарства о своих гражданах, как добрая воля власти, а не подтвержде-
ние неотъемлемых качеств и способностей самого человека.

Этатизму присуща позитивистская интерпретация прав человека,
для него характерно преувеличение
нормотворческих возможностей
государства, признание ценности лишь государственного закона и вы-
раженной в нем государственной воли, отрицание всего того, что в
него не включено.

Позитивистская трактовка прав человека утверждает, что:

1) источником и гарантом прав гражданина (но не человека как
такового) является государство;

2) государство октроирует права, определяет и изменяет их содер-
жание, объем в зависимости от государственной целесообразности и
общих интересов, понимаемых с позиций власти;

3) права выражаются в законах, вытекают из них, поэтому права
человека — это только субъективные (юридические) права;

4) в качестве таковых права человека есть рядовая юридическая
конструкция, подчиняющаяся требованиям правовой системы, т.е.
юридически оформленной воле государства; они не имеют какого-
либо верховенства над государственными законами, так как не суще-
ствует никаких
дозаконотворческих или надзаконных императивов
для государства;

5) государство существует и действует не для обеспечения инди-
видуальных интересов, а для защиты общих интересов против интер-
венции частных притязаний.

Таким образом, этатистская концепция прав человека гипертрофи-
рует
роль государства в жизни человека и общества и выражается
языком категорий полицейского,
патерналистского и позитивистского
государства.

Этатистским вариантом прав человека является советская социа-
листическая концепция, которая в свое время широкими
прерогатива-


§ 2. Права человека и государство                    253

ми также наделяла государство, а не индивида, придавала главенст-
вующую роль политике, а не праву, проявляла склонность к силовым
методам установления отношений между властью и человеком.

Советская концепция прав гражданина утверждала, что права ин-
дивида классово обусловлены, они не являются универсальным досто-
янием всех людей, объем и содержание прав зависят главным образом
от экономического строя. В социалистическом обществе это права
трудящегося, кровно заинтересованного в развитии общества. Права
создаются государством, их реальная жизнь начинается лишь после
закрепления в законодательстве. Обеспечение прав и свобод — внут-
реннее дело суверенного государства. Следуя государственно-цент-
ристскому подходу, эта концепция провозглашала, что политическими
правами должен обладать сплоченный и единый народ, а не автоном-
ное гражданское общество с его плюрализмом. Коллективные эконо-
мические и социальные права являются приоритетными по отноше-
нию к частным экономическим и политическим правам гражданина.
Отношения граждан с государством должны строиться на принципах
заботы со стороны государства и долга со стороны граждан, индивид
должен служить обществу и государству, поэтому обязанности при-
оритетнее прав
'.

Советский этатизм, несмотря на некоторые одиозные моменты,
смог выдвинуть ряд принципиально важных требований, обогатив-
ших в целом общее учение о правах человека. Это прежде всего акцент
на социальн
о-экономических правах, необходимость создания соци-
альных программ, гарантирующих реализацию всех прав, утвержде-
ние взаимосвязи прав с обязанностями, выделение коллективных
прав, посредством которых могут быть более эффективно обеспечены
и индивидуальные права.

2. Либеральная концепция прав человека. П.Б. Струве писал, что
либерализм в его чистой форме и есть «признание неотъемлемых прав
личности
»2. Либеральная идеология поставила проблему прав челове-
ка и разрабатывала ее под углом зрения свободы и
неподопечности
личности, ее приоритета перед государством, договорного происхож-
дения последнего.

Либерализм проводит линию критического отношения к государ-
ственной власти, отстаивает принципы высокой политической ответ-
ственности граждан, плюрализма и конституционализма. Он испове-
дует индивидуалистическую систему, дающую человеческой
личнос-

) Подробнее см: Социалистическая концепция прав человека / Отв ред.
В
М. Чхиквадзе, Е.А Лукашева. М , 1986.

2 Струве ПБ. Избранные соч. М , 1999. С 30.


254 Глава 5. Политико-правовая сущность прав человека

ти и ее правам превосходство над всем остальным, считает основой
общественного порядка личную инициативу и предпринимательский
дух отдельного человека. Поэтому он сводит к минимуму всякое рег-
ламентирование, которое тормозит энергию личности. И наоборот,
требует развития всех видов предприятий, если в них проявляется и
обогащается личность, развиваются ее силы и способности.

Отдельная личность, утверждает либеральная мысль, не есть сред-
ство для государства или придаток государства, индивид образует ос-
нование всякой государственности. Там же, где он используется в
качестве инструмента и способа для государственных целей, государ-
ство превращается в деспота, а его власть приобретает характер чисто-
го произвола. Свободная личность и ее права — первоисточник и гра-
ница всякой власти в обществе. В таком виде либерализм отвечает на
вопрос о пределах и степени допустимости государственного вмеша-
тельства в частную жизнь, совмещения свободы и власти.

Либеральное видение связывает устройство институтов государст-
ва с тем, чтобы граждане как автономные субъекты могли самостоя-
тельно решать свои проблемы, и приходить к ним на помощь лишь
тогда, когда возникают конфликты и требуется защита неотъемлемых
прав личности. Государство призвано выполнять в обществе ограни-
ченные функции — обеспечивать безопасность и свободу граждан,
поддерживать общественный порядок. Таким образом, либеральное
государство — это «минимальное государство», «ночной сторож» или
«пассивный полицейский».

Либеральное требование приоритета интересов и прав личности
над государством есть результат практической истории, поскольку че-
ловечеству пока известны примеры подавления индивида государством,
а не наоборот. В связи с этим проблема прав человека разрабатыва-
лась либерализмом, с одной стороны, в форме отыскания способов
ограждения индивидуальных свобод от каких бы то ни было посяга-
тельств власти, а с другой — обоснования и развития принципа
laisser
faire для деятельности государства.

Либеральная концепция прав человека поэтому представляется
как гарантия различных аспектов свободы. Считается, что права
имеют
внегосударственное происхождение, государство не создает и
не дарует права человеку, поскольку нельзя даровать то, что уже при-
надлежит каждому при рождении. Государство может признать и
гарантировать права либо ограничивать и подавлять, но оно не в со-
стоянии их отобрать или ликвидировать вообще. Правами являются
возможности индивида, осуществляемые благодаря его собственным
усилиям, а государство обязано подключаться к их защите лишь в
случае посягательств на них. Права человека выступают критерием


§ 2. Права человека и государство                    255

оценки правового типа организации и деятельности всех ветвей госу-
дарственной власти. Права возникают в гражданском обществе и по-
рождают либеральное государство, соблюдающее эти права. На такой
основе формируется и идея правового государства, т.е. государства,
подчиненного праву, ядром которого становятся основные права и
свободы личности.

Таким образом, характеристика классическим либерализмом прав
человека подразумевает под ними практически лишь гражданские и
политические права, образующие, по сложившейся терминологии,
права первого поколения.

Следует заметить, что в отличие от западного либерализма россий-
ское либеральное правосознание существенно отличалось и отличает-
ся в интерпретации прав человека. Это связано с тем, что русский
либерализм несет на себе «отпечаток консерватизма,
этатизма, демо-
кратизма, социализма и национализма
»'. Поэтому в рамках либераль-
ных призывов права человека в нашей стране чаще всего звучат в мо-
ральных формулировках, с использованием православной догматики
2,
обосновываются метафизически и нравственно духовно.

Либерализм в России заявляет о необходимости существенной
поддержки государством социально-экономической сферы жизнедея-
тельности, усиления социальных функций правового государства. Он
содержит социалистические требования на право всех членов общест-
ва на достойное человеческое существование. Права человека в рос-
сийском либерализме отличаются высоким уровнем демократичнос-
ти, утверждением равенства и защиты прав не только индивидов, но и
отдельных групп населения и меньшинств, отрицанием классовости
при подходах к правам. Либеральные идеи пытаются совместить сво-
боду личности с национальными политико-правовыми традициями и
социокультурной спецификой страны. Эти черты прав человека, уси-
ленные современными тенденциями постмодернизма, частично заим-
ствованы другой политической концепцией прав человека, основыва-
ющейся на принципах сотрудничества и гармонии человека и государ-
ства.

3. Концепция сотрудничества сложилась в результате практичес-
кого апробирования
этатистских и либеральных средств в урегулиро-
вании отношений индивида и коллективного гражданина
(государст-

' Жуков В.Н. Возрожденное естественное право в России конца XIX — начала
XX вв.: общественно-политическая функция и онтологическая ос
нова // Государство и
право.2001.№ 4. С. 106.

2 См., например, раздел «Библия и права человека» в работе: Напаян Р.А. Христи-
анские корми современного права.
М., 2002.


256 Глава 5. Политико-правовая сущность нрав человека

ва), проявившего себя как с положительной, так и с негативной сто-
рон. Модернизация, ускорившая темпы жизни, установившая много-
образие стилей, усилившая зависимость человека от технической
среды, нарушившая духовное и
социоприродное равновесие, постави-
ла новые проблемы, решение которых оказалось не под силу личному
почину, на который делал ставку либерализм. Пришло понимание
того, что если государство сильное, оно подавляет нас, если же сла-
бое — мы погибаем (Поль Валери).

Началось очередное изменение взглядов на государство, крепла
уверенность в необходимости объединения и солидарности, росло до-
верие к пользе государственного вмешательства в экономическую и
социальную сферу, культуру и экологию. Общество потребовало,
чтобы государство взяло на себя изрядную часть функций по оказа-
нию услуг своим гражданам. И результат показал, что чем больше
государство «работает» на индивида, тем больше возрастает степень
государственного вмешательства и, следовательно, растет зависимость
граждан от него, соответственно чаще происходят их столкновения с
представителями государственной администрации. Все это по-новому
поставило вопрос об
основах отношений личности и государства.

Практически все влиятельные идеологии (неолиберализм, демо-
кратический
этатизм, неоконсерватизм, социал-демократия, феминис-
ты, «зеленые» и др.) переосмыслили свои позиции по данному вопро-
су и при этом оказались едиными в главном: несмотря на множество
нюансов и деталей, они полагают, что отношения между индивидом,
который в постиндустриальном обществе должен быть социально от-
ветственным, и государством, которое заинтересовано в политической
и экономической стабильности страны, могут строиться лишь на базе
прав человека.

Так, неолиберализм (социальный либерализм) выступил за кон-
сенсус управляющих и управляемых, за государственное вмешатель-
ство в естественное саморегулирование гражданского общества, за
перераспределение национального дохода в пользу социально слабых.
Демократический этатизм признал плюрализм интересов и плюралис-
тические формы
'осуществления государственной власти. Социал-де-
мократическая идеология связала идеальное общественное устройст-
во с принципами свободы и солидарности, социального партнерства
государства и личности. Неоконсерватизм основную ответственность
за поддержание стабильности в обществе возложил на самого индиви-
да, который должен рассчитывать в первую очередь на собственные
силы и локальную солидарность сограждан.

Таким образом, отношения между индивидом и государством
были дополнены кроме принципов свободы (либерального),
равенст-


§ 2. Права человека и государство                    257

ва (социалистического) и государственности (этатистского) новыми
ориентирами — государственного содействия, сотрудничества и гар-
монии. В результате стало определяться общее, синтетическое виде-
ние прав человека — концепция сотрудничества, стержнем которой
стали идеи сближения государства и личности, увязывания индивиду-
альных прав с правами коллективов, государства и общества.

Концепцией сотрудничества предполагается, что индивид должен
быть разумно огражден от государственного вмешательства в частную
жизнь, но при этом не должны страдать нравственные и иные устои
общества. Государство обязано создавать «экономические, обществен-
ные и правовые предпосылки самоосуществления индивида, но, что
касается самоосуществления последнего в качестве человека, то это
предмет его собственной заботы и его личного усилия
»1. Ограничение
власти государства правами человека не должно вести к предельному
умалению его роли. В правах человека должен быть установлен тот
баланс, который, с одной стороны, открывает личности возможности
беспрепятственно развивать свои способности и проявлять творчес-
кий потенциал, а с другой — признаваться и уважаться общегосудар-
ственные цели, то, что объединяет всех, поскольку личность и госу-
дарство — «соподчиненные самоцели
»2.

В этой связи Л.С. Мамут пишет: «Историческая практика, в осо-
бенности опыт XX века, показывает... что социально-политическое
развитие обществ и государств, которому по минимуму сопутствуют
кризисы, конфликты, потрясения, имеет место как раз тогда, когда до-
стигается паритет прав, свобод и обязанностей отдельного гражданина
с правами, свободами и обязанностями «коллективного гражданина
»3.

Конкретные механизмы воплощения концепции сотрудничества в
жизнь были найдены в парадигме правового, демократического, соци-
ального и
экогуманистического государства.

Правовое государство, считает В.А. Четвернин, есть «наиболее раз-
витая с сегодняшней точки зрения, с позиции сегодняшнего знания,
институциональная форма свободы
»4. Верховенство и приоритет прав
человека — главная характеристика и цель правового государства.
В такой роли права человека превращают право в мораль
государст-

* Хеффе О. Политика. Право. Справедливость. Основоположения критической
философии нрава и государства.
М., 1994. С. 183.

2 Кистяковский Б.А. Государственное право (общее и русское) // Философия и
социология права. СПб., 1998. С. 542.

3 Мамут Л.С. Государство в ценностном измерении. М., 1998. С. 38—39.

4 Проблемы общей теории нрава и государства / Под общ. ред. B.C. Нсрсссянца
С.539.


258

Глава 5. Политико-правовая сущность прав человека

ва1. Для установления порядка, который является правовым, требует-
ся ограничение власти именно государства, а не его органа или долж-
ностных лиц. Эти ограничения создаются реально существующими
отношениями государственной власти и граждан, т.е. неприкосновен-
ным характером прав и свобод последних, закрепленных в законах.

В правовом государстве законы провозглашают и защищают права
индивидов и их объединений (правовые законы). В таком государстве
законы общеобязательны и связывают всех субъектов правового об-
щения требованиями уважения и соблюдения прав человека. Единая
правозаконность касается деятельности не только агентов власти, но и
всех участников гражданского общества. Взаимная ответственность
государства и личности проявляется в законодательном ограничении
полномочий государственных структур, принятии государством на
себя обязательств по обеспечению прав, установлении мер юридичес-
кой ответственности для представителей государства и государства в
целом за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязанностей,
которые причинили ущерб правам человека. Поддержание правопо-
рядка основывается на функционировании правила «свобода одного
заканчивается там, где начинается свобода другого», но в сочетании с
коллективистскими соображениями — привлечения к ответственнос-
ти каждого, кто нарушает права других людей.

Демократическое государство выполняет свои функции. Оно со-
здает политико-юридическое пространство, необходимое для осу-
ществления прав и свобод личности. Демократии принадлежит важ-
ная роль в повышении авторитета властей и тем самым в расширении
ее возможностей. Демократическое государство активно ищет наибо-
лее эффективные пути поддержания прав человека, постоянно кор-
ректируя для этого свои режимы
(«дирижируемая демократия» «пат-
ронируемая демократия
», «полиархия», т.д.).

Право на демократию постепенно становится универсальным пра-
вом. Оно означает, что по отношению к государству индивид имеет
право на участие в формировании и осуществлении власти, в исполь-
зовании активного и пассивного избирательного права для учрежде-
ния органов государства и постов высших должностных лиц. Индивид
может занять ту или иную государственную должность (при наличии
ряда условий и объективных характеристик). В демократическом го-
сударстве граждане способны влиять на принятие государственных

) Хотя на этот счет есть разные точки зрения. См.: Гусейнов АА. Моральная дема-
гогия как форма апологии насилия. Материалы конференции «Российско-германский
диалог: насилие в посттоталитарных обществах»
// Вопросы философии. 1995. № 5.
С. 12.


§ 2. Права человека и государство                    259

решений по вопросам внутренней и внешней политики путем участия
в референдумах, через средства массовой информации, обсуждения и
консультации, посредством митингов, демонстраций, шествий и т.д.
Партии, профсоюзы, лобби, другие общественные группы имеют воз-
можность давления на власть при преследовании своих интересов.
Свобода слова и выражения собственного мнения легальными спосо-
бами — необходимый атрибут демократического правления. В демо-
кратическом государстве возможен и осуществляется контроль за дея-
тельностью властных структур средствами гражданского общества:

обжалование действий и решений государственных служащих в суд, в
вышестоящие административные органы, их критика посредством
средств массовой информации и общественных акций. Лояльно вос-
принимается деятельность неправительственных правозащитных ор-
ганизаций. Демократическое государство не исключает право на граж-
данское неповиновение, если правительство становится на путь по-
прания прав.

Демократическое государство тесно сотрудничает с гражданским
обществом, которое на современном этапе хотя и приобрело некоторые
негативные черты (стало более безличным,
массовидным, формализо-
ванным и т.п.), но не перестало быть сферой социальной и политичес-
кой самодеятельности индивидов и их групп, с атрибутами плюрализ-
ма, консенсуса базовых ценностей, механизмов мирного разрешения
конфликтов, партнерства с властью и т.п.

Социальное государство связано с поддержкой и развитием прав
второго поколения. Перед ним, во-первых, стоит задача создать усло-
вия или обеспечить достойный уровень жизненного существования
человека. Во-вторых, откликаясь на потребности социализированного
и коллективизированного общества, оно принимает индивидуальные
права в их сочетании с общественными интересами и коллективными
правами различных групп людей. В-третьих, социальное государство
защищает права человека посредством соединения государственного
регулирования с саморегулированием гражданского общества.

Социальное государство самообязывается помогать тем, кто не
способен к труду, а также тем, кто в силу разных обстоятельств не в
состоянии обеспечить себя прожиточным минимумом (удовлетвори-
тельным, достойным). Деятельность социального государства связана
с перераспределением имеющихся в обществе благ в соответствии с
принципами социальной справедливости. Для этого государство на-
правленной политикой стимулирует предпринимательство и эконо-
мический рост, финансирует программы образования, здраво-
охранения, поддержки науки и культуры, создает благоприятные ус-
ловия для развития творческих способностей человека, занимается


260 Глава 5. Полигико-правовая сущность прав человека

вспомоществованием безработных, инвалидов, пожилых людей, жен-
щин-матерей, несовершеннолетних, беженцев и т.д.

Этап постиндустриального развития потребовал от социального
государства некоторой корректировки своей деятельности и дополне-
ния принципа солидарности, связанного с обеспечением основных по-
требностей человека, через организацию государственно-обществен-
ных служб, принципом благоприятствования труду, т.е. акцента на
собственную заботу гражданина о себе и своей семье. Иждивенчество,
прививаемое «государством благоденствия», стало опасным для даль-
нейшего прогресса. Поэтому большее внимание стала приобретать
иная модель социального государства — «государство, благоприятст-
вующее труду
»1. Его задача заключается в обеспечении благосостоя-
ния населения путем стимулирования социальной активности самого
индивида.

Такое государство, отмечает проф. В.Е. Чиркин, «обязано обеспе-
чивать только основные нужды человека (прожиточный минимум, об-
разование, инфраструктуру, здравоохранение) в тех объемах, которые
позволяют реальные возможности общества. Сверх этого и во всем
остальном человек, строя свое
'благополучие, должен опираться на
собственный труд, вкладывая его в развитие общества, и тогда он смо-
жет получить необходимую долю «общественного пирога
»2.

На социальное государство возлагается подготовка граждан к си-
туации, порожденной глобальной конкуренцией, т.е. создание новых
рабочих мест, организация профессионального образования и пере-
подготовки кадров, гарантии безопасности и гигиены производства,
страхования и т.д., позволяющие как можно большему числу членов
общества более эффективно добиваться благополучия за счет само-
стоятельной предприимчивости.

Глобальные угрозы человечеству, переход к информационному
обществу ориентируют государственную стратегию в сфере прав чело-
века на решение
социоприродных задач — охраны и сохранения при-
родной среды обитания, обеспечения выживаемости населения на тер-
ритории своей страны и в планетарном объеме. С учетом этого роль
государства в аспекте
правочеловеческой защиты звучит много мас-
штабнее, и оно приобретает облик
«экогуманистического государства,
соответствующего эпохе ноосферы
»3.

* Чиркин В.Е. Общечеловеческие ценности и современное государство // Государ-
ство и право. 2002.№ 2. С. 11.

2 Там же.

3 См.: Урсул АД. Проблема государственности в перспективе перехода к устойчи-
вому развитию
// Социально-политический журнал. 1997. № 1. С. 36,37


§ 2. Права человека и государство                    261

Биосфероцентричная парадигма порождает экологическую функ-
цию государства, содержание которой составляет охрана природы и
эффективное, рациональное, устойчивое использование природных
ресурсов.
Антропоцентричные соображения нацеливают государство
на выполнение функций обеспечения выживания и непрерывного
экологобезопасного развития человека и общества — укрепления здо-
ровья людей, сохранения их оптимальной численности на территории
государства, обеспечение пропорционального с позиций
ноосфероге-
неза
воспроизводства людей, а также биофизических условий их су-
ществования.

Право на выживание, развитие, безопасность и прогресс как инди-
видуальное и коллективное право предполагает со стороны государст-
ва реализацию надлежащей демографической стратегии, уравновеши-
вающей численность и плотность населения. Деятельность государства
должна определяться в соответствии с пределами устойчивости эко-
систем. Она должна быть направлена на искоренение нищеты, умень-
шение имущественного неравенства и неравенства уровней жизни
людей внутри страны и между странами, изменение структуры по-
требностей людей в сторону рационального и здорового образа жизни,
устранение всех форм насилия над человеком и природой, прежде
всего войн, террора и
экоцида, поскольку мир, развитие и охрана при-
роды взаимозависимы и неразделимы. Она связана с ликвидацией
диспропорций в продовольственном обеспечении различных регионов
и социальных групп, недопущением положения, когда в мире одно-
временно существуют излишки продовольствия (и даже уничтожают-
ся для воздействия на ценовой механизм) и миллионы голодающих
людей
1.

Ноосферная перспектива требует развития личности, совершенст-
вования ее способностей, движения к гармонии человека с самим
собой, другими людьми и природой, т.е. создания
человекосберегаю-
щей
общественно-политической системы, в которой организующим
лидером выступает правовое, демократическое, социальное и
экогума-
нистическое
государство, а его цели и приоритеты смещаются к чело-
веку, росту его качества.

Субъективные публичные права. Когда речь идет о правах челове-
ка,
опосредующих связи личности и государства, то принято имено-
вать их субъективными публичными правами. Смысл такого назва-
ния — в акцентировании внимания на пределы, которые воздвигаются

' См.: Кушнаренко ИА. На пути к поосферному государству М., 2000. С. 199.


262 Глава 5. Политико-правовая сущность прав человека

для проявлений государственной власти публичными прерогативами
отдельного члена общества
'.

Понятие о субъективных публичных правах получило развитие
под влиянием положений французской Декларации прав человека и
гражданина 1789 г. До этого времени правовая наука оперировала
лишь правами главы государства, сословными привилегиями, права-
ми и преимуществами отдельных лиц или корпораций. С Декларации
началось создание в области позитивного права нормативного поня-
тия субъективных прав отдельного члена государства по отношению к
государству как к целому. Посредством Декларации было введено и
понятие гражданина, которое использовалось в качестве синонима
юридически свободной личности, обладающей независимостью и пуб-
личными правами не по отношению к тем или иным органам или
представителям государства, а к государственной власти как таковой.

Теорию сущности и видов субъективных публичных прав одним
из первых разработал проф. Г.
Еллинек2, актуальность и значение ко-
торой не потеряны и сегодня. Он, как известно, выделял три группы
прав: права на свободу личности от государства (право на жизнь, ува-
жение достоинства, личную неприкосновенность, неприкосновен-
ность жилища и собственности, свобода передвижения, слова, печати,
собраний, союзов, совести, творчества и др.); права на содействие со
стороны государства (поддержка социально слабых слоев населения,
развитие образования, здравоохранения, права на защиту); права на
участие граждан в организации и деятельности государственной влас-
ти (избирательные права, право на занятие государственной должнос-
ти, право критики, жалобы, петиций и т.д.).

Субъективные публичные права отличаются тем, что они неотчуж-
даемы, не подлежат свободному обороту подобно гражданским част-
ным правам. Только те лица, которым они принадлежат, могут ими
пользоваться, но не могут их никому передать
3.

Субъективнее публичные права существуют в рамках публичных
правоотношений, которые по природе фундаментальны, образуют
конструктивные составляющие основ государственного строя, полу-
чают конституционное оформление, обладают признаками
асиммет-

* В отечественной литературе рубежа XIX — XX вв. они так и рассматривались в
разделах, посвященных ограничениям государственного вмешательства (см., наприм
ер:

Коркунов Н.М. Русское государственное право. СПб., 1901. Т. 1. Отд. 3. Гл. III. С. 414-
538).

2 См.: Еллинек Г. Система субъективных публичных прав. М 1905; его же. Декла-
ра
ция прав человека и гражданина. М., 1906.

3 См.: Кистяковский Б.А. Указ. соч. С. 543.


§ 2. Права человека и государство                    263

ричности. Опосредованные такими правоотношениями индивидуаль-
ные права безусловны и не взаимны, т.е. наличие прав не зависит,
имеются ли соответствующие права у государства, для обладания ими
не ставится никаких условий перед личностью, в том числе и требова-
ние быть законопослушной.

Обязанность быть законопослушным, как указывает В.А. Четвер-
нин,
неверно изображать так, как будто она корреспондирует естест-
венным правам в рамках конституционно-правового отношения
между человеком и государством. Отношение, в котором власть обяза-
на признавать, соблюдать и защищать права человека, и отношение, в
котором человек обязан быть законопослушным, — это не
рядополо-
женные
отношения. Права человека не даются властью в награду за
законопослушность. Государство не может отнять у человека его есте-
ственные права и свободы, даже если он нарушает эту обязанность.
Государство вправе ограничить осуществление человеком его прав и
свобод в качестве наказания за совершение им преступления, при
этом, применяя правовую санкцию, оно может лишить человека права
собственности на конкретное имущество, но оно не вправе, даже в на-
казание за преступление, лишать человека права быть собственником
или отказать ему в признании его человеческого достоинства. Даже
смертная казнь — это лишение
жизни, а не права на жизнь^.

Субъективные публичные права превращают правомерное государ-
ство в правовое. Правомерное государство, как известно, управляется
строго по закону, но исключительно силами бюрократии, при этом лич-
ные и политические права населения минимальны. В таком государстве
обеспечивается не реализация субъективных публичных прав, т.е. осу-
ществляется управление по закону и при активном участии граждан, а
имеет место лишь известная защита личных и общественных интересов,
т.е. «обеспечивается ограниченное законом бесправие или подзаконное
бесправие
»2. В правовом же государстве всякое умаление субъективных
публичных прав становится помехой эффективного регулирования и уп-
рочения государственного порядка. Отсутствие субъективных публич-
ных прав позволяет правящей элите свободно уходить от ответа перед
обществом за неэффективное или преступное правление.

Наличие субъективных публичных прав означает, что у государст-
ва есть обязанности перед своими гражданами, которые зафиксирова-
ны в основных законах. Так, из смысла ст. 2 Конституции РФ следует,

* См.: Проблемы общей теории права и государства / Под общ. ред. B.C. Нерсссян-
ца.
С. 560-561.

2 Миронов Б.Н. Социальная история России периода империи (XVIII—начало
XX в.): В 2 т. Т. 2. СПб., 2000. С. 114.


264 Глава 5 Политико-правовая сущность прав человека

что конституционными обязанностями государственной власти явля-
ется законодательное закрепление прав человека, создание действен-
ных механизмов их реализации и защиты. Эти обязанности можно
рассматривать и как соответствующие гарантии, которые государство
обязуется создать для практического осуществления прав и свобод.

Если государство не уважает права своих граждан, «угнетает» их,
по терминологии эпохи Просвещения, то индивиды вправе сопротив-
ляться государственному насилию.
Ф. Люшер считает угнетение «гру-
бейшим из нарушений прав и свобод теми, кто фактически или юри-
дически осуществляет бесконтрольные властные полномочия
»'. Он
выделяет несколько видов угнетения: исходящее от законодателя,
когда закон попирает неотъемлемые права, которые он призван гаран-
тировать; исходящее от государственных должностных лиц, когда они
нарушают закон при его применении к индивидуальным случаям; уг-
нетение осуществляется поведением любого индивида вследствие его
произвольных действий, нарушающих права граждан и вопреки тре-
бованиям закона
2.

Сопротивление угнетению является естественным правом челове-
ка, правом на гражданское неповиновение. Исторически оно и
звестно
в форме восстания и в форме мирного неповиновения. Мыслители
XVII-XVIII вв. (Дж. Локк, Ж.Ж. Руссо, Т. Джефферсон, А.Н. Ради-
щев и др.) видели в праве на вооруженное выступление гарантию от
тиранической власти, считали восстание делом рук большинства на-
рода. Французская Декларация прав человека и гражданина 1789 г.
сопротивление угнетению отнесла к естественным и неотчуждаемым
правам личности. В преамбуле Всеобщей декларации прав человека
1948 г. говорится о восстании как о крайнем праве: «Необходимо,
чтобы права человека охранялись властью закона в целях обеспечения
того, чтобы человек не был вынужден прибегать, в качестве последне-
го средства, к восстанию против тирании и угнетения».

С появлением демократических форм организации государств право
на народное восстание теряет свою актуальность, так как демократия,
пусть даже и неразвитая, по определению исключает тиранию и, наобо-
рот, предполагает широкие легальные способы изменения управления.

Однако право на сопротивление угнетению как естественное право
народа слишком сильно приближает для политической оппозиции ле-
гальные возможности насильс
твенного свержения находящегося у
власти правительства под предлогом нарушения им прав человека и

' Люшер Ф. Конституционная защита прав и свобод личности. М., 1993. С. 368
2 См. там же. С. 367.


§ 2. Права человека и государство                    265

народа. Поэтому его нет в актах конституционного характера даже де-
мократических стран
*.

Право на неповиновение правонарушающей власти — это «право
против государства», следовательно, оно не может быть гарантирова-
но существующим государством.
.Но в современном мире, считает
В.А.
Четвернин, оно может и должно быть гарантировано мировым
или
макрорегиональным государственно-правовым сообществом. Но
здесь возникает вопрос о допустимости силового вмешательства меж-
дународного сообщества (гуманитарной интервенции), т.е. по сущест-
ву вопрос о противоправности власти и о пределах уважения между-
народным сообществом суверенитета государства, в котором грубо на-
рушаются права человека
2.

На практике о праве на восстание говорят тогда, указывает далее
В.А. Четвернин, когда восстание победило, в противном случае гово-
рят, что был бунт против законной власти или попытка государствен-
ного переворота. Отсюда можно заключить, что право на неповинове-
ние — это не нормативная, а объяснительная категория, так как она не
устанавливает критерий терпения государственного произвола, но
post factum дает правовое объяснение революций, меняющих органи-
зацию власти
»3.

Нужно согласиться с утверждением о том, что право на восста-
ние — это не позитивная категория и в силу указанных обстоятельств
имеет мало шансов для
позитивирования. Однако с естественноправо-
вой
точки зрения это право находится в одном ряду с другими инди-
видуальными и коллективными правами ч
еловека и народов.

Мирные способы сопротивления государственному произволу не
столь радикальны, как восстание, а их апробация (движения, напри-
мер,
М.К. Ганди, М.Л. Кинга) выявила их новые возможности и пре-
имущества. Гражданское неповиновение как конфликт личности, об-
щественной группы или населения страны с государственной властью
имеет место на индивидуальном, коллективном или массовом уровне
и происходит в рамках закона либо вне их. Право на гражданское не-
повиновение представляет собой вызов власти, форму борьбы с ней,
заключающуюся в неподчинении законам, но без применения силы и
без попыток избежать неблагоприятных последствий таких акций
4.

1 См.: Рассказов Л.П., Упоров И.В. Естественные права человека. СПб., 2001. С. 33.

2 См.: Проблемы общей теории права и государства / Под общ. ред. B.C. Нсрсссян-
ца.
С. 556.

3 Там же.

4 См.: Мартышип О.В. Политическая обязанность // Государство и право. 2000.
№4. С. 11.


266 Глава 5. Политико-правовая сущность прав человека

Формы реализации права на гражданское неповиновение многооб-
разны: митинги, манифестации, марши протеста, агитации, забастовки,
бойкот правительственных учреждений, голодовки, прямое неподчи-
нение законам. Россия в прошедшее десятилетие стала ареной массо-
вых забастовок, голодовок, самосожжений, перекрытий железнодо-
рожных, автотранспортных магистралей и т.д. При демократических
режимах заявил о себе новый способ гражданского неповиновения —
право на молчание, т.е. право на неучастие в делах власти, игнориро-
вание и отстраненное наблюдение за происходящим (подобное невоз-
можно в тоталитарных государствах).

Акции гражданского неповиновения, даже если они проходят с ис-
пользованием запрещенных законом действий, существенным обра-
зом отличаются от обычных правонарушений.

О-В. Мартышин называет следующие их черты: 1) цели граждан-
ского неповиновения справедливые, а не корыстные или эгоистичес-
кие (последние свойственны рядовым житейским правонарушениям),
идя на нарушение закона во имя благородных целей, человек созна-
тельно рискует своим благополучием; 2) гражданское неповиновение
предполагает гласность, открытый вызов власти, чтобы привлечь к
этой акции общественное внимание. Обычные же правонарушения ха-
рактеризуются, как правило, стремлением тайного или завуалирован-
ного совершения, желанием скрыть их следы; 3) участники граждан-
ского неповиновения не стремятся избежать наказания, наоборот, они
подвергаются ему сознательно и добровольно, предполагая, что оно
вызовет сочувствие и расширит фронт сопротивления; 4) гражданское
сопротивление исключает насилие, конспирацию, обман, хитрость, его
участники следуют высоким этическим принципам поведения
*.

Гражданское неповиновение, будучи противоправным и наказуе-
мым, не заслуживает морального осуждения. Наоборот, в лучших
своих проявлениях оно безупречно морально, это поведение высоко-
нравственных людей, идеалистов, альтруистов, приносящих свои лич-
ные интересы в жертву общему благу и справедливости. Гражданское
неповиновение — акция символическая, невозможная без духовных
вождей, способных на самопожертвование
2.

Таким образом, право на гражданское сопротивление является ес-
тественным правом человека в самом чистом и классическом виде его
выражения.

' См. Мартышин О.В. Политическая обязанность // Государство и право. 2000.
№4. С. 11.

2 См. там же.


§ 2. Права человека и государе гво                    267

Права человека как государственно-правовая политика и право-
вая государственная идеология.
Признание государственной властью
прав человека — не абстрактный факт, не умозрительное утверждение,
а официальная акция; которая находит свое подтверждение в полити-
ческом курсе государства, его правовой политике, публичных заявле-
ниях должностных лиц о приверженности соответствующей идео-
логии.

Политика государства, направленная на обеспечение и защиту
прав человека, представляет собой комплекс
идеологем, норм, концеп-
ций, программ и мероприятий, призванных управлять общественны-
ми процессами, повышать степень их упорядоченности на базе уваже-
ния человеческого достоинства.

Перед Российской Федерацией сегодня стоит проблема конкрети-
зации и оптимизации такой политики, повышения уровня ее эффек-
тивности, практического достижения поставленных правами человека
целей, их материализации в конкретных результатах. Политика,
направленная на устранение грубей
ших нарушений прав человека,
преодоление негативных демографических, экономических, культур-
но-образовательных, криминальных и т.п. тенденций, существенно по-
нижающих качество жизни россиян, является
актуальнейшим и без-
отлагательным делом государственной власти на современном этапе.

В правовом, демократическом, социальном и экогуманистическом
государстве права человека, с одной стороны, образуют самостоятель-
ное направление общенациональной политики, а с другой — пронизы-
вают как цель, ценность и принцип все остальные виды государствен-
ной политики — экономическую, социально-культурную, военную,
международную и др. Следует различать политику, проводимую госу-
дарством в сфере прав человека, т.е. деятельность по формированию и
совершенствованию «техники и технологии
»' политико-правовых и
иных возможностей человека, и государственную политику, осущест-
вляемую с использованием прав человека, т.е. связанную с воздейст-
вием и преобразованием общественных отношений посредством прав
человека в целях поддержания достойной жизни человека, развития
личности и ее самореализации.

В основе государственно-правовой политики лежит правовая госу-
дарственная идеология уважения прав человека.

Идеология как таковая представляет собой некоторую совокуп-
ность утверждений относительно ценностей и фактов, актуальных для

* Малько А В., Шундикм К.В Правовая политика современной России: цели и
ср
едства // Государство и право. 2001. № 7. С. 19.


268 Глава 5. Политико-правовая сущность прав человека

какой-то группы людей и выражающих их интересы. Идеология во-
площается в идеях, мифах, политических лозунгах, научных концеп-
циях, программных документах, нормах, которые ориентируют на ре-
шение практических задач и управляют людьми путем воздействия на
их сознание. Права человека как идеология есть система идей, суждений
и предпочтений относительно места и роли человека в государственно
организованном обществе, принципов взаимоотношений индивида и
власти. Идеология уважения прав человека объясняет и осваивает
действительность с позиций человеческого измерения. Наделяя смыс-
лом и значениями актуальные идеалы и ценности, она вызывает к
жизни соответствующую практику (в этом состоит отличие идеологии
от идеи), раскрывая тем самым свой колоссальный мобилизационный
и преобразовательный потенциал. Права человека являются гуманис-
тической и демократической идеологией, в максимальной степени
де-
политизированной
и приближенной к морально-этическим и миро-
воззренческим ценностям (что чрезвычайно важно для утверждения
ее в качестве государственной и правовой идеологии).

Права человека в демократическом, правовом, социальном и эко-
гуманистическом
государстве «обречены» стать государственной и
правовой идеологией. При действии демократического принципа
идеологического плюрализма такая идеология должна пониматься
как система приоритетных ценностей, стратегических целей и осново-
полагающих принципов государственно-правовой жизни. Она не пре-
тендует на абсолютную власть над индивидуальным и общественным
сознанием, а занимает локальную сферу — структурирования право-
вой системы, организации и деятельности государственного механиз-
ма, определения основ отношений государственной власти с индиви-
дом и гражданским обществом. Идеология уважения прав человека,
признанная на правовом и государственно-властном уровнях, сущест-
вует именно как одна из множества идеологий общества, она не внед-
ряется насильственно государственными структурами в общественное
сознание, а обосновывает приоритеты и ориентиры собственной госу-
дарственно-правовой политики.

Следует признать убедительной аргументацию А. Г. Хабибулина и
Р.А. Рахимова, относящих идеологию как ценностную систему к атри-
бутам любого государства,
«даже если оно демонстративно заявляет о
своей свободе от идеологических догм
»'. Часть 2 ст. 13 Конституции
РФ провозглашает: «Никакая идеология не может устанавливаться в

* Хабибулии А.Г., Рахимов РА. Государственная идеология: к вопросу о правомер-
ности категории // Государство и право. 1999. № 3. С. 20.


§ 2. Права человека и государство                    269

качестве государственной или обязательной». Представляется, что
конституционное заявление в части запрета установления государст-
венной идеологии есть результат реакции на тоталитарное прошлое
России и увлечения либеральными характеристиками власти.

Правы вышеуказанные авторы в том, что идеология в любой ее
форме — признак государственности, наличие которого делает возмож-
ным возникновение и существования государства. Идеология наряду с
правовыми нормами выступает средством реализации государственных
целей,-политики государства. Именно идеология позволяет обеспечить
реальное или иллюзорное единство ценностных ориентаци
и индивида и
государства. Идеологические регулятивные механизмы теснейшим обра-
зом связаны с правовым регулированием общественной жизни, право
можно рассматривать как
легитимизированную идеологию государства.
Именно идеология позволяет
создать систему ценностей, лежащих в
основе политического поведения, определить конкретные цели, вы-
брать средства их достижения, т.е. можно сказать, что идеология по-
рождает политику (конечно, чрезмерное подчинение политики идео-
логии имеет прямо обратный эффект, «подгонка» социальных процессов
под некие формы чревата
мифологизаторством общественного сознания
и государственного управления, что и было подтверждено практикой
Советского государства). Государственная идеология — неотъемле-
мый признак государства, как и другие его общепризнанные призна-
ки. Поэтому существование государства как формы организации по-
литической жизни и политической власти необходимым образом
предполагает и идеологическую деятельность государства
'.

Государственная идеология адекватна реально существующему го-
сударству. Государственная идеология есть определенный тип исходя-
щих от государства идей, через которые культивируется среди населе-
ния определенная система ценностей, это совокупность взглядов, объ-
явленных властью официальными. Государственная идеология
существует в виде целостной системы, логично и
иерархизированно
построенной. Особенно это характерно для тоталитарных форм госу-
дарственности, где государственная идеология предельно жестка,
апо-
логетична
и догматична, нетерпима к иным идеологическим системам,
где инакомыслие расценивается как нелояльность к государству и со-
ответствующим образом карается. Именно этот тип официально-
идеологической системы зачастую рассматривается как государствен-
ная идеология вообще, его чистая и единственная форма
2.

' Хабибулин А.Г., Рахимов Р.А. Указ соч. С. 11-20.
2 См. там же. С 18-19.


270 Глава 5. Политико-правовая сущность прав человека

Но исходящая от государства идеология далеко не всегда одиозна
и тоталитарна. Вполне демократические государства имеют и культи-
вируют свою идеологию. Это не означает, что данное государство пре-
тендует на монополию в идеологической сфере, нетерпимо в отноше-
нии иных идеологий и их носителей. В демократических государствах
конституционно закреплен и реально существует политический плю-
рализм, многопартийная система, свобода убеждений. Государство
выступает здесь как равноправный политический субъект, ведущий
конкурентную борьбу с другими субъектами политической жизни за
общественное сознание населения и стремящееся убедить в своей пра-
воте, адекватности именно своих идеолог
ом объективным потребнос-
тям и интересам граждан
*.

Формируя государственно-правовую идеологию на позициях прав
человека, правовая и демократическая власть не претендует на моно-
полию в идеологической сфере и не стремится нивелировать многооб-
разие идеологических пристрастий. Наличие государственной идеоло-
гии не противоречит праву человека на идеологическое многообразие (ч.
1 ст. 13 Конституции РФ). Заявляя о государственно-территориаль-
ной универсальности, гуманистическая идеология уважения прав че-
ловека и по своей сущности, и по формам проявления
толерантна в
отношении иных ценностных систем. По определению она не воин-
ственна и не пытается насильственно или репрессивно насадить еди-
номыслие. Она адресована в первую очередь государственному аппа-
рату и государственным служащим, обязывая их в своей деятельности
помогать и защищать людей.

Обладая интегративным характером, государственная идеология
уважения прав человека создает единство для всего множества част-
ных идеологий, объединения индивида и власти на основе согласова-
ния, компромиссов, взаимопонимания.
ГГрава человека в качестве
официально принятой идеологии выполняют функцию выражения и
защиты прав всех граждан государства, других лиц, совмещения инте-
ресов личности и власти. Частные идеологии возникают на базе инте-
ресов какой-то социальной группы и призваны противопоставлять
друг другу разные интересы. Идеология же уважения прав человека
пред
ставляет общезначимый интерес, равно важный и для отдельной
личности, и для государственно организованного общества, и для де-
мократического, правового государства.

Являясь совокупностью гуманистических ценностей и соответст-
вующим способом объяснения разрывов между идеями и практикой,

1 Сы:.ХабибулипАГ .РахимовРА Указ. соч. С. 18—19.


§ 2. Права человека и государство                    271

идеология уважения прав человека в качестве государственно-право-
вой способствует ослаблению социальной напряженности, вдохновля-
ет в случае неудач на поиски новых путей решения возникающих
проблем.

Государственно-правовая идеология уважения прав человека вы-
полняет важную мобилизационную функцию. На базе ее идеолог
ом
создаются правовые нормы, программы организационных действий,
отбираются соответствующие инструменты социально-политической
тактики и стратегии, в итоге аккумулируются ресурсы общества для
решения задач на приоритетных направлениях.

Конкретная степень терпимости любой государственной идеоло-
гии по отношению к противоречащим ей идеологическим системам
зависит от политического режима и демократичности государствен-
ной власти. Но и идеология демократического государства, уважаю-
щая права человека, не может допустить открытой пропаганды идей
человеконенавистнического толка, тоталитарной или экстремистской
направленности. Поэтому современные даже самые демократически
развитые государства мира запрещают и борются с идеологиями, раз-
жигающими социальную, расовую, национальную или религиозную
рознь. Провозглашая
защиту человека и его фундаментальных прав,
государство «выступает своего рода цензором и применяет меры госу-
дарственного принуждения в отношении деструктивных идеологий и
их носителей
»'.

В XX в. кризисное развитие государств спровоцировало новый
всплеск различного рода реакционных течений — антисемитизма, на-
ционализма, расизма и т.п., которые выказали полное неприятие прав
человека и демократии, проповедовали социальную и национальную
дискриминацию. Пустившая корни идеология тоталитаризма превра-
тила личность в элемент государственной системы, а граждан сделала
обывателями, подавила всякую свободу, в том числе и свободу рас-
пространения и обмена идеями. Тоталитарная идеология разделила
людей по расовым, классовым, религиозным, имущественным, нацио-
нальным признакам, объявила инакомыслящих врагами народа, ши-
роко использовала террор и насилие в борьбе с другими идеологиями,
создала невозможность самому обществу легально трансформировать
государственный режим.

Для сохранения цивилизованного облика общества, прав человека
чрезвычайно важно своевременно распознать опасность нарастания
агрессивных экстремистских идеологий, чреватых разрушениями
че-

' Хабибулин А.Г., РахимовРА. Указ. соч. С. 16.


272 Глава 5. Полигико-иравовая сущность прав человека

ловеческой личности и конфронтационностью общественных отноше-
ний. Экстремистские идеологии распространяют нетерпимость, вражду
и ненависть в обществе, в результате насилие над человеком воспри-
нимается как допустимый и даже предпочтительный путь достижения
целей. Доминирующим мотивом гражданской жизни становится
страх, повышается уровень фанатизма
*. Таким образом «расцветают»
те условия жизни, борьбу с которыми изначально объявляли права
человека.

Правовое и демократическое государство, выступающее под ло-
зунгами прав человека, не может оставаться безразличным к распро-
странению подобных, а также других радикальных, шовинистических,
расистских или сатанинских идеологий на том основании, что свобода
мысли и свобода слова есть неотъемлемое право человека. Борьба с
идеями и борьба с действиями, направленными на реализацию
идей, — это разные мероприятия. Власть, соблюдающая права челове-
ка, не вправе подключать государственный механизм для выявления и
юридического наказания инакомыслящих, даже если они придержи-
ваются человеконенавистнических взглядов. Программа борьбы с
идеями должна осуществляться воспитательно-идеологическими, а не
правовыми методами, использованием возможностей образования,
контрпропаганды, образцов поведения, Повышения уровня благосо-
стояния, развития культурной и духовной сферы и т.д.

Справедливо указывает М. Краснов: «Вопрос числа и влияния
таких людей в государстве есть вопрос просвещенности общества, его
духовной высоты, уровня образованности, примера, подаваемого влас-
тью, материального достатка и много другого, но никак не вопрос за-
конодательства и его применения
»2.

Идея прав человека однозначна в требовании свободы любого мне-
ния и любой мысли как гражданского права человека либо обществен-
ного объединения. Нельзя создавать систему доносительства, запре-
щать чтение определенной литературы (что, кстати, в информационном
обществе становится и невозможным), придерживаться собственных
убеждений и веры. Но идеи, претворенные в действия, которые опас-
ны для жизни, здоровья, неприкосновенности людей, других прав,
способствующие установлению государственного режима, при кото-
ром вообще не остается места свободе мысли, слова, совести, полити-
ческой, экономической и духовной свободе, должны получать со сто-
роны демократического государства самое жесткое, но в рамках
зако-

1 См.' Краснов М. Политический экстремизм — угроза государственности // Рос-
сийская юстиция 1999 № 4. С 4

2 Там же. С 6


§ 2 Права человека и государство                    273

на противодействие. К юридической ответственности должны привле-
каться все субъекты за акты насильственного или человеконенавист-
нического характера, использование агрессивных методов как прояв-
ления соответствующих идеологий. Правовое государство несет
ответственность перед демократическим обществом и отдельным
гражданином за насильственное общественное переустройство, при
котором могут быть потеряны правовые возможности поддержки че-
ловека и совершенствования общественных отношений.

Однако государство обязано удержаться на тонкой грани уваже-
ния мнения своих граждан и противодействия всем человеконена-
вистническим идеологиям. Стратегия и тактика такой работы —
.со-
ставная часть политики уважения человека и его достоинства. Борьба
государства с экстремистскими проявлениями, пропагандой любого
превосходства и дискриминации есть подтверждение идеологии ува-
жения прав человека, принятой на государственном уровне, реальнос-
ти правовой политики, направленной на защиту прав и свобод
граждан.

Государственно-правовая политика в целом и ее центральная
часть — государственная идеология имеют нормативно-организацион-
ные начала. Они получают свое выражение в политических лозунгах и
воззваниях, существуют благодаря научным разработкам в виде кон-
цепций и доктрин, приобретают законодательную форму, могут быть
представлены в программных документах. Закрепленные позитивным
путем в виде правовых норм, они лишаются «сослагательности и при-
обретают характер предельно четких и конкретных предписаний
»'.
Конституционное провозглашение прав человека в Российской Феде-
рации, упоминание о правах и свободах как о высшей ценности в
главе об основах конституционного строя
(ст.2 Конституции РФ) оз-
начает, что они составляют и формируют правовую политику Россий-
ского государства.

В программных документах, созданных за последнее время и по-
священных правам человека, фиксируются основные приоритеты,
цели, средства, способы, сроки, наиболее общие направления деятель-
ности государства в этой сфере, предложения по совершенствованию
законодательства и
правоприменительной практики, социальные про-
гнозы и т.д.

Так, в проекте Федеральной концепции обеспечения и защиты
прав и свобод человека 2000 г. отражены основные направления внут-
ренней и внешней политики Российской Федерации в области прав

) Хабибулин А Г., РахимовРА. Указ соч. С. 12.


274

Глава 5. Политико-правовая сущность прав человека

человека. В концепции говорится, что она призвана способствовать
выработке стратегии и тактики общенациональной, региональной и
местной политики реального обеспечения прав и свобод человека, за-
щиты личности от любого произвола и беззакония; привлечению вни-
мания властных структур и общественности к неблагополучным
ситуациям и нерешенным проблемам в области прав человека; опре-
делению основных направлений развития законодательной и
право-
применительной
практики, содействующей созданию комплексной
целостной системы защиты прав человека, сочетающей в себе внутри-
национальные и международные стандарты и нормы, государствен-
ные и общественные механизмы; установлению тесной координации
внутригосударственной системы защиты прав человека с международ-
но-правовыми системами; развитию правового воспитания, с тем
чтобы каждый гражданин знал свои права и свободы, умел ими поль-
зоваться и защищать их
*.

Права человека признаны составной частью концепции нацио-
нальной безопасности Российской Федерации, утвержденной Указом
Президента РФ от 17 декабря 1997 г
.2 Концепция определяет задачи
обеспечения национальной безопасности посредством защиты сбалан-
сированных интересов личности, общества и государства. Интересы
личности при этом раскрываются через реализацию ее конституцион-
ных прав и свобод, гарантии личной безопасности, повышение качест-
ва и уровня жизни, физическое, духовное и интеллектуальное разви-
тие. Интересы общества определены через упрочение демократии,
создание правового, социального государства, достижение и поддер-
жание общественного согласия, духовное обновление России. Интере-
сы государства видятся в незыблемости конституционного строя, су-
веренитете и территориальной целостности России, в политической,
экономической и социальной стабильности, в обеспечении законности
и поддержании правопорядка, в развитии равноправия и взаимовы-
годного международного сотрудничества.

Права человека представлены как неотъемлемая часть государст-
венной политики информационной безопасности, они развернуты в
Доктрине информационной безопасности Российской Федерации во
всех четырех областях, составляющих национальные интересы
3.

* См.: Проект Федеральной концепции обеспечения и защиты прав и свобод чело-
века.
М., 2000. С. 6-7.

2 Концепция национальной безопасности Российской Федерации. Утв. Указом
Пр
езидента РФ от 17 декабря 1997 г. № 1300 (в редакции Указа от 10 января 2000 г.
№ 24)
// Российская газета. 2000.18 янв.

3 См.: Российская газета. 2000. 28 сент.


275

§ 2. Права человека и государство

Нормативное и официальное концептуальное воплощение прав
человека позволяет широко пропагандировать идеи
правочеловечес-
кой
защиты среди различных кругов населения, государственных слу-
жащих, политических деятелей, способствуя атмосфере объединения,
взаимопонимания и толерантности. На их базе проводится и воспита-
тельная политика.

Однако права человека как государственно-правовая идеология,
будучи системой официально принятых ценностей, чтобы стать мак-
симально действенной, должна быть принята массовым правосозна-
нием, сопрягаться с национальной идеей
'. Сомнительно, чтобы права
человека в России за тот короткий период, что о них говорят, нашли
широкую поддержку у населения. В силу идеологической
«перекор-
мленности»
постсоветского общества, установок российской менталь-
ности
на жесткое размежевание позиций и непримиримость взглядов,
правового нигилизма, высокой степени
криминализации обществен-
ных отношений и т.п. вряд ли права человека являются сегодня идеей,
вдохновляющей массы.

Но есть в российской действительности и оптимистические мо-
менты. А.И.
Ковлер заметил, что сегодня в стране «апелляция к
правам человека и гражданина — самая распространенная форма
легитимации социального протеста
»2. Впервые выиграл дело против
своего государства российский гражданин А.
Бурдов в Европейском
Суде по правам человека в Страсбурге, причем, как отмечалось в
прессе, он действовал самостоятельно, не обращаясь за помощью к
каким-либо общественным или государственным структурам
3. По-
степенно налаживаются контакты и уважительное отношение между
правозащитными организациями и структурами власти. Значит, при
проведении последовательной правовой и воспитательно-идеологи-
ческой политики права человека имеют шансы быть понятыми и
утвердиться во взаимоотношениях гражданина и государства в
России.

1 П.Б. Струве считал, что права личности и есть истинная национальная идея. Он
писал: «Призна
ние неотъемлемых нрав личности ... и есть единственный вид истинного
национализма, подлинного уважения и самоуважения национального духа, то
есть при-
знания нрав
его живых носителей и творцов на свободное творчество и искание...»
(П.Б. Струве. Избр. соч. М., 1999. С. 30).

2 Ковлер АЛ. Антропология права. М., 2002. С. 18.

3 См.: Российская газета. 2002. 13 мая, 15 мая.


276 Глава 5. Политико-правовая сущность прав человека

§ 3. Эффективность прав человека:

проблемы юридических гарантий

Понятие и элементы механизма гарантий прав человека. Сведение
прав человека лишь к их официальному провозглашению рассчитано
на идеальное общество, неуклонно следующее за нормативными пред-
писаниями и ни при каких условиях не нарушающее права своих чле-
нов. Но в реальности должное (права, выраженные в норме) — не всег-
да действительное. Поэтому вопрос о поддержании нормативных
моделей прав человека системой практических, том числе и юриди-
ческих, мер остается всегда актуальным и первостепенным.

Институты, которые сегодня существуют в России для обеспече-
ния прав человека, по единодушному мнению и прессы, и научных
кругов, недостаточны, действуют зачастую неэффективно и деформи-
рованы. Имеют место диспропорции в соотношении различных видов
прав, отсутствуют реальные механизмы осуществления или пользова-
ния правами, особенно социально-экономическими правами, не сти-
мулируются инициатива и творчество в реализации прав, переоцени-
ваются меры государственного принуждения на фоне ограничения
индивидуальных возможностей
правозашиты, проявляется скепсис и
недоверие к общественным формам самодеятельности, очевидна пря-
мая незаинтересованность в систематическом обучении правам чело-
века и воспитании правовой культуры молодого поколения
1.

Как следует из целей прав человека, их осуществление необхо-
димо и для повседневной, обыденной деятельности, и для будущих
перспектив человеческого сообщества. Само появление идеи прав
человека связано с социальным заказом так преобразовать общест-
венные отношения, чтобы законодательное их провозглашение га-
рантировалось и совокупностью оптимальных условий, благоприят-
ных для пользования (обладания) теми благами, что потенциально
стоят за правами. Возможность практического осуществления прав
человека подтверждает реальность законодательных установлений о
них, обеспечивает должный уровень жизни каждого члена общества
и социума в целом, является гуманистическим вариантом социаль-
ного будущего.

* По оценкам Главного судебного пристава РФ, за последние пять лет судебными
исполнителями реализовано н
е более 25—35% общего количества поступающих к ним
докуме
нтов, причем объем нагрузки постоянно возрастал, а реальное исполнение не
превы
шало 30% (Качдрашов Б.П. Служба судебных приставов: стадия становления //
Журнал российского права. 1999. № 3-4. С. 12-19).


§ 3. Эф(рсктнв1юсть нрав человека проблемы юридических гарантий    277

Известно, что реализация прав человека представляет собой про-
цесс сознательно-волевых действий (поступков), осуществляемый в
формах фактического использования или распоряжения, приобрете-
ния новых прав, требования от обязанных лиц должного выполнения
их обязанностей, защиты нарушенных прав. Обладание, пользование
и распоряжение, а в случае нарушения и восстановление прав состав-
ляют содержание процесса претворения (реализации) их в жизнь.

Однако почти никогда этот процесс не проходит гладко, чаще
всего возникают всевозможные препятствия и трудности, естествен-
ного и искусственного происхождения, которые тормозят усилия лич-
ности по осуществлению прав. Препятствия — это не только то, что
мешает реализации права (что присутствует, например, противодейст-
вующее поведение других людей), но и то, чего не хватает для осу-
ществления права (что отсутствует
)'. Например, отсутствие в стране
доступных для каждого информационных ресурсов делает проблема-
тичным реализацию права на информацию.

Поэтому для устранения преград и создания обстановки беспре-
пятственного удовлетворения субъективных прав необходима органи-
зация системы соответствующих средств и условий, которые могут
устранить преграды и создать благоприятную обстановку. Например,
для обеспечения права на информацию компетентные службы долж-
ны организовать сбор документированных сведений согласно специ-
альным перечням и обязать граждан, органы государственной власти
и местного самоуправления, организации и общественные объедине-
ния представлять их.

Совокупность благоприятных условий и средств, обеспечивающих
выполнимость прав человека и гражданина, именуются гарантиями
(франц. — «ручательство
»). Благодаря гарантиям права человека ста-
новятся властными полномочиями, и личность приобретает возмож-
ность действовать своей властью и в своем интересе. Назначение
гарантий состоит в том, чтобы создать обстановку, при которой про-
возглашенные права и свободы стали бы фактическим положением
каждого. Наличие развитых гарантий создает в обществе и у граждан
уверенность, что нет права без возможности его осуществления.
Таким образом, гарантии — это некоторые позитивные факторы дей-
ствительности, вид обеспечительных условий.

Поскольку содержание прав и свобод человека разнообразно, то
требуется и разный набор социальных «инструментов» для их
вопло-

* Подробнее см . Теория государства и права Курс лекций / Под ред. Н.И. Матузо-
ва,
А.В. Малько. М., 1997. С. 625.


278 Глава 5. Политико-правовая сущность прав человека

щения. Поэтому в системе гарантий выделяется группа условий и
группа средств обеспечения прав человека
*.

Гарантии-условия определяют обстановку, которая способствует
поддержанию прав. Фактически это социально благоприятная для
прав человека среда, состоящая из элементов общественного и госу-
дарственного строя, помогающих существованию прав. Такими эле-
ментами строя являются демократический режим, социальная право-
вая государственность, развитая правовая культура, экономическое
благосостояние, устойчивое развитие и т.д.

Если конкретно-историческую обстановку жизнедеятельности об-
щества в целом представить как «поле активности» либо «поле сдер-
живания
»2, то в качестве гарантий прав человека будет выступать
лишь «поле активности». Социально благожелательная для прав ин-
дивида атмосфера («положительное поле») образуется благодаря
многообразию социальных связей (политических, экономических,
идеологических, нравственно-духовных, юридических, орган
изацион-
ных и т.п.), которые, в свою очередь, служат необходимыми предпо-
сылками для создания (появления) гарантий — средств обеспечения
прав.

Гарантии — средства обеспечения прав человека — это социальные
инструменты и технологии, используемые для целенаправленного
воздействия на среду и поведение людей для обеспечения прав, когда
одних условий оказывается недостаточно. В отличие от гарантий-ус-
ловий средства-гарантии специально создаются обществом и государ-
ством для устранения (ликвидации) препятствий, возникающих на
пути реализации прав, либо для формирования не существовавших до
этого новых способов осуществления прав.

По своей социальной природе гарантии-средства могут быть эко-
номическими, политическими, идеологическими, воспитательными,
правовыми. В системе обеспечения прав человека последние (право-
вые) играют далеко не последнюю роль, поскольку связывают идеаль-
ное (модель желаемого или должного, т.е. норму о правах человека) с
реальным результатом (получением благ и ценностей, заключенных в
правах).

Юридические средства-гарантии подразделяют на социально-пра-
вовые инструменты и юридические технологии
3; Социально-правовые

* См.: Воеводин ЛД. Указ. соч. С. 229.

2 Алексеев С.С. Право: азбука — теория — философия. Опыт комплексного иссле-
дования, С.377.

3 Подробнее см.: Комаров С.А., Малько А.В. Теория государства и права. Учебпо-
мстодичсскос
пособие. Краткий учебник для вузов. М., 1999. С. 364.


§ 3. Эффективность нрав человека: проблемы юридических гарантии     279

инструменты — это средства-установления, в которые включаются
субъективные права, юридические обязанности, льготы, запреты,
поощрения, ответственность, меры наказания и т.д. Юридические тех-
нологии представляют собой средства-деяния, направленные на ис-
пользование юридических инструментов обеспечения прав. Это акты
реализации права (осуществление прав, исполнение обязанностей, со-
блюдение запретов), правоприменение,
правотворчество, толкование,
правоохранительная деятельность и т.д.

В зависимости от сферы распространения существуют междуна-
родные и внутригосударственные гарантии прав человека.

Международными гарантиями являются коллективные меры
человеческого сообщества, предпринимаемые для поддержания ува-
жения достоинства личности. В них отражен широкий подход к опре-
делению того, что должно охватываться содержанием гарантий. По-
этому они касаются и создания стандартов прав человека, и формиро-
вания механизмов ответственности и восстановления нарушенных
прав, и порядка возмещения причиненного ущерба, и разработки про-
ектов глобальной безопасности, и финансирования программ обуче-
ния, и консультаций правительств по разнообразным проблемам прав,
и оказания помощи конкретным лицам, оказавшимся в затруднитель-
ных ситуациях, и т.п.

Развертывание систем международных гарантий проходит сегодня
в ускоряющихся темпах, привлекает к себе внимание все более широ-
ких кругов общественности, выражается в создании дифференциро-
ванных и оригинальных процедур и механизмов обеспечения прав.
Тем не менее международные гарантии прав человека на современном
этапе много «слабее» государственных. Основная нагрузка по поддер-
жанию прав продолжает возлагаться главным образом на государство,
она во многом зависит от доброй воли национальных властей и на-
стойчивости разнообразных инициатив представителей гражданского
общества.

Внутригосударственные гарантии, в отличие от международных,
направлены на практическую охрану прав. В демократических госу-
дарствах они образуют достаточно разветвленную систему социаль-
ных, экономических, политических, духовно-нравственных, юриди-
ческих условий и средств. Помимо нормативного (статического) за-
крепления они включают также и организационные (динамические)
элементы (например, меры по налаживанию четкого порядка деятель-
ности, объединения усилий, координации связей, бесперебойности ра-
боты, эффективного использования ресурсов, кадровой подготовки,
материально-технического обеспечения, информирования, обмена
опытом, учета и контроля, надзора и инспектирования и т.д.).


280 Глава 5. Политико-правовая сущность прав человека

В системе перечисленных гарантий специфические функции вы-
полняет группа юридических гарантий. Последние связаны с право-
творческой деятельностью по созданию позитивных норм, адекватно
отражающих права человека, эффективностью правового регулирова-
ния общественных отношений, контролем и надзором за реализацией
прав, профилактикой, своевременным выявлением и пресечением их
нарушений, привлечением к юридической ответственности виновных
лиц, восстановлением нарушенных прав, формированием у граждан и
государственных служащих практических навыков и умений обеспе-
чения прав и т.д.

Юридические гарантии прав человека в зависимости от стадий
применения разделяются на гарантии охраны прав и гарантии защи-
ты. На стадии охраны действуют те, что направлены на положитель-
ную реализацию прав, т.е. на создание системы условий и средств,
поощряющих и стимулирующих инициативную реализацию прав, а
также предупреждающих возможные нарушения прав либо устраняю-
щих препятствия на пути их осуществления. На стадии защиты сосре-
доточены механизмы и институты восстановления нарушенных прав,
привлечения виновных лиц к ответственности и возмещения причи-
ненного ущерба.

Особенностью юридических гарантий прав человека является их
закрепление в официальных государственных нормативно-правовых
актах, в силу чего их поддержание и развитие превращается в юриди-
ческую обязанность соответствующих субъектов права.

Субъектами-адресатами, к которым апеллирует закон с требова-
ниями создания либо поддержания гарантий прав человека, являют-
ся граждане, общественные объединения, органы государства и
местного самоуправления, их служащие. Статья 12 Конституции
Японии называет, например, все население страны в качестве субъ-
екта обеспечения прав: «Свободы и права, гарантируемые народу
настоящей Конституцией, должны поддерживаться постоянными
усилиями народа. Народ должен воздерживаться от каких бы то ни
было злоупотреблений этими свободами и правами и несет посто-
янную ответственность за использование их в интересах обществен-
ного благосостояния
»1.

Однако все же главным координатором и основным субъектом от-
ветственности за соблюдение и развитие гарантий прав человека сле-
дует считать государство, его органы и должностных лиц, поскольку
именно они контролируют выполнение законов о правах человека,

Конституции зарубежных государств / Сост. В.В. Маклаков. М., 1996. С. 293.


§ 3. Эффективность нрав человека: проблемы юридических гарантий     281

они содействуют их осуществлению, выявляют и пресекают посяга-
тельства на права, восстанавливают нарушенные права, наказывают
виновных лиц. Конечно, не эпизодические акции государства способ-
ны гарантировать права, а лишь устойчивая, стабильная и повседнев-
ная работа всего государственного аппарата, опирающегося на под-
держку граждан и общественных структур.

Информирование, обучение, формирование навыков и привычек
правомерного пользования правами рядовых граждан, а равно соот-
ветствующее просвещение и требования к службе для должностных
лиц и других сотрудников органов, предприятий и учреждений яв-
ляется неотъемлемым компонентом всей системы гарантий прав че-
ловека.

Все гарантии, в том числе и юридические, сами по себе в разроз-
ненном виде малоэффективны. Их практический результат (реализа-
ция прав человека) может быть достигнут только в комплексе дейст-
вия совокупного механизма, связывающего все его элементы в единое
целое. Для юридической части особенно значима
отлаженность взаи-
модействия правового и иных компонентов этого механизма, исполь-
зование для осуществления прав человека в конкретных ситуациях
таких юридических приемов и средств, которые наиболее эффективно
«стыкуются» с иными блоками механизма и не вступают с ними в
коллизии.

Структурные звенья юридического механизма гарантий прав че-
ловека включают: 1) закрепление прав человека в позитивных нор-
мах; 2) определение границ и способов осуществления субъектив-
ных прав; 3) утверждение правил ограничения прав; 4) дифферен-
циацию режимов реализации прав; 5) фиксацию процедур охраны и
защиты прав; 6) установление ответственности и других мер при-
нуждения за нарушение прав; 7) указание на формы и размеры вос-
становления нарушенных прав и возмещения причиненного вреда;

8) перечисление мер профилактики и предупреждения возможных
нарушений прав.

Собственно, на предупреждение нарушений прав человека направ-
лена вся совокупность элементов, входящих в механизм гарантий
прав. Среди них выделяются меры, направленные на общее оздоров-
ление экономической, социальной, политической и духовной сфер
общества, и меры целенаправленного воздействия на явления, прово-
цирующие нарушения прав. Практическая предупредительная дея-
тельность базируется на предварительном анализе нарушений, вы-
явлении порождающих их причин и условий, и соответствующем
прогнозировании. Она выражается в ограничении и устранении (ос-
лаблении, нейтрализации, блокировании) явлений и процессов,
веду-


282 Глава 5. Политико-правовая сущность прав человека

щих к нарушению прав, путем введения в общественную жизнь ряда
позит
ивных обстоятельств.

Позитивное закрепление прав человека. Изначальным и универ-
сальным гарантом прав человека следует признать закон, поскольку
естественные права, получившие юридическую форму, приобретают
все достоинства и преимущества официального права, а именно: стро-
гую и точную определенность по содержанию; обязательность предпи-
саний для всех — граждан, организаций и в первую очередь государст-
ва, его органов и должностных лиц; обеспеченность выполнения норм;

принудительность и наказуемость при неисполнении. Позитивное за-
крепление прав человека означает, что они получают не только офи-
циальное признание, но и подкреплены необходимыми механизмами
претворения их в жизнь.

Оценка позитивной нормы как приоритетной гарантии прав чело-
века является признанной точкой зрения в странах
романо-герман-
ской
правовой семьи. Так, Э. Црллер утверждает, что во Франции
специфика защиты прав человека держится на «абсолютной и почти
слепой вере в силу законодательной власти, которой отводится роль
самого эффективного правозащитного механизма. Суды отступают на
второй план, так как они не правомочны противодействовать исполне-
нию законодательных актов либо приостанавливать их действие...
Законодатель является центральным звеном правоохранительной
системы
»'.

В Австрии права человека понимаются и обеспечиваются в рамках
строго позитивистского термина «конституционно гарантируемые
права». В механизме их защиты изначально отказались от попытки
трактовать права как
надпозитивные. При этом конституционно га-
рантируемыми считаются только те субъективные права, которые ос-
новываются на предписаниях объективного права в рамках конститу-
ционного
2.

В США, Англии, странах англосаксонского влияния система зако-
нодательных гарантий прав, напротив, явно недостаточна и неполна,
зато она компенсируется богатейшими традициями судебной защиты
прав личности.

В современных демократических государствах сложилась практи-
ка закрепления прав, касающихся фундаментальных основ жизни че-
ловека, на уровне высших, основных (конституционных) законов

* Цоллер Э. Защита прав человека во Франции // Государство и право. 1992. № 12.
С. 108-118.

2 Визер Б. Защита прав человека в Австрии // Государство и право. 1993. № 1.
С. 101.


§ 3. Эф<рективпос1ь прав человека проблемы юридических транши     283

страны, благодаря чему права приобретают вид формализованных
правил, «предметно очерченной целостной (в чем-то даже грубой,
зримой) реальности, чуть ли не вещественности
»*, позволяющей не-
двусмысленно понимать и производить вполне определенные юриди-
ческие операции — реализацию прав, толкование, их защиту, восста-
новление и т.п.

Совершенно справедливо замечает В.Н. Старцун, что «их консти-
туционное закрепление обеспечивает наиболее благоприятные усло-
вия реализации и создает зримые правовые ориентиры для дальней-
шей деятельности законодателя, который в издаваемых актах не
может нарушать основные права и свободы личности. Любой законо-
дательный акт, отступающий от этих требований, является антиправо-
вым и подлежит отмене или изменению
»2.

Однако почти в каждом законе кроется опасность, что он неаде-
кватно отражает суть прав человека, ограничивает либо ущемляет их.
А ведь некачественные и противоречивые законы подрывают автори-
тет и всего законодательства в целом, и органа, его издавшего, трудно
реализуются, обрастают массой разъяснений и ведомственных ин-
струкций, которые зачастую искажают и сводят на нет суть основных
положений.

Создание законов, тождественных идеям естественных прав, га-
рантирующих насущные потребности и интересы человека, закрепля-
ющих прогрессивные тенденции, —
правотворческая задача отнюдь не
из простых. Для ее реализации законодательная деятельность должна
следовать ряду требований. Прежде всего главному — не забывать, что
логическая структура правового правила требует ясных и четких отве-
тов на вопросы гипотезы, диспозиции и санкции.

Во-первых, содержание создаваемых законов и иных нормативно-
правовых актов о правах человека должно быть максимально прибли-
жено к реалиям политической,
социокультурной и экономической си-
туации в стране, стабилизировать и прогрессивно развивать их.

Во-вторых, нормативно-правовые акты о правах человека не долж-
ны дублировать политические декларации, а прописывать правила
производства конкретных акций по реализации прав.

В-третьих, моделировать с помощью юридического инструмента-
рия выгодность соблюдения закона и опасность его нарушения, ис-
пользуя для этого стимулирующие и ограничивающие средства.

' Алексеев С С. Указ. соч. С. 238

2 Юридические гарантии прав человека в Российской Федерации (по материалам
«круглого стола
») // Государство и право. 2000. № 11. С. 98.


284 Глава 5 Полнгико-правовая сущность нрав человека

В-четвертых, определять четкий круг субъектов (органов, долж-
ностных лиц), на которых возлагаются обязанности принимать меры
к безусловному обеспечению прав.

В-пятых, предусматривать ответственность физических и юриди-
ческих лиц, органов государства и их служащих за ущемление прав, а
также за несвоевременное принятие мер по их защите.

Принятие законодательного акта должно сопровождаться соответ-
ствующими финансовыми, организационными и кадровыми меро-
приятиями, создающими изначально благоприятные условия дейст-
вия новых законоположений. Документы о правах человека должны
широко освещаться в средствах массовой информации, они должны
получать
доктринальные разъяснения, подвергаться социологическо-
му мониторингу, сопровождаться воспитательно-информационной
деятельностью среди населения. В таком случае «книжные права
» за-
конов приблизятся к фактическому положению граждан.

Пределы осуществления прав человека. Права человека, будучи
позитивной категорией, выражающей меру возможного поведения,
имеют свои пределы осуществления. Без них право превращается в
противоположность — произвол. Фиксация границ дозволенного оп-
ределяет рамки юридического содержания права субъекта, оптималь-
но сочетая в нем личные и общественные интересы.

Для словесного выражения границ того или иного права чаще
всего используются оговорки, примечания, запреты, исключения. На-
пример, ст. 5 Закона РФ от 2 июля 1992 г. «О психиатрической помо-
щи и гарантиях прав граждан при ее оказании
»' устанавливает, что
все лица, страдающие психическими расстройствами, имеют право на
«содержание в психиатрическом стационаре только в течение срока,
необходимого для обследования и лечения». Часть 2 ст. 6
УК РФ
предусматривает, что «никто не может нести уголовную ответствен-
ность дважды за одно и то же преступление».

Предметное содержание субъективного права выявляется бла-
годаря:

• указанию на возможность совершить строго определенные дей-
ствия, которое не распространяется для совершения похожих, но дру-
гих действий. Например, участники процесса имеют право заявить
отвод судье, слушающему дело (по предусмотренным законом основа-
ниям), но они не вправе ставить вопрос о рассмотрении дела конкрет-
но определенным судьей (судьями);

* ВВС 1992 № 33 Ст 1913


§3 Эф(рскгивносты1рав человека проблемы юридических lapanniri    285

• ограничению субъектного состава носителей тех или иных прав,
например, специфические права предусмотрены для особых групп на-
селения (инвалидов, женщин-матерей, несовершеннолетних, бежен-
цев, избирателей);

• временным границам их существования, например, право на об-
жалование ограничено сроками исковой давности, ограничение или
лишение свободы — сроками содержания под стражей по постановле-
нию либо сроками наказания по приговору;

• определению способов осуществления прав. Известны, напри-
мер, явочный,
заявительный, разрешительный, регистрационный спо-
собы, способ судебных санкций и т.д.

Сложился и широко известен общий принцип осуществления
прав: права должны осуществляться так, чтобы при этом не наруша-
лись права и интересы других лиц. Недопустимым считается и зло-
употребление правами, т.е. использование своих прав в явном проти-
воречии с их назначением или с превышением своих полномочий.

Определение границ осуществления субъективных прав не следу-
ет расценивать как их ограничение, это ответ лишь на социальный
запрос точно обозначить формальное положение человека в системе
общественных отношений, его возможностей с учетом уровня разви-
тия общества. Однако в механизме гарантий прав человека невозмож-
но обойтись вообще без ограничения прав.

Ограничения прав человека. Под ограничением прав, собственно,
понимаются две разные ситуации: с одной стороны, речь идет об уста-
новлении пределов (границ, рамок) юридического содержания права
(о чем было сказано выше), с другой — об изъятии (уменьшение, су-
жение, умаление) объема уже ранее установленного законом содержа-
ния права. Сходство между этими аспектами ограничения чисто
внешнее.

Первый касается определения границ возможной свободы. По-
скольку право — это официально признаваемая за личностью мера
свободы, поэтому конкретизация и ограничение свободы как тако-
вой — имманентная черта правового типа социального регулирования.
Конкретизированная (ограниченная) субъективным правом свобода
становится инструментом защиты личности как от произвола властей,
так и общества, а также отдельных лиц от произвола
правопользовате-
ля.
Ограничение свободы, присущее природе права, таким образом,
становится необходимым элементом защиты права вообще.

Второй аспект — это вопрос об уменьшении (изъятии) ранее при-
знанной меры свободы индивида в силу каких-то ситуативных
причин, требующих «перераспределения свободы» между обществом
и интересами обладателя права. При этом следует иметь в виду, что


286 Гчава 5 Политико-правовая сущнос tti прав человека

ограничение может быть как позитивным, предпринимаемым во имя
общественной пользы, так и негативным, квалифицируемым как на-
рушение прав человека
*. Негативные ограничения прав могут быть
связаны также с ошибками, намеренными соображениями законодате-
ля, невключением в национальные акты международные обязательст-
ва государства и т.п.

Формально законодатель может ограничить любое право в любом
объеме, в конечном счете, вообще выхолостить его содержание. Чтобы
не допустить этого на самом высшем правовом уровне (международ-
ном и конституционном), установлены правила, которым нужно сле-
довать при решении вопросов ограничения прав человека. Так, умень-
шение объема права, коррекция его содержания возможны, когда это
продиктовано, во-первых, особыми причинами высокой публичной
или частной значимости, и во-вторых, устанавливаемые ограничи-
тельные меры не являются чрезмерными и адекватны требующим их
ограничения обстоятельствам.

В Российской Федерации, например, основные права и свободы
могут быть ограничены только федеральными законами по причи-
нам, исчерпывающим образом перечисленным в ст. 55 и 56 Консти-
туции.

При уменьшении объема прав должно сохраняться их сущностное
содержание, т.е. исключаться только тот минимум, что необходим для
обеспечения возникшей потребности. При этом содержание права не
должно сводиться на нет. Так, при конфискации имущества следует
сохранять основу права собственности, при защите от клеветы прини-
мать во внимание право каждого на собственное мнение.

Ограничение прав человека чаще всего имеет место вследствие
противоправного поведения лица как санкция за нарушение прав дру-
гих лиц или государственных и общественных интересов. Ограниче-
ние ряда правомочий граждан возможно в связи с введением чрезвы-
чайного положения (например, по Федеральному конституционному
закону «О чрезвычайном положении» 2001 г.) либо необходимостью
функционирования правоохранительной системы страны (в Россий-
ской Федерации это предусмотрено, например, законами «Об органах

) Примером последнего можсч служить информация в прессе о приказе директора
д
епартамента ЗАГС мэрии Санкт-Петербурга № 6 от 26 января 1993 г о запрете посто-
ро
нним лицам производить фото- и видеосъемку в торжественном зале дворцов брако-
сочсэапия
Приказ был опротестован прокуратурой города, поскольку введенные им
запреты н
е диктовались общественной необходимостью, при эчом ограничивали право
[раждан самим организовывать торжественные события личной жизни и не диктова-
лись особыми или чр
езвычайными обстоятельствами (Российская газега 1996 27 янв )


§3 Эффекчцвносгьправ человека проблемы юридических i арат ни    287

федеральной службы безопасности» 1995г., «О внутренних войсках
Министерства внутренних дел Российской Федерации» 1997 г.,
О милиции» 1991 г., «Об оперативно-розыскной деятельности»
1995 г., «О государственной охране» 1996 г. и др.).

Правовой режим осуществления прав человека. Правовой режим
устанавливает особый порядок регулирования субъективных прав
путем применения к ним многообразных юридических средств в раз-
личных сочетаниях и комбинациях, благодаря чему действиям по реа-
лизации прав придается необходимая эластичность и достигается
дифференциация, позволяющая сбалансировать интересы и потенци-
альные возможности индивидов, разных социальных групп и госу-
дарства.

Характер правового режима определяется совокупностью объек-
тивных и субъективных факторов: сферой общественных отношений,
в которой осуществляются права, природой самих прав, местом и
ролью в обществе субъектов — носителей этих прав, отношением госу-
дарственной власти к оценке тех или иных социальных или индивиду-
альных потребностей, значимостью в данном государстве вообще идеи
прав человека и т.д.

Фактически для отдельных групп прав создается свой неповтори-
мый режим правового регулирования (осуществления). Поэтому пра-
вомерно говорить о существовании разных видов режимов реализа-
ции прав: конституционного, административного,
уголовно-правового,
гражданско-правового, налогового, таможенного; режима для граждан
и иностранцев, беженцев, военнослужащих, жертв военных действий
и преступлений; международного, регионального, внутригосударст-
венного; законного, договорного и т.д.

Например, особый режим осуществления прав создается для соци-
ально незащищенных слоев населения (женщин-матерей, престаре-
лых, детей и т.п.) путем предоставления им дополнительных преиму-
ществ, льгот, поощрений, дозволений, освобождения от обязанностей.
Установление преференциального режима призвано оказать поддерж-
ку той социальной группе, которая находится в наиболее неблагопри-
ятном положении, чтобы фактически «подтянуть» ее до уровня ос-
тальной части населения.

Применение такого режима получило наименование позитивной
дискриминации, возникшей в ответ на социальное требование смяг-
чить фактическое неравенство, а также предупредить негативные пос-
ледствия проведенного до конца принципа формального правового
равенства. Позитивная дискриминация как преференциальный режим
выполняет важную компенсационную функцию в системе гарантий
прав прежде всего для особых групп населения.


288 Глава 5 Поли гико-правовая сущность прав человека

Известны общедозволительный и разрешительный правовые ре-
жимы Реализация прав под воздействием первого осуществляется по
формуле «дозволено все, кроме запрещенного», второго — «запрещено
все, кроме разрешенного». В основе их разделения лежат соображения
обеспечить максимальную безопасность для окружающих в случае,
если
управомоченные субъекты будут безответственно пользоваться
своими правами. Общедозволительный режим устанавливается чаще
всего для прав, большей частью присутствующих в личной сфере жиз-
недеятельности (свобода творчества, мысли, частной жизни, вероис-
поведания) и которая в меньшей степени касается остальных людей.

Разрешительный режим практикуется в областях, в которых ма-
лейшая активность индивида чревата для прав других субъектов
(предпринимательская деятельность, участие в государственном уп-
равлении, судебная защита и др.). В связи с этим создаются специаль-
ные институты, контролирующие осуществление субъективных прав
и имеющие возможность своевременно вмешаться (предупредить,
пресечь) опасные для окружающих последствия.

В зависимости от предпочтений, отдаваемых тем или иным благам,
заключенным в правах, устанавливаются стимулирующие или ограни-
чивающие режимы реализации прав Стимулирующий режим приме-
няется для повышения положительной активности индивидов, по-
скольку в ее результатах заинтересовано общество и государство (на-
пример, в сфере развития образования, предпринимательства,
благотворительности). В этих целях предусматриваются определен-
ные льготы, освобождение от обременени
и, вознаграждения.

Ограничивающий режим включает сдерживающие средства, необ-
ходимые для обеспечения повышенной защиты контрсубъектов (про-
тивостоящей стороны) или предупреждения возможного причинения
вреда самому субъекту — носителю прав (например, ограниченный
статус
праводееспособности несовершеннолетних или режим чрезвы-
чайной ситуации служат профилактическими средствами). В этом
случае уменьшается объем возможностей личности, увеличивается
количество обязанностей, запретов и наказаний.

Установление того или иного режима для реализации прав челове-
ка зависит в конечном счете от сфер жизни индивида, в которых он
пребывает и осуществляет свои права: частной или публичной.

Режимы обеспечения прав в этих сферах производны от правового
статуса личности: частноправовой режим основывается на автономии
и саморазвитии индивида, его самостоятельности и активности, пуб-
лично-правовой работает на интересы всех вместе, общество, государ-
ство, совместную деятельность граждан и государственно-обществен-
ных структур Задача не допустить их деформации и перекоса в
поль-


§ 3 Эффск1ивнос|ь прав человека проблемы юридических гарантий    289

зу того или другого, установить оптимальные пропорции использова-
ния каждого режима для полноценного гарантирования прав человека
возложена на законодательство и в первую очередь на Конституцию.

Цель прав человека не в том, чтобы дойти до полного обособления
индивида от общества, но и не в том, чтобы общество поглотило инди-
видуальность. История свидетельствует, что общество и государство
привыкли бесцеремонно, произвольно и безгранично вмешиваться в
существование человека и перешли в этом некоторые границы. Этот
переход мешает и препятствует саморазвитию и самореализации
пер-
сональности,
что снижает творческие потенции личности и в итоге
сказывается на прогрессе общества в целом. Частноправовой и пуб-
лично-правовой режимы призваны найти эффективные рычаги воз-
действия для функционирования обоих начал (индивидуального и
общих) в жизнедеятельности людей.

Как частному лицу правовой режим гарантирует свободное усмот-
рение и инициативу в реализации своих прав, возможность риска и
предприимчивости, равноправие и
договорность отношений, соблюде-
ние тайны личных и семейных обстоятельств жизни, помощь органов
публичной власти при злоупотреблениях недобросовестных лиц, за-
щиту более слабой стороны и т.д. Частноправовой режим при осу-
ществлении прав создает больше возможностей для возникновения
«требуемого хаоса», который необходим для нововведений, модерни-
зации и активизации человеческой деятельности.

Публично-правовой режим ограничивает активность индивида
только формами, соответствующими его статусу как лица — предста-
вителя части коллектива. Публично-правовой режим отдает приори-
тет общественным интересам, полагая, что через их удовлетворение
могут быть реализованы и частные потребности. Его лозунги: со-
вместная деятельность посредством человека и для человека, эффект
работы на себя достигается посредством работы на общество. Он
основывается на принципах сотрудничества, взаимовыгоды и взаимо-
уважения, доверия, солидарности, партнерства, демократичности, вза-
имоподдержки и ответственности. Публично-правовой режим стиму-
лирует граждан содействовать общим интересам посредством реали-
зации собственных прав как своего гражданского долга.

В публичной сфере партнером личности становится государство в
лице своих органов и должностных лиц, которые обладают властными
полномочиями и имеют право решать вопросы по существу. Нередко
они решают их не должным образом (в результате выбора не лучшего
варианта, небрежности, пристрастности, некомпетентности, злоупот-
ребления правом и т.д.). Поэтому в системе гарантий прав человека
правомочию государственных органов (его должностных лиц)
ис-


290 Глава 5. Политико-правовая сущность прав человека

пользовать власть противопоставляется право гражданина обжало-
вать и требовать пересмотра принятых ими решений.

Процедуры реализации прав человека. Права человека наиболее
эффективно осуществляются, если субъекты — их носители придер-
живаются требований юридической технологии (процедуры) их вы-
полнения, т.е. некой последовательности реализации строго опреде-
ленных законом действий и подтверждения их совершения официаль-
ными документами.

Если субъект права знает не только то, что можно, нужно или
нельзя делать, но и как сделать, к кому обратиться, в какой форме, в
какие сроки, то его усилия, затраченные на реализацию прав и получе-
ния благ, в них содержащихся, во много раз снижаются. Цепочка юри-
дических средств, задействованных в процессе (процедуре) реализа-
ции прав, оптимизирует результат, она ориентирует индивида на наи-
более целесообразную программу поведения. Тем самым юридическая
процедура (процесс) в целом способствует и гарантирует права че-
ловека.

Юридическая процедура предусмотрена как для деятельности
граждан и их объединений, осуществляющих свои права, так и для
должностных лиц и государственных органов, способствующих им в
реализации прав, а также для составления официальных актов, фик-
сирующих итоги этой деятельности, подтверждающих факт и закон-
ность их производства.

В зависимости от целей, на которые сориентированы конкретные
права, устанавливаются разные процедурные правила. Например, су-
ществующий порядок прохождения гражданами
врачебно-трудовой
экспертной комиссии определился как наиболее оптимальный для
подтверждения обоснованности и законности назначения пенсии по
инвалидности; процедура принятия законов — для создания норм,
адекватно отражающих индивидуальные и общественные интересы.

Юридическая процедура в целом является правовым механизмом
организации и управления пользования правами, гарантирующими
равноправное и демократическое признание прав за всеми людьми.

Правила производства юридических действий могут быть просты-
ми и более развернутыми, они характеризуются прохождением ряда
этапов — стадий. Каждая стадия отличается: 1) своими целями и зада-
чами; 2) особым кругом участников и спецификой их правового статуса;

3) комплексом процессуальных действий, возможных и запрещенных
к совершению; 4) кругом юридически значимых фактов, порождаю-
щих, изменяющих либо прекращающих определенные права и обя-
занности; 5) правовыми результатами и их процессуальным оформ-
лением.


§ 3. Эффективность прав человека: проблемы юридических гарантий     291

Для юридических процедур большое значение всегда имеют сроки
совершения тех или иных действий. Например, заявление о психиат-
рическом освидетельствовании лица без его согласия рассматривается
судьей в трехдневный срок. Такая срочность обусловлена тем, что
больной может представлять опасность для себя и окружающих, он
может быть неспособен удовлетворять свои основные жизненные по-
требности, либо промедление может ухудшить его психическое состо-
яние (ст. 25 и 29 Закона РФ «О психиатрической помощи и гарантиях
прав граждан при ее оказании» 1992 г.). Если сроки прямо в законода-
тельстве не указаны, то соответствующие действия,
опосредующие ре-
ализацию субъективных прав, должны быть выполнены в разумное
время, чтобы предупредить волокиту.

При рассмотрении вопросов, касающихся прав граждан, компе-
тентные органы обязаны, как правило, привлекать их к участию, при-
нимать во внимание их позицию, а сами граждане вправе требовать от
должностных лиц исправления допущенных ошибок, жаловаться
вышестоящей администрации либо в суд.

Режим юридических процедур предполагает их обеспеченность
правовыми санкциями, в результате которых деятельность, проведен-
ная не в соответствии с установленными правилами, не приводит к
желаемым результатам и признается недействительной, ничтожной.

Выделяются две группы юридических процедур обеспечения прав
человека: процедуры непринудительной реализации прав и
юрисдик-
ционный
(принудительный) процесс.

Непринудительные процедуры используются органами представи-
тельной и исполнительной власти для содействия гражданам в поло-
жительной реализации их прав. К ним относятся учредительные,
пра-
вотворческие,
 правоприменительные, контрольные и т.п. процедуры.

Юрисдикционный процесс имеет место в случае нарушения прав
человека для восстановления нарушенных прав и возмещения причи-
ненного ущерба. Он касается главным образом порядка деятельности
суда, прокуратуры, следствия, дознания, адвокатуры, других участни-
ков процесса и связан с применением санкций для защиты субъектив-
ных прав, а также для раскрытия преступлений, изобличения и нака-
зания виновных лиц либо осуществления конституционного контроля
за содержанием нормативных предписаний.

Юрисдикционный процесс осуществляется в форме рассмотрения
конституционных, уголовных, гражданских, арбитражных и админи-
стративных дел. Он сложен и детализирован, влечет серьезные сан-
кции за невыполнение правил его производства, а поэтому в системе
процессуальных гарантий прав человека является достаточно эффек-
тивным инструментом.


292 Глава 5 Политико-правовая сущность нрав человека

Юридическая ответственность за нарушения прав человека.

Юридическая ответственность является самой «сильной» по воздей-
ствию на нарушителей гарантией драв человека. В специально юриди-
ческом смысле она представляет собой лишения или умаления прав
лиц, нарушивших права и свободы других граждан (или их объеди-
нений).

Целью юридической ответственности является охрана прав чело-
века с помощью применения мер государственного или международ-
ного принуждения, которая достигается принудительным восстанов-
лением нарушенных прав, пресечением противоправных состояний,
наказанием правонарушителей и устранением причин и условий, спо-
собствующих нарушениям.

Поскольку по природе это принудительный инструмент повышен-
ной жесткости, то разработаны правила и принципы применения от-
ветственности: посягательства на права должны пресекаться с помо-
щью соразмерных мер, а борьба с нарушениями прав человека должна
вестись на основе принципов законности, неотвратимости и своевре-
менности применения мер к виновным лицам, неприкосновенности
прав и свобод тех, кто не совершил ничего противоправного. Юриди-
ческая ответственность служит задачам гуманизма.

Основанием привлечения к ответственности является нарушение
прав человека, т.е. деяние, выраженное позитивно в законодательной
норме как запрещенное к совершению. При этом ни признаки наруше-
ния прав человека, описанные в законе, ни санкции, определяющие
меры ответственности за него, не подлежат расширительному толко-
ванию либо применению по аналогии.

Юридическая ответственность за нарушение прав человека осу-
ществляется на основе единства материальных и процессуальных
норм: нормы материального права указывают на признаки нарушения
и санкции за его совершение, а порядок
доказывания и назначения
мер ответственности регламентируется процессуальными правилами.

В зависимости от содержания принудительных мер выделяется
правовосстановительная ответственность, нацеленная главным образом
на устранение причиненного нарушением вреда (таковой в большей
части является гражданско-правовая ответственность), и карательная
(штрафная) ответственность, осуществляемая путем непосредствен-
ного воздействия на нарушителя и его права в соответствии с общей и
частной превенцией (к ней относятся
уголовно-правовая, администра-
тивная и дисциплинарная виды ответственности).

Уголовная ответственность стала исторически первым видом от-
ветственности за признанные нарушения прав личности
. Она извест-
на в виде лишения свободы, крупных штрафов, смертной казни,
при-


§3 Эф(ректив||осты1рав человека проблемы юридических гарантий     293

нудительных работ и др. Однако по сравнению с ней правовосстано-
вительная ответственность явилась шагом вперед, поскольку оказа-
лась способной кардинально изменить обстоятельства, ведущие к на-
рушению прав человека, повлиять на поведение лиц или учреждений
с целью исправить сложившуюся ситуацию, найти компромиссное ре-
шение конфликта.

Для реализации правовосстановительной ответственности необхо-
димо доказать существование обязанностей правонарушителя, кото-
рые обеспечивали права потерпевшей стороны и которые он не вы-
полнил, а также предпринять принудительное их осуществление. Для
карательной (штрафной) ответственности важнее другое — правиль-
ная квалификация деяния, индивидуализация ответственности и ис-
полнение назначенных правонарушителю мер принуждения.

Оба вида ответственности осуществляются поэтапно и в процессу-
альной форме, причем последняя зависит от материального основа-
ния: чем строже санкция, тем более детализированы процессуальные
правила установления истины по делу и гарантии права на защиту.

И правовосстановительная, и карательная ответственность, с
одной стороны, воплощают собой принуждение, а с другой — гаранти-
руют права лиц, обвиняемых в
правонарушении. При этом привлечен-
ные к ответственности вправе оспаривать предъявленное обвинение,
участвовать в исследовании материалов дела, давать объяснения,
представлять доказательства, заявлять ходатайства, обжаловать реше-
ния и т.д.

Субъектами ответственности являются физические лица, органи-
зации и государства. При этом физические лица как нарушители прав
человека могут выступать в личном качестве, как представители юри-
дических лиц либо как служащие и должностные лица государствен-
ных органов или органов местного самоуправления.

Индивид как частное лицо подлежит юридической ответственнос-
ти за нарушение прав человека по общим правилам: по основаниям и
в порядке, предусмотренном уголовным, административным, граж-
данско-правовым и дисциплинарным национальным законодательст-
вом, а в случае совершения преступления международного характера
предается суду государства своего гражданства (подданства) либо вы-
дается другому государству, на территории которого были совершены
эти деяния.

Физическое лицо, действующее от имени организации, юридичес-
ки ответственно вместе с представляемой организацией.

Индивид как представитель государства несет ответственность по
национальному и международному праву. Служащие и должностные
лица олицетворяют собой государственную власть, их авторитет и
мо-


294 Глава 5. Политико-правовая сущность нрав человека

ральное достоинство воспринимаются как авторитет государства, по-
этому привлечение их к ответственности ассоциируется с ответствен-
ностью всего государственного аппарата, признающего тем самым
верховенство и обязательность закона равным образом для всех лиц.
Расширение сферы ответственности государства за правонарушения,
совершаемые его работниками, является естественным проявлением
процесса отмирания абсолютизма власти и противодействует тому,
чтобы государство стояло выше закона.

На государственных служащих в Российской Федерации возложе-
ны профессиональные обязанности по обеспечению, соблюдению и
защите прав и законных интересов граждан (п. 3, 5 ст. 10 Федерально-
го закона «Об основах государственной службы Российской Федера-
ции» 1995 г.). В п. 5 ст. 14 указанного закона установлено, что «госу-
дарственный служащий несет предусмотренную федеральным зако-
ном ответственность за действия или бездействие, ведущие к
нарушению прав и законных интересов граждан».

Тем не менее в России пренебрежительное отношение государст-
венных чиновников к обеспечению прав граждан и их безответствен-
ность в этой области присутствует на всех уровнях, подрывая веру во
власть и закон
*. Опасность такого явления очевидна — вымывание
персональной ответственности государственных служащих ведет к
формированию в обществе негативного облика всех властных струк-
тур, девальвирует конституционно провозглашенную государствен-
ную задачу признавать, обеспечивать и защищать права человека
(ст. 2 Конституции РФ).

Субъектом ответственности за нарушение прав человека может
быть и государство в целом. При становлении института прав челове-
ка подразумевалось, что наличие подобных прав позволит спросить за
качество власти, правопорядка и соответственно режима прав челове-
ка с государства. Демократизация общественной жизни расширила
круг лиц, ответственных за надлежащее существование прав. Теперь
государство хотя и остается основным субъектом поддержания прав
человека, но не является единственным ответственным лицом за их
нарушение.

В настоящее время все требовательнее заявляет о себе необходи-
мость ответственного выполнения государством возложенных на него

1 Начальник управления Президента РФ по работе с обращениями граждан
М Миронов приводит следующие цифры: если сопоставить число подтвердившихся
фактов
нарушений прав граждан с числом наказанных за это должностных лиц, то ока-
зыва
ется, что ответственность последние несут лишь в одном случае из десяти (Россий-
ская газета. 1999.11 дек
.).


§ 3. Эффективность нрав человека: проблемы юридических гарантий    295

функций законодательной, исполнительной и судебной власти. Ре-
зультаты этой деятельности, если они причиняют вред гражданам,
приобретают механизмы обжалования и компенсирования. В Россий-
ской Федерации ст. 53 Конституции установила, что «каждый имеет
право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными
действиями (или бездействием) органов государственной власти или
их должностных лиц».

Своеобразием государственно-правовой ответственности является
то, что она наступает как за конкретное нарушение прав человека, так
и за ненадлежащее осуществление публичной власти вообще, т.е. от-
ветственность государства имеет место не только
за нарушение пози-
тивных положений Конституции и законов о правах человека, но и за
неверный политический курс, опрометчивость в вопросах управления,
неспособность справиться с возложенными обязанностями, которые
затрагивают интересы и негативно отражаются на положении всего
населения страны
'.

Формы юридической ответственности государства выражаются
специфически, это может быть вотум недоверия парламента прави-
тельству и отставка последнего, досрочное прекращение полномочий
(роспуск) местного представительного органа, снятие (отрешение или
освобождение) с поста должностного лица высокого уровня, лишение
депутатского мандата. Отмена незаконных нормативных и индивиду-
альных актов высших и местных органов власти, нарушающих права и
законные интересы граждан, также является следствием признания
неправомерного поведения государства и формой восстановления
ущемленных прав
2.

Следует заметить, что в нашей стране государство было официаль-
но при
знано субъектом самостоятельной ответственности лишь с при-
нятием Указа Президиума Верховного Совета СССР «О возмещении
ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями органов
дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда» от
18 мая 1981 г. В настоящее время вред, причиненный гражданину в
результате незаконных действий (бездействия) государственных ор-
ганов, органов местного самоуправления или должностных лиц, в том

) Например, ввиду невыполнения предвыборных обещаний глава Кабинета мини-
стров Болгарии в 1994 г. был вынужд
ен уйти в отставку. В связи с неспособностью
защитить граждан Израиля от террористов парлам
ент страны большинством голосов
выразил в 1994 г. недов
ерие правительству В апреле 1995 г. Верховный Совет Украины
выразил недов
ерие правительству из-за отсутствия у него четкой программы стабилиза-
ции экономического положения насел
ения, и оно ушло в отставку.

2 См.: Жилин Г. Признание нормативных актов недействительными // Российская
юстиция. 1998. № 7.


296 Глава 5. Политико-правовая сущность прав человека

числе в результате издания не соответствующего закону или иному
правовому акту акта государственного органа, регулируется ст. 1069 и
1070
ГК РФ, Законом РФ «О реабилитации жертв политических реп-
рессий» от 18 октября 1991 г. с последующими изменениями и допол-
нениями. Ответственность государства за нарушение прав человека —
демократическое средство в системе национальных правовых гаран-
тий прав, но оно нуждается в дальнейшем совершенствовании
'.

Международная ответственность за нарушения прав человека —
относительно новое явление в истории человечества, имеющее немно-
го положительных примеров надлежащей реализации наряду с мно-
жеством проблем, появившихся в связи с ее установлением.

Развитие международной ответственности явилось результатом
понимания мировым сообществом того, что безответственность лиц,
злоупотребляющих властью, и агрессивных государств, преступно
действующих в ущерб фундаментальным правам индивидов и наро-
дов, провоцирует
вседозволенность и грозит неисчислимыми ката-
строфами. Международная ответственность возникла как реакция
сообщества государств на самые серьезные, грубые и массовые посяга-
тельства на человеческие права. Международная ответственность для
тех, кто не считается с правом на жизнь, безопасное и достойное суще-
ствование людей, выступает гарантией сохранения в общепланетар-
ном масштабе человечества в целом.

Ответственность по международному праву за наиболее опасные
посягательства на права человека осуществляется в соответствии с об-
щими принципами юридической ответственности: неотвратимостью
наказания, правом на справедливое рассмотрение своего дела в суде,
гласностью судебного разбирательства, равенством перед законом и
судом, правом на защиту и т.п. Но при этом она имеет некоторые осо-
бенности.

Субъектами ответственности на международном уровне могут
быть государства, физические и юридические лица (организации).
Должностное положение лица, совершившего международное пре-
ступление против прав человека, не освобождает его от личной
ответ-

1 См.: Шон Д.Т. Конституционная ответственность // Государство и право. 1995.
№ 7. С. 35—42;
Колосова Н.М. Конституционная ответственность в Российской Федера-
ции: ответственность органов государственной власти и иных субъектов права за нару-
шение конституционного законодательства Российской Федерации.
М., 2000; Пробле-
мы правовой ответственности государства, его орга
нов и служащих. (Материалы «Круг-
лого стола»)
// Государство и право. 2000. № 3. С. 20—36; Кратов МА. Публично-пра-
вовая ответственность представительных органов за нарушение закона
// Государство и
право. 1993. № 6. С 46—56;
Савин В.Н. Ответственность государственной власти перед
обществом
// Государство и право. 2000. № 12. С. 64-72.


§ 3 Эффективность нрав человека проблемы юридических гарантий    297

ственности. Сроки давности к виновным в таких преступлениях не
применяются. Выполнение преступных приказов своего правительст-
ва или начальников не освобождает исполнителя от ответственности,
если сознательный выбор в подобной ситуации был фактически воз-
можен. Ответственность может иметь место по приговору как между-
народного
юрисдикционного органа, так и национального суда кон-
кретного государства.

Для международного права характерно отсутствие четкого разгра-
ничения между карательной и
правовосстановительной ответствен-
ностью, поэтому санкции чаще всего выступают в смешанном виде, в
них присутствуют компенсационные элементы и элементы нака-
зания
*.

Международными санкциями являются, например, прекращение
незаконной оккупации, освобождение неправомерно задержанных
лиц, аннулирование законодательных, исполнительных и администра-
тивных актов и распоряжений, отмена судебных решений, возбужде-
ние уголовного или административного преследования лиц, виновных
в нарушениях прав человека по международным нормам, возмещение
материального ущерба в форме выплаты денежных сумм, констатация
международным актом факта имевшего место нарушения прав чело-
века и т.д.

Высокая общественная опасность международных преступных по-
сягательств на права человека, причиняющих невосполнимый вред
множеству людей, вряд ли имеет адекватные санкции. Да это и невоз-
можно. Международное сообщество не может использовать для борь-
бы с ними меры, аналогичные действиям международных преступни-
ков. Так, государства, покаравшие виновников Второй мировой
войны, не применили к ним тех жестоких мер, которые сами эти пре-
ступники считали вполне обычной нормой поведения по отношению к
порабощенным народам. В соответствии с решениями Ялтинской кон-
ференции на Германию был наложен объем репараций значительно
меньше того ущерба, который она нанесла странам, втянутым в войну.

Для наказания лиц, виновных в тяжких преступлениях против на-
родов, развивается практика создания международных трибуналов и
международных уголовных судов (Нюрнбергский международный
военный трибунал, Токийский трибунал, международные уголовные
трибуналы по Югославии и Руанде). Эти международные трибуналы
полномочны осуществлять судебное преследование лиц, которые со-
вершали или отдавали приказы о совершении умышленных убийств,

* Подробнее см : Курс международного права' В 7 т. Т. 3. М., 1990. С 195


298 Глава 5 Полот ико-правовая сущность прав человека

пыток и бесчеловечного обращения, включая биологические экспери-
менты и нанесение ущерба здоровью, а также проводимые в широких
масштабах разрушения и присвоения имущества, принуждение воен-
нопленных и гражданских лиц к службе в вооруженных силах, неза-
конное
депортирование, взятие гражданских лиц в качестве заложни-
ков, нарушение законов или обычаев войны, совершение геноцида и
других бесчеловечных актов.

17 июля 1998 г. под эгидой ООН был утвержден римский статут
Международного уголовного суда, которому стали
подсудны дела о
преступлениях против мира и безопасности человечества
'. По мнению
ООН, независимый суд, свободный от политического давления, уч-
режденный на правовой основе и обеспечивающий максимальные га-
рантии обвиняемым, предотвратит события, могущие оказать негатив-
ное воздействие на целые народы.

В проекте Кодекса преступлений против мира и безопасности че-
ловечества предусматривается ответственность физических лиц за со-
вершение деяний, квалифицируемых как преступления против мира и
безопасности человечества: агрессия, геноцид, апартеид, системати-
ческие и массовые нарушения прав человека, исключительно серьез-
ные военные преступления, вербовка и использование наемников,
терроризм, незаконный оборот наркотических средств, серьезный
ущерб окружающей среде и т.п.

На такие деяния не распространяется действие срока' давности.
При этом судебное преследование какого-либо лица за преступление
против мира и безопасности человечества не освобождает государст-
во, от имени которого осуществлялись подобные действия виновными
лицами, от ответственности. Официальный статус лица, совершивше-
го преступление против мира и безопасности человечества, в частнос-
ти тот факт, что он является главой государства или правительства, не
исключает его ответственности.

Данный принцип определился благодаря ряду прецедентов, имев-
ших место в международной практике
2. В международной практике

' См.: Итоги. 2002.16 июля С. 10-13.

2 Так, после Первой мировой войны в соответствии со ст. 227 Версальского догово-
ра союз
ные и объединившиеся державы предъявили Вильгельму II, бывшему императо-
ру Герма
нии, «публичное обвинение в высшем оскорблении международной морали и
свя
щенной силы договора». Версальский договор предусматривал создание специаль-
ного международного трибунала для осу
ществления правосудия над Вильгельмом II.
Суд над г
ерманским императором, правда, не был проведен из-за отказа Голландии
выдать
его Однако союзные державы, предъявляя обвинение, исходили из оценки роли
им
ператора как преступной в развязывании мировой войны 1914—1918 гг. (Междуна-
родно
е уголовное право. Учебное пособие / Под род В.Н. Кудрявцева. М., 1999. С. 51).


§ 3 Эффскгивноаь нрав человека проблемы юридических гаратий    299

используются и несудебные формы рассмотрения вопросов о наруше-
ниях прав человека. Они также являются результатом «спроса» с го-
сударства за его деятельность. Комиссия ООН по правам человека,
конвенционные комитеты (Комитет по правам человека, Комитет
против пыток, Комитет по ликвидации расовой дискриминации и др.)
в случае установления нарушений обязательств по правам человека, со-
гласно международному договору, указывают государству на это нару-
шение, высказывают свое мнение относительно соответствия государ-
ственных законов и национальной практики международным стандар-
там прав человека. Следуя замечаниям и рекомендациям этих
органов, соответствующие государства возмещают нанесенный жертве
ущерб, освобождают заключенных, изменяют национальное законода-
тельство, совершенствуют свою систему защиты прав человека и т.д.

Таким образом, международное воздействие является важным
средством подавления экстремистских, национальных и других амби-
циозных проявлений со стороны руководителей отдельных государств
и исполнителей их преступных приказов. И хотя институт междуна-
родной ответственности применяется не столь часто, и виновные ин-
дивиды не всегда несут заслуженную кару, тем не менее он имеет вы-
сокую значимость в борьбе за права человека и мир. Он является
гарантией неприкосновенности человека и его прав, служит предосте-
режением объединенного человечества всем государственным деяте-
лям и силам агрессии.


ЗАКЛЮЧЕНИЕ

По мере развития и распространения идей защиты и гарантии прав
человека происходит расширение и углубление их содержания, права
становятся все более «интересными» (сложными), в них накаплива-
ются все новые открытые вопросы. Сегодня
постнеклассическое зна-
ние определяет права комплексно, встраивая их
этико-политико-пра-
вовую
сущность в системы более крупных порядков — процессы
модернизации, глобализации и гуманизации, относит их к составляю-
щим
коэволюционного развития, принципам формирования креатив-
ной цивилизации.

1. Права человека являются обязательным элементом обществ,
осуществляющих переход от традиционных культур к современным.
Права человека — необходимая сторона и практический инструмент
индустриализации и модернизации. Последние предполагают глубо-
кую трансформацию практически всех пластов социальной жизни, т.е.
связаны и востребуют новый тип личности и новые типы обществен-
ных связей. Модернизация основывается на наличии частной собст-
венности, рынка, демократии, самоопределения индивида, опирается
на личную, имущественную и гражданскую самостоятельность пос-
леднего. А без прав человека, раскрепощающих людей, стимулирую-
щих их творческую инициативу, это осуществить невозможно. Права
человека стали условием, а также действенным механизмом проведе-
ния модернизации. Появление прав человека сыграло поистине рево-
люционную роль в смысле открывшихся перед индивидом новых воз-
можностей и перспектив. Права человека формируют творческую
личность, обладающую качествами гражданственности, строящую
свои отношения с другими людьми и властью на принципах взаимно-
го уважения и сотрудничества. Самоопределение индивида, динамика
которого ускорилась благодаря существованию института прав чело-
века, является объективной тенденцией, общечеловеческим показате-
лем развития, сопровождающей информационно-технологический и
экономический прогресс модернизирующихся государств. Поэтому
права человека имеют перспективу распространения во всем мире.

2. Права человека — глобальное явление и фактор становления
постиндустриального человечества, глобализации мира. Собственно


Заключение

301

глобализация прав человека является отражением стандартизации ви-
тальных
и социальных потребностей людей, которая возросла в ходе
появления сходности условий жизни, формирования общих экономи-
ческих, информационных, культурных пространств, интернационали-
зации и транснационализации. Глобализация включает индивидов в
социально-экономические системы больших масштабов и связывает
их права с правами всего человечества. Эта связь проявляется в общей
заинтересованности в поддержании мира и безопасности, в поисках
способов индивидуальной и коллективной защиты от негативных по-
следствий
техносферы, в озабоченности будущей судьбой всемирной
цивилизации. Права человека связаны с решением практически всех
глобальных проблем, они напрямую подключены к решению главной
глобальной проблемы — преодолению антропологического кризиса и
сохранению человеческой личности в условиях растущих и всесторон-
них процессов отчуждения. Они составляют важный фрагмент страте-
гии устойчивого (самоподдерживающего) развития. На права человека
возлагаются надежды по формированию креативно-гуманистической
постиндустриальной цивилизации, в которой на первое место выдви-
гается человек и его творческие начала.

3. Права человека все больше из социального и личностного фено-
мена обретают
экоприродное измерение. Техногенная цивилизация
породила предельные характеристики антропоцентризма как исклю-
чительности и выделенно
е™ человека, его «вознесенности» над при-
родным миром, уверенности в своем праве покорять и властвовать.
С обострением вызовов экологического порядка значимость различий
в моделях социальной организации культурных сообществ оказывает-
ся для человечества менее актуальной, нежели проблемы выживания
и сохранения жизни. Приоритеты выхода из кризиса и предотвраще-
ния гибели человеческой цивилизации связываются с переходом к
биоцентризму и
коэволюционной стратегии. В прогнозах социоэкора-
звития
правам человека уделяется важное место, в них человеческие
права аккумулируются с программами сохранения естественных сооб-
ществ и экосистем, идея человека как имеющего право завоевывать и
подчинять себе природу переосмысливается в идею человека как
одного из равноправных членов земной биосферы, ответственного за
ее сохранение.

4. Феномен прав человека развивается как многообразие в единст-
ве, он имеет универсальное ядро и разнообразные
социокультурные
формы осуществления. В качестве универсального общего права чело-
века являются активно функционирующей современной глобальной
системой. Универсальный подход к человеку и его правам стал ре-
зультатом победы международного общения над началами
государст-


302 Заключение

венной исключительности и национально-культурной замкнутости.
Признание всеобщих прав неразрывно связано с перерождением чело-
веческого рода в человечество, которому стали тесны
историко-нацио-
нальные
рамки. Универсальные права объединяют людей, преодолевая
синдром национальной исключительности и разрушая
ксенофобию. Од-
нако развитие прав человека не исчерпывается следованием только
универсальным тенденциям.
Социокультурный, нравственно-духов-
ный, идеологический плюрализм, свобода воли людей, возрастание
степени творческого начала предполагают вариативность форм осу-
ществления
правочеловеческой защиты. Поэтому наряду со всеобщи-
ми правами формируются
цивилизационные, региональные, государ-
ственно-национальные модификации прав. Отражая то общее, что
необходимо для сбережения человека планетарного, они включают в
свое содержание специфику и стереотипы разных культур и конкрет-
но-исторических обстоятельств, предопределяя развитие прав челове-
ка как единство в многообразии.

5. Права человека — часть планетарной гуманистической культу-
ры, это гуманитарное понятие, всесторонне культивирующее уваже-
ние к человеческому достоинству. Права человека играют важную
роль в деле гуманизации общественных отношений, смягчения нра-
вов, повышения терпимости людей друг к другу. Благодаря идее прав
человека общественное сознание и практика медленно, но начали эво-
люционировать от насилия к человечности, накапливая нравственный
потенциал в оценках значимости человека и сбережения каждой чело-
веческой жизни. Права человека презентуют
праксеологический срез
гуманизма, они «переводят» в русло практической деятельности и
обыденного сознания высокие и абстрактные идеалы
человекоуваже-
ния
— свободу, равенство, солидарность, добро, толерантность, граж-
данственность и т.д. Задача прав человека — восстановить в человеке
человеческое, освободить от рабства и самоотчуждения, обратить себя
к себе и собственному познанию. Права человека — процесс «очелове-
чивания» людей. Современное развитие прав продолжается в рамках
нового гуманитарного ренессанса — резкого повышения статуса обще-
человеческих ценностей, изживания
техногенного синдрома предыду-
щей эпохи, становления
ноосферного общества. Мировое сообщество
взялось за решение чрезвычайно сложной задачи — навести порядок в
общежитии, помня о человеке не как о его средстве, а как обществен-
ной цели.

6. Права человека «переделывают» механизм власти, они стали
импульсом, а также результатом изменений взаимоотношений лич-
ности и олицетворяющего публичную политическую власть государ-
ства. Они оказали огромное влияние на изменение характера
органи-


303

зации и деятельности государственных структур в целом, лимитиро-
вали административно-бюрократический произвол и препятствуют
тому, чтобы мощная власть выродилась в деспотическую и диктатор-
скую. Права человека призвали граждан к бдительности по отноше-
нию к своим правителям, установили в форме правовых правил, кото-
рые защищают индивида, границу для поведения властей.
Ноосфер-
ная
перспектива предполагает создание человекосберегающей
общественно-политической системы, т.е. такой, в которой организую-
щим лидером выступает правовое, демократическое, социальное и
экогуманистическое государство, а его цели и приоритеты смещаются
к человеку и росту его качества.

7. Права человека углубляют нравственно-этические начала права
как системы социальной регуляции, они способствуют замене фор-
мально-технического, ценностно-нейтрального права правом гуманис-
тическим. Международные и внутригосударственные нормы оправах
человека сегодня понимаются прежде всего как эвристическая модель
современного
социогуманитарного знания о человеке, его природе,
интересах и потребностях, месте и роли в обществе и мире. Под влия-
нием прав человека позитивное право начинает соотноситься с осно-
вами человеческого бытия, потребностями и интересами человека, а
не только с волей властей предержащих. Благодаря правам человека
правовые системы очеловечиваются,
гуманизируются и демократизи-
руются, поворачиваются лицом к
, людям, помогая им решать их на-
сущные проблемы. Право, которое включает защиту прав человека,
начинает представлять собой интересы не только власти, но и индиви-
да и перестает быть исключительной монополией государства. Гума-
нистическое право, «наполненное» правами человека, материализует
не формальную свободу с произвольным содержанием, а защищаемое
самоуправление личности в системе организованной социальности.


Книги Издательской группы «Юристъ» можно купить:

В книготорговом объединении «ЮристьГардарика»

107082, Москва, ул. Ф. Энгельса, д. 75, стр. 10 (ст. метро «Бауманская»)

Тел.: (095) 797-9081,797-9082,797-9083,797-9084
363-0634,363-0635,363-0636

Адрес электронной почты: yr_grd@aha.ru
Интерн
ет-магазин •«Юристъ — Гардарика»: http://www.u-g.ru

Оптовый отдел, «Книга — почтой» — с 9.00 до 18.00, выходныесуб., воскр.
Розничный магазин — с 10.30 до 20.00 (понсд. — суб.)
с 10.00 до 16.00 (воскр.)

В книжном магазине «Юристь»

101000, Москва, Лубянский пр., д. 7, стр. 1
(ст. м
етро «Лубянка», «Китай-город»)
Т
ел.: (095) 924-5036
Время работы: с 10.00 до 19.00, выходные — суб
., воскр.

Глухарева Людмила Ивановна

ПРАВА ЧЕЛОВЕКА В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ
(СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКИЕ ОСНОВЫ
И ГОСУДАРСТВЕННО-ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ)

Редактор ВА. Кочанов
Корректор Г Д. Шаровка
Художественный редактор А.В. Аптипов
Компьютерная верстка И.Г. Долгой

Изд. лиц. № 071461 от 26.06.97.           ,

Подписано в печать 25.02.2003. Формат 60х901/16. Гарнитура Петербург
П
ечать офсетная. Усл. печ. л. 19,0. Тираж 1000 экз. Заказ № 288

Издательская группа «Юристъ»
101000, Москва, Лубянский пр., д. 7, стр. 1
Тел
.: (095) 928-4840

Отпечатано с готовых диапозитивов
в
Щербинской типографии.
113623, Москва, ул. Типографская, д. 10


Научное издание
БОНДАРЬ Николай Семе
нович

ВВЕДЕНИЕ

Проблема свободы личности, прав человека и гражданина
я
вляется о.той из центральных в конституционном развитии
любого общества и государства. Сегодня, накануне вступле-
ния человечества и новое
тысячелечие, можно с полной уве-
ренностью констатировать, что главная линия общественного
прогресса и, с
оответственно, главное направление поисков
конституционною идеала современного ци
вилизованного об-
щества определяются не
технократическим развигием и, тем
более, не «закона
ми» непримиримой классовой и политико-
идеологической борьбы, а повышением социального и право-
вого статуса человека, его духовным развитием и на этой ос-
нове — трудным, противоречивым, по поступательным про-
цессом в
осхождения человека в «царство свободы». Не яв-
ляется исключением в этом отношении и Россия, н
есмотря на
в
ес своеобразие и самобытность исторического пути ее разви-
тия и вос
хождения к Свободе.

Незаменимая роль в решении соответствующих проблем
принадлеж
ит Конституции как нормативному хранителю ос-
новных ценностей соврем
енного общества. Это, в свою оче-
редь,
пречполагаст необходимость выработки новых подходов
не только к освещению отд
ельных вопросов российского кон-
ституционного права как ведущ
ей отрасли права новой Рос-
сии, но изменения самих основ концептуального построен
ия
данной отрасли и, соответственно, учебной дисциплины кон-
ституционного права- Не государство с его публичными инте-
ресами, а личность, ее права и
свободы должны быть в цент-
ре конституционных основ и принципов развития совр
емен-
ного общества.

Это должно получить адекватное отражение и в системе
подготовки будущих юристов, для которых понимание прав
человека и обладание социаль
ными навыками их зашиты
должно стать важным показателем их готовности к профес-
сиональной правовой деятельности в демократическом об-
ществе.


В предлагаемом учебном пособии как раз и была пред-
при
нята попытка рассмотреть некоторые наиболее важные,
по м
иопию автора, консчитуциоиио-правовыс проблемы таким
образом, чтоб н
е на декларативном уровне, а реальным со-
д
ержанием и самой структурен работы показать, что высшая
ценность конституционного права соврем
енной России за-
ключена в тех его институтах, которые определяют положе-
ние человека в обществе, закрепляют его пра
ва и свободы.

В соответствии с этим необходимо подходить и к понима-
нию самого
предмета конституционного права Российской
Федерац
ии. Не ставя перед собой задачу специального ана-
лиза
^toi-o вопроса, отметим, что конституционное право —
это ведущая отрасль права Российской Федерации, регулиру-
ющая общественны
е отношения конституционного характера,
которые воплоща
ют в себе высшие социальные ценности,
складывающиеся по поводу положения человека в обществе
и государстве, его прав и свобод, а также организации и
функционирования власти в гражданском обществе как вы-
раж
ения достигнутого уровня свободы и суверенитета много-
национального народа России.
В основе такого понимания
конституционного права лежит теор
ия фактических конститу-
ционных
очношений (фактической конституции) как предмета
правового регул
ирования данной отрасли права. Эта теория
получила развитие в трудах так
их учсных-гос-ударствоведов,
как профессора Ржевский В. А., Фарбср И. Е., Еременко
Ю. П., Кабышев В. Т., Скуратов Ю. И., Э.бзеев Б. С. и
Другие.

В соответствии с предложенной логикой учебного пособия

конкретному анализу сущности и понятия Конституции как
Основного Закона государства
н общества в работе предше-
ствует личностная характеристика важнейших институтов
гражданского общества, обосновы
вается фундаментальная
конституционная идея о человеке, его правах и свободах как
высшей ценности общ
ественно-политического развития Рос-
сии (ст. 2 Конституции РФ 1993 года). Важное место отво-
дится в уч
ебном пособии также анализу конкретных институ-
тов правового положения человека и гражданина в Россий-
ской Федераций.

При этом следует учитывать, кто конституционное право
России занимает одно из центральных мест в системе юр
иди-
ческого образования. Сложность изучения этой дисциплины


заключена уже в том, что это первая отраслевая правовая
дисци
плина, с которой сталкивается студент юридического
вуза в процессе своего обуч
ения. Уголовное и гражданское.
адми
нис1ративное и эколо!ичсское право, как и многие дру-
гие отрасли российского права будут изучаться уже потом,
на
прочном фундаменте консштуционно-правовой науки. И
от уровня осво
ения соответствующие проблем конституцион-
ного права, касающихся самых острых вопросов
правопри-
менительной
 пракчики,'вопросов защиты прав и свобод
граждан — будет завис
еть, в конечном счете, междисципли-
нарный научно-методоло
гический фундамент правовых зна-
ний будущих юр
истов.

Учебное пособие может быть использовано как в рамках

общего курса «Конституционное право 'России», который чи-
тается во всех вы
сших учебных заведениях по специальности
«юриспруденция», так и для подготовки по отдельным темам
спецкурса «Права человека и гражданина в Российской Фе-
дерации».

Сейчас, когда наконец-то вопрос о приеме Российской Фе-
дерации в Сов
ет Европы решился положительно, изучение
соотв
етствующих проблем, в том числе с позиций соотноше-
ния нашего законодательства с общепризнанны
ми нормами и
принципами международного трава в области прав человека,
представляет особую актуальность и практическую значи-
мость. Ведь соответствующие требования международного
права являются, согласно части 4 статьи 15 Конституции
Российской Федерации, составной частью нашей правовой
сист
емы, а граждане Российской Федерации получают теперь
реа
льную возможность реализации своего конституционного
права «обращаться в межг
осударственные органы по защи-
те прав и свобод человека
, если исчерпаны все имеющиеся
внутригосуд
арственные средства правовоп защиты» (часть 3
статьи 46 Конституции РФ). Для г
осударств — членов Сове-
та Европы (а, стало быть, теп
ерь и для России) основопола-
гающ
ее значение имеет в этом плане Европейская Конвенция
о Защите Прав Человека и Основных Свобод от 4 ноября
1590 года (с посл
едующими изменениями и дополнениями ч
виде девяти протоколов, которые являются составной частью
Конвенции).

Учитывая все эти обстоятельства, автор посчитал целесо-
|^     образным представить читателю не только наш конституци-


онныи подход к решению тех или иных вопросов прав и сво-
бод че
ловека и гражданина, но п обратить внимание на меж-
дународно-
правовые аспекты соответствующих проблем. По
этой же причине р, при.-ю/кенни даются некочорые наиболее
пажные нормативно-правовые акты (и извлечения из них) не
только нац
ионального, но и междунаро ого законодатель-
ства в о
бласти прав и свобод человека и гражданина.

ГЛАВА I. ЧЕЛОВЕК—ВЫСШАЯ ЦЕННОСТЬ
КОНСТИТУЦИОННОГО РАЗВИТИЯ

§ 1. Свобода личности — основа взаимоотношений
человека с обществом и государством

Положение человека в обществе и государстве, обеспече-
ние с
вободы человеческой личности — один из коренных во-
просов
коистипциинного развития всякого общества и госу-
дарства. Конституционная история ч
еловечества — это исто-
ри
я взаимоотношений человека с обществом и государством,
история ста
новления и развития идей свободы и равенства,
их воплощения в реальной действительности
, в том числе с
помощью права и закона.

На протяжении всей своей жизни человек, са того не
осознавая, «приговорен» к свободе; он должен каждый свой
поступок, все сво
и действия (или бездействия) совершать в
сист
еме координат, которые определяются требованиями сво-
боды и ответств
енности, прав и обязаннисюй человека и
гражданина.
Че.ювэк или борется за свободу, стремится к
ней как к цел
и своей жизни; или пользуется свободой, на-
слажда
ется се неповторимыми и ничем не заменимыми цен-
ностными качествами, необходимыми для самого существо-
вания челов
еческой личности как биосоциального существа;

или теряет свободу, оказывается в плену социальных или
природных сил,
которые лишают его возможности проявить
себя как самостоят
ельную, независимую человеческую лич-
ность; или человек отказывается от
свободы, противопостав-
ляет с
ебя обществу н природе, делает сознательный выбор
м
ежду свободой и несвободой в ^пользу последней.

Это свидетельствует о том, что свобода — чрезвычайно
сложное, многогранное явление. Как основа социального
(фактического) и правового положения человека в обществе


И государстве свобода личности может проявляться по край-
ней м
ере в трех качествах, в трех формах своего бытия. Во-
первых, свобода как внутренняя характеристика личности, ее

природное cBuiiciBO, имманентно (органически) присущее че-
ловеческ
ой личности, отличающее се от других живых су-
ществ. Это свобода воли как
интегральная основа всех дру-
гих личностных характеристик (разумность, осознани
е своей
собственной
индивид) альности, .ответственность). В юриди-
ч
еском пла ;е с n;i 1нчнсм свободы воли законодагель связы-
вает, как это будет показано в дальнейшем, юридич
еские ка-
чества человека как субъекта права — его правоспособность
и де
еспособность. Не углубляясь в этот вопрос, отметим, что
именно данный уровень свободы личности (как свободы во-
ли
) является исходным началом для последующего формиро-
вания в д
емократическом обществе всей системы права как
«царства реализованной свободы». (Гег
ель).

Во-вторых, свобода личности проявляется как само по се-
бе состояние, положение человека в обществе. На
этом уров-
не в категории свободы отражается достигнутая степень не
просто само
познания личности, но познаг.ия законов внешней
пр
ироды человеческого общества в целом. В социальном пла-
не он характер
изуется как освобождение личности от воздей-
ств
ия чуждых ей сил, ограничений и насилия (в форме эко-
номической эксплуатации, пол
итического принуждения, наци-
онального угнетения и т.
д,), а на правовом (юридическом)
уро
вне связан с провозглашением «свободы от...» — от не-
равноправия и различных форм дискриминац
ии (равенство
всех перед Законом), правовые гарантии состоян
ия личной
безопасности, неприкосновенност
и и т. п. Важность данной
стороны свободы прояв
ляется, таким образом, в запрещении
предпринимать по отношению к личности те действия и ре
ше-
ния, которые противоречат ее ч
еловеческому достоинству, ее
свободе.

Третий уровень свободы личности как основы взаимоот-
нош
ений человека с обществом н государством отражает
свободу как деятельную характеристику личности. Человек
выст
упает в это-м случае — не только как самостоятельная,
независимая
личность, которая способна «быть господином
самому себе» (Н. Кант), но как деятельный субъект. Свобо-
да личности пр
едполагает здесь уже широкие возможности
для выбора раз
личных вариантов активного поведения, для
преобразующ
ей деятельности личности. На правовом уровне


это получает закрепление в юридической формуле «свобода
на
...», что раскрывается через конкретные юридические пра-
ва и свободы
'(право на труд, на жилище, на свободу слова,
на участие в управлени
и делами государства и т. д.).

Сочетание соответствующих уровнен проявления свободы
личност
и и их последующее правовое закрепление позволяет
отразить, с одной стороны, автоно
мию личности, ее самостоя-
тельно
е значение как высшей ценности и, с другой — возве-
сти с
вободу человеческой личности (во всем многообразии
этого я
вления) в основу всех сфер жизнедеятельности обще-
ства; свобода должна стать главны
м принципом организации

-экономики, социального развития, политической жизни, всей
сист
емы общественных отношений.

Важно при этом учитывать, что свобода личности, предо-
ставляя ш
ирокие возможности для творческой деятельности
чело
века, в то же время содержит в себе и внутренние огра-
ничтели.
определенною меру дозволений, существующих а
данном обществе. В этом плане научное понимание свободы
личности как основы взаимоотношений человека с обществом
и государством раскрываются
прежде всего через ее характе-
р
истику как осознанной необходимости. Необходимость су-
ществует как в общ
естве, так и в окружающей нас природе.
И она
проявляется в форме объективных законов — социаль-
ных законов развития общества либо
естественных, законов
природы. Непознанные законы проявляются как слепая, де-
моническая с
ила, господс1вующая над личностью.. Человек
остается рабом непознанной необходимости, является
несво-
бодным, пока не проникнет в тайны
природы и не познас'1 за-
коны обществе
нного развития. И. напротив, чем глубже чело-
в
ек постигает 'объективные законы, тем более осознанной и
свободной становится его деят
ельность, тем более значимым
является его положение в обществ
е и государстве.

Поэтому для уяснения понятия свободы необходимо пра-
вильное понимание вопроса о соотношении свободы и необхо-
дим
ости, что имеет шринципиально важное значение и для

последующего анализа цравовы\ форм свободы личности.
Меж
тем в пони-мании этого вопроса сохраняются неясно-
сти. разл
ичные подходы: имеют место, в частности, две про-

•шиополижны?, но одинаково ошибочные позиции. Одна из
ни.\ состой] в абсолютизации, чрезмерном преувеличении ро-
ли необходимости,
в понимании необходимости как чего-то


заранее заданного, действующего автоматически, независимо

от воли и сознания человека, наподобие судьбы, рока. Это
поз
иции фатализма (от латинского слова «фатум» — судь-
ба)
. При таком подходе не .остается места для свободного вы-
бора вар
иантов поведения человеческой личности. И, соот-
ветственно, все человеческие поступки, в том числе связанные
с нарушением требований закона, можно пытаться оправдать
фатал
ьной неизбежностью наступления соответствующих со-
бытий. в ц
епи которых человек якобы является лишь слепым
орудием злого рок
а, своей судьбы. (Отсюда и народные по-
словицы — «От тюрьмы и от сумы не зарекайся»,
«'Пути гос-
подни неисповедимы», «Что написано на роду
..-» и т. п.).
О
чевидно, что в том случае полностью снимается вопрос об
огветственности человека перед обществом и государством,
становится невозможной нра
вственная и правовая оценка его
действий.

Другая позиция, противоположная  фатализму,  сво-
дится к
отрицанию необходимости, к утверждению, что чело-
век якобы мож
ет по своему желанию и по своей воле изме-
н
ять законы природы и общества, пользоваться неограничен-
ной
своботон. Это позиция волюнтаризма (от латинского
слова
«волюнтяс» — воля), в основе которой лежит идеали-
сти
ческое понимание свободы как самоопределения духа. во-
ли. как во
зможность поступать согласно волеизъявлению, ко-
торое не
детерминировано внешними условиями существования
общества и личности. (Такое понимание свободы и положения
человека в обще
стве также нашло свои фольклорные опенки,
как то: «Что хочу. то
н ворочу» и т. п.). Вся история челове-
чества св
идетельствует, что «абсолютной свободы» нет и быть
ле может. Жить в обществе и быть свободным от общества
нельзя. Свободу личности ни в ко
ей мере нельзя понимать
как
ничем не ограниченные возможности и действия челове-
ка.

Положение личности в обществе и государстве, степень ее
реал
ьней свободы определяется, в конечном счете, уровнем
познания объективных законов общества и пр
ироды. «Не в
поображаемой независимости от законов природы заключа-
ется свобода. — писал
Ф. Энгельс, — а в познании этих за-
конов и в основанной на этом знании возможности планомер-
но з
аставлять законы природы действовать для определенных
целей. Это относится как к законам внешней
прирочы, так и
к законам, упралвяющим телесным и духовным бытием са-


м&го человека»*. Поэтому реальная, а не мнимая свобода
лич
ности проявляется через участие человека в управлении
о
бщественными процессами в cooriierc'miu с требованиями
объект
ивных законов развития общества и государства.

С этим связана н следующая характеристика свободы лич-
ности как осно
вы взаимоотношений человека с обществом и
государст
вом- Речь идет о том, что понятие свободы носит со-
циальный, конкретно-историч
еский характер. Каждая новая
эпоха по-новому ставит проблему свободы. Это, — как отме-
чал Г. В. Плехано
в, — старый, но вечно новый вопрос»**.
Он требует своего решения конкретно-исторически (в том чис-
л
е на правовом уровне, в законодательных актах), сообразно
дост
игнутому на данный момент уровню экономического и
полит
ического развития общества, степени его демокршизма и
приверженности
идеалам 1умапизма. уважения к человече-
ской л
ичности. При этом существует неразрывная связь меж-
ду с
вободой отдельной личности и социальной свободой —
свободой
'общества, народа, нации, класса, иных социальных
ipynn. к которым принадлежит личность.

Причем условием свободного развития общества являет-
ся свобода каждой человеческой личност
и. «Свободное раз-
витие каждого как условие свободного развития веех» — об-
щечелов
еческий идеал взаимоотношений человека с общест-
вом и государством.

Поэтому свободное общество — это общество, где люди
сами управляют социальными процессами в соответствии с
тр
ебованиями осозннных ими объективных законов. Но так
было и есть не все1
да и не везде. Конкретно исторический
анализ движ
ения, перехода человека из несвободы в царст-
во свободы» по
зволяет выявить отдельные апы, историче-
ские
эпохи сложною процесса. Так, в условиях первобытчо-
общинно10 строп человек не npocio находится ио власти не-
гюзнных
законов, но к самой природе он oiносится как про-
долж
ению самого себя. Он не вы-т^ляет себя из приротной
среды в качество разумного, свободного субъ','кта (участника)
общ
ественных процессов, полностью подчиняется им, по мере
возможно
сти лишь приспосабливается к условиям своего су-

М.,

* Маркс К-, Энгельс . Соч. Т. 20. С. 1Q6.

** Плеханов Г. В. Избранные философские произведения.
1956. С. 590.

10


щсствования. Индивид и общество находятся в этом случае в
состоян
ии слитности с природной средой, а общественные от-
ноше
ния" (отношения между людьми) -характеризуются лич-
ной
зависимостью*. Свободы личности в соевременном пони-
мании этой категории, как и нра
в индивида (нормативного
атрибута свободы) на данной с
1адни нет и быть не может: в
них просто н
е было необходимости в условиях всеобщего ра-
венства, полной сл
итности, единства общества (племени, ро-
да) и
его членов.

С разложением первобытного общества, появлением част-
Hoii собственности и вгпннкновением государе гва на смену от-
но
шений личной зависимости между людьми, их полного ра-
в
енства и единства и"гсрссов приходят отношений политиче-
ского и
экономического господства над личностью- В их осно-
ве — появившееся в классовом обществе экономическое нера-
венство, политическ
ое господство одного класса (социально-
политич
еской группы) на i другой частью общества на осно-
ве отр
ицания индивидуальной свободы подвластных. В наи-
бол
ее откровенных формах это проявляется в условиях не-
э
кономических форм принуждения, использования принуди-
т
ельного труда и личной зависимости человека ог своего гос-
подина (рабовладельца
, феодала). Эти формы зависимости
и
несвобочы личносш. .характерные для рабовладельческого
и ф
еодального общества, имели официальный харак-iep; они
получали юридическое закрепление в законах, о
пределявших
положение человека в таком
общесте и государстве не на ос-
нове тр
ебований свободы и равноправия всех членов обще-
ства, а на основе системы привилегий для господствующей
элиты, с одной стороны, и узаконенного бесправия, юридиче-
ских зависимостей, неравенства и несвободы для большинст-
ва общества —с другой.

Формирование капиталистического общества и переход к
буржуазному общес
твенно-политическому строю ведут к
свободе развития рыночных отношений, свободе предприни-
мательства, конкуренции. На этой основе обеспечивается
устранение, преодоление отношений личной зависимости че-
ловека и
его неэкономического, юридического принуждения.

См.: Бондарь Н. С., 3'ин'ченко С. А. Собственность, свобода и пра-
вд ч
еловека как исторические явления. Ростов н/Д. 1995. С. 13-14.

II


Буржуазно-демократические революции и их первые Консти-
туции (Конституция США 1787 г., Констигуция Франции
1791 г. и др.)
провозгласили равенство всех граждан перед
законо
м, закрепили за всеми членами общества одинаковый
объ
ем прав и обязанностей. Это был шаг в сторону свободы
всемирно-истор
ического, эпохального значения. Однако юри-
дическое закрепление с
оответствующих требований — это
еще не есть действительная, р
еальная свобода личности. На
этой основе становится возможным (и это было обеспечено)
пр
еодоление личной зависимости человека; но на смену лич-
ной
зивисимости приходит другая форма зависимости — вещ-
ная
зависимость, когда в условиях всеобщности товарного
производства человек, его рабочая сила такж
е становится то-
варом, объектом купли-продажи. При это
м сам человек, на-
ходясь в системе углубляющегося
экономического неравен-
ства, постоянной конкурентной борьбы и пого
ни за прибыль
либо за элементарными средствами для своего существова-
н
ия и существования своей семьи неизбежно оказывается в
по
ложении «товарного придатка» рыночной стихии. Смысл
жизн
и он видит hs в свободном развитии человеческой инди-
видуальности, а в приобретении все
новых вещей в бесконеч-
ном круговороте, им
енуемом «деньги—товар—деньги» Отсю-
да—
вещная форма зависимости личности, базирующаяся на
экономическом принужд
ении. А это также вариант несвобо-
ды как основы по
ложения человека в обществе социального
нерав
енства, е господствуют открытые или скрытые формы
эксплуатации. И это характерно не только для капиталисти-
ческого общества с его классическими формами эксплуата-
ции чел
овека человеком.

Политическое и экономическое порабощение личности в
наибо
лее грубых формам происходит в условиях, когда име-
ет ме
сто слияние политической и экономической власти, ее
конце
нтрация в одних руках. Это произошло, в частности, в
условиях  социалистической государственно-монополистич
е-
ской экономики. На базе идеологии и практики патернализ-
ма
('«отеческой заботы» партии и государства о человеке)
возникла уникальная в своей основе феодально-социалистич
е-
ская модель социально-экономического полож
ения личности.
В условиях полного огосударствления всех форм собственно-
сти советская экономическая система стала прямым про-
должением
лилитической власти. Произошла реанимация

12


феодальных принципов взаимоотношений политической вла-
сти и экономических структур: «Элементы гражданской
жизни, — наприм
ер, собственность, семья, способ труда»
вновь, как и в докапиталистический период, о котором писал
Маркс
, «были возведены на высоту элементов государствен-
ной жизни
»*. Это привело к глубоким неравенствам, к де-
формациям самих основ социального и правового положения
человека в обществе. При этом главным
--/ксплуач втором в
таком
общ^стзе стало государство — факгнческий собсчвен-
ник
всех материальных богатств. Неизбежным спутником
этой системы
является гспсрь не только социальное, эконо-
мическое, ни и юридич
еское неравенство людей, закрепление
на правовом ур
овне многочисленных привилегий для отдель-
ны
м категории 1раждан. Права-привилегии преврачились в
сп
ецифическую форм) реализации государственной собствен-
ности ее реальными распорядителями в лиц
е управленческо-
го партийно-государственного аппарата. Если же вспомн
ить
еще и такие формы
порабощения личности, как обязатель-
ность труда (что тождественно его принудительности
), си-
стему государственного «закрепления» человека за опред
е-
ленным видом и местом хозя
йственной деятельности (с по-
мощью института обязательной прописки
илн, что еще хуже,
лишения отдельных категорий граждан, например к
олхозни-
ков, паспортов), можно
сделагь вывод о том, что на почве
«государственного социализма» фактич
ески были возрожде-
ны многие формы не только вещной (
экономической), но и
лич
ной зависимости, которые были сродни феодально-крепо-
стнич
еским формам порабощения человека.

Только на новой, постиндустриальной стадии развития
общества, которая характеризуется подлинной зрелостью
демократических форм его эконом
ической, социально!; и по-
литической организации, наступает эпоха осознанной необхо-
димости,
эпоха гуманизма и свободы, где отношения людей
друг к
другу освобождаются от овеществленной (товарной)
формы их проявления; они приобретают характ
ер реальных
человеческих
oi ношений, основанных на подлинной свободе
и социальной спра
ведливости. Именно в таком обществе, ко-
торое -характериз
уется развитыми, очеловеченными формами
цивилизованного рынка и пол
итической демократии, стано-
вится возможным реальное и всеобщее участие людей в
уп-

* Маркс К-. Энгельс Ф. Соч. Т. 1. С. 403.

13


равлении общественными процессами в соответствии с тре-
бова
ниями объективных законов. А это и есть «царство сво-
боды
». когда не материальное или должностное потожение,
не социально-классовая, партийная или национально-этиче-
ская
прина тдежность человека, а его собственные качесгва
как свободной личности являются основой положения инди-
вида в общесгвг и госучарстпо При этом сама свободная
личность является
и ^том случае высшей целью и конечным
результатом исторического прогресса человеческого обще
-
ства.

§ 2. Гражданское общество как правовая организация

социально-экономических и политических отношений
<

Реальная свобода личности становится возможной в об-
ществ
е подлинной демократии, где не государство, политиче-
ская власть господст
вует над обществом и его членами, а об-
щест
во имеет безусловное первенство по отношению к го-
сударств
а. Переход к такому обществу — исторически дли-
тельный процесс, и он св
язан с формированием гражданско-
го общества, с утверждением но
вого конституционного строя.

Что же такое «гражданское общество?»- Каковы его
внутренние механизмы, которые позволяют развиваться эко-
номическим,
соииа чьно-культурным, политическим отноше-
ниям в режиме д
емократизма, уважения человеческой лично-
сти, гарантирования ее прав и свобод?

Чтобы ответить на этот вопрос, следует прежде всего об-
ратить внимание на тог факт, что м
ежду понятием «граждан-
ское общество» и однопорядковым ему пон
ятием «общество»
есть не то
лько очевидная взаимосвязь, но швссьма с^щесгвен-
ные
различия. Общество как совокупность отношений между
людьми становится гражданским
.шшь на определенной ста-
дии своего развития — зрелости, при
определснныл условиях.
В
этом плане за прил;патсльным «гражданское», несмотря
•на некоторую его неопред
еленность, полнвариатпосчь, сюит
вполне конкретно
е и весьма емкое содержание. Кагегория
гражданского общества отражает новое качественное состоя-
ние обпд^за. основанное на развитых формах его самоорга-
ни
зации и саморсгуляции. на оптимальном сочетании пуб-
л
ичных (государственно-общественных) и частных (индиви-

14


дуально-личном иых) интересов при определяющем значений
последн
ие и при безусловном признании в качестве высшей
ц
енности такого общества человека, ею прав и свобод. По-
этому гражданскому обществу прошвосюит не просто «не-
граждаискос»
общество, т. е. общество, не обладающее ка-
ч
ествами гражданского, а общесчво насилия, подавления
личности, гос
ударственного тотального контроля за общест-
венной и личной жизнью его членов.

Исторический процесс формироьания гражданского обще-
ства хара
ктеризует, таким образом, сложный путь восхож-
д
ения человечества от различных форм угнетения, политиче-
ского диктата
н государственного тоталитаризма к реально-
му демократизму обществ
енных отношений, к денстинтель-
ной
свободе личности, пе случайно уж.' первые научные
концепции гражданского общества,
возникшие в XVI11 —
начале XIX веков, обращали вним
ание на такие его харак-
•юристики,
как наличие определенгой сферы общее гвенных
^
прежде всего — имущественных, рыночно-экономических),
семейных, нравственно этических, релшиозных отношенпч,
огносительно
независимых oi юсударсгва. Б этом плане
п
ервоначально^ понимание 1раждачского общества строи-
лось, по существу, на противопоставлении сферы публичных
и част
ных интересов: если воплощением первых является го-
сударсгвениая
организация •общсс-ina, то вторы,.' должны по-
лучачь
свою реализацию в независимой, айтопомной по от-
ношению к государству гражданской, т. е. частной сфере
жизн
и людей.

Сама по себе постановка вопроса о гражданском обще-
ст
ве как определенной сфере неполитической, частной жизни
1раждан, независимой от государственной власти, историче-
ски имела, без
условно, прслрессивное значение. Она сыграла
важную роль в утверждении нового, буржуазного консшту-
ционного
строя, основанного на принципах неприкосновенно-
сти свя
щенной частной собственности, невмешательства го-
сударства в сф
еру свободного предприниматольпва, стихии
рыночной кон
куренции, равно как н в сферу личной, семейной
жизни членов гражданск
ого общества. Становление буржу-
азного общества означало превращение товарных отношений
в ун
иверсальный способ социальных связей индивидов, ког-
да на смену феодальным сословиям и их государственно-пра-
вовым привилег
иям пришло формально-юридическое равно-

15


правие граждан. «Этим был завершен процесс отделения по-
литической жизни от гражданского общ
ества»"". В резуль-
тате самосто
ятельное, независимое от поилтической власти,
существование обрело и гражданское общество.

На этой основе произошла «атомизация» общества, вы-
деление индивидов как субъектов неотъемлемых прав чело-
века из социально-классовой структуры общ
ества. Как спра-
ведливо
отмечал в свое время К. Маркс, критически анализи-
руя современ
ное ему гражданское общесгво, именно «инди-
видуальная свобода, как и... использование ее, образует ос-
нову гражданского общества»**. Н не удивительно, что а
:)tom варианте оно было и не могло не быть не чем иным,
кром
е как сферой проявления частных интересов эгоистич-
ных личност
ей, обладающих формально-юридической свобо-
дой, но фактич
ески находящихся (в условиях всеобщности
товарного
npouJBo ютва, культа денег) в системе жестких, а
нередко — от
кровенно жестких, форм вещной зависимости,
реальной несвоб
оды.

Поэтому для нынешнего понимания современного граж-
данского
общества недостаточно представление о нем лишь
с позиции его противопоставления государств
енной власти и,
соответстве
нно сфере реализации публичных интересов.
Главным в со
временной, общедемократической - концепции
гражданского общества должно быть опр
еделение собствен-
ных каче
ственных характеристик тех реальных_ обществен-
ных отно
шений, которые в системном единстве мог\т быть
определены как совр
еменное гражданское общество.

Гражданское общество — это не просто некое объемное
понятие, характеризующ
ее определенную сферу обществен-
ных отношений,
пределы которых определяются лишь тем,
что это «область де
йствия частных интересов» (Гегель). В то
же время «гражданско
е общество» — это и не юридическое,
не государственно-правовое понят
ие. Государство не может,
не в сост
оянии «учредить», «декретировать», «установить^
своими законами желательный для него образ гражданского
'общества- В этом плане гражданское общество есть объек-
тивно сложившийся
порядок реальных общественных отноше-
ний, который основан на признанных самим обществом
тре-

* Маркс К,., Энгельс Ф. Соч. Т. .1. С. 3L1.

** Маркс К., Энгельс Ф. Со?. Т. 2. С. 401.

16


бованиях справедливости и меры достигнутой свободы, недо-
пустимосгн
произвола и насилия. Данный порядок склады-
ва
ется на основу внутреннего содержания этих отношений,
что
превращает их в критерии справедливости и меры сво-
боды. Тем самы
м отношения, составляющие гражданское об-
щест
во, обретают способность нести в себе определенные тре-
бования, нормативны
е модели поведения граждан, должност-
ных лиц, государственных органов и государства в ц
елом в
соответствии с ид
еалами справедливости и свободы.

Это означает, что в отношениях, составляющих граждан-
ские общ
ество, воплощаются идеи права как высшей спра-
ведливо
е ги, основанной на недопустимое!и произвола и га-
рантиро1зании равной для всех членов гражданского общест-
ва меры свободы. Это те нормативные (
общеобязательные)
1робо.вания, которые складываются и существую!' в граждан-
ском обществе независимо от их го
сударственного признания
и закр
епления в законах. Но следование им со стороны го-
сударства является залогом того,
чго закон в таком общест-
ве и государстве приобретает правовой характер, т. с.
они не
•юлько воплощают в себе государственную волю, но эта воля
в полн
ой мере соответствует требованиям справедливости и
свиботы. '^В данном случае речь идет о нстождсствснности
поиягий
«право» и «закон» в демократическом правовом го-
сударслве).

Само же общество в этом случае объективно, в силу ре-
ально существующего порядка общественных о
тношений при-
обретаег
правовой характер, то есть гражданское общество
по сво
им внутренним свойствам должно бьпь правовым об-
ществом. правов
ой организацией социально-экономических и
пичнтических отношений.

Правовой характер гражданского общества, его соответ-
ствие высшим требованиям справедливо
е^ и свободы
я^ляеюя первой и;1жнейнкч'1 качественной характеристикой

чакою общссгва. Эта особенность 1ражданского общества
воплощается в нормативных требованиях, заложенных в со-
д
ержании категории справедливости и свободы. Свобода и
справедли
вость представляют собой в условиях гражданско-
ю
общества социальный фактор, нормирующий (упорядочи-
вающий) деятельность люд
ей, коллективов и организаций.
С другой стороны, сам ч
еловек как член гражданского об-
щества
обретает свободу в результате своей способности

17


подчиняться нормативным требованиям свободы как познан-
ной необх
одимости.

Вторая качественная характеристика гражданского об-
щества
носит функциональный характер. Она связана с тем,
что основой функциони
рования такого общества является не
просто создание опреде
ленного поля (пространства) реализа-
ции част
ных интересов, формально-юридически независимого
от государст
венно!"! власти, но достижение высокого уровня
самоорганизации, саморсгуляции общества. Основные функ-
ции по налаживанию совм
естной деятельности членов граж-
данского обще
е гва в отдельных сферах (предпринимательст-
ва и других
фюрм экономической деятельности, семенных от-
ношений, личной жизни и т
- п.) должны осуществляться в
этом случа
е не е помощью орудий и средств стоящей над об-
ществом го
сударственной власти как «особой публичной вла-
сти», а самим обществом на подлинно демокра
тических, са-
моуправленческих началах, а в сфере рыночной
экономики —
прежд
е всего на началах экономической саморегуляции- В
этом плане новая фу
нкциональная характеристика граждан-
ского общества заключается не в том, что государство «вели-
кодушно уступает» опред
еленную сферу частных интересов
самому обществу, отдает ему на откуп решение тех или иных
проблем. Напротив, само общество, дост
игая нового уровня
с
воего развития, прнобретаег способность самостоятельно,
без
вмешательства государства осуществлять соответствую-
щи
е функции. И в этой части уже не государство поглощает
общество, устанавливая тотальные государств
енные формы
руководства и контроля за развитием соот
ветствующих сфер,
а
происходит обратный процесс поглощения государе гва
гражданским общест
вом: возникает (по крайней мере в
этих
областях «гражданской жизни») примат 1ражданского
общества над государством.

В соответствии с этим можно выделить и третью качест-
венную
особенность гражданского общества, которая харак-
теризует его высш
ие цснносш и главную цель функциониро-
ва
ния. В отличие •от первоначальных представлений о граж-
да
нском обществе, основанных на абсолютизации частных
инт
ересов (их главные носители, естссгвенно, частные собст-
венники), современная  общедемократическая концепция
иостнндуистриального гражданского общества должна быть
осно
вана на признании необходимости обеспечения оптималь-

18


ною, гармонического сочетания частных и общественных ин-
т
ересов. Особое значение -ло имеег для таких стран, как
Россия с глубокими корнями евразийской культуры, осно-
ванной не на культе индив
идуализма (что всегда было ха-
ракт
ерно для Запада), а на традициях общинного, комму-
налиетскою
(не путагь с коммунистическим) коллективиз-
ма. Свобода, права человека и его частные интересы долж-
ны рассматриваться в этом случае не с позиции эгоистиче-
ской
сущносги «экономического человека», для которого
свобода сеть
собсгвенность, а, наоборот, сама собственность
но всем многообразии се форм становится средством утверж-
дения идеалов освобожденной личности. И это должно про-
исходить на основе безу
словного признания в качестве выс-
шей
ценности гражданского общества человека, его жизни и
здоровья, чести и
дос-юинства политически свободной и эко-
номически независимой личности.

В соо1ве1[ствии с этим следует подходить и к определению
главной цели функционирования современного гражданско-
го общес
тва. Не умаляя значения автономии личности, га-
рантий невм
ешательства в сферу'ее частных интересов, сле-
зует
 признать, что не это является его главной целью (как
п
одставлялось на начальных этапах формирования граж-
данского общества в условиях
первоначального накопления
капитала в за
падных странах). Главная цель заключается в
удовлетвор
ении материальных и духовных потребностей че-
ловека, в с
оздании услоннй, обеспечивающих досюнную
жизнь и свободное разчтие челичека. А государство и этом
случае (в у
словиях правового гражданского общества) неиз-
бежно приобретает характер социального государства  (в
Конституции
'РФ эта закономерность закрепляеюя в ст. 7,).
Речь идет об обогащении природы государства социальными
началами, которые в значительной м
ере трансформируют
его
власгные функции. Утверждая себя как социальное, го-
сударство отказывается от роли «ночного сторожа» и берет
на себя ответ
е 1венность за социокультурное и духовное раз-
витие общества, за устранение (в том числе с помощью пра
-
в
овых законов) несправедливых социальных неравенств, ко-
т
орые и в рыночных условиях экономической свободы и иму-
ще
е! венного расслоения не могут выходить за пределы обес-
печения каждому индивиду достойног
о уровня жизни.

С учетом отмеченных качественных характеристик можно
определить
понятие гражданского общества как основанную

19


на самоорганизации систему социально-экономических и по-
литических
отношений, функционирующих в правовом режи-
ме
социальной справедливости, свободы, удовлетворения ма-
териальных и духовных потребностей
человека как высшей
ценности
гражданского общества.

Отсюда вьпекает и конкретный анализ основных элемен-
тов гражданского общест
ва как системы относительно неза-
висимых от
юсударства инсчитутов и отношений. В струк-
турном п
лане они составляют единство трех систем, которые
дают обобщ
енную характеристику основ нового конституци-
он
ного строя Российской Федерации.

Во-первых, экономическая организация гражданского об-
щества.
В экономическом аспекте гражданско? общество —
это общество цивилиз
ованных рыночных отношений. Поэто-
му скорей
ший переход Нсиней страны к цивилизованному
рынку является важн
ейшим условием создания в России
гражданскою общества- А это во
зможно лишь на основе:

1) провозглашения и последовательного проведения в жизнь
множественности форм собственно
сти и равных возможно-
стей их правовой защиты (ч. II ст. 8
Констич^ции РФ следу-
ющи
м образом закрепляет этот принцип: «В РФ признаются
и защищаются равным образом час
тая, государственная,
муниципальная и ины
е формы собственности»), 2) обеспече-
ния свободы труда как основы функционирования любого
общества. В условиях гражданского общества и рыночной
экономики труд св
ободен; каждый должен иметь право са-
мостоятельно распоряжаться своими способностя
ми к труду,
вы
бирать род деятельности и профессию. При этом в усло-
вия
х рынка не исключается безработица, что предполагает
необходим
ость гарантирования членам гражданского общест-
ва права на защиту от безработицы, равно как и права на
и
ндивидуальные и коллективные трудовые споры (ст. 37
Констит
уции РФ); 3) важной характеристикой экономиче-
ской орга
низации гражданского общества является также
свобода
предпринимательства и индй не запрещенной зако-
н
ом экономической деятельности, Рынок — этот своеобраз-
ный «компоне
нт» экономической свободы — невозможен без
развития предпринимат
ельской деятельности как самостоя-
тельной, осуществляемой на свой риск деятельности, на-
правленной на систематическое получение прибыли (ст
. 2
Гражданского кодекса РФ. Часть
перва»). Ограничения же в

20


этой области могут касаться лишь строго определенных

видов деятельности. Например, как указывается в ч. II ст. 34
Конституции РФ, «не допускается э
кономическая деятель-
ность,"направленная на, монополизацию и недобросовестную
конкур
енцию». При этом сама экономическая деятельность
граждан
в рыночных условиях стротся в соответствии с об-
щед
емократическим принципом «разрешено все, что н? за-
пр
ещено законом». Это позволяет соединить воедино свободу
и
предпринимательство, экономику и демократию в рамках
гражда
нского общества, что наиболее полно отражается в
положениях основ конститу
ционного строя РФ об экономиче-
ских свободах и конституцион
ных принципах рыночной эко-
но
мики. с отной стороны (ст. 8, 9 Конституции), и в консти-
туц
ионных институтах прав и свобод человека и гражданина
в усло
виях рыночной экономики — с другой .(ст. 34, 35, 36
Конституци
и) *.

Второй структурный элемент гражданского общества —
его социальная организация. В рыночных условиях сна носит
весьма сложный
характер, чю отражает прежде всею разли-
ч
ия отдельных социальных групп (или, как определяют
соц
иологи, социальных страт) в системе отношений собст-
венности, производства и, соответст
венно, распределен:»! ма-
териальных
очаг. Соответственно, можно вы -юлить три ос-
новных группы населения гражданского общества '— наем-
ных работников, предпринимателей и нгтрудоспособнык
граж
 ian. Обеспечение взвешенного баланса экономических
интересов
и материальных возможностей этих групп — заж-
ное
направление социальной политики.

Наемным работникам необходимо создавать экономиче-
ские, соц
иальные и правовые условия для эффэкти^юю тру-
да, справ
едливого и не ниже установленного федеральным
законодат
ельством минимального уровня материального воз-
награжд
ения. широкого участия в прибылях предприятий пу-
тем
приобретения акций и других ценных бумаг. В отноше-
н
ии предпринимателей должны приниматься мгры, нзпрпв-
лснны,'
на гарантирование им свободы всех форм не запре-
щ
ение;] законом экономической деятельности, иа стимулиро-

* См. об этом: Гаджиев Г. А. Защита основных зконзмиче-кн'; прач
и свобод предпринимателей за рубежом и в Российской Федерации. М.,
1995.

21


ванне их капиталовложений в развитие эффективного, при-
был
ьного про!пчо'1етва товаров и услуг. Что же касается
нетрудоспособных граждан, то им должна быть обеспечена
адр
есная eori:'i 'и.пая защита, определены нормы социально-
го обеспече
н ид и обслуживания, которые поз в:' чят поддер-
живать пр
иемлемый уровень их жизни. На решение этих за-
д
ач должны быть сориентированы и юеударствсииые, и му-
нициальные,
и частные системы социального обслуживания
(здравоохра
нение, образование, физическая культура, жи-
лищио-коммунальнос
хозяйство, наука, культура и т. д.).

Важнейшими элементами социальной организации граж-
данского общества являются также его социаль
но-демогра-
фическая, национальная, регио
нальные структуры. На всех
этих уровнях также имеются
по-счоему важные проблемы
обеспечения прав и свобод человека и граждан
ина. Первичной
жг ячейкой гражданского общества, основой его социальной
организации является семья, котор
ая находится под защитой
социального правового государства
'(ст. 38 Конституции РФ).

Наконец, третий структурный элемент гражданского об-
щ
ества — его общественно-политическая организация. Ее

нельзя отождествлять с государственно-политической орга-
низацией, с государственным упра
влением обществом. На-
проти
в, реальный демократизм гражданского общества как
основы обеспечения действительной свободы личности ста-
новится
возможным именно тогда, когда общество, при-
обр
етая качесгва гражданского, правового, вырабатывает
свои собс
твенные, негосударственные оГицгствснно-политиче-
ские
механизмы саморегуляции и самиор-'л^изацин. В соот-
ветст
вии с этим происходит так называемая политическая
институиионачнзация гражданского общества, то есть обще-
ство
самооргЕнизуется с помощью таких институтов, как по-
литическ
ие партии, массовые движения, профессиональные
союзы, женс
кие, ветеранские молодежные- религиозные ор-
ганизации, добровольные общества, т
ворческие союзы, зем-
лячества. фонды, ассоциации и другие добровольные объеди-
нения граж
дан, создаваемые на основе общности их полити-
ческих, проф
ессиональных, культурных и иных интересов.
Важ
ной конституционной осчозой политической институцио-
нализацни
гражданского общества является принцип поли-
ти
ческого и идеологического плюрализма, многопартийность
(ст. 13 Конституции РФ). Гражданскому обществу чужд
по-

22


литический и идеологический монополизм, подавляющий
инакомысли
е и не допускающий никакой другой идеологии,
кром
е официальной, государственной, никакой иной партии,
кроме правящей — «
Партии яласти'>. Важным условием обес-
пече
ния политического и теологического плюрализма, а,
стало быть, и
институционализацни гражданского общества
являечся свобода организации и деятельности средств массо-
вой информации (ст. 29 Конституции РФ).

Таким образом, Конституция РФ закрепляет основные
характеристики гражда
нского общества в единстве экономи-
ческих, социальных
н политических отношений, а само граж-
да
нское общество в его конституционном закреплении во-
площа
ет основные характеристики конституционного строя
РФ (гл. 1 Ко
нституции РФ). При этом гражданское общест-
во как правовое общ
ество обеспечивает на уровне своих ин-
ституто
в и отношений неразрывную связь свободы личности
с правовым полож
ением граждан, единство социальных и
право
вых основ взаимоотношений человека с обществом и
государством-

Это, однако, не означает тождества свободы личности и
пра
вового положения гражданина. Свобочз. как уж" отме-
чал
ось, облагает таким свойством, как нормативность. Из
этого следу
ет, с одной стороны, что человек обретает свободу
в результат
е своей способности подчиняться ее норматив-
ным тр
ебованиям (общеобязательным правилам поведеиич).
С другой стороны, это означает, что внешней формой бытия
свободы личности являются социальные нормы
, определяю-
щи
е меру, допустимые границы свободы. Однако это к'? т^чь-
ко
правовые, юридические нормы, но и традиции, обычаи,
нормы
нравственности, рсчигиозныо нормы и т. д. И только
в наибол
ее важных, имеющих повышенную значимость для
общ
ества или для самого челогека обчастях меру свободы
опре
деляет, нормирует само государево. Это делается при
помощи пра
вовых норм, законов, Законы, если они носят
пра
вовой характер, язляюгся в этом пл:;пе, по словам Мпрк-
са.
 «б',!блиеп свободы». Главным же юридическим средством
закрепления
, призвания со стороны государства достигнутой
свободы личности является конституция.

При этом сами права и свободы, в том числе конституци-
онны
е, с одной стороны, определяются уровнем развития
гражданского общества, зрелостью его экономической
, соци-

23


альной, общественно-политической организации; ведь граж-
данское обществ
а — социальная среда, гзе реализуется
больши
нство прав и свобод человека и гражданина. С дру-
гой стороны,
ог полноты прав и свобод человека и граждани-
на, степ
ени и-\ гарантированности, последовательности реа-
лизации по
mhoi з-м зависит развитие, углубление гажнейших
арактеристик гражданского общества как правового, демо-
кратического общества, как
'общества подлинной свободы и
социальной справедливости.. Права человека и гражданина
явля
ются в ^том плане инструментом саморазвития граж-
данского общества, его сам
оорганизации. Эта двуединая вза-
имосвязь находит свое з
акрепление и на государственно-пра-
вовом, юридич
еском уронне. когда Конституция и другие за-
коны РФ устанавл
ивают ответственность не только гражда-
нина перед
государством, но и государства перед личностью.

§ 3. Ответственность государства перед личностью —
конституционная основа функционирования гражданского

общества

Среди основополагающих принципов  взаимоотношений
г
осударства и личности, получивших конституннспнос при-
зтнис.
ответственность государства перед личностью занима-
ет особое место. С одной стороны, '-/г'; о.ъ;л ]п 'ва/кнсйших
характеристик, один из признаков правового государства. С
другой" стороны, ответственность рос\д;1р.тв;1 перед лично-
стью, являясь практ
ическим, государственно-правовым во-
площением требо
ваний свободы и справе inrio'.'in в реальной
социальной д
ействительности, относится к основополагающим
характеристикам самого гражданского общества,
является
основой его нормальною функц
ионирования в режиме демо-
крат
ии, свободы и социальной справедливости.

И это двуединое содержание ответственности государства
перед личностью имеет глубокое внутреннее обоснование.
Во-первых, оно определяется самой природой демократиче-
ского государства как воплощ
ения суверенитета (полновла-
стия и вер
ховенства) народа, всех его граждан. В нашей
К
онституции это положение получает свое закрепление в ви-
де прин
ципа народовластия, когда носителем суверенитета и
ед
инственным источником власти в РФ признается ее много-
наш.энальный
народ (ст. 3). Этот принцип является исход-
ным для реализации на практике,
в том числе во взаимоот-

24


ношениях с человеком, демократической природы государ-
ства. Государство должно рассматриваться в этом плане не
только как
инстипты власти и занятые в нем чиновники.
«Оно являетс
я прежде всего политической организацией
всех граждан страны. и,\ совместным достоянием и общим де-
лом»
*. Поэтому идеи свободы и справедливости, лежащие в
основе фор
мирования правового гражданского общества, не
только не могут противо
поставляться идее государе гвенно-
сти,
но, напротив, во многом благодаря именно государству,
его властным
ннстит}[ам эти идеи получают реальное вопло-
щени
е в жизни общества.

Во-вторых, глубинная демократическая, гуманистическая
и одноврем
енно консгнтуционно-нравовая основа ответствен-
ности государства пер
ед личное! ыо определяется безуслов-
ным признанием ч
еловека, его прав и свобод в качестве выс-
шей ценности общ
ества и государства (ст. 2 Консти7уции).
Н
ет и не может быть каких-либо иных, более важных для
государства приоритетов и целей, чем обеспечение интересов
человека, его прав
и свобод.

В этом состоит принципиальная новизна Конституции РФ
1993 г., так как никогда ранее в нашей отечественной исто-
рии права личности не считались практическим государст-
венным
приоригегом. Однако они рискуют и впредь остать-
ся декларативны
ми, если государство не будет строго и по-
следовательно выполнять свои обязанности перед общ
еством
и личностью в области прав человека. Как справедливо от-
мечается
в ежсюдном Послании Президента РФ Федераль-
ному Собранию «О действительности государственной власти
в России», в настоящее время возникла опасность дискреди-
тации самого понятия «права чело
века» в социальной и по-
л
итической практике. Залогом преодоления ^той опасности
является четкое пон
имание и последовательное осуществле-
ние государством тех обязанностей
, которые оно берет на се-
бя по отношению к человеку и гражданину РФ.

Речь идет прежде всего об ответственности государства
за обесп
ечение основополагающих, фундаментальных прав и
свобод ч
еловека, которые связаны с самим существованием
человеческой личности, ее жизнью и честью, достоинством, с

* О действенности государственной власти в России. Ежегодное По-
слание
Президента России //Роооийокая газета. 1995. 1'7 февраля.

35


самостоятельностью, автономией личности в гражданском
обществе. Это так называ
емые естественные права человека,
среди которых первостепенное значением имеют право на
жизнь (ст. 20 Конституции
), на человеческое достоинство и
его з
ащиту (ст. 21), на свободу и личную неприкосновенность
(ст. 22), на неприкосновенность частной жизни, личную и се-
менную тайну
, защиту своей чести и доброго имени (ст. 23),
на благоприятную окружающую среду (ст. 42) и
некоторые
другие.

Их особенность заключается в том, что они обладают та-
ким свойством, как
неотчуждаемость (ст. 17 Конституции
РФ, ч- 11). В этом кач
естве они, во-первых, принадлежат
каждому от рождения; для их возн
икновения и обладания
не требуетс
я ни гражданство, ни насгуп.чсние каких бы то
ни было иных условии. В этом — сущ
ественное отличие прав
че
ловека от прав гражданина, обязательным условием при-
обретения которых является как раз наличи
е гражданства
РФ (по
этому Конституция 1993 г, четко разграничивает поня-
тня
 прав человека и прав гражданина). Во-вторых, эти пра-
ва как естественные и неотчуждаемые имеют международно-
правовое призна
ние; они провозглашаются прежде всего во
Всеобщей Декларации прав челов
ека 1948 года, в других ак-
тах международного права и в этом качестве носят универ-
сальный характер, являются общеобязательными для всех
государств м
ирового сообщества. Наконец, з-третьих, харак-
теризуя соответствующие права и свободы как неотчуждае-
мые, наша Конституция п
одчеркивает невозможность и недо-
пустимость лишения человека этих прав и свобод*. Нельзя
лишить человека прав на его достоинство, на честь и доброе
имя
, на свободу совести или свободу мысли. Это касается,
естественно, и права на жизнь, на личную свободу, неприкос-
новенность и т. п. Однако в том случае, если человек совер-
шает преступление, государство вынуждено идти на ограни-
чение его свободы, основных прав человека, включая даже
возможность лишения жизни (смертная казнь за о
собо тяж-
кие преступления, как это допускается в качестве исключи-
тельной меры наказания ч. II ст. 20
'Конституции РФ).

* См.: Конституция РФ. Комментарий. М., 1994. С. 1Д4.


Естественные и неотчуждаемые права и свободы человека
являются приоритетными перед всеми остальными, они
имеюг
особую значимость д.';я личности. Без их последовательного
гарантир
ования невозможна реализация и любого другого
основного права ч
еловека и гражданина (в политической,
эко
номической или иной сфере), равно как и невозможным
становится нормально
е функционирование гражданского об-
щества. Поэтому
провоглашая права и свободы человека з
качестве высш"й ценности, Конституция в той же статье
(второй)
определяет и фундаментальные, наиболее важные
обязанност
и государства по их обеспечению-

Это, во-первых, признание прав и свобод человека. Кон-
ституционная формула «признание» означает, что государст-
во не является творцом пра
в человека, оно не предоставляет,
не над
еляет этими нравами своих граждан, а тем более не
дарует их, а лишь признает в качестве естественных и не-
отъемлемых. Эти права объективно вытекают из человече-
ской природы и природы гражданского общества.

Во-вторых, соблюдение прав человека. Основной смысл и
содержание данного конституционного требования заключа-
ется в том, что государство б
ерет на себя обязательство воз-
держиваться от в
мешательства в сферу личных, частных ин-
тересов человека как члена гражданского общества, не нару-
шать автономное поле его существования. В то же время
возложение на государство обязанности по соблюдению прав
человека н
е сводится лишь к тому, что оно воздерживается
от вм
ешательств в сферу отношений, складывающихся в
гражданском обществе, т.
е. занимает позицию пассивного
«невмешательства». Соответствующее положение ст. 2 Кон-
ституц
ии является основанием для каждого гражданина тре-
бовать от государства активного содействия по обеспечению
личной безопасности — защ
иты жизни, здоровья, достоинст-
ва
имущества. Государство обязано ограждать человека не
только от незаконного вм
ешательства своих органов, должно-
стных лиц, но и от наруш
ения естественных прав человека
со стороны кого бы т
о ни было. Причем речь идет о возмож-
ности нарушений не только в связи с конкретными неправо-
мерными действ
иями, в том числе преступного характера, но
нарушения
прав человека возможны и на уровне законода-
тельных, судебных и любых иных решений, действий орга
нов
госу
дарственной власти, местного самоуправления, должно-
стных лиц и т. п.

27


6 связи с этим на государство возлагается очень важнай
третья обязанность — защита прав и свобод человека- На

уровне общего конституционного требования эта обязанность
также за
крепляется в ст. 2 Конституции. Однако она полу-
чает свою конкр
етизацию и других конституционных нормах
(напри
мер, ст. 80, 103, 114, 125), а также во многих других
актах текущего законодат
ельств. Важно при этом иметь d
виду, что в гражданском обществе и правовом государстве
защита прав личности — обязанность абсолютно всех госу-
дарст
венных и муниципальных органов. Но каждый из них
обязан защищать права граждан
з рамкам своих конститу-
ционных задач и пр
исущими ему методами. Кроме того, го-
сударство обязано создавать систему с
пециальных органов,
предназначенных исключительно ил
и преимущественно для
зан-цпы прав и свобод человека и гражданина.

Важное место принадлежит в ;*той системе органам ми-
линии, что определяется самой природой ^тих органов, их
местом и ро
лью в государственном механизме. Как закрепля-
ется в ст. 1 Закона РФ о милиции от 18 апреля 199
1 года,
«М
илиция в РФ — система государственных органов испол-
нит
ельной власти, признанных защищать жизнь, здоровье,
права и свободы гражда
н, собственность, интересы общества
и государства от преступных и иных противоправных^ посяга-
тельств и наделенных правом применения мер принужде-
ния*. При этом уважени
е прав человека определяется в ст. 3
Закона в качестве важней
шего принципа деятельности мили-
ции, а ст. 5 этого же Закона закрепляет основополагающие
правовые начала деят
ельности милиции по защите прав че-
ловека, недопустимости пр
ибегать к обращению, унижающе-
му достоинство человека, произвольного ограничения граж-
дан в их правах и свободах в процессе осущ
ествления орга-
нами милиции своих задач и т. п
. При jtom координация дея-
тельности всех правоохранительных органов по борьбе с
преступностью, защ
итой прав и свобод граждан возлагается

Федеральным законом «О прокуратуре РФ» (в его новой ре-
дакции от 17 ноября 1995 года) на органы прокуратуры. Как
закреплено в ст. 1 этого Закона: «В целях обеспече
ния вер-
ховенства закона, единства и укрепления законности,
защи-

* См.: Ведомости Съезда народных депутатов РСФОР и Верховного
Совета РСФСР. 199L. № 16. Ст. 503.

28


ты прав и свобод человека и гражданина, а также охраняе-
мых законом интересов общества и государства прокуратура
Российской Фед
ерации осуществляет... надзор за соблюде-
нием прав и свобод челов
ека и гражданина федеральными
м
инистерствами и ведомствами, представительными (зако-
нодат
ельными) и исполнительными органами субъектов Рос-
сийской Фед
ерации, органами местного самоуправления, ор-
ганами военного управл
ения, органами контроля, и.х долж-
ностным
и лицами, а также органами управления и руково-
дителями коммерческих и некоммерческих организаций»*.

Защита прав и свобод человека и гражданина являечся,
таким образом, важной функцией демократического правово-
го государства и его органов. «Государственная защита
прав
и свобод человека и гражданина
Российскоп Федерации га-
рантируется», — записа
но в ст. 45 Конституции. При -jtom
каждый граждан
ин вправе защищать спои права и свободы
всеми способами, н
е запрещенными законом. Сами же права
и свободы являются, как
'ло закрепляет ст. 18 Конституции,
непосредственно действующими. Это означает, что чел
овек
может ос
уществлять эти права, а также защищать их в слу-
чае нар
\пк'пия, ссылаясь непосредственно на Конституцию
В с
вою очередь, утпм положением должны руководствоваться
и вс
е государственные органы. Этот ключевой для защиты
прав челов
ека принцип должны реализовывать в первую оче-
редь органы правосудия, а также вся система
правоохрани-
тельных органов
, включая органы милиции.

Ответственность государства перед личностью находит
сво
е воплощение, таким образом, в широкой, многогранной
его деятель
ности по конституционному закреплению, при-
зна
нию, последующему соблюдению всеми государственны-
ми органами, должностными липами, а также защите всей
системы основных прав
и свобод человека и гражданина. Это
является залогом и прочной основой нормального функцио-
нир
ования гражданского общества в соответствии с требова-
ниями свободы и социальной справедливости.

При этом сам по себе принцип ответственности государ-
ства перед личностью имеет ярко выраженное конституцион-
ное содержание, в основе которого лежат
общедемократиче-

* См.: Федеральный закон о внесении изменений и дополнений в
Закон Российской Федерации «О
п'рокурагуре Российской Федерации»//
Российская газета. 19&5. '25 ноября.

29


ские, общегуманистические ценности современного конститу-
ционал
изма, выработанные на протяжении всей истории его
разви
тия. Достаточно отметить, что уже первые консттуцион-
ныс
акты, заложившие основы современного понимания прав
челов
ека и гражданина, явились одновременно и первым юри-
дич
еским признанием человека в качестве высшей ценности
конституционного развития. Одновр
еменно они впервые за-
кр
епили и основные обязанности государегва перед лично-
стью,что явилось в последующем с
воеобразным норматив-
но-правовым каркасом формирующегося гражданского об-
щества, Речь идет прежде всего о выдаю
щемся документе
Великой Французской революции — Декларации прав чело
-
века н гражданина 1789 г. Она заложила принципиально но-
ву
ю идеологию свободы и прав личности, закрепила новые
основы взаимоотношений государства и 1раждаиина,

Французская Декларация оказал;! огромно'? влияние на
ф
ормирование современного конституционализма, на консти-
туц
ионное разниги" демократических систем мира. Не явля-
ется исклю
чением ri этом плане, естественно, и Россия, хотя
нельзя н
е учитывать и специфику конкретных форм такого
влияния
, национальные особенности адаптации демократиче-
ских
идей французской Декларации к национальным консти-
туционным системам.

Наконец, конституционное развитие России, как и других
демократических государств, опирается на прочный фунда-
мент международно-правовых документов в области прав че-
ло
века. При всем их многообразии ссновополлгаюшес и уни-
версал
ьное значение имеют два документ;) — Всеобщая дек-
лара
ция прав человека, ко гор а я была принята Генеральной
Асса
мблеей ООН 10 декабря !948 г., и Европейская Конвен-
ция о защ
ит'? прав человека и основных свобод.

Именно поэтому конкретному анализу современного кон-
ституционного развития России и, соотв
етственно, последую-
щей характ
еристике конституционных институтов прав, сво-
бод и обязанност
ей граждан Российской Федерации предше-
ствуют в вид
е приложений (1-3) тексты соответствующих
выдающихся документов. Без понимания глуб
инных взаимо-
связей и зависимостей в развитии современного конституцио
-
нализма, включая его историю и м^кдуиародпд-прачо^ой
о
пыт, невозможно понимание и национально-специфических
особенностей развития и утверждения идеалов свободы н
российском обществе и государстве.

30


Приложение 1.

ДЕКЛАРАЦИЯ
ПРАВ Ч
ЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА 1789 г.

(Принята Учредительным собранием Франции
26 августа 1789 г.)

Представители французского народа, образовав Нацио-
нально
е собрание и полагая, что невежес-ino, забвение прав
человека или прен
ебрежение ими являются единственной
Причиной общественных бедствий и испорченности прави-
тельств, принял
и решение изложить в торжественной Дек-
ларации естественные
, неотчуждаемые и священные права
человека, чтобы эта Декларация
, неизменно пребывая перед
взоро
м всех членов общественного союза, постоянно напо-
ми
нала им их права и обязанности; чтобы действия законо-
дательной и исполнительной
власти, которые в любое время
можно было бы сравнить с целью каждого пол
итического
института, встречали большее ува
жение; чтобы требования
граждан, основанные отныне на простых и неоспоримых
принципах, устремлялись к соблюдению
Констит\ г; ни и все-
общему благу. Соответственно, Национальное собрание при-
зна
ет и провозглашает перед лицом и ппд покровительством
Верховного существа следующие
права человека и гражда-
нина.

Статья 1

Люди рождаются и остаются свободными и равными п
правах. Общественные различия могут основываться лишь
на общей пользе.

Статья 2

Цель всякого политического союза — обеспечение естест-
венных и неотъ
емлемых прав человека. Такозыс — свобода.
собственность, безопасность и сопротивлени
е угнетению.

Статья 3

Источником суверенной власти является нация- Никакие
учреждения, ни один индивид не могут обладать властью.
которая не исходит явно от нации.

31


I»


Глава II. Конституция Российской Федераций
как мера и правовой хранитель свободы

§ 1. Сущность и понятие Конституции

В ряду бесчисленного множества нормативных актов» по-
священных
правовому положению гражданина, особое мес-
то принадлежит конституции. Какие бы правовые вопросы
нас п
о интересовали — будь то из обласги гражданского
или административного, семейного или трудового права —
пря
мо или косвенно они выходят на Конституцию. Именно
требования Конституции являются гла
вным ориентиром в
поиска
х ответов практически на любой вопрос, нуждающий-
ся в правовой оц
енке, независимо от его масштабности, лич-
ной или г
осударственной значимости.

В чем же секрет такой универсальности и всеобщей зна-
чимости Конст
итуции? Благодаря каким своим внутренним
свойствам и характеристикам она в состоянии решать подоб-
ного рода «сверхзадачи»? И всегда ли их решение является
успешным? Иными сло
вами, всегда ли Конституция способна
реально, на деле, а н
е на бумаге выполнять свое высокое
предназначение Основного Закона и главного правового хра-
нителя свободы личности? Чтобы
огветить на эти вопросы,
необходимо уяснить прежде всего само понятие конституции,
выя
вить се глубинные сущностные характеристики, опреде-
ляющи
е место и роль конституции как чрезвычайно сложного
и очень важного общественно-политического явления, как
юридического акта особого рода, выполняющего в государ-
стве роль «закона законов».

Осмысление сущности конституции, ее назначения в об-
ществе и государстве должно носить конкретно-
исторический
характер, основываться на обобщ
ении исторического опыта
конституционного развития России и опыта разв
ития миро-
вого конституционализма в целом.

Сам по себе термин «конституция» имеет глубокую, древ-
нюю историю. Он происходит от латинского понятия
 consti-
tu.tio
(утверждаю, устанавливаю), которым еще в Древнем
Риме опред
елялись важнейшие императорские указы и уста-
новления. Значительно позже
, только в XVIII веке, появляет-
ся современное понимания конституции как основного зако-
на общества и государства.

72


Первыми такими документами принято считать Конститу-
цию США 1787 года (хотя фактич
ески первой явилась кон-
ституция
одноро из Северо-Лмериканских штатов — Консти-
туция
штата Виргиния 1776 года), Конституцию Франции
1791
г-ода, Конституцию Польши того же года. Эти и все
другие конст
итуции первой волны появились с переходом от
феодального к буржуазному строю. Они были пр
изваны за-
крепить по
беду буржуазно-демократических революций  и
достиж
ение ее главных целен: отмену сословных привиле-
гий, провозглашение свободы ч
астнопредпринимательской
деятельн
ости и формального равноправия граждан, уста-
новление (как общ
ее правило) демократического политиче-
ского р
ежима в соответствии с идеей народного суверенитета.
Все это в той или иной мере имело закрепление уже в пер-
вых ко
нституциях, а более последовательно — в конститу-
циях более позд
него периода, что и составило их основное

содержание.

Вместе с тем само по себе содержание конституции да-
леко не
нсегда отвечает на вопрос о главном назначении это-
го документа
, о его внутренней политической и правовой
природе (ведь не случай
но Наполеону приписываются слова,
что язык закона долж
ен быть таким, чтобы с его помощью
можно было скрыть истинно
е содержание закона). Главное
в характеристике конституции любого государства — это ее

сущность.

По вопросу о том, в чем состоит сущность конституции,
имеются различные теори
и, различные подходы. Исторически
первым явился формально-юридический подход. Он был ха-
рактерен для классического направления развития раннего
буржуазного конституционализма — с момента его зарож-
де
ния вплоть до второй половины XIX века, В соответствии
с
ним конституция рассматривается с чисто юридических по-
зиций: как правовой акт, об
.'] а .чающий пысщей юридической
силон и закрепляющий, в основном, ли
шь организацию госу-
дарственной власти (законодатель
ная, исполнительная, су-
д
ебная власть), а также ее взаимоотношения с человеком и
гражданином. Яркий прим
ер практической реализации та-
кого подхода — Конст
итуция СШЛ 1787 года. С одной сто-
роны, уже тот факт, что эта Конституция обладает высокой

степенью юридической стабильности, сохраняет свое значе-
ние по сегодняшний день и в полном объеме, во всех поло-
жениях является актом прямого, непосредственного действия,

73


свидетельствует об определенных позитивных моментах фор-
мально-юр
идического подхода. Вместе с тем он оставляет за
рамками конституц
ионного регулирования многие важные
вопросы орга
низации общества, не позволяет выявить глу-
бинны
е харакюристики конституции, коренящиеся в реаль-
ных обществен
ных отношениях, порождением которых явля-
ется конституция как юридический документ.

Возможность преодоления этих недостатков заложена в
рамках второю, социологического подхода к анализу сущно-
сти конституции. Он получил свое т
еоретическое обоснование
в политической философии и юрис
пруденции во второй по-
ловине XIX
века. Заметное место и разработке идей социаль-
но
й сущности конституции как выражения реальных общест-
венных отношений принадлеж
ит французскому социалисту
Фердинанду
Лассалю. Очень современно, как будто сказан-
ные в наши дни
, звучат его слона, произнесенные в 1862 году
в докладе
, сделанном в берлинском окружном собрании:

«Свой доклад, — говорит Лассаль, — я начинаю вопросом:

что такое конституция? В чем ее сущность? Все в настоящее
время с раннего утра и до поздней ночи толкуют о конститу-
ци
и. Газеты полны ею, о ней говорят во всех обществах, во
все
х гостпиных, во всех трактирах. И, несмотря на это, я по-
лагаю, что н
емногие из рассуждающих о конституции суме-
ют ответить на вопрос, в чем состоит сущность конститу-
ции»
*.

Характеристика коноституции в качестве основного зако-
на бросает, по словам
Лассаля. лишь «первый луч света на
ее су
щность». Но этого недостаточно для анализа интересую-
щей нас проблемы, для понимания того, почему основной за-
кон
является таким, а не другим. И здесь для понимания
сущности конституции важное значение приобретает следую-
щий в
опрос: существует ли в государстве сила, которая ока-
зывала бы влияние на содержание конституции, предопреде-
ляла бы е
е основные параметры и обеспечивала бы ее дей-
ствие в заданных рамках?

На этот вопрос следует дать утвердительный ответ: такая
с
ила существует. И сила эта, в соответствии с социологиче-
ским подходом, заключена в фактическом соотношении
соци-

* См.; Лассаль Ф. О сущности конституции//Конституционное право.
Учебное пособие. Часть II. Конституционно-правовая мысль XIX — нача-
ла XX века.
Хрестоматия. М., 1994. С. 41.

74


альных сил, присущих всякому обществу и делающих кон-
ст
итуцию такой, как она есть, и никакой другой. В этом пла-
не
конституция является по своей социальной сущности вы-
ражен
ием дейс1вительно1-о coo-i ношения сил в стране, а са-
ми обществ
енные отношения, выражающие это соотношение
сил,
составляюг фактическую конституцию. Писаная же
конституция как основной закон страны является юридиче-
ской
конституцией, которая призвана закреплять и сражать
на правовом
уроване конституцию фактическую ' В том слу-
чае, если юридическая Конституция соответствует фактиче-
ской,
совпадает с ней, основной закон носит реальный харак-
тер, он подкр
еплен не только формально-юридическими ме-
ханизмами об
еспечения, но действительным (фактическим)
соотнош
ением сил в обществе. Когда же фактическая и юри-
дическая конституции не совпадают (по словам В. И. Ле-
нина. «рас
ходятся»), тогда последняя носит фиктивный
характер, превращается в пустую бум.ажку и в лучшем
слуае является свидетельством ничем не подкрепленных
конст
итуционных иллюзий определенной части общества;

иллюзий, которые и любой момент могут быть сметены ре-
ально существ
ующей в обществе социальной силой, подавле-
ны и уничтожены армией и пушками. Так об этом писал Лас-
саль, так это выглядит и сегодня.

В разграничении фактической и юридической конститу-
ци
и состоит основной смысл социологического подхода к
анализу сущности этого сложного общ
ественно-политическо-
го явления. Его рациональность
очевтппа, так как он позво-
ля
ет выявить глубинные конституционные истоки, кореня-
щиеся в реальных общественных отношениях, закрепить на
высшем правовом уровне значител
ьно более широкий круг
важнейших общественных отношен
ий, чем это имело место,
например, в Конституц
ии США. Следует, однако, признать,
что ни во второй половине XIX века. ни на протяжении п
ер-
вых
десятилей XX столетия ^тот подход в чистом его виде не
получил своего практического конституционного воплощения.
И это объяс
няется прежде всего тем. что в соответствующий
период он претерпел сущ
ественные деформации под влияни-
ем
марксистско-ленинской идеологии классовой борьбы. В ре-
зультате сущность Конституции стала рассматриваться
 ис-

* Об этом см.: Фарбер И. Е-, РжеЭс-кнй В. А. Вопросы теории совет-
с
кого конституционного права. Саратов. 1967.

75


Ключительно сквозь призму классовой борьбы, как юридиче-
ское с
редство закрепления ее итогов, показатель победы од-
ного класса над другим, то есть одной части общества над
другой. Именно с
этих политико-идеологических позиций раз-
рабаты
вались и принимались все ранее действовавшие в на-
шей стране советск
ие Конституции, равно как и Конститу-
ции бывших социалистических стран Восточной Европы. Вс
е
это накладывало существенный отпечаток и на особенности
конст
итуционного закрепления правового положения граж-
дан.
Безусловный приоритет н данном случае отдавался так
называемым коллективным правам трудящ
ихся, а сами пра-
ва личности им
ели своим основным содержанием классово-
пол
итические цели «укрепления сони а л нешчоского строя»,
инт
ересы «построения коммунистического общества» и т. п.

Современный подход, характерный для конституционализ-
ма стран разв
итой демократии- основан на признании того
факта, что су
щность конституции демократического государ-
ства
должна проявляться в юридическом закреплении согла-
сова
нных интересов и поли всех социальных групп, наций и
народностей, составляющих государственно-организационное
общество.
Согласование, приведение к общему знаменателю
соответствую
щих интересов и воли разтичиых групп общест-
ва происходит на основ
е объективно складывающегося соот-
ношения со
циальных сил в обществе. Однако показателем
этого соотношения и его результатом должна быть не клас-
совая, нацио
нально-этническая, религиозная или иная борь-
ба одной части общества с другой, а дос
тижение граждан-
ского мира и согласия в обществе.
Сущностная же -характе-
рист
ика конституции в этом случае проявляется в том, что
она является юридическ
и указаненным балансом интересов
всех
социальных групп общества*.

Поэтому и в юридическом плане Конституция — это ос-
новной закон не только государства, но и общества. Она
должна выражать интересы не только и не столько государ-
ства или какой бы то ни было ветви государственной власти,
сколько гражданского общества в цело
м. Оставаясь выраже-

" Ом. об этом: Эбзе&в Б. С. Сущность Конституции в свете нового
политич
еского мышления//Советское государстчо и право. 1990. № 12;

Кашкия С. Ю- Смена цивилизаций и Конституция: формирование ее гло-
бального идеал
а//Государство и .право. 1993, № 1.

76


нием сложившегося соотношения сил, она является показате-
ле
м не их противостояния и борьбы, не выражением воли
господствующ
ей социальной силы в лице определенного
класса, партии и т. п., а
мерой свободы, достигнутой в обще-
стве и являющейся достоян
ием всего общества, каждого его
ч
лена. В этом как раз и состоит не только социологический,
но и
общсгуманистический подход к сущности конституции
с позиции пр
изнания приоритета интерес0|; и еамооцснности
человеческой личности, других общедемократических и обще-
г
о манистических идеалов.

На основе проведенного анализа сущности конституции
м
ожно дать и определение этого понятия. Конституция —
эго обладающий высшей юридической силой основной закон
юсударства и общества, закрепляющий в соответствии с
объ
ективно сложившимся соотношением социальных сил со-
[ласссанную
волю всех социальных групп общества и явля-
ющ
ийся мерой достигнутой свободы, правовым выражением
баланса
полижческих, социально-экономических, националь-
н
о-этнических, религиозных, личных и общественных, иных
интересов в гражданском об
ществе и правовом государстве.
Конституция — это единый политико-правовой документ,
каждая часть которого должна
Оьпь органически связана со
всеми о
стальными, пронизана едиными концептуальными ос-
новами политического и экономического развития общества,
государ
ственно-правового строительства. Эюнорматив-
ная модель организации жизн иобщества, охватывающая все
его сферы и наиболее важные проявления*.

§ 2. Возникновение и развитие Российской
Конституции — исторический
путь восхождения
России к свободе

Сама сущность конституции свидетельствует о том, что
это явление носит конкретно-исторический характер. В каж-
дом обществе и государстве имеется свой основной закон, от-
ражающий нацио
нально-специфические условия развития
страны, изм
еняющийся, обновляющийся с развитием обще-
ства и государства, с достижен
ием нового уровня свободы.
Конституция
является в этом отношении своеобразным зер-
калом, отражающим душу нации, е
е нравственные, этические,
политические и иные це
нности. Это в полной мере касается
и России.

77


Каждый народ имеет такую конституцию, которой он до-
тонн.
Судьба Российской Конституции, история ее становле-
ния и раз
вития зеркально отражает общую сложную, проти-
воречивую судьбу нашего Отечества.

Известно, что росси некое общество, являясь творцом и
носителем самобытных демократических традиций, долгое
время н
е имело закона, который назывался бы конститу-
цией. Для России во много было характерно
нигилистиче-
ское отно
шение к конституции, как, впрочем, к правам чело-
века и к
ира»у в целом. «Взятка — вот главная Конституция
наш
ей жизни», — с болыо обличал русскую действительность
отечественны
й философ Н. Бердяев в предоктябрьский период
1917 года. Как тут но вспомнить слова Карамзина, что «Рос-
сии не нужна Конституция,
ей нужны 25 честных губернато-
ров»
('^то мечта не утратила своей актуальности для России
и сегодня).

Вместе с тем тот факт, что дерволюционная Россия не
была конституционным государством, отнюдь не свидетель-
ст
вует о том, что она находилась вне мирового конституци-
онного прогресса. Русской общественно-политич
еской и на-
учной мыслью были выработаны десятки конституционных
проектов, направленных, в частности, на ограничение царско-
го
самодсржаиия, а некоторые из них — и на переход к рес-
публ
иканской форме правления. Но они не были истребованы
реальными политич
ескими условиями России и не получили
в тот период практической реализации.

В дореволюционной истории развития российского кон-
ституционализма был и
период дворянского конституциона-
лизма
(например, не дошедший до нас конституционный
проект графа Панина XVIII века)
и конституционные идеи
просветителей
второй половины того же века. Отсутствие
системы парламентаризма в дореволюц
ионной России пре-
допределило развитие т
акой формы идей конституционализ-
ма, как
правительственный или, если более точно его опре-
д
елить,придворно-бюрократический конституционализм.
Но наряду с ним развивались и демократические направле-
ния конституц
ионных идей России. Важное место в ряду ос-
новоположников принадл
ежит, например, А. Н. Радищеву, а
еще позже — д
екабристам (участникам декабрьских собы-

* См. подробнее: Эбзеев Б. С. Конституция. Демократия. Права че-
ловека.
 М., 1&92.

78


тий на Сенатской площади в Петербурге). Именно декабри-
сты (казненные царским правительством П
. Постель и Н. Му-
равье
в) стали авторами первого проекта Конституции России
как Основого Закона государства. Однако своими конститу-
цион
ными идеями они опередили время и не были поняты
абсолютным большинством с
воих современников. Об этом,
кстати, ярко свид
етельствует один трагикомический истори-
ч
еский факт. Солдаты, поддержавшие декабрьское восстание
1825 года, пришл
и на Сенатскую площадь с лозунгами «Да
здравствует Константин и его жена Конституция». Что ка-
сается престолонаследника (после смерт
и Николая I) князя
Константина, то здесь все ясно. А его «жена Конституция»—
это и была та самая Конституция, проект которой составили
идеологи декабрьского восстания и с чем, в
ероятно, слыша-
ли солдаты, но поняли весьма своеобраз
но.

Поэтому не случайно первый в истории российской госу-
д
арственности коноституционный документ (который можно
рас
сматривать как cuuc'ro рода «малую Конституцию») по-
явился
лишь в начале XX века. Им стал Манифест 17 ок-
тября 1905 года «Об усоверше
нствовании государственного
порядка», которым на ззконодагельном уровне было ограни-
чено самодержавие, .намечены признаки демократического

конституционализма.

Важным станом в переходе России к цивилизованным

формам конституционной государственности явился акт Вре-
м
енного правительства от 1 сентября 1917 года, которым
Россия о
бъявлялась республикой. «Считая нужным положить
продел
впснпк-й неопределенности государственного строя,
памятуя единодушие и восторж
енное признание республи-
канской идеи...» Време
нное правительство объявляет, что
государственный
порядок, которым управляется Российское
государст
во, есть порядок республиканский, и провозглашает

Российскую Республику».

Однако первая Конституция России как Основной Закон

в подлинном смысле утого слова была принята только после

Октябрьской революции 1917 года*.

Конституция РСФСР 1918 года имела главным своим на-
значением юридическое закрепление нового соотношения
классовых сил, сложивш
ееся после Октябрьской революции,

* См. об этом: Козлова Е. И,, Кутафин О. Е. Конституционное п-ра-

во России. М., 1995. С. 50-52.

79


когда поэтическая власть должна была принадлежать не
горстке кап
италистов и помещиков, а «всему рабочему насе-
лению страны». В Конституции 1918 года получили закре
пле-
ни
е идеалы социализма, в том числе революционно-романти-
ч
еские, далеко иг всегда имевшие научное обоснование. По-
этому особен
ностью jtoh первой Советской Конституции бы-
ла се чрезвычайно высокая
пдеологизация, наличие большо-
го колич
ества программных положений, в том числе ориен-
чириванных
на осуществление «мировой революции», «бес-
пота днос подавлен иг эксплуатаюров, установление соцна-
лисгической
организации общества и победы социализма во
вс
ех странах». Все это свидетельствовало о том, что и Кон-
ституции 1918 года отда
вался безусловный приоритет поли-
тик
о-идеологическим декларациям и призывам перед чисто
юридич
еским ее содержанием. Уже поэтому она не могла в
полной мере сыграть роль Основного Закона нарождав
шего-
ся нового государства, хо
1я политическое, в том числе меж-
дународное, значение первой Российской Конституции было
огромно. Этого нельзя забывать, и этот факт не сл
едует под-
в
ергать сомнению по тем или иным, чаще всего конъюнктур-
но-политич
еским, соображениям.

Новый итап в развитии Российской Конституции был
связан с образованием Союза
ССР (с участием РСФСР как
равноправного с
убъекта союзной федерации наряду с дру-
гим
и республиками) и принятием Конституции РСФСР 1925
года, чему предшествовало принятие в 1924 году Конститу-
ции СССР, С
этого момента историческое раз питие россий-
ской Конституци
и жестко привязывается к развитию Консти-
туции СССР (под стать ж
есткому, централизованному ха-
рактеру самого Союза ССР). Объединение РСФСР с други-
м
и республиками в Союз ССР означало возникновение ново-
го ф
едеративного союзного государства и, соответственно, не-
обходимость разграничения на конституционном уровне их
пр
едметов ведения и полномочий, определения нового стату-
са РСФСР т
еперь уже не только как самостоятельного госу-
дарства. но и как субъекта другой, более
высокого уровня,
союзной Федерации. Решение всех этих вопросов и представ-
ляло основной предм
ет регулирования для Конституции
РСФОР
1925 года и, соответственно, Конституции СССР
1924 года. Одновременно устанавливалась новая система
высших органов государственной власти, которая полностью

60


игнорировала принцип разделения властей. Что же касается
прав и свобод граждан, то в этой части Конституция 1925
года сохраняла преемственность с Конституцией РСФСР
19
18 года, ссылаясь на провозглашенные ею права и свобо-
ды граждан.

С принятием Конституции СССР 1936 года и, соответст-
венно,
 Коноституции РСФСР 1937 года начинается новый
^тап в разнн-ши Российской Конституции. В хронологиче-
ском плане он был
наиболее длигсльным (свыше 40 лет со-
храняла юридическую силу прин
ятая на этом этапе Консти-
т
уция). И одновременно -jto был один из самых противоречи-
вых этапов ко
нституционного развития. С одной сюроны,
Конституция РСФСР формально провозгласила построение
основ социализма, полную ликв
идацию эксплуататорских
классов
н, таким образом, расширение возмоанопсй для
развития демократии (на этапах дейс
твия Советские. Консти-
туций она опр
еделялась как социалнсшческая демократия).
Следу
я этой тенденции. Конституция РСФСР 1937 года про-
возглас
ила значительно более широкий объем прав н свобод
граждан, знаменовала собой существенное углубление (в
формально-юридическом плане) демократизма избиратель-
ной системы и
ч. д.

С другой стороны, по злому року истории именно в 1937
году, когда была принята Российская Кон
ституция «побе-
дившего социализма»
, развязался в открытий форме массо-
вый террор против собственного народа. И в этих условиях
вопрос о к
'онс1итуционных правах человека, об «углублении
социалисгической демократии» мог восприниматься лишь как
издевательство, как дополнение физического террора мораль-
но-психологическим, полит
ике-идеологическим насилием над
обществом и его членами. Причем Конституция 1937 года,
наряду с внешне вполне демократическими декларациями,
содержала и такие полож
ения, которые явились своеобраз-
ной «конституционной основой
» для завершения процесса

формирования и беотказного функционирования тоталитар-
ной системы. Одной из гла
вных ее характеристик явилось
сращива
ние партийного и государственного аппаратов, под-
мена идеи диктатуры рабочего класса диктатурой партии.
Показательно в этом отношении, что именно Конституция
РСФСР 1937 года (вслед за Конституцией СССР 1936 года)
впервые закрепила принцип
«руководящей роли КПСС как

81


Ядра государственных и общественных организаций». Как и
для
других Советских Конституций, для нее был характерен
также высок
ий уровень идеологизации и политической де-
магогии, отсутствие должных юридических гарант
ий и меха-
низмов реализации
провозглашенных норм о правах и сво-
б
одах граждан.

Последующее развитие Российской Конституции было
с
вязано с принятием Конституции ССОР 1977 года и, соот-
в
етственно, Конституции РСФСР 1978 года. Существенная
ос
обенность :)того этапа заключалась в том, что он непосред-
ственно
предшествовал современному периоду конституцион-
ного развит
ия России и на базе именно '^той Конституции —
Конституции 1978 года (а
порой и вопреки ей) в Российской
Фед
ерации в последующем разворачивались демократические
преобразования. Им, однако
, предшествовал иной, как он
получил определе
ние в истории, застойный период развития
советского об
щества и государства. Именно в утот период,
когда страна фактически утратила динам
ику своего разви-
тия, исчерпала потенции закостенелой политической и эко-
номической системы, основывавшейся на централизова
нных
методах управления, была выдвинута концепция «развитого
социализма
» и построения «общенародного государства».
Соотв
етствующие идеологические установки и составили «на-
учно-т
еоретическую» основу Конституции РСФСР 1978 года.

Не только по содержанию, но и по сущностным характе-
ристикам Конституция
1978 года носила глубоко противоре-
чивый
характер. Для уяснения '•ли\ моментов важно пони-
мание исторических условий разработки и
принятия данной
Конституции. Вопрос о необходимости подготовки проекта
новой Конституции СССР (а стало быть, и РСФСР) был по-
ставлен задолго до ее принятия, еще в 1962 году. А это был,
как известно, так называемый хрущевский период (по имени
тогдашнего руководителя партии и государства
Н. С. Хру-
щева) «демократической оттепели», наступивший после ре-
шительного осуждения XX съездом КПСС культа личности
Сталина и беззаконий сталинского режима. Поэтому на-
чальный период работы над проектом новой Советской Кон-
ституции проходил на волне демократических преобразова-
ний в стране, активного участия в этой работе демократиче-
ски настроенных «шестидесятников». Вскоре однако произо-
шли изменения в руководстве партией и государством, была

82


обновлена, соответственно, и конституционная комиссия по
р
азработке проекта новой Конституции. В конечном итоге
пыл подготовлен проект Конституции, отражавший реально
сл
ожившееся на тот момент соотношение социальных сил со-
ве
гс кого общества. Основным его содержанием явился ком-
промисс
между демократическими силами народа, окрепши-
ми на волне XX съезда партии, и партийно-государственной
бюрократией,
в конечном счете взявшей верх в застойный
период развития наш
его общества.

Поэтому противоречивому периоду развития советского
•общества на протяж
ении 70-х и 80-х годов соответствовала
столь же
противоречиЕзая. фиктивная во многих своих поло-
жениях Конститу
ция РСФСР 1978 года. С точки зрения ее
чисто внешнего
носприятия эта противоречивость проявля-
лать
уже в том, что по уровню законодательной техники ис-
полнения, по своим юридич
еским характеристикам она пре-
восходила не только все предыдущие Советские Конституции,
но и очень мног
ие Конституции современных демократиче-
ских государств. Но ее политико-идеологическое наполне
ние
сводило на нет юридическ
ие характеристики "^того докумен-
та, превращало его в оруди
е партийно-политической демаго-
гии, возведе
нной на государственный уровень. Так, вполне
прогрессивны
е, юридически точные положения о «принад-
лежност
и неси власти народу», о «всей полноте социально-
экономических, политич
еских и личных прав и свобод» и т. д.
пр
евращались в пустой звук в условиях действия печально
знаменитой ст. б Конституции о «руководящей и направляю-
щей силе советского общества, ядре политической системы»
в лице КПСС, о реализации прав и свобод граждан «в соот-
ветствии с целями коммунистического строительства» и так
далее.

Очевидно, что такой путь развития общества и государ-
ства в мире идеологических мифон и конституционных иллю-
зий был тупиковым для наш
ей страны. В 80-с годы это про-
являлось все сильнее и во всех сферах жизни. Возникла ре-
альная угроза того, что наша могучая держава с се неисчис-
л
имыми природными запасами, с богатой героической исто-
р
ией и самобытной национальной культурой может оказать-
ся на
обочннс общсцивнлизационного прогресса. Поэтому
дальнейшее развитие российской Конституции совпало и бы-
ло тесным образом увязано с выбором нового исторического
пути развития нашего общества и государства.

83


С большим сожалением приходится говорить, что и этот

этап конституционного развития протекал крайне противоре-
чиво, поиск новы
х путей экономического и политического
становле
ния страны проходил без должной научной прора-
ботки, м
етодом «проб и ошибок». Эго получало, соотвстст
пенно, зеркальное отражение и в конституционной чехарде
юго периода (имеется в ниду конец 80-х годов — начало
90-х), что резко, но не без оснований о
пределил один из на-
родных де
путатов России в качестве псрестроочпого «кон-
ституционного идиотизма».

С началом в середине 80-х годов так называемого перио-
да перестройки
начинается новый этах развития Российской
Конст
итуции. Некоторое время он проходил в рамках Кон-
с-нпуцни
1^78 года, однако фактически всем своим содержа-
нием был ориентирован на новые (хо1я и не всегда соответ-
ствующи
е национальным условиям России) конституционные
ц
енности. В конечном счете, была принята новая Конститу-
ция РФ. И этот этап
получ-ил сво^' определение как относи-
тельно
длиный, ответственный в историческом плане, судь-
бо
носный период конституционной реформы в Российской
Федерации.

§ 3. Конституционная реформа: выбор в пользу
демократии

Начиная со второй половины 80-х годов, когда был взят
курс на обновлен
ие всех сторон государственной и общест-
венной жизни, возникает
объекгивная необходимость в ре-
шительном обновл
ении и всей системы законодательства,
нключая
Конституцию.

В основе обновления Российской Конституции на новом
этапе развития наш
его общества и государства лежали, как
и прежде, проц
ессы глубинного характера, связанные с из-
мене
нием соотношения социальных сил в общее ibc, форми-
рова
нием принципиально новых общественных отношении и,
соответственно, новой фактической Конст
итуции российского
общества. Основными характеристиками этих процессов яви-
лись:

а) обновление всей системы отношений собственности и,
с
оответственно, перестройка всей экономической системы,
п
ереход от государственно-монополистической к рыночной
экономике, основанной на множественности и равноправии
всех форм собственности;

84


б) решительный отказ от тоталитарной политической си-
стемы госу
дарственного социализма и формирование новой
по
литической системы в соответствии с принципами плюра-
листической демократ
ии;

в) возникновение на основе принципиально новых эконо-
мич
еских и политических отношений новой социальной
структуры об
щества, отражающей все многообразие э;\эно-
мпчсских, политических, национальных, региональных и иных
интер
есов отдельных групп населения. Наконец, серьезней-
шее влияние на конституционное развитие России оказали в
э
тот период процессы, связанные с распадом Союза ССР и
обр
етением Россией полной самостоятельности как суверен-
ного государства. В свое
й совокупности эти и некоторые дру-
гие ф
акторы общественно-политического развития определи-
ли основные параметры ново
'"! фактической конституции Рос-
сии, что я
вилось решающей основой для осуществления кон-
ституц
ионной реформы в РФ.

Поэтому конституционную реформу нельзя сводить лишь
к
формально-юридическим процедурам, связанным исключи-
тельно с обновл
ением текста Конституции как Основного
Закона. Констит
уционная реформа может пониматься и в
более широком плане:

а) как обноллсние реальных общественных отношений,
составля
ющих фактическую конституцию;

б) обновление конституционных институтов и учреждений
в их реальном, фактическом проявлени
и, что нередко пред-
ш
ествует изменениям в самом по себе тексте Конституции (на-
пример. многопарт
ийность начала формироваться у нас не
посл
е отмены ст. О Конституции 1978 годя о монопольном по-
ложени
и КПСС, а, наоборот, появление реальных институтов
политич
еского плюрализма, в том числе позникно;';'нне иных
политических партий, продол ре делило нсобхотим ость внесе-
ния соот
ветствующих изменении и в юридическую Конститу-
цию);

в) наконец, консттупиопн.ая реформа предполагает об-
новлен
ие самого текста Консчитунии, равно как и i-ccho свя-
занных с н
ей законов. В утом смысле чаще всего и понима-
ется з
;онституц!'спная реформа. С таким подходом можно со-
глас
иться, но лишь в том случае, если иметь в ввиду поня-
тие конст
итуционной реформы в узком, формально-юриди-
ческом плане.

85


При этом следует учитывать, что в принципе возможны
д
ва метода и, соответственно, два пути осуществления кон-
ституционной реформы.
Это, во-первых, постепенный, эволю-
ционный
\1,то"[ рлзвития конституции путем внесения изме-
нени
и и дополнений в действующую конституцию. Этот ме-
тод получил
название принципа «лоскутного одеяла», так
как он сопряж
ен с «латанном дыр» в старой конституции,
попыткой скроить конституцию из старых и н
овых «лоску-
тов». Второй метод
— радикальный, революционный, он свя-
зан, в конечном счете, с реш
ительным отказом от устаревших
конституционных форм и пр
инятием повой конституции.

В Российской Федерации конституционная реформа про-
ходила в сочетании обо
их методов и, соответственно, по дв\ м
параллельным линиям, которые не всегда были син\ронны,
но в конечном счете им
ели единую цель — обновление Рос-
сийской Конституци
и. Естественно, на начальном этане кон-
ституци
онной реформы приоритетное значение имел первый,
эволюцион
ный путь внесения изменений и дополнений в кон-
ституцию. Завершение ж
е эти процессы получили в принятии
новой конституции.

Конституционная реформа проходила в общем русле эко-
н
омической реформы, параллельно со становлением новой
российской государственности. В
этом плане она имела дву-
еди
ное значение:

а) привести юридическую конституцию в соответствие с
но
вой фактической конституцией, устранить несоответствие
констшуционно-правовой системы реальным общественным
отнош
ениям;

б) с помощью конституционных средств преодолеть со-
противление экономическим и политическим преобразованиям
в обществе, обесп
ечить правовые (конституционные) условия
для п
ерехода к рыночной экономике и формирования новой
росс
ийской государственности.

Но и сам ход консгнтуционпоц реформы сопровождался
острой политич
еской борьбой На начальных этапах это бы-
ла б
орьба между старой административио-комантноц систе-
мой и новыми политическими силами, провозгласившими ло-
зунги демократии и обновления. На
послетмощих этапах, в
том числ
е непосредственно предшествовавших принятию но-
вой конституц
ии, развернулась не менее острая борьба меж-
ду противоборствующими группам
и новой политической эли-
ты и государственной бюрократии (так назы
ваемая «демо-

86


кратическая бюрократия», которая ничем не лучше прежней
административной). Внешней формой проявления этого про-
ти
воборства явился конфликт между двумя ве1вями вла-
сти — законодательной и исполнит
ельной, вылившийся в по-
сл
едующем в вооруженное противостояние (октябрьские
события 1993 года).

Процесс осуществления коноституционной реформы но-
сил, таким образом, сложный, противоречивый характер, и он
может быть рассмотрен скв
озь призму 'отдельных этапов, от-
носительно самостоятельных .хронологических отрезков вре-
м
ени, п рамках которых решались конкретные задачи кон-
ститу
ционной реформы.

Этапы конституционной реформы могут быть определены
по-раз
ному. Например, по такому формальному признаку,
как конкр
етные даты внесения изменений и дополнений в
Российскую Конст
итуцию и, соотвемтственно, даты проведе-
ния Съездо
в народных депутатов, в компетенцию которых
входило
, по ранее действовавшей Конституции, внесение в
нее изменений. Возможны и другие основания выделения со-
ответствующих этапов. Но. пожалуй, наиболее целесообраз-
ным мо
жет быть вариант опретелсния этапов конституцион-
н
ой реформы в соответствии с историческими перчочами наи-
более
гажных экономических и политических преобразова-
ний, формирования
попой российской государственности. В
с
оответствии с этим в укрупненном варианте можно выделить
следующи
е этапы конституционной реформы в Российской
Фед
ерации.

Первый, начальный, этап коноституционной реформы, за-
ложиоший правовую основу для развертывания демократиче-
ских пр
еобразований и слома партийно-государственной ад-
министрат
ивно-командной системы. В хронологическом плане
он за
нимал небольшой, но очень важный исторический отре-
зок времени так называемого
перестроечного периода 1988—
1990 годов (до I Съезда народных депутатов РСФСР). Он
сопровождался, с одной стороны, реальными процессами де-
мократизации, отказом от авторитарных методов управления
обществом в рамках однопартийной политич
еской системы и,
с другой стороны,
«перестроечной» эйфэрией демократиза-
ции, широким использованием улично-митинговых форм де-
мократии без четких социально-политическ
их ориентиров на-
биравших обороты политических преобразований.

87


Важнейшей вехой на этом этапе явилась реформа изби-
рат
ельной системы и системы высших органов государствен-
н
ой в.части. Первоначально эти изменения были осуществле-
ны в рам
ках Союза ССР в соответствии с Законом СССР ч
пнесении изменений и дополнении в Конституцию СССР от
i декабря 1988 года. В пос-ледмощем аналогичные изменения
были внес
ены и и Конституцию РСФСР Законом РСФСР ог
27 октября 1989 года. Главным их игогом явился переход i<
демократической избирательной системе на основе альтерна-
тив
ных выборов (в России первые такие пыборы были про
вед
ены в марте 1990 года) н формирование па основе этих
выборов пр
инципиально новой системы высших продстави-
^cльныx
органов — Съезда народных депутатов РСФСР и
Ве
рховного Совета РСФСР. Именно этими органами (кото-
рым в конечном счете была уготована трагическая судьба)
были ос
уществлены первые поистине исторические шаги, на-
правленные на политические и эконом
ические преобразова-
ния в стране. С
их деятельностью были связаны и последую-
щие этапы конституционной реформы в России.

Второй этап конституционной реформы в России — этап
конституционного прово
зглашения, политического и экономи-
ч
еского укрепления государственного суверенитета РСФСР
при
сохранении Союза ССР. H;riano э-i: ; о -naira было поло-
/кспо
I Съездом народных депутатов Р( ФСР и принятой на
н?м Декларацией о государе!воином суверенитете РСФСР.
Это был акт констит
уционного значения долговременного ха-
рчктера
Во многом именно он определил пути дальнейшего
конституционного развития России, а отчасти — и судьбу
С
оюза ССР. На первом же Съезде народных депутатов
РСФСР были вн
есены изменения в ст. 6, 7 действовавшей
тогда Конститу
ции 1978 года и, соответственно, устранена
:.с
пстнтуцнонная основа монополии КПСС на политическую
-зласть, была признана многопартийность. Несколько меся-
ц
ев спустя, в декабре 1990 года, II- Съезд народных депута-
тоз
РСФСР внес важные изменения ,в конституционные по-
ложен
ия и об экономической системе, был провозглашен
принцип множественности и равноправия всех форм
собст-
пенности.
Наконец, в рамках этого же этапа конституцион-
i-ой
реформы IV Съездом народных депутатов были приняты
21 мая 1991 года два важных Закона о внесении изменений
и дополнений в Конституции РФ. Одним из них была
учреж-

88


дена должность Президента России, что положило начало
глубоким изм
енениям в форме российской государственно-
сти — пост
епенному переходу от республики Советов к пре-
зидентской республике. Второй Закон от 21 мая 1991 года—
о реф
орме 'vicciHoro самоуправления — также имел далеко
идущие последствия с точки зрения перспектив конституци-
он
ного развития России. Им, а также принятым в соответст-
вии с новыми
консттуционными положениями Законом
РСФ
СР от 6 июля 1091 года «О местном самоуправлении в
РСФСР» были начаты глубокие проц
ессы преобразований
пр
ироды местных органов власти и управления в направле-
нии их постеп
енной муниципализации.

Гретий этап конституционной реформы — охватывает пе-
риод распада Союза ССР, начи
ная с августовского путча
199i года, и далее —эволюционный период конституционно-
го формирования новой российской государственности как
самос
тоятельного суверенного государства (до 21 сентября
1993 года).
Именно на этом этане прекратила дейспяю 1<он-
сттуция СССР и, соопзетственно, юридически был оформлен
факт рас
пада Союза ССР, в частносш, иуюм ратификации
беловежскою Соглашения о создании Содружества Не
зави-
симых Государств  (Постановление Вер
ховного   Совета
РСФСР от 12 декабря 1991 года) и денонсации Договора об
образован
ии СССР, что также было осуществлено Поста-
новлением Верховного Совета РСФСР от 12 декабря 199i го-
да. На
этом этапе VI Съездом народных депутатов РСФСР
прель 1992 юда) были внесены конституционные измене-
ния в само название государства: отныне оно стало име
но-
ваться «Российская Ф
едерация — Россия». В исключении
из его названия указаний на советский социалистический ха-
рактер отразились глубокие процессы изм
енений и в сущно-
ст
и, и в форме Российского государства.

Важное значение для развития конституционной рефор-
мы
на данном этапе имело принятие двух документов кон-
ституционного характера, которые в последующем повлекли
существ
енные изменения в содержании Конституции РФ. Это
пр
инятая Верховным Советом РСФСР 22 ноября 1991 года
Декларация прав и с
вобод человека и гражданина и подпи-
санный субъектам
и Федерации 31 марта 1992 года Федера-
тив
ный договор. Не касаясь содержания этих документов,
отметим, что на их основе
VI Съезд народных депутатов РФ

89


внес существенные изменения, соответственно, в раздел II
Конституции 1978 года («Государство и личность») и в раз-
дел III
Констигуции («Национально-государственное устрой-
с
тво РФ»).

На данном этапе активизировалась и вчорая линия кон-
ституционной реформы — работа над различными варианта-
ми проекта новой Констит
уции РФ. Эта работа, однако, как,
впрочем, и вн
есение изменений в действующую Конститу-
цию, сопровождалась открытой, все бол
ее усиливающейся
политической борьбой. В стране сложилась уникальная, но
прогивоестествеппая и с точки зрения здравого смысла и с
позиций д
ействовавшего законодательств ситуация «кон-
ституционного параллелизма», когда две в
етви власти (зако-
нодат
ельная и исполнюельная) под1 очинили в условиях по-
литического противостояния свои взаимоисключающие ва-
риаигы
проекта Консгшуции РФ — парламенгский и прези-
деычский.
Таким образом, «альтернативные» проекты были
предложены от имени двух ветвей единой государственной
власти. Оба они носили официальный характ
ер. И появилась
реальная о
пасность доведения до абсурда подобного «кон-
ституционного параллелизма», когда каж
дая из властей мог-
ла бы попытаться принять «свою»
Консчтуцию, опираясь,
естественно, не на силу законности и юридических аргумен-
тов, а на силу государственно-властного влия
ния. Это был
тупиковый путь. Он в
ел к разрушению конституционной за-
конности и россий
ской государственности в целом. Один из
возможных вариантов выхода из конституционного тупика
был
предложен президентским Указом от 21 сентября 1993
года. С его изданием на
чинается новый этап консгитуцион-
ной
реформы в РФ.

Четвертый, заключительный этап конституционной рефор-
мы хронологическ
и определяется периодом с 21 сентября
1993 года до принятия 12 декабря 1993 года новой Конститу-
ции
Российской Федерации. Издание Указа Президента РФ
№ 1400 от 21 сентября 1993 года «О поэтапной конституци-
онной реформ
е в Российской Федерации»* имело переломное
значение для вс
его конституционного процесса. Этим Указом
был положен конец мирному, эволюционному ходу конститу-
ционной реформы.

* См.: Со&рание актов Президента л Правительства РФ 1Я&3 № Э9
Ст.
»597.

90


Безусловно, наиболее объективную оценку данному Доку-
менту даст сама история. Но и сегодня, когда пока далеко
н
е все причины и обстоятельства трагических событий ок-
т
ября 1993 года стали достоянием гласности, можно с уве-
р
енностью отметить, что оценка Указа Президента № 1400
является, как это принято в таких случаях говорить, неодно-
значной. В основе внутренней противоречивости его содер-
жан
ия, а в дальнейшем неоднозначности и политических
последствий р
еализации положений данного Указа лежало
залож
енное в нем противоречие между принципом законно-
с
ти и идеей следования высшим интересам России в соот-
в
етствии с требованиями не Консштуции, а некой высшей
справедливости. Это обстоятельство признавалось и самим
Указом, когда отм
ечалось, что он издается, «принимая во
внимание, чго безопасность России и ее народов — более1
высокая ценность, нежели формальное следование противо-
речивым
нормам, созданным законодательной ветвью вла-
с
-1н». Следуя именно ^той логике, Указом Президента (а э-i-o
был на тот период акт органа исполнительной власти) было
игмепеко действие многих положениГ! действовавшей на тот
момент
Констигуции. В частности, была прервана деятель-
ность Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совега
РФ, приостановлена деятельность Конституционного Суда
России, вся полнота власти, в том числе зако
нотворческая,
ско
нцентрировалась к руках Президента и Правительства
РФ. Одноврем
енно было признано необходимым провести
выбор нового двухпалатного парламента РФ — Федерального
Собр
ания РФ.

Кроме того, созданному ранее в соответствии с Указом
Президента РФ от 20 мая 1993 года Конституционному сове-
щанию (оно состояло из двух палат — Об
щественной пала-
ты и Государственной палаты, которые включали представи-
телей органов государственной власти различ
ных уровней,
местного самоуправления, политических партий, иных обще-
ственных организаций и массовых движений, религиозных
конфессий и т. п.) было предложено подготовить к 12 декаб-
ря 1993 года единый согласованный проект Конституц
ии. На
'гпу дату были назначены выборы депутатов Государственной
Думы и Совета Федерации Федерального Собрания РФ, а
также всенародное голосование по проекту новой Конститу-
ции.                
_          .    - -

91


Указом Президента был предложен, таким образом, внеш-
не
достач очно демократический путь завершения конституци-
онной реформы: подготовка согласова
нного проекта Консти-
туц
ии в рамках Конституционного совещания и его последу-
ющ
ее вынесение на всенародное голосование. Нельзя однако
не уч
итывать, что путь к этим демократическим процедурам
и, соответственно, выход из конституционного тупика был
предложен с использованием нек
онституционных среде гв.
Факт неконстюуционности президентского Указа от 21 сен-
тября 1993 год
а н тог же день был констатирован и Консти-
туционным Судом Российской Ф
едерации, который в своем
Заключении пр
изнал, что допущенные Президентом наруше-
н
ия действующей Конституции Российской Федерации «слу-
жат основани
ем для отрешения Президента Российской Фе-
д
ерации Б. Н. Ельцина 'от должности или приведения в дей-
стви
е иных специальных механизмов его ответственности...» *.
В дальнейшем однако «в действие были приведены» не пра-
вовые механизмы разрешения политического конфликта, а
аргумсшы военной силы.

На п; гн к повой Коноституции наше общество пережило,
таким образом,
не только политическое, но и военное проти-
востояние непри
миримых сил, представленных исполнитель-
ной и законодательной
властью- Иго «результатом» явился
р
азгром парламента России, именно того парламента, кото-
рый объявил о сув
еренитете России, принимал первые исто-
рические р
ешения, направленные на демократизацию поли-
тической жизни и переход к рыночной
экономике. Это был
тяжелый удар не по отдельным
политикам и не по конкрс'1-
ному
органу, а по самой идее парламентаризма в России.
В последующем это получило свое подтв
ерждение и в но-
вой Конституции Российской Федерации, принятой 12 де-
кабря 1993 года путем всенародно
го голосовсшня. При нали-
чии многих ее достоинств
и преимуществ, в частности по
.сравнению с ранее действовавшей, Конституция 1993 года,
безусловно, нарушает баланс
.между законодательной и ис-
полнительной властью в пользу посл
едней. Во многом эти же
причины, связанные с нарушением эволюционного, мирного
проц
есса развития конституционной реформы, предопредели-
ли нереальный, фиктивный
характер некоторых важных по-
ложений новой Конституции Российской Фед
ерации.

* Российская газета. 1993. 2Э сентября,


В целом, однако, следует признать, что принятие новой
Конституции и за
вершение соответствующего этапа консти-
ту
ционной реформы на федеральном уровне сыграло важ-
ную роль в
восоановлении гражданского мира и согласия в
общ
естве, обеспечения устойчивого развития политических и
экономических преобразований в России. Безусловно,
этому
во многом
опособствала новая Конституция.

§ 4. Конституция 1993 г. и ее особенности
как акта прямого действия

При всей сложности, противоречивости и даже трагично-
сти отдельных периодов
современной конституционной ре-
формы несомн
енным являе-юя тот факт, что принятие Кон-
ституции Российской Фе
дерации 1993 года явилось резуль-
татом трудного поиска и определ
енным итогом (окончатель-
ным ли
?), состоявшегося выбора нового пути социально-эко-
номического и полит
ического развития России. С учетом это-
го обстоятельства необходимо под
ходить и к определению
особ
енностей новой Конституции России, причем как фор-
мально-юридических, харак
теризующих Конституцию в каче-
стве Основного Закона, составной части
действующей право-
вой системы, так и
сущностных ее характеристик, отражаю-
щих глуб
инные основы наших, российских, представлений о
конститу
ционном идеале современного общества и государ-
ства, положе
ния в нем человека и гражданина,

Принципиальная особенность Конституции  Российской
Ф
едерации от 12 декабря 1993 года определяется прежде
всего тем, что она имеет качественно
новую концептуальную
основу
 по сравнению со всеми ранее действовавшими Совет-
ск
ими Конституциями. Она решительно отказ-! -шсь от поли-
тич
еского и идеологического монополизма, от закрепления
кл
ассово-политических приоритетов и ориентируется на об-
ще
демократические ценности, выработанные мировым кон-
ституц
ионализмом. В соответствии с чтим-ппсрвые закрепля-
ются осно
вы конституционного строя как правовое выраже-
ние гражданского общества; в кач
естве высшей социальной

и конституционной ценности провозглашаются человек, его
пра
ва и свободы; признаются и получают свою реализацию
принципы разд
еления властей, политического и идеологиче-
ского плюрализма, многообразия форм собственности и
форм хозяйствования, реального федерал
изма, местного

93


самоуправления и т. д. При всей сложности и противо-
речиво
сти процесса разработки и 'принятия новой Кон-
питуции
РФ следует признать, что она имеет качественно
нов для нас смцностную характеристику: это юридическое
средство поддержания и обеспечения гражданского мира и
согласия в обществе на основе объективно сложившегося
в
нынешних условиях переходного периода соотношения соци-
альных сил.

Новые концептуальные основы Конституции 1993 года
ока
зывают влияние не только на ее содержательные характе-
ристики
и глубинные сущиостные начала данного докумста,
но это напрямую отражается на уровне самой формы Кон-
ституции как Основного Закона.

Конституция  Российской Фе юрации характеризуется
принципиал
ьным единством внутренней и внешней формы,
что является
весьма важным показателем достигнутого уров-
ня зрелости совре
менного российского конституционализма.
Внутренняя форма Конституции является отражением логи-
ки, по
следовательности конституционною регулирования са-
мих общес
твенных отношений, их закрепления в Конститу-
ции на
уровне отдельных консттуционных институтов. В
этом плане внутренняя форма Ко
нституции является выра-
жен
ием объективно существующей системы конституционных
институтов, в основе которых
(снсюмы институтов) лежат
реальны
е общественные отношения, представляющие собой
стройную, четко (а в чем-то и достаточно жестко) скоорди-
нирова
нную систему.

Внешняя форма Конституции — это ее структура, после-
до
вательность расположения определенных структурных эле-
менгов
в ри i,c разделов, глав, статей, параграфов и т. п.
В
нешняя форма Конституции (ее структура) не является
прои
звольной: в ее основе лежит внутренння форма Консти-
туции. То есть она им
еет материальные критерии своего по-
строения, основывающиеся на логике
консчитуционного регу-
лиро
вания реальных общественных отношений

Так, в условиях государственного социализма главным
к
оординирующим фактором, системообразующим  началом
для всей системы общественных отношений, получавших за-
креплен
ие в Конституции (а, стало быть, и для самих кон-
ституционных институтов), были
публичные интересы. Это
означает, что логика конституционного регулирования
опре-

94


делялась безусловным приоритетом публичных интересов И

соответственно, первенством таких конституционных инсти-
тутов, как институты общественного строя, институты ор-
ганизации и функционирования государственной власти и
т. п. Лишь на тр
етьих ролях закреплялись конституционные
институты гражданского общ
ества, прав и свобод граждан.
Этому соответствовала и
внешняя форма Конституции, ее
структура Наприм
ер, в Конституции СССР 1936 года и, со-
ответств
енно, в Конституции РСФСР S937 года основные пра-
ва и обязанности закреплялись
в одной из последних, деся-
той глав
е, в частности после главы «Суд и прокуратура». И
такая структура (вн
ешняя форма) Конституции вполне со-
ответствовала се внутрен
ней форме, господствовавшим в тот
период приоритетам сист
емной иерархии общественно-поли-
тических и, соответственно, конституционных ценностей в м
е-
ханизме право
вого регулирования общественных отношений.

Внутренняя форма Конституции 1993 года определяется
принципиально
новой логикой конституционного регулиро-
ва
ния, которая осиопана на безусловном признании приори-
тета частных интер
есов, когда интересы человека, защиты
его прав
и свобод определяют логику, последовнатсльность
конституционно- правового рслирования и. соответственно,
сист
ему институтов конституционного права. Теперь уже во
главе ко
нституционных инсчигутов стоят институты свободы
личности
, гражданского общества, а затем уже — институты
организации и функционирован
ия государственной власти.
В
этом плане внутренняя форма Конституции 1993 года мо-
жет быть представл
ена логической линией «Личность — Об-
щест
во — Государство». Ей, в принципе, соответствует и
вн
ешняя форма Конституции, се cip^KTypa

При этом, правда, следует иметь г, виду, что структура
К
<п1сгит\цин (ее внешняя форма) не обязательно должна
быть зеркальным отражени
ем внутренней ф,)рмы Конститу-
ц
ии Законодатель может пользоваться различными способа-
ми
праг.пвого воздспствня на общественные отношения, что
предопр
еделяет значительно более сложную, бол^е богатую
внутр
еннюю форму Конституции, чем ее струк1;ра Это ха-
рактерно и для
Консттуции Российской Федерации 1993 го-
да. Вне
шнее воплощение ее структурных элсменюв (в виде
отдельных глав), казалось бы, не вполне соответствует ее
внутренней логической линии «Личность — Общ
ество — Го-
сударство». Ведь, например, на первом месте стоит глава

95


«Основы конституционного строя», а не глава «Права и сво-
боды чело
века и гражданина». Это несоответствие станет,
однако, вполне объяснимым и понятным,
если учитывать
осо
бенность конституционного подхода к закреплению поло-
жения личности 1з обществе, ее прав и свобод.

Конституция 1993 года не ограничивается закреплением
отдельных прав и свобод как составных элементов кон
-
ституционного статуса гражданина Российской Федерации.
Не умаляя значения этих вопросов и посвящая им самостоя-
тель
ную. вторую главу, Конституция исходит в то же время
из необ
ходимости закрепления идей и принципов свободы, га-
рантированности
прав человека и гражданина и их всеобщей
з
начимости как высшей ценности уже в рамках основ кон-
ститу
ционного строя. Таким образом, приоритетное значение
и
нститутов прав и свобод личности раскрывается через дву-
единый меха
низм их закрепления: во-первых, как важней-
шей характеристики основ конституционного строя (причем,
в данном с
лучае речь идет не только о статье 2 Конституции,
но фактич
ески о всех статьях главы первой, так как каждая
из этих статей име
ет высокий удельный вес личностных на-
чал
): во-вторых, как субъективных возможностей человека и
гражданина, эл
емента конституционного статуса граждани-
на Росс
ийской Федерации. Поэтому внутренняя форма Кон-
ституции им
еет более глубокие корпи своего обоснования, чем
структура (
внешняя форма) Конституции.

Конституция 1993 года обладает также важными юриди-
ческими свойствами, которы
е позволяют ей осуществлять
функции
осисежого Закона государства и общества. Во-пер-
рых,
она обладает высшей юридической силой и пользуется
особыми гарантиями и средствами правовой защиты (прин-
ципиально
е значение в ряду этих средств имеет конституци-
онный контроль за соответствием Конституции всех других
нормативно-правовых актов, осуществляемый Конституцион-
ным Судом Российской Фед
ерации).

Во-вторых. Конституция 1993 года, как закреплено в
ст. 15, имеет «прямое действие и применяетс
я на всей терри-
тории Российской Фед
ерации». Это означает, что псе консти-
туцио
нные нормы должны получать свою реализацию в пов-
седнев
ной деятельности всех государственных органов и
должностных лиц, независ
имо от того, имеют ли эти нормы
Конституции свою конк
ретизацию в отраслевом законода-
тельстве  (гражданском, трудовом,   административном и

96


т. д. К сожалению, однако «для большинства государствен-
ных служащих как-то непривычно действовать нспс.редствен-
но
основываясь на законе, а тем более на Комстшуции, ко-
торая трад
иционно воспринималась у нас как торжественная
декларация
»*. Долгие годы для чиновника священными бы-
ли глав
ным образом «директивы», «приказы», «циркуляры»,
«установк
и». O'l ражением подобного конституционного ни-
гилизмл
явилось и крылатое выражение, что «Конституция
Констипуией, но для руководителя есть инструкция». По-
этому обеспечение применения Конституции РФ в качестве
акта прямого
действия было определено в Послании Прези-
дента Федеральному Собранию РФ в качестве «принципи-
ального направления правовой политики».

Особое значение имеет проблема обеспечения высшей
юридической силы Конституции и ее реализации как акта
прямого д
ействия для правосудия. Не случайно Пленум Вер-
ховного Суда Российской Фед
ерации посвятил этим вопросам
специаль
ное постановление от 31 октября 1995 годя, которое
так и
называется: «О некоторых вопросам применения суда-
ми Конституции Росси
йской Федерации при осуществлении
правосудия
»*. В нем отмечается, что суд, разрешая дело,
приме
няет непосредственно Конституцию, в частности:

а) когда закрепленные нормой Конституции положения,
исходя из се смысла, не требуют дополнительной регламента-
ции и не содержат указа
ния на возможность ее применения
при условии принятия федерального закона, регулирующего
прав
а, свободы, обязанности человека и гражданина и другие
положения;

б) когда суд придет к выводу, что федеральный закон,
д
ействовавший на территории РФ до вступления в силу Кон-
ституци
и РФ, противоречит ей;

в) когда суд придет к убеждению, что федеральный за-
кон, принятый после вступления в силу Конституции РФ, на-
ходится в прот
иворечии с соответствующими положениями
Конституции;

г) когда закон либо иной нормативно-правовой акт, при-
нятый субъ
ектов РФ по предметам совместного ведения РФ

* Еж&годое послание Президента России «О действенности государ-
ствевний власти в России»//Российская газета, 1996, 17 февраля С. 7.

* См.: Российская газета, 1995. Зв декабря.

97


и субъектов РФ, противоречит Конституции РФ, а Феде-
рал
ьный закон, который должен регулировать рассматрива-
емые судом правоотношения, отсутствует.

Наконец, Конституция 1993 года обладает и такими важ-
ными юр
идическими характеристиками, как учредительный
характер, благодаря которому она возв
ела на правовой уро-
вень и придала юридич
еское значение фактически сложив-
ши
мся новым институтам и учреждениям демократической
российской государств
енности и форунр^ ющейся рыночной
экономики. Как акт учредительного характ
ера Конституция
обеспечива
ет первичное регулирование самих основ общест-
венны
•< отношений, что получаст дальнейшее развитие в те-
кущем законод
ательстве. В этом плане ^чреднгельный ха-
ракт
ер Констыуции, наряду с другими ее свойствами, обес-
печива
ет Конституции уесто и роль в системе российского
законодательства как е
е основы, ядра.

Важной является и такая юртическая характерисшка
Конституции 1993 года. как ее высокая (особенно по срав-
нению с'э всеми прежними Советскими Конституциями) ста-
бильность.
Материальной предпосылкой стабильности К.он-
стшуцни
должна быть ее реальность, проявляющаяся в со-
отвегствин
 юрит.ичсскоч Конст;;1\цин существующим обще-
ств
енным отношениям, составляющим фактическую консти-
туцию российского общества. Справедливости-ради следует,
однако
, признать, что Конституция 1У93 года не отличается
высоким уровн
ем реальности; свидетельством этого являет-
ся декларированное различными политическими силами
стремление добиться внесения в нее изменений, о чем было
заявлено практич
ески сразу же после принятия Конститу-
ции. В этой ситуации основной и, пожалуй, единственной га-
ранти
ей стабильности Конституции 1993 года являются не
мат
ериальные, а юридические предпосылки — особый, ус-
ложненный порядок пересмотра и внесения конституционных
поправок (этим вопросам посвящена глава 9 Конституции,
которая так и называется —
«Консгитуционные поправки и
пересмпр Конституции»).

Принципиально новая концептуальная основа Конститу-
ции 1993 года
н, соочветствснно, ее новое содержание, а так-
же новые юридическ
ие характеристики этого документа и
должны обеспечить р
еализацию Конституции Российской Фе-
дерации как Основного Зако
на государства и общества.

98


Механизм реализации Конституции как «меры свободы»
означа
в перевод ее институтов и принципов в плоскость пра-
вом
ерного, социально активного поведения субъектов на всех
уровнях проявления свободы:
'общества в целом; социальных
общностсй, включая нации и народности, проживающие в
Российской Федерации; каждой отдельной личности как
гражданина Российской Федерации, иностранца или лица
без гражданства.

Формой реализации Конституции может выступать преж-
де
всего соблюдение конституционных норм: универсальная
всеобщая форма, основанная на соблюдении, ненарушении
не только прямых конституционных запретов, как например,
"зсть 5 статнт 13 Конституции, но н более общих норм-прин-
ципов, норм-деклараций и т, п. Второй формой явля
ется ис-
полнение
конституционных норм, предполагающее акгивное
поведение субъекта конституционно-правового отношения и
заключающ
ее в себе воплощенную в конституционной норме
меру дол
жного (обязательною для данного лица) повс ie-
пня по иепо.чнепню прежде всего коисттушюнных обязанно-
ст
ей. Третья форма реализации Констиг;ции — использова-
ние
се норм и воплощенных в них возможностей (пользовачь-
ся
определенными благами, осуществлять свободу различные
форм поведения и т. н.). Наконец, четвертая, наиболее слож-
ная форма реализации Кош^игуции и заключенной в ней ме-
ры свободы — это
применение соответствующих конститу-
ционных норм, которое может быть, в свою оч
ередь, либо
самостоят
ельным, либо совместным с отраслевыми нормами
(наприм
ер, применение судом норм статей 47, 48, 49, 50 Кон-
ституции совместно с соотв
етствующими нормами уголовно-
процессуального
законодательства).

Как акт, обладающий высшей юридической силой, Кон-
ституция
пользусчся также достаточно широким арсеналом
средств
повышенной правовой защты. Во-первых, это имею-
щиеся в распоряж
ении Президента как главы государства
средства защиты Консгитуцни, что вытекает из статуса Пре-
зидента как гаранта Консгитуцни (статья 80).
Во-в-зорых,
повышенные средства правовой защиты Конституции обес-
печ
иваются в демократических правовых государегвах с по-
мощью
парламеюских форм контроля за соблюдением Кон-
стипцин
и при помощи других форм деятельности парла-
м
ента по защите Конституции, ее'отдельных институтов. Кон-
99


ституция Российской Федерации имеет, к сожалению, огра-
ниченные возможности парламентских форм защиты Основ-
ного Закона Одним из не
многих таких механизмов парла-
ментского контро
ля должен стать институт Уполномоченного
по правам чело
века (ст. 103).

Наиболее эффективным средством повышенной правовой
охраны
Констигуции является конституционный контроль,
осуществляемый в нашей стране Конституцио
нным Сучом
Российской Федерации. Порядок его организации и деятель-
ности определя
ется Федеральным консшгудионным законом
oi 21 июля 1994 года «О Конституционном Суде Российской
Федерации» *.

Последовательная реализация Конституции Российской
Федерации как акта прямого дейст
вия, обладающего высшей
юридической силой, является гарантией соблюдения и ук-
репл
ение в нашем обществе конституционной законности, ос-
новой всесторонней и полной реализации прав и свобод ч
ело-
века и гражданина Российской Ф
едерации.

* См.: Собрание законодательства РФ. 11994. № 13. Ст. 1447.

l&O


Пр иложение 4

КОНСТИТУЦИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИЙ

(Принята всенародным голосованием 12 декабря
1993 года
)
(Извлечения)

РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ
Глава 1. ОСНОВЫ КОНСТИТУЦИОННОГО СТРОЯ

Из статьи 1

1. Российская Федерация — Россия есть демократическое
федеративное правовое гос
ударство с республиканской фор-
мой правления.

Статья 2

Человек, его права и свободы являются высшей ценно-
стью. Признание
, соблюдение и защита прав и свобод чело-
в
ека и гражданина — обязанность государства.

Из статьи 3

1. Носителем суверенитета и единственным источником
власти в Российской Федерации является ее многонациональ-
ный народ.

2. Народ осуществляет свою власть непосредственно, а
также ч
ерез органы государственной власти и органы мест-
ного самоуправления.

Из статьи 4

2. Конституция Российской Федерации и  Федеральные
законы имеют верховенство на вс
ей территории российской
Федерации.

Статья 6

1. Гражданство Российской Федерации приобретается и
прекращается в соответ
ствии с федеральным законом, явля-
ется единым и равным независимо от оснований приобрете-
ния.

2. Каждый гражданин Российской Федерации обладает на
ее т
ерритории всеми правами и свободами и несет равные
обязанности, предусмотренные Конституцией Российской Фе-
д
ерации.

3 Гражданин Российской Федерации не может быть ли-
шен своего гражданства или права изменить его.

101


Глава III. КОНСТИТУЦИОННЫЕ ПРАВА, СВОБОДЫ
И ОБЯЗАННОСТИ ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА
В РОССИ
ЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

§ 1. Обеспечение прав человека — основа взаимоотношений
личности и
государства

Социальная ценность Конституции РФ определяется
преж
де всего тем, что она является главным нормативно-пра-
вовым средством обеспечения своб
оды личности, основный
инструментом упорядочения взаимоотношений человека с
общ
еством и государством.

Само возникновение конституции как основного закона
государства во многом было связано в историческом пл
ане с
необходимостью провозглашен
ия и закрепления на высшем
правовом уровне идеи свободы личности, равенства всех
граждан перед зако
ном и обеспечения на этой основе прин-
ципиально новых взаимоотношений личности с государствен-
ной властью. Не случайно первым
и документами конститу-
ционного характера, которы
е в последующем заложили крае-
угольные камни современ
ного конституционализма, явились
такие акты всемирно-исторического знач
ения, как англий-
ский Билль о правах 1689 года, Билль о прав
ах штата Вир-
гиния 1776 года и б
илли о правах других штатов Северной
Ам
ерики, а также Декларация независимости США 1778 го-
да. И, конечно
, нельзя не назвать в ряду этих актов выдаю-
щийся документ Великой французской революции — Дек-
ларацию прав ч
еловека и гражданина 1789 года*.

«Люди рождаются и остаются свободными и равными в
правах» — было провозглашено в ст. 1 французской Декла-
рации. Тем самым подлежали отмене всякие сословные при-
вил
егии, все граждане были признаны равными в естествен-
ных правах
, к числу которык Декларация отнесла в первую
оч
ередь свободу, собственность, сопротивление угнетению,
безопасность личности. Целью же государства провозглаша-
лось об
еспечение естественных прав человека, их гарантиро-
вание и защита от нарушени
и.

Таким образом, уже на заре становления современного
конституционализма проблема взаим
оотношении государства

* Фраяпузская республика. Конституция 'и законодательные акты. М.,
1&89.

128


и личности стала рассматриваться в качестве одной из цент-
ральных в механизме констуционного регулирования всей
сист
емы .общественных отношении. Юридическим средством
ормой) выражения этих взаимоотношений является инсти-
тут прав
и свобод человека и гражданина. Поэтому обеспе-
чени
е прав человека, признание и гарантирование определен-
ного уров
ня свободы и взаимной oтвeтc^вeннocти составляет
основной смысл и
глачпое содержание всех тех реальных от-
нош
ений. которые складываются между  государственной
властью и л
ичностью.

Характер отношений между государством и личностью и,
соот
ветственно, объем и конкретное содержание прав и сво-
бо-i.
которые признаются и обеспечиваются государственной
властью, носят, как известно, конкретно-исторический харак-
тер, Эти взаимоотно
шения определяются, с одной стороны,
дост
игнутым уровнем свободы личности, се реальным поло-
ж
ением в обществ0 к. с другой — сущностью государства, ха-
рактером пол
итической и экономической чласти в даном об-
щ
естве и государстве. В то же время свобода и государствен-
ная власть — это органически взаимосвязанные явления: как
с
вобода личности, положение человека в обществе предопре-
деляют
п.рироду власти, определяют ее глубинные характери-
стики с точки зрения достигнутого уров
ня демократизма и
гуманистических начал в механизме властвования, так и го-
сударст
венная власть самым непосредственным образом вли-
я
ет на положение личности. Конституционным выражением
"^тон взаимосвязи являются основные (конституционные)
права и с
вободы.

Поэтому глубоко ошибочно пыпо бы противопоставление
и
деи свободы и прав человека идее государственности. Об
этом п-риходнтся творить, учитывая, что на уровне обыден-
ного пр
авосознания государство нопедко воспринимается как
некий антипод личности и ее свободы. Особенно остро ?то
проя
вляется в периоды революционных преобразований, на
других
перелом-ных эта-пах общественного развития, когда с
одной стороны, об
остряется политическая борьба за обнов-
ление госу
дарственных институтов властвования, за их де-
мократизаци
ю и. с другой — соответствующие преобразова-
ния н
еизбежно проходят через сложные, а том числе кризис-
ные периоды в развитии государственности, различных се
институтов. Одним из наиболее тяжелых последствий
кри-

129


знса государственной власти может стать утрата его способ-
ности обеспечить эфф
ективную защиту прав и свобод лично-
ст
и, гарантировать личную безопасность членам общества.
Во многом
именно такая ситуация сложилась и в нашей
стран
е, в частности после распада Союза CCP и перехода к
рыночным преобр
азованиям. Как отмечается п Докладе Ко-
мисс
ии по правам человека при Президенте РФ «О соблю-
дении прав человека и гражданина
в РФ за 1993 год», в на-
стоящее вр
емя «в стране происходят серьезные, порой широ-
к
омасштабные нарушения гражтанскпх, политических и, осо-
бенно. социальных и
экономических прав и свобод человека,
что со
здает социа пьн} ю напряженность в обществе, питает
антидемократические настроения, создает для России внеш-
непол
итические проблемы»*. Поэтому не удивительно, что
мы еще не воспринима
ем государство как одну из важней-
ших социальных ценностей, одно из наиболее значимых до-
стиж
ений мировой истопчи и демократической культуры. В
По
едании Президента России Федеральному Собранию РФ
«О действенности госу
дарственной власти в России» в связи
с
чтим справедливо по1черкивается. что без государства «не-
во
зможно цивилизованное человеческое общежитие.  Госу-
дарство — не только и
нституты власти и занятые в них чи-
новн
ики. Оно является прежте всего политической организа-
ц
ией всех граждан страны, их совместным достоянием и об-
щим делом
»**. И гго находит свое поттвержтенне прежде
всего в тех функ
циях государства, которые связаны с призна-
нием, соблю
дением и защитой прав и свобод личности.

Вместе с тем в историческом плане л характеристике
прав и с
вобод как нормативно-правовой формы взаимоотно-
шений государства и личности можно проследить
разтичные
формы взаимодействия государственной власти с человеком
и, соответственно, различные концептуальные основы
право-
вого положения личности. Одна из них основана на характе-
ристике прав и свобод как категории, исходящей от
госутар-
ства
и установленной государством; государство и его зако-
ны выступают в этом случае в качеств
е творца прав лично-
сти, а сами права рассматриваются как
дарованные (октро-
ированные). Очевидно, что государство, «даровав» опреде-
л
енную сумму прав своим подданным (гражданам), со.храня-

* Российская газета. 1<994 26 августа. С, 3.

**  D/vnufii/^.t/Qn т'^-»дт-а    100^    Т 7 /Капп-э ttci   /^

** Российская газета I&&5 17 февраля. С. 1.


ет за собой всю полноту властных полномочии по их огра-
ничению или пр
едоставлению отдельным категориям граж-
дан опр
еделенных привилегий. Права и свободы рассматри-
ваются в этом случае не как естественные и неотъемл
емые, а
как результат «отеческой заботы» всесильного государ
егва
о своих гражданах, о способах и пределах удовлетворения
и
х потребностей, в том числе даже в личной жизни. Показа-
тельным является в этом плане заимствованны
й у Монтеня
следующий исторический факт, характериз; ющии «безгра-
ничность отеческой заботы» верховной
государственной вла-
ст
и о своих под 1апиы\: некая женщина обратилась к коро
леве Арагонской с жалобой на своего мужа, что он чрезмер-
но усерден; королева после рассуждений о том, что и в брач-
ном союзе необходима «сдержанность», предписала категори-
ч
еское: «числ^ ежо шовных сближений между супругами не-
обх
одимо ограничить шестью». Пс менее колоритные приме-
ры
^отеческой заботы» государства о своих гражданах мож-
но
бьпо бы вспомнить и из недавней истории развития наше-
го общества с
его средневековыми граничениями д^я граж-
дан свободы пер
едвижения, обязательной трудовой повинно-
стью. «стимулировани
ем» деторождаемости через налоги на
холостяков и т п Оче
видно, что подобная «забота» о под-
данных. в
осноир которой лежали неограниченные возмож-
ности государст
венной власти по контролю за личностью, не
имела ничего общего с реальной свободой человеческой лич-
ности и подлинной демократией

Вторая, принципиально иная концептуальная основа вза-
имоотношений государства н личности, основана на естест-
венно-правовом подходе к правам и свободам человека. В со-
ответствии с ним государство и
исходящие от него законы не
создают, а
тишь признают, фиксируют уже с\ шествующие
права и свободы Они. как зап
исано в ст. 17 Конституции
РФ. неотчуждаемы и прина
длежат каждому от рождения.

Идеи естественной, а не искусственной, навязанной извне
природы прав личности в той или иной форме высказыва-
лись с древних времен. Соответствующи
е рассуждения мож-
но найти уж
е у Платона, Аристотстя в связи с их анализом
социально-политических основ орг
анизации государства  и
его взаимооч ношений с личностью. Однако у этих мыслите-
л
ей древности и их последователей неизменными оставались
представления о естественном и неизбежном для
человече-


ского общества неравенстве в правах и свободах, о том. что
сама пр
ирода делает одних властвующими и господствующи-
м
и, других — подвластными, бесправными. Должны были
пр
ойти тысячелетия, прежде чем из первоначальных пред-
ста
влений о естественном арактере привилегии у одной ча-
сти общест
ва и бесправном положении другой, возникли
идеи о равенстве всех перед законом и принадлежности
каждому человеку естественных и неотчуждаемых прав. В
этом плане права человека как принцип
иально новая обще-
с
твенно-политическая и правовая категория впервые были
провозглашены и получили юридическое признание в эпоху
буржуазно-демократ
ических революций. «Мы, — говорится.
например, в Дек
ларации независимости США 1776 года, —
исход
им из той самоочевидной истины, что все люди созда-
ны равными и наделены их Творцом определенными н
еот-
чуждаемыми правами, к числу которых
-относятся жизнь, сво-
бода и стремлен
ие к счастью»*.

В современном мире общепризнанным является взгляд
на пра
ва человека как на универсальную категорию, отра-
жающую наднациональные, общеч
еловеческие требования и
стандарты в области свободы личности. В этом плане права
чело
века являются не госурарстьеино-иравовей, конкретно-
юрид
ической категорией, а общесоциальным понятием. Их
основные характери
стики определяются тем. что: г.о-перзых,
они вытекают из природы самого человека и определяются
уро
внем развития человеческой цивилизации в целом; во-
вторых, ли
прап.ч складаваются объективно в результате
со
циально-экономического и политического развития общест-
ва.
оии не зависят ог государственного признания; в-третьих,
права человека принадлежат индивиду от рождения,
для об-
ладания ими не тр
ебуется наступление каких-либо юридиче-
ских фактов; в-четвертых,
эти права являются неотчуждае-
мыми. они неотъе
млемы от биосоциальной природы челове-
ческой л
ичности. Таким образом, права человека как обшесо-
циальная
категория представляют собой объективно склады-
вающиеся в р
езультате закономерною развития человеческой
цивилиза
ции и вытекающие из самой ьфироды человека воз-
можности пользоваться элем
ентарными, наиболее важными
б
лагами и условиями безопасного, свободного существования

чслов-чсской личности в обществе и государстве.

* Соединенные Штаты Америки. Конституция и законодательные ак-
ты. М, 1993, С, 25,

132


Права человека носят универсальный и интернациональ-
ный характер. Их признание на международном уровне и за-
крепл
ение в нормах международного права усиливает все-
общ
ность и обязательность заложенных в правах человека
тр
ебовании в масштабах всего мирового сообщества приме-
нит
ельно ко всем народам и государствам мира. С момента
их между
народно-правового признания нрава человека как
ибщесоциальная категория приобретаюг новое, дополнитель-
ное качество: они становятся международными правами че-
ловека. Это означа
ет, что соответствующие права как об-
щесоциальная, «до-юридич
еская» категория приобретают и
нормативно-правовые начала, но не внутригосударственного,
а международ
но-правового характера. Значение норм меж-
дународ
ного права в области прав человека состоит в том,
что о
ни, с одной стороны, обязывают 'государства мирового
сообщ
ества обеспечивать личности закрепленные в междуна-
родно-правовых актах права человека; с другой стороны, эти
документы предоставляют и
ндивиду право требовать от госу-
дарства выпол
нения его международных 'обязательств.

Таким образом, международпо-праг.свое признание праа
человека самым непосредственным образом влияет на ха-
рактер взаимоотношений общества
и личности, на процесс
обеспечения прав чело
века в каждом конкретном государст-
ве. Выдающееся и, б
езусловно, особое место в ряду много-
числен
ных современных международно-правовых документов
в об
ласти прав человека принадлежит Всеобщей декларации
прав человека*. Она была принята Генер
альной Ассамблеей
Организации Объ
единенных Наций 10 декабря 1948 года. В
знак признания всемирно-историч
еской роли этого докумен-
та 10 декабря о
тмечается теперь во всех цивилизованных
странах мира как М
еждународный день защиты прав чело-
века. В Д
екларации отмечается, что признание естественных,
равных и неотъемл
емых прав человека является основой не
только свободы каждой конкретной личности и у
важения ее
достоинства, но и условием сохране
ния всеобщего мира, спра-
ведливых от
ношений между народами. Пренебрежение же и
пре
зрение к правам человека привели в свое время, в част-

* См.: Пра.ва человека. Сборник международных документов.  М
1986. Имеются и др
. источн:1'хи, где опубликованы этот и иные междуна-
родные акты в област
и прав чело&ека. Напр., ом.; Российская газета.
1996- 5 апреля.

133


нести во второй мировой войне, к варварским актам, кото-
рые, как сказано в Декларации, возмущают совесть челове-
чества. В лаконичной, н
ебольшой по объему Декларации (она
вк
лючает всего 30 статей) получили закрепление права че-
ло
века во всех основных сферах человеческой жизнедеятель-
ности. Это — лич
ные (гражданские) права и свободы, поли-
тич
еские, а также экономические, социальные и культурные
пр
ава человека. Одновременно в ст. 29 сказано, что «каждый
чело
век имеет обязанности перед обществом, в котором толь-
ко и возм
ожно свободное и полное развитие его личности».

Идеи и принципы, заложенные во Всеобщей декларации,
получили дальнейше
е развитие в многочисленных междуна-
родно-правовых актах о правах человека. Среди наиболее
важнык выделяются два Пакта, коюрые были приняты Ге-
неральной Ассамблеей 001-1 19 декабря 1966 годи: Пакт о
граждански
х и политических правах и Пакт об экономиче-
ских, социальных и куль
рных правах. Имеючся также спе-
циаль
ные документы, обеспечивающие защигу прав и свобод
отдельных груп
п населения (женщин, дечей, инвалидов, бе-
ж
енцев и т. п.). В их ряду важное место занимаю! принятые
Г
енеральной Ассамблеей ООН Декларация прав ребенка
(1959 г.) и Конвенция о правах ребенка
(1989 г.). В этих
документах
проволлашастся, что дети имеют право на осо-
бую заботу и помощь; им гарантируются широкие личные
(гражданские), социальные и культурные пра
ва с учетом фи-
зиологических особенносгей детей, необходимости их право-
вой и социальной защиты, создания надлежащих условий
для гармоничного развития.

Огмечая важное значение международно-правового при-
знания
и-рав человека, следует в то же время иметь в виду,
чго эффекгивпая государственная защита и охрана нрав с
использованием всех тех средс1в, которы
е нмеююя в распо-
ряжении государственного аппарата и
его opiauob, становит-
ся возможной лишь после гос
ударственного признания -*1их
прав. Это
происходит пучем юридическою закрепления в на-
циональном законодательстве (и пр
ежде всего в констигу-
циях),
что превращает нрава человека как общесоцнальную
категорию в юридическое понятие прав гражданина. В этом
плане основные права и свободы гражданина — это юриди-
ческая форма взаимоотн
ошений государства и личности в
рамках определенной социально-экономической и
'политиче-

134


ской системы по обеспечению общепризнанных прав чело-
века.

Поэтому, признавая универсальный характер нрав чело-
века, их предопределеняость уровнем  интегрированности
международного сообщества, следует учитывагь, что их все-
общносгь
отнюдь не исключает того обстоягельства, что ин-
ститут нрав человека и гражданина во
площает в себе одно-
врем
енно и глубинные характеристики национальной поли-
шческой
и правовой кулы^ры, особенности хозяйственно-
экономического уклада каждого народа и государства. Это
н полной мере касается и России, которая всегда имела свою
самобытную демократию, свой взгляд на взаимоотно
шения
государства и личности.

Извесгно, что с учетом национальных, исторических, куль-
гурных
особенностей и традиций народов в мировой практи-
ке слож
ились два основных подхода к взаимоотношениям го-
сударства и личности и,
соошетствсино, к проблеме обеспе-
ч
ения прав человека. Во-первых, это индивидуалистический
подход, в основе которого лежит ид
еология личной, инди-
в
идуальной свободы. Одним из решающих условий такой
свободы я
вляется автономия личности, доведенная до абсо-
люта, то есть пра
во человека на полную независимость, не-
вмешат
ельство со стороны общества и государства в сферу
его частных (в том числе экономических) интересов. С теми
или иными особенностями такой подход характерен для
большинства стран западной демократии.

Иной, альтернативный индивидуалистическому, подход к
обеспечению прав человека и,
соответсгвенно, к взаимоотно-
ше
ниям государева и личности — это коллективистский
подход. Именно он в основе своей был присущ России. 11с-
'юрически он связан с коллекчивизмом крестьянской общи-
ны и общинным землевладением. В основе общинной демо-
кратии — не индив
идуализм и лнчиая свобода, а идеалы ра-
ьенства
и солидарности всех членов общины. Русская общи-
на имела достаточно широк
ий круг прав; однако уто были не
права человека, а колл
ективные права общины — на само-
управление,
'выборы руководителей, гласное рассмотрение
дел на сходе (народном в
ече), совместное владение землей ч
т. п. Личность же в российской империи никогда не стояла
(хотя бы формально) в центре правовой системы.

135


Важно вместе с тем иметь в виду, что отрицание в усло-
виях о
бщинных форм российского демократизма правовой
автономии личности и индивидуализма отнюдь не означало
недо
оценки самой по себе личности. Как справедливо отме-
ча
л тот же Н. Бердяев, «и русском народе соче1ается прин-
цип л
ичности с принципом общинности» *. Но осознание л-их
идей на правовом \рокне происходит лишь и пореформенный
период
. Только в этот период получает признание тот факт,
что Ирана и свободы личности должны стать не второс
тепен-
ной, но главно
й целью общественного развития.

Новая линия в политическом и конституционном разви-
тии росс
ийской государегвенности была определена Октябрь-
ской ре
волюцией 1?17 года. Она отвергла не только выра-
богаинь!,-
 западньЕМ консипуционным опытом идеи естест-
ве
нных iipu.i человека, парламентаризма, разделения ьласгей,
по и национальные традиции коллективных (общинных)
прав росси
йского народа. На смену коллектив истско-демо-
крачическому
подходу к правам и свободам пришли классо-
во-идеологические
государственно-патерналистские оценки,
когда
социальное и правовое положение 1раждан стало оп-
ределяться
 ciporu по классовой принадлежности.

Такой подход полностью снимал вопрос о естественных
правах человека, автономии личности, безусловный приори-
чет
провозглашался за правами прудящихся классов.^. Так,
при разраб
отке первой Совечскоп Конституции РСФСР
1918 года ш
ирокое распространение получили взгляды, о
il.m, что права личности закреплять не следует. Достаточно
известные ограничений высшей власти в целях обеспечения
«
основного н е'инс|венного нрава трудящихся, а именно
нрав на соц
иального революцию и установление социалисти-
ческого правопорядка». Социалисти
ческая конституция не
должна содержать п
еречня прав граждан: если трудовой на-
род
находиюя у власти, то ясно, что он использует эту
власть в своих интересах*.

Последующие советские конституции закрепляли, правда,
определенный набор прав и свобод лично
сти. Однако они
рассматривались не как естественны
е, неотъемлемые права

* Бер-гяеч Н. Сочинения, М., 1994. С- 270.

* См.: Реисне-р М Основы Советской Конституции. М, 1920. С. 221

2124.

136


человека, а как результат «отеческой» заооты всесильного
государства и руководящей партии о гражданах
, удовлетво-
рении их матер
иальных и духовных потребностей. И только
в на
ше время, в период формирования новой Российской го-
сударственности происходит отказ от представле
ний о госу-
даре]
веннои власти как единогвенном источнике и главном
rapai-пе прав личности, получает признание идея естествен-
ных и
неотъемлимых п-рав человека и гражданина. Первым
документом,
ознаменовавшим официальное признание естест-
венных прав человека, сгала Декларация прав и свобод че-
ловека и
 i ражданина. принятая Верховным Советом РФ
22 ноября 1991 года. В
последующем эти идеи получили раз-
витие в
Констигуцни РФ 1993 года.

Составляя основу взаимоотношений государе гва и лично-
сги,
эти права и свободы, в их конституционном закреплении,
характеризуются такими свой
ствами, как всеобщность, ра-
векс-iBO,
 единечво, полнота и гарантированность. Однако
дан
ные качества к-онстгпуционного института прав и свобод
на
ходят свое проявление не абстрактно, а применительно к
к
онкретным их адресатам—гражданам Российской Федера-
ции.

§ 2. Российское гражданство: понятие, основания
приобретения и прекращения

«Гражданин», «право на гражданство», «нрава и свободы
гражданина», «приобретение гражданств
у»,  «обязанность
быть гражданином, л
. Всегда ли мы задумываемся и ясно ли
осознаем, что означают эти понят
ия? Чтобы ответить на эти
поставл
енные вопросы, необходимо уяснить прежде всего
смыс;! и происхождение самих терминов «гражданин» и
«гражданство».

Сами по себе эти понятия известны человечеству с дав-
н
их времен, но в разные периоды в них вкладывался различ-
ный смысл. Уже в Древн
ем Риме население делилось на
1раждан и
иеграждан. Гражданами считались представите-
ли свободного населения, и прежде всего рабовладельцы.
Другую категорию населения составляли рабы. Они не явля-
л
ись гражданами и не обладами никакими правами, хотя
несли многочисленные обязанности, были «говорящими ору-
диям
и» в руках рабовладельцев. Примерно такое же деле-
н
ие населения на граждан и неграждан существовало и в

137


Древней Греции, в других рабовладельческих государствах,
где гражданство в соц
иальном плане означало принадлеж-
н
ость к господствующей -^лите, а в юридическомоблада-
ние су
щественными привилегиями с точки зрения своего пра-
вового положения- Оно характеризовалось наличием у граж-
дан широкого объема дополните
льных прав н отсутсгвне"
какойибо ответственности перед обществом, государством
и негра/кланами чтого общества. Таким образом, гражданст-
во в рабовладельческом обществе призвано было отразить ц
закреп
ить на государственном уровне не только глубокое со
циальное (фактическое), но и юридическое неравенство раз-
личных слоев общества.

В период феодализма возникает новое понятие — под-
данство.
С его помощью стал определяться характер юриди-
чески
х связей новою господствующего класса в лице фео !b-
лов с другими слоями общества. В подданстве нашла сво''
правовое выражение личная зависимость крепостного кре-
стьянина от своего феодала, обяза
нности платить различны '
сборы, налоги, дань (отсюда произошли такие слова, kbi
«данник», «подданный»). Подданство в феодальном государ
стве не исключало, однако, различий в правовом положении
отдельных слоев общества. В отличие от р^аболладельчг'-
ского,
где население делилось на граждан и неграждан, т. с
свободных и несвободных (рабов),
для подданства в фео-
дальном обществе характ
ерно деление населения (включая
господствующий класс) на несколько сословий, т. е. на соци-
альны
е слои, которые находились на особом юридическом
полож
ении с точки зрения ^аимоотно-шений с государством.

Только в период буржуазно-демократических революции
получают свое новое, совре
менное наполнение понятия граж-
дансгва
и гражданина. «Нет больше подданных» — таков
был лозунг Великой Французской революции. Понятие «под-
данный» как символ бесправил было зам
енено понятием
«гражданин», которое отныне должно было символизировать
упразднение всяких сословных привилегий и установлени
е
равенства всех перед законом, наделение псех членов обще-
ства — граждан данного государ
ева политическими права-
ми и
сксболамн. С тех пор гражданство является одним из
церграчьных
институтов правового положения личности в
совр
еменных государствах.

Гражданство — это устойчивая правовая связь человека
с
государством, выражающаяся в совокупности их взаимных

138


прав, обязанностей и ответственности. Основной смысл и
юридическое значение такой связи человека с государством
заключается в том, что только при наличии гражданства.
ч
еловек приобретает всю полноту прав и свобод, провозгла-
шаемых н гарантируемых Конституцией и другими законами
данного государства. При устойчивом характере данной пра-
вовой связ
и усиливаегся ее бессрочностью, неограниченно-
стью во времени, а также в простра
нстве. Это означает, что
граж
данство приобретается, как правило, с момента рожде-
ни
и чаще всего сохранятся на протяжении всей жизни, не-
з
ависимо от места жительства, если сам человек не пожела-
ei выйти из граж'анстпа своего государства. Не случайно
Всеобщая декл
арация .прав человека ошосит право на при-
обретени
е гражданства к числу важнейших естественных и
неотъемлемых прав человека. «Каждый человек имеет право
на гражданство. Никто не может быть произвольно лишен
своего гражданства или права измени
"! ь свое гражданст-
во», — провозглашается в ст. 15 Вс
еобщей Декларации. Ус-
то
йчивость, неограниченный характер гражданства как осо-
бой
иравоной связи человека с государством предполагает
возможн
ость сохранения гражданства и в тех случаях, если
ч
еловек проживает за границей. Tэo^ee того, гражданин поль-
зуется в тгом случае покровительством и защитой своих ин-
тересов со стороны своего государства в стране пребывания.
В этом также состоит важное юридическое значение инсти-
тута гражданства.

В Российской Федерации правовое содержание институ-
та граж
данства определяется Конституцией (ст. 6, 62), а
также специальным актом — Зако
ном о гражданстве РФ от
28 н
оября 1991 года *. В •)тих документах закрепляются преж-
д
е у.сего основные принципы российского гражданства, а так-
ж
е определяются основания и порядок приобретения и утра-
ты гражданства РФ.

Среди принципов российского граждане гва можно отме-
тить, во-первых,
принцип равного гражданства. Основное его
содержа
ние заключается в точ, что гражданство РФ являет-
ся равным независимо от оснований
приобретения, то есть
все граждане РФ, независимо от времени, оснований и усло-
вий приобретения гражданства обладают равными правами

^См : Be.-ioviocTH Съезда народных депутатов РФ и Верховного Со-
вета РФ. 1&92 9. Ст.

139


и обязанностями. Наше законодательство е знает деления
граждан, например, на «природных», т.
е. получивших рос-
си
йское гражданство в силу рождения от граждан России, и
«нат
урализованных», т. с. бывших иностранцев, принятых в
1раж
дапство РФ в установленном порядке. В тех странах,
где им
еется такое деление, «натурализованные» граждане,
как пра
вило, существенно ограничиваются в правах. К со-
жален
ию, подобное положение имеет место даже в некоюрых
государе[вах Прибалтики — бывших советских республиках.

Во-вторых, в нашем законодательстве закрепляется
принцип единого российского гражданства. Этот пр
инцип
им
еет особое значение в условиях федеративного государст-
ва, где возн
икает вопрос о соотношении гражданства Феде-
рации в целом и гражданст
ва ее субъектов. Наш Закон о
гражданстве 199
1 года закрепил, что граждане РФ, постоян-
но проживающие на
терртории республики в составе РФ,
являются одно
временно гражданами н этой республики. Кон-
ституции соответствую
щих республик (Башкортостан, Буря-
тия, Дагестан, Татарстан и др.) такж
е закрепляют свое рес-
публиканское гражданство, сущ
ествующее в единстве с
гражданством РФ.

Новым для нашего законодательства является принцип
двойного
гражданства. В соответствии с ним допускается
возможность пребывания гражданина РФ в гражданстве и
другого государства (такие л
ица называются биполидами) и,
соответственно, возможность пользоваться
защитой и покро-
вительством не только РФ, но и этого другого государства.
Однако принцип дв
ойного гражданства имеет жесткие огра-
ничения: а)
гражтанство другого государства может быть
предоставлено гражданину РФ только по его
ходатайсгву на
индивидуально
й основе; б) с этим государством у РФ дэл-
жен
быть международный договор о взаимном признании
двойного граждан
е гва (пока Россия не имеет таких догово-
ров даже с больш
инством стран — членов СНГ»; в) приоб-
ретение двойного гражданства не должно вести к огран
иче-
нию граждан РФ в правах, а такж
е к уклонению их от вы-
полнения обязан
ностей, установленных российским законода-
т
ельством. В соответствии с нормами международного права
российский Закон о
граждансгве ;акреплпег также принци-
пы неотъемлемости гражданства РФ, недопустимости его
произвольного лишения.

НО


Важное место в содержании инсчитута гражданства за-
нимают вопросы приобретения российского гражданства. Тем

более актуальной оказалась эта проблема после распада Со-
в
етского Союза, когда около 30 миллионов россиян, прожи-
вавших н
а момент распада за пределами России, в одноча-
сь
е оказались иностранцами. Действующий Закон о граждан-
ств
.1 РФ р-чна;-'! все эти вопросы исключительно демократич-
но, с
[^манных позиций. Так, в качестве первого оснований
приобретения российского гражданств называется призна-
ние гражданства
РФ. В соответствии с ним гражданами Рос-
сии был
и признаны ь^ граждане бывшего СССР, постоянно
проживающие на территории РФ на день вступления в силу
Закона о гражд
анства 1991 года (^то б февраля 1992 года),
если они в теч
ение одного года после ^гого дня нг заявили it
своем нежелании состоять в гражданстве РФ. Таким обра-
зом
, для приобретения российского рраждансстза и порядке
признания н
е (ребовалось совершение каких-либо действий
со стороны заинт
ересованных в этом лиц, они лишь не долж-
ны были во
зражать против этого. Н большинство нынешних
граждан РФ
нрнобретели российское гражданство именно
по данному осно
ванию — в результате признания.

Вторым важным основанием является приобретение граж-
данства
РФ по рождению. Из мирового опьпа известны два
варианта приобретения гражданства по рождению: а) на
основе так называ
емого принципа «крлш» (ju^ -.angvinis),
когда гражданство приобретается детьми iiJ гражданству их
родител
ей (но крови); б) на основе терриюриальногэ прин-
ципа или принципа «почвы
(jus soli), когда гражданами при-
знаются все лица, родившиеся на терр
итории данного госу-
дарс
тва, независимо от гражданства их родителей. По вто-
р
ому принципу («почвы») приобретается гражданство, на-
пример, в США и большинстве стран Латинской
Америки. В
европейских же государствах, в том числе в России, главным
для
приобреюния детьми гражданства является принцип
«крови». Он
закрэпляется и в Законе о гражданстве 1991 го-
да, хотя возможны случаи при
обретения российского граж-
данства, в порядке
исключения, и на основе территориаль-
н
ого принципа, если это необходимо в интересах ребенка (на-
пример, если родители этого ребенка, родившегося на терри-
тории России, неизв
естны или они являются лицами без ка-
кого-либо другого гражданства).

141


Закон о гражданстве РФ предусматривает также порядок
приема в российское гражданство иностранных граждан и
лиц б
ез гражданства но их личному ходатайству. Этот во-
прос решается Президентом РФ с подачей -ходатайства на
его имя чере
з органы внутренних дел ни -месгу жительства
заявит
еля. При атом устанавливаются определенные условия
для положительного р
ешения этого вопроса (например, как
общее правило, пятилет
ний срок проживания заявителя на
территори
и Р'Ф) В то же время Закон 1991 года впервые в
ист
ории нашего законодательства установил регистрацион-
ный, т.
е. упрощенный порядок приобретения гражданства
отдельными категор
иями лиц. Он применяется к тем, кто, ис-
торически или кровно связан с Россией и ее гражданами.
Например, граждане бывшего СССР, постоянно проживаю-
щие на т
ерритории других республик, входивших в состав
Союза
ССР, могут приобрести российское гражданство
в
плоть до 31 декабря 2000 года без каких-либо дополнитель-
ных усло
вий, кроме личного заявления о своем желании на
его приобретени
е. Важно подчеркнуть, что это право распро-
страняется на всех граждан бы
вшего СССР, независимо от
их национальной
принадлежности, т. е. речь идет не только
о россиянах, оказавшихся после распада Союза за грани-
цей, но и о лицах всех других национально
стей.

Наряду с перечисленными и некоторыми другими основа-
ниями приобретен
ия гражданства РФ (например, в резуль-
тат
е восстановления в гражданстве лиц, ранее л.ишенных
российского, а также с-овстского гражданства в Законе уста-
навливаются и основания прекращения гражданства РФ. На-
иболее
р ас пр охраненный способ прекращения гражданства
рф — выход из гражданства. Он может быть реализован
двумя с
пособами: а) по личному ходатайству гражданина
(заявл
ение подается и рассма1ривастся в том же порядке,
как и при
приеме в гражданство). При этом Закон устанав-
ли
вает исчерпывающий перечень случаев, когда выход из
гражданства РФ не допускается, например, после
получения
повестки о
призыве на срочную военную службу и до ее
окончания; б) в порядк
е регистрации, т. е. упрощенный поря-
док выхода из российского гражданства. Он распространя-
ется на лиц, у которых хотя бы один из родителей, супруг
или ребенок уже имеет гражданство государства, которое
желает приобр
ести данное лицо. Предусматривается также
единств
енный случай возможного прекращения гражданства

142


РФ не но воле самого лица, т. е. без его согласия. Этот ис-
ключительный случай связан с возможностью о
бмены реше-
ния о приеме в российское гражданство, в отношении лица,
которое приобрело гражданство на основании
заведомо лож-
ных с
ведений и фальшивых документов. Но такая мера воз-
можна ли
шь в течение пяти лет после приема в гражданство
РФ и исключит
ельно в судебном порядке.

Прекращение гражданства 'влечет за собой прекращение
правовых связей лица с Российским государством н, соот-
ветственно, прекращение действия но отношению к ^тому ли-
цу р
оссийских законов о нравах и свободах граждан РФ. В
эт
ом также проявляется юридическое значение российского
гражданетьа как предпосылки и условия для обладания
всем тем комплексом нрав и свобод, которые закрепляются
г. Конституции РФ и определяют режим полноправия и рав-
ноправия
ipa/кда.н Российской Федерации.

Важную роль в системе государственных органов, веда-
ющих делами о гражда
нстве, играют органы внутренних дел.
l) соответствии со ст. 35 Закона о гр^.-:дансгве и приказом
Министра
 BiiyipCiiHux дел РФ от 30 июня 19S4 года № 330
«Об организации работы органов внутренних дел по реали-
зации законодательства о гражданстве Российской Федера-
ции», которым в частности была утверждена
Инструкция «Об
организации работы органов внутренних дел Р
оссийской Фе-
дерации при рассмотрении вопросов гражда
нства Российской
Ф
едерации», Министерство внутренних дел и подведомствен-
ные ему подразделения наспсртно-анзовой службы осущест-
вляют следующие полномочия: а) принимают от лиц, посто-
янно прож
ивающих на территории РФ, заявления и ходатай-
ства по вопросам гражданства РФ; б) проверяют факты и
документы, представленны
е в обоснование заявлений и хода-
тайств но вопросам гражданства РФ; в) направляют хода-
тайства по во
просам гражданства месте с соотвгтствующи-
\!и
документами в Комиссию по вопросам гражданства при
Президенте РФ (она в последующем вносит на рассмотрение
Президента предложения по каждому ходатайству по вопро-
сам гражданства); г) опред
еляют принадлежность лиц, h'j-
стоянно проживающих на территории РФ, к гражданству
РФ;
д) по заявлениям заинтересованных лиц, постоянно про-
ж
ивающих на территории РФ, осуществляют регистрацию
приобретения или прекращения гражданства РФ.

143


Ходатайства по вопросам гражданства подаются на имя
Президе
нта РФ через органы внутренних дел по м^сту жи-
т
ельства заявителя. При этом в случаях, когда приобретение
или прекращение гражданства РФ оформляется в порядке
регистрац
ии (то есть в упрощенном порядке), подаются за-
явлен
ия. В случаях, не подпадающих под регистрационный
порядок
, оформляются ходачаиства Согрудник органов внут-
р
енних дел проверяет правильность заполнения заявления
или хо
дагайс1ва, соответсгвне указанных в нем данные с
предъявл
енными документами, наличие квитанции об упла-
т
е госпошлины, удостоверяет споен подписью подлинность
составленных в его присутствии объяснений, заявлений и со-
отвсчстние
копий документов подлинникам, а также разъяс-
няет заявителю последс
твия изменения гражданства (поря-
док прожива
ния на территории России, выезда за границу,
отнош
ение к воинской обязанности и другие). Все необходи-
мые и пра
вильно оформленные материалы направляются в
соответ
с\ ющие управления внутренних дел краев, областей
для про
верки по учетам информационных центров (ИЦ) по
месту жит
ельства заявителе!!. Кроме того, но ходатайствам
ь приобретении пли прекращении 1ражданства РФ област-
ны
е (краевые) УВД направляют все материалы на заключе-
ние в территориальные органы Федеральной слу/кбы контр-
разведк
и РФ, проводят соответствующие проверки по уче-
там. После возвращения материалов органы вну
тренних дел
выносят по ним заключения и все матер
иалы направляют в
Комиссию по
вопросам гражданства при Президипе РФ для
принятия окончаюльиого решения. В осуществление своик
полномочий в облает гражданства Президент РФ издает
у
каз (о приеме в гражданство РФ, выходе из гражданства
РФ).

Строгие, четкие процедуры решения вопросов гражданст-
ва соответствуют важности этих вопросов как для каждого

в отдельности гражданина, его последующего правового по-
ложения. так и для самого государства, для зашиты его
на-
циональных инт
ересов и государственного суверенитета.

§ 3. Равноправие граждан РФ: конституционное
содержание и формы проявления

Вопрос о равноправии граждан является одним из корен-
ных в проблеме взаимоотношений государства и личности, в

144


достижении подлинной демократии и свободы личности. Во
всех современных кон
е гитуциях гос; дарств мирового сооб-
щества, в том числ
е и и Конституции РФ, равноправие граж-
дан закрепляется в качестве
основопола! ающего принципа
правового положения человека и гражданина в обществ
е и
госуда
рстве. В Конституции России, например, ему отводит-
ся гла
вное место (ст. 19) в общей системе правовых норм,
по
священных правам и свободам человека и гражданина.

Вместе с тем процесс утверждения конституционного
принципа равно
правия граждан как в нашей стране, так и
в других государствах имеет глубокую и сложную историю,
знакомс
тво с которой (хотя бы в самом общем виде) позво-
лит глубже
уяснигь социальное и нормативно-правовое (юри-
дическо
е) содержание данного принципа, гарантии и спосо-
бы его реализации.

Известно, что требования равенства всегда находились в
центре внимания политической мы
сли и социальных движе-
ний. «Представление
'о том, что все люди имеют между собой
нечто общее и что они, насколько простирается
-^то общее,
также равны, само собой разумеется, очень старо», — отме-
чал
Ф. Энгельс в известном своем произведении «Анти-Дю-
ринг
»*. Уже в Древней Греции сформировались представле-
ния о рав
енстве как критерии справедливого отношения об-
щества к своим чл
енам, были высказаны глубокие идеи об
уравнительной справ
едливости.

Однако античные, а затем и более поздние представления
о равенств
е, характерные для рабовладельческого и феодаль-
ного строя, были со
вершенно отличны от современного пони-
мания равенства. Даже формаль
но это было еще не всеоб-
щее, абсолютно
е, а относительное равенство. В этом качестве
оно получало законодательное закрепление путем провозгла-
шен
ий требований равенства, распространявшихся лишь на
о
пределенный круг и категории населения: например, только
на свободных граждан — мужч
ин Древнего Рима (так на-
зыва
емое аристократическое рабовладельческое равенство)
или на
представителей определенных сословии  (сословио-
феодальное
равенство). В этот период общепризнанным бы-
ло положени
е о том, что для .неравных в социальном отноше-
нии равные правовые требования, юридически
е возможности
(права) недопустимы.

* Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 20. С. 100.

145


^Должны были пройти и дейсюигельно пришли целые
тысяч
елетия, прежде чем из первоначальною представления
об относите
льном равснсгпе был сделан вывод о равнопра-
вии и
юсарсг;зе и oomeciae»*. Впервые идея всеобщего
ра
вноправия и упразднения сословных привилегий получает
свое теор
етическое обоононанпе у идеолоюв буржуазно-де-
мокрагических
революции и в последующем находит прак-
тическое
(формально-юридичгское) закрепление в качестве
важнейшего принципа нового (буржуазною) -конституцион-
ного с
троя. Именно с констатации той самоочевидной исти-
ны, что все люди созданы равными», начиналась и Деклара-
ци
я независимости США 1776 года, огкрыушан эпоху совре-
менн
ого конституционализма.

Выдающуюся роль в формировании современных консти-
т
уционных идей равноправия сыграла естесгвенно-правовая
/.ория.
Ее предс1авителями были обоснованы два основопо-
ла1ающи< начала, составившие в последующем краеугольные
кирсгитмиюнные принципы режима равноправия граждан.
Эю, во-первых, суверенность народа как пс-ючпика всей пол-
ноты
влас-1и в правовом государстве и, во вторых, права че-
ловека как
общесоциальная категория, отражающая обьек-
1,1
вно пеоб\о.мые каждому человеку ка.. биосоцпальному
с^
щес1ву озможности пользоваться племен гарны ми блага-
ми
Именно народный суверснтсг и признание с-стет'тв'.'нных
пра
в человека обсспечинаюг, как отмечал в свое время еще
Ж.- Руссо в споем „намекптом труде «Об общественном
доюзоре», такую форму общественного ус1ройства, которая,
не ра
зрывая сложившихся уз общения, гаратирует сь-ободу
и равенство всех членов общества. С установлением верхо-
венства народа — суверена все граждане одинаково подчи-
нены ею власти в лиц
е власти государства, но вместе с тем
о
ни обладают одинаково равными правами и участвовать в
осущ
ествлении угон власти. Поэтому именно суверенная
иласть парода, н^ ущемляя естес1венных прав человека, спо-
собна
обеспечить подлинное равноправие граждан.

Соответствующие идеи есюственного равенства граждан
сохраняют свою актуальность и сегодня. Фактич
еское отно-
шение к ним, уровень воплощения этих идей на практике яв-
ляется, пожалуй, наиболее ярким показателем реальною де-

* Там же. С. illOS.

146


мократизма того или иного общества и государства. Не слу-
чайно Всеобщая декларация пр
ав человека в первой же ста-
ibc торжественно проволлашает, что «все люди рзждаются
с
вободными и равными в своем достоинстве и правах».

Вместе- с тем общедемократические идеи ccreciBCHHOi о
равенст
ва получают конкрегное юридическое наполнение в
консти1\ циях и правовых системах каждого государства в
сдельности с учеюм исторических традиций, политических
н культурных особенностей их развития. Так, •в России с ее
общинны
ми 1ра-[ициями идеи равенства всегда имели очень
сильно
е'влияние Как 01мечал в свое время русский философ
И. Бердяев, «пафос социального равенства всегда подавлял
у нас пафос свобода личности
»*. На этой благодатной почве
«любви к равенств в дальнейшем получили свое развитие
и, отчасти, практическую реализацию к-омм\нистическис и leu
^казарменного» равенства (равенства в нищете), проявилось
стремление перев
ести центр тяжести с юридических проб юм
обеспечения равноправия i раждан на проблемы социально-
-жономическою,
 фамнчсского равенства все\ членов общест-
ва В основ
е ;лих идей и \с1ремлсний лежала бесночгенная
вера в возможность -юстижспия социальною (фактического)
рав
енства 'граждан безотносительно к правовым средствам
защиты и обеспечения свободы личности, т. е. независимо от
уровня гарантирования юридического равенства граждан.

Анализируя проблемы равноправия граждан РФ на но-
вом,
вынешнем уровне их констщуциопного закрепления,
следует прежде вс
его отметить, ч-ю Конституция 1993 гота,
с одной
сгороных исходит из необходимости четкого разгра-
ничения понятий социального и правового ра
венства. В част-
носгн,
содержание ст. 7 Конституции, которая определяет ос-
нов
ные направления социальной политики государства в ус-
лов
иях рыночной экономики, свнтеюльствует, что идея соци-
аль
ного равенства может бьиь оправданной лишь в том
смысле, что она должна предполагать не равенство для всех
реального материального положения («рав
енство результа-
та»), а создание рав
ных для всех членов общества возможно-
стей их вс
естороннего развития и, соответственно, преодоле-
ние социально неоправданных, несправедливых условий су-
ществования нетр
удоспособных, инвалидов, многодетных се-
сей
и других социально незащищенных категорий граждан.

* Бердяев Н Судьба России. М, il990. С. 1©6.

147


Сплошная же уравниловка не имеет ничего общего с идея-
ми не только пр
авового, но и социального равенства.

С другой стороны, анализ конституционного содержания
принципа равноправия граждан (ст. 19) позволяет сделать
вывод о том, что
категорию равноправия нельзя сводить
лишь к формально-юридическим мом
ентам, она заключает в
с
ебе единство социального и правового содержания. В соци-
альном
правовом государстве и социально ориентированной
экономике с
одержание равноправия отражает единство, соче-
тани
е социально-экономического и юридического положения:

граждан- Но в его основе должно быть опять же не «равен-
ство результатов», а о
пирающееся на требования социальной
справедливости равенство
сгарювых условий для всесторон-
него развития каждой личности при с
охранении ее индивиду-
альных особенностей.
Потому подлинное равноправие граж-
дан может быть обес
печено лишь с использованием всей со-
вок> иности экономических, политических,  социально-куль-
т
урных, правовых средств, которыми располагает современ-
ное
оощесгво. Экономический кризис в нашем обществе, на-
пр
имер, неизбежно ведет не только к материальному обни-
щанию определенной части населения, но и напрямую влия-
ет
на возможность реализации значительной частью общест-
ва закре
пленных в Конституции прав н свобод, причем не
только в
экономической, по и социально-культурной, поли-
тич
еской сферах. В известной мере можно сказать, что вся
совоку
пность общественных отношений,  характеризующих
полож
ение человека в общее п^-, представляет собой «отпеча-
то
к» достигнутого уровня равноправия. С учетом такого ши-
рокого подхода к социальному
содержанию режима равно-
правия граждан сл
едует анализировать и его юридические
формы осуществления.

В этом плане на основе ст. 19 Конституции можно выве-
сти несколько уровней
прояления равноправия граждан, ко-
торым соответствуют свои опр
еделенные формы реализации

данного принципа.

Во-первых, это равенство граждан перед законом. Содер-
жа
ние данного конституционного требования необходимо оп-
р
еделять с учетом того обстоятельства, что «равенству пе-
ред законом
» в нашей Конституции придается самостоятель--
ное
нормативно-правовое значение, и эта формула не тожде-
ственна «равноправию граждан». Требование равенства всех

ца-


перед законоком означает, с одной стороный, запретительный
аспект достижения равноправия
, когда равное отношение
всех членов общества к закону должно
исключать саму воз-
мож
ность существования в законодательных актах каких-
либо норм дискриминац
ионного характера. Они решительно
запре
щаются как незаконные, неконституционные. В этом
плане
копституциннос требование равенства всех перед за-
коном должно пониматься пр
ежде всего как мора (требова-
ние)
антидискримниациюннпго характера. А дискриминация—
это всякое различие, исключение или предпочтение, основан-
ное на признаках расы,пола, религии, полит
ических убежде-
ний, национальной принадлежности или социального проис-
хождения, и имеющ
ие своим результатом ликвидацию или
нарушение равенства правовых возможностей человека и
гражданина в различных сферах его общественной и личной
жизни.

С другой стороны, с ангидискрнминацио^ным характером
рав
енства перед законом тесно связана также правоохрани-
тельная напра
вленность этого требования. Из него вытекает,
в частности- право ил равную для всех защиту закона. Един-
ство а
'нтидискриминационного и правоохранительного содер-
жания в требован
ии равенства перед законом четко отражено
в ст. 7 В
сеобщей декларации прав человека: «Все люди рав-
ны перед законом и
пмсюг право, без всякого различия, на
равную защиту закона. Вс
е люди имеют право на равную за-
щиту от
'какой бы то ни было дискриминации, нарушающей
настоящую Декларацию, и от какого бы то ни
бы.':--) подстре-
кательства к такой дискрими
нации», — говорится п соответ-
ствующей стать
е Декларации. Это требование имеет всеоб-
ще
е, универсальное значение. В полном соответствии с ним
ст. 5 Закона РФ «О мил
иции» закрепляет следующее поло-
жен
ие: «Милиция защищает человека независимо от его
гражданства, м
еста жительства, социального, имущественно-
го и должностног
о положения, расовой и национальной при-
надлежно
сти. пола, возраста, образования, языка, 'отноше-
ния к религии,
-политических и иных убеждений^.

Вместо с тем конституционное содгржани.-' равенства вс'-'\
пер^д
законом в Российской Федерации содержит не только
антн дискриминационный (запретительный) и прлвоохрэпи-
тельный
аспекты, но и предсставите.чьно-обязычающий ('по-
зитивный) уровень проявления ра
вноправия. Вс'дь в прэво-

149


вом государстве равенство должно быть не только по отно-
шению к запр
етам закона, но и на основе положительного
действия всей сист
емы законодательных актов, в процессе их
реал
изации в повседневной жизни человека.

Поэтому конституционное требование равенства всех пе-
ред законом в позитивном,
предоставительно-обязывающем
плане включает: а) закрепление за всеми гражданами рав-
ного объема прав и свобод во
всех сферах жизни; б) за-
креплсни?
равных для всех граждан возможностей реализа-
ции сс:-лнстствующих пряв и свобод, включая равный, одина-
ковы
й процессуальный порядок их осуществления; в) за-
кре
пление равенства в способах защиты, а также восстанов-
ления нару
шенных прав и свобод: г) равенство для всех
граждан юрид
ических обязанностей и закрепление в законо-
дат
ельстве равных, одинаковых для всех оснований юридиче-
ско
й ответственности.

Второй формой реализации равноправия граждан явля-
ется, в
cooтaeтc^вии со ст. 19 Конституции, равенство всех
перед судом. Судопроизводство яв 1яется особой сферой го-
сударств
енной деятельности, которая наиболее чувствитель-
на к данному принципу, к малейшим отступлениям от тре-
б
овании равноправия. Именно судебная власть и голько она
может на зако
нных основаниях, то есть официально от име-
ни государства ограничивать человека з его сиободе, а в ис-
ключиюльных
случаях — лишать даже жизни. Поэтому на-
ряду с общим требованием рав
енства перед законом Консти-
туция уст
анавливает также равенство всех перед судом, что-
бы
обеспечить 'особый, присущий только суду состязательный
хар
актер деятельности, исключить малейшие возможности
отсгуплений
от требований справедливости и законности в
судопроизводстве.

Важно учитывать, что соответствующая конституционная
формула (о равенстве всех пер
ст, судом) носит универсаль-
ный характер — как с точк
и зрения сферы распространения
лого требования, так и сто адресатов, круга субъектов. Уни-
в
ерсальный, всеобщий харатер принципа равенства перед
суд
ом в плане сферы его действия заключается в том, что
этот принцип име
ет одинаково га/кное значение для гсех
форм судопроизводства и всех видов судебных органов. Он
распространяется не только на уголо
вное и 1ражданское су-
допроизводства
'(как это иногда выглядит в обыденном вос-

150


приятии), но в такой же мере — и на административное, а

также конституционное судопроизводство. Например, в ст. 35
Федерального конституционного закона «О Ко
нституционном
Суде РФ»
'от 21 'июля 1994 года это получает прямое закреп-
ление. Что ж
е касается всеобщности принципа равенства пе-
ред судом с точки зрения его адресато
в, то речь идет прежде
всего о том, что он распространяется не только на граж ;ан
РФ, но и на иностранных 'граждан, а также лиц без граж-
данства, которые, участвуя в любом из видо
в судопроизвод-
ства в пр
еделах РФ, в полном объеме, т. е. наравне с граж-
данами РФ, пользуются режимом равенства перед судом. Это
в полной мере соответствует и норм
ам международного
права.

В обобщенном виде нормативное содержание принципа
равенст
ва всех перед судом 'сводится, таким образом, к сле-
дующему: а) наличие единой, одинаковой для все
х судебной
сист
емы, 'обеспечивающей каждому человеку, независимо от
происхождения, имущ
ественного и должностного положения
или каких бы то ни было
иных обстоятельств, спранедлпное
и гласное разбирательство дела компетентным, независимым
судом; б) ра
вное для всех применение норм конституционно-
го. гражданского
, уголовного и всех других отраслей законо-
дат
ельства в процессе разрешения судебного спора; в) про-
цессуально
е равенство сторон в судебном заседании, когта
права и обязанности участвующих в нем лиц определяются
ли
шь процессуальным положением ('обвиняемого, потерпев-
ш
его, истца, ответчика и т. д.), а не какими-либо иными об-
стоят
ельствами личного, имущественного, политического или
иного х
арактера.

Третьей и оч&нь важной формой осуществления конегпгу-
циопного
принципа равноправия является правовое закреп-
л
ение и реальное гарантирование равноправия женщин и
мужчин ил
и, как его принято именовать, женское равнопра-
ви
е.

Сложный исторический путь зарождения и утверждения
пр
;лнел этот демократический принцип. Известно, что еще
Аристотель считал женщ
ину «ошибкой природы» и что жен-
щины нуждаются в упр
авлении ими. Бесправное положение
женщины как в семейной, так и в обществ.ппой жизни полу-
чало прям
ее законодательное закрепление. Например, в
«С
воде законов Российской империи», дейгтвовавш.м в этой
часги вплоть до 1917 года, закреплялось: <Жсна обязана по-

151


виноватться мужу своему как главе семейства, пребывать к
не
му в любви, почтении и неограниченном почитании, оказы-
вать
ему всяческое угождение и привязанности».

Современнее  законодательство  всех  цивилизованных
стран
, а такжг международно-правовые акты г, области прав
человека закрепляют в кач
естве одного из обязательных де-
мократических требо
ваний равенство прав мужчин и женщин
во все
х сферах их жизни и запрещение дискриминации и от-
н
ошении женщин под угрозой ответственности, вплоть до
уголовной. В кач
естве общего требования принцип женского
равно
правия закрепляется в ст. 2 Всеобщей декларации прав
человека. А в 1979 году Г
енеральная Ассамблея ООН приня-
ла на этот счет специаль
ный документ — Конвенцию о лик-
в
идации всех форм дискриминации в отношении женщин. В
соответствии с этим документом
, женская дискриминация оз-
начает: любое различие
, исключение или ограничение по
признаку пола. которое на
правлено на ослабление или сво-
дит на нет признание
, пользование или осуществление жен-
щинами на основе
равнопразия с мужчинами прав человека
и основных свобод
а политической, экономической, социальной,

культурной, гражданской или любой другой области.

В Конституции РФ принцип женского равноправия за-
крепляется достаточно
широко, многопланоао,л^ полном со-
ответств
ии с нормами международного права. Хотя фактор
пола упоминается уже в части ст. 19 Конституции (наряду с
другими обст
оятельствами, которые не должны влиять на об-
лада
ние и осуществление прав и свобод человека и гражда-
нина), часть тр
етья этой статьи посвящена специальному за-
кр
еплению положения о том. что «мужчина и женщина имеют
равные права и с
вободы». При этом принципиальная новиз-
на в закреплении данного пр
инципа Конституцией 1993 года
состоит в том. что в процессе обсужд
ения проекта новой
Российской Конституции под давлением женских организа-
ций с
оответствующая статья была дополнена указанием на
то, что мужчины и ж
енщины имеют также «равные возмож-
ности для реализации
» соответствующих прав и свобод.

Это весьма ответственное положение. Оно предполагает
не просто формально-юридическое провозгла
шение женского
равенства, но перевод этой проблемы на уро
вень фактическо-
го обеспече
ния условий для равного с мужчинами, полно-
правно
го осуществления женщинами прав и свобод. Решение
этой задачи предполагает н
еобходимость осуществления ак-

^


тивной социальной политики, предоставления женщинам ши-
роких льгот и с
пециальных гарантии с учетом объективно су-
ществующих их физиологических особенностей и специфиче-
ских социальных фу
нкций как матерей. Именно поэтому я
ст. 7
Ко1Естиции, посвященной характеристике Российской
Фед
ерации как социального государства, и качестве важней-
ших его задач называется осуще-стьлсцие поддержки семьи,
материнства и детства. А ст. 38 Ко
нституции специально за-
крепляет положение о том, что «материнство и дстсгво, се-
мья находятся под защитой государства». Это созвучно Все-
общ
ей декларации прав человека, которая в статье 23 (часть
вторая) гласит;
«Материнство и младенчество дают право на
особое попечение и
.помощь».

Реализация соответствующих положений особенно акту-
альна в нынешних условиях ры
ночных преобразований, ког-
да социально-экономическое полож
ение женщины становится
особенно уязвимым и происходит падение жизненного уровня
пр
ежде всего среди многодетных семей, одиноких матерей и
т. п. Важное значение с точки зр
ения преодоления этих нега-
тивных последств
ий и усиления юридических гарантий жен-
ского равноправ
ия имеет обновление, с учетом новых условий
соц
иально-экономического развития, трудового,  семейного
прав
у, права социального обеспечения и т. д. В числе зако-
нодательных
шагов последнего времени в этом направлении
можно назвать
, например, принятый 19 мая 1995 года Фе-
деральный закон
государственных пособиях гражданам,
имеющим детей» "\ Нельзя считать до конца решенными и
проблемы политического равноправия женщин, их полноправ-
ного
участия в управлении государством, равно как и другие
проявления женского равноправия.

Следующей, четвертой формой осуществления конституци-
онного принципа равноправия является равенство независимо
от расы
н национальности или — национальное равноправие

граждан РФ.

Трудно назвать сегодня другую более сложную, более
острую и бол
езненную проблему для многих и многих рос-
сиян, чем пробл
ема межнациональных отношений и нацио-
нального равноправия. Она обострилась, как известно, на ру-
беже 80-х и 90
-х годов и особенно — в связи с распадом Со-

* См.: Собрание законодательства РФ. 1995. № 21. Ст. 192©.

158


юза ССР. При всем разнообразии, непохожести отдельных
межнациональных конфликтов, охвативших различные регио-
ны территории бывшего Союза (Карабах и Приднестровье,
Абхазия и Таджикистан, равно как и многие другие районы,
и, конечно, исобая биль для россии — Чечня), всо они пмеки
нечно
общее: как с гочки зрения причин возникновения (это,
как правило, неж
елание считаться или неумение учитывать
законные интер
есы представителей некоренной наци.шально-
сти,
нарушение прав человека по национальному признаку),
так и по своему результату — по
прание в национально-этни-
ческом
противоборсгве элементарных прав человека всего на-
селения, проживающего в зоне ко
нфликта, Независимо от на-
циональной принадлежности ж
ертв этого конфликта. Это тот
случай
, когда, по словам Моюескье, «несправделивость, до-
пущенная по отноше
нию одного лица, является угрозой
всем».

Выходом из этой национально-этнической «квадратуры
круга»
может быть лишь признание в качестве обязательно-
го и у
ниверсального требования равенства всех в правах и
с
вободах, независимо, как указывается в ст. 2 Всеобщей дек-
ларации прав челов
ека, от расы, цвета кожи, языка, религии,
национального происхождения. Уч
итывая особую актуаль-
ность этой проблемы, Генеральная ассамбл
ея ООН приняла
в 1963 году специальную Декларацию «О ликвидаци
и всех
форм расовой дискриминации».

Данный вид дискриминации может быть определен как
обхожден
ие с людьми на неравной основе ввиду их нацио-
нального или этнического происхождения. Формы его про-
явл
ения могут быть самые различные, причем как на быто-
вом уровне межличностных отнош
ений, так и на уровне го-
сударственной политики. Это, например: слова, действия,
публикации, телепередачи, содержащ
ие скрытые, а порой и
•огкрытыс формы подстрекательства к национальной непри-
я
зни, а тем более — к насилию и ограничению прав «инород-
цев»;
дискриминационны? решения со стороны государствен-
ных органов, связанные с установлени
ем завышенных требо-
ван
ий владения ячыком коренной нации, ограничениями на
приобретение гражданства, установлением различных цензов
на пользование политическими правами и т. п. (с подобны-
ми ущемлениями прав столкнулись миллионы русскоязычных
граждан, оказавшихся за пределами России); юридические.

154


а чаще всего фактические Ограничения прав Представителей
некоренной нации в области трудоустройства и приватизации
жилья, получения образования и продвижения по службе и

т. д.

Конституция РФ и отраслевое законодательство последо-
вательно закрепляет принцип национального равноправия.
На конституционном уровне он отража
ется прежде всего в
сг. 19, 1де национально? происхождение и раса называются
в числе
фак-юров, исключающих какое-либо влияние на пра-
во
вое положение личносгн. Принципиально новым для наше-
го зако
нодательства является закрепление в ст. 26 Консти-
туции
права граждан РФ определять и указывать свою наци-
ональную принадл
ежность. В чем смысл ^той нормы и како-
во ее
значение для реализации принципа национального рав-
ноправия?

Дело в том, что до недавнего времени указание нацио-
нальности во всех анкетных данных и документах было у
нас строго обязательным (начиная с указания родителями
национальности ребенка при поступлении в детский сад, про-
долж
ая школой и в; .(ом, а тем более — приемом на работу
и
продвижением по службе). При этом единственным спосо-
бом определения нац
иональности человека была националь-
ная
принадлежносгь его родителей. Теперь указание пацио-
нильносги
— не обязанное'!!-,, а право каждого человека. И
никто н
е может принудить его к этому, если сам человек не
посчигаст необходимым указать в анкечных данных свою
н
ациональное"! ь. При этом национальная принадлежность
о
пределяется самим человеком, в том числе не обязательно в
соотв
етствии с национальностью своих родителей. Например,
даль
ними предками этого человека по материнской или от-
цовской линии могли
бычь представители и другой нацио-
нальности, пли он
длтелыюе время проживал в иной нацио-
нально-этнич
еской среде, чем та, к которой принадлежит
«по крови». И в том, и в другом случа
е человек вправе изби-
рать свою нац
иональность по личному усмотрению.

Кроме того, в ст. 26 Конституции в качестве важной га-
рантии национального равноправия закрепляется право каж-
дого «на пользование родным языком
( на свободный выбор
языка общения, воспитания, обучения и творч
ества». Эта
конституционная формула может быть определена как свое-
образный принцип языкового равноправия граждан РФ.
Он

155


йолучает свою конкретизацию и специальное гарантирование
в Законе о языках
народен России от 25 октября 1991 года,

Анализ конституционного принципа национального равно-
прави
я будет неполным, если не обрспить внимания на то
обстоят
ельство, что -лот принцип имеет различные уровни
своего проявления. Перв
ый, который в основном и имелся в
вичу выше, это межличнос-.ный уровень. Он предполагает ра-
венстпо
для всех граждан индивидуальных прав человека,
которыми в одинаковой мере обладает каждый независимо
от нацио
нальной принадлежности, включая представителей
как коренной нации,
так и национальных меньшинств. Вто-
рой
уровень — коллективные права, которыми обладают от-
д
ельные пационально-^гническис группы, общины  и т. п,
Особое место среди них принадлежит правам нации и паро-
д
ов, в том число -- право каждой нации на самоопределе-
ние, на выбор фор
м своей общее гвснний жизни. Соответст-
венно,
нарушение национальною равноправия всегда сопря-
жено с нарушением либо инди
видуальны'-: прав человека (в
основе чего лежит дискриминация по национальному при-
знаку), либо коллективных прав меньшинств или ун
ивер-
сального права наци
и ня самоопределение. Очевидно при
этом, что далеко не всегда ингсресы права нации в целом, а
тем бол
ее ее господствующей верхушки, совпадают с интере-
сами
и правами каждого конкретного человека как предста-
втеля
этой нации. В этой коллизии коллективных нацио-
налыю-лпических
прав и индивидуальных прав человека
безусловный приор
итет должен принадлежать универсаль-
ны
м. общедемократическим правам конкретного челнока. В
оснойе прав любой этической группы, коренной нации и на-
рода
ложн'0 быть общегуманистическое, человеческое изме-
рение, гла
вные требования которого содержатся в общепри-
знанных нормах
международного нрава -по правам человека

Близко к п.-щиональнон фирме реализации принципа рав-
ноправия примы
кает и такая разновидность правового равен-
с
тва, как территориальное. Его основной смысл заключается
в том, что л
ес граждане РФ должны обладать одинаковым
объемом прав, свобод и обязанностей и им необходимо обес-
п
ечить равные, одинаковые условия реализации соответству-
ющих прав независимо от места жительства гражданина
(этот фактор равноправия — место жительства — также
указывается в ст. 19 Конституции)
.

156


Территориальный аспект реализации прав имеет особен-
но важное значение для такого государства, как Россия с се
огромным
и территориальными пространствами и объективно
с
уществующими различиями  в  социально-экономических.
мльт/рно- исторических, пр ир одно-климатических и  иных
условиях проживания граждан на Южном Сахалине и Се-
верном Кавказе, в Ростове и А'\агаданс. в Нечерноземье и на
Черноморском побережь
е и т. д. Не случайно в Ежегодном
Послании Прези
дента РФ за 1995 год «О действенности госу-
дарст
венной власти в России» было обращено особое внима-
ние на эту проблему. Отмечалось, в частности
, что в любом
пстионе страны гражданин вправе чувствовать себя надеж-
но защищенным Конституцией РФ. Н
икакие региональные
законы и иные нормативные акты субъектов Федерации не
могут нару
шать конституционные основы правового положе-
ния личности. Региональные различ
ия в регулировании прав
граждан допустимы лишь постольку, поскольку они отража-
ют специфику м
естных традиций, обычаев, быта.

Есть у территориального равноправия граждан и социаль-
но-эко
номическая сторона. Несправедливо, чтобы одни граж-
дане жили хуже других не потому, что они хуж
е работают, а
лишь потому, что живут в р
айонах с плохими прир")дио-кли-
матнческими и экономическими условиями. Такое положение
грубо нарушает права челов
ека и констигуционный принпи.т
равноправия. Поэтому актуальной является задача развития
депрессивных и отсталых районов, в iom числе территорий
пр
оживания представителей немногочисленных коренных на-
род
ностей Севера, Дальнего Востока, а в некоторых случа-
ях — и С
еверного Кавказа.

Тукпм образом, рассмотренные формы реализации консти-
туционною принципа равноправия с
видетельствуют о его уни-
в
ерсальном значении, богатом нормативном содержании н
множественности способов прояплечия. Приведенный анализ,
естественно, не исчерпывает все возможные формы и сферы
осуществления режима равноправия. В каждом конкретном

конституционном праве проявляются требования равнопра-
вия. а рея система основных прав, свобод и обязанностей в
целом опр
еделяет главные нормативные характеристики это-
го пр
инципа как одной из важнейших конституционных основ
взаимоотноше
ний государства и гражданина.

457


§ 4. Личные (гражданские) права и свободы граждан РФ:

виды и основное содержание

В единой системе конституционных прав и свобод граж-
дан РФ личным правам принадлежит особая роль. Они на-
хо
дятся на первом месте и возглавляют всю систему прав ч
свобод человека
и гражданина.

Далеко не всегда, однако, именно такое место занимали
ли
чные права и свободы в вашем конституционном законо
датрльстве
На протяжении десятилетий, в условиях господ-
ства теологи
и государственного патернализма, безразтель-
ный приоритет отдавался социально-
экономическим правам.
И это не случайно: тоталитар
ный режим, устанавливая без-
разд
ельный контроль и постоянную опеку над личностью,
принимает на себя заботу о предоста
влении членам общест-
ва опр
еделенного минимума материачьных благ и социаль-
ных услуг, но взамен отнимает у человека
его личную свобо-
ду. По
этому во всех ранее действовавших советских консти-
туциях личные права
н свободы закреплялись на последнем
м
есте в общей системе конституционных прав и в предельно
ограничен
ном объеме.

Конституция РФ 1993 года закрепила систему личных
(гражданских) прав в полном соответствии со Всеобщей
деклара
цией прав человека 1948 года, Международным пак-
том о гражданских и политических пра
вах 1966 года, други-
ми актами о правах человека. На между
народно-правовом
уровне соотв
етствующая группа прав определяется в качест-
в
е «гражданских» прав. Такое их наименование определяет-
ся т
ем. что именно эти права наиболее полно характеризуют
положение чело
века в гражданском обществе с точки зрения
г
арантирования каждому человеку как члену гражданского
общества н
евмешательства государства в сферу частных ин-
т
ересов личности, защиты ее жизни и здоровья, личной не-
пр
икосновенности и безопасности и т. п. В нашем же законо-
д
ательстве, а также в отечественной юритической науке со-
от
ветствующая группа прав чаще определяется как «личные»
права. Эти два понятия
, таким образом, можно рассматри-
вать как тождественные.

При всем многообразии и различии нормативного содер-
жания каждого в отдельности личного (гражданского) пра-
ва им присущи и некоторым общие характеристики как еди-
ной группы прав и свобод. Их главное назначение и
сущно-

158


стная характеристика заключается в том, чтобы обеспечить

личную свободу, независимость и самостоятельность челове-
ческой индивидуальности. Им
енно личная свобода лежит в
рспове всей системы личных прав. При этом следует учиты-
вать, что
понятие «личная свобода» не тождественно понятию
«свобода личности». Последн
ее понятие значительно шире,
объемнее по своему содержанию, чем первое. Личная (инди-
видуальная) свобода — обязательная, но лишь одна из форм
проявления свободы личност
и; она осуществляется наряду с
политической, эконом
ической, социально-культурной и ины-
ми формами свободы чело
века и гражданина.

Основное назначение личных прав заключается в том,
чтобы, во-первых, гарантировать челов
еческую жизнь и обес-
печить защиту от всяких форм
насилия, жестокого или уни-
жающего человеческое достоинство обращения; во-вторых,
личны
е права и свободы индивидуализируют гражданина,
обеспечивают ему гарантии лично
й неприкосновенности и не-
вм
ешательства в частную и семенную жизнь; в-третьих, с по-
мощью л
ичных прав гарантируется индивидуальная свобода,
т.
е, возможность беспрепятственного выбора различных ва-
риантов поведения в сфере национальных, нравственно-эти-
ческих, религиозных и других о
) ношений, где индивид высту-
пает не как труженик
или общественно по-жтическнн .'.эятсль, а
как биосоциальное существо. Он
и являются естественными
и неотъ
емлемыми, принадлежат каждому человеку незави-
симо от его гражданства, национальной и иной принадлеж-
ности.

В соответствии с этим на основе закрепления в Конститу-
ции РФ с
истемы личных прав и свобод можно выделить сле-
дующ
ие их группы (разновидности).

К первой относится право на жизнь. Впервые юридическое
пр
изнание право на жизнь получило в цитированной нами
ранее Декларации незав
исимости США 1776 года. Однако в
последующем на протяжени
и длительного времени (вплоть
до XX века) оно не включалось в конституционные акты ни
одного
из государств. Это объяснялось сущностью прежних
государ
ственных систем, характером взаимоотношении госу-
дарст
венной власти с человеком. Огромное значение для
прнзчання этого права в качестве основополагающего кон-
сттуционного
права национальных законодательных систеч
мира имело его международно-правовое признание — за-
крепление во Всеобщей декларации прав человека (ст. 3),

159


Международном пакте о гражданских и политических правах

(ст. 6). В нли^ч законодательстве право на жизнь впервые
получило признание в Деклараци
и прав и свобод человека
и граждани
на, принятой Верховным Советом РФ 22 ноября
1991 года, а зат.-^м — в Конституции 1993 года.

Жизнь человека — высшая социальная ценность, которая
имеет абсолютное значение. Анализ содержания ст. 19 Кон-
ституци
и РФ позволяет сделать вывод о том, что право на
жизнь пр
едполагает прежде всего не допустить произволь-
ного л
ишения жизни человека, в частности путем неоправ-
данно широкого распространения смерт
ной казни как меры
уголовного наказания. Смертная казнь — исключит
ельная
мера наказания, что
закрепляется теперь в самой Консти-
туции. Ее применение строго огра
ничено соответствующей
конститу
ционной нормой Эти ограничения определяются тем,
что с
мертная казнь может быть установлена тотько феде-
рал
ьным законом и лишь за особо тяжкие преступления,
причем не все (что особ
енно важно), а исключительно те
преступления, которые направлены против жизн
и человека.
Поэтому Конституция 1993 года позволила отменить см
ерт-
н
ую казнь за преступления, которые связаны с посягатель-
ствами на таки
е государственные и общественные интересы,
как: измена Родине, шпионаж, хищ
ение в особо крупных раз-
мерах, получ
ение взятки в особо крупных размерах и т. п.
Теп
ерь смертная казнь применяется в основном за убийство
при отягч
ающих обстоятельствах. Причем в соответствии с
новым законодательством РФ возможн
а замена смертной
казни пожизненным заключение
м. Полная же ее отмена (а
такая цель выт
екает из ст. 20 Констипции РФ, равно как и
из ст. 6
Мсждунарочного пакта о гражданских и политиче-
ских пра
вах) в нынешних условиях роста преступности, по-
явл
ения новых, все более жестоких способов совершения за-
казных убийств
, террористических актов, убийств на сексу-
альной почве и т. п. был?, бы преждевременной. Об этом
свидетельствует
н наш исторический опыт, когда смертная
каз;
;ь в России отменялась трижды i(a 1917, 1920 и 1947—
195
0 годах), но, к сожалению, это не приносило желаемых
результато
в в наших конкретно-исторических условиях.

Анализ права на жизнь свидетельствует вместе с тем, что
его содержание не должно ограничиваться запретами на при-
менение смертной казни или иных спос
обов лишения жизни.

i60


В частности, ст. 6 Международного пакта о гражданских и

полтических правах позволяет рассматривать право на
жи
знь более широко — как возможное! ь обращения к госу-
дарству за защитой по
поводу любою незаконного или не-
оправданного в медицинском m ношении вмешательства в че-
ловеческий организм, что могло бы
поставить под угрозу его
жизнь и здоровье. Из этого
исходит и о1раслсвое законода-
тельство. Например, в ст. 45 Основ законодательства РФ об
охране здоро
вья граждан от 22 июля 1993 года закрепляет-
ся положение о том, что «медицинскому п
ерсоналу запреща-
ется осуществл
ение автаназии — удовлетворение просьбы
больного об ускорен
ии его смерти какими-либо действиями
или средствами
». Из конституционного права на жизнь вы-
текают также правовые огранич
ения на осуществление транс-
плантации (п
ересадки) человеческих органов, проведение ме-
д
ицинских, научных и иных опытов над человеком. Одним
словом, право
на жизнь должно пониматься в широком смыс-
ле — как отрицание смерти, как создание услов
ий для нор-
мального челов
еческого существования.

Из права на жизнь в конечном счете вытекают и все ос-
тельные
личные права и свободы. В частности, вторую груп-
пу
соотвстс-ппющих прав в н-х общей системе составляют
права, обеспечивающие защиту человеческого достоинства,
неприкосновенности личности, его частной и семейной жиз-
ни.
В Коне !ит\ нии 1993 года эти права закрепляются значи-
т
ельно шире. подробнее, чем это было ранее, и в полном со-
ответствии с нормами меж
дународного права. Так, в ст. 21
прово
зглашается общий принцип охраны государством до-
сто
инства личности и одновременно подчеркивается, что «нич-
то не может быть основанием для его умал
ения». Такая фор-
мулировка означает, что умаление человеческого достоинства
недопустимо ни по отнош
ению к нищему и безработном}, ни
по отнош
ению к осужденному, отбывающему меру уголовно-
го наказания в местах лишен
ия свободы, или к' больному,
независимо от характера его заболевания (не излечимое
психическое заболевание, СПИД или какое бы то ни было
другое
) и т. д.

При этом в нашем законодательстве предусмотрены спе-
циальные средства защиты чести и
достонства личности:

а) уголовно-правовые, предполагающие уголовную ответ-
ственность за посягательства на человеческое досто
инство.

161


Глава третья действующего Уголовного кодекса так и на-
зыва
ется: «Преступления против жизни, здоровья, свободы
и достоинст
ва личности» Наряду с другими стачьями она
включает, например, такие виды преступных посягательстч
на достоинство личности, как клевета, то есть распрострапе
п
не заведомо ложных порочащих другое лицо измышлении
(ст. 130 УК), оскорбление, то есть умышленное униженно
чесги и достоинства личности, выраженное в неприлично!"!
форме (ст. 131 У К), разглашение сведений, составляющил
врачебную тайну (ст. 128-1) и другие;

б) гражданско-правовые средства защиты чести и досто-
инства личности. Особенно четко н подробно они закрепля-
ются в новом Гражда
нском кодексе РФ (часть первая), ста-
тья 150
которого называет жизнь и здоровье, достоинство
личности личную псприкосноденносчь, честь и доброе имя.
дело
вую репутацию, неприкосновенность частной жизни, лич-
н\ю
и семейную тайну в числе важнейших нематериальны<
бчаг.
принадлежащих гражданину от рождения и подлежа-
щих гражданско-правовой защите Так, если гражданина
причинен моральный вред (физические и нравственные стра-
дания), суд мож
ет возложить на нарушителя обязанность де-
нежной комп
енсации указанного вреда (ст. 151 ГК РФ).
Кроме того, гражданин впра
ве требовать в'порядке граж-
данского судопроизводст
ва (то есть без возбуждения уго-
ловного дела) опроверж
ения порочащих его' честь, достоин-
ство или деловою репутацию сведений. При этом заявитель
не обязан доказывать несоответстви
е действительности рас-
пространенны
х сведений; бремя доказывания невиновности.
то есть того факта
, что сведения соответствуют действитель-
ности, возлагается на распространителя этих св
едений
(ст.
152 ГК РФ). Если соответсгвующпе сведения распростра-
нены в сре
дс1вах массовой информации, они должны быть
опроверг
нуты в тех же средс1вах массовой информации.

Важной конституционной гарантией защиты достоинства
личности я
вляется содержащийся и ч. 2 ст. 21 Конституции
запрет по
двергать человека «иьпкам, насилию, другому же-
сто
ком) или унижающему человеческое достоинство обраще-
нию
или наказанию». Это положение полностью соответству-
ет требованиям принципов и норм международного права, ко-
торые вытекают, в частности, из Декларации о защит
е всех
лиц от пыток и других жестоких, бесчеловечных или
унижа-

162


ющих достоинство видов обращения и наказания, принятый

Генеральной Ассамблеей ООН в 1975 году. а также из Кон-
вен
ции прочив пыток и других жестоких, бесчеловечных или
унижа
ющих достоинство видов обрлщения и наказания 1984
года.

К анализируемой второй группе личных прав относятся
также права и свободы, закреплен
ные в ст. 22-25 Конститу-
ции. При всем
и\ различии они связаны между собой внут-
ренним сод
ержанием, идеей защиты личной неприкосновенно-
сти (ст. 22
), неприкосноиснносщ частной жизни, личной и се-
мейной тайны
(ст 23), неприкосновенности жилища (сг 25),
гарантирования
псдоп)стимости сбора, хранения, использо-
вания и распространения информации о час
той жизни чело-
века б
ез ею ео1ласия (ст. 24). В обобщенном плане значение
соответствующи
е стагсй Конституции н закрепленных в них
прав челов
ека можно свести к гарантированию неприкосно-
венности личности ч
еловека, что включает несколько эле-
ментов.

Во-первых, это физическая неприкосновенность или, как
это определяется в ст. 22 Ко
нституции, личная неприкосно-
венность (следует учитывать, что «личная неприкосновен-
ность» не тожд
ественная «неприкосновенности человеческой
личн
ости», последнее понятие значительно шире, богаче пер-
вого). Основное со
держание физической (личной) неприкое-
новспости
и ее гарантий светится к счрогой рсгламентацич
порядка применения в ошошснии человека ареста, заключе-
ния под стражу и содержа
ния под стражей. Согласно ч. 2
ст. 22 Консти
туции соответствующие ограничения свободы
возможны лишь по судеб
ному решению. До судебного же ре-
ше
ния лицо не можс1 бьпь подвергнуто задержанию на срок
бол
ее 48 часов. Правда, как глася г «Заключительные и пере-
ходные положения Конституции РФ» (разд
ел в-юрой, п. 6)
до прив
едения специального (уголовно-процессуального) за-
конодательства в соответствие с положениями Конститу
ции
будет сохраняться прежний порядок р
ешения вопросов. Это
означает, что санкци
и (разрешение) на заключение под
стражу
и на продление его срока по-ирежнему б) дут давать
прокуроры, а не суд.

BiopbLM составным элементом неприкосновенности чело-
века является его
нравственно-психологическая неприкосно-
венность,
Она предполагает, в первую очередь, правовые

1GJ


средства защиты чести и достоинства, о чем речь шла выше,
а также запреты на применение по отношению к человеку
каких-бы то нц было угроз, шантажа, вымогательств. При
этом речь идет в данном случае не только о действиях пре-
ступника по отноше
нию к конкретному-человеку, но и о не-
допустимости нарушения нравст
венно-психологической  не-
пр
икосновенности населения с использованием, например,
ср
едств массовой информации путем распространения идео-
лог
ии насилия над личностью, порнографии, сексуальных из-
вр
ащений и т. д. Если подобного рода «просветительские пе-
р
едачи» проходят по государственному каналу телевидения,
нарушителем нравственно-психологической
неприкосновенно-
сти личности выступает в этом случае само государство в ли-
н
е конкретной телерадиокомпании и ее должностных лиц.

Третьим элементом неприкосновенности человека является
неприкосновенность его частной и семейной жизни. Этому
посвя
щена прежде всего ст. 23 Конституции. Она устанавли-
вает запреты на вмешательство в частную жизнь человека,
н
едопустимость нарушения его личной и семейной тайны.
Частная жизнь распространяе
тся на область бытовых, лич-
ных, интимных отношений (дружба, любовь, ненависть и
т. п.
). И эти отношения не могут контролироваться государ-.
ством
в демократическом обществе. Недопустимость такого
вмешательства усиливается правом каждого человека па лич-
ную и с
емейную тайну (попутно отметим, что между личной
и с
емейной тайной 'нельзя ставить знак равенства; юридиче-
скн
человек имеет право на личную тайну и от членов своей
семь
и, хотя это уже может быть сопряжено с моментами
гравственно-этического характера). Следует, однако, иметь
в виду, что за разглашение личных и сем
ейных тайн юриди-
ч
еская ответственность может наступать лишь в строго огра-
ниченны
х случаях, и ее суб-ьсктами( ответственными лицами)
могут выступать ли
шь те должностные и иные лица, которым
дов
ерена эта тайна по роду их деятельности: врачи — в свя-
зи с
нарушением врачебной тайны, адвокаты, нотариусы за
нарушение тайны факто
в и обстоятельств личной жизни,
имеющих правовое значение и т. д. В связи с неприкосновен-
ностью частной и семе
йной жизни в Конституции особо ого-
варивается право на тайну переписки, телефонных перегово-
ров, почтовых, телеграфных и иных сообщений. Ограничение
этого права допускается, как это устанавливает Конститу-
ция, только на основании судебного решения,

164


бажным гарантом неприкосновенности чае гной н семей-
ной жизни является неприкосновенность жилища (ст. 25).
Под ж
илищем в Конституции понимается не только место
постоянного ж
ительства (квартира, дом), но и место времен-
ного пр
ебывания (гостинца, санаторий, больница и т. п.).
Проникновени
е в жнлнще против волн проживающих в нем
лиц возможно лишь в случаях, предусмотренных федераль-
ным законом (например. Законом об операти
вно-розыскной
деятельности, Зак
оном о милиции, Законом о чрезвычайном
положении и т. д.), а также на основании судебного реше-
н
ия. Такое решение необходимо, в частности, при обыске, ос-
мотрах места происш
ествия в жилище и т. п. Наряду с си-
туациями. с
вязанными с защитой правопорядка, законное
про
никновение в жилище возможно также в чрезвычайных
ситу
ациях, связанных с пожаром, землетрясением и т. д,

Наконец, важной (и новой для нашего законодательства)
конституционной гарантией псприкосновегшости личной и се-
мейной ж
изни является содержащийся в ст. 24 Основного за-
кона запр
ет на сбор, хранение, использование и распростра-
нение информации о частной жизн
и лица без его согласия.
Сбор персональных данных о ч
еловеке без его согласия до-
пустим лишь в строго огра
ниченных случаях, предусмотрен-
ных, в частности, Законо
м РФ Об оперативно-розыскной де-
ятельност
и от 13 марта 1992 года и Законом О милиции от
18 апреля 1991 года. Одновременно ч. 2 ст. 24 Конституции
предусматривает обязанность органов государственной
вла-
стя
 и органов местного самоуправления, их должностных лиц
об
еспечивать каждому возможность ознакомления с доку-
ментами
и материалами, непосредственно затрагивающими
его права и свободы. Это
положение, однако, не должно по-
ниматься как н
еограниченное право человека на доступ к
любой информаци
и. Законом могуг устанавливаться опреде-
ленные ограничен
ия, например, и интересах сохранения го-
сударств
енной тайны (такая возможность предусмотрена За-
кон
ом РФ «О Государственной тайне» от 27 июля 1993 года),

с интересах общественной безопасности и безопасности граж-
дан и т.н.

Третью группу личных (гражданских) прав и свобод со-
ставляют права, обеспечивающие возможность беспрепятст-
венного выбора
челоаеком своего поведения в сфере личной
частной (семейной) жизни. Это пра
во определять и ука-
зывать свою национальную принадлежность (ст. 26), право

165


свободно передвигаться, выбирать место пребывания и жи-
т
ельства (ст. 27), свобода совести и вероисповедания (ст. 28).
Если содержание закрепленного в ст. 26 Конституции л
ичного
пр
ава было раскрыто в связи с анализом национального
равнопра
вия граждан, то следующие два конституционных
права заслуживают хотя бы краткого анал
иза.

Право на свободу передвижения является новым для на-
шего законодательст
ва. H;i протяжении десятилетий в нашеп
стране (ССОР, а затем в РФ) господствовала жесткая систе-
ма контроля з
а передвижением граждан, многочисленные
ограничен
ия на перемену места жительства, которые опреде-
лялись режимом про
писки. И только с принятием Закона РФ
«О
нраве граждан РФ на свободу передвижения, выбор места
пребыва
ния и жительства в пределах РФ» от 25 июня 1993
г
ода* разрешительный порядок передвижения (когда сама
возмож
ность передвижения зависела от разрешения чинов-
ника) был замен
ен значительно более демократичным поряд-
ком — регистрац
ионным. При этом наличие или отсутствие
регистраци
и не могут служить основанием для ограничения
или условием реал
изации конституционных прав и свобод
граждан РФ (наприм
ер, условием приема на работу, в учеб-
ное заведение, оказание медицинской помощи и т. п.). Пре-
дусмотр
ена была также возможность судебного обжалования
дейст
вия или бездействия государственных или иных орга-
нов.
нарушающих право граждан на свободу передвижения,
выбор места пребывания и ж
ительства в проделал РФ.

Приходится, однако, признать, что на практике ни кон-
счнтуцнонпое
требование ст. 27. ни положения Закона от
25.06.
1993 года не соблюдаются. Прописка фактически сохра-
ня
ется, а в отдельных регионах разрешительная система про-
п
иски и, соответственно, условия передвижения граждан
значительно
ужесточились. Например, Правительство Моск-
вы ввело с 1 июля 1994 года с
пециальную плату за прописку
(
не отменяя при этом ее разрешительного характера): для
граждан РФ она рав
на 500 минимальным размерам оплаты
труда, для граждан СНГ —
1000, а для лиц из «дальнего
зарубежья» — 1500. Подобного рода ограничения им
еются
и в Ростовской области, Краснодарском крае и т. д. Правда,
17 июля 1995 года Правительством РФ утверждены единые

* См.: Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Со-
вета
РФ. li993, № 22. Ст. 1(227;

166


для Всей страны «Правила регистрации и снятия граждан РФ

' с регистрационного учета по месту пребывания и по месту
жительства
в пределах РФ и перечня должностных лиц, от-
ветственных за ре
гистрацию». Они должны способствовать
последовательной реализации гражданами РФ конституци-
онного права на свободу передвижения, выбора места пре-
бывания и жительства. При утом свобода передвижения
Включает и право любого лица свободно выезжать за
пре-
делы РФ, а также право гражданина РФ б
еспрепятственно
.возвращаться в РФ. Конституционное положение ч. 2 ст. 27
полностью соответствует требова
ниям ст. 12 Международно-
го пакта о гражданских и политических правах. Обеспеч
ение
реальной свободы въезда и вы
езда из РФ явилось важным
заво
еванием демократических преобразований в России.

Но, пожалуй, одним из наиболее значимых достижений
нашего времени с точки зрения д
емократических преобразо-
ван
ий япился реальный (а но на словах, как это имеет место
в других случаях) возврат к религиозным ценностям много-
нац
иональных народов России. И здесь решающее значение
им
еет конституционное право на свободу совести и свободу
вероисповедания
(ст. 28). В отличие от соответствующих
формулировок всех преж
них советских конституций о «сво-
бод
е совести», которые ориентировали прежде всего на во-
инстпеннып
атеизм (не только непризнание бога, но и ак-
тивная борьба, в том числе на государств
енном уровне, с
любым
и проявлениями религиозных взглядов и убеждений),
ны
нешняя Конституция закрепляет данную свободу предель-
но широко, в полном соответствии с между
народно-правовы-
ми стандартами.

Статья 28 Конституции закрепляет не только свободу со-
вести как право человека сам
;:.'топтсдьно решать вопрос об
отношении к религии (быть верующим или атеистом), но и
гарантирует с
вободу вероисповедания. А это свобода включа-
ет уже друг
ие совершенно конкретные и очень важные для
верующи
х граждан возможносгп, как, например: право испо-
вед
овать индивидуально или совместно с другими любую ре-
лиг
ию; право своб-.дно выбирать и иметь религиозные убеж-
ден
ия; право свободно распространять свои релинюзные
убеждения, осуществлять религиозное воспитание и препода-
ван
ие вероучений; право на объединение в религизоные орга-
низации; пра
во свободно действовать в соответствии с рели-

167


гиозными убеждениями и на основе полного равенства перед

законом независимо от отношения к религии.

Порядок реализации содержащихся в ст. 28 Конституции
возможностей установ
лен Законом РСФСР «О свободе веро-
испо
веданий» от 25 октября 1990 года*. В утом законе полу-
чи
ли закрепление основные гарантии свободы вероисповеда-
ний. Наряду с други
ми вопросами устанавливается, что не
только взрослые, но и «реб
енок имеет право свободно выра-
жать мн
ение, имеет право на свободу мысли, совести и рели-
гии. Государство уважает свободу ребенка и его родителей
или закон
ных опекунов обеспечивать религиозное и нравст-
венное воспитание ребенка в соответствии с убеждениями по
их выбору» (ст. 9 Закона).

Одноп из важнейших гарантий свободы вероисповеданий
граждан РФ является
светский характер нашего государства.

Это положение имеет теперь прямое конституционное закреп-
ление (ст. 14). Это означает, что у
пас нет и не может быть
государственной или какой-либо обязательной религии. При
всем том
, что абсолютное большинство населения России от-
ностся
к православной христианской вере, признается ра-
венство всех религий (религиозных конфесси
и), также как и
равенство религиоз
ных объединений перед законом. При этом
религ
иозные объединения отделены от государства. Религиоз-
ные объедине
ния не могут вмешиваться в деятельность госу-
дарства, участвовать в деятель
ности политических партий и
т. п. Соответственно, и государство,
его органы и должност-
ные лица не вправе вмешиваться в законную
, деятельность
религиозных организаций и не могут поручать им выполне-
ние каких-ли
бо государственных функций. Нарушение зако-
нодательства о свободе вероисповеданий, рав
но как и посяга-
тельства на другие личные (гражданские) права и свободы
человека и гражданина, преследуется по закону, вплоть до
уголовной ответственности.

§ 5. Политические права и свободы граждан
Росс
ийской Федерации

Важное место в общей системе конституционных прав и
свобод человека
и гражданина в Российской Федерации при-

* См.:- Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного
совета РСФСР. 1990.31. Ст. 240.

168


надлежит политическим правам и свободам. Наряду с граж-
данскими правами
, рассмотренными в предыдущем парагра-
ф
е, политические права принадлежат к так называемому
первому
поколению прав человека. Именно уги две группы
прав были провозглашены буржуазно-демократическими ре-
волюциями и получ
или юридическое признание в первых
конституционных актах США, Франции, других государств
в кач
естве естественных и неотчуждаемых прав человека. Pie
случайно и на международно-правовом уровне гражданские
и политические права закрепляются в едином документе
Международном пакт
е о гражданских и политических пра-
вах 1966 года (наряду с другими политически
е права закреп-
ляются, естеств
енно, и во Всеобщей декларации прав челове-
ка), О тесной вза
имосвязи политических и гражданских прав
как наиболее др
евних, имеющих длительную историю своего
развития свид
етельствует и тот факт, что некоторые права
занима
ют промежуточное положение: их можно отнести и к
гражданским, и к политическим (какие
это права, об этом
речь
пойдет далее).

В чем же основная специфика и главное назначение поли-
тических прав
и свобод? Чем они отличаются от других?

Основная особенность политических прав и свобод заклю-
чается в том, что он
и самым непосредственным образом свя-
заны
с организацией и осуществлением политической власти

в государстве, характеризуют положение личности в полити-
ческих отно
шениях и обладают ярко выраженным политиче-
ским содержанием. Все это позволяет выд
елить следующие
н
аиболее общие характеристики политических прав н свобод
граждан РФ.

Во-первых, политические права и свободы являются сред-
ством реализации народовластия в РФ. Они самым непо-
средственным образом связа
ны со всеми сторонами полити-
ческой власт
и народа, прямой (непосредственной) и предста-
в
ительной формами ее осуществления. В процессе реализации
этих прав и свобод проявляется до
стигнутый уровень реаль-
ного д
емократизма в обществе и государстве, в них находит
свое практическое подтверждение тот факт, что «н
осителем
сувере
нитета и единственным источником власти в Россий-
ско
й Федерации является ее многонациональный народ»
(ст. 2 Конституции)
.

169


Во-вторых, политические права и свободы являются .спо-
собом пр
ивлечения каждого гражданина к осуществлению
политического народовластия: на уровне участия в реализа-
ции как государственной власти, так и местного самоуправ-
ления. Сами же граждан
е как носители (субъекты) этих
прав и свобод выступают в качестве активных участников
пол
итической жизни своего города, села и страны в целом.

Наконец, в-третьих, в отличие от гражданских (личных)
прав и св
обод, которые принадлежат каждому человека как
бносоциальному существу и члену гражданского общества,
политич
еские права, как правило, принадлежат только
гражданам данного государства. Эти права поз
воляют уча-
ствовать в у
правлении государственными и общественными
делами, в фор
мировании органов государственной власти и
органов местного самоуправл
ения. И уже поэтому государ-
ству не может быть безразлично, кто буд
ет обладать изби-
рат
ельными и другими политическими правами. На эти нра-
ва (во всей их полноте) но могут претендовать иностранцы,
лица без гражданства. Условием их при
обретения является
наличие гражданства данного государства.

На первом месте в общей системе политических прав и
свобод стоит право граждан
РФ ка участие в управлении
государственными и общественными делами.-Это сложное,
оч
ень богатое по своему сотержанию конституционное пра-
во, получающее закр
епление в ст. 32 Конституции. Анализ
этой статьи позволяет сдел
ать вывод о том, что данное пра-
во включает несколько
субъектниных возможностей, кото-
рые, в свою очередь, можно рассматривать как
-самостоя-
тельны
е политические права граждан РФ. К ним относятся:

а) права, обеспечивающие участие граждан в формиро-
вании органов государственной власти. Это целый комплекс,
система избирательных прав граждан РФ. В силу особой
значимости дан
ной группы политических прав, специфиче-
ских форм
их осуществления и гарантирования избиратель-
ные права будут раскрыты в самостоятельном параграфе
настоящей главы;

б) права граждан РФ на участие в референдуме и в дру-
гих формах
прямой (непосредственной) демократии. Рефе-
рендум как всенародное голосован
ие по важнейшим вопросам
государствен
ной и общественной жизни является, наряду с
выборами, выс
шим непосредственным выражением власти

170


народа и, соответственно, яркой формой политической сво-
боды граждан. Порядок реализации этого права получает
подробную регламентацию в Федеральном конституционном
закон
е «О референдуме Российской Федерации» от 10 ок-
тября 1995 года
*;

'в) права граждан РФ на осуществление местного само-
управления. Они получают сво
ю конкретизацию в Федераль-
ном законе «Об общих принципах организации м
естного са-
моуправл
ения в РФ» от 28 августа 1905 года*'". Статья тре-
тья этого Закона закрепляет, что
«г-ражданс РФ осуществля-
ют свое пра
во на местное самоуправление в городских, сель-
ских поселениях
н 'ругих муниципальных образованиях в со-
ответстви
и с федеральными гарантиями избирательных прав
граждан путем реф
ерендума, выборов, других форм прямого

волеизъявления, а также через выборы и другие органы ме-
стного самоуправления;

г) права граждан РФ на равный доступ к государствен-
ной и мун
иципальной службе. В ч. 4 ст. 32 Конституции го-
ворится, правда, ли
шь о государственной службе, но право
па равный доступ к мун
иципальной службе прямо закрепля-
ется в ч. 4 ст. 3 указанного выше Закона от 28,08,1995 г.
Право на равный доступ к государственной и муниц
ипаль-
ной службе означает равенство исходных возможностей для
'<п пятня соответствующих должностей и недопустимость ка-
кой-либо дискрим
инации. Требования, предъявляемые к кан-
дидату на должность государственного или муниципального
служащего, могут обусловливаться исключител
ьно характе-
ром должн
остных- обязанностей. Вс" это получило подтверж-
д
ение и конкретизацию также в Федеральном Законе «Об ос-

нопах государственной службы Российской Федерации» от
31
отоля 1995 года***;

д) право граждан РФ на участие в отправлении правосу-
дия (ч. 5 ст. 32 Конституции). В на
стоящее время имеется
несколько форм такого участ
ия. Это, прежде всего, такая
трад
иционная для нашей судебной системы форма, как на-
р
одные заседатели, когда дело рассматривается коллегией :,i
составе профессионального судьи и двух народных заседате-
л
ей. избранных населением. Вторая., более эффективная фор-

* См.: Российская газета. ]9Q9^19октября.
^* См.: Российская газета. 1995. I сентября.

*** См.: Российская газета. 1995, 3 августа.

171


ма участия граждан в отправлении правосудия возрождает-
ся в нынешних услов
иях осуществления судсбно-правовой ре-
формы, Это
.— институт присяжных заседателей. Кроме тоге-,
в соответствии с Концепцией судебной реформы предусмотре-
но возрождение мировых су
дей, которые должны будут из-
бираться непосредственно населе
нием.

Важной формой участия граждан в управлении общест-
вом и государством являются их обращения в государствен-
ные органы и органы
местного самоуправления. Конституция
РФ закрепляет право на обращен
ие в качестве самостоятель-
ного конституционного права граждан РФ (ст. 33).

Соответствующая статья Конституции предусматривает
возможность как личного обращения
, так и различных форм
его направления (по почте, через
средства массовой инфор-
мации
и т. д.). При этом сами обращения могут быть и лич-
ными и колл
ективными. Но во всех ситуациях обращение
должно иметь инди
видуальные подписи, число которых не
подлежит ограничению. В случае же отсутствия таких под-
писей соответствующее обращение рассматривается как ано-
нимное, и государст
венные органы, должностные лица не обя-
заны рассматривать
его.

Действующее законодательство предусматривает различ-
ные виды обращений. Это, во первых, предложения как та-
кой вид обращений, в которых став
ится вопрос об улучшении
деятел
ьности государственного органа, предприятия, органи-
зации. Во-вторых, заявления — обращ
ения граждан, содер-
жащ
ие просьбу о предоставлении условий для реализации
гражданином (заявителем) принадлежащего ему права (на
получ
ение жилья, прием на работу и т. п.). В-третьих, жа-
лобы
— обращения граждан в го-ударс-твенные органы н
органы местного самоуправления с требованием о восста-
новлении нарушенного права. Действующим законодательст-
вом установлен
порядок подачи предложений, заявлений, жа-
лоб
и установлены сроки их рассмотрения (как правило, это
месячны
й срок, а в тех случаях, когда нет необходимости
дополнительной проверке, — безотлагательно, но не позднее
15 дней со дня поступления обращ
ения).

Осуществление политической свободы личности и обеспе-
ч
ение подлинной демократии в обществе и государстве не-
возмож
но без закрепления и последовательного гарантиро-

172


вания каждому гражданину права на объединение как одно-
го из важных политических прав.

В Конституции РФ это право получает закрепление в

ст, 30, и оно имеет своим содержанием возможность образо-
вания совместно с другими гражданами РФ любого объеди-
нения (включая политические партии, професс
иональные со-
юзы и т. п
.), либо вступления в уже существующие объеди-
нения сообразно с их уста
вами. Закрепляя соответствующее
право, Конституция подчеркивает, что «Свобода деятельно-
сти обществен
ных объединений гарантируется» (ст. 30). При
утом
в ст. 13 Конституции закрепляется н качестве важней-
шей основы ко
нституционного строя России принцип равен-
ства обществен
ных объединений перед законом, а также воз-
можность п
олитического многообразия, многопартийность.

Одновременно Конституция устанавливает основные тре-
бова
ния, которым должны соответствовать общественные
объединения в процессе их создан
ия и деятельности. В ч. 5
ст. 13 указывается, что запрещается создани
е и деятельность
обществ
енных объединений, цели и действия которых направ-
л
ены на насильственное изменение основ конституционного
строя и
нарушение целостности Российской Федерации, под-
рыв безопасности го
сударства, создание вооруженных фор-
мирований, разжигание социально
й, расовой, национальной
и религиозной ро
зни. Не допускается создание и деятель-
ность, н
апример, политических партий и других объедине-
ний, исповедующих идеологию фашизма, имеющих собствен-
ные воинские формиро
вания и т. д.

Сам порядок реализации гражданами конституционного
права на объеди
нение достаточно детально регламентируется
Федеральным законом «Об общ
ественных объединениях» от
19 мая 1995 года*. Закон четко определяет
 opiанизационно-
правовыс
формы общественных сб-ьодинений, которые могут
создаваться гражда
нами РФ. Это — общественные организа-
ции, обществе
нные движения, общественные фонды, общест-
венные учреждения, органы самодеятельности. Для создания
обществ
енного объединения не требуется согласие какого-
л
ибо государственного органа, для этого достаточно реше-
ния самих граждан-учредителей, принятого в установленном
законом порядке. Если же общественное объединение жел.а-

См.: Собрание законодательства РФ. 199Б. № 31. Ст.

173


ет Получить права юридического лица, оно подложит госу-
дарст
венной регистрации в органах юстиции. Учредителями,
членам
и и участниками общественных объединений могут
быть граждане, достигшие 18 лет. Чл
енами и участниками
молодеж
ных общественных объединений можно стать с
14 лет, а детских — с 10 лет. Вместе с тем полит
ическая сво-
бода предполагает н
е только свободу на объединение, на
членство в той и
ли иной общественной организации, но и на
недопустимость принуждения к вступлению в какое-либо
объединение ил
и пребывание в нем. Часть вторая ст. 30 Кон-
ституции сод
ержит прямой запрет на подобные действия, ко-
торы
е могли бы ограничить свободу личности. Me является,
од
нако, нарушением Конституции запрет на создание и дея-
т
ельность в некоторых государственны'; структурах, в том
числ
е в милиции, политических партии и их организаций
(ст. 20 Закона о милиц
ии). Это вытекает из принципа депо-
литизацнн
милиции, суда, прокуратуры, армии, органов го-
сударственной бе
зопасности. В частности, сотрудники мили-
ции не могут быть ограничены в св
оей служебной деятельно-
сти решениями политических партий и массовых
'обществен-
ных д
вижений, преследующих нолитичаскис цели.

Одной из специфических форм участия граждан в уп-
ра
влении делами общества и государства, в проявлении со-
циальной и
политической активности гражданина является
его право проводить
собрания, митинги и демонстрации, ше-
ствия и пикетировани
я. Это право получает свою регламента-
цию в ст. 31 Конституции, а также в Указе През
идента РФ
от 25 мая 1992 года «О порядке организац
ии и проведения
митингов, уличных шествий, де
монстраций и пикетирова-
ния
»*. ;

В отличие от ранее действовавшего разрешительного по-
рядка прове
дения соответствующих мероприятии, 'который
сводился к н
еобходимости получить предварительное согла-
сие на проведение митинга или собрания, а тем более — де-
монстрац
ии или пикетирования, теперь существует значи-
тельно более демократичный, уведомительный порядок реа-
лизации соответствующ
его права. Он предполагает необходи-
мость
лодачи от имени инициаторов соответствующих пуб-
личных мероприятий письменного заявления (которое и яв-

* См.: Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Со-
вета РФ. 1992. № 22. Ст. 1
/216.

174


ляется средством уведомления) в местную администрацию
не поздне
е чем за 10 дней до проведения этого мероприя-
тия. Мест
ная администрация не имеет нрава произвольно,
по своему усмотрению запретить (н
е разрешить) его прове-
дени
е. Ограничения могут касаться исключительно тех слу-
чаев, которые указаны в самом законодат
ельстве. Например,
запрещается использование соответствующего права для раз-
жиган
ия 'во время митинга расовой, национальной, классо-
вой, религиозной
яснависти, для пропаганды насилия и вой-
ны. Н
едопустимо также нарушение общественного порядка
во время публичных
мероприятий. Лица, нарушившие уста"
новлснный
порядок проведения митингов, уличных шествий
и демонстраций, могут быть привлечены к административной
и даже к уголовной ответст
венности. В свою очередь, непра-
вомерные д
ействия и решения органов государственной вла-
сти, органов местного самоуправления, их должностных лиц,
ущемляющие право гражданина на проведение митингов и
иных публичных мероприятий, могут быть обжалованы в
W-

Практически ни одно из перечисленных выше политиче-
ских прав и свобод не могло бы быть реализо
вано, если бы
каждо
му человеку не была гарантирована свобода мысли и
слова.

Свобода мысли — это естественное состояние человека,
связанное с определением им своего отношения к явл
ениям
и событиям окружающ
его мира, со свободным формирова-
нием собственных убежд
ений относительно всего происходя-
щего
*. Учитывая глубоко личный, индивидуальный характер
данного вида свободы,
ее порий относят к разряду граж-
данских (личных) свобод. Но в то же
время свобода мысли
всегда рассматривалась как важное средство выражения по-
литической свободы в обществе. Не случайно в ст. 29 Кон-
ституц
ии, где закрепляется соответствующее право, в разви-
тие с
вободы мысли говорится также о свободе слова, свобо-
де массовой информации и, следовательно о праве каждого
человека «свободно искать, получать,
передавать, произво-
дить и распростра
нять информацию любым законным спосо-
бом», Важной гарантией этих свобод является запрещ
ение в
РФ цензуры (ч. 5 ст. 29 Констигуции), обеспечение широкой
самостоятельности средствам массовой информации, в
част-

* См.; Конституция РФ. Ком-ментарий. М-, Ш94. С, 377.

175


нести, в соответствии с Законом РФ от 27 декабря 1991 года

«О средствах массовой информации»*.

Вместе с тем свобода мысли и слова, как и другие поли-
тич
еские права, имеет и определенные границы своего осуще-
ст
вления, правовые запреты. Они четко обозначены в ч. 2
ст. 29, где указы
вается, что свобода мысли и слона несовме-
стимы с пропагандой или агитацией, возбуждающими соци-
альную,
расоную, национальную или религиозную ненависть
h вражду. Запрещается также пропаганда социального, ра-
сов
ого, национального, религизного или языково1'о превосход-
сгва.
Кроме того, законом РФ от 5 мирта 1992 года «О госу-
дарственной
танне», а также некоторыми другими феде-
ральными законами определ
яется перечень сведений, состав-
ляющих государственную тайну и не подлежащ
их разгла-
ш
ению в средствах массовой информации. Административное
и уголовное законодательство РФ устанавливают от
ветст-
венность за нарушение этих за
претов.

Политические права и свободы получают закрепление в
конст
итуционном законодательстве Российской Федерации в
полном соот
ветствии с нормами международного права,
Гла
вным гарантом их осуществления должна стать форми-
рующаяся н
овая система политичссксл-о народовластия демо-
крат
ической российской государст ценности. Ограничение же
этих прав возможно
, как это закрепляется в ч.~3 ст, 55 Кон-
ституции, лишь в той мере, в какой
что необходимо в целях
защиты основ конституционного строя, нравств
енности, здо-
ровья, прав и зако
нных интересов других лиц, обеспечения
обороны страны и безо
пасности государства.

§ 6. Экономические, социальные и культурные
права и свободы граждан Российской Федерации

Экономические, социальные и культурные права и свобо-
ды представляют
'собой обязательную часть, звено единой
системы конст
итуционных нрав граждан. Определяя их ме-
сто и роль в общей системе нрав человека и гражданина,
следует учитывать, что и для международного права, и для
национальных правовых систем со
временных демократиче-
ских государств характерно отношен
ие к правам человека

* См.: Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного со-
ве
та РФ. 1902. № 7. Ст. 300.

176


как к единому комплексу. Не может быть более важных и
менее важных прав человека. Все они по-своему необходи-
мы
-, являются жизненно важными. Выделение же определен-
ной группы прав
н свобод в качестве ведущей, главной не-
избежно ведет к недооценке, умалению роли других. Об этом
свидетельствует и наш истор
ический опыт, когда в теории и
практике советского конституционализма безусловный прио-
ритет отдавался социально-эконом
ическим правам в ущерб
гражданским и по
литическим.

Поэтому речь должна идти не о большей или меньшей
значимости экономич
еских, социальных и культурных прав,
а о их назнач
ении и конкретной функциональной роли в об-
щей системе правового обеспечения личност
и.

Экономические, социальные и культурные права или, по
другой терминологии, социально
кономические права дли-
тельно
е время не признавались в качестве основных прав че-
ловека. В частности, классическая теория и практика бур-
жуазного конст
итуционализма исходили из того, что качест-
вами основных прав чело
века как естественных, неотъемле-
мых обладают лишь гражданск
ие и политические права и
свободы; что же касается социально-экономич
еских, то они
в лучше случае рассматривал
ись в виде «программных уста-
новок законодат
еля». Потребовался достаточно длительный
исторически и процесс, чтобы социально-экономические пра-
ва получил
и признание в качестве основных прав человека и
вошли в единую систему как права и свободы второго поко-
ления (после гражданских и
политических прав, составляю-
щих первое покол
ение основных прав человека).

Общепризнанным является тот факт, что второе поколе-
н
ие пра'в человека возникло на основе социалистических уче-
ний. Эти права во многом явились результатом кла
ссовой
борьбы трудящихся за улучш
ение своего положения, а пер-
вое их юридическое признание в качестве конституционных
справедливо связывается с Конституцией РСФ
СР 1918 года.
Если учесть еще и тот факт, что социально-эконом
ические
права
.наиболее последовательно отразили в себе присущие
российскому обществу коллективистские начала, то можно
считать, что именно Россия может рассматриваться родиной
с
оциально-экономических прав.

В настоящее время социально-экономические права име-
ют всеобщее признание, в том числе и на
международно-пра-

177


новом уровне. Они закреплены как во Всеобщей декларации

прав человека 1948 года, так и в социальных документах —
М
еждународном пакте об экономических, социальных и куль-
турных правах (1966 г.), Европейской социальной хартии
(1961 г.), а также в иных м
еждународно-правовых актах,
посвященных различным направления
м международного со-
трудничества в области социально-
экономических прав чело-
века.

Следует отметить, что в нашей стране, несмотря на то,
что она факт
ически явилась родиной соответствующих прав,
социально-экономич&ские права и свободы прошли сложный,
противор
ечивый путь своего развития. Так, в советский пе-
риод, в условиях социалистической государственно-монопо-
лист
ической '-жономики, сложилась и длительное время суще-
ствовала особая, не имевшая ничего общего с естсственно-
прдвовоп,
модель социально-экономического положения чело-
века: под угрозой уголовной ответственности запрещалась
пр
едпринимательская деятельность, не признавалась частная
с
обственность, на конституционном уровне закреплялась фак-
т
ически трудовая повинность. Характерным стало сочетание
уравнительности (пр
инцип утопического социализма) с но-
м
енклатурной элитарностью, ведомственными привилегиями
в оплате труда, распределении жилья, санаторий-курортном,
м
едицинском обслуживании и т. д. И это бьпо вполне есте-
ственно: отсутстви
е рынка диктовало не эконемико-право-
вые,
а административные способы привлечения человека к
труду и распр
еделения материальных благ. Многочисленные
льготы и пр
еимущества превратились в конеч-ном счете в
пр
ивилегии для отдельных категорий граждан. В этих усло-
виях не могло быть и речи о подлинных правах человека как
выражении экономической с
вободы личности.

Принципиально новое содержание приобретают социаль-
но-экономические права и свободы в условиях перехода к
рынку. Они приз
наны отразить на законодательном уровне
коренное измене
ние в социально-экономическом положении
человека как участника рыночных отнош
ений. При чтом ры-
'
г1оч;го'' содержание социально-экономических прав определя-
ется особыми, только ему присущими экономическими ха-
ракт
еристиками самого рынка как основы и пространствен-
ной сферы осущест
вления данной группы прав и свобод. К
так
ого рода экономическим признакам рынка можно отне-
сти: множественность форм собствен
ности и их равноправие.

178


свободное предпринимательство, конкуренция, возмездность
товарных отношений, формально-юридическое равенство уча-
стников рыночных отношений. В той или иной мере эти при-
знаки напрямую присутствуют в содержании социально-эко-
номических прав, придают последним рыночны
й характер.

Вместе с тем обновление социально-экономических прав
в условиях перехода к рынку должно учитывать еще оди
н
принципиально важный момент: сам по себе переход к ры-
иоччоп
экономике не самоцель. Решение этой задачи должно
служить дост
ижению экономической свободы личности, ее
кономического достоинства и обеспечению на этой основе
наиболее эффектив
ного развития социально ориентированной
экономики. По
этому система соответствующих прав должна
об
еспечивать не только свободу предпринимательства и дру-
гие формы экономической
свободы, по и права, гарантирую-
щие человеку защиту от стихии рынка, от безработицы и
нищеты (это, как будет пока
зано далее, социальные права
ч
еловека). В этом плане важное значение приобретает со-
хранение и в усло
виях рынка всего того положительного, что
было выработано
практикой предшествующего развития на-
шего государства с точки зрения обеспечения, например, бес-
платного м
едицинского обслуживания, бесплатного образо-
вания. отсутствия безработицы и т. д.

В своей основе Конституция 1993 года реализует такой
подход
, хотя добиться этой пели на практике очень нелегко.
Ведь р
ечь идет о необходимости обеспечить сочетание в рам-
ках
института социально-экономических прав д'вух внутренне
прот
иворечивых принципов: принципа рыночной свободы и
п
ринципа социальной справедливости. Это противоречие воз-
можно разр
ешить лишь на путях последовательной реализа-
ции конст
итуционных положении о Российской Федерации
как социальном государстве, политика которого направлена
на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и
свободное развитие человека (ст. 7 Конститу
ции РФ).

Каковы же особенности экономических, социальных и

•культурных прав? Чем они отличавдюя от других прав и сво-
бод? Пр
и всем многообразии, неоднородности соответствую-
щей группы прав и св
обод, для них характерно tjkoc общее
свойство, как
единство материального (экономического и со-
циально-культурного)
содержания. Оно определяется тем,
'что только данная группа прав и свобод самым пепосредет-

179


венным образом связана с отношениями собственности, эко-
номическими и социальными элементами гражданского об-
щ
ества. А осуществление этих прав означает участие граждан
в осуществлении экономической власти, в по
льзовании до-
стижениями культуры, социальными благами общества.
Со-
циальн
о-экономические права направлены н этом плане на
удовлетворени
е важнейших, наиболее значимых для каждо-
го человека потребност
ей в жилье и питании, работе и отдыхе
и т. д.

Нельзя, правда, не учитывать, что и др.угие права чело-
века и граждани
на формулируются и реализуются под воз-
де
йствием и на основе экономических и социальных отноше-
н
ий. 'включая отношения собственности (например, полити-
ческо
е право на объединение, избирательные права и т. д.).
Однако матер
иальное содержание этих и других прав опре-
деляется отно
шениями собственности не непосредственно, а
лишь в конечном сч
ете. Соответственно, и реализуются они
не в
экономических или социальных, а в политических отно-
шениях.

Вторая особенность экономических, социальных и куль-
турных прав .'{включается в том, что они нередко выступают
как нрава-гарантии, то есть выполняют гарантирующие функ-
ции по отношению к другим правам и свободам. К таким
правам-гарант
иям и политической, и личной онободы челове-
ка относятся, например, право на благоприятную окружаю-
щую среду (ст. 42
), на охрану здоровья (ст. 41), на образо-
вание (ст. 43), пользование достижениями культуры (ст. 44),
право на отдых (ч. 5 ст. 37) и т. п. Последовательная реали-
зация соответствующих пра
в — важное условие (гарантия)
осущест
вления и всех других прав и свобод граждан РФ.
Выступая н
е только как правовая форма экономической сво-
боды, но и как права-гарантии, социально-экономические
пра
ва несут, таким образом, двойную нагрузку.

Следующая, и не менее важная характеристика экономи-
ч
еских, социальных и культурных прав заключена в их об-
щесоциальной направленности
как инструмента утверждения
гуманизма и социальной справедливости. Социально-эконо-
мические права и свободы являются в условиях рыночной
э
кономики и социальноготосударсчва важным средством демо-
крат
изации экономической и социально-культурной жизни,
правовым институтом реализации социальной политики на

180


основе принципов справедливости, государственной поддерж-
ки социально
незазищенных слоев населения. Поэтому Кон-
ституция, закр
епляя, например, с одной стороны, право на
развитие частных систем здравоохран
ения (ч. 2 ст. 41), обра-
зования (ч. 5 ст. 43), жилищного стро
ительства (ч. 3 ст. 40)
н т. п., в то же время устанавливает гарантии бесплатной
медицинской помощи в государственных и муниципальны
х
учреждениях здравоохранения (ч. 1 ст. 41), пра.во на бес-
платное дошкольно
е, основное общее и среднее профессио-
нальное образование в государств
енных и муниципальных
образовательных учреждениях (ч. 2 ст. 43), право на жили-
ще, пр
едоставляемое малоимущим гражданам бесплатно или
за доступную плату из государстве
нных и муниципальных
фондов (ч. 3 ст. 40) и т. д. Реализация этих конституцион-
ных полож
ений может быть обеспечена на основе принципи-
ально новог
о, рыночного законодательства по отдельным от-
раслям и  конкретным социально-экономическим  правам
граждан.

Необходимость детальной конкретизации социально-эко-
номических
конституционных прав в текущем законодатель-
стве
(трудовом, жилищном, гражданском и т. д.) составляет
еще одну
особенность данной группы npaiB. Важное значение
имеют в этом п
лане, например. Закон РФ об образовании
(1992 г.), Основы законодат
ельства РФ о культуре (1992 г.),
Основы законодательства РФ о физической культуре
и спор-
те (1993 г.). Осно
вы законодательства 'РФ об охране здоро-
вья граждан (1993 г.), Федеральный закон О социальном
обслуживании граждан пожилого возраста и инвал
идов
(1995 г.) и другие. Эти зак
оны провозглашают приоритет
прав и свобод человека и гражданина в соответствую
щих об-
ластях, определяют правовые основы государственной поли-
тики по обес
печению гарантий их реализации в условиях пе-
рехода к рыночным отношениям. Наприм
ер, в преамбуле
Закона РФ «Об основах Федеральной жилищной политики»
от 24 декабря
1992 года, прямо указывается, что «настоя-
щий Закон определяет основ
ные принципы реализации кон-
ституционного права граждан РФ на ж
илище в новых соци-
ально-экономических условиях». Вместе с тем, как отмечает-
ся
а Докладе Комиссии по правам человека при Президенте
РФ «О соблюдении прав ч
еловека и гражданина в РФ за
1993 год», многие принимаемые в этой области правовые
ак-

181


ты «не соответствуют новым экономическим отношениям, не
подкрепляются ф
инансовой силой государства, в результате
чего остаются н
ереализованными. Российской Федерацией не
ратифицированы некоторые необходимые международные
ко
нвенции в области социально-экономических нрав, немало
нац
иональных законов расходятся с общепринятыми между-
народными стандартами»
*.

Новые законодательные акты в области социально-эконо-
мических прав граждан должны быть направлены на то,
чтобы максимально ослабить негати
вные последствия вхож-
дения в рыночную
экономику, создать для каждого человека
достойные условия существования. Это тем более важно, ес-
ли уч
итывать, что социальная цена рыночных преобразова-
ний
пребывает в нашей стране слишком высокой. За чертой
бедности оказалась пятая часть насел
ения; национальным
позором стало появление «новых бедных» — людей, имеющих
работу, но
 iB течение длительного времени получающих уни-
з
ительно низкую заработную плату. Причем в эту категорию
граждан с деформирова
нным социально-экономическим ста-
тусом
попали не только представители малоквалифицирован-
ного труда, по прежде всего так называемые «бюджетники»—
представители науки
, образования, культуры, здравоохране-
ния. Другое негативное 'явление в обеспечен ни соци и,'^не-
экономических нрав граждан РФ в современных усло
виях—
неоправданное и
неконтролируемое усиление расслоения по
доходам и материальному обеспечению. Сти
хийный процесс
имущественной диффер
енциации привел к тому, что в 1994
году разрыв в уровне доходов 10 процентов наиболее обеспе-
ченных и 10 проц
ентов наименее обеспеченных достиг 11 раз
прот
ив 7,5 — 8 раз еще в конце 1992 года. И этот процесс
имущественного расслоения продолжается
**.

Это лишь часть проблем, оказывающих прямое негативное
вл
ияние на уровень реального обеспечения социально-эконо-
м
ических прав граждан в период перехода к рынку. Важ-
нейшим условием их успешного ре
шения является реальный
поворот экономики к человеку, к социальным Ориентирам.
При этом основные цели социальной политики в плане
обес-

* Российская газета. 1994. 25 авпуста. С. 6.

** См.: Основные направления социальной политики Правительства
РФ
на 199Ф год/у Собрание законодательства РФ. 19&4. № 4. Ст. Э04.

182


печения конституционных социальных гарантий граждан

должны определяться дифференцирование, адресно: приме-
ните
льно к экономическим интересам и социальным потреб-
ностям трех
основных групп населения — наемных работни-
ков, предприн
имателей и нетрудоспособных граждан. Каж-
дая
и-з этих групп населения имеет свои "экономические и со-
циаль
ные интересы, которые норой могут и не совпадать,
входить в противоречие и создавать
'в обществе с рыночной
экономикой отнош
ения социальной напряженности. Консти-
туция и текущее зако
нодательство должны учитывать это
обстоятельство, закр
епляя социально-экономические права
граждан и определяя гаранти
и их осуществления. Это нахо-
дит
свое подтверждение и в Конституции РФ 1993 года, ко-
торая отразила новые тенд
енции в развитии экономических,
социальных и культурных прав граждан.

Во-первых, Конституция 1993 года закрепила ряд принци-
пиально новых, ранее неизвестных
(а порой, как уже отмеча-
лось, и запр
етных) социально-экономических прав и свобод.

Это прежде всего такие фундаментальные для развития ры-
ночной экономик
и права, как право на свободу предприни-
мат
ельской деятельности и право частной собственности,
Право
на свободу предпринимательской и иной не запрещен-
ной
законом экономической деятельности закрепляется в
ст. 34 Конституции
в качестве важнейшей формы проявления
своб
оды личности в сфере экономики. В соответствии со ст. 2
ГК РФ (ч. 1), предпринимательской является самостоятель-
ная, осуществляемая на свой риск д
еятельность, направлен-
ная на систематическое получ
ение прибыли от пользования
имуществом,
продажи товаров, выполнения работ пли ока-
зания услуг. Так
им образом, сам характер предприниматель-
ской деятельности свидетельствует о том, что в се основе ле-
жит свободное
использование гражданином как своих собст-
венных способностей, так и пр
инадлежащего ему имущества.
При этом гражд
ане могут заниматься предпринимательской
деятельностью в различных формах: а) путем создания
юрл-
дичсского
лица, являющегося коммерческой организацией
(хозяйственные тов
арищества, общества, производственные
кооперативы); б) путем государственной регистрации соот-
ветствующей деятельности в качестве индивидуального пред-
принимателя, то есть без образования юрид
ического лица.

Следует подчеркнуть, что реализация конституционного
права на свободу предпринимательской деятельности не есть

183


частный вопрос тоги или иного гражданина. В конечном сче-
те, это проб
лема экономического развития страны, перехода
к новой систе
ме хозяйствования. Не случайно поэтому раз-
личные формы предпринимательства, в особенности малого,
получают ак
тивную государственную поддержку. Яркой ил-
люстра
цией этого может быть принятый 14 июня 1995 года
Федеральны
» закон «О государственной поддержке малого
пр
едпринимательства в Российской Федерации» *. Вместе с
т
ем свобода предпринимательства не исключает установления
определ
енных запретов и ограничении, равно как и мер юри-
дич
еской ответственности за действия, направленные, напри-
мер, на монопол
изацию, недобросовестную конкуренцию или
за
лжспре.шрипимательство, легализацию (отмывание) де-
нежных средств
, дибыты-х противозаконным путем и т. п.

Право частной собственности получает закрепление в
Конст
итуции РФ двояким образом. Во-первых, как важней-
шая характеристика одной из основ конституционного строя
(ст. 8.)
. Частная собственность закрепляется в этой статье
в качестве формы собственности,
которая признается и за-
щища
ется в РФ равным образом с другими формами собст-
венн
ости. Во-вторых, частная собственность закрепляется в
глав
е 2 Конституции (ст. 35 и 36) как элемент правового (кон-
ституцио
нного) статуса человека и гражданина в РФ, 'одно
из социально-экономических прав человека. Опр
еделяя со-
держан
ие нрава частной собственности как 'субъективного
права, Конституция з
акрепляет в ч. 2 'ст. 35 три его осново-
полагающих
правомочия. Они сводятся к тому,- что собствен-
ник имущ
ества обладает но отношению к этому имуществу та-
кими
праъамн, как владение 1 фактическое обладание («дер-
жание
») принадлежащей собственнику  вещью; пользова-
ние
— возможность извлечения из принадлежавшего собст-
веннику имущ
ества его полезных свойств; распоряжение
возможность собственника определять судьбу  имущества
пут
ем изменения его принадлежности, состояния или назначе-
ния этого имущества.

Более подробно право частной собственности регулирует-
ся и защищается Гражданским кодексом. Вместе с тем и в
самой Конституции устанавливаются важные юридические
гарантии непр
икосновенности частной собственности. Так, в

* См.: Российская газета. 1995, ЭД июня.

184


ч. 3 ст. 35 указывается, что «Никто не может быть лишен
своего имущества иначе как по решению суда». В данном
случае речь идет о принудительном лиш
ении права частной
собственности. И это возможно исключительно в судебном
порядке. Причем принудительное отчуж
дение имущества для
государственных
нужд может быть произведено только при
условии пр
едварительного и равноценного возмещения. В
качестве важ
ной гарантии права частной собственности Кон-
ституция называет также возможность насл
едования имуще-
ства (по закону или за
вещанию, что конкретизируется в
гражданском законодательстве)
.

Принципиально важное значение имеет и тот факт, что
ст. 36 Конституции закр
епляет в качестве самостоятельного
право частной
собственности на землю. Особое внимание
Конституции к земл
е как объекту собственности вполне оп-
равдано и объясня
ется прежде всего специфическим характе-
ром этого объекта
, его ролью как «основы жизни и деятель-
ности народов, проживающих на соответствующ
ей террито-
рии» (ст. 9 Конституции). Опять же с учетом специф
ики объ-
екта собственности Конституц
ия усганавливает и основные
критерии ограничения свободы владения, пользования
и рас-
поряж
ения землей и другими природными ресурсами. Это,
во-первых, недопустимость нанесения ущерба окружающей
среде
и, во-вторых, недопустимость нарушения прав и закон-
ных интересов
иных лиц. Кроме того, текущее законодатель-
ство (прежде всего — Земельный кодекс
, который пока не
принят) может у
становить 'и другие ограничения, связанные,
наприм
ер, с порядком отчуждения земельных участков, их
арендой и т. д.

Второй тенденцией развития  социально-экономических
пр
ав, п соответствии •с Конституцией 1903 года, явилось суще-
ственное обновление, изменение содержания многих традици-
онных для нашей
правовой системы прав и свобод граждан.

Это ярко прослеживается на примере права на труд. Нынеш-
няя конститу
ционная форма его закрепления, естественно,
никак не связана со всеобщностью труда или обязанное гью
трудиться. В ст. 37 провозглашается прежде всего принцип
с
вободы труда (включая возможность работать или но рабо-
тать). В этих условиях
кажт.ый должен иметь право свобод-
но распоряжаться своими способностями к труду, вы
бирать
род деят
ельности и профессию. Принудительный труд в ка-
кой бы то ни было форме его проявления запрещен.

186


Вместе с тем рыночное содержание свободы труда расши-
ряется и за счет негативных моментов. Рыночная
экономика
не исключает, к сожалени
ю, безработицы. Поэтому Консти-
туция
включает в нормативное содержание права на труд
такой его новый эл
емент, как право на защиту от безработи-
цы
(ч. 3 ст. 37). В Законе РФ «О занятости населения» от
19 апреля 1991 года* бол
ее подробно определяется правовой
м
еханизм защиты от безработицы. Кроме того, та же статья
Конституции (часть четвертая) содержит еще один новый
эл
емент права на труд 'рыночного» характера. Речь идет о
признании права на
индивидуальные и коллективные споры,
включая
право на забастовку. По этим вопросам имеется
специальное законодат
ельство, устанавливающее строгий
порядок объявления забастовки, использования прим
иритель-
ных процедур для разр
ешения конфликтов и т. д. Это Феде-
ральный закон «О порядке разр
ешения коллективных тру-
довых споров» от 23 но
ября 1995 года**.

Новым содержанием наполняются и такие традиционные
для нас права, как право на образование (ст. 43), право на
охрану здоровья (ст. 41). право на жилище (ст. 40) и другие.
Те
перь их реализация возможна как на безвозмездной основе
(нанриме, бесплатное дошкольное, основное общее и среднее
профессиональное о
бразование в государственных или муни-
ц
ипальных образовательных учреждениях), так и на воз-
мсздной,
платной (частные системы здравоохранения, обра-
зования и т. д.).

В обобщенном пла'не все основные изменения в содержа-
н
ии экономических, социапьных и культурных прав можно
проследить на основе анал
иза общей системы данной группы
прав и свобод
, получающих закрепление в Конституции 1993
года. Она позволяет представить социально-экономические
права в виде системного единства (совокупности) следующих
групп прав:

1. Рыночно-экономические права и свободы, обеспечива-
ющие свободу предпринимательской и иных форм экономи-
ческой, трудовой деятельности:

— право частной собственности (ч, 1 ст. 35) и ее наследо-

* См.: Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного
Совета
РСФСР. 1991. 1:8. Ст. 5й5.

** См.: Российская газета. 1995. 5 декабря.

186


вания (ч. 4 ст. 35);

— право свободного владения, пользования и распоря-
жени
я землей и другими природными ресурсами (ст. 36):

— право на свободу предпринимательской и иной не за-
прещенной законом эконом
ической деятельности (ст. 34);

'— право свободно распоряжаться своими способностями
к тр
уду, выбирать род деятельности и профессию (ч. 1
ст. 37);

— право на труд и на вознаграждение за труд (ч. 3
ст. 37).

2. Социально-культурные права и свободы, способствую-
щие духовному разв
итию граждан:

прлво на образование (ч. 1 ст. 43), на общедоступ-
ност
ь и бесплатность дошкольного, основного общего и сред-
него профессионального образования (ч. 2
ст, 43);

— право на бесплатное получение на конкурсной основе
высшего обр
азования (ч. 3 ст. 43):

— свобода литературного, художественного, научного,
технического и друг
их видов творчества (ч. 1 ст. 44);

— свобода преподавания (ч. 1 ст. 44);

 npa'no на доступ к культурным ценностям, на участие

в культурной жизни и пользование учреждениями культуры

(ч. 2 ст.'44);

'право на  охрану интеллектуальной собственности
(ч. 1 ст. 44).

3. Социальные права, гарантирующие человеку достой-
ную жизнь
, защиту от негативного воздействия рынка:

нрапо на гарантированный минимальный размер опла-
ты труд
а (ч. 2 ст. 7):

— право на защиту от безработицы (ч. 3 ст. 37);

— право на государственную защиту материнства', дет-
ства и с
емьи (ч. 1 ст. 38);

право на государственную поддержку отцовства, ин-
валидов и пожилых граждан
(ч. 2 ст. 7);

— право на социальное обеспечение по возрасту, в слу-
чае болезни, инвалидности, потери кормильца, для воспита-
ния детей (ст. 39)
;

— право на жилище (ч. 1 ст. 40), "на получение жилища

малоимущими гражданами бесплатно или за доступную пла-
ту (ч. 3 ст. 40);

—— право на охрану здоровья и медицинскую помощь
187


(ст. 41). включая бесплатную медицинскую помощи в госу-
дарственных учреждениях здрав
оохранения (ст. 41).

4. Социальные права-гарантии, обеспечивающие нормаль-
ное физиологическое развитие личности:

— право на отдых (ч. 5 ст. 37);

— право на благоприятную окружающую среду, досто-
верную информацию о е
е состоянии (ст. 42).

5. Социальные права, способствующие достижению соци-
ального парт
нерства в обществе:

— право создавать профессиональные союзы, иные об-
щественные объединения для защиты социальных и экономи-
ч
еских интересов (ст. 13, 30);

'— право на индивидуальные и коллективные трудовые
споры, вк
лючая право на забастовку (ч, 4 ст. 37).

Признавая важное значение юридических гарантий для
реали
зации социально-экономических прав и свобод, следу-
ет в то же время отм
етить, что решающая роль в системе га-
рант
ирования данной группы прав и свобод принадлежит ма-
териа
льным, социально-экономическим факторам развития
нашего общ
ества. Выход страны из экономического кризиса,
подъем нац
иональной экономики, а не расширение торговли
сннксрсамп,
бананами и другими заморскими товарами яв-
ля
ется определяющей предпосылкой созданий условий, ко-
торы
е смогут обеспечить гражданам Российской Федерации
достой
ную жизнь на основе последовательной реализации
ш
ироких экономических, социальных и культурных прав,
провозглаш
енных Конституцией 1993 года.

§ 7. Конституционные обязанности граждан
Российской Федерации

Правовое положение личности в обществе и государстве
определяется не только правами и свободами, но и юридич
е-
скими обязанностями.

Обязанности и права существуют в тесной взаимосвязи,
они обусловливают друг друга и,
взятые в единстве, состав-
ляют правовой статус человека и гражда
нина. Однако взаи-
мосвязь прав и обязанностей отнюдь не должна вести к
их
слия
нию и, в конечном счете, к отождествлению прав с
обязанностями. Такой подход характерен для тоталитарной

188


системы, основанной на приоритете государственных интере-
сов над личными, когда права гражданина (на труд, на об-
разование и т. п.) пр
едстают не столько как юридическое
выражение свободы личности, сколько как форма ответствен-
ности личности перед обществом и государством.

Конечно, без юридических обязанностей не может быть
свободы личности, так как свобода вс
егда имеет свои, строго
очерченные законом пределы,
П ее осуществление невозмож-
но без
отвстствсного отношения личности зу свои поступки
перед о
бществом и государством. Отмечая эту взаимность,
сл
едует вместе с тем четко разграничивать функциональное
назначение субъективных прав как юридической фирмы вы-
ражения свободы лич
ности н юридических обязанностей как
м
еры должного (то есть обязательного для личности) пове-
де
ния, правовой формы выражения ее ответственности перед
общ
еством и государством.

Правовое положение личности характеризуется наличием
самых различных
'обязанностей. Одни обязанности возникают
у человека с приобретением гражданства данного государст-
ва, другие — в связи с посту
плением на ;чебу в школу или
вуз, третьи — с началом трудо
вой деятельности, новые юри-
дические обязанности появляются у ч
еловека со вступлением
в брак, рождени
ем ребенка.

И так бесконечной вереницей они сопровождают челове-
ка на протяжении
.всей его жизни (как, впрочем, и права), а
некоторые обязанности могут переходить даж
е по наследст-
ву (например, обязанности
наследователя перед кредиторами,
то есть его долги, которыми обременено полученное наслед-
никами имущество).

Юридические обязанности получают правовое закрепле-
ние в самых различных отраслях права (в гражда
нском, тру-
довом, семейном, административном прав
е и так далее). Но
ведущая роль в общей с
истеме юридических обязанностей

принадлежит тем, которые получуют конституционное за-
крепление.

Основные особенности конституционных обязанностей за-
ключаются в следующем
. Во-первых, они направлены на ох-
рану, защиту и развитие в
ажнейших социальных ценностей,
необход
имых каждому человеку как биосоциальному индиви-
ду и обществу
.в целом для их нормального существования и

189


развития. Из этого вытекает и вторая особенность; конститу-
цио
нные обязанности служат реализации как личных, так ^
общественных интересов. Это означает, что и Конституции
по
лучают закрепление лишь те обязанности человека п граж-
дан
ина, когорые имеют важную общественную и государст-
венную значимость. В-третьих, конституционные обязанности
носят всеобщий характер, они в 'одинаковой мере принадле-
жат
всем гражданам РФ независимо от их профессии, се-
м
ейного и должностного положения, принадлежности к по-
ли
тическим партиям и т. д. В-четвертых, специфика консти-
туционных обязанностей заключа
ется в том, что они имеют
высокий удельный вес
нравственно-этических начал, то есть
их правовое содержан
ие (а оно обязательно присутствует)
сочетается с нравственным отношением общества к соответ-
ст
вующим проблемам. Наконец, в-нятых, данная группа обя-
занностей получает высше
е правовое закрепление в Консти-
туции как Основном
законе юсударства, и они (конституци-
о
нные обязанности) приобретают тем самым высшую юриди-
ческую силу.

С учетом отмеченного можно определить п общее поня-
тие конституционных обязанностей:
это высшие правовые
(конституционные) требования, которые предъявляются к
каждому человеку и гражданину и связаны с охраной и за-
щитой важнейших ценностей, осуществлением действий (без-
действий), которые служат удовлетворению ка
к личных, так
и общественных
интересов в правовом демократическом го-
сударстве.

'Конституция РФ 1993 года по-новому, в полном соответст-
вии с нормами
международного нрава решает вопрос о кон-
ституционных обязанн
остях граждан РФ. Теперь они полно-
стью ос
вобождены от политико-идеологических моментов
(как ранее закр
еплялись, например, обязанности по охране
«социалистической собственности», защите «интересов Со-
в
етского государства» и т. п.). Эти следующие, обязанности:

обязанность соблюдать Конституцию РФ и другие законы
(ст. 15); обязанность платить законно установленные нало-
ги и сборы (ст. 57); обязанность охранять
природу и окру-
жающую среду, бережно относиться к природным богатст-
вам (ст. 58). Особое значение имеет гражданская обязан-
ность по защите Отечества. В ст. 59 она определяется как
«долг и обязанность гражданина Российской Федерации».

190


Одновременно устанавливается обязанность по несению во-
енной службы, закр
епляется право на ее замену альтерна-
тивной гражданской служ
бой, если убеждениям или всроис-
повсдсиию
гражданина РФ противоречит несение 'военной
службы. Более подробно эти вопросы ре
шаются в Законе РФ

от 11 февраля 1993 года «О воинской обязанности и военной
службе
» *.

§ 8. Избирательные права граждан Российской
Федерации и их гарантии

В ряду политических нрав и свобод граждан РФ особое
место занимают
избирательные права. Степень демократиз-
ма
избирательных прав, уровень их гарантированности для
гражда
н как участников избирательного процесса не только
опред
еляют положение человека в этой важной сфере поли-
тически
х отношений, но они (избирательные права граждан)
и избирательная система государства в целом самым непо-
средс
твенным образом характеризуют природу политической
власти в нашем государств
е, степень ее демократизма как
власти всего народа, как с
истемы народовластия, когда «но-
сителем сув
еренитета и единственным источником власти в

Российской Федерации является ос многонациональный на-
род» (ст. 3, ч. I Конституции).

В связи с этим следует отметить, что проблема выборов
и реализации в ходе их осуществления избирательных прав
граждан носит разноуровневый, много
плановый характер.
Так, с одной стороны, выборы и избирательные права граж-
дан
являются во всяком демократическом обществе одним
из важнейших
институтов народовластия, инстру ментом его
осуществлен
ия с точки зрения обеспечения каждому граж-
данину (как изб
ирателю и как кандидату на выборную
должность) реальных возможносте
й участвовать в форми-
ровании п
ерсонального состава органов государственной
власти и органов местного самоуправл
ения. Не случайно в
ч. 3 ст. 3 Конституции РФ закре
пляется, что свободные вы-
боры являются (наряду с референдумом) «высшим непо-
средственным выражением власти народа».

* См.: Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Со-
вета РФ. 1093. 9. Ст. 335.

191


С другой стороны, избирательные права граждан и про-
цесс их р
еализации » ходе' избирательной кампании харак-
тер из
} ют степень полн1ичес1\ой свободы личности, ее воз-
можности
участвовать в управлении делами государства как
н
епосредственно (в процесса выборов или пу гем референду-
ма),
так и через своих представителей (избранных депута-
тов). Не сл
учайно на конституционном уровне избиратель-
ны
е права ]раждан закреиляююя в ст. 32 как элемент, со-
ставная часть
нормашвною содержания комплексного (мно-
юпланового
 но своему значению) нрава граждан РФ на
участие в управлении делами ;ос\дарства. Эюму посвящена
ч 2
ст. 32 1<онсгит\ции, где сказачо: «Граждане Российской
Федерации имеют
право избирав и быть избранными в ор-
ганы государственно
!! власти и органы месгного самоуправ-
ления, а также учас
твовать в референдуме».

Таким образом, избирательные права рассматриваются в
соотвеютв^ющей стачье Конституции ьак разновидность
субъективных
полшических прав граждан, то есть 1аких
пра
в, когорые закрепляются за каждым гражданином РФ и
р
еализуются в cootbctcibhh с индивидуальными (субъектив-
ными) политическими симпатиями и антипатями самого
гражданина, на добровольной основе, так как никто не впра-
ве оказы
вать воздействие на гражданина РФ е целью при-
нудить его к участ
ию или неучастию в выборах, равно как и
недопустимы какие бы то ни было формы контроля за сво-
бодным
вотеизъявленнем гражданина. При этом принято
выделя
ть две 1руппы субъективных избирательных нрав Это,
во-первых. активное избираюльное право — право 1раждан
РФ избирать в opianbi государственной власти и выборные
органы местною самоу
правления. Речь идет о субъективных
возможностях граждан РФ влиясь на персональный состав
представительных органов государственной власти и органов
месгною
само;правления путем выборов депутатов соответ-
ствующих органов, а та
кже о возможностях граждан РФ
участ
вовать в выборах Президента РФ, гла.в исполнительной
власти субъектов Федерации (например, губернатора обла-
сти, президента республики в составе РФ
), глав местной ад-
министрации (мэра города и т. п.). Во
-вторых, пассивное из-
бирательное право
— это право граждан РФ быть избран-
ными депутатами соответствующих представительных орга-
нов государственной власти и органов местного самоуправ
-

192


ления, а также руководителями единоличных выборных ор-
ганов (вплоть до Прези
дента).

Активное и пассивное избирательное право, как правило,

совпадают с точки зрения их носителей, то есть принадлеж-
ности конкретному гражданину РФ как избира
телю (актив-
ное и
збирательное право) и потенциальному депутату или
иному выборному лицу (пассивное' избирательное право) -
Вместе с тем законодательство РФ
и ее субъектов (равно
к
ак и законодагельство гругих юсударств) знает и допол-
н
июльные условия (избирательные цензы) приобретения
гражданином пассивного
нзбиратечьного права. У нас это
два вида избирательных цензов, которые четко и исчерпыва-
ю
щим образом определены законом — возрастной ценз и
ценз оседлости. Так, возрастной ценз предполагает установ-
ление минимального возраста де
путата Государственной Ду-
мы не ниже 21 года (ст. 97
Консгнтуции), возраст Прези-
дента РФ — н
е ниже 35 лет (ст. 81), а активное избиратель-
ное пра
'во в этих, как и других, случаях наступает раньше—
с 18 лет.
Ценз оседлости как установленное законов требо-
вание прожива
ния 1ражанина на протяжении определенного
срока на территории РФ, се с
\бъе\та или муниципального
образования может быть установлен для приобретения как
пасс
ивного, так и активного избирательного права. Но для
приобрет
ения пассивного избирательного права этот ценз
ча
ще всего выше. Так. для 1ражданина РФ. который может
быть избран Пр
езидентом РФ, такой ценз оседлости равен
10 годам (не мене
е 10 лет постоянного проживания в РФ
для ка
ндидата в Президенты, как это закреплено в ст. 81
Конституции).

Активные н пассивные избирательные права граждан РФ,
являясь
разновиднисгью политических прав, составляют
важный элемент пра
вового  (конституционного)  статуса
гражданина Рос
сийской Федерации В качестве составной
части конституц
ионного статуса избирательные права граж-
дан РФ мо1
ут быть определены как избирательное право в
субъективном
смысле.

По анало1ии с общим понягием права в субъективном и
объ
ективном смысле тот вопрос затрагивался в соответст-
вующем раздел
е первой части учебного пособия) примени-

r^ь]ю и ^избирательному праву можно употреблять также
поня
тие избирательного права в объективном смысле Из-
бирательное право в объективном смысле - это система

193


нормативно-правовых актов (норм объективного права), за-
крепл
яющих активные и пассивные избирательные права
граждан РФ и определяющих порядок реализа
ции соответ-
ствующих прав в процессе орга
низации и проведения выбо-
ров. В этом плане понятие «избирательное право в
'объек-
тивно
м смысле» совпадает с понятием источников избира-
тельного
права (избирательного законодательства).

К числу таких источников (составляющих избирательное
право в объ
ективном смысле) относится достаточно развет-
вленная с
истема норма гивно-правовых актов. Во главе этих
актов стоит Конституция РФ, содержащая отправные, осно-
вополагающие м
оменты в области избирательного права
(ст. 3, ч. 3; ст. 43, ч. 2, 3; ст. 81, ч. 1, 2; ст. 96 и некоторые
др
угие статьи). Особое мест о в системе избирательного за-
конодательства занимает Ф
едеральный закон от 6 декабря
1994
года «Об основных гарантиях избирательных прав
граждан
Российской Федерации»* Это cro-to рода акт ко-
дификационного характ
ера, систематизирующий основные
прин
ципы и институты избирательного права и заложивший
отправные начала для дальнейш
его развития в специальном
избирательном законодательстве как федерального уровня,
так и в законодательны
х актах о выборах р> органы государ-
ственной власти и органы местного самоуправления субъек-
тов Ф
едерации. К настоящему времени уже приняты, напри-
мер, такие важные акты, как Ф
едеральный закон «О выбо-
рах депутатов Государственной Думы Федерального Собра-
ния Российской Ф
едерации» от 21 июня 1995 года**, Феде-
ральный закон «О
выборах Президента Российской Федера-
ции
^ от 17 мая 1995 года***.

Если же попытаться дать обобщенную характеристику
законодательных актов в области
избирательного права, то
можно отметить, что они определяют: а) условия участия
граждан в выборах депутатов всех уровней представитель-
ных органов государственной власти и органов мест
ного са-
м
оуправления, Президента РФ, выборных глав других ис-
полнительных органов; б) порядок организации и проведения
выборов соответствующих органов; в) характер
взаимоотно-

* См.: Собрание законодательства РФ. L994. № 33. Ст. 3406.

** См.: Собрание законодательства РФ, 1995. № 26. Ст. 2398.

***• См.: Собрание законодательства РФ, 1995. № 31. Ст. 1924.

194


шений избирателей с депутатами и другими выборными ор-
ганами (лицам
и) после их избрания. Общественные отноше-
ния, характеризующие процесс выборов и последоват
ельное
р
ешение перечисленных выше вопросов, в своей совокупно-
сти составляют
избирательную систему Российской Федера-
ции.

Поэтому понятия «избирательное право» ('в объективном
и субъективном смыслах) и «избирательная система» близ-
кие, взаимосвязанные, но нетождественные понятия. Избира-
тель
ная система как совокупностьистема) общественных
отношений р
егулируется в своей основе нормами избиратель-
ного права. Тем са
мым создаются и предпосылки (гарантии)
для
наиболее полной реализации избираюльиы-х прав граж-
дан, поэтому именно понятие избирательных прав граждан
является исход
ным, основополагающим для понимания всей
сложной, зачастую весьма противоречивой проц
едуры орга-
низации
и проведения выборов. Избирательное же законода-
тельство и вся избирательная система в целом выступа
ют з
качестве своеобразного гаранта избирательных прав граж-
дан Российской Ф
едерации, если иметь в виду. что гарантии
избирательных прав граждан — это правовые, материа
льные,
орга
низационные, информационные и иные средства обеспе-
ч
ения реализации избирательных прав граждан Российской
Федерации.

Ядром, основой всей системы гарантий избирательных
прав
гру.-кдан РФ являются принципы участия граждан Рос-
сийской Федерации в выборах
(их называю'! иногда также
;
фипц;п1;;м11 избирательно'и права). Это объясняется тем,
'по именно принципы избира'сльно! и нрава воплощают в се-
бе наиболее важны
е, основополагающие правовые требова-
ния, предопред
еляющие демократизм избирательной cncie-
мы в Российской Федерации, реальные возможности гра/к-
дан
РФ участвовать на основе свободного волеизъявления
в выборах.

Это классические, широко известные во всех демократи-
ческих правовых государствах принципы всеобщего равного
и прямого избиратель
ного права при тайном голосо.илии. В
нашем законодательс
тве они впервые были провозглашены
в полном объ
еме Конституцией СССР 1936 года и, соответ-
ст
венно, Конституцией РСФСР 3937 года. Это, однако, от-
нюдь не означает, что с тех
пор оставалось неизменным их

195


содержание. Нынешнее законодательство определяет во мно-
гом новые, значит
ельно более демократичные характеристи-
ки соот
ветствующих принципов, чем это было ранее. Наибо-
лее детально их содержание раскрывается в
ФЗ «Об основ-
ных гарантиях избирательных прав граждан РФ».

Принцип всеобщего избирательного права имеет своим
назначе
нием определение избирательного корпуса, то есть
круга лиц. которые обладают акт
ивным, а также пассивным
изб
ирательным правом. Активные избирательным правом
обладают
вс? граждане РФ, достигшие 18 лет. Для приобре-
т
ения пассивного избирательного права, как уже отмеча-
лось, допускается уста
новление (и они имеются) дополни-
тельных условий — бо
лее высоких возрастных цензов и цен-
зо
в оседлости. Одновременно устанавливается, что не имеют
права избирать и быть избранными гражда
не, признанные
судом недеес
пособными, а также содержащиеся в местах ли-
шения свободы по приговору суда (ч. 3 ст. 32 Конституции).
Это означа
ет, что даже лица. содержащиеся под стражей в
порядке предварительного заключения, обладают и актив-
ным, и пассивным избирательным правом, так как они еще
не были признаны судом виновными в совершении пр
еступле-
ния и в отноше
нии них не выносился обвинительный приго-
вор. Кроме указанных обстоятельств, законами и иными нор-
мати
вными актами законодательных (представительных) ор-
ганов государственной власти субъектов Фед
ерации могут
предусматриваться
дополнителньыс условия приобретения
гражданином РФ пассивного избиратель
ного права. Однако
ни в косм случае
не допускается какое бы то ни было огра-
н
ичение избирательных прав граждан по признакам пола,
расы, национальности, языка, происхождения, имущ
ествен-
ного и должностного положения
, отношения к религии, убеж-
де
нии, принадлежности к общественным объединениям. Важ-
ной гарантией всеобщности выборов явля
ется установленный
зако
нодательством РФ порядок составления списков избира-
тел
ен. право гражданина па обжалование любой ошибки или
неточности в списк
е избирателей.

Принцип равного избирательного права означает, во-пер-
вых, что каждый изб
иратель имеет один голос и, во-вторых,
все избиратели участвуют в выборах на равных основаниях.
Теперь
это непреложное требование, хотя еще в ]989 году
при выборах народных депутатов СССР этот принцип не

196


выдерживался: основания выборов депутатов были тогда не-
равными, в частности, предусматривалась возможность из-
брания депутатов от различных общест
венных объединений.
Поэтому один гражданин мог им
еть два, три и десять голо-
сов, в зависимости от того, членом каких
(и какого количе-
ства) объединений он являлся. Важной гарантией равного
избирательного права является установленны
й порядок обра-
зования избирательных округов. При их образовании долж-
но соблюдаться примерное ра
венство по числу избирателей
с допустимым отклонением от средней нормы представитель-
ства избирателей не более 10 процентов, а в труднодоступ-
ных и отдаленных районах — не более 15 процентов. Тем
самым об
еспечивается равенство значимости голоса каждого
избирагсля, так как все депутаты избираются от одинаково-
го кол
ичества избирателей.

Принцип прямого избирательного права предполагает,
что кажды
й избиратель голосует на выборах в Российской
Федерации «за» или «против» кандидатов (или
партийного
списка кандидатов) неп
осредственно. Прямые выборы отли-
чаются в этом плане от
косвенных (когда избиратели выби-
рают выборщиков, а уже они г
олосуют за кандидата в де-
путаты или в Президенты и т, п.) и от многостепенных вы-
боров (в
^том случае, например, депутаты парламента изби-
раются депутатами нижестоящих представительных органов
).
Очевидно, что прямые выборы являются наиболее демокра-
тичными.

Принцип тайного голосования предполагает недопусти-
мость какого-либо контроля за волеизъявлением избирате-
л
ей. Для этого предусматриваются специальные гарантии,
связанные с самим порядком
подачи.голосов (наличие закры-
той кабины, где избиратель должен иметь реальную во
змож-
ность заполнить избирательны
й бюллетень, опечатывание из-
бирательного ящика и т. п.).

Новое российское избирателное законодательство за-
крепляет в качестве самостоятельного принципа избира-
т
ельного права также принцип добровольного участия граж-
дан
РФ в выборах. Это ва/кное условие реальной политиче-
ской свободы человека. Пр
ичины отказа от участия в выбо-
рах могут быть самыми различными, и они далеко не всегда
-могут отрицательным образом характер
изовать политиче-
скую и гражданскую позицию человека. Особенно это
харак-

197


терно для ситуаций, когда в обществе появляется обоснован-
ное разочарование в деятельности не только конкретных де-
путато
в или иного выборного лица (вплоть до Президента).
но когда люди т
еряют надежду на справедливую, эффектив-
ную деятельность
сами\ по себе opianou (например, сама
Конст
итуция предоставляет недостаточно полномочий депу-
татам и
кого бы ни избрчли, но мнению избирателен, это ни-
чего не из
менит). В н^мом, однако отказ от участия в выбо-
рах
 (абсенстеизм) свидетельствует о низком уровне полити-
ческо
м и демократической культуры в обществе.

Избирательные гарантии прав i раздан обеспечиваются
такж
е самим порядком выборов, который состоит из несколь-
ких стадий. Это, во-первых, на
значение выборов; во-вторых,
образование избирательны
е округов и избираюльных участ-
ков; в-третьих, образование избирательных комиссий; в-чет-
верты
х. составление списков избирателей; в-пятых, выдвиже-
ние кандидато
в в депу1агы (в Президенты); в-шестых, реги-
страция кандидатов в депутаты; в-седьмых, предвыборная
агитация; в-восьмых, голосован
ие; в-девятых, подсчет голо-
сов и опре
деление результатов выборов; наконец, опублико-
ван
ие итогов выборов и регистрация избранных депутатов.

Каждая из соответсшующнх стадий имеет четкие времен-
ные границы и другие правовые требования, установл
енные
избирательным законодательством. В случае их нарушени
я,
то есть в случае посягат
ельств на избирательные права
граждан РФ. возможны различ
ные формы ответственности,
вплоть до административной и уголовной.

***

Таковы основные линии нормативно-правового воздейст-
вия Конституции РФ на гражданина, на его положение в об-
ще
е гвс и государстве. В своей совокупности соотвсгствующие
институты конституционного права, выражающие достигну-
тый уров
ень свободы и реальные гарантии се осуществления,
сосгавляют конституционный статье гражданина Российской
Федерации. Им
енно в конституционном c'ia'i)ce наиболее
полно проявляется д
емократизм новой российской государ-
ственности и, соответствен
но, смысл тех исгорических изме-
н
ений во всех сферах государственной и общественной жиз-
ни, которые пол
учили юридическое заьрепление в нов'ой Кон-
ституции России.
Поэтому, не исчерпывая содержание всех
институтов конституционною права, проблемы
конституцион-

198


ного статуса человека и гражданина Российской Федерации
я
вляются своеобразным методологическим ключем для по-
знания всех других
ииститу-юв и отраслей российского пра-
ва, для которого
высшей ценностью являются человек, его
права
- и свободы.

199


МИНИСТЕРСТВО ВНУТРЕННИХ ДЕЛ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ВОЛГОГРАДСКАЯ АКАДЕМИЯ

П. В. Анисимов, А. И. Рулев

Судебное  толкование  права  
в  механизме

защиты  прав  и  свобод  человека

(проблемы  теории  и  практики)

Монография

Волгоград —2010

ББК 67.623.1

      А 67

Одобрено

редакционно-издательским советом

Волгоградской академии МВД России

   Анисимов П. В.

А 67  Судебное толкование права в механизме защиты прав и свобод
   человека (проблемы теории и практики) : монография / П. В. Ани-
   симов, А. И. Рулев. Волгоград : ВА МВД России, 2010. — 196 с.

ISBN 978-5-7899-0659-0

В монографии рассматривается ряд теоретических и практических проблем, связанных с возможностью существенного повышения роли судебной власти
в современном обществе. Их актуальность обусловлена также признанием в России основных прав и свобод человека, провозглашенных в международном законодательстве. Предпринятая попытка развития теории прав человека для практического воплощения в жизнь решений судебных вопросов в Российской Федерации неотъемлемого права человека на правовую защиту и гарантированного достижения цели правовой защищенности человека безусловно должна привлечь внимание как ученых, так и практиков.            

Однако реальное состояние защищенности прав и свобод  человека в Российском государстве имеет неудовлетворительный характер, что вызывает потребность в развитии судебной системы и совершенствовании судебной деятельности. В числе форм и направлений деятельности суда по защите прав и свобод человека особо выделяется толкование норм права (интерпретационная деятельность). Это направление совершенствования судебной деятельности, а именно проблема судебного толкования в механизме защиты прав и свобод человека, стало основой данного монографического исследования.  

Издание предназначено для представителей законодательной, исполнительной
и судебной власти федерального и регионального уровней, сотрудников правоохранительных органов, преподавателей, аспирантов, адъюнктов, студентов, курсантов и слушателей юридических учебных заведений, изучающих проблемы теории государства и права.

ББК 67.623.1

Рецензенты: заслуженный деятель науки Российской Федерации доктор юридических наук, профессор П. П. Баранов; доктор юридических наук, профессор В. А. Толстик

ISBN 978-5-7899-0659-0

© Анисимов П. В., 2010

© Рулев А. И., 2010

© Волгоградская академия МВД России, 2010

ОГЛАВЛЕНИЕ

[1]
РАЗДЕЛ  1.  ЗАЩИТА  ПРАВ  ЧЕЛОВЕКА

[2] КАК  ПРОБЛЕМА

[2.1] § 1.  Учение  о  правах  человека  

[2.2]        как  достижение  мировой  цивилизации

[2.3] § 2.  Идеи  о  правах человека

[2.4]        в  российской  юридической  науке

[2.5] § 1. Современные  научные  направления  

[2.6]       исследования  прав  человека

[2.6.0.1] БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

ВВЕДЕНИЕ

Человек, его жизнь — это сложное, многоуровневое, с точки зрения познания природы самого человека, явление. Познание природы человека, вступающего в правоотношения, правовое регулирование общественных отношений – процесс, длящийся многие годы.
Вероятно, вся эволюция человеческого развития связана с проблемой правового познания природы жизни и деятельности человека, так как право регулирует общественные отношения не только с позиции прав человека, но и с позиции его обязанностей. В этой связи вся история развития учения о правах человека характеризуется одним важным обстоятельством: научным осмыслением и утверждением в жизни общества идеи о равенстве в правовом отношении человека и государства. Чтобы обеспечить принцип равенства,
необходимо создание реальных возможностей обеспечения защиты прав и свобод человека. Сложность проблемы защиты прав и свобод как человека, так и гражданина в настоящее время продолжает сохраняться и в практическом, и в теоретическом отношении.

Правовая защита человека является одним из основных принципов современного правового государства, а судебная защита прав человека стала важнейшим межотраслевым институтом внутригосударственного права России и развивающейся отраслью  международного права. Посредством правовой защиты человека судом
охраняется правовой статус человека, определяются пределы вторжения в личную сферу, устанавливаются юридические гарантии защиты его прав, свобод и обязанностей.

Вместе с тем различные аспекты защиты прав человека и проблема метода ее регулирования затрагиваются как в общетеоретических, так и в отраслевых исследования. Однако нельзя не заметить, что если в общей теории научно-исследовательский акцент, как правило, делается на фундаментальных вопросах понятия защиты прав человека, то в отраслевых науках внимание специалистов концентрируется вокруг практических проблем регулирования защиты права человека.

Практика функционирования института защиты прав человека все настойчивее требует изучения этого явления в единстве и взаимосвязи с методом и механизмом его правового регулирования, т. е. в комплексе. В первую очередь в этом проявляются и соответствующие потребности законодателя и правоприменителя. Но главный заинтересованный субъект в такого рода исследованиях — непосредственно сам человек.

К сожалению, еще не всегда адекватно понимаются роль и значение в жизни государства такого правового понятия, как обеспечение защиты прав и свобод человека и гражданина. Уже назрела насущная необходимость реального осуществления специальных юридических гарантий в сфере обеспечения защиты прав и свобод человека и гражданина. Тем более что Россия занимает достойное место в системе органов и организаций международной защиты прав человека, являясь участником подавляющего большинства важнейших международных соглашений в рамках ООН, ОБСЕ,
Совета Европы. Активная международная деятельность России создает благоприятные условия для работы многочисленных неправительственных правозащитных организаций внутри страны — это «Международная амнистия», «Московская Хельсинкская группа», «Мемориал», Фонд защиты гласности, Российский комитет адвокатов в защиту прав человека, Центр содействия реформе уголовного судопроизводства, фонд «Дом детей-сирот», Международная ассоциация защиты инвалидов, фонд «Право матери», комитет «Гражданское содействие», Общество защиты осужденных хозяйственников и экономических свобод и многие другие. Очевиден эффект общественного воздействия на деятельность государственных органов, организаций и учреждений.

Год спустя после принятия новой Конституции Российской Федерации (1993), провозгласившей в качестве главной цели, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью, а признание, соблюдение и защита прав человека — обязанностью государства,
по поручению Президента РФ была разработана Федеральная программа действий в области прав человека. Она основывалась на материалах Всемирной конференции по правам человека, прошедшей
в Вене.

Вступление России в 1996 г. в Совет Европы, присоединение
к Факультативному протоколу № 6 Европейской конвенции о защите прав и свобод человека и гражданина повлекло за собой осуществление ряда имеющих важное значение мероприятий, в числе
которых мораторий на применение смертной казни, упразднение целого ряда уголовных наказаний. Более того, в связи с возникшей необходимостью были приняты новые Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы, Кодекс об административной ответственности, Гражданский, Налоговый, Таможенный, Бюджетный кодексы. Такого темпа правовых преобразований внутри государства Россия не знала за всю историю своего существования.

Однако быстрота проводимых преобразований, недоработанность принимаемых документов не облегчили, а только усложнили проблему судебной защиты прав и свобод человека и гражданина. Не меняется обстановка в системе исполнения уголовных наказаний, не снижается число исковых заявлений в суды о нарушении жилищных прав граждан, заявлений о невыплате заработной платы, бесконечен поток жалоб на самоуправство и мздоимство как государственных, так и муниципальных служащих и т. д.

Бездействие принимаемых нормативно-правовых актов не может не быть связано с низким уровнем научного осмысления проблемы защиты прав человека.

Число научных разработок по проблеме судебного толкования права в механизме защиты прав человека невелико. Как правило, научные исследования в этой области носят фрагментарный характер, чаще подходы к проблеме формируются на отраслевом уровне: либо с позиции защиты субъективного права, либо с позиции судебной формы защиты прав и свобод, либо с точки зрения юридической ответственности, либо как категория «меры защиты» в праве.

Роль и значение понятия «защита прав человека» трудно переоценить, особенно тогда, когда Российское государство выступило за признание Декларации о праве и обязанности отдельных лиц, групп и органов общества поощрять и защищать общепризнанные права человека и основные свободы, принятой 53-й сессией Генеральной Ассамблеи ООН 9 декабря 1998 г. Декларация провозглашает (п. 1 ст. 2): «Каждое государство несет основную ответственность и обязанность защищать, поощрять и осуществлять все права человека и основные свободы…»1.

Перед современным Российским государством стоит задача
по созданию необходимых условий в социальной, экономической
и политической областях для того, чтобы все население государства могло пользоваться провозглашенными Конституцией правами
и свободами человека и гражданина. А значит, нужны такие законодательные и административные меры, которые гарантировали бы эффективность пользования провозглашенными правами человека.

Права человека и их защита — обязательные элементы в понимании сущности и содержания правового государства. Поэтому правовое государство не мыслится без полного признания прав человека и эффективно организованной их защиты. Признание прав человека Российской Федерацией в 1991 г. — эпохальный, исторический выбор в пользу правового государства, нерасторжимого единства прав человека, их защиты. Для российской правовой системы это означает необходимость существенной переориентации всего законодательства, всей системы правового регулирования
в целях обеспечения признания, уважения и защиты прав человека, поэтому возникает потребность в изучении возможности формирования особой, свойственной букве и духу защиты прав человека системы правозащитного регулирования.

Основным признаком действенности, фактической работоспособности системы защиты прав человека является механизм, с помощью которого она осуществляет свое регулятивное воздействие на поведение всех участников, вовлеченных в процесс защиты прав человека. Поэтому постановка вопроса о судебном толковании права в механизме защиты прав человека — обязательная научно-теоретическая предпосылка установления режима торжества прав человека. А это, в свою очередь, предполагает уяснение логики формирования в целом механизма правового регулирования защиты прав человека и его сущности.

В юридической науке начинает формироваться новое направление, призванное выяснить, пригодны ли традиционные методы
и механизмы для полного воплощения в жизнь конституционного положения о том, что «человек, его права и свободы являются высшей ценностью». Кроме этого, необходимо всестороннее исследование проблемы правового регулирования защиты прав человека. Признание того, что «соблюдение и защита прав и свобод гражданина — обязанность государства», требует ответа на вопрос,
не привносят ли права человека, и в частности право человека
на правовую защиту, в национальную правовую систему адекватный метод реализации своего регулятивного воздействия на общественные отношения? От характера полученных ответов во многом зависит понимание правильности формирования направлений преобразования правового образа жизни нашего общества: на основе принципов свободы, демократии, уважения  достоинства человека. Таким образом, теоретические исследования проблем судебного толкования права с механизме защиты прав человека приобретают актуальность. Поиску ответов на эти вопросы и анализу поставленных проблем посвящена предлагаемая монография.


РАЗДЕЛ  1.  ЗАЩИТА  ПРАВ  ЧЕЛОВЕКА

КАК  ПРОБЛЕМА

СОВРЕМЕННОЙ  ЮРИДИЧЕСКОЙ  НАУКИ

ГЛАВА  1.  ПРОБЛЕМЫ  ФОРМИРОВАНИЯ  

                    НАУЧНЫХ  КОНЦЕПЦИЙ  
                         ПРАВ  ЧЕЛОВЕКА  И  ИХ  ЗАЩИТЫ

§ 1.  Учение  о  правах  человека  

       как  достижение  мировой  цивилизации

Всякая классификация или система наук строится на основе ответов на три главных вопроса: что познается? как познается? для чего, каких целей познается2? Такая постановка вопросов в полной мере относится к теории прав человека и ее правозащитного направления.

В широком, общесоциальном, смысле права (свободы) человека —

это его3 естественно-социальные притязания на определенный объем благ и условий жизни (материальных и духовных), к удовлетворению которых он стремится и получению которых должны содействовать общество и государство. Как явление общественной жизни права человека имеют философское, историческое, нравственное, юридическое и иные основания для научного познания. Каждая
из перечисленных отраслей наук, обладая своим предметом познания, претендует на свое представление о категории «права человека». Среди них юридическая наука занимает особое место: исследуя не только философскую, политическую и т. д. природу такого явления общественной жизни, как права человека, она сосредоточивает внимание, главным образом, на юридической природе и регулятивной ценности прав человека и их защите.

Наиболее важный, первостепенный, вопрос как для теории, так
и для практики прав человека — это вопрос о том, что собой представляет явление «права и свободы человека». Многовековые поиски ответа на него привели человечество к пониманию того, что права человека — это продолжение социально-природных и интеллектуально-духовных свойств самого человека. И именно исходя
из такого понимания прав человека следует, по нашему мнению,
искать наиболее емкие и содержательные социально-философские
и правовые подходы к дальнейшему развитию теории прав человека и формированию основ теории правозащитного регулирования.

История эволюции учения о государстве и обществе самым тесным образом связана с эволюцией знаний об истории, теории
и практике прав человека. Усложнение общественных отношений вывело вопросы практики прав человека за рамки отдельных государств, придав им поистине глобальный характер. По мере эволюции теории прав человека в саму теорию привносились самые передовые, наиболее признаваемые  гуманистические идеи представителей различных научных школ и направлений. Именно поэтому теория прав человека стала приобретать все более универсальный характер.

Оценивая исторический путь формирования представления
о правах и свободах человека, следует заметить, что идея самоценности человека зародилась тогда, когда социум в целях своего выживания и воспроизводства стал заинтересованным в целостности человека как производителя общественно необходимых благ.
То есть первоначальная свобода была достигнута в сфере экономики, где приобрела форму свободы производить прибавочный продукт.

Сразу следует оговориться, что в дальнейшем словосочетание «права человека» понималось по-разному, в соответствии с особенностями той или иной исторической эпохи, поэтому значение этого термина не всегда совпадало с современным. Многие атрибуты прав человека, такие как неотчуждаемость, всеобщность и др., которые теперь представляются неотъемлемыми, на ранних этапах социально-политического развития человечества еще не были сформированы. Однако уже тогда появились первые права отдельных индивидов, принадлежащих к средней или высшей социальной прослойке, что, безусловно, следует рассматривать как начальные шаги на пути к формированию прав человека в современном их понимании.

Первое известное историко-правовой науке упоминание о свободе некоторых категорий индивидов относится к XXIV в. до н. э., «когда монарх Шумера “установил свободу” для своих подданных путем проведения чистки среди бессовестных сборщиков налогов, защиты вдов и сирот от несправедливых действий людей, обладающих властью, и прекращения практики закабаления храмовых слуг первосвященниками»4. Упоминание о правах человека можно также встретить в Ветхом Завете: десять заповедей, призывающих человека, в частности, соблюдать права окружающих людей и тем самым способствующих реализации его собственных прав5.

Исторически идею о правах человека предвосхитили теоретические представления о человеке как о существе, обладающем свободной (самостоятельной) волей, о равенстве людей (эгалитаризм)
и единстве человечества (универсализм). Так, первые понятия о равенстве в истории древнего мира нашли отражение в распространенном в то время принципе талиона
6. Идеи же универсализма, что характерно, впервые возникают с зарождением первых полиэтнических империй (Иудея, Персия, Греция, Китай и др.), где развивается интернациональная торговля.

Непосредственно же идея прав индивида (изначально только свободных граждан) появилась в древних полисах, в которых также впервые возникли идеи демократии и республиканизма, появился принцип гражданства7. Свободные граждане полисов имели определенные права и обязанности, например: право участвовать в управлении государственными делами на народных собраниях (экклесиях), право участвовать в отправлении правосудия, право на частную собственность, возможность совершения различных сделок, право на свободу слова и др.8

Представление о гражданстве и связанном с ним наделении индивида определенным комплексом прав и свобод возникло в VIV вв. до н. э. в регионах мира, где сформировалась наиболее высокая культурная традиция (Афины и Рим). Таким образом, не случайно, что впервые на осознанном уровне к идее о правах человека стали подходить именно древнегреческие мыслители. В то же время есть основания полагать, что нечто подобное античному гражданству существовало уже и в некоторых районах Древнего Египта (третья династия, XXVIII в. до н. э.), Китая, Финикии — там, где достаточно хорошо были развиты частное хозяйство и коммерция, а также имелось сильное купечество.

Философы досократовского периода, особенно последнего поколения (Эмпедокл, Анаксагор, Демокрит), подготовили идейную почву для софистов и сократовской философии, начавших рассматривать человека уже в качестве самостоятельного объекта изучения. Именно у Анаксагора и Демокрита «конечной целью жизни человека становится уже не государство как общее благо, а добродетель
и счастье отдельного субъекта»
9.

Также в конце досократовского периода встает и вопрос о сущности закона и права в целом, который решается учеником Анаксагора Архелаем следующим образом: справедливость и закон коренятся не в вечной природе вещей, а суть создания человеческой воли, ввиду чего объективных оснований под собой не имеют.

Древнегреческие философы-софисты (Горгий, Фрасимах, Протагор и др.; VIV вв. до н. э.) впервые обращают внимание на человека и его мировосприятие как на исходную точку в познании мироздания. Основополагающий принцип воззрений софистов был сформулирован Протагором. Известное высказывание философа
о том, что «человек есть мера всех вещей», по сути, ознаменовало собой поворот к человеческому измерению мира в целом и политико-правовых отношений в частности. В греческой философии начался антропоцентрический период.

В философско-правовой литературе утверждается, что именно
в рамках учения софистов как философского течения впервые был поставлен вопрос о соотношении естественного (фюсиса) и позитивного (номоса) права — вопрос, сыгравший позднее важнейшую роль в закреплении принципа прирожденности и неотчуждаемости основных прав и свобод человека.

Прорывом в философской мысли Древней Греции стало учение Сократа, современника софистов. Именно его взгляды придали древнегреческому философскому антропоцентризму новый, уже не волюнтаристский оттенок. По-прежнему в центре внимания находится человек, однако, в отличие от софистики, теперь декларируется существование всеобщего блага, и мало того, это всеобщее благо (неписаные, вечные божественные законы, всеобщая мораль) объявляется познаваемым. В познании высшей мудрости — суть
и смысл жизни человека и гражданина. В вопросе регламентации общественных отношений божественный закон, который в полной мере можно назвать естественным правом, является единственным критерием должного положения дел. Все, что соответствует идее разумного устройства мироздания, что имеет под собой нравственную и справедливую основу, — все это суть проявление всеобщих неписаных законов на земле. Таким образом, у Сократа справедливое, нравственное и законное — синонимичные понятия. Если позитивное право, созданное человеком, не соответствует высшему естественному праву, то оно нелегитимно и не должно быть регулятором и критерием социальных отношений. Исходя из указанных соображений, сократовская философия может учитываться при рассмотрении вопроса о ценности личности, так как освещает эту проблему совершенно в ином ракурсе.

В понимании термина «личность» у Сократа на передний план выступает познающий высшую истину субъект, способный организовать жизнь на Земле сообразно божественным идеям, что и определяет главную цель жизни человека и его ценность как субъекта, стремящегося к реализации этой цели.

Очевидно, что тенденция к повороту философской мысли от изучения окружающего мира и природы к изучению человека, наиболее ярко и оформленно проявившая себя в учении Сократа, не могла не отразиться и на воззрениях таких выдающихся мыслителей древности, как Платон и Аристотель. Их подход к проблеме оценки человека характеризуется усилением осознания обособленности человека от окружающей среды, общей массы живых существ и сопровождается наделением его новыми, совершенно особыми свойствами. Теперь человек — это высшее, совершеннейшее существо, которое занимает посредствующее положение между двумя мирами:
с одной стороны, человек представляет собой физическое существо и часть природы, с другой — обладает божественной способностью, мышлением, бессмертным умом, который вводит его в общение
с Божеством
10.

В работах указанных философов при характеристике взаимоотношений между государством и личностью можно встретить упоминание некоторых прав граждан, например право участвовать
в суде и народном собрании, которое воспринимается как важное
и неотъемлемое свойство человека
11.

Следующим этапом в становлении идей о человеке и праве является стоицизм — учение периода поздней античности или эллино-римской эпохи (IIIIV вв. н. э.).

Новое теоретическое обоснование естественно-правовых идей, касающихся, в частности, и вопроса прав человека (в античном понимании этого выражения), было дано древнегреческими и древнеримскими стоиками в их учениях о государственном праве (Зенон, Сенека, император Марк Аврелий и др.). Они полагали, что человек должен жить в гармонии с природой, честно, согласно разуму, естественному (или общему) закону мироздания. Это касается и государства. Государство и законы, согласно Сенеке, подчинены природному праву. Естественно-правовые взгляды стоиков оказали заметное влияние на последующее развитие аналогичных представлений римских юристов, в частности Полибия и Цицерона (III вв. до н. э.).

Раннее христианство как доминирующая религия в Римской империи конца IV в. н. э. внесло дальнейший вклад и в развитие представлений о правах человека. Первые христиане проповедовали идею всеобщего равенства людей «перед Богом» независимо от их этнической и государственной принадлежности, социального статуса и имущественного положения.

В рамках христианского мировоззрения также впервые появилось понятие личности, которая не может всецело принадлежать государству, так как она создана «по образу и подобию Божию».
По мнению монаха Пелагия, современника Августина Аврелия, человек, или личность, обладает также и действительной свободой воли, способной повести его как по пути добра, так и по пути зла
12. Идея о наличии у человека свободной воли привела к формированию другого соображения — о личной ответственности и личной свободе, а следовательно, и к идее прав человека, так как возложение на конкретного человека индивидуально-определенной обязанности предполагает предоставление ему и определенной меры свободы для ее выполнения.

Особенно важен для становления идеи прав человека тот факт, что христианский «личностный подход» к человеку шел рука об руку
с универсализмом, представлением о всечеловеческой солидарности, что на практике выражалось в возможности каждого (женщин, крестьян, евреев, клириков) пользоваться защитой христианской церкви.

Идеи свободы и равенства всех членов общества продолжали развиваться в период средневековья в творчестве религиозных авторов, философов, в работах юристов, причем преобладает религиозно-философский подход. Так, именно в этот период развитие протестантизма (в первую очередь в средневековой Англии) привело
к возникновению в общественно-политическом сознании идеи ограничения бесконтрольной власти сеньоров и монарха. Дело в том, что с позиции христианства, и в частности протестантизма, считалось, что прожить жизнь в соответствии с христианской моралью – это не только право личности, но и ее обязанность перед Богом.
От всего, что может помешать исполнению этого святого долга,
человек должен быть огражден. Социальным же инструментом такого ограждения христиан от чьего-либо произвола должен был стать закон. В начале Х
III в. король Англии Иоанн, которому для упрочения политического положения в обществе требовалась поддержка экономически господствующих сословий, пошел на установление ограничений произвола своих чиновников. И в 1215 г. была принята Великая хартия вольностей. Этот акт считается первым юридическим источником прав человека. Статья 40 Великой хартии вольностей гласит: «Никому не будем продавать права и справедливости, никому не будем отказывать в них или замедлять их»13.
А статья 39 закрепляет господство закона в обществе и уравнивает всех перед судом. В этой статье провозглашается: «Ни один свободный человек не может быть арестован, или заключен в тюрьму, или лишен владения, или объявлен вне закона, или каким-либо иным образом обездолен, и мы не пойдем на него и не пошлем
на него иначе как по законному приговору равных ему и по закону страны»
14. Такой подход, особенно распространенный среди английских индепендентов и нидерландских протестантов, был причиной того, что в Англии уже в XIIIXV вв. стали создаваться политические теории ограничения монархической власти законом15.

Таким образом, в рамках христианства процесс становления идеи прав человека приобрел следующую характерную особенность: права, обеспеченные законодательно, выводились из обязанности перед Богом.

В то же время, характеризуя атмосферу средних веков, необходимо отметить, что в бытовом понимании права человека воспринимались как привилегии, дарованные сеньорами своим вассалам. О реальных правах широких слоев общества еще не могло быть
и речи.

Идейная борьба за свободу совести в Западной Европе началась с учения П. Абеляра (1079—1142), который в своем «Диалоге между

философом, иудеем и христианином» впервые выдвинул идею веротерпимости. Плюрализм вероисповеданий проложил дорогу надконфессиональной идее прав человека16.

Необходимо отметить, что упрочение идеи о веротерпимости
и свободе вероисповедания обусловило появление других прав личности. Так, уже в позднереформационный период было выведено право на жизнь, которая дается человеку, чтобы решить духовные вопросы и «выстрадать веру». А из права на жизнь теоретически были выведены и остальные основные права и свободы человека. Однако кодексы прав, которые начали появляться в этот период
в первую очередь под воздействием христианской идеологии,
не были универсальными и касались лишь определенных социальных групп. И все же нельзя не отметить, что они ознаменовали значительный прорыв в развитии и нормативном закреплении идеи
о правах человека (в средневековом понимании этого выражения). Помимо Великой хартии вольностей 1215 г. появляются и другие акты, где идея о должной свободе человека рассматривается как совершенно естественная. В 1289 г. «в акте об освобождении крестьян округи Флорентийская коммуна мотивирует отмену феодальной зависимости тем, что она противоречит свободе личности»
17.
В документе об освобождении сервов, изданном в 1318 г. королем Франции Филиппом Длинным, утверждалось даже, что «по закону природы» человек должен рождаться свободным
18.

Таким образом, следует заключить, что именно средневековые кодексы прав, отразившие процесс медленного разложения феодального строя и модификации внутри христианского учения, заложили основы обязательств государственной власти по отношению
к личности, закрепив, в частности, принципы процессуальных
гарантий прав человека.

В эпоху Ренессанса, религиозной Реформации и европейского Просвещения восприятие человеческой свободы как некоторой
исходной аксиомы и развитие на базе этого подхода концепций
о правах человека явились заслугой таких мыслителей, как Н. Макиавелли (1469—1527), Этьен де ла Боэси (1530—1563), Г. Гроций (1583—1645), Б. Спиноза (1632—1677), Дж. Лильберн (1618—1657), Дж. Уайз (1652—1725) и др. В конце
XVII в. особый вклад
в развитие концепции основных прав и свобод человека и гражданина внес английский мыслитель Джон Локк (1632—1704). В своих работах «О гражданском правительстве» и «Два трактата о правлении» он отстаивал мысль о том, что всем от рождения принадлежит право на жизнь, собственность и свободу. Гарантами же этих прав должны являться твердые законы и разделение властей. Следует отметить, что начиная с
XVII в. естественно-правовая доктрина переживает свое второе рождение, причем неотъемлемые права личности, такие как право на жизнь и собственность, рассматривались как исходная, отправная точка этой концепции.

В целом основным направлением правовой мысли этого периода были теории естественного права, согласно которым, как уже говорилось, права и свободы принадлежат человеку с момента его рождения, а становясь членами общества, люди обретают гражданские права. Таким образом, сторонники школы естественного права предполагали наличие у человека как социального существа определенных прав — право на жизнь, свободу, равенство, семью, собственность и др. Источником этих прав они считали саму природу человека — мать естественного права19.

Ярким теоретиком и талантливым пропагандистом учения о природе человека и основах гражданского общества был Томас Пейн (1737—1809). Благодаря его труду «Права человека» широкие слои общества смогли ознакомиться с идеями Французской революции,
в том числе и по вопросам охраны прав личности. В основе политических и правовых взглядов философа лежит учение о естественных правах личности. То есть, как уже отмечалось, во всем процессе универсализации положений о правах человека представления
о прирожденных и неотчуждаемых естественных правах человека сыграли наиболее существенную роль
20. Пейн утверждал, что после того как человек вышел из рук Творца, он становится «источником всех его прав». Все люди имеют одинаковую природу, поэтому все они рождаются равными и имеют равные естественные права. Именно Т. Пейн впервые написал о социальных и экономических правах (1792). Еще в 1772 г. им же был предоставлен в английский парламент проект закона о страховании по возрасту и инвалидности. Особую роль в укреплении идеи защиты прав человека и гражданина сыграли североамериканские просветители (С. Адамс, Дж. Мэйсон, А. Гамильтон и др.), также основывающиеся в своих взглядах на концепции естественного права.

После революций XVIII в. разработку идеи прав человека продолжили Б. Констан, Дж. Миль, А. Дайси и др. Значительное влияние на указанную доктрину в дальнейшем оказывало учение
И. Канта. Родоначальник немецкой классической философии
Иммануил Кант (1724—1804) хотя и разделял исходные положения естественного права, но они не играли для него решающей роли.
Он понимал естественное право не как присущее человеку от природы, а как неотъемлемо присущее ему в силу социальной общности. Для Канта естественное право есть неотчуждаемые права личности, которые должно обеспечивать государство
21. В целом следует отметить, что в результате модификаций в социальной системе стран Западной и Центральной Европы в конце XVIII в. наряду с естественно-правовой начала зарождаться и позитивная концепция прав человека.

В XVIII в. впервые права человека получили юридическое выражение в национальных юридических документах. В этих источниках указан и субъект — государство, которое не просто имеет право, а обязано обеспечить права человека. Одним из аспектов такого обеспечения прав человека и является его деятельность по приданию им юридической формы, т. е. формы закона.

В Декларации прав Вирджинии 1776 г. впервые была юридически закреплена формулировка прав человека. В этой Декларации прав записано: «Все люди по природе являются в равной степени свободными и независимыми и обладают определенными прирожденными правами, коих они – при вступлении в общественное состояние — не могут лишить себя и своих потомков каким-либо соглашением, а именно: правом на жизнь и свободу со средствами приобретения и владения собственностью, правом на стремление
к счастью и безопасности и их приобретение»
22. В последующем идеи Декларации прав Вирджинии были развиты и дополнены
в Декларации независимости, принятой тринадцатью Соединенными Штатами и утвержденной Третьим Континентальным конгрессом 4 июля 1776 г. Именно в этой Декларации независимости сделан акцент на служебной роли государства по отношению к правам человека. В частности, в ней записано: «Мы исходим из той самоочевидной истины, что все люди созданы равными и наделены их Творцом определенными неотчуждаемыми правами, к числу которых относятся жизнь, свобода и стремление к счастью. Для обеспечения этих прав людьми учреждаются правительства, черпающие свои законные полномочия из согласия управляемых»
23.

Благодаря Великой французской революции идея прав человека была абсолютизирована, мало того – закрепилась традиция внесения прав человека в публичное законодательство. Во французской Декларации прав человека и гражданина (1789) было провозглашено: «Цель каждого государственного союза составляет обеспечение естественных и неотъемлемых прав человека. Таковы свобода, собственность и сопротивление угнетению»24. Основным правам и свободам человека приписывались атрибуты, принадлежавшие ранее лишь высшему божественному закону: вечность, священность и т. д. Французская Декларация прав человека и гражданина 1789 г. была пронизана идеей самоочевидности и неотчуждаемости прав личности.

В целом необходимо отметить, что идея прав человека, многое унаследовав от идей и практики предыдущих поколений, в конце XVIII — начале XIX в. получила воплощение в законодательствах целого ряда европейских стран в виде провозглашения социально-экономических прав человека и гражданина.

§ 2.  Идеи  о  правах человека

       в  российской  юридической  науке

Российская научная мысль не была в стороне от процесса теоретико-юридического осмысления проблем прав человека. Целая плеяда российских ученых-юристов внесла свой вклад в развитие учения о правах человека. Среди них необходимо отметить научные труды С. Е. Десницкого и Д. И. Фонвизина, Я. П. Козельского
и Н. И. Новикова, К. А. Неволина, Ю. С. Гамбарова, П. А. Сорокина, Е. Н. Трубецкого, Н. М. Коркунова, В. М. Хвостова, Н. Н. Алексеева и многие др.
25

В трудах русских просветителей появляются такие категории, как «естественное состояние», «неотчуждаемые права человека»
и др. Однако единства понимания этих правовых явлений не существовало — все по-разному трактовали указанные понятия. Например, взгляды С. Е. Десницкого и Д. И. Фонвизина, в сравнении
с руссоистским вариантом «неотчуждаемых прав человека», носят либеральный характер. Особенностью их естественно-правовых воззрений является то, что под «естественностью» они понимали
в первую очередь «природную независимость» и «вольность людей». Влияние Ж.-Ж. Руссо прослеживается в известной мере
у Я. П. Козельского и Н. И. Новикова. Их конструкции ближе
к уравнительным тенденциям французского мыслителя и включают в основное требование естественного закона, наряду с понятием свободы, понятие равенства.

Говоря о позитивной роли естественно-правовой мысли в России и обращаясь к истории этого вопроса, на наш взгляд, нельзя обойти вниманием известного российского правоведа К. А. Неволина, которого по праву называют родоначальником философии права
в России. Правовая философия К. А. Неволина основывалась на различии естественного права (естественный закон) и позитивного права (положительный закон), однако он не противопоставлял эти понятия друг другу. Естественный закон Неволин трактовал как «идею законодательства», т. е. как правовую идею позитивного закона, а позитивный закон — как ее «проявление». Ученный считал, что во всяком законодательстве две составные части: часть, которая может быть познана непосредственно умом и сама по себе имеет обязательную силу, независимо от общественного постановления, — законы естественные; часть, которая познается не иначе, как из самого законодательства, действующего в государстве, и только потому имеет обязательную силу, что она установлена государством, — законы чисто положительные
26.

Естественные законы образуют всеобщую и необходимую сторону законодательства, а положительные законы — его случайную
и ограниченную сторону. Естественные законы вообще составляют идею законодательств, положительные — служат их проявлением. Между естественными и положительными законами возможны противоречия. Однако раздельно существовать они не могут
27.

Среди русских представителей естественно-правовой доктрины, пропагандировавших конституционное преобразование общественного строя, отмену крепостного права и закрепление неотъемлемых прав человека, следует также назвать имена А. Радищева, П. Пестеля, Н. Муравьева и других революционно настроенных демократов.

В России, как и в европейских странах, где распространение идеи о прирожденных неотчуждаемых правах человека было следствием социально-экономической модернизации общественных
отношений, развитие концепции прав и свобод человека было обусловлено изменениями в социальной сфере и расширением внешнеэкономических связей. Однако модернизационные процессы наиболее активно стали протекать в России лишь во второй половине
XIX в., когда на фоне освободительного процесса, связанного с упразднением крепостного права, идея прав человека получила особое развитие. Если до указанного периода концепция неотъемлемых прав
и свобод личности представляла скорее чисто теоретический интерес, то начиная с середины
XIX в., будучи вызванной социально-экономическими преобразованиями, данная идея получает основательное научно-методологическое и политическое осмысление.

В то же время уже в начале XIX в. в среде интеллектуальной
и государственной элиты публично выдвигались предложения законодательно обеспечить неприкосновенность личности, свободу передвижения и вероисповедания (Проект основных законов Российского государства, разработанный в 1804 г. Г. Розенкампфом
28). Также М. М. Сперанский во «Введении к уложению государственных законов» (1809) выразил мысль о необходимости утверждения гражданских прав и свобод, гарантировать которые должны права политические, закрепленные законодательно. М. Новосильцев,
в свою очередь, составил проект государственной уставной грамоты с целью обосновать нерушимость гражданских и политических прав.

На Западе в XIX в. активно развивался процесс изменения старых общественных отношений. Одна за другой страны Европы становились на путь капитализма и реформирования. Очевидно, что
и в России радикального пересмотра требовали взаимоотношения личности и государства. Теперь в политической мысли эпохи государство наделялось обязанностью, а не правом участвовать в создании системы социальной защиты. Ответом на запросы времени стало появление множества политико-правовых концепций, рассматривающих идею ценности личности и необходимости закрепления ее правового статуса в качестве одной из базовых. Особое развитие получил социализм, социал-реформаторство, государственно-феодальный патернализм, неолиберализм и др.

В результате российских реформ 60-х гг. (крестьянская 1861 г., судебная 1864 г.) крестьянам официально была дарована свобода
и установлена (правда, с некоторыми изъятиями) всеобщая правоспособность; личность приобрела целый ряд процессуальных гарантий, что дает возможность говорить о появлении в России 60-х гг.
XIX в. прав человека в современном значении этого понятия. В связи с этим известный русский философ, теоретик права Н. М. Коркунов писал, что именно реформы 60-х гг. XIX в. «привели к понятию о правах, принадлежавших всякому российскому подданному как таковому»29.

За распространение института частной собственности на все сословия, включая крестьян, а также уравнение сословий в правах выступали С. Ю. Витте и П. А. Столыпин.

В то же время интересной особенностью восприятия идеи прав человека российской интеллигенцией середины XIX в. было признание совместимости неограниченной власти монарха и гражданских прав подданных, т. е. признание сочетаемости либерального абсолютизма с правами личности. В медленном процессе высвобождения широких слоев российского населения от крепостной зависимости, инициируемом самодержавной властью «сверху», позитивные черты видел и известный русский правовед Б. Н. Чичерин30.

На фоне общего расцвета русской философии в конце XIX — начале XX в. в рамках национальной философии права глубокое теоретическое обоснование получила и идея о правах личности, их сущности и происхождении. Причем разработка данного вопроса преимущественно шла по двум теоретическим направлениям — концепции «возрожденного» естественного права и юридического позитивизма.

Со второй половины XIX в. в России получает распространение юридико-позитивистский подход к изучению сущности правовых явлений. Наиболее известными его представителями были Е. В. Васьковский, А. Х. Гольмстен, Д. Д. Гримм, Н. И. Пиленко, Н. К. Ранненкампф, А. А. Рождественский, В. М. Хвостов, Г. Ф. Шершеневич и др.
Характеризуя данное течение, следует отметить, что среди перечисленных персоналий нельзя найти ни одного сторонника «чистого» нормативизма, т. е. формально-догматического представления о том, что право — это текст закона.

В то же время классический позитивистский подход, в частности к интерпретации сущности прав и свобод личности, был взят русскими позитивистами за основу. С точки зрения юридического позитивизма, индивидуальные права человека являются производными от нормы права или от объективного права, источник которого — обладатель верховной власти. Таким образом, получалось, что государство инициирует объективное право по своему усмотрению, что, очевидно, несовместимо со свободой личности и идеей неотчуждаемости основных прав и свобод человека, так как государство оказывается вправе отменить эти права и свободы.

Однако существовали и «отклонения» от представленного выше классического подхода. Так, Д. Д. Гримм отвергал концептуальный посыл юридического позитивизма о производности от объективного права субъективных прав, рассматривая последние как следствие общественных («бытовых») отношений31. А. А. Рождественский,
в свою очередь, считал объективное право необходимым, но недостаточным условием появления субъективного права
32.

Характерной чертой юридического позитивизма, в том числе и в России конца XIX — начала XX в., было уклонение от прямого рассмотрения вопроса о правах человека, который заменялся вопросом о субъективных правах. Так, наиболее известный представитель рассматриваемого течения в России Г. Ф. Шершеневич считал, что категория «права человека» слишком широкое, метаюридическое понятие. По его мнению, указанные права непосредственно не порождают правоотношений, ввиду чего в юридической науке необходимо использовать более узкое понятие — «субъективные права». В целом теория права Шершеневича во многом соответствует канонам юридического позитивизма. Так, теоретик считал, что субъективное право производно от объективного, которое, в свою очередь, имеет своим источником государственную власть33. К тому же государственная власть, по Шершеневичу, должна быть неограниченной. Однако через особую трактовку государства Г. Ф. Шершеневич выводил идею ценности личности, необходимости ее
защиты законом, а следовательно, и государством, которое рассматривалось им не как цель, а как средство обеспечения достойного существования каждого человека, его личной и имущественной безопасности.

Естественно-правовой подход к категории прав человека и гражданина в России был представлен в работах Н. А. Бердяева, С. Н. Булгакова, В. М. Гессена, Б. А. Кистяковского, С. А. Котляревского,
П. И. Новгородцева, Л. И. Петражицкого, И. А. Покровского, П. Б. Струве и др.

Внутри данного теоретического течения можно выделить светско-правовое (П. И. Новгородцев) и религиозно-духовное (Н. А. Бердяев) направления, основное различие между которыми заключалось
в стремлении представителей первого направления к юридизации прав человека, а второго — к наделению этих прав трансцендентальным религиозным смыслом.

Признанным лидером «возрожденного естественного права»34
в России был П. И. Новгородцев, не только активно участвовавший в дальнейшем развитии теории естественного права, но и приложивший определенные усилия к ее реальному осуществлению в политической жизни России.

Проблема обоснования концепции социального либерализма была поставлена П. И. Новгородцевым в очерке «Право на достойное человеческое существование», опубликованном в декабре 1905 г.
в еженедельнике П. Б. Струве «Полярная звезда». В этой небольшой работе ученый предпринимает попытку теоретически осмыслить один из основных постулатов программы неолиберализма
35. Обращает на себя внимание определенная преемственность взглядов П. И. Новгородцева, который использовал не только достижения западноевропейской либеральной мысли, прежде всего английской и французской, но и идеи, развитые в работах Б. Н. Чичерина и В. С. Соловьева. Удачное сочетание принципов социального либерализма с идеями солидаризма позволило Новгородцеву максимально приблизить свою концепцию к нуждам России начала XX в. и создать законченное социальное учение, ставшее идеологической базой для деятельности основной неолиберальной партии России того времени.

Особое место в творчестве Новгородцева занимает монография «Кризис современного правосознания». Анализируя концепции позитивистской социологии, историзма, он не находит в них убедительного обоснования понятию личности. Поэтому, на его взгляд, следует признать бесспорным, что восстановление индивидуализма в его правах не сможет совершиться иначе как на основе идеалистических построений. Последнее обстоятельство указывает на необходимость расширения и преобразования старого индивидуализма как возможный выход из создавшегося кризиса36.

В своем исследовании Новгородцев обращает внимание на то, что при всем разнообразии индивидуалистических воззрений, иногда взаимоотрицающих друг друга, нельзя не увидеть в них «некоторый общий дух». Эта идея позволила ему сформулировать предположение о существовании единой теории, а не различных теорий индивидуализма. Что же касается особенностей индивидуалистической доктрины XVIII – первой половины XIX в., то, анализируя философские учения Франции (Ж.-Ж. Руссо), Англии (А. Смит,
И. Бентам) и Германии (И. Кант, Г. В. Ф. Гегель, Л. Фейербах,
К. Маркс, Ф. Лассаль), П. И. Новгородцев, несмотря на все их различия, находит нечто общее, что эти учения объединяет. Это общее — прежде всего взгляд на личность как на «родовую сущность», т. е. определение личности «признаками не индивидуальными, а родовыми», «в ее общей и отвлеченной основе, которую каждый человек имеет в себе наряду со всеми другими». Ученый приходит к выводу, что все другие политические определения той эпохи давались исходя именно из «родового» понятия личности. Так, определение свободы как равной для всех и необходимо совпадающей с равенством, по мнению Новгородцева, имело своим основанием взгляд
на личность как на «родовую сущность», которая обусловливает
у всех людей общие притязания и возможности, а следовательно,
и одинаковую потребность к свободе
37.

Характеризуя подход философа-правоведа к проблеме прав человека, следует отметить, что исходным пунктом его теоретико-правовой конструкции является идеальный и безусловный принцип личности. Свободная личность провозглашается целью общественного развития38. Новгородцев полагал, что истинное право имеет метафизические начала, базируется на вечной абсолютной моральной аксиоме и не зависит от социологических и исторических факторов. Притязания человека на свободу, равенство, справедливость своими корнями уходят именно в такое высшее право39. Первостепенное значение для Новгородцева имеет личность, так как «значение общества всецело обуславливается значением составляющих его единиц…»40. Интересным нововведением теории П. И. Новгородцева была мысль о бесконечности процесса все большего освобождения личности, что стало новым словом в теории прав человека. Равенство понималось не только как равенство перед законом, но и как равенство возможностей, «равенство исходного пункта»41.

Религиозно-духовное направление было представлено, в частности, учением Н. А. Бердяева, который отвергал эволюционно-натуралистическое понимание человека. Абсолютное значение
человека основано на божеском и должно вести к признанию «родного образа Божьего в каждом человеке»
42. «Бесконечное право человеческой души есть не «естественное», а «историческое» право христианского мира»43, — писал философ. Носителем иррациональной свободы (которая объявлялась первоисточником исторического развития) являлся человек как духовная субстанция, он же есть предмировое начало44. Права человека воспринимались как духовные, абсолютные ценности, основанные на иррациональной свободе, охранять которые являлось святой обязанностью государства.

Бердяев понимал, что необходимо ограничивать государственную власть, чтобы не допустить государственного произвола, однако он не видел в современной ему правовой практике других эффективных механизмов для реализации обеспечения прав личности.

Однако имели место и другие направления в русской политико-правовой мысли конца XIX — начала XX в., представителей которых не устраивала абсолютизация закона, обычная в юридическом позитивизме, его оторванность от наличных общественных отношений, а также абстрактность высшего естественно-правового порядка. Одной из наиболее распространенных концепций в рамках этого третьего направления был социологический позитивизм, характерная черта которого — это осознание того, что власть может быть ограничена правом только при наличии определенных социально-экономических условий, причем на основе историко-социологических исследований права. Течение представлено такими мыслителями, как Ю. С. Гамбаров, Н. А. Гредескул, М. Н. Капустин, М. М. Ковалевский, Н. М. Коркунов, М. Я. Лазерсон, С. А. Муромцев, В. И. Сергеевич и др.

Так, в частности, М. М. Ковалевский противопоставлял естественно-правовой и юридико-позитивистской теориям происхождения личных прав свое «Учение о личных правах»45. Ковалевский писал: «…право и государство вытекают из одного источника, преследуют одну задачу, отвечают одной и той же потребности —
человеческой солидарности. Требования, какие последняя предъявляет в разное время, изменчивы и непостоянны. Они предполагают, смотря по обстоятельствам среды и личной подготовленности индивидов, входящих в состав государства, то большую самодеятельность с их стороны, то большую опеку над ним»
46. Государство,
с точки зрения Ковалевского, не может «в интересах самосохранения упразднить личные права, так как признание их является таким же требованием общественной солидарности, как установление самого факта государственного общежития»
47.

Завершая краткое рассмотрение тенденций развития идеи прав личности в России конца XVIIIXX в., следует отметить, что данная концепция проделала путь от одиноких теоретических выкладок некоторых представителей зарождающейся русской интеллигенции до основательных теоретико-методологических подходов к изучению данного вопроса, целых философско-правовых школ и течений. Таким образом, можно утверждать, что в указанный период
в России сложилась интеллектуальная традиция борьбы за права личности.

ГЛАВА  2.  РАЗВИТИЕ  УЧЕНИЯ  О  ПРАВАХ  ЧЕЛОВЕКА
                         В  СОВРЕМЕННОМ  ГОСУДАРСТВЕ  

                    И  ОБЩЕСТВЕ

§ 1. Современные  научные  направления  

      исследования  прав  человека

К концу ХХ в., точнее в последнее десятилетие, в СССР, а позднее в России проблема прав человека, а затем защиты прав человека стала занимать одно из центральных мест в теории государства
и права, постепенно переходя в отраслевые юридические науки
48.

Существенные изменения всех сторон общественной жизни
в конце ХХ — начале ХХ
I в. в России создали предпосылки к возрождению естественно-правовой либеральной школы, которая получила свое развитие в теории прав человека. В системе общественных наук формируется новая отрасль научных знаний, именуемая теорией, историей и практикой прав человека, среди основоположников которой можно назвать авторский коллектив, возглавляемый Б. Л. Назаровым, решительно выступившим за признание науки о правах человека как учения об основных, наиболее общих закономерностях возникновения и развития истории, теории и практики этих прав49. Один из первых исследователей природы прав человека
в современной юридической науке Ф. М. Рудинский обратил внимание на универсальность концепции прав человека. Универсальная природа прав человека проявляется в том, что они принадлежат всем людям. «Каждое право человека, — пишет Ф. М. Рудинский, — принадлежит отдельной личности, неотъемлемо от нее и не может быть отчуждено каким-либо способом. Но вместе с тем вся система прав человека имеет величайший социальный смысл. В сущности, это способы защиты человечества от многочисленных угроз его существования. По своему социальному назначению права человека — средства защиты, с помощью которых человечество стремится отразить угрозу термоядерной катастрофы, опасности экологического кризиса, рост международной преступности и наркомании, голод
и нищету, господствующие во многих странах, СПИД и другие угрожающие всему миру опасные явления»
50.

Хотелось бы отметить, что естественно-правовая концепция прав личности по-прежнему актуальна, однако трактуется в несколько ином ключе. Сохранение же в названии теории понятия «естественные» права (т. е. natural — природные) является скорее данью традиции. Считается, что права личности «естественно» следуют
из сложившейся на том или ином историческом этапе системы общественных отношений. Это позволяет отдельным авторам говорить
о естественных правах в материалистическом понимании (Н. В. Витрук, П. Е. Недбайло, В. А. Туманов и др.)
51 и естественно-исторических правах (В. С. Нерсесянц)52.

Например, С. С. Алексеев эту категорию прав считает возможным называть непосредственно-социальными правами, так как признание того, что человек рождается свободным, исходит не от природы, а зависит от таких социальных факторов, как уровень общественного правосознания, степень развитости политических
и юридических институтов
53. То есть исходный посыл концепции прав личности о прирожденности этих прав было бы правильнее трактовать как указание на юридический факт рождения, с которым, в свою очередь, и связывается обретение человеком правоспособности.

К поиску новых методологических подходов в современном правопонимании в области прав человека были обращены исследования В. А. Туманова, B. C. Нерсесянца, Л. С. Мамута, В. Д. Зорькина.
В работах указанных авторов права человека представлены как политический или конкретно-исторический феномен, как явление нравственное или социально-психологическое, а также явление педагогического, воспитательного характера.

Права человека основаны на принципе «личность в государстве», это политический феномен. Являясь элементом политической жизни, они, с одной стороны, стали средством противостояния произволу представителей государственной власти и сохраняют свой потенциал в качестве механизма контроля за администрацией,
ограничивают всевластие государства, чтобы не дать последнему перерасти в тоталитаризм. С другой стороны, они преодолевают отчуждение власти от народа, широко привлекая население к формированию и участию в деятельности государства и других политических структур. С рождением прав завершилась эпоха абсолютизма власти.

Права человека — гуманистическое и глубоко нравственное явление. Они юридическим языком выражают и проводят в жизнь нравственные императивы добра и справедливости.

Права человека — это социально-психологическое явление, т. е. особый мир чувств, мыслей, идей и других духовных феноменов, отражающих место человека в обществе и природе, его возможности, потребности, а также обязанности и ответственность.

Становление информационного общества требует осмысления прав человека и как педагогического, воспитательного, явления.
Гуманитарная культура и образование, связанные с формированием гражданственной личности, умеющей пользоваться своими правами и защищать их, накапливают дидактические материалы для этого.

Права человека — это конкретно-исторический феномен. Они возникли эволюционно и естественным путем у западных народов
и стали лозунгом революционных преобразований в Европе конца XVIII в.

Активное развитие теории прав человека в России характеризуется прежде всего преемственностью с либерально-правовыми концепциями русских ученых-правоведов конца XIX — начала XX в. Оставаясь основными, базовыми, эти концепции в современной интерпретации подверглись существенному изменению.

В современной российской юридической науке получили признание следующие концепции: о науке прав человека54; теории трех поколений прав человека55. По поводу последней необходимо высказаться более подробно, так как она, на наш взгляд, занимает одно
из центральных мест в современной теории прав человека. Особую значимость ей придает тот факт, что на базе теории трех поколений прав человека формируется и практика осуществления прав человека.

Традиционно выделяются определенные хронологические границы формирования учения о поколениях прав человека. Приблизительно с середины 70-х гг. XX в. эта идея была дополнена учением о «трех поколениях», разделившим все права на три группы. Впервые концепцию трех поколений прав человека выдвинул французский ученый К. Васак56. Согласно его представлению юридическую концепцию естественных прав человека, которую относят к правам первого поколения, выработали древнеримские юристы,
а затем Гуго Гроций, Руссо, Монтескье, Локк. В современной трактовке к первому поколению относят гражданские и политические права, которые называют «негативными».

В результате модификаций в социальной системе стран Западной и Центральной Европы в конце XVIII в. появились предпосылки
к формированию второго поколения прав человека — социально-экономических прав, которые теперь называют «позитивными», так как для их реализации требуются конкретные акции государства.

В конце XIX — начале XX в. неблагоприятная ситуация, связанная с резким расслоением буржуазного общества на тех, у кого высокие стартовые условия, и тех, у кого эти условия крайне низкие, стала предпосылкой к формированию идеи социального реформирования общества. Смысл этих реформ заключался в том, чтобы сгладить указанные различия между основными слоями населения.

В этих целях, например в Германии, был принят Манифест германского кайзера 1881 г., по которому устанавливалась единая система социального обеспечения в форме социального страхования. В последующем Веймарская Конституция 1919 г. закрепила возможность каждого человека добывать себе содержание трудом и право на социальное страхование в случае старости, болезни и т. д. Так было положено начало процесса формирования второго поколения прав человека. Сравнивая права и свободы человека первого поколения с правами второго поколения, следует признать, что они отличаются друг от друга. Права человека первого поколения в политической и правовой мысли квалифицировались как право на защиту от какого-либо вмешательства, и в первую очередь — государственного, в осуществление гражданских и политических прав. Иная природа у прав второго поколения. Для их осуществления, наоборот, государству предписывается осуществлять активную деятельность по выработке и внедрению тех социальных программ, реализация которых обеспечила бы права человека.

К третьему поколению К. Васак отнес так называемые коллективные права, основанные на солидарности людей, и потому он назвал их правами «солидарности». Сюда он причислил права на развитие, здоровую окружающую среду, общее наследие человечества, а также право на коммуникацию, которую он связал с концепцией нового международного информационного порядка57. Эти права
К. Васак предлагал закрепить в третьем Пакте, проект которого был им разработан
58. Данная концепция заняла одно из основных мест
в современной теории прав человека в России. Концепция «трех поколений» использовала хронологический критерий, т. е. актуализацию для человечества определенных ценностей и возникновение новых исторических возможностей для их реализации.

В современной России изучение прав третьего поколения привело к формированию теории «прав народов», на что обращает внимание Е. А. Лукашева: «Права народов не являются правами индивидов, а принадлежат коллективу людей, образующих народ или нацию, и не могут быть реализованы отдельной личностью. В процессе реализации прав народов каждое отдельное лицо, входящее в состав того или иного народа, используя свои права и свободы (свободу слова, печати, собраний, право участвовать в выборах и т. п.), выражает свое отношение к тому или иному вопросу. Мнение большинства, выраженное таким образом, и составляет волю всего народа»59.

В настоящее время природа прав третьего поколения продолжает изучаться. Например, Р. А. Мюллерсон полагает, что третье поколение прав человека можно назвать правами человека и правами народов, так как они содержат в себе права всех людей: на мир, здоровую окружающую среду, прогрессивное социальное и экономическое развитие конкретного общества и всего мирового сообщества. Отсюда делается вывод, что права третьего поколения принадлежат как каждому отдельному человеку, так и каждому народу и человечеству в целом60.

Изучение теории, истории и практики прав человека может основываться не только на хронологических границах. Формирование новых научных подходов, концепций, теорий в области прав человека имеет свою собственную значимость, свое научное измерение.

Так, Л. И. Глухарева предпринимает попытку выявления системы научных подходов к изучению прав и свобод человека в виде научных картин. Таковых, как ей представляется, имеется три: классическая, неклассическая и постнеклассическая61. Классическая картина как исторически первая складывалась на взлете процессов индустриализации и модернизации западного общества, которые дали толчок к формированию техногенной цивилизации. Неклассическая картина отличается от предшествующей тем, что в противовес единственно истинной теории прав человека допускает истинность другого (других) теоретического описания прав, при этом предполагается, что в каждом из них содержится момент объективно верного знания62. Постнеклассическая картина отражает не столько развитие в реальности института прав человека, сколько изменение общественного и научного сознания их восприятия. Методологический подход при этом мыслится в технологии синтеза разнопредметных знаний о правах, в создании новых «конфигураций» из знаниевых комплексов, традиционно относящихся к различным дисциплинам. Все это вызывает к жизни «атмосферу интеллектуальной гибкости и «перекрестного опыления», отразившуюся в практике открытого «разговора» между различными взглядами, различными словарями, различными культурными парадигмами»63.

Необходимо отметить оригинальный научный подход выявления концепций прав человека, предпринятый А. Н. Цукановым64. В своем исследовании он выделяет политико-правовые концепции
(помимо современной, это доктринальная, общая, новая и азиатская концепции прав человека); естественно-правовые концепции (концепция абсолютных прав, либерального индивидуализма, общественного договора); теологические концепции (христианская, исламская концепции прав человека, права человека в даосизме). Он предпринял успешную попытку выявления основных направлений научно-правового осмысления фундаментальных концепций прав человека, а также прогнозировал дальнейшее развитие научных взглядов по проблеме защиты прав человека в деятельности полицейских сил.

§ 2.  Основные  подходы  к  исследованию  теории  и  практики  

      защиты  прав  человека  в  отечественном  правоведении

Современные научные направления исследования защиты прав человека неразрывно связаны с историческим процессом эволюции учения о правах человека, где каждый исторический этап развития человечества характеризовался определенной концепцией их понимания65.

Право человека на защиту своих прав и свобод впервые было официально сформулировано в Итоговом документе Венской встречи представителей государств-участников Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе66.

Формирование научных подходов к исследованию категории «защита прав человека» обусловлено активным развитием теории прав человека в России67.

Надо заметить, что современные отечественные научные исследования прав человека вбирают в себя как достижения общечеловеческой философской и правовой мысли, так и соответствующие разработки российских ученых не только дореволюционного (1917), но и послереволюционного, так называемого советского, периодов. Это одна из причин того, что отечественные исследования прав человека приобретают все более зрелый и фундаментальный характер.

Идея защиты прав человека (их утверждение как величайшей общечеловеческой ценности) всегда оказывается связанной с качественным уровнем научно-теоретического осмысления, прежде всего, самого понятия «права человека».

На протяжении всей мировой истории принятие основополагающих нормативных актов о защите прав и свобод человека и гражданина, являясь значительным культурным завоеванием, знаменовало переход к новому этапу развития общества, совершенный под воздействием прогрессирующего учения о правах личности. В этом контексте развивающиеся философско-правовые концепции, наряду
с объективными социально-экономическими факторами, стимулировали национальные (а затем и международную) правовые системы к движению вперед, к максимальному обеспечению высокого статуса личности.

В связи с принятием новой Конституции (1993) в Российской Федерации провозглашен курс на построение правового государства, конституционно признаны и взяты под защиту государством права и свободы человека. Применительно к защите прав человека

появляются научные исследования таких категорий, как «защита права», «правовая защита человека», «самозащита», «защита прав человека»68.

В современной России практика использования понятия «правовая защита» сложилась прежде всего в правотворческой деятельности. Обращая внимание на большое число законов, в которых термин «правовая защита» нашел нормативное закрепление, А. В. Стремоухов делает вывод, что явление, отражаемое указанным понятием, «стало неотъемлемым компонентом юридической практики и правовой «материи», реальным феноменом государственно-правовой жизни общества»69. Это дало мощный импульс к разработке и формированию отечественной концепции прав человека и их защиты.

В течение сравнительно короткого времени правозащитная проблематика превратилась из узкопрофильного в генеральное направление развития российской юридической науки. И в этом нет ничего неожиданного и необычного, потому что и наше общество в целом,
и каждый отдельный человек, государство и общественные организации все более и более осознают, что жить и действовать «по правилам прав человека» — это значит пользоваться подлинным уважением, свободой и справедливостью, это значит придавать своей жизни все больший и больший правовой комфорт и социальную стабильность.

Однако как в научном, так и в практическом плане нашему обществу предстоит приложить еще немало усилий к тому, чтобы эти права превратить в действительную ценность для каждого и для всех.

Анализ специальной научной литературы показывает, что к настоящему времени в российском правоведении уже сложилось несколько достаточно обособленных направлений в исследовании
защиты прав человека.

В рамках первого направления основной акцент делается на онтологические проблемы прав человека. По этому признаку его можно назвать философско-правовым подходом. Здесь теоретическому анализу подвергаются вопросы происхождения прав человека
и логика приобретения ими юридической природы. Именно под данным углом зрения осуществлены исследования прав человека учеными И. Е. Фарбером, Е. А. Лукашевой, Н. В. Витруком, Б. С. Эбзеевым, Б. Л. Назаровым, Ф. М. Рудинским и др. Они выявили и детально рассмотрели такие важнейшие свойства этого явления, как сущность прав человека, их абсолютность и неотчуждаемость, а также закономерное в их соотношении с правом субъективным и объективным. Обобщая научно-практическую полезность такого рода исследований, можно сделать вывод, что основная ценность философско-правового подхода заключается в его способности раскрыть социально-природные и юридические источники прав человека как единого и целостного образования. И именно в этом качестве,
во многом «незнакомом» и для объективного, и для субъективного права, философско-правовой подход предлагает научной общественности, законодательным и правоохранительным органам воспринимать права человека и развивать идеи защиты прав человека.

Не менее значимым для теории и практики является активно развивающееся в последние 5—6 лет понимание прав человека как особого способа правового регулирования общественных отношений. Это, можно сказать, регулятивный подход к проблемам прав человека. Он основан на том, что права человека, признанные международным сообществом и государством, привносят и в международно-правовую, и в национально-правовую системы соответствующие режимы, порядки и алгоритмы их правового осуществления. Такой регулятивный эффект прав человека нашел теоретическое обоснование в работах В. Н. Карташова, М. Ф. Орзиха,
Н. И. Матузова, А. В. Малько и многих других авторов, которые убедительно показали, что имплементация прав человека в правовые системы с неумолимой логикой ведет к коренным преобразованиям в механизмах правового регулирования. Прошлое многих
государств и опыт новой, демократической России подтверждает эту закономерность. Благодаря такому фундаментальному выводу становится очевидным, что внимание к правам человека является общим ориентиром, объединяющим правовые системы всех тех государств, которые приобрели качество правовых. Это означает, что ни у одного демократического общества нет какого-то особого
(выпадающего из этой логики) пути в эволюционном развитии его правовой системы. Регулятивные свойства прав человека унифицируют практику правового общения человека и государства, человека с иными субъектами правовой системы. В результате этого сами правовые системы приобретают схожие и даже общие черты. Однако это не приводит к обезличиванию правовых стандартов демократических государств. Наряду со сказанным, нельзя не отметить
и такую регулятивную ценность, которую вносят права человека
в правовые системы обществ, как четко обозначенный предел правовой регламентации деятельности человека.

Попытка дать обобщенную оценку исследованиям прав человека в регулятивном ракурсе приводит к выводу о признании наличия методологической базы для проведения научно обоснованного
и продиктованного потребностями практики анализа под таким углом зрения на права человека, который дает возможность ответить на вопрос: каким образом выстраивать систему правового регулирования общественных отношений в правовом государстве?

По нашему мнению, в одном ряду с указанными направлениями исследования прав человека стоит и правозащитное направление. Суть этого подхода заключается в понимании того, что права человека только тогда превращаются в реальную ценность, когда они надежно гарантированы и защищены. Наиболее полное исследование этого аспекта прав человека имеется в работах А. Я. Азарова,
Л. Б. Алексеева, В. М. Баранова, П. П. Баранова, Л. И. Глухаревой, П. П. Глущенко, В. Я. Кикотя, А. С. Мордовца, В. П. Сальникова,
А. В. Стремоухова, Э. Л. Строунинга, А. Н. Цуканова и др. Эти авторы последовательно проводят мысль об обязательном включении в определение общего понятия «права и свободы человека» указания на необходимость их защиты. Основным доводом в пользу понимания прав человека выступает тот факт, что защита прав человека основывается на таком праве человека, как его «право на правовую защиту». Это право, по мнению вышеназванных ученых, не имеет никаких иных целей, кроме как устранять помехи на пути осуществления всех иных прав человека, восстанавливать уже нарушенные права и под угрозой применения мер принуждения делать невыгодным их нарушение. По нашему мнению, основная научная и теоретическая ценность такого подхода в понимании прав человека заключается в том, что он ориентирует на поиск все более действенных средств и механизмов бесперебойного воплощения прав человека в жизнь.

Всестороннее осмысление методологического и прикладного значения истории, теории и практики защиты прав человека выступает непременной предпосылкой действенности всей правозащитной системы. И именно это обстоятельство диктует признание целесообразности обособления правозащитного направления в исследовании прав и свобод человека. Достаточно серьезной попыткой научного анализа понятия «правозащитная система» можно считать проведение научно-методического семинара в Нижнем Новгороде
в сентябре 2002 г. на тему: «Российская и европейская правозащитные системы: соотношение и проблемы гармонизации». На этом семинаре В. Н. Карташов дал следующее определение правозащитной системе: «На наш взгляд, в самом общем плане под правозащитной системой следует понимать единый комплекс взаимосвязанных государственных и негосударственных организаций и отдельных лиц (правозащитников) и юридических явлений (права, правосознания, правовой культуры, разнообразных видов юридической практики и т. д.), с помощью которого эффективно и качественно осуществляется защита (охрана и т. п.) прав и законных интересов людей и их объединений»
70. Материалы этого семинара являются безусловным вкладом в развитие правозащитного направления юридической науки в России.

Другим не менее важным событием научной жизни в России стало проведение Всероссийской научно-практической конференции «Права человека в России и правозащитная деятельность государства» (к 40-летию НИИ Генеральной прокуратуры Российской Федерации), состоявшейся в Научно-исследовательском институте проблем укрепления законности и правопорядка при Генеральной прокуратуре РФ 12 мая 2003 г. В связи с этим вызывает определенный интерес позиция, высказанная А. Я. Сухаревым: «Два аспекта актуализируют правозащитную проблематику в современной России. Первый несомненно связан с выходом из тоталитарного прошлого
и строительством новой демократической государственности. Другой аспект вытекает из статуса России в мире, ее международных
и европейских обязательств. Выбор, который сделала страна в пользу демократии и свобод, оказался более трудным испытанием, чем предполагали политики на старте реформ. Стратегическим просчетом реформаторов оказалось дистанцирование государства от управления социально-экономическими процессами и, как следствие, облегченное восприятие регулятивной самодостаточности рынка»
71.

В русле слияния правозащитного и регулятивного направлений находится, на наш взгляд, проблема правозащитного регулирования. Без глубокого научного осмысления такого понятийного ряда, как право на правовую защиту, правозащитная деятельность, правозащитное регулирование, метод и механизм правозащитного регулирования, правозащитная система, трудно представить возможность успешного изучения проблемы права на правовую защиту прав человека. Практически каждый из видов прав человека нуждается в скрупулезном и детальном исследовании с точки зрения его ценностно-регулятивных характеристик, с учетом которых оно должно быть закреплено в действующем законодательстве и преломлено в правореализационной практике. Однако в силу того, что право на правовую защиту прав человека призвано «обслуживать» всю систему прав человека и что оно концентрированно выражает ее юридическую природу, очевидна особая важность первоочередного уяснения именно его регулятивной ценности.

Ценность права на правовую защиту прав человека основана
на правовой необходимости защиты прав человека и возможности ее правового способа осуществления. Полномасштабное уяснение этого, казалось бы сугубо теоретического, положения является обязательным условием решения прикладных задач в области законотворчества и правореализации. Уяснение данного положения обусловлено, в первую очередь, универсальностью концепции прав человека, в которой воплотились и религиозные доктрины, и политические, экономические, этические и правовые учения. Центральное место в этой концепции занимает представление о человеческом достоинстве как высшей ценности личности.

Таким образом, изложенное позволяет утверждать, что постановка проблемы формирования и развития правозащитного направления в исследовании прав и свобод человека продиктована потребностью каждого человека, общества и всего международного сообщества в защите человеческого достоинства. Это утверждение основано на том, что, во-первых, регулятивная ценность защиты прав человека вытекает из собственной и инструментальной полезности права человека на правовую защиту, а во-вторых, она находит предметное выражение в совокупности правовых средств обеспечения осуществления этого права, что в упорядоченном виде представляет не что иное, как систему правового регулирования тех общественных отношений, которые складываются и функционируют по поводу и в связи с реализацией права человека на правовую защиту.

Делая вывод, следует отметить, что юридическое признание прав человека и их защиты существенно гуманизировало всю правовую систему российского общества и обусловило необходимость ее общетеоретического переосмысления в соответствии с международно-правовыми стандартами. В контексте этой закономерности стали складываться условия формирования правозащитного направления в отечественной юридической науке.

РАЗДЕЛ  2.  СОВРЕМЕННЫЕ  ПРОБЛЕМЫ

СУДЕБНОГО  ТОЛКОВАНИЯ  ПРАВА

ГЛАВА  1.  ОБЩАЯ  ХАРАКТЕРИСТИКА  

                    СУДЕБНОГО  ТОЛКОВАНИЯ  ПРАВА

§ 1.  Исторические  и  философско-методологические

       предпосылки  толкования  права

Родовой для понятия «толкование» является категория «понимание», так как толкование — один из аспектов понимания. Понимание (нем. — verstehen, англ. — comprehension, understanding, франц. — comprehension) есть присущая человеческому сознанию форма освоения действительности, означающая раскрытие и воспроизведение смыслового содержания предмета. Окружающая человека реальность (социально-культурная и природная) преломляется
в сознании и становится осмысленной действительностью.

Действительность — это то, что объективно существует; действительность равнозначна окружающему миру или связной системе предметов72. Присущая человеческому мышлению предметность требует операции осмысления, т. е. наделения предметов значениями, связующими эти предметы в целостное единство. Другими словами, человек ориентируется в мире с помощью возникающей в сознании «картины» или «образа мира». Элементы мира — вещи и явления — предстают как носители смыслов и значений. Понимание — это антропологически универсальное явление, так как без понимания невозможна ориентация или «навигация» человека в мире, т. е. оценка окружающих условий существования и принятие решений, направленных на обустройство индивидуальной и коллективной жизни.

Если понимание — это универсальная операция мышления, то толкование — это лишь одна из специфических познавательных процедур, приводящих к пониманию. Ее специфика определяется
в первую очередь таким качеством, как
процедурность.

Процедура — это линейная и регламентированная последовательность действий, направленная на достижение конкретного результата. Процедурность мышления связана прежде всего с рациональным уровнем сознания, так как именно при рациональном мышлении, опирающемся на логику, возможна точная алгоритмическая последовательность мысли. Переход в режим толкования осуществляется тогда, когда к «мыслительным автоматизмам» (т. е. к освоению действительности на бессознательном, «инстинктивном» уровне) подключается рациональное мышление. Рациональное толкование
в этом смысле противоположно интуитивному пониманию. Интуитивное понимание протекает в режиме так называемого «инсайта», т. е. осмысление происходит не как последовательный поиск смысла с помощью аналитических процедур, а как его моментальное
и безотчетное «схватывание»
73. Другими словами можно сказать, что толкование как иной режим осмысления требуется в ситуациях проблематичности понимания, когда смысл по той или иной причине сразу не схватывается.

Психологической и одновременно исторической причиной перехода к герменевтическому (истолковывающему) режиму осмысления является так называемый «когнитивный диссонанс». Когнитивным диссонансом называют «интеллектуальный конфликт, возникающий, когда имеющимся мнениям и представлениям противоречит новая информация»74. Изменения, происходящие в культурной
и природной среде, нарушают баланс психики. Этот своеобразный психологический дискомфорт является основой для поиска путей усвоения нового содержания, включения его в систему устоявшихся идей и представлений. Правда, можно сказать, что человек постоянно сталкивается с изменениями окружающей среды, и поэтому толкование универсально и неразличимо с пониманием. Такой подход к понятию толкования имеет свое место в истории науки
75, но, на наш взгляд, он является слишком широким. Толкование —
не единственный способ усвоения (уяснения) нового. Так, напряжение, вызванное когнитивным диссонансом, может быть устранено Ъи при помощи других способов. Например, когда «индивид отвергает или избегает новой информации, или убеждает себя, что противоречия на самом деле не существует»
76.

По нашему убеждению, интерпретация вторична по отношению к пониманию, которое может возникать благодаря укорененности мышления в жизненной реальности, в непосредственном восприятии. Как говорит об этом Й. Ратцингер, «то, что может существовать только благодаря интерпретации, перестает существовать
в действительности»
77. Интерпретации, толкования нужны потому, что реальность является частично скрытой, а возможны они потому, что существует понимание как момент, предшествующий толкованию.

Для того, чтобы выделить функции толкования, рассмотрим этот феномен сквозь призму социологии знания. Ведь очевидно, что функции толкования как способа производства знания, необходимого для поддержания жизнедеятельности людей, возникают в сфере социального общения. Мы уже упоминали, что толкование как способ осмысления возникает в условиях кризиса объяснительной модели мира. Мировоззренческие кризисы возникают в результате усложнения социальных условий и соответствующих им практик. Это усложнение может быть спровоцировано изменениями в природной среде, но в сознание человека оно проникает через изменение социальной структуры: например, землетрясение не требует интерпретации, интерпретации требует паника при землетрясении.  Смыслы и значения, которыми наделены вещи и явления мира
в ситуации возросшей социальной или культурной динамики, становятся зыбкими. Традиционное знание и базирующееся на нем стереотипное  мышление перестают обеспечивать гармоничность опыта и жизнедеятельности. Растет неопределенность.

Другими словами, появление феномена толкования связано
с кризисами архаической, статичной модели действительности, которая возникает в ситуации слабой социокультурной динамики,
когда взаимное соответствие индивидуального и коллективного мышления и жизнедеятельности обеспечивается за счет простого повторения найденной модели отношения к реальности, за счет рутинизации и стереотипизации мыслительных процессов. В ситуации возросшей социокультурной динамики, в условиях, обладающих высокой степенью неопределенности «бифуркационных» воздействий, возникает задача уменьшения степени неопределенности
за счет выбора наилучшего (истинного) значения для того или иного социально значимого факта. К типу судьбоносных фактов относятся факты, от которых зависит миропорядок. В обществах, солидарность которых основана на обрядовых практиках, такими судьбоносными фактами являются ритуальные вещи и моменты ритуала; именно они перетолковываются в соответствии с изменяющейся действительностью. В письменных обществах, где регулятивную функцию выполняют книги, толкуются тексты — в первую очередь религиозные и юридические.

Это позволяет дать определение понятия «толкование» применительно к историко-культурным условиям возникновения и функционирования этого способа осмысления действительности. Толкование, или интерпретация, — это специфический прием рационального отношения к действительности в условиях возрастания неопределенности поведения людей под давлением изменения социальной и природной среды. Толкование снижает степень неопределенности и позволяет установить контроль над реальностью
за счет нахождения (уяснения) и закрепления (разъяснения) наиболее адекватного варианта смыслового содержания того или иного жизненно важного факта действительности. На ранних этапах человеческой истории наиболее важным типом фактов, требующим толкования, становятся устные и письменные тексты религиозно-правового характера.

Толкование никогда не представляет собой завершенного, статичного состояния. «Оно всегда имеет характер процесса проникновения — неполного и частичного»78. Это меткое замечание А. Н. Уайтхеда указывает на то, что толкование может возникнуть только в ситуации сомнения. Центральный смысл понятия «толкование» состоит в том, что оно неотделимо от понятия «вариативность». Сущность отношений между содержанием понятий «толкование» и «вариативность» выявляется при обращении к становлению феномена человеческой рациональности, связи генезиса рациональности с социокультурными предпосылками формирования логического аппарата человеческой рациональности. При взгляде на содержательное наполнение понятий «вариативность» и «толкование» под историческим углом зрения обнаруживается связь проблемы многовариантности с кризисом представлений о незыблемости миропорядка, когда открывшееся многообразие реальности осознается как угроза коллективной идентичности и требует обнаружения «инварианта», через который хаотическое нагромождение фактов и смыслов могло бы быть связано в упорядоченную (и поэтому подконтрольную разуму) систему. Инвариант — это такое толкование, которое наделяется атрибутом авторитетности, истинности и неприкосновенности.

Еще одно важнейшее понятие для объяснения генезиса феномена и понятия «толкование» — это понятие «канон». Канон призван дать надежные точки опоры для понимания сложной реальности (физической, социальной или текстовой), создать условия для установления смысловых соответствий, точности комментирования. Канон устраняет произвол и случайность, уменьшает излишнюю сложность в объяснении истинного общественного порядка79 или вариантов принципов мироустройства при переходе от архаической родоплеменной организации общества к государству.

Итак, исторически проблема толкования появляется в тот момент, когда люди осознают проблематичность фактической стороны действительности и начинают поиски наиболее адекватного
задаче сохранения общественного целого варианта выхода из социального и идеологического кризиса. Вопрос «Что означает этот факт?» перестает однозначно определяться ситуацией, так что ответ приходится искать для каждого конкретного случая и опираться при этом на авторитет толкователя. Другими словами, возникновение проблемы толкования и института толкователей в истории человеческих обществ было связано с ситуацией потери ориентации, когда восприятие фактической реальности сильно усложняется. Первым таким кризисом ориентационной модели общества по причине усложнения мира стал период перехода от дописьменного общества
к письменному. Для нашей темы здесь важно то, что переход
от устного способа функционирования информации о принципах мироустройства к организации массива такой информации с помощью письменности означает смену форм жизнеобеспечения человеческих коллективов. В этом смысле речь идет
о переходе от обрядовых обществ к обществам текстовой культуры80. Одним из важнейших проявлений этого перехода становится возникновение права как особого письменного способа урегулирования социальных отношений, разрешения противоречий и конфликтов.

Дописьменные общества солидаризированы благодаря обрядовым практикам: каждый член общества полностью и непосредственно включен в процесс воспроизводства миропорядка. Такой тип солидарности характерен только для небольших коллективов. Создание государства, объединение больших групп людей требует для их солидаризации инструменты, выполняющие роль посредника, который мог бы укреплять и сохранять элементы солидарности
и передавать их на большие расстоянии. Письменность — такой необходимый посредник. Появляется феномен юридического текста, который начинает посредничать между центром и периферией. Создается необходимость в институтах-посредниках и специалистах по распространению единого знания (прежде всего знания законов) из центра к периферии.

Формирование и поддержание единого социального миропорядка в государстве усложняется не только из-за обширности территории, но и за счет культурной динамики, ускорившейся в результате объединения множества разнородных родовых культур. В связи
с решением задачи преодоления этих сложностей по поддержанию единства общества и возникает феномен письма, а с ним и феномен письменных сакральных текстов. Сакральным является тот текст, который способен поддерживать единый миропорядок в государстве. Именно по этой причине ранние юридические памятники неотделимы от священных книг (Библия, Законы Ману и т. п.), и толкование юридическое сливается с религиозно-мифологическим.

Родовое общество — это общество обрядовое: здесь взаимное соответствие мышления и жизнедеятельности, индивидуального
и коллективного поведения обеспечивается участием каждого члена рода в обряде; священным текстом является миф, бытующий в устной форме. С увеличением территории и усложнением этнической структуры общества становится невозможным устное сохранение обосновывающего (сакрального) знания, на сцену истории выходит письменный способ сохранения и транслирования обосновывающего знания. Такой способ порождает особую проблему — проблему толкования сакрального текста, так называемой «экзегезы». Какое-то время текстовая культура в первых государствах соседствовала
с обрядовой культурой, и поэтому проблема толкования не была острой, не порождала института толкователей и не рефлексировались ее аспекты. Например, в Древнем Египте и Древнем Китае продолжала превалировать именно обрядовая культура; эти цивилизации выработали стойкое представление о том, что поддержание нормального порядка мироздания требует в основном средств коммуникации ритуального и духовно-мистического характера: передача суммы знаний заключена не столько в книгах, сколько в обрядах
81. По этой причине практика толкования права не приобрела
в этих государствах особого социально-политического значения.

Толкование права возникает, таким образом, в качестве неотъемлемого элемента самого процесса правообразования, так как основополагающими чертами такого сравнительно нового социального регулятора, каким стало право, являлись его письменный характер
и наличие строго определенного, незыблемого текстуального выражения. За счет фиксации формы и содержания права достигался эффект социальной стабилизации, укрепления определенного социального порядка и обеспечение известного уровня гармонии в обществе. Но такого рода качества, естественно, требовали особых усложненных процедур понимания, существенно отличавшихся
от прежнего «автоматического» усвоения мифов, обычаев, ритуалов и других элементов нормативного комплекса.

Важное значение проблема толкования текстов получает в иудаизме, где представления об истинном законе отделяются от обрядов и связываются с текстом священных книг. При этом важно то обстоятельство, что именно в еврейской культуре основной священный текст одновременно является главным источником права,
поэтому проблема религиозной интерпретации неотделима от юридического толкования. В 70 г. н. э., когда древнееврейское общество (после разрушения Храма) лишилось всякой возможности для проведения обрядов, толкование обосновывающих текстов для евреев становится основой религиозной и культурной идентичности,
а равным образом всего социального порядка. В этой связи возникает раввинистический иудаизм.

Правда, в раввиническом иудаизме складывается представление о том, что толкование священного текста направлено на выявление смысла («духа закона») в неизменном тексте («при соблюдении твердой буквы»)82. Ограничение толкования в древнееврейской культуре каноном существенно ограничивает рост видов легальных интерпретаций. Именно в этой культурной среде появляется, в частности, буквальное толкование и толкование по аналогии. Для иудаизма свойственно особо бережное отношение к исходному письменному тексту, отступление от собственного смысла которого считается недопустимым.

Впервые с отсутствием канона для толкования мы сталкиваемся в Древней Греции. Начиная с V в., нарастает небывалая сложность культурной жизни, вызванная целым комплексом нововведений
в политике, технике, искусстве и религии. В это время традиционные связи подверглись беспрецедентной ломке; перетолковывается и традиционный смысл понятия «канон». «Этот путь привел в Греции к созданию под знаком канона новых дисциплин и тем самым
к усложнению культуры за счет автономных дискурсов»
83. Текстами, которые обеспечивают рамки для интерпретаций, в Греции становятся не сакральные канонические книги, не обряды, а философско-теоретические тексты. Это означает, что авторитетными считаются такие толкования, которые освящены авторитетом той или другой философской концепции. Философских концепций столько, сколько школ. По причине соревновательного характера сосуществования
в Греции множества дискурсов истина становится проблематичной, а разрешение этой проблематичности лежит в плоскости толкований уже не канонического, а теоретического характера. «Философия и наука, то есть развитие дискурса, подчиненного логическим правилам нахождения истины, представляют собой специфическое достижение Греции, особый путь греков»
84.

Радикальное отличие канонического типа толкования египтян или евреев от теоретических интерпретаций, «изобретенных» древнегреческими философами, состоит в том, что истину больше нельзя выявить полностью, к ней можно лишь приближаться. Здесь мы находим отличие канона и классики. Канонический подход к легитимации интерпретации состоит в том, что она восходит к авторитету священного текста и больше ни к чему, в Библии, Торе, Коране или Ведах содержится все: критерии истинности, все истинные толкования и даже весь предметный мир. Классицистический подход к интерпретации состоит в том, что такого типа толкование отсылает — не сразу, а поочередно — 1) к своему предмету; 2) более ранним текстам; 3) критериям истинности текста, выработанным в той или иной школе философии85.

Самым важным для исторического обзора генезиса феномена
и теории толкования является то, что в толковании, основанном
на авторитете философских текстов, присутствует тройное отношение между
автором, предшественником и предметом. Это становится возможным по причине отделения проблемы толкования
от религиозной концепции канонического текста.

В деле толкования становятся приемлемыми такие процедуры, как внесение личностного смысла в текст интерпретации и множественность интерпретаций. Внесение личностного смысла в текст интерпретации и множественность интерпретаций становится базисом последующих исторических форм толкований. Мы находим эти принципы в первом не каноническом (а классическом) типе толкования — в «аллегорическом» способе истолкования неоплатониками литературных памятников классического наследия. Аллегория (греч. allegoria — иносказание) — такой способ толкования, при котором религиозная реальность сводится к человеческой реальности — к этике, эстетике, антропологии86.

Таким образом, можно сделать вывод, что аллегорический метод — это начало процесса рационального отношения к толкованию и, соответственно, начало современного понимания функций толкования как процедуры осмысления с опорой на логические методы.

К этому методу примыкает средневековая экзегетика, а из экзегетической традиции вырастает философская герменевтика. В герменевтике Ф. Шлейермахера рационализм смыкается с принципом авторского толкования. Так, в качестве предмета интерпретации
у него выступает индивидуальный
план выражения. «Интерпретационная процедура, по Шлейермахеру, предполагает осуществление как объективной (″лингвистической″ или ″грамматической″) интерпретации, так и интерпретации субъективной (″психологической″ или ″технической″)»87.

В философской концепции В. Дильтея смысл, выявляемый герменевтически, понимается как объективно заложенный в текст
и тоже связывается исключительно с феноменом
автора. Г. Риккерт пишет о понимании как реконструкции в сознании понимающего того соотношения понимаемого действия с ценностью, которое выступало его исходным импульсом. «Как в концепции Дильтея, так
и в сложившейся на ее основе ″духовно-исторической″ школе интерпретации (Р. Унгер, Э. Эрматингер) важнейшей фигурой в
процессе интерпретации выступает фигура автора»88.

Параллельно теоретическому осмыслению феномена толкования разворачивается и эволюционирует интерпретационная практика
в рамках национальных правовых систем. Здесь в рамках европейской культуры намечаются два основных пути развития: континентальная (романо-германская) традиция склоняется к приоритету законодательства, оставляя судье роль «проводника» высшей политической воли, выраженной в законе; англосаксонская правовая система, напротив, возлагает на судью стратегические задачи
по определению основных параметров правового регулирования,
в результате чего он фактически соединяет в своих руках функции интерпретатора и законодателя.

В этой связи актуализируется, становится видимой политическая значимость института толкования права. Лицо, управомоченное определять смысл юридического предписания, фактически превращается в его «соавтора», т. е. обретает немалую долю политической власти, связанной с правовым инструментарием воздействия на общество. Не случайно интерпретационная деятельность издавна воспринималась верховной властью разных государств с элементами подозрения, как своего рода посягательство на суверенные прерогативы. Например, еще византийский император Юстиниан, проделавший грандиозную работу по систематизации римского права, одновременно провозгласил за собой монополию на толкование. Аналогичные решения принимались и римскими папами в отношении норм канонического права (например, папой Пием IV по поводу постановлений Тридентского собора). В ХVIII в. толкование права было официально запрещено в Пруссии, Баварии, Австрии. Например, «Введение в прусское пандектное право» содержало следующие нормы: «При принятии решений по спорным правовым вопросам судья не может придавать законам никакой иной смысл, кроме того, который четко определен в словах и в их связи относительно оспариваемого предмета или вытекает из следующей несомненной сути закона» (ст. 46); «Если судья считает, что смысл закона вызывает сомнение, он должен заявить свои сомнения законодательной комиссии и запросить ее суждение, не называя стороны, ведущие процесс» (ст. 47)89.

Интересно, что подобного рода отношение распространялось не только на официальное, но даже на доктринальное толкование права. Не секрет, что Наполеон I при известии о появлении первого комментария на Гражданский кодекс Франции воскликнул: «Пропал мой Кодекс!». В Баварии в 1813 г. указом было запрещено писать и публиковать какие-либо комментарии к Уголовному уложению, принятому в том же году90.

Касаясь политических предпосылок юридического толкования, Г. Гадамер замечает: «Для самой возможности юридической герменевтики существенно, что закон одинаково обязателен для всех членов правовой общности. Где это не так, как, например, в случае абсолютизма, ставящего волю абсолютного монарха над законом, там герменевтика невозможна… Задача интерпретировать закон так, чтобы конкретный случай получил справедливое решение
в правовом смысле данного закона, здесь вообще не стоит. Напротив, не связанный законом монарх способен добиться того, что кажется ему справедливым, вообще не считаясь с законом, то есть не совершая никаких усилий по его истолкованию. Задача понимания и истолкования стоит лишь там, где законодательные положения полагаются неснимаемым и для всех обязательным образом»
91.

Российская правовая система на этом этапе тоже склонна относиться к судебному толкованию права по меньшей мере скептически. Так, в знаменитом Наказе Екатерины II, оказавшем значительное влияние на юридическую теорию и практику, высказывались
по этому поводу следующие идеи: «Судьи, судящие о преступлениях, потому только, что они не законодавцы, не могут иметь права толковать законы о преступлениях»; «Ежели право толковать законы есть зло, то также есть зло и неясность закона, налагающая нужду толкования»
92.

Наряду с этим отрицательным отношением к судебному толкованию, в течение ХIХ в. в России формируется совершенно иная традиция, связанная с существенным возвышением роли интерпретационной практики кассационных департаментов Сената как высшей судебной инстанции. Согласно ст. 815 Устава гражданского судопроизводства и ст. 933 Устава уголовного судопроизводства, «все решения и определения кассационных департаментов, которыми разъясняется точный смысл законов, публикуются во всеобщее сведение, для руководства к единообразному истолкованию и применению оных». Сам Сенат толковал это положение в том смысле, что его решения и определения являются обязательными не только для суда, на рассмотрение которого передается дело после кассации, но и для всех остальных судов при рассмотрении аналогичных дел.

Сенат выработал в своей судебной интерпретационной практике следующие основные правила: 1) суды обязаны руководствоваться кассационными решениями, разъясняющими смысл законов, при разрешении сходных дел; 2) эта обязанность распространяется только на решения, опубликованные в официальном издании;
3) из двух противоречащих друг другу решений суды обязаны подчиняться тому, которое принято позже; 4) если после того, как сенат дал разъяснение по данному делу, было официально опубликовано решение по аналогичному делу с другим разъяснением по данному вопросу, суд может руководствоваться опубликованным решением; 5) кассационные решения, не будучи законами, имеют обратную силу,
т. е. должны применяться при разрешении всех дел, а не только тех, рассмотрение которых было начато после их опубликования. Характерно, что, как отмечает Е. В. Васьковский, эти решения вырабатывались при явно негативной оценке со стороны юридической науки
93.

По мнению А. Д. Градовского, стремление к ограничению
судейского произвола привело к противоречивым решениям верховной власти и породило внутреннюю «борьбу» в Своде основных законов. Так, его статья 65 состояла из двух частей, которые,
согласно Градовскому, находятся между собой в конфликте: «Законы должны быть исполняемы по точному и буквальному смыслу оных, без всякого изменения и распространения. Все без изъятия места, не исключая и высших правительств, должны утверждать определения свои на точных словах закона, не переменяя в них без доклада Императорскому Величеству ни единой буквы и не допуская обманчивого непостоянства самопроизвольных толкований.
Но если бы где-либо, по различию буквального смысла узаконений, встретилось затруднение в избрании и приложении закона к рассматриваемому делу — в таком случае, по невозможности согласить буквальный смысл закона с таковым же другого, самая необходимость предписывает, особенно в высших местах, следовать общему духу законодательства и держаться смысла наиболее оному соответствующего». Эти два положения, заключает Градовский, имеют различное происхождение: первое из них возникло под влиянием идей Наказа, откуда заимствовано выражение о «непостоянстве самопроизвольных толкований»; второе было вызвано практическими соображениями, связанными с разрешением противоречий между существующими узаконениями. Таким образом, русское законодательство оказалось в трудном положении: оно стремилось ограничить произвольное толкование законов и одновременно, учитывая общее хаотическое состояние самого законодательства,
вынуждено было допускать достаточно широкие полномочия судов
в сфере толкования, чтобы избежать нежелательных практических последствий, связанных с медленностью разрешения дел и необходимостью «испрашивания указа на указ» при наличии явных противоречий или нелепостей
94.

На теоретическом уровне следующий этап понимания феномена интерпретации знаменует собой западная постмодернистская концепция интерпретации. Г. Башляр, В. Кайзер, Э. Штайгер в качестве исходных презумпций интерпретации полагают объективность текста, взятого вне приписываемого ему контекстного его содержания. «В этой парадигме развивается и структурно-семиотическое направление трактовки интерпретации, рассматривающее текст как самодостаточную реальность»95. Согласно постмодернистской концепции, интерпретации процедура возведения к автору является избыточной. В этой ситуации интерпретация выступает не как восстановление замысла автора, но как расшифровка текстового «кода».
В отличие от классической парадигмы,
философия постмодерна задает иное понимание интерпретации, понимая ее как наполнение текста смыслом — вне постановки вопроса о правильности, т. е. соответствии некоему исходному, «истинному» значению.

Если классическая интерпретация, понимаемая как «критика», предполагает рассмотрение субъектом внешне существующего текста как языкового объекта, то в постмодернизме основной стратегией по отношению к тексту выступает не понимание, а так называемое «означивание» его, т. е. привнесение собственного смысла. Второй основополагающей идеей постмодернистского понимания интерпретации является ее ориентация не на фигуру автора (как в герменевтической традиции) и не на текст (как в структурно-семиотической традиции), а на самого читателя.

Итак, постмодернистская теория интерпретации опирается на концепцию «смерти автора» как частное проявление общей постмодернистской концепции «смерти субъекта». Это отличает ее от всех предыдущих теоретических подходов.

Формирование новых представлений о толковании совпадает
с другими явлениями, свидетельствующими о кризисе прежней картины социального мира и властного порядка. Речь идет о глобализации, которая привела к ревизии классической доктрины государственного суверенитета в сторону его существенного ослабления,
а также о широком распространении теорий «правового плюрализма», в соответствии с которыми правовая система государства вовсе не имеет монополии и даже приоритета в обществе, а наряду с ней могут существовать и действовать правовые системы в рамках
отдельных социальных групп, не имеющие официального признания
96.

Практическое преломление постмодернистских концепций в теории толкования права может выражаться, например, в том, что толкование рассматривается не как поиск истинного смысла, заложенного
в юридическом тексте, а как его произвольное конструирование
в соответствии с теми или иными текущими социальными и политическими потребностями.

Таким образом, толкование права возникает как своеобразный ответ человеческой культуры на исторические вызовы и в дальнейшем эволюционирует в зависимости от меняющихся социально-политических и идейных условий общественного развития.

§ 2.  Понятие и сущность судебного толкования права

Анализ сущности феномена толкования позволяет дать ему следующее определение. Толкование (лат. interpretatio) — познавательная процедура установления содержания понятия, разъяснение неясного или скрытого значения символа или текста посредством установления истинного соответствия между символом и репрезентируемым им фрагментом онтологической реальности.

В философии выделяется два структурных момента толкования: толкование как «работа мышления» и толкование как результат указанной процедуры97. В первом случае речь идет о моменте раскрытия смыслового содержания интерпретируемого объекта до подбора соответствующих языковых средств для описания. Этот момент корректно обозначать термином «истолкование»98. Во втором случае — в случае достигнутого результата истолкования, можно говорить о «конкретной интерпретации»; об интерпретации, выражающейся в наличии устного, письменного или иного текста.

В теории права при рассмотрении выделенных двух моментов процедуры толкования они связываются с волевой и интеллектуальной стороной познавательной процедуры интерпретации правовых актов и  называются компонентом уяснения «для себя» и компонентом разъяснения для других: «Толкование (интерпретация) — это не само познание, а деятельность по установлению содержания нормативных предписаний. Эта деятельность, как и вообще юридическое толкование, складывается из двух основных элементов:
а) уяснения содержания нормативного предписания и б) его разъяснения. Уяснение — первый и обязательный элемент толкования, выражающий его познавательную функцию. Здесь лицо раскрывает содержание нормативного предписания для себя. В полной же мере значение толкования как деятельности проявляется в разъяснении, когда лицо в той или иной форме внешне выражает свое понимание»
99.

Так, А. Ф. Черданцев выделяет в толковании права четыре аспекта: познавательный процесс, идущий от текста правовых актов
к объективному содержанию норм права и одновременно — от норм права к правовой теории; результат познавательной деятельности — совокупность значений (смыслов), придаваемых правовому тексту или его фрагментам; сравнение правового текста с совокупностью суждений о его смысле; разъяснение как коммуникативная связь между двумя субъектами, один из которых стремится донести смысл права до другого
100.

Согласно определению Н. Н. Вопленко, «толкование права есть акты интеллектуально-волевой деятельности по уяснению и разъяснению смысла норм права в целях их наиболее правильной, законной реализации»101.

Распространенное в юридической литературе представление,
в соответствии с которым толкование права — это процесс уяснения и разъяснения правовых норм, обладает как достоинствами, так
и недостатками. К сильным сторонам такого подхода относится то, что он позволяет зафиксировать два реально существующих аспекта интерпретационной деятельности: внутренний и внешний. Действительно, нельзя не различать две стороны интерпретации как интеллектуального процесса: она протекает как в сознании человека,
в виде цепочки ассоциаций и умозаключений, так и в социально-речевой среде, как совокупность высказываний субъекта о смысле интерпретируемого текста или события. На первом этапе интерпретатор формирует свое собственное представление по существу проблемы, на втором — пытается повлиять на других, способствовать тому, чтобы они разделили его выводы и суждения.

Более того, можно выделить и третий аспект толкования —
поведенческий, так как интерпретация может выражаться не только
в словесной форме, но и конкретных действиях субъекта, обусловленных его пониманием соответствующего текста. Однако в области права практически не совершается «молчаливых» действий, которые не имели бы вербального сопровождения. Тем не менее поведенческий аспект юридического толкования имеет место
в рамках процесса применения права, когда интерпретация проявляется не только в разъяснении смысла правовой нормы, но и в индивидуально-властном решении, вынесенном на основании проделанного толкования этой нормы.

В то же время такое представление о толковании права, когда оно рассматривается как «уяснение и разъяснение», может вызвать иллюзию, будто бы речь идет о двух механически соединенных явлениях, т. е. что толкование — это своего рода собирательное понятие.

Таким образом, необходимо выделить нечто общее и существенное, что характерно и для уяснения, и для разъяснения, а значит, составляет основу процесса толкования в целом. Таким объединяющим началом, например, может считаться выявление смысла. Действительно, выявление вполне может происходить и «для себя», как внутренняя мыслительная процедура, и «для других», как процесс коммуникации, в ходе которого смысл текста (нормы) становится ясным не для одного субъекта, а для нескольких или многих.

Классик герменевтики П. Рикер пользуется по отношению
к процессу толкования такими выражениями, как «распечатывание», «рассекречивание»: «Что подразумеваем мы здесь под рассекречиванием? Оно означает, что в каждой герменевтической дисциплине интерпретация находится на стыке лингвистического и нелингвистического, языка и жизненного опыта (каким бы он ни был)…»
102. Это означает, что изначально любой текст, в том числе юридический, является «закрытым» для читателя, и только в ходе процедуры толкования происходит соотнесение данного текста как системы знаков с жизненным миром субъекта, в результате чего происходит своеобразная расшифровка текста, который становится не механическим набором букв и слов, а носителем социально значимого смысла.

Необходимость выделения судебного толкования как самостоятельного явления обусловлена в первую очередь соображениями практического порядка. Дело в том, что официальное толкование правовых норм, осуществляемое судебными органами, представляет очевидный интерес с точки зрения степени влияния на общее состояние правовой системы. Защита прав и свобод человека, интересов государства и общества во многом обеспечивается именно органами судебной власти. Более того, именно суд выступает тем институтом, который «переводит» волю законодателя в форму конкретных решений, непосредственно затрагивающих судьбу отдельных граждан и социальных групп.

В современной западной философии права значительное внимание уделяется особой роли суда и правосудия в организации человеческого сообщества. Так, в герменевтической концепции права
П. Рикера право и суд рассматриваются как особые средства, направленные на то, чтобы совладать с насилием в обществе: «Суд предстает перед нами как регламентированная форма конфликта
и тем самым — противоположность насилию. Можно сказать, что процесс — это правовая переработка насилия посредством перенесения насилия в пространство слова и речи (
parole et discours), ведь
в суде борьба происходит в словесной (
de parole) форме»103.

Согласно Р. Жирару, судебная система выступает единственным способом избавления общества от жертвоприношений и кровной мести. Это возможно благодаря «суверенной самостоятельности» судебной власти, «которая обрела полномочия раз и навсегда и решения которой не может оспорить — по крайней мере, в принципе — ни одна группа, ни даже единодушная воля всего коллектива.
Не представляя ни одну частную группу, будучи лишь собой, судебная власть не связана ни с кем в частности и потому служит всем сразу, и все склоняются перед ее решениями. Лишь судебная система без колебаний всегда бьет по насилию прямой наводкой, поскольку обладает абсолютной монополией на насилие. Благодаря этой монополии, ей обычно удается погасить, а не обострять, не распространять, не умножать месть, к чему привело бы подобное поведение в первобытном обществе»
104.

Таким образом, общий лейтмотив этих и других теоретических построений, касающихся природы судебной власти, можно свести
к тому, что суд является той социальной инстанцией, которая своим существованием и деятельностью поддерживает в обществе необходимый минимум порядка и безопасности, предохраняя от вспышек насилия. При этом гарантией такого статуса судебной власти является известная привилегированность, обособленность ее положения в обществе.

«Создатели теории разделения властей, — указывает, в частности, В. М. Лебедев, — придавали суду первостепенное и совершенно самостоятельное значение в обеспечении законности, справедливости и свободы при условии, что судебная власть не будет зависеть от других властей. Поэтому самостоятельность и независимость судебной власти нужна не для того, чтобы стать неконтролируемой
и неуправляемой, не для самоутверждения судебного корпуса и его элитности, а для обеспечения реальной возможности пресечь произвол других властей и защитить права и свободы как отдельных граждан, так и их объединений и общества в целом»
105.

В отмеченной выше ситуации усложнения социальной жизни, связанной с нарастанием неопределенности и характерной для ранних ступеней развития цивилизации, именно суд становится тем институтом, который принимает на себя миссию формирования необходимой мирной и стабильной социальной среды путем решения возникающих конфликтов.

Более того, «при определении критериев отличия правовых явлений от неправовых целесообразно взять за основу юстициабельность права как единство правила и процедуры, обеспечивающего институционально и процессуально организованное принятие решения на основе нормы»106. Иными словами, именно суд изначально выступает тем субъектом, который конституирует те или иные социальные правила поведения в качестве юридических норм.

Характерные особенности судебного толкования права можно объединить в виде нескольких групп.

1. Субъект. Судебное толкование права — это особый подвид официального толкования права, выделяемый по признаку субъекта. Суд — это самостоятельный государственный орган, т. е. организационно обособленное подразделение государственного механизма, наделенное собственными полномочиями и располагающее необходимыми средствами для их осуществления.

Суд обладает независимостью. Согласно ст. 10 Конституции РФ судебная власть является самостоятельной по отношению к двум другим ветвям власти — законодательной и исполнительной. В ч. 1 ст. 120 Конституции РФ закреплен несколько иной принцип — независимость судей. В соответствии с ч. 4 ст. 1 Федерального закона «О статусе судей» от 26 июня 1992 г. № 3132-1 (в ред. Федерального закона
от 21 июня 1995 г. № 91-ФЗ) «судьи независимы и подчиняются только

Конституции Российской Федерации и закону. В своей деятельности по осуществлению правосудия они никому не подотчетны» (в ред. Федерального закона от 21 июня 1995 г. № 91-ФЗ)107.

Применительно к толкованию права это означает, в частности, что суд в своей интерпретационной деятельности не подчиняется никаким иным субъектам или инстанциям, однако он связан текстом самого интерпретируемого документа. Таким образом, по точному смыслу приведенного положения, суд не может в процессе толкования корректировать и видоизменять текст закона, так как
в этом случае не шла бы речь о «подчинении закону».

Решения суда, по общему правилу, являются обязательными. Следовательно, особое значение судебного толкования права состоит в том, что оно носит императивный, а не рекомендательный характер и обладает принудительной государственной силой.

2. Основания. Специфика правосудия состоит в том, что оно
начинается и протекает лишь при наличии определенных обстоятельств. Суд не обладает свойством инициативности, т. е. не может начать рассмотрение какого-либо вопроса исключительно по собственной воле. Как правило, необходимым условием начала судопроизводства выступает наличие обращения со стороны заинтересованных лиц.

По данному признаку можно выделить следующие основные случаи, когда судебный орган осуществляет толкование права:

— в рамках рассмотрения конкретного уголовного, гражданского, административного и т. п. юридического дела (суды общей юрисдикции, арбитражные суды);

— в связи с поступлением от физических или юридических лиц, государственных органов запроса или жалобы, непосредственно направленных на получение разъяснения смысла закона (органы конституционной юстиции);

— в рамках обобщения судебной практики по той или иной категории дел с целью дачи нижестоящим судебным органов рекомендаций по правильному применению закона (Верховный, Высший арбитражный суды РФ и др.).

3. Процедура. Судебное познание, равно как и научное, обладает признаком процедурности, т. е. происходит в строго определенном порядке и в соответствии с установленными правилами и требованиями.

Более того, в случае с судебным толкованием права действует принцип инстанционности, который означает, что результат толкования в каждом конкретном случае может стать предметом последующей проверки. В ходе кассационного или апелляционного рассмотрения дела вышестоящий суд заново оценивает степень корректности, обоснованности и адекватности того варианта толкования права, который был предложен судом предшествующей инстанции. Такая многоступенчатая система контроля обязывает судебные органы к тщательности при осуществлении интерпретации.

Кроме того, судебные органы вынуждены учитывать и то обстоятельство, что даваемое ими толкование непосредственно затрагивает интересы сторон судебного разбирательства, а также иных участников судопроизводства. Это означает, что суд должен стремиться сделать свое понимание смысла правовой нормы максимально доступным и убедительным для всех лиц, участвующих
в рассмотрении дела, потому что именно они, в случае несогласия
с этим толкованием, могут обратиться с соответствующей жалобой в вышестоящую судебную инстанцию.

Итак, судебное толкование права — это выявление смысла правовой нормы, осуществляемое органом судебной власти в ходе процедуры судопроизводства. В этом смысле не являются примерами судебного толкования, например, комментарии к законодательству, подготовленные судьями, так как последние в данном случае выступают в качестве носителей частного мнения, а не представителей судебной власти. Аналогичным образом можно оценивать феномен «особых мнений» судей Конституционного суда Российской Федерации, которые, скорее всего, следует отнести к доктринальному типу толкования права108.

Стратегическое значение, безусловно, имеет вопрос о цели толкования права. Является общим местом, что суд должен дать «правильное» толкование права, установить «истинный смысл» правовой нормы. Однако критерии правильности и истинности не являются сами собой разумеющимися, а напротив, носят ярко выраженный проблемный характер. По поводу того, что именно устанавливает суд или другой интерпретатор в процессе толкования, существуют несколько принципиальных позиций.

Первая классическая позиция сводится к тому, что задачей толкования права выступает установление воли законодателя. Наиболее отчетливо этот подход был сформулирован Н. М. Коркуновым: «Закон служит настолько источником права, насколько он выражает волю законодателя. Поэтому, если случайно выражения закона окажутся шире действительной воли законодателя, законом должно считать только то, что составляло действительную волю законодателя. Ошибка или неправильность языка не может служить источником права. Поэтому, ближайшим образом, задачу толкования законов составляет изъяснение воли законодателя, насколько оно выразилось в законодательном акте»109. Несмотря на последнюю оговорку (относительно выражения воли в законодательном акте), вполне очевидно, что абсолютный приоритет принадлежит воле законодателя, в том числе в случае ее конфликта с точным текстом закона.

Такое представление о задачах толкования в целом является характерным именно для дореволюционной российской юриспруденции. Например, крупнейший исследователь проблем толкования права Е. В. Васьковский указывал, что «задача толкования норм может быть определена наиболее точным образом так: толкование должно воспроизвести те представления и понятия, которые связывал с данной нормой ее создатель. Эти представления и понятия составляют смысл и содержание нормы и в то же время выражают мысль и волю автора. Поэтому задачу толкования можно еще формулировать как ″раскрытие содержания нормы″, или ″развитие ее смысла″, или ″выяснение мысли и воли законодателя″»110. Может создаться впечатление, что автор этих суждений вообще не видит разницы между смыслом нормы и волей законодателя, т. е. не допускает возможности разрыва между ними, когда намерение законодателя выражено неадекватно или вообще осталось невыясненным. Дальнейшие пояснения Е. В. Васьковского несколько проливают свет на данную проблему: «Можно даже, олицетворяя норму, говорить о ″выяснении мысли или воли самой нормы″, но не следует забывать, что это не более, как фигуральное выражение. Норма
сама по себе не имеет ни воли, ни мысли; она представляет собой совокупность слов, т. е. известных условных знаков, посредством которых ее создатель сообщает гражданам то, что он думает и чего желает»
111. Таким образом, в итоге Е. В. Васьковский все-таки
отрицает самостоятельную предметность правовой нормы и сводит ее к высказыванию законодателя.

Аналогично и мнение Е. Н. Трубецкого: «Такое толкование, которое не идет дальше буквы закона, в высшей степени опасно и может повести к многочисленным злоупотреблениям. Выяснение духа закона, намерений и целей, имевшихся в виду законодателем, — вот истинная и основная задача всякого толкования»112.

Второй подход к цели юридического толкования был в большей степени характерен для юридической науки советского периода.
Он связан с некоторым перенесением акцентов: центральным предметом толкования считается все-таки текст права, а не сама по себе воля законодателя. В частности, авторы фундаментального курса «Марксистско-ленинская общая теория государства и права»
по этому поводу писали: «Воля законодателя выражается в нормативном акте и при строгом режиме законности не может выступать как особый объект толкования отдельно от нормативного акта. Иная позиция ведет к отрыву этой воли от правового акта, противопоставляет содержание воли форме ее выражения. Задача толкования — выяснить смысл того, что законодатель сформулировал, а не то, что он намеревался выразить при издании нормативного акта… Советская правовая наука, отвергнув ненаучное противопоставление ″воли закона″ ″воле законодателя″, выработала правильное положение о том, что в процессе толкования установлению подлежит не всякая воля законодателя, а государственная воля, которая объективно выражена и закреплена в нормативных актах. Поэтому главным объектом толкования при строгом режиме законности должны быть нормативные акты, их текст»
113.

Эта точка зрения является достаточно распространенной и в современной российской юридической науке: «В процессе толкования установлению подлежит воля законодателя, получившая свое объективное выражение в действующем законодательстве. Не намерения и мотивы законодателя, оставшиеся за пределами созданного им нормативного акта, а государственная воля, содержащая в себе меру и объем свободы, официально выраженной и объективно закрепленной в письменной форме, — является объектом познания
и интепретации»
114.

Наконец, третья позиция относительно цели и смысла толкования права, по существу, отказывается признавать необходимым установление воли законодателя, этот фактор отодвигается на второй план или вообще устраняется из концепции толкования. Взамен предлагается учитывать более широкий социальный контекст. Такова, например, была позиция немецкого ученого-юриста И. Колера — «законы должны быть толкуемы не по мысли и воле законодателя,
но должны быть толкуемы социологически, т. е. должны быть изъясняемы, как продукты всего народа, органом которого является законодатель»; «закон есть орудие блага, средство для достижения человеком целей, для успехов культуры, для отстранения враждебных культуре сил, для развития народных сил... Соответственно тому определяется задача толкования: и орудие блага должно действовать различно, смотря по тому как складываются обстоятельства с течением времени и как изменяется культурная среда»
 115.

В современной российской юридической науке также существуют аналогичные подходы. Например, А. И. Овчинников полагает: «Если ранее считалось необходимым установление того, что хотел сказать в тексте законодатель, то теперь эта задача видится не решаемой в принципе. Процесс интерпретации правовой нормы является творческим, соавторским, и, по сути, правоприменитель, выступая созаконодателем, создает новую норму, осуществляя акт подведения конкретного случая под общую норму»116. Иначе говоря, интерпретатор не выявляет изначальную волю автора текста,
а самостоятельно конструирует новый смысл, при этом опираясь не только на рациональные основания, но и на свои эмоции, желания, интуицию: «В юридической герменевтике положение, согласно которому судья осуществляет применение норм с помощью логического приема — дедукции (дедуктивного силлогизма), не испытывая никаких чувств (в ″оптимальном″ варианте), отвергается. Судья понимает и применяет нормы через ″желаемое право″, часто неосознаваемое, интуитивное, зависящее от ценностных предпочтений человека и возникающее под влиянием правового чувства. Это утверждение корректирует, на наш взгляд, широко распространенную ориентацию ученых-юристов, согласно которой оптимальным вариантом для функционирования правовой системы является создание ″беспробельных″, ″всеохватных″ законов с ликвидацией или минимизацией судейского правотворчества»
117.

К пересмотру некоторых традиционных представлений о цели толкования права призывает также Ю. Е. Пермяков, критически относящийся к тому, что толкование права «понимается как отгадывание воли законодателя»118. Он полагает, что основное назначение толкования права состоит вовсе не в том, чтобы определить чью-то волю, лежавшую в основании правотворчества, а в том, чтобы сделать возможным «правовое суждение» (т. е., по существу, принятие практического решения на основании правовой нормы): «Теоретическая модель толкования, где юрист познает выраженную в норме волю законодателя, метафизична. Помимо этого, она — уже с точки зрения самой метафизики — неверна, поскольку воли законодателя нет, есть текст закона и воля субъекта права, которая его принуждает к соблюдению правил при оформлении самой себя в правовой поступок… О том, как толковать чужую волю, знает лишь тот, кому она открылась в акте мистического озарения»119. Иначе говоря, субъект толкования — интерпретатор — должен быть озабочен не тем, что хотел сказать законодатель в созданной им правовой норме, сколько принятием логичного и целесообразного решения, что неосуществимо без толкования применяемой нормы.

Такая эволюция взглядов, наблюдаемая в отечественной теории права на протяжении более чем ста лет, представляется в целом вполне объяснимой. Отождествление толкования права с установлением воли законодателя выглядит очень уязвимым по целому ряду причин. Прежде всего, достаточно очевидна прагматическая
и технологическая невыполнимость этой задачи. Дело в том, что само понятие «законодатель» является откровенной условностью, фикцией, собирательным выражением. Требовать выяснения воли законодателя — означает по меньшей мере предполагать, что законодатель представляет собой какого-то реального субъекта, обладающего единой волей и сознанием. Но кто же именно понимается под законодателем? Эту проблему пытался разрешить Е. В. Васьковский, говоря
о законе: «Автором его считается тот, кому в указанный момент принадлежит законодательная власть… Отсюда следует, что для определения смысла закона важно знать, что думал и желал выразить
в момент утверждения закона сам законодатель, т. е. в неограниченной монархии — государь, а в республиках и конституционных монархиях — те лица, которым в совокупности принадлежит законодательная власть»
120. Но именно здесь, очевидно, и кроется принципиальное затруднение. Когда фигура законодателя представлена одним лицом – монархом, то выявление его воли представляет собой задачу если и непростую, то во всяком случае выполнимую.
Но когда речь идет о законодательном корпусе, то наличие у него какой-то единой воли представляется далеко не очевидным. Возможно, именно в этом заключается причина того, что учение о толковании права как установлении воли законодателя было наиболее распространенным именно в России при абсолютной монархии.

В современных государствах законодательная власть, как правило, принадлежит представительному органу и осуществляется им при участии органов исполнительной власти. Таким образом,
«законодатель» — это коллективный субъект. По мнению французского ученого М. Тропера, закон, принятый коллегиальным органом, — наиболее впечатляющий пример того, что попытки свести смысл закона к замыслу законодателя несостоятельны: «Автор текста — весь коллегиальный орган, а не только проголосовавшие за него действующие члены; но коллегиальный уполномоченный орган не может иметь замысла, ибо он не является психическим субъектом. Замысел отдельно взятых членов тоже не подлежит установлению. Например, в парламенте не все проголосовавшие за принятие текста выразили свое мнение в ходе дебатов, а те, кто высказался, могли скрыть свой истинный замысел. Даже если они высказывались
искренно, их намерения могли быть неоднозначными и даже противоречивыми»
121. Наконец, в ряде случаев воля законодателя может не поддаваться установлению просто потому, что правовая норма применяется к такому случаю, который вообще не мог быть предусмотрен при создании закона.

Собственно, сама апелляция к воле законодателя при интерпретации нормативного текста представляется недостаточно обоснованной. Предполагается, что воля законодателя существует отдельно от самого закона и к тому же обладает по отношению к нему приоритетом, однако остается неясным, что придает ей такую высокую ценность. Современная западная правовая традиция основывается на идее верховенства закона, но не воли законодателя.

С другой стороны, преувеличенными представляются радикальные взгляды противоположного толка – о полной невозможности установить волю законодателя и о правоприменителе (судье) как подлинном и единственном авторе права, который создает его интуитивно, в каждом случае заново. Противоречие наблюдается
в уже цитированных словах А. И. Овчинникова о том, что судья-интерпретатор выступает соавтором, созаконодателем. Ведь соавторство возможно лишь при том условии, что участники творческого процесса понимают друг друга, хотя бы частично и на расстоянии. Модель соавторства означает, что судья и законодатель выполняют в правовом регулировании одинаково важные функции, хотя и различные по своему содержанию.

Таким образом, при толковании права судья не занимается реконструированием воли (намерения, замысла, желания) законодателя, а выявляет смысл уже существующего текста, получившего властную санкцию — закона, международного договора или иного источника права. При этом судья соотносит имеющийся юридический текст с социальными условиями и задачами правосудия, при необходимости делая выбор между возникающими альтернативными вариантами толкования.

Это позволяет также выделить следующие функции феномена судебного толкования права:

1. Познавательная функция. Это основная функция, которая вытекает из самого содержания толкования как способа рационального освоения действительности и соответствует ориентационной функции понимания (ее мы анализировали выше).

2. Селекционная функция. При толковании отбираются те варианты осмысления действительности, которые способны сделать когерентными, т. е. взаимно согласованными, осмысление фактов действительности и порядки разных уровней социальной реальности (ритуальный порядок, политический строй, правопорядок).
В случае судебного толкования речь идет об отборе из всего многообразия путей интерпретации такого варианта понимания юридического текста, который в наибольшей степени способствует сохранению и укреплению правового порядка.

3. Канонизирующая функция. Отобранный вариант толкования через наделение его атрибутом авторитетности или сакральности превращается в канон, т. е. в некоторое непререкаемое установление. Каноническое толкование становится критерием истинности для других толкований, обеспечивая единство интерпретаций.
Канон является частью системы принципов мироустройства. Пример проявления этой функции — это, в частности, канонические религиозные тексты. Акты официального, в т. ч. судебного, толкования права также выступают в качестве своеобразного канона, т. е. становятся образцом для иных субъектов, сталкивающихся с проблемой интерпретации тех же самых или аналогичных законодательных положений.

4. Практическая функция. Результат судебного толкования права становится основанием для вынесения конкретного юридически обязательного решения по делу, носящего властно-принудительный характер.

Что касается видов судебного толкования права, то можно выделять нормативное судебное толкование и казуальное судебное толкование. В первом случае предлагаемое судом разъяснение смысла правовой нормы само излагается в абстрактном виде, как общее правило; во втором случае толкование ориентировано на конкретный случай. Это не исключает того, что казуальное толкование впоследствии может быть распространено на аналогичные ситуации (так называемый «прецедент толкования»).

Можно также с некоторой долей условности различать толкование «встроенное» и «выделенное». «Встроенное» толкование имеет место в том случае, когда разъяснение смысла правовой нормы приводится в тексте правоприменительного акта — например,
судебного решения или приговора. «Выделенное» толкование означает, что судом по вопросам толкования права издается самостоятельный документ, в котором не содержится решения по конкретному индивидуальному делу (примером могут служить постановления Конституционного суда РФ, пленумов Высшего арбитражного и Верховного судов РФ по вопросам судебной практики).

Как правило, встроенное толкование сочетается с казуальным,
а выделенное — с нормативным. Примером первого варианта может служить, в частности, постановление Президиума Верховного суда Российской Федерации от 5 марта 2008 г. № 43-П08 об удовлетворении надзорной жалобы; путем толкования ряда статей Конституции РФ и Уголовно-процессуального кодекса РФ Верховный суд пришел к выводу, что рассмотрение дела в кассационной инстанции было проведено без участия защитника, несмотря на ходатайства подсудимого, что явилось нарушением его права на защиту, в силу

чего определение суда кассационной инстанции, а также  все последующие судебные решения, принятые по данному делу в порядке исполнения приговора, подлежат отмене122.

«Встроенное» судебное толкование имеет место, с нашей точки зрения, и в случае с решениями Конституционного суда Российской Федерации, выносимыми по вопросам признания законов и других нормативно-правовых актов соответствующими либо не соответствующими Конституции Российской Федерации. В постановлениях по таким делам толкование соответствующих норм права соединяется с решением в рамках «судебного нормоконтроля», в результате которого оспариваемый акт продолжает действовать или утрачивает силу.

К актам нормативного выделенного толкования относится, например, постановление Пленума Верховного суда Российской Федерации от 24 февраля 2005 г. № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц», где содержатся нормативные разъяснения относительно субъектов права на защиту чести и деловой репутации, порядка осуществления данного права, отличия чести
и репутации от других нематериальных благ, особенностей выносимых по данным делам судебных решений и т. п.
123

«Выделенное» толкование осуществляет также Конституционный суд РФ в рамках своего полномочия – давать официальное толкование Конституции Российской Федерации, так как в рамках
соответствующих постановлений не решаются никакие иные вопросы, помимо разъяснения спорных конституционных положений.

§ 3.  Проблемы  соотношения  судебного  толкования  права

       и  судебного  правотворчества

Одним из наиболее острых и оживленно обсуждаемых теоретико-практических вопросов, связанных с функционированием судебной власти, является проблема судебного правотворчества. Речь идет о том, может ли суд, наряду с толкованием и применением права, заниматься еще и созданием новых правовых норм, или, что то же самое, может ли судебная практика в России выступать в качестве источника права.

По данному вопросу продолжают высказываться самые полярные точки зрения. Сохраняется достаточно большая группа авторитетных специалистов, которые отрицают возможность рассмотрения судебных решений в качестве источников права. Их аргументы сводятся в основном к тому, что это противоречило бы принципу разделения властей и что правотворческие полномочия судам в российской правовой системе не предоставлены. Так, по мнению В. С. Нерсесянца, «это однозначно следует из конституционной концепции российской правовой государственности и конституционной регламентации принципа разделения властей на законодательную, исполнительную и судебную… Основной смысл разделения властей
состоит в таком разграничении функций, правомочий и сфер Деятельности этих властей, чтобы каждая из них занималась своим делом. Необходимое при этом взаимодействие властей (как и соответствующая система сдержек и противовесов) может и должно осуществляться только в строгом и последовательном соответствии с требованием принципа разделения властей. Иначе получится признание принципа разделения властей лишь на словах, а фактически — смешение их функций, правомочий и сфер деятельности, наделение, например, судебной власти также и законодательными полномочиями»
124.

Впрочем данные утверждения остаются в значительной степени спорными, так как ни Конституция РФ, ни текущее законодательство не дают четкой схемы закрепления тех или иных видов юридической деятельности (правотворческая, интерпретационная, правоприменительная и т. п.) за отдельными ветвями власти; как правило, имеет место «перекрестная», смешанная модель, когда каждая
из ветвей власти в том или ином объеме осуществляет все эти виды деятельности. Поэтому нет оснований отказывать суду в правотворческих полномочиях со ссылками на принцип разделения властей.

Согласно ст. 10 Конституции Российской Федерации, государственная власть в Российской Федерации осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную.
Органы законодательной, исполнительной и судебной власти самостоятельны. Из этих конституционных положений нельзя сделать никакого вывода относительно возможности или невозможности осуществления судами правотворческой деятельности. Хотя правотворчество традиционно «закрепляется» в качестве основной функции за органами законодательной власти, речь не идет ни о какой монополии в данной сфере. В частности, органы исполнительной власти занимаются правотворческой деятельностью не менее, если не более, интенсивно (по крайней мере, в количественном измерении), чем законодательные органы. Однако подобное положение дел давно уже рассматривается как естественное и само собой разумеющееся и не становится поводом для обвинений в нарушении принципа разделения властей. Следовательно, нет веских оснований применять этот аргумент и в отношении судебной власти.

Если обратиться к теоретической модели разделения властей,
то она также не дает однозначного решения этой проблемы. Родоначальник теории разделения властей Ш. Л. Монтескье вообще выделял не «ветви» власти, а три «рода» власти: «В силу первой власти государь или учреждение создает законы, временные или постоянные, и исправляет или отменяет существующие законы.
В силу второй власти он объявляет войну или заключает мир, посылает или принимает послов, обеспечивает безопасность, предотвращает нашествия. В силу третьей власти он карает преступления и разрешает столкновения частных лиц. Последнюю власть можно назвать судебной, а вторую – просто исполнительной властью государства»
125. Соединение разных «родов» властей в одних руках, согласно Монтескье, крайне нежелательно для государства, но вовсе не является чем-то невозможным, а наоборот, довольно часто встречается
на практике. Рассматриваемый случай, а именно возможность создания судами правовых норм, отнюдь не может считаться «соединением в одних руках» разных родов власти, хотя бы потому, что суд не претендует на издание законов. Интересно при этом, что эталоном разделения властей для Монтескье стала Англия — именно то государство, в котором традиция судебного правотворчества всегда была наиболее развитой среди всех европейских стран.

Еще одно возражение против признания возможности судебного правотворчества в российской правовой системе заключается в том, что «в Конституции РФ закреплены и основы формирующейся российской правовой системы, которая продолжает оставаться в рамках континентально-европейской (романо-германской) семьи правовых систем. Применительно к рассматриваемой нами теме следует помнить, что в рамках континентальных правовых систем
(в силу их типологических особенностей, закономерностей их формирования и развития и т. д.) отсутствует судебное правотворчество (судебный прецедент и т. д.) как источник права, что, напротив,
характерно для англосаксонской системы права»
126.

Отрицание судебного правотворчества в России на том основании, что наше государство относится к романо-германской правовой семье, также не обладает большой убедительностью. Во-первых, принадлежность России к романо-германской правовой системе далеко не очевидна и часто подвергается сомнению; во-вторых, многие страны романо-германского права признают правотворческие полномочия судов. Как отмечает ведущий исследователь этой проблемы М. Н. Марченко, «уязвимость рассматриваемого аргумента
заключается также в том, что он исходит из посылки неприятия прецедента как источника права в романо-германской правовой
семье. А это, безусловно, не так. Считается общеизвестным, что прецедент, не будучи признанным в качестве источника романо-германского права формально, выступает в качестве такового
реально. Это подтверждается повседневной практикой использования данного источника права судами всех относящихся к романо-германской правовой семье стран»
127.

Сторонники противоположного мнения, признающие судебную практику источником права, в основном указывают на то, что судебные решения уже фактически приобрели этот статус независимо от официального признания, так как суды при рассмотрении конкретных дел пользуются как образцами ранее вынесенными решениями и приговорами по аналогичным делам, а также соответствующими разъяснениями высших судебных инстанций.

Например, Н. Н. Вопленко указывает, что судебные решения
«по своему фактическому статусу выполняют функции источников права, в то время как официально они таковыми не признаны… Они помогают правоприменительным органам правильно квалифицировать общественные отношения, являющиеся предметом правоприменения, в режиме сочетания законности и справедливости рассмотреть и разрешить юридическое дело…»
128.

Однако подобные аргументы также не выглядят безупречными, потому что сам факт использования чего-либо в правосудии для выработки или обоснования судебного решения, строго говоря, еще не является критерием источника права. Ведь источник права,
согласно общепринятому определению, — это внешний способ выражения и закрепления правового предписания, а не просто то, что используется в судебном процессе. Таким образом, для обоснования того, что судебное решение или любое другое явление представляет собой источник права, необходимо прежде всего продемонстрировать, что оно выступает формой для такого содержания, которое удовлетворяет признакам правовых норм (предписаний).

Однако в наши задачи не входит принципиальное решение вопроса о признании возможности или невозможности судебного правотворчества в России. Постараемся лишь прояснить относительно частный аспект этой проблемы, связанный с соотношением судебного правотворчества и судебного толкования.

Как правило, в юридической литературе правотворчество и толкование права рассматриваются как два совершенно самостоятельных вида юридической деятельности; возможность их совпадения или даже частичного пересечения обычно не рассматривается129.

Внешне различия между правотворческой и интерпретационной деятельностью представляются достаточно очевидными, так как заложены в содержание самих терминов. Действительно, творчество — это процесс, в ходе которого благодаря активности субъекта создается, появляется нечто новое, ранее не существовавшее. Правотворчество в российской теории права традиционно определяется как «форма государственной деятельности, направленная на создание правовых норм, а также на их дальнейшее совершенствование, изменение или отмену»130. Таким образом, к творчеству в сфере права отнесено не только созидание правовых норм, но и деятельность «с обратным знаком», в результате которой нормы, напротив, перестают существовать.

Толкование как интеллектуальная деятельность направлено на поиск смысла, заложенного в некотором объекте. Следовательно, оно предполагает, что этот объект уже существует и доступен для познания, в отличие от творчества, которое само конструирует свой предмет. Поэтому толкование понимается чаще всего как «деятельность по установлению содержания правового акта для его практической реализации»131.

Таким образом, казалось бы, вопрос о соотношении этих явлений достаточно ясен. Они имеют различную направленность
и представляют собой вполне обособленные стадии в механизме правового регулирования. Правотворчество всегда предшествует толкованию права, потому что для интерпретации текста необходимо, чтобы этот текст уже кем-то был создан. Толкование права представляет собой необходимую промежуточную стадию между правотворчеством и правореализацией, так как для приведения своих действий в соответствие с требованиями права необходимо
в первую очередь понимать смысл этих требований.

Вместе с тем остается нерешенным вопрос о возможности взаимного «наложения» этих двух явлений, т. е. о том, могут ли в правовой жизни общества встречаться такие ситуации, когда толкование права одновременно является правотворчеством. Следует сразу отметить, что общие представления о творчестве и толковании как социокультурных феноменах вовсе не исключают такого совпадения, потому что толкование может одновременно являться творчеством, более того, чаще всего именно так и происходит.

Например, израильский судья А. Барак отмечает: «Существуют легальные проблемы, на которые изначально есть несколько законных ответов. Конечно, мы не можем и не желаем иметь законодательную систему, которая обеспечивает авансом, заранее все легальные ответы на все легальные вопросы. Творчество в процессе суда — осуществление справедливости — естественно для самого закона. Закон без судебных полномочий — это тело без души.
Судебное творчество — часть законного процессуального существования. Это сотворение правосудия — воплощение судебного законодательства — и есть главная задача Верховного Суда»
132.

Творческий характер толкования права однозначно признается,
в частности, А. Ф. Черданцевым
133, и хотя автор напрямую не отождествляет толкование и правотворчество, неизбежно возникает вопрос: а что же выступает продуктом творчества при толковании, если не право?

Возможность того, что в процессе толкования может возникнуть новая правовая норма, официально (формально-юридически) не закреплена, но из этого нельзя сделать вывод, будто бы такой вариант
исключен. Дело в том, что сами понятия «правовая норма», «источник права», «правотворчество» и т. п. являются по своей природе доктринальными и по большей части в официальных законодательных текстах вообще не встречаются. Применение к самому законодательному процессу термина «правотворческий» также бытует лишь в научном языке и в официальных нормативных текстах отсутствует.

В этой связи теряют всякий смысл аргументы, в соответствии
с которыми акты судебного толкования права официально не признаются в России источниками права. Неясно в таком случае, что же понимается под официальным признанием, так как ни одно правовое явление на уровне нормативных текстов вообще не провозглашается источником права – это относится в том числе к самим законам, подзаконным актам, международным договорам и т. п. Например, Конституция Российской Федерации так определяет собственный статус: «Конституция Российской Федерации имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории Российской Федерации» (ч. 1 ст. 15). Общеобязательность законов закрепляется следующим образом: «Органы государственной власти, органы местного самоуправления, должностные лица, граждане и их объединения обязаны соблюдать Конституцию Российской Федерации и законы» (ч. 2 ст. 15). Как видим, напрямую ни Конституция, ни законы источниками права не объявлены.

То же самое касается аналогичного аргумента: «Ни Конституцией РФ, ни федеральными конституционными законами «О судебной системе Российской Федерации», «О Конституционном Суде Российской Федерации», ни другими законодательными актами РФ, регламентирующими деятельность судов, органы судебной власти не наделяются правотворческой функцией»134. Ознакомление с указанными и иными российскими законами покажет, что не только судебные, но и никакие другие государственные органы прямо не наделены «правотворческой функцией» — подобный термин в законодательстве отсутствует. Означает ли это, что правотворчество
в России вообще не осуществляется?

Следовательно, нельзя считать, будто акты судебного толкования не являются источниками права, лишь на основании отсутствия «официального признания». Поэтому при решении вопроса о соотношении судебного толкования и правотворчества следует обратиться к содержанию и структуре самих этих явлений. При этом заслуживает внимания то, что описанное выше различие в природе и объектах этих видов юридической деятельности не кардинально
и на самом деле между ними обнаруживается довольно много общего.

Действительно, в структуре толкования права выделяется не только «уяснение», которое направлено именно на выявление смысла какого-то текста, уже существующего как некоторая объективная данность. Другой элемент толкования права — это «разъяснение», которое, как и правотворчество, означает создание какого-то нового текста, отражающего результаты проведенной аналитической работы по уяснению смысла правовой нормы.

Разъяснение также предстает в словесной, текстуальной форме —
в виде акта толкования права. Следовательно, необходимо выяснить, не может ли результат толкования-разъяснения быть одновременно источником права (в этом случае можно было бы констатировать, что правотворчество и толкование права иногда сливаются).

Источник (форма) права распознается среди иных юридических и социальных явлений по признаку своего содержания, каковым выступают правовые нормы. Руководствуясь нормативным правопониманием, можно выделить такие основные свойства права, как установленность или санкционированность государством, общеобязательность, нормативность, формальная определенность. Следовательно, такой текст, содержание которого будет обладать этими признаками, может признаваться источником права.

По признакам государственного санкционирования и общеобязательности не могут быть источниками права акты так называемого неофициального толкования, потому что они исходят не от властных субъектов, а от индивидуальных лиц, не наделенных официальными полномочиями. Однако судебные органы дают именно официальное толкование права, которое, по определению, носит юридически обязывающий характер135.

Обязательность актов официального судебного толкования прямо вытекает из действующего законодательства136. Статья 6 Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации» именуется «Обязательность судебных постановлений» и гласит, что вступившие в законную силу постановления федеральных судов, мировых судей и судов субъектов Российской Федерации, а также другие их акты − законные распоряжения, требования, поручения, вызовы и другие обращения являются обязательными для всех без исключения органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений, должностных лиц, других физических и юридических лиц и подлежат неукоснительному исполнению на всей территории Российской Федерации137.

Конституционный суд Российской Федерации издает постановления на основании ст. 125 Конституции РФ, Верховный суд
и Высший арбитражный суд Российской Федерации дают разъяснения по вопросам судебной практики на основании соответственно ст. 126 и 127 Конституции РФ. При этом Федеральный конституционный закон «Об арбитражных судах в Российской Федерации» развивает приведенные выше положения Федерального конституционного закона «О судебной системе». Пункт 1 ч. 1 ст. 13 Закона
«Об арбитражных судах в Российской Федерации» гласит, что Пленум Высшего арбитражного суда Российской Федерации рассматривает материалы изучения и обобщения практики применения
законов и иных нормативных правовых актов арбитражными судами и дает разъяснения по вопросам судебной практики. Согласно
ч. 2 той же ст. 13, по вопросам своего ведения Пленум Высшего арбитражного суда Российской Федерации принимает постановления, обязательные для арбитражных судов в Российской Федерации
138.

Кроме того, акты судебного толкования:

— издаются государственными органами, наделенными властью (санкционированность);

— представляют собой письменные документы, обладающие строго определенной формой (формальная определенность);

— могут носить общий характер и распространяться на неопределенное число случаев (нормативность).

В литературе уже высказывались мнения, что акты судебного толкования права (в частности, разъяснения Пленума Верховного суда) обладают всеми признаками нормативно-правового акта.
«То обстоятельство, что данные разъяснения являются актами официального толкования права, нисколько не препятствует им одновременно быть источниками права. Собственно, это качество вообще характерно для всех актов официального толкования»
139. Поддерживая
в целом этот ход рассуждений, считаем необходимым внести некоторую корректировку: нельзя утверждать, что источниками права являются все акты официального толкования, так как среди последних встречаются и акты казуального характера (т. е. привязанные к обстоятельствам конкретного дела), которые лишены свойства нормативности.

В классической работе «Официальное толкование норм права» Н. Н. Вопленко возражал против отождествления актов официального толкования с источниками права. В подтверждение приводились два основные аргумента:

1) официальные разъяснения не могут применяться самостоятельно, т. е. без разъясняемых ими правовых норм, имеют силу
и значение только в течение срока действия толкуемых норм, а значит, имеют лишь вспомогательное значение;

2) в качестве содержания актов официального толкования выступает разъяснение структурных элементов правовых норм140.

Думается, что несамостоятельность, вторичность актов судебного толкования как по содержанию, структуре, так и по сроку действия, еще не служит достаточным аргументом против признания их источниками права. Не существует такого требования к источникам права, как их полная самостоятельность и независимость. Напротив, значительная часть источников права носит вспомогательный
характер, зависит по содержанию от других источников, обладающих более высокой юридической силой (например, подзаконные нормативные акты
по отношению к законам).

При явном нежелании признавать акты официального толкования особым видом источников права, разумеется, трудно игнорировать существенное сходство между ними. В качестве своеобразного компромисса для характеристики разъяснений по вопросам судебной практики, издаваемых высшими судебными инстанциями, было предложено использовать понятие «правоположения». «Правоположения, в отличие от норм права, теснее и непосредственно связаны
с юридической практикой, это ″оперативные″ или ″квалификационные″ правила, выражающие потребность единообразного понимания и применения действующего законодательства. В силу своей убедительности, информационного характера и неоднократного применения Правоположения способствуют правильному разрешению юридических дел, содержат в себе конкретизированную идею законности правоприменения по однотипным делам»
141. Совершенно очевидно, что речь в данном случае идет именно об источниках права, так как «тесная и непосредственная связь с юридической практикой», разумеется, не может считаться каким-то реальным отличительным
качеством, в силу которого правоположения не могли бы считаться полноценными юридическими нормами.

В последующем тем же автором было выдвинуто предложение ввести в научный оборот такое относительно новое понятие, как «правотворческое толкование». При этом Н. Н. Вопленко справедливо отмечает, что для традиционного юридического языка это
выражение может показаться непривычным и даже в некоторой степени «резать слух»
142. Суть правотворческого толкования усматривается в том, что его субъектами выступают только высшие
судебные органы РФ и соответствующие судебные органы субъектов Российской Федерации; оно является результатом осуществления функции судебного контроля за законностью действий и нормативных актов органов исполнительной и законодательной власти; выражается в признании проверяемых норм права не соответствующими Конституции или иным нормативным актам, имеющим
более высокую юридическую силу; обладает государственной обязательностью; оказывает прецедентное воздействие на юридическую практику
143.

С нашей точки зрения, понятие «правотворческое толкование» является вполне корректным и необходимым для адекватного отражения реалий современной правовой жизни. Более того, это понятие
следует распространить не только на случаи «правоотменяющего» действия судебных актов, но и на многие другие акты официального судебного толкования права.

Дело в том, что понятия «толкование права» и «правотворчество» применительно к деятельности судебных органов нисколько не исключают друг друга и могут в значительной степени пересекаться.
Поэтому они в равной степени приемлемы для описания одной и той же деятельности суда, когда он дает официально-властную нормативную интерпретацию того или иного юридического текста. Просто эти описания даются с различных позиций и охватывают разные элементы одного и того же процесса. Если рассматривать деятельность суда, обращенную к тексту законодательного акта и направленную на познание заложенного в нем смысла, то перед нами толкование права. Если акцентировать внимание на последующем издании судом интерпретационного акта, представляющего собой письменный документ, исходящий от компетентного государственного органа и содержащий
новые положения, обязательные к исполнению, — то речь идет, несомненно, о правотворчестве.

Против этого тезиса высказываются возражения, связанные с тем, что толкование не создает никаких новых правовых норм, а только раскрывает смысл, содержащийся в толкуемом положении, и что недопустимо под видом толкования вносить изменения в законодательство144. По словам А. В. Аверина, «те функции высших судебных
инстанций, которые названы правотворческой деятельностью, являются не
творением права, а его толкованием, не носящим нормативного характера не столько в силу того, что это толкование не является
аутентическим, сколько в силу того, что интерпретационная функция по своей сущности принципиально
не может творить право″. Толкование (даже аутентическое) лишь объясняет смысл существующей нормы, но не творит новых норм. Оно призвано обеспечить научно
и практически обоснованную интерпретацию содержания, смысла толкуемой нормы в целях ее единообразного и правильного применения,
а не создание нового общего правового предписания, отступающего
от данной нормы или подменяющего ее»
145.

Однако что же в таком случае понимать под «раскрытием смысла» интерпретируемой нормы, ее «научно и практически обоснованной интерпретацией»? Вероятно, это понимание возможно только путем создания какого-то нового текста, не совпадающего с уже существующим, — дословное повторение того же самого не может считаться «раскрытием смысла». Итак, акт толкования права должен нести в себе какое-то новое содержание; это содержание, в случае
с судебным толкованием, имеет юридическую силу; если оно к тому же распространяется на неопределенный круг схожих субъектов и случаев
146, то, по всей видимости, носит нормативный характер.

Таким образом, «раскрытие смысла» законодательного положения, по логике официального судебного толкования права, возможно
в форме создания новых правовых норм. По мнению Н. В. Витрука, «официальное толкование отдельных положений Конституции РФ практически невозможно осуществить, не формулируя новых положений нормативного характера, имеющих юридическую силу, равную самой Конституции»
147.

Что касается «подмены» или отступления от исходной (интерпретируемой) правовой нормы, то об этом речи не идет, потому что акт разъяснения, разумеется, не претендует на то, чтобы вытеснить или отодвинуть толкуемый закон. Акт толкования носит сугубо подчиненный характер по отношению к законодательному акту, развивая его отдельные положения.

Например, 16 июня 1998 г. Конституционный суд Российской Федерации вынес постановление по делу о толковании отдельных положений ст. 125, 126 и 127 Конституции Российской Федерации148. Поводом к рассмотрению дела явились запросы Законодательного собрания Республики Карелия и Государственного совета Республики Коми. Как указали заявители, в результате неопределенности в понимании компетенции судов, установленной ст. 125, 126 и 127 Конституции Российской Федерации, в правоприменительной практике имели место случаи признания неконституционными нормативных актов, перечисленных в пп. «а» и «б» ч. 2 и в ч. 4 ст. 125, иными помимо Конституционного суда Российской Федерации судами.

Рассмотрев обстоятельства дела, Конституционный суд пришел к выводу, что суды общей юрисдикции и арбитражные суды не могут признавать названные в ст. 125 Конституции (пп. «а» и «б» чч. 2 и 4) акты не соответствующими Конституции Российской Федерации и потому утрачивающими юридическую силу (п. 1 резолютивной части). Этот результат был получен путем логического
и систематического толкования Конституции. В самом тексте Конституции такое положение непосредственно не содержится, хотя
и вытекает из него. Разумеется, такое толкование могло быть дано
в ходе правоприменительной практики или на доктринальном уровне; однако вывод, корректный по существу, но не имеющий обязательной силы или сделанный в отношении конкретного случая,
не равнозначен положению общего характера, закрепленному
в официальном документе высшего судебного органа и носящему общеобязательный характер в силу прямого указания закона.

Кроме того, в том же постановлении Конституционный суд формулирует еще одно принципиальное нормативное положение: «Суд общей юрисдикции или арбитражный суд, придя к выводу о несоответствии Конституции Российской Федерации федерального
закона или закона субъекта Российской Федерации, не вправе применить его в конкретном деле и обязан обратиться в Конституционный суд Российской Федерации с запросом о проверке конституционности этого закона» (п. 2 резолютивной части). Конституционный суд вменяет иным судам обязанность обращения с таким запросом, ссылаясь на чч. 2, 4 ст. 125 Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее ст. 2, 15, 18, 19, 47, 118 и 120, причем независимо от того, было ли разрешено дело, рассматриваемое судом, отказавшимся от применения неконституционного, по его мнению, закона на основе непосредственно действующих норм Конституции Российской Федерации. Такое правило ранее отсутствовало в российском законодательстве. Таким образом, осуществляя свое полномочие по официальному толкованию Конституции, Конституционный суд фактически создал и ввел в действие новую правовую норму обязывающего характера.

Еще один случай, когда акт судебного толкования тесно смыкается с актом правотворчества — это решения судов, принимаемые в порядке нормоконтроля. Речь идет о судебных решениях, которыми признаются незаконными и отменяются нормативные акты иных органов государственной власти. Как отмечают В. И. Анишина и Г. А. Гаджиев, отменяя какой-либо нормативный запрет, суд фактически по-новому регулирует соответствующие общественные отношения, вводит новый порядок реализации субъективных прав. «Юридическая сила таких судебных решений по меньшей мере равна тому нормативному акту, который оспаривается в суде. И это предусмотрено процессуальными нормами. Так, согласно ст. 253 ГПК РФ решение о признании нормативного правового акта или его части недействующими влечет за собой утрату силы этого нормативного правового акта или его части… Свойства негативного законодательствования здесь налицо, и они органично присущи таким судебным решениям»149.

Вполне естественно, что подобные акты «негативного правотворчества» одновременно представляют собой акты толкования права,
потому что для того, чтобы признать незаконным какой-либо нормативный акт, необходимо произвести интерпретацию его положений,
а также положений того закона, которому он предположительно противоречит, и этот вариант толкования находит свое отражение в судебном решении, приобретая тем самым официально-властный, авторитетный характер, становясь «прецедентом толкования».

Стоит отметить, что именно соединением правотворчества и толкования права характеризуется и современная модель прецедентного права в англосаксонских странах: «В настоящее время в странах общего права судьи в основном занимаются толкованием статутов,
и их деятельность, таким образом, связана с правоприменением.
Судебное прочтение статута становится, в свою очередь, прецедентом, только так называемым
прецедентом толкования. Прецеденты толкования отличаются тем, что они основаны на законе. Таким образом, современное прецедентное право в основном развивается посредством именно прецедентов толкования, а не чистых прецедентов»150.

Итак, соотношение судебного толкования права и правотворчества может выступать в трех основных вариантах:

1) правотворчество во всех случаях предшествует судебному толкованию, так как интерпретации подвергается та норма, которая уже создана, применяется и имеет юридическую силу;

2) правотворчество может следовать за судебным толкованием, если в результате толкования выявлены пробелы, коллизии и другие недостатки правового регулирования, которые впоследствии устраняются в ходе правотворческого процесса;

3) правотворчество может совпадать с судебным толкованием
в случае, когда судебный орган осуществляет официальное нормативное толкование правовых предписаний.

Выводы по главе 1

Толкование как познавательная процедура представляет собой явление, органически присущее человеческой цивилизации. Оно возникает и актуализируется в ситуации так называемого когнитивного диссонанса, когда появляется некоторый разлад между имеющимся опытом человека (социальной группы) и поступающей новой информацией. Толкование (интерпретация) основано на использовании рациональных мыслительных процедур и этим отличается
от интуитивного постижения («инсайта»).

Толкование (лат. interpretatio) — познавательная процедура установления содержания понятия, разъяснение неясного или скрытого значения символа или текста посредством установления истинного соответствия между символом и репрезентируемым им фрагментом онтологической реальности.

Повышенная значимость вопросов, связанных с судебным толкованием права, обусловлена такими особенностями этого вида толкования, как специфика субъектов, процедур, оснований, последствий и др. Суд является независимым и самостоятельным органом, занимающим особо привилегированное положение в государственном механизме; его решения априори носят общеобязательный характер; деятельность суда протекает в рамках строгой юридической процедуры, и даваемое им толкование права может проходить многократную перепроверку
посредством инстанционной системы обжалования. Но при этом суд
не вправе корректировать, видоизменять смысл применяемого им закона.

Объектом судебного толкования права следует считать не отвлеченную «волю законодателя», а непосредственный смысл нормативного текста, который формируется в процессе своеобразного творческого «диалога» судьи с законом.

Судебное толкование права выполняет такие основные функции, как познавательная, селекционная, канонизирующая, практическая. В качестве основных видов судебного толкования права можно выделить: нормативное и казуальное; «встроенное» и «выделенное».

Кроме того, в ряде случаев судебное толкование права может одновременно выполнять функции правотворчества (так называемое «правотворческое толкование»). Слияние толкования права и правотворчества не противоречит существу правосудия, так как два эти вида деятельности в действительности не исключают друг друга. В результате уяснения той или иной правовой нормы может возникнуть необходимость в издании разъясняющего документа, который на основании прямых указаний действующего российского законодательства (ст. 6 Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации», ч. 2 ст. 13 Федерального конституционного закона «Об арбитражных судах в Российской Федерации») сам обладает свойствами юридической обязательности и нормативности.
Подобного рода источники права носят вторичный характер и не подменяют собой исходный законодательный акт.

Глава  2.  Судебное  толкование  права  

                    как  элемент  

                    правозащитного  механизма

§ 1.  Понятие  и  содержание  механизма  

       защиты  прав  человека

В юридической науке достаточно широко распространено обозначение тех или иных явлений, процессов, событий юридически значимого характера в качестве «механизмов». В справочной литературе понятие «механизм» определяется как «система звеньев (тел), предназначенная для преобразования одних звеньев в требуемые движения других»151, «система или устройство, определяющие порядок какого-нибудь вида деятельности»152.

Думается, в данном случае налицо влияние такой научной линии, как механицизм, длительное время занимавшей устойчивые позиции в западноевропейском естественно-научном, а частично
и в гуманитарном знании.

Механизм представляет собой устройство или приспособление, которое функционирует автоматически, в силу своей внутренней конструкции, не обладает свободой выбора и в силу этого дает
в высокой степени ожидаемый и гарантированный результат. Противоположностью механизма является организм — нечто живое
и потому способное к непредсказуемой активности, не программируемое до конца.

Рассмотрение правовых явлений как механизмов, а не организмов (хотя последний подход также имеет некоторые традиции
в юридической мысли) означает, прежде всего, что от права ожидается в некотором смысле гарантированный результат, который можно получить благодаря правильной организации и эксплуатации всей системы. Механический подход, в отличие от органического, предполагает возможность точно спланировать и спрогнозировать поведение субъектов, от которых зависит получение желаемого эффекта, в случае права — сохранение и укрепление социального порядка.

Разумеется, правовые механизмы в силу своей социальной природы никоим образом не могут быть «очищены» от человеческой субъективности, потому что сами они базируются исключительно на активности конкретных лиц и социальных групп. Вместе с тем, безусловно, акцент в данном случае делается на некоторое объективное, надындивидуальное содержание данных механизмов, не зависящее в основе своей от воли и желания отдельных индивидов.

Несмотря на известную условность применения механистических выражений к правовой реальности, можно в целом согласиться
с тем, что «механицистская метафора — это вполне корректная аналитика… Механицизм не утверждает, что общество есть только совокупность индивидов-атомов и их механические столкновения»
153.

То обстоятельство, что обозначение тех или иных правовых явлений в качестве механизмов достаточно широко встречается в научных исследованиях, вероятно, может свидетельствовать о наличии некоторых объективных оснований для употребления такой терминологии. Можно указать на следующие основные случаи использования в юридической науке такого понятия, как «механизм»:

1. Механизм правового регулирования. Этот наиболее универсальный из всех правовых механизмов определяется обычно как взятая в единстве вся совокупность юридических средств, при помощи которых обеспечивается правовое воздействие на общественные отношения154, или как система правовых средств, организованных наиболее последовательным образом в целях преодоления препятствий, стоящих на пути удовлетворения интересов субъектов права155.

Наряду с этим иногда предпринимаются попытки несколько расширить понимание механизма правового регулирования путем включения в него не только средств, но и целей, а также юридических фактов, правовых отношений156, субъектов, осуществляющих правовое регулирование, юридически значимых результатов их деятельности157 и т. п. Очевидно, что подобные перечни элементов
не укладываются в узкое определение механизма правового регулирования как системы одних лишь средств. Налицо сохраняющаяся неопределенность в трактовке одного из понятий, считающегося важным элементом категориального аппарата общей теории права.

2. Механизм действия права. В. И. Гойман определяет данное понятие как «сложно организованную систему социально-правовых средств (принципов, предписаний, институтов, действий или мер социального и юридического свойства), рассматриваемую в единстве и во взаимосвязи с социальной деятельностью людей, их интересами и потребностями и связанную с обеспечением (направлением, подчинением, поощрением) достижения целей этой деятельности
в определенных общественных условиях и конструктивными (правовыми) способами»
158.

Соотношение механизма правового регулирования и механизма действия права, как явствует из приведенных формулировок, остается в значительной степени неясным. Очевидная разница усматривается в том, что механизм правового регулирования характеризуется как совокупность «правовых средств», а механизм действия права определяется через «социально-правовые средства», «меры социального и юридического свойства». Можно предположить, что механизм действия права представляет собой несколько более широкое явление, так как включает в себя не только элементы, обладающие формально-юридическим значением, но и какие-то иные, имеющие только «социальную», но не чисто правовую природу.

3. Механизм действия закона. Не поясняя, как это понятие соотносится с механизмом действия права, Б. И. Сазонов указывает, что механизм действия закона можно определить как «совокупность

операций по созданию правоотношений, через которые достигается должное поведение людей, должное состояние коммуникативных связей»159.

4. Механизм реализации права. Согласно определению В. А. Сапуна, механизм реализации права — особая правовая подсистема МПР (т. е. механизма правового регулирования), блок регулятивных и охранительных правовых средств различного уровня, при помощи которых объективное и субъективное право претворяются в жизнь, воплощаются в фактическом поведении субъектов160.

5. Механизм обеспечения реализации закона. В данном случае вводится еще одно опосредующее звено – речь идет не о самой по себе реализации права (закона?), а об обеспечении этой реализации. Формулировка данного понятия также принадлежит В. И. Гойману, который употребляет его во множественном числе и раскрывает следующим образом: «Механизмы обеспечения реализации закона представляют собой комплекс взаимосогласованных мер материально-технического, организационно-управленческого, идеологического (социально-психологического) и специально-юридического характера, осуществляемых государством, его органами и должностными лицами и имеющих своим назначением обеспечить реальное действие закона…»161.

6. Механизм социально-юридического обеспечения прав человека. А. С. Мордовец указывает, что это «определенная система средств
и факторов, обеспечивающих необходимые условия уважения всех прав и основных свобод человека, вытекающих из достоинства, присущего человеческой личности, и являющихся существенными для ее свободного и полного развития»
162.

7. Механизм реализации прав человека. По мнению Д. А. Кошарского, это «результативно воплощаемая в правореализационном поведении субъектов прав человека совокупность юридических средств целенаправленного претворения естественных правообязанностей в жизнь»163. Несмотря на ряд явных редакционных неточностей в определении (совершенно неудачное выражение «субъекты прав человека», крайне спорная конструкция «правообязанность»), смысл понятия более или менее ясен: фактически описывается частный случай (элемент) механизма правового регулирования, охватывающий только реализацию субъективных прав личности.

Более совершенное, на наш взгляд, определение предлагают
С. А. Комаров и И. В. Ростовщиков: «Под механизмом реализации субъективного права в широком смысле понимается социально обусловленный, психологически регулируемый и, что особо важно, законодательно предусмотренный комплекс согласованных действий прежде всего личности как правообладателя, а также обязанных
и других субъектов с целью получения заинтересованной личностью социального блага, опосредованного правом (свободой). Другими словами, это сама по себе реализация плюс благоприятно влияющие на нее явления»
164. Однако и здесь присутствует некоторое противоречие: с одной стороны, механизм определяется только через «действия», иные его составляющие не упоминаются; с другой — тут же поясняется, что в него входят еще и «явления», влияющие на реализацию права. Остается непонятным: сводится данный механизм только к действиям субъектов права или же включает в себя еще и внешние условия?

Этим, разумеется, не исчерпывается вся механистическая метафорика, встречающаяся в теоретико-правовых исследованиях.
Выделяются, кроме указанных, механизм правотворчества
165, механизм формирования правомерного поведения166, процессуальный механизм167, механизм правоприменения168, механизм нормативного опосредования правопользования169, механизм борьбы за содержание права170 и др.

Все эти понятия не совпадают по своему содержанию, но довольно тесно взаимосвязаны, порой имеют обширные сферы пересечения, накладываются друг на друга и т. п. В ряде случаев соотношение конкретных механизмов остается не полностью выясненным; не всегда можно быть уверенным, идет речь об одном
и том же или о разных явлениях.

В нашу задачу не входит детальное уточнение всего категориального аппарата, связанного с исследованием правовых механизмов. Необходимо лишь реконструировать содержание одного, относительно частного из них, а именно механизма защиты прав человека.

Все механизмы, функционирующие в сфере права, описываются через перечисление их составных частей, которые находятся между собой в определенных взаимоотношениях. Иначе говоря, одним
из основных свойств правового механизма может считаться его
системность.

В большинстве приведенных выше определений «механизм»
характеризуется через совокупность правовых средств, иногда дополняемых другими элементами (субъекты, цели, отношения, факты, явления и т. п.). Правовые средства, согласно С. С. Алексееву,
«не образуют каких-то особых, отличных от «традиционных»,
зафиксированных в общепринятом понятийном аппарате явлений правовой действительности. Это весь диапазон субстанциональных правовых явлений различных уровней с той лишь особенностью, что все они рассматриваются с точки зрения их функционального предназначения, тех черт, которые их характеризуют как инструменты решения экономических и иных социальных задач…»
171.
А. В. Малько и К. В. Шундиков считают: «Юридические (правовые) средства — это совокупность правовых установлений (инструментов) и форм правореализационной практики, с помощью которых удовлетворяются интересы субъектов права и обеспечивается достижение социально полезных целей»
172.

Таким образом, настойчивое указание на правовые средства как центральное звено всех юридических механизмов, по всей видимости, свидетельствует о том, что последние рассматриваются как нечто целенаправленное, инструментальное, рассчитанное на достижение конкретных результатов.

Кроме того, достаточно очевиден тот факт, что элементы механизма определенным образом расположены во времени, часто
существуют не синхронно, а задействуются в определенной очередности. Сам механизм, таким образом, является не статичным, неподвижным целым, а проходит в своем развитии некоторые стадии, переходя от начального пункта к конечному результату. Следовательно, для правовых механизмов характерен динамизм.

Итак, в первом приближении правовой механизм можно рассматривать как инструментальную динамическую систему. В нее включаются элементы различной природы, в основном обладающие юридическим значением, однако в ряде случаев нельзя игнорировать наличие явлений социально-экономического, психологического, идеологического и т. п. неформального характера, которые как минимум не уступают правовым институтам с точки зрения инструментальной роли в рамках данных механизмов. Исключать подобного рода факторы из состава правовых механизмов едва ли было бы правильным. Во всяком случае, итоговый результат деятельности механизма должен непременно иметь юридическое значение, иначе оказывается под сомнением правовая природа всего механизма.

Таким образом, можно сформулировать рабочее определение правового механизма: это динамическая система факторов, определяющих достижение того или иного юридически значимого результата. Данный подход в целом согласуется с дефиницией, предложенной
К. В. Шундиковым: «Правовой механизм — это необходимый и достаточный для достижения той или иной конкретной юридической цели (или системы целей) комплекс юридических средств, последовательно организованных и действующих поэтапно по определенной нормативно заданной схеме (процедуре)»
173. Однако в последнем варианте состав правовых механизмов сужается, сводясь к одним только правовым средствам. Подобное изначальное ограничение представляется излишним, потому что препятствует рассмотрению в рамках правового механизма таких элементов, которые к правовым средствам явно не относятся (например, цели, субъекты, результаты и т. п.).

Понятие «защита прав человека» также является неоднозначным по своему содержанию. В частности, обычно возникают затруднения в связи с разграничением «охраны» и «защиты» прав человека. Так, Н. И. Матузов полагает, что «охрана и защита субъективного права или охраняемого законом интереса — не одно и то же: охраняются они постоянно, а защищаются только тогда, когда нарушаются. Защита есть момент охраны, одна из ее форм»174. Аналогичную позицию занимают В. М. Ведяхин и Т. Б. Шубина: охрана есть установление общего правового режима, а защита — те меры, которые предпринимаются в случаях, когда права и свободы человека нарушены или оспорены175.

Несколько иную концепцию развивает А. С. Мордовец, который считает, что «охрана прав и свобод есть состояние правомерной реализации прав и свобод под контролем социальных институтов, но без их вмешательства. Меры защиты применяются тогда, когда осуществление прав и свобод затруднено, но права и свободы еще не нарушены. Если права и свободы нарушены, то их нужно не защищать, а восстанавливать… Меры защиты предполагают активное вмешательство органов государства в процесс реализации прав
и свобод. Их охрана ограничивается контрольно-надзорной функцией государства, совершенствованием законодательства, работой
по повышению уровня правосознания должностных лиц и граждан»
176.

А. В. Стремоухов определяет защиту прав человека как «принудительную правовую (в том числе организационную, материально-правовую, процессуальную и др.) деятельность органов государственной власти и управления, правоохранительных органов, общественных объединений, должностных лиц и государственных служащих, а также граждан и неграждан, осуществляемую законными способами с целью подтверждения или восстановления оспоренного или нарушенного права человека»177. Аналогична, по существу, позиция В. Н. Бутылина, который считает, что защита — это принудительный (в отношении обязанного лица) способ осуществления права, применяемый в установленном законом порядке компетентными органами в целях восстановления нарушенного права178. Подобного рода точки зрения, впрочем, становятся предметом критики в связи с тем, что защита прав сводится в таких случаях исключительно
к деятельности органов власти, без учета существования такого явления, как самозащита, которая осуществляется силами самого управомоченного лица
179.

Существуют и более широкие варианты определения, например — «защита есть противодействие незаконным нарушениям и ограничениям прав, свобод и интересов личности, предупреждения этих нарушений и ограничений, а также возмещение причиненного вреда в случае, если предупредить или отразить нарушения и ограничения не удалось»180. В данном случае вызывает возражение лишь формулировка «незаконные нарушения прав человека», так как законных нарушений по определению быть не может.

По мнению П. В. Анисимова, защита прав человека — это «комплекс организационно-правовых средств… предназначенных для устранения препятствий на пути осуществления прав человека,
а также восстановления нарушенных прав и наказания виновных
в их нарушении и гарантированных государством и международным сообществом», «деятельность субъектов правозащитных отношений по отражению угроз и преодолению препятствий в осуществлении указанного права»
181.

Таким образом, во всех случаях при описании феномена, именуемого «защитой прав человека», используется приблизительно одна и та же структурная модель. В нее включаются: субъект; принадлежащие ему права и свободы; неправомерные действия других лиц, в той или иной форме мешающие ему реализовать эти права; действия компетентных субъектов или самого управомоченного лица, направленные на устранение препятствующих факторов.

Итак, на основании этого защита прав человека может быть определена как деятельность, направленная на устранение незаконных препятствий при реализации прав человека. Отметим, что речь должна идти о нейтрализации именно незаконных действий, потому что препятствия могут носить и юридически корректный характер, быть предусмотрены в законодательстве.

Что касается понятия «права человека», то оно также допускает различные варианты истолкования. Одно из определений гласит: «Права человека — это легитимные притязания человека, основанные на их естественно-природном происхождении, и природа которых не зависит ни от какого бы то ни было человека, ни от государства»182. Однако отождествление прав человека с «притязаниями», нередко встречающееся в литературе, вызывает серьезные возражения. Дело в том, что притязание подразумевает субъективный настрой личности, претендующей на что-либо, стремящейся к определенным социальным благам. Однако обладание тем или иным субъективным правом вовсе не обязательно сопровождается намерением его реализовать. Как известно, субъективное право тем и отличается
от юридической обязанности, что предполагает со стороны управомоченного субъекта добровольность, которая может выразиться и в неиспользовании своего права. В этом смысле вполне допустима и часто встречается такая ситуация, когда субъективное право имеется, а притязание отсутствует. Кроме того, носителями прав человека, наряду
со взрослыми активными индивидами, способными на притязание,
являются также малолетние дети, недееспособные лица и т. п. субъекты, которые в силу разных причин не имеют никаких юридических притязаний.

Кроме того, необходимо подчеркнуть, что идея естественного происхождения прав человека недоказуема и имеет косвенное
отношение к проблемам их защиты. Дело в том, что в любом случае защите подлежат только те права, которые являются официально признанными и зафиксированными в конкретных источниках права, будь то национальное законодательство или международные документы. Если субъективное право не имеет формального закрепления, то нет никаких оснований говорить о его существовании в качестве объекта юридического обеспечения и защиты.

Поэтому, как нам представляется, наиболее точным является представление о правах человека как юридически закрепленных возможностях индивида, содержание которых не зависит от особенностей его социального положения.

Таким образом, суммируя вышеизложенное, можно предложить следующее определение: механизм защиты прав человека это динамическая система факторов, обеспечивающих устранение
незаконных препятствий при осуществлении юридически закрепленных социальных возможностей индивида.

Структура данного механизма носит многомерный характер и может быть представлена по-разному. Так, М. М. Утяшев и Л. М. Утяшева считают, что его элементами являются «законодательная база, правовой порядок, а также система государственных и негосударственных органов и учреждений, практически осуществляющих влияние на состояние и соблюдение прав человека, защиту и восстановление нарушенных
законных прав и свобод человека и гражданина»
183.

А. Н. Головистикова и Л. Ю. Грудцына в качестве элементов механизма рассматривают формы защиты прав человека, в числе
которых выделяются: государственная защита; защита прав и свобод органами местного самоуправления; защита прав и свобод общественными объединениями и профессиональными союзами, правозащитными организациями; самозащита прав гражданина; международно-правовая защита
184.

Достаточно очевидным представляется то обстоятельство, что механизм защиты прав человека может развиваться в двух вариантах, в зависимости от того, какое решение принимает управомоченное лицо — об отстаивании своего права собственными силами
(самозащита) или об обращении за содействием к другому субъекту, в качестве которого может выступать орган государственной власти, местного самоуправления либо негосударственная организация.

В случае подключения государственного органа защита прав человека, естественно, приобретает более усложненную структуру. Правореализация, дополненная властным элементом, носит характер применения права. Поэтому правозащитная деятельность государственных и муниципальных органов, должностных лиц основана на общей структурной модели правоприменения. В частности,
В. А. Сапуном в структуре правоприменительной деятельности выделяются следующие элементы: субъекты (участники) правоприменительной деятельности — государственные органы, организации, должностные лица, наделенные в законодательном порядке компетенцией по разрешению юридического дела; правоприменительные ситуации — обстоятельства, случаи конкретной жизни, требующие разрешения при помощи правовых средств; объекты правоприменительной деятельности; правовые средства (юридические конструкции, процессуальные формы, правила юридической техники и др.); профессиональное правосознание
185.

Соглашаясь с таким подходом к структуре правоприменения, отметим, что он не охватывает всего содержания защиты прав человека, так как за его пределами остаются элементы, лишенные принудительно-властного характера.

Достаточно интересен подход к структурированию защиты прав человека, предложенный А. С. Шириковым. Рассматривая защиту прав человека с юридико-технической (инструментальной) точки зрения, он описывает ее в виде последовательности нескольких этапов: 1) оценка ситуации (выявляются пределы нарушенного права, пределы и масштаб нарушения, его условия, субъект-нарушитель, делается вывод о предпочтительных способе и форме защиты нарушенного права); 2) планирование деятельности по защите (уточняются сроки, анализируется процедура защиты права, определяются альтернативные варианты этой процедуры, принимается решение о предпринимаемых действиях); 3) конкретные операции по защите субъективных прав; 4) подведение итогов защиты (определяется, полностью ли восстановлено нарушенное право и есть ли необходимость продолжить защиту, выявляются допущенные ошибки
и просчеты и т. п.)
186.

Достоинство этого варианта заключается в том, что он носит наиболее универсальный характер и в полной мере относится как
к случаям самозащиты, так и к защите прав человека, осуществляемой государственными (муниципальными) органами.

Учитывая вышесказанное, механизм защиты прав человека можно с некоторой долей условности представить в качестве структурной модели, включающей в себя следующие основные компоненты:

1. Управомоченный субъект — лицо, являющееся обладателем юридически закрепленных социальных возможностей, использование которых в конкретной ситуации оказывается невозможным
по причине оказываемого кем-либо противодействия; в рассматриваемом механизме субъект выполняет роль объекта защиты — центрального элемента всей модели, в отсутствие которого правозащитная деятельность оказывается бесцельной и лишенной смысла.

2. Правосознание управомоченного субъекта — совокупность его представлений о содержании своих прав, о способах их реализации и защиты.

3. Нормативно-правовое основание — юридический источник,
в котором определяется конкретный объем и характер правомочий субъекта.

4. Выбор способа защиты нарушенного права — волевое решение, в полной мере зависящее от усмотрения управомоченного лица (последнее может в равной мере как бороться за осуществление своего права, так и отказаться от его защиты).

5. Действия управомоченного субъекта по защите своих прав.
В данном пункте механизм защиты права приобретает вариативный характер, так как управомоченное лицо может действовать либо собственными силами (самозащита права), либо обратиться за помощью к соответствующим государственным органам или общественным организациям. Во втором случае механизм защиты прав человека дополняется еще несколькими элементами.

6. Субъект, содействующий защите нарушенного права. В этом качестве могут выступать:

а) государственные органы (суд, прокуратура, орган исполнительной власти, Уполномоченный по правам человека и др.);

б) общественные (правозащитные) организации;

в) международные организации (Европейский суд по правам человека и т. п.).

7. Компетенция субъекта, содействующего защите права, — конкретный набор полномочий и иных правовых средств, которыми располагает орган власти или общественная организация для осуществления правозащитной деятельности.

8. Правосознание лиц, содействующих защите права (должностных лиц государственных органов, сотрудников общественных правозащитных институтов и т. п.).

9. Действия органов или организаций, содействующих защите права. Как правило, к этим действиям относятся:

а) толкование соответствующих положений действующего законодательства и иных источников права;

б) юридическая квалификация обстоятельств дела (т. е. признание или непризнание факта нарушения права);

в) принятие и вынесение решения о мерах защиты права (судебное решение, акт прокурорского реагирования, обращение в вышестоящую инстанцию, выступление в средствах массовой информации и т. п.);

г) реализация мер по защите нарушенного права.

10. Результат защиты права — выражается либо в устранении нарушений и восстановлении нормального правового состояния, либо, при неудачном протекании правозащитного процесса, в полном или частичном сохранении неправомерного положения дел.

2.  Необходимость  судебного  толкования  права  

    в  механизме  защиты  прав  человека

От теоретического представления об истоках и природе прав человека зависит решение многих относительно частных вопросов,
в том числе касающихся правозащитного процесса и судебного толкования нормативных положений, закрепляющих права и свободы личности.

Если понимать права человека только как «естественные притязания», «свойства», «потребности» человеческого существа, отрицая их обязательное государственное санкционирование, то следует с равным основанием признать, что в случае нарушения прав человека субъект-нарушитель также действует в соответствии со своими естественными качествами и наклонностями. Таким образом, нарушение прав человека, по сути, предстает как столкновение частных воль, конфликт естественных притязаний, который не может быть решен иначе как в соответствии с формулой Т. Гоббса: «Война всех против всех».

Напротив, если руководствоваться так называемым «позитивистским» подходом к правам человека как к юридическим возможностям («дозволениям»), закрепленным в официальных текстах, то
нарушение прав человека представляет собой посягательство не только на индивидуальные интересы отдельного лица, но и на всю социальную систему. Речь идет о том, что права человека могут в рамках этого представления трактоваться как объем свободы, отмеренной каждому человеку тем социальным организмом, к которому он принадлежит. В этом смысле нарушение прав человека — это деяние, угрожающее стабильности всего общества, и задачей правозащитной деятельности становится обеспечение справедливости, т. е. соразмерности, гармонии, баланса социальных интересов, как индивидуальных, так и коллективных.

Лицо, чьи права оказались нарушенными, может попытаться восстановить их самостоятельно или прибегнуть к помощи существующих для этой цели социальных институтов. Однако в любом случае им необходимо сверить свои действия с общезначимым социальным стандартом коллективного происхождения, выражающимся в системе правовых норм.

В этом заключается природа защиты субъективных прав и ее отличие от защиты личных интересов. Защита интересов сама по себе не предполагает, что интерес отвечает каким-либо объективным требованиям и критериям; защищаться могут и асоциальные, осуждаемые обществом интересы. Достаточно лишь, чтобы носитель интереса полностью или частично его осознавал и располагал необходимыми возможностями для осуществления своей воли.

Иная ситуация складывается, если интересы и потребности человека в той или иной мере признаются обществом в качестве существенных, общественно весомых, приемлемых или даже насущных, необходимых, подлежащих безоговорочному признанию. В этом случае субъект может при ущемлении своего интереса в большей или меньшей степени рассчитывать на поддержку со стороны общества. Но для этого требуется дополнительное условие: недостаточно заявить о своем интересе, следует также обосновать его перед обществом. Фактически заинтересованное лицо, чтобы получить защиту, должно продемонстрировать, что его потребности соответствуют нормативной системе данного социума. В зависимости
от того, к какой сфере нормативного регулирования будут отнесены

соответствующие притязания, их защита может носить моральный, религиозный, политический, экономический или какой-то иной характер.

Специфика правовой защиты состоит в том, что она предоставляется лишь тем социальным интересам, которые легализованы
в официальных текстах как «законные интересы» (допустимые устремления) или «субъективные права» (конкретное поведение)
187. Тем самым задача обеспечения социального интереса одновременно упрощается и усложняется. Упрощается она потому, что сами нормы, правила, на основании которых осуществляется признание
и защита интереса, носят формально определенный, текстуальный характер, вследствие чего отпадает проблема неопределенности, расплывчатости нормативного регулирования, которая достаточно часто возникает, например, в ситуациях нравственного выбора, когда само содержание морального принципа, применимого в том или ином случае, часто остается неясным и не может быть установлено с достоверностью. Наличие письменного, официально утвержденного текста в значительной степени снимает подобные затруднения. Но одновременно происходит новое усложнение всего механизма, связанное именно с тем, что в нем появляется дополнительное звено в виде нормативного текста.

Положение о текстуальной природе права в современной науке практически не встречает существенных возражений. Представление о праве как особом языковом феномене может стать исходным и при решении вопросов, касающихся механизма защиты прав человека.

Рассматривая право как коммуникативную систему, мы можем констатировать, что вся деятельность управомоченных субъектов, органов власти и общественных организаций по защите прав и свобод человека представляет собой не что иное, как общение, обмен информацией, облеченной в языковую форму. Именно языковые средства позволяют заинтересованному лицу заявить о нарушении его права и добиться соответствующей реакции от представителей

общества. В свою очередь, правозащитные органы пользуются именно языковыми способами воздействия в той мере, в какой они остаются в юридическом поле188.

Основная же отличительная особенность правовой реальности по сравнению с иными многообразными видами социальной коммуникации состоит именно в том, что общение субъектов опосредовано официальными нормативными текстами. Участники правовых коммуникаций вынуждены постоянно обращаться к этим текстам, черпая оттуда речевые и поведенческие модели для своего взаимодействия.

Соответственно, наиболее характерная черта юридической процедуры как социальной коммуникации заключается в том, что она на всех своих этапах требует от субъектов изучать нормативные тексты и выявлять их смысл для того, чтобы действовать соответствующим образом.

Герменевтическая философия права при исследовании судебного процесса ставит во главу угла именно его интерпретационную составляющую. Так, согласно концепции П. Рикера, основная социальная ценность правосудия выражается в том, что благодаря особым технологиям интерпретации и аргументации достигается перевод социального конфликта из плоскости насилия в сферу языка.
«По отношению к проблематике насилия и справедливости, — указывает Рикер, — изначальная функция судебного процесса состоит в том, чтобы переносить конфликты с уровня насилия на уровень языка и дискурса… На мой взгляд, не подлежит сомнению, что процедурные правила судебного процесса сами собой способствуют продвижению справедливости (правосудия) в ущерб духу мести.
И происходит это в той мере, в какой судебный процесс образует дискурсивные рамки, подходящие для мирного арбитража конфликтов. И как раз неоспоримая заслуга установления процедурных правил состоит в том, что они позволяют судебному процессу как особому институту переносить конфликты из сферы насилия в сферу языка и речи»
189.

С этой точки зрения нарушение прав человека может рассматриваться как особая разновидность социального (юридического) конфликта. Происходит столкновение двух или более интересов, как минимум один из которых, по мнению его носителя, является социально значимым и юридически обеспеченным. Конфликт начинается с того, что субъект распознает те или иные действия другого лица в качестве необоснованного препятствия к реализации своего субъективного права. Но дальнейшее развитие конфликта через простое противоборство его участников — не тот путь, который является желательным с точки зрения социума, организованного
на властной основе. Дело в том, что бесконтрольное самопроизвольное течение любого социального конфликта чревато непредсказуемыми последствиями, потому что может привести к насильственным действиям, которые в дальнейшем склонны к эскалации,
т. е. нарастанию. Именно поэтому первичная задача, решаемая властными институтами применительно к любому социальному конфликту, состоит в том, чтобы ввести его в некоторые рамки, создать ограничения, предохраняющие общество от вспышек насилия.

В случае с юридическим конфликтом основным ограничителем выступают правовые нормы, содержащиеся в официальных текстах. Так как не существует механизмов, позволяющих в полном объеме устранить конфликтность (например, гарантированно предотвратить нарушения прав человека), то остается лишь выработать такие процедуры, сценарии протекания конфликтов, при которых угроза социальному порядку была бы сведена к минимуму. В частности, это достигается путем описывания возможных путей развития конфликта в юридических текстах, которые должны приниматься конфликтующими сторонами в качестве руководства к действию; при нарушении этих правил конфликт утрачивает правомерный характер, становится противоправным и влечет применение мер государственного принуждения.

Следовательно, исходя из герменевтического подхода, основное содержание механизма защиты прав человека, как и разрешения юридических конфликтов в целом, — это постоянная правовая оценка жизненных обстоятельств на основании установленных нормативных стандартов, имеющих текстуальный характер, т. е. перевод фактически происходящих социальных явлений в речевую форму. В правоведении подобного рода познавательная процедура носит название юридической квалификации.

Юридическая квалификация представляет собой своеобразное подведение жизненной ситуации под правовую норму, включая выяснение того, какие обстоятельства являются юридически значимыми, под действие какой нормы или норм они подпадают и как их следует оценивать с точки зрения права — как законные или противоправные, поощряемые или наказуемые и т. п.

Ясно, что для проведения этой процедуры необходимой составляющей выступает интерпретация соответствующего нормативно-правового текста, потому что именно он является критерием определения юридической значимости тех или иных социальных фактов. Как справедливо подчеркивает А. В. Поляков, «ни одно законодательное установление (директива, приказ), существующее в знаковой форме (вне знаковой, текстуальной формы его существование невозможно), не может иметь правового смысла без воспринимающего
и интерпретирующего данный текст субъекта. Интерпретирующий субъект осуществляет селекцию поступающей информации, задействуя в этом процессе не только свой разум, эмоции или подсознательные стереотипы поведения, но и духовный мир в целом, что позволяет иметь отношение к анализируемой информации, корректируемое внешним социальным окружением»
190.

Говоря о месте судебного толкования прав в механизме защиты прав человека, следует прежде всего различать толкование в двух смыслах: как деятельность субъектов по раскрытию смысла правовой нормы и как результат этой деятельности, выражающийся
в интерпретационном акте. Необходимость такого разграничения связана с тем, что сама интерпретационная деятельность судебных органов, с одной стороны, и акты судебного толкования, с другой стороны, могут выполнять в правозащитном механизме неодинаковые роли.

Если обратиться к толкованию права как особой познавательной деятельности, осуществляемой носителями судебной власти, и попытаться определить ее место в ранее предложенной модели правозащитного механизма, то обнаруживаются как минимум три момента, когда механизм защиты прав человека для своего дальнейшего функционирования требует осуществления юридической интерпретации.

Во-первых, толкование необходимо для определения самого содержания тех субъективных прав, которые подлежат защите. Дело
в том, что объем и характер правомочий, которыми обладает конкретное лицо, во всех случаях является неочевидным и нуждается
в уточнении. Прежде всего, эти права могут зависеть от особенностей юридического статуса их носителя, так как даже общие конституционные права имеют определенную специфику в зависимости от того, кому они принадлежат. Вполне естественно, что одни
и те же права могут предполагать разное наполнение применительно к отдельным категориям субъектов. Согласно ч. 2 ст. 19 Конституции РФ, гарантируется равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности
к общественным объединениям, а также других обстоятельств;
запрещаются любые формы ограничения прав граждан по признакам социальной, расовой, национальной, языковой или религиозной принадлежности. Однако обладание иными специальными статусами, такими как «гражданин Российской Федерации», «иностранный гражданин», «лицо без гражданства», «несовершеннолетний», «военнослужащий», «пенсионер» и др., безусловно, влияет на общий объем прав и обязанностей конкретного человека.

Установление точного содержания прав человека связано не только с учетом его индивидуального социального положения. Сами формулировки законодательных актов, закрепляющих права и свободы человека, известны своей широтой, нередко декларативностью
и абстрактностью, причем эти качества тем сильнее выражены, чем выше юридическая сила соответствующих нормативных источников. Следовательно, в каждом случае необходимо устанавливать, каков точный набор действий (бездействий), охватываемый тем или иным субъективным правом. Именно этой цели служит познавательная процедура, именуемая толкованием права.

Толкование, проводимое на этой стадии правозащитного механизма, может носить как официальный, так и неофициальный
характер. В последнем случае управомоченное лицо самостоятельно знакомится с содержанием действующих нормативно-правовых
актов и уясняет смысл своих прав либо обращается к иным лицам,
не обладающим властными полномочиями (адвокатам, юрисконсультам, ученым-экспертам и т. п.) за помощью в правильном
понимании юридического текста.

Суд занимается толкованием норм, устанавливающих права человека, в том случае, если нарушение субъективных прав лица стало предметом судебного разбирательства, т. е. если самозащита
не осуществлялась либо не дала желаемого результата. При рассмотрении юридического дела суд, разумеется, в первую очередь обращается к тексту нормативно-правового акта с тем, чтобы определить, какими именно правами обладает данное лицо.

В частности, подобные вопросы регулярно становятся предметом рассмотрения Конституционного суда Российской Федерации. Решая вопрос о наличии или отсутствии нарушений прав человека
в положениях действующего законодательства, Конституционный суд постоянно вынужден конкретизировать содержание самих прав человека, раскрывая и поясняя смысл общих формулировок Конституции РФ и международных документов.

Например, в своем постановлении от 20 февраля 2006 г. по делу о проверке конституционности ст. 336 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан
К. А. Инешина, Н. С. Никонова и открытого акционерного общества «Нижнекамскнефтехим» Конституционный суд, кроме прочего, дал официальное разъяснение содержания права на судебную защиту.

Заявители по данному делу оспаривали конституционность положения ст. 336 Гражданского процессуального кодекса РФ, в соответствии
с которым на решения всех судов в Российской Федерации, принятые по первой инстанции, за исключением решений мировых судей, сторонами и другими лицами, участвующими в деле, может быть подана кассационная жалоба. Тем самым не предусматривается прямая возможность подачи кассационной жалобы теми лицами, которые не участвовали в деле, но чьи права и законные интересы были нарушены судебным актом, вынесенным по этому делу. Это, по мнению заявителей, представляет собой нарушение права на судебную защиту.

Таким образом, перед Конституционным судом возник вопрос, каково конкретное содержание права на судебную защиту, а точнее — относится ли к содержанию этого права возможность подачи кассационной жалобы лицами, не участвующими в деле? Проанализировав эту проблему, суд пришел к выводу, что «отсутствие у лиц,
не привлеченных к участию в деле, вопрос о правах и обязанностях которых разрешен судом первой инстанции, соответствующих процессуальных возможностей существенно снижало бы уровень реализации ими конституционного права на судебную защиту, противоречило бы конституционным целям гражданского судопроизводства, а потому не позволило бы рассматривать судебную процедуру в качестве эффективного средства правовой защиты»
191. Тем самым в результате толкования Конституции РФ и процессуального законодательства был уточнен объем процессуальных прав определенной категории лиц.

Сложность состоит в том, каковы пределы компетенции суда
в области установления прав личности, иначе говоря, правомочен ли суд вносить какие-либо коррективы в их законодательно определенное содержание или же он вправе лишь выявлять и осуществлять волю законодателя. В англо-американской правовой доктрине эта проблема известна под названием «судебного активизма». Как отмечают исследователи, при осуществлении такого полномочия, как нормоконтроль, суд неизбежно вторгается в прерогативы законодателя и часто испытывает желание подправить не только содержание действующего права, но и правосознание народа. При этом «некоторые теоретики, в целом согласные с существованием судебного активизма, проявляемого в ходе конституционного контроля, ограничивают его определенными правовыми сферами. Так, безусловно принимается активизм в области защиты гражданских прав
и свобод, в охране прав наименее обеспеченных страт общества.
Но при этом рекомендуется не вмешиваться в вопросы федерализма, взаимоотношений между штатами и разделения властей, поскольку данные проблемы вполне могут разрешаться политическим путем,
а не с помощью судебного процесса»
192.

Отметим уверенность западных ученых в том, что «активистская» позиция суда в отношении прав человека является безусловно приемлемой. Что касается российской правовой системы, то в ней
и на доктринальном, и на нормативном уровне судебный «активизм» в отношении прав человека скорее отвергается. Миссия суда усматривается в максимально точном установлении тех субъективных прав, которые закреплены в конституции и законодательстве, хотя интерпретационная практика, особенно в сфере конституционного правосудия, знает отступления от этого принципа.

Во-вторых, толкование права необходимо для того, чтобы установить наличие или отсутствие нарушения прав человека. Сама
защита прав человека имеет смысл лишь при условии, что существуют какие-то препятствия, мешающие субъекту свободно реализовать свои права. Если вопрос становится предметом судебного разбирательства, то суд устанавливает, имеют ли место сами факты, которые управомоченное лицо расценивает как нарушение своих прав; могут ли данные факты подвергаться юридической оценке; действительно ли они вторгаются в сферу действия субъективных прав данного лица и препятствуют их осуществлению; наконец,
являются ли данные обстоятельства неправомерными или же, напротив, речь идет о вполне законных действиях (бездействиях).

В данном отношении следует разделять два вида судебного познания: установление фактических обстоятельств дела и их правовая оценка. Как отмечал Гегель, «в деле осуществления права как применения закона к отдельному случаю различаются две стороны: во-первых, знание характера случая в его непосредственной единичности — существует ли договор и т. п., совершено ли нарушающее права действие и кто его совершил… во-вторых, подведение

данного случая под закон, восстанавливающий права, в уголовном праве сюда относится и наказание. Решения по этим двум сторонам — различные функции»193.

В данном случае предметом толкования выступают нормы,
определяющие правовой режим деятельности того лица, которое предположительно своим поведением нарушило чужие субъективные права. Суд определяет, каковы правовые основания совершенных действий (бездействий), какими нормами действующего законодательства они охватываются. В рамках состязательного судебного процесса, как правило, обе стороны дают правовое обоснование своих позиций. В случае, если предполагаемый нарушитель прав человека ссылается на какие-либо правовые нормы в доказательство правомерности своих действий, суд обязан обратиться к этим нормам
и дать им толкование.

В результате сопоставления фактов, подвергаемых правовой оценке, с нормативно установленным образцом суд должен прийти к аргументированному выводу, действительно ли имело место нарушение прав человека. В случае отрицательного решения правозащитный механизм по конкретному случаю прекращает свое действие за отсутствием фактических оснований.

Часто суду приходится обращаться к нормам, определяющим права и обязанности предполагаемого нарушителя, так как может оказаться, что деяния, которые представляются «пострадавшей» стороне посягательством на ее права, в свою очередь, являются вполне допустимым способом реализации прав иного лица. Если речь идет о нарушении прав человека государством, его органами
и должностными лицами, то суд проверяет, не имеет ли место
в данном случае правомерное ограничение прав и свобод человека по основаниям, предусмотренным Конституцией Российской Федерации, — для защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (ч. 3 ст. 55).

Так как права лиц, чьи действия становятся предметом судебного разбирательства, могут вытекать из различных положений законодательства и даже из разных нормативно-правовых актов, то суд в результате их толкования может прийти к выводу о наличии конкуренции или коллизии правовых норм. Общая модель поведения суда в такой ситуации предусмотрена в ч. 3 ст. 5 Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации»: суд, установив при рассмотрении дела несоответствие акта государственного или иного органа, а равно должностного лица Конституции Российской Федерации, федеральному конституционному закону, федеральному закону, общепризнанным принципам
и нормам международного права, международному договору Российской Федерации, конституции (уставу) субъекта Российской Федерации, закону субъекта Российской Федерации, принимает решение в соответствии с правовыми положениями, имеющими наибольшую юридическую силу.

Например, определением кассационной коллегии Верховного суда Российской Федерации от 15 мая 2003 г. было отменено решение Верховного суда РФ и вынесено новое решение, которым признан недействующим и не подлежащим применению п. 14.3 Инструкции о порядке выдачи, замены, учета и хранения паспортов гражданина Российской Федерации, утвержденной приказом Министерства внутренних дел РФ от 15 сентября 1997 г. № 605. Этим пунктом, как решил Верховный суд РФ, было ущемлено право граждан, чьи религиозные убеждения не позволяют показываться перед посторонними лицами без головных уборов, представлять для получения российского паспорта фотографии с изображением анфас в головном уборе.

Согласно ст. 28 Конституции Российской Федерации, каждому гарантируется свобода совести, свобода вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними. Верховный суд счел, что норма инструкции Министерства внутренних дел РФ, требующая предъявлять для паспорта фотографию без головного убора, посягает на право граждан действовать в соответствии со своими религиозными убеждениями.

Таким образом, суд подверг толкованию понятие «действовать
в соответствии с религиозными убеждениями», соотнес его с требованиями инструкции Министерства внутренних дел РФ, обнаружил противоречие и принял решение в соответствии с нормативным правовым актом, обладающим более высокой юридической силой.

В-третьих, толкование права необходимо для того, чтобы определить круг возможных мер, которые являются юридически допустимыми и применимыми для защиты нарушенного права с учетом особенностей конкретной ситуации.

Если лицо решает отстаивать нарушенные права путем самозащиты, то оно должно соблюсти основное требование: его действия, направленные на защиту своих прав, не должны быть запрещены законом (ч. 2 ст. 45 Конституции Российской Федерации).

Если же речь идет о судебной защите прав и свобод (т. е. именно о той ситуации, когда непосредственно осуществляется судебное толкование права), то предметом толкования прежде всего становятся собственные полномочия суда, т. е. суд определяет, каков его «коридор возможностей» — какие варианты решения он может принять в рамках закона, чтобы обеспечить защиту нарушенных прав человека.

Различие между интерпретационной деятельностью при самозащите и при судебной защите состоит главным образом в следующем: гражданин должен убедиться лишь в том, что избранные им меры защиты не являются юридически запрещенными, т. е. прямо не противоречат положениям действующего законодательства. Что касается суда, то он вправе совершать лишь такие властные действия, которые непосредственно отнесены к его компетенции, потому что он действует не в общедозволительном, а в разрешительном режиме, на основе принципа «разрешено лишь то, что прямо предусмотрено законом».

Следует заметить, что эта часть интерпретационной деятельности осуществляется судом не на заключительном этапе правозащитного механизма, а параллельно с юридической квалификацией или даже ранее, так как суд прежде всего должен определить, правомочен ли он вообще принимать какие-либо меры к защите субъективного права в подобных случаях.

Первоочередное значение в качестве объекта толкования, безусловно, здесь имеют положения о подсудности. В связи с тем, что каждый судебный орган имеет более или менее четко очерченный круг дел, которые он рассматривает, при поступлении нового дела
в виде искового заявления, жалобы, запроса и т. п. он прежде всего проверяет саму принадлежность данного дела к его подсудности. Естественно, не будет рассматриваться по существу жалоба гражданина на действия следователя, поданная в арбитражный суд, или, например, исковое заявление в Конституционный суд об истребовании имущества из чужого незаконного владения.

Если суд принимает дело к своему рассмотрению, т. е. признает себя правомочным принимать по нему решение, то следующая интерпретационная процедура — это определение на основании толкования закона тех вариантов судебного решения, которые могут быть вынесены по данному делу. Например, если Конституционный суд приходит к выводу, что закон, примененный в том или ином случае, нарушает конституционные права человека, то соответствующее законодательное положение признается не подлежащим применению, фактически утрачивает юридическую силу. Однако при этом Конституционный суд не может принять решение по существу того конкретного юридического дела, в рамках которого применялся неконституционный закон.

Напротив, если суд общей юрисдикции при разбирательстве дела обнаружит, что применяемый закон противоречит Конституции РФ, он не может самостоятельно дезавуировать данный закон, а должен обратиться за разрешением этого вопроса в Конституционный суд РФ (постановление Конституционного суда Российской Федерации по делу о толковании отдельных положений ст. 125, 126 и 127 Конституции Российской Федерации)194.

Кроме того, в практике судам часто приходится интерпретировать не только собственные полномочия, но и компетенционные нормы, определяющие круг возможностей иных правозащитных органов. В частности, предметом рассмотрения высших судебных инстанций неоднократно становились дела, связанные с определением полномочий уполномоченных по правам человека, в том числе регионального уровня.

Например, 6 декабря 2006 г. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда Российской Федерации рассмотрела дело
по кассационному представлению прокурора, участвовавшего в деле и кассационной жалобе Законодательной думы Хабаровского края на решение Хабаровского краевого суда от 26 сентября 2006 г.,
по заявлению прокурора Хабаровского края о признании недействующими и не подлежащими применению отдельных положений Закона Хабаровского края от 31 июля 2006 г. № 44 «Об уполномоченном по правам
человека в Хабаровском крае».

Пунктом 3 ч. 1 ст. 15 данного краевого закона уполномоченный по правам человека при реализации своих полномочий наделяется правом обращения в суд или прокуратуру с ходатайством о проверке вступившего в законную силу решения, приговора суда, определения или постановления суда либо постановления судьи. В соответствии со ст. 17 закона края, по вопросам своей деятельности уполномоченный пользуется правом безотлагательного приема руководителями и другими должностными лицами государственных органов края, органов местного самоуправления, организаций независимо от организационно-правовых форм и форм собственности, расположенных на территории края, руководителями общественных объединений.

Прокурор Хабаровского края обратился в суд с заявлением, в котором просил признать противоречащими законодательству и недействующими п. 3 ч. 1 ст. 15 (в части слов «суд»), ст. 17 (в части слов «организаций независимо от организационно-правовых форм
и форм собственности, расположенных на территории края, руководителями общественных объединений») Закона Хабаровского края «Об уполномоченном по правам
человека в Хабаровском крае».
По мнению прокурора, оспариваемые положения п. 3 ч. 1 ст. 15 названного краевого закона приняты с превышением полномочий субъекта Российской Федерации, так как этой нормой регулируются вопросы процессуальной правосубъектности, что противоречит ГПК РФ и УПК РФ. Что касается ст. 17 закона края, то прокуратура сочла ее вмешательством во внутреннюю деятельность хозяйствующих субъектов и общественных объединений, деятельность которых регулируется нормами гражданского, административного законодательства, а также Федеральным законом «Об общественных объединениях».

Решением Хабаровского краевого суда от 26 сентября 2006 г.
п. 3 ч. 1 ст. 15 (в части слов «суд») Закона Хабаровского края
от 31 июля 2006 г. № 44 «Об уполномоченном по правам
человека
в Хабаровском крае» признан недействующим со дня вступления
в законную силу настоящего решения суда. В остальной части
в удовлетворении заявленных прокурором Хабаровского края требований было отказано.

В кассационном представлении участвовавшего в деле прокурора поставлен вопрос об отмене решения суда в части отказа в удовлетворении заявления. В кассационной жалобе Законодательной думы Хабаровского края поставлен вопрос об отмене решения суда в части удовлетворения заявления прокурора.

Судебная коллегия оснований для отмены решения суда не нашла. В силу п. «о» ст. 71 Конституции Российской Федерации уголовно-процессуальное и гражданско-процессуальное законодательство находятся в ведении Российской Федерации. Из п. 3 ч. 1 ст. 15 Закона Хабаровского края «Об уполномоченном по правам человека в Хабаровском крае» следует, что уполномоченный по правам человека имеет право обращаться в суд от своего имени с ходатайством о проверке вступившего в законную силу решения, приговора суда, определения или постановления суда либо постановления
судьи. Суд пришел к выводу, что данная норма краевого закона
в оспариваемой прокурором части регулирует вопросы процессуальной правосубъектности, т. е. по существу является процессуальной нормой, что противоречит вышеупомянутым требованиям Гражданского процессуального кодекса РФ и Уголовно-процессуального кодекса РФ.

Доводы представителей Законодательной думы Хабаровского края — норма п. 3 ч. 1 ст. 15 Закона края «Об уполномоченном
по правам
человека в Хабаровском крае» является дополнительной формой защиты прав и свобод гражданина и может послужить
основанием для применения положений ст. 381, ч. 2 ст. 389 ГПК РФ
и ч. 4 ст. 406 УПК РФ, признаны несостоятельными, так как само производство в суде надзорной инстанции является дополнительной гарантией законности и обоснованности судебных решений, приговоров. При этом действующее процессуальное законодательство (ст. 3, 4, 12, 376 ГПК РФ, ст. 402 УПК РФ) предусматривает право на обращение в суд надзорной инстанции прежде всего лиц, считающих себя обладателем нарушенного материального
права или законного интереса, а также лиц, права и законные интересы которых нарушены оспариваемым судебным актом.

Вместе с тем требования прокурора о признании противоречащей законодательству и недействующей ст. 17 (в части слов «организаций независимо от организационно-правовых форм и форм собственности, расположенных на территории края, руководителями общественных объединений») Закона Хабаровского края «Об уполномоченном по правам человека в Хабаровском крае» по тем основаниям, что в нарушение требований гражданского законодательства данная норма является вмешательством во внутреннюю деятельность хозяйствующих субъектов и общественных объединений, обоснованно признаны не подлежащими удовлетворению.

Уполномоченный по правам человека, как видно из содержания ст. 17 Закона края «Об уполномоченном по правам человека в Хабаровском крае», наделен правом безотлагательного приема в организациях независимо от организационно-правовых форм и форм собственности, расположенных на территории края, руководителями общественных объединений именно по вопросам своей деятельности, т. е. по вопросам содействия гражданам в защите их прав
и законных интересов. Безотлагательный прием в данном случае, как указал суд, — это дополнительное эффективное средство защиты
прав и свобод человека и гражданина, оно не затрагивает законных прав юридических лиц, общественных объединений по peaлизации ими своих уставных целей, не является вмешательством
в их деятельность по реализации их целей.

Защита прав и свобод человека и гражданина находится в совместном ведении Российской Федерации и ее субъектов (п. «б» ч. 1
ст. 72 Конституции РФ). А так как на федеральном уровне деятельность уполномоченного по правам
человека в субъекте РФ не регулируется, субъект РФ вправе был, приняв оспариваемый закон, урегулировать его компетенцию, организационные формы и условия его деятельности.

При этом, по мнению суда, субъект РФ, установив в ст. 17 право уполномоченного по вопросам своей деятельности пользоваться безотлагательным приемом, не вторгся в компетенцию федерального законодателя.

Итак, судебный орган, участвующий в защите прав человека, осуществляет процедуру толкования права по меньшей мере трижды. Суд интерпретирует смысл норм, закрепляющих те субъективные права, которые предполагаются нарушенными; интерпретирует нормы, устанавливающие права и обязанности предполагаемого нарушителя; интерпретирует нормы, определяющие его собственную компетенцию. От результата толкования напрямую зависит окончательный исход правозащитного процесса. Выяснение фактических обстоятельств дела (по выражению Гегеля, «знание характера случая в его непосредственной единичности»), по сути, сводится к тому, действительно ли имели место те действия, о которых заявляет управомоченное лицо. Если это подтверждается и если проделанное толкование права показало, что субъективное право действительно существует, что выявленные акты препятствуют его реализации, что для этого нет правовых оснований и что суд располагает властными полномочиями для устранения этих препятствий,
в этом случае судебная защита прав человека должна быть предоставлена. Если хотя бы один из этих выводов не был сделан, то основания для судебной защиты отсутствуют.

Выше речь шла в основном о роли, выполняемой судебным толкованием в рамках его практической функции. Однако этим миссия судебного толкования права в механизме защиты прав человека
не ограничивается. Действие толкования права не замыкается
в рамках одного конкретного юридического дела, в особенности если вынесен акт официального нормативного толкования.

Результат толкования, таким образом, способен существенно перерастать и «переживать» то юридическое дело, в связи с которым проводилось данное толкование.

Акт официального нормативного толкования, содержащий в себе разъяснение тех или иных положений законодательства, связанных с правами человека, сохраняется как составная часть общего механизма защиты этих прав и образует элемент его нормативно-правового основания. Текст нормативно-правового акта, подвергшийся официальному толкованию, с этого момента не может пониматься и применяться иначе, чем в том смысле, который был выявлен и закреплен в интерпретационном документе.

Следовательно, независимо от того, признается ли формально интерпретационный акт самостоятельным источником права, фактически он становится необходимым дополнением к основному
источнику, в дальнейшем действующему именно в том смысловом варианте, который установлен актом толкования. Все носители субъективных прав, закрепленных в первичном нормативном тексте, не могут не учитывать наличие официального толкования в той мере, в какой оно носит общеобязательный характер.

Более того, акт толкования в ряде случаев может распространять свое действие не только на ту область, в отношении которой он первоначально был вынесен. Как известно, существует феномен «прецедента толкования», при котором интерпретация юридического текста, предложенная судом, может в последующем быть применена к аналогичным случаям.

Так, Конституционный суд РФ в своих постановлениях излагает так называемые «правовые позиции», т. е. суждения общего характера, которые вырабатываются им при анализе конкретных положений законодательства, но имеют более широкую сферу действия
и могут быть перенесены на толкование других правовых норм.
В своих определениях Конституционный суд РФ неоднократно указывал на то, что не требуют нового рассмотрения такие дела, по которым уже имеется правовая позиция, хотя бы и сформулированная не в точности по этому, а по сходному поводу.

Нормативное толкование, исходящее от других высших судебных инстанций (Верховного суда, Высшего арбитражного суда) формально такими свойствами не обладает и относится строго к тем правовым нормам, в связи с которыми оно было дано. Однако это не препятствует нижестоящим судам пользоваться этими разъяснениями как прецедентом толкования, применяя их в рамках аналогии права (закона).

Что касается актов казуального судебного толкования (т. е. сформулированного не в общем виде, а применительно к конкретным
обстоятельствам), то их значение также может выходить за рамки единичного судебного дела. Индивидуальный прецедент толкования официальным источником права в Российской Федерации не является, однако он, не будучи строго обязательным, вполне может сыграть роль вспомогательного средства — ориентира для толкования соответствующей нормы права по схожим делам, что на практике
и происходит.

Интересно в этой связи следующее суждение Г. Т. Ермошина: «Наиболее эффективным, на наш взгляд, является пассивное воздействие судебных актов на поведение субъектов правоотношений. Суть его заключается в том, что публичное принятие судом своего решения по одному дискретному конкретному правовому спору является сигналом для всех правоприменяющих органов и субъектов правоотношений о том, как  в дальнейшем будут толковаться судом в схожих спорах соответствующие правовые нормы и фактические обстоятельства. Не творя новой нормы права в прямом смысле этого слова, суд предопределяет поведение субъектов, ориентируя их на то, как в случае аналогичного спора он будет его разрешать. И в этом, пассивном по сути своей предопределении
заключается мощнейшее воздействие судебной власти на общество, государство, на отдельного конкретного гражданина или юридическое лицо»
195. Таким образом, акты судебного толкования, помимо чисто практической функции, выполняют также селективную (отбор оптимального варианта толкования права) и канонизирующую (закрепление данного варианта в качестве единственно верного или по меньшей мере предпочтительного).

Кроме того, акты судебного толкования в механизме защиты прав человека часто выполняют также познавательную (доктринальную) функцию, потому что становятся неотъемлемой составной частью общего представления о правах человека, их содержании, способах защиты и т. п. В частности, интерпретационная деятельность Конституционного суда РФ в силу своего высокого научного уровня фактически составляет основной источник современной российской концепции прав и свобод человека.

§ 3.  Приоритет  прав  и  свобод  человека  

       как  принцип  судебного  толкования  права

Вопрос о принципах толкования права не получил в отечественной юридической литературе развернутого освещения. Между тем выглядит очевидным, что толкование права, представляя собой разновидность юридической деятельности, притом одну из основных, должно базироваться на некоторых устойчивых основаниях. Это тем более касается судебного толкования как деятельности органов государственной власти, подвергаемой правовому регулированию. Если неофициальное толкование может основываться на принципах и правилах, имеющих приблизительный и рекомендательный
характер, то можно выдвинуть предположение, что в отношении судебного толкования права должны существовать принципы, обладающие юридически обязательной силой.

Принципы в сфере права обычно понимаются как стратегические руководящие идеи, определяющие общую концептуальную направленность и конкретное содержание правового регулирования общественных отношений, или «основополагающие суждения о праве, на которых строятся большие группы правовых норм»196. Правовые принципы могут рассматриваться как особый вид нормативно-правовых предписаний, имеющий определенные специфические черты, в частности: они обладают опосредованной формой реализации через конкретные правовые нормы; правовые принципы по сравнению с декларациями отличаются большей степенью конкретизации, формализованности требований; по сравнению с другими частями, положениями нормативного акта они представляют собой веления наибольшей степени общности197.

Встречается мнение, что правовые принципы представляют собой не что иное, как объективные закономерности права, потому что обладают свойствами необходимости и существенности198.
Однако представляется, что отождествлять принципы с закономерностями едва ли верно, так как закономерности носят объективный характер и срабатывают вне зависимости от воли и сознания людей, в то время как принципы — это определенные требования, которые должны соблюдаться субъектами права, в известной мере с опорой на принудительную силу государства
199.

Проблема принципов толкования анализируется Т. Я. Хабриевой
и А. Ф. Черданцевым. В частности, Т. Я. Хабриева полагает, что основным принципом толкования Конституции является ее самодостаточность, т. е. основным ресурсом интерпретации выступает само содержание Конституции, заложенные в ней правовые принципы
200.

Несколько иначе подходит к принципам толкования А. Ф. Черданцев, связывающий и практически отождествляющий их с ценностями, которые должны реализоваться в самом познавательном процессе, причем независимо от того, какой именно акт подвергается толкованию. Автор указывает такие принципы толкования, как беспристрастность, обоснованность выводов, всесторонность, объективность, единообразие, стабильность, определенность201.

Однако применительно к толкованию права чаще всего выделяются не столько принципы, сколько «приемы», «правила», «каноны»
и т. п. Например, различными авторами исследуются и формулируются правила грамматического (языкового, словесного, филологического) толкования права
202. Однако данные правила едва ли могут претендовать на роль общих принципов толкования права,
в том числе судебного, так как имеют отношение только к одному из способов толкования, а следовательно, обладают скорее частным,

специальным характером. То же самое относится к иным конкретным правилам толкования, потому что они связываются обычно
с отдельными способами и приемами интерпретации.

Ближе по своему содержанию к принципам такое понятие, как «каноны толкования». В частности, широко известны общие каноны интерпретации, сформулированные итальянским юристом, одним
из классиков герменевтики Э. Бетти. Он выделял четыре основных канона: 1) имманентность герменевтического масштаба, т. е. требование соответствия герменевтической реконструкции точке зрения автора и духу источника; 2) тотальность и смысловая связанность герменевтического исследования, т. е. проявление смысла целого через отдельные части и наоборот; 3) актуальность понимания, т. е. связывание текста с собственным духовным началом интерпретатора; 4) смысловая адекватность понимания, т. е. необходимость
соотнесения жизненной позиции интерпретатора с импульсом,
исходящим от объекта толкования
203. Обращает на себя внимание общегуманитарный, универсальный вектор этих канонов, которые могут найти свое применение во всех областях культуры, связанных
с толкованием текстов, в том числе и прежде всего в сфере права.

Если говорить о канонах толкования права, то  они определяются как правила правового рассуждения, имеющие рекомендательный характер и устанавливающие единообразные критерии понимания
и анализа нормативно-правового текста
204. В качестве примеров такого рода канонов приводятся, в частности, следующие: «для того чтобы статут достиг своей цели, при его толковании можно выйти за пределы его текста»; «у судов есть полномочие вдаваться в истинную цель, отличную от мнимой»; «там, где статут содержит правило толкования, это правило должно применяться»205; «тому, что установлено против смысла права, мы не можем следовать как юридическому правилу», «в наименьшей степени следует изменять то, что постоянно толковалось в определенном смысле»206 и др.

Следует согласиться с Н. Н. Вопленко, что эти каноны представляют собой «стандартизированные правила поиска смысла правовых норм и юридически значимых ситуаций правового регулирования, сложившиеся в виде интерпретационных обыкновений применительно к определенным типизированным жизненным обстоятельствам. Это не просто ″правила правового рассуждения″, навязанные юриспруденции лингвистикой, но сформировавшиеся на основе интерпретационного опыта стандарты мышления и вкладывания смысла в слова и выражения правового текста в определенных типичных правовых ситуациях»207.

Действительно, по уровню обобщения каноны толкования значительно превосходят те правила, которые формулируются применительно к отдельным способам толкования. Они отражают не только филологическую составляющую нормативного текста, но представляют собой достаточно определенные интерпретационные установки, задаваемые юридическим опытом и задачами правового регулирования.

Вместе с тем каноны толкования в том их виде, как они приведены выше, не могут отождествляться с правовыми принципами. Хотя их роднит то обстоятельство, что они «стандартизуют» правоприменительную деятельность, но способы этой стандартизации существенно различаются. Дело в том, что каноны толкования чаще всего имеют доктринальное происхождение, т. е. фиксируются и обосновываются в рамках юридической науки, бытуют в юридической практике в качестве обычаев или «обыкновений», не имеющих четко выраженного официального санкционирования. Это порождает ситуацию известной неопределенности, отсутствия строгого перечня и точно установленного содержания данных канонов. Например, приведенный выше канон — «для того чтобы статут достиг своей цели, при его толковании можно выйти за пределы его текста» — сформировался в рамках англосаксонской правовой традиции. Мотивы, вызвавшие его появление, достаточно ясны, и особых сомнений
в его разумности не возникает. И все же в какой степени можно принимать этот канон как руководство к действию в условиях
современной российской правовой системы? Каков будет источник его легитимности, на какой авторитет можно будет ссылаться при наличии разногласий? Наличие этих и других проблем несколько затрудняет внедрение канонов толкования в юридическую практику.

Кроме того, остается нерешенным вопрос о способах разрешения противоречий между самими канонами толкования. Эту проблему ставит, в частности, Л. Фридмэн, констатируя множественность «канонов» и «максим» толкования в американском праве, что приводит к их нередкому столкновению: «Например, согласно одной максиме, суд должен интерпретировать статуты таким образом, чтобы придать смысл и содержание каждому слову или предложению в тексте. С другой стороны, суд должен (согласно другой максиме) оставлять без внимания как ″излишние″ слова, которые ″случайно попали в текст″ или ″противоречат″ всему остальному статуту. Очевидно, что эти две максимы противоречат друг другу»208.

В то же время представляется, что в действующем нормативном материале возможно найти интерпретационные установки, аналогичные по своей направленности, но имеющие легально санкционированный характер и по этой причине не порождающие неуверенности в своих регулятивных возможностях. Именно такого рода нормативные установления могут претендовать на роль принципов толкования права.

Итак, в дальнейшем под принципами судебного толкования права будут пониматься нормативно закрепленные в источниках права общие идеи и положения, определяющие уяснение и разъяснение судебными органами нормативно-правовых предписаний.

Необходимость обращения к проблематике принципов (канонов, правил) толкования права обусловлена более общими методологическими соображениями, вытекающими из философской герменевтики. В частности, один из классиков герменевтики Г. Гадамер
в своей концепции «круга понимания» исходит из того, что субъект-интерпретатор никогда не подходит к тексту, выступающему объектом толкования, абсолютно беспристрастно, без всякого предварительного представления о том, к какому результату он стремится: «Проблеск смысла в свою очередь появляется лишь благодаря тому, что текст читают с известными ожиданиями, в направлении того или иного смысла. И понимание того, что ″стоит″ на бумаге, заключается, собственно говоря, в том, чтобы разрабатывать такую предварительную проекцию смысла, которая, впрочем, постоянно пересматривается в зависимости от того, что получается при дальнейшем вникании в смысл»
209. Это предварительное ожидание, именуемое у Гадамера «предмнением», может и должно корректироваться в ходе толкования, но обойтись без него нельзя: «Вполне оправданно то, что толкователь не устремляется прямиком к ″тексту″, — напротив, питаясь сложившимся в нем предмнением,
он поверяет живущее в нем предмнение на предмет его правомерности, то есть его источника и применимости»
210.

Специфика юридического толкования вообще и судебного в частности такова, что оно протекает в среде общеобязательных нормативных требований. Поэтому резонно предположить, что среди «предмнений», которыми может обладать толкователь юридического текста, могут быть и такие, которые сами по себе имеют официальное юридическое значение, являются частью правового порядка и поэтому требуют неукоснительного выполнения в процессе толкования.

В данном случае мы не ставим перед собой задачи дать сколько-нибудь полный перечень принципов судебного толкования права. Речь идет лишь об одном из них, наличие которого с достаточной степенью очевидности вытекает из содержания действующего законодательства, а именно о принципе приоритета прав и свобод человека.

Согласно ст. 2 Конституции Российской Федерации, человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Лаконичная конституционная формулировка, разумеется, сама по себе оставляет достаточно широкий простор для толкований. Прежде всего возникает

вопрос: в каком смысле и по отношению к чему человек провозглашается высшей ценностью? По всей вероятности, речь не идет
о ценности в социокультурном или философском смысле, потому что Конституция, равно как и любой иной юридический документ, не может давать окончательных ответов на вопросы мировоззренческого характера, относящиеся к сфере познания. Даже в тех случаях, когда Конституция содержит те или иные чисто идеологические положения, по своим задачам они в конечном счете являются регулятивными, т. е. направлены на то, чтобы оказывать правовое воздействие на деятельность людей.

Положение о правах и свободах человека как высшей ценности, таким образом, должно иметь конкретных адресатов и применяться в тех или иных юридически значимых обстоятельствах. Как известно, проблема ценностей актуализируется главным образом в ситуациях выбора, когда необходимо остановиться на одном из альтернативных вариантов поведения и необходим критерий для того, чтобы отдать одному из них предпочтение. Именно таким критерием
и является ценность.

Кроме того, с точки зрения философии права, вопрос о правовых ценностях не имеет точного решения на уровне юридической науки, так как последняя исследует фактически существующую правовую реальность, а вывести систему ценностей из наблюдения за эмпирическими фактами не представляется возможным, потому что высшие ценности, в том числе и для права, недоказуемы и могут быть лишь приняты на веру211.

Но если правовые ценности, и в первую очередь высшие, не могут быть выявлены опытным (научным) путем, а необходимость
в них существует, то вполне корректно провозглашение, декларирование этих ценностей в официальном порядке. Тем самым происходит установление ценности государственной властью на основании ее представлений о должном направлении развития всей общественной системы.

При этом положения ценностного характера имеют не только идеологическое, но и непосредственное практическое значение, которое состоит именно в том, что они служат критериями при принятии решений в сложных коллизионных ситуациях юридической практики. По существу, определяя систему ценностей, Конституция тем самым указывает, на что следует ориентироваться законодателю и правоприменителю при возникновении неопределенных
с юридической точки зрения ситуаций, требующих принципиального выбора.

Так как в судебной интерпретационной практике постоянно возникают вопросы, не имеющие очевидного и однозначного решения, то ясно, что судебное толкование права подпадает под действие конституционной декларации о высшей ценности прав и свобод человека. Интерпретационная деятельность суда, будучи неотъемлемой составляющей судебного правоприменения, не может быть выведена из сферы воздействия данного общеправового принципа.

Это подтверждается также положением ст. 18 Конституции РФ, которая гласит, что права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими, определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием. В связи с тем, что правосудие, несомненно, включает в свое содержание и деятельность суда по толкованию правовых предписаний, приоритет прав и свобод человека должен в полной мере распространяться и на эту интерпретационную деятельность. Более того, толкование права — это и есть выяснение его смысла,
а если «смысл и содержание» законов, согласно приведенной формулировке ст. 18, определяется правами человека, то это обстоятельство подлежит обязательному учету при толковании права.

Таким образом, толкование права, произведенное без опоры
на приоритет прав и свобод человека, может считаться некорректным на основании ст. 18 Конституции РФ.

В данном случае, как представляется, отходит на второй план проблема, связанная с тем, выявляет ли толкователь точный смысл текста или волю законодателя. С учетом приоритета прав и свобод человека следует признать, что суд при толковании права ориентируется не столько на волю законодателя, которая вкладывалась
в конкретный нормативно-правовой акт, сколько на желаемый
результат толкования, который выражается в максимальной защищенности прав и свобод человека.

Вполне очевидно, что само понятие «приоритет прав и свобод человека» указывает на некоторую конфликтную или близкую к ней ситуацию, потому что любой приоритет означает верховенство одного явления над другим, необходимость, если без этого нельзя обойтись, пожертвовать чем-то одним ради другого, более ценного
и значимого. Следовательно, при толковании права «приоритет» означает существование конкурирующих вариантов интерпретации одной и той же юридической нормы, в противном случае (при наличии единственного варианта) нет необходимости для установления какого-либо приоритета.

В действующем процессуальном законодательстве (УПК РФ, ГПК РФ, АПК РФ) нет прямого указания на приоритет прав и свобод человека как принципа толкования права, однако этого и не требуется в силу того, что положения Конституции сами по себе обладают верховенством и прямым действием.

Представляется, что содержание приоритета прав и свобод человека как принципа судебного толкования права может быть представлено в виде следующих элементов:

1. При наличии двух или более вариантов толкования одной правовой нормы суд выбирает тот из них, который в большей степени способствует защите прав и свобод человека.

В данном случае следует иметь в виду, что речь идет о таких вариантах понимания одной и той же правовой нормы, которые действительно вытекают из ее текста. Иначе говоря, действие данного принципа фактически распространяется лишь на толкование двусмысленных или недостаточно ясных норм права.

Существование данного принципа косвенно проявляется в том, что Конституционный суд Российской Федерации по многим делам вместо признания той или иной нормы законодательства не соответствующей Конституции Российской Федерации предлагает такое официальное толкование этой нормы, которое не нарушает права
и свободы человека.

Практика судебного толкования знает случаи отступления
от принципа приоритета прав и свобод. Например, согласно п. 1
ст. 36 Земельного кодекса Российской Федерации, «исключительное право на приватизацию земельных участков или приобретение права аренды земельных участков имеют граждане и юридические лица — собственники зданий, строений, сооружений в порядке
и на условиях, которые установлены настоящим Кодексом, федеральными законами»
212. В постановлении Пленума Высшего арбитражного суда РФ от 24 марта 2005 г. № 11 «О некоторых вопросах, связанных с применением земельного законодательства» эта норма Земельного кодекса истолкована следующим образом: «Если договор аренды земельного участка заключен собственником расположенного на нем объекта недвижимости после введения ЗК РФ,
то в связи с тем, что собственник недвижимости реализовал свое исключительное право приватизации или аренды путем заключения договора аренды земельного участка, он утрачивает право выкупа земельного участка в соответствии с п. 1 ст. 36 ЗК РФ»
213.

Предметом толкования в данном случае, очевидно, является смысл слова «исключительный». Возможны как минимум две трактовки интерпретируемого положения: либо закрепленное Земельным кодексом субъективное право ограничено по кругу лиц (т. е. никто, кроме перечисленных субъектов, им не обладает), либо исключительность понимается как однократность использования данного права. Высший арбитражный суд избрал второй вариант толкования. Как верно отмечает по этому поводу Т. И. Хмелева, лишение арендатора застроенного участка права на его выкуп обесценивает право собственности, ущемляет права и законные интересы граждан и организаций, что является нарушением конституционных прав,
в частности ч. 2 ст. 55, где говорится, что в Российской Федерации не должны издаваться законы, отменяющие или умаляющие права
и свободы человека и гражданина
214.

2. Если конкурирующие варианты толкования правовой нормы способствуют защите прав различных субъектов, то суд выбирает тот вариант, который способствует защите прав субъекта, более слабого в социально-экономическом отношении.

Этот принцип частично уже закреплен в интерпретационной практике Конституционного суда Российской Федерации. Так, в своем постановлении от 23 февраля 1999 г. № 4-П по делу о проверке конституционности положения ч. 2 ст. 29 Федерального закона от 3 февраля 1996 г. «О банках и банковской деятельности» в связи с жалобами граждан О. Ю. Веселяшкиной, А. Ю. Веселяшкина и Н. П. Лазаренко Конституционный суд РФ применительно к сфере банковской деятельности сформулировал правовую позицию, согласно которой законодатель не вправе ограничиваться формальным признанием юридического равенства сторон и должен предоставлять определенные преимущества экономически слабой и зависимой стороне215.

В случае же, если лица, чьи права и интересы затрагиваются при толковании права, не находятся в неравном положении по своим социально-экономическим возможностям, для выяснения смысла правовой нормы используются иные критерии. Например, в постановлении от 15 марта 2005 № 3-П по делу о проверке конституционности положений п. 2 ст. 278 и 279 Трудового кодекса РФ
и абз. 2 п. 4 ст. 69 Федерального закона от 26 декабря 1995 г. № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» в связи с запросами Волховского
городского суда Ленинградской области, Октябрьского районного суда г. Ставрополя и жалобами ряда граждан Конституционный суд Российской Федерации признал, что право работодателя досрочно расторгнуть трудовой договор с руководителем организации не нарушает конституционных прав и свобод человека
216. В данном случае вступили в конкуренцию, с одной стороны, право на труд и защиту от дискриминации (работник), с другой — право собственности
и свобода экономической деятельности (работодатель), причем приоритет был признан за последним.

По мнению судьи Конституционного суда С. П. Маврина, такое решение было связано в том числе с тем, что суд не счел руководителя организации слабой стороной в правовых отношениях и по этой причине не распространил на него общий подход, применяемый
к работнику: «Появление довольно многочисленной группы высокооплачиваемых топ-менеджеров следует рассматривать в качестве доказательства необходимости отказа от универсального подхода ко всем лицам, формально считающимся работниками, как к слабой экономически стороне трудового правоотношения, — подхода, влекущего признание их неким единым объектом социально-правовой защиты, осуществляемой в том числе средствами трудового права. Такая защита, как, впрочем, и любая другая, должна сегодня распространяться только на тех, кто в ней действительно нуждается. Руководители коммерческих организаций, способные самостоятельно реализовать все свои трудовые права, в число адресатов данной защиты входить не должны…»
217.

3. При толковании права должны учитываться не только его непосредственные результаты, но и отдаленные последствия,
которые оно может иметь для обеспечения прав и свобод человека.

В частности, речь идет о том, что в процессе толкования следует принимать во внимание его правозащитный эффект даже в том случае, если конкретное рассматриваемое дело внешне не имеет отношения к правам и свободам человека. Иное означало бы, что действенная защита прав и свобод не обеспечивается, так как устранение непосредственных препятствий к их реализации сопровождалось бы созданием косвенных помех.

Отступлением от этого положения можно считать, в частности, постановление Конституционного суда Российской Федерации от 31 июля 1995 г. № 10-П218, в котором было легитимировано использование Президентом Российской Федерации Вооруженных сил во внутреннем конфликте для защиты основ конституционного строя, суверенитета и государственной целостности. В данном деле суд, как представляется, не произвел объективную оценку последствий своего толкования Конституции с точки зрения прав и свобод человека, не был достигнут необходимый баланс интересов личности, общества и государства. Результатом, как известно, стали массовые, неизбежные при вооруженном столкновении грубые нарушения
основных прав и свобод граждан Российской Федерации, как мирных жителей, так и военнослужащих.

4. Содержание прав и свобод человека не подлежит ограничительному толкованию; ограничения прав и свобод человека не подлежат расширительному толкованию.

Это положение также отражается в интерпретационной практике Конституционного суда Российской Федерации. В частности, идея
о недопустимости ограничительного толкования норм, определяющих права человека, вытекает из правовой позиции Конституционного суда по вопросу, связанному с обратной силой уголовного
закона. В постановлении от 20 апреля 2006 г. № 4-П по данному поводу говорится, что ограничительное толкование положений ч. 2 ст. 10 Уголовного кодекса Российской Федерации, а именно как допускающей возможность снижения назначенного осужденному наказания только до верхнего предела санкции соответствующей статьи Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации, ограничивало бы гарантируемое ч. 2 ст. 54 Конституции Российской Федерации право осужденного на применение уголовного закона, смягчающего ответственность, что, в свою очередь, расценивается судом в качестве определенного, как формально-правового, так и фактического, ухудшения его положения.

Принцип недопустимости расширительного толкования правовых ограничений опирается прежде всего на теоретико-правовые соображения; как отмечали, например, М. Д. Шаргородский и О. С. Иоффе, «исключительные нормы допускают только буквальное применение, так как если бы они применялись по аналогии или толковались распространительно, то тогда установленное ими изъятие фактически начало бы поглощать общее правило»219.

Что касается расширительного толкования ограничений прав
и свобод человека, то в отношении его имеется специальная правовая позиция Конституционного суда РФ. В своем постановлении от 20 декабря 1995 г. № 17-П по делу о проверке конституционности ряда положений п. «а» ст. 64 Уголовного кодекса РСФСР в связи
с жалобой гражданина В. А. Смирнова Конституционный суд пришел к однозначному выводу, что ограничения прав допустимы
в строго определенных ст. 55 (ч. 3) Конституции Российской Федерации целях, не могут толковаться расширительно и не должны приводить к умалению других гражданских, политических и иных прав, гарантированных гражданам Конституцией и законами Российской Федерации
220.

Наличие такого принципа, как приоритет прав и свобод человека, а также вытекающих из него конкретных правил судебного толкования дает возможность говорить о существовании особого подвида юридического толкования, которому можно дать наименование «судебное правозащитное толкование».

В научной литературе существует практика рассмотрения отдельных разновидностей толкования права в соответствии со спецификой тех или иных сфер юридической деятельности, например: «правоприменительное толкование»221, «правотворческое толкование»222. По аналогичному принципу может выделяться и правозащитное толкование.

Правозащитное толкование, с нашей точки зрения, — это такое выяснение смысла правовых норм, которое осуществляется в связи с восстановлением и защитой субъективных прав.


Выводы по главе 2

Механизм защиты прав человека представляет собой сложную социально-юридическую конструкцию, организованный динамический набор правовых средств и некоторых других явлений, в совокупности направленных на устранение неправомерных препятствий к реализации индивидом своих формально определенных социальных возможностей (субъективных прав).

Основными структурными звеньями данного механизма выступают:  управомоченный субъект; правосознание управомоченного субъекта; нормативно-правовое основание; выбор способа защиты нарушенного права; действия управомоченного субъекта по защите своих прав; субъект, содействующий защите нарушенного права (государственные органы, общественные правозащитные организации, международные организации и др.); компетенция субъекта, содействующего защите права; правосознание лиц, содействующих защите права; действия органов или организаций, содействующих защите права (юридическая квалификация обстоятельств дела, принятие и вынесение решения о мерах защиты права, реализация мер по защите нарушенного права и др.); итоговый результат защиты права.

Толкование права является своего рода «сквозным» элементом рассматриваемого механизма, так как он полностью основывается на нормах права, а следовательно, требует от всех своих участников постоянного обращения к нормативно-правовым текстам. Корректное понимание смысла правовых норм выступает залогом юридической результативности правозащитного процесса.

В рамках механизма защиты прав и свобод человека интерпретационная деятельность суда необходима на трех этапах: при установлении содержания самих субъективных прав, подлежащих
защите; при юридической оценке тех действий, которыми предположительно нарушено субъективное право; при определении тех мер защиты, которые может применить суд по данному делу.

Кроме того, вынесенный акт официального толкования права сохраняет свое значение после завершения юридической процедуры по конкретному делу. Акт судебного толкования фактически становится составной частью нормативной основы правозащитного
механизма в той мере, в какой он дает общеобязательную трактовку соответствующих положений законодательства; он может в дальнейшем применяться в юридической практике как источник права или прецедент толкования.

Правовой принцип, в соответствии с которым человек, его права и свободы признаются высшей ценностью, должен распространять свое действие и на судебное толкование права. Принцип приоритета прав и свобод человека в судебном толковании права, в частности, проявляется в том, что при возникновении в интерпретационной практике ситуаций, когда смысл правовой нормы не может быть установлен однозначно, суд должен отдавать предпочтение тому варианту толкования, при котором в наибольшей степени обеспечиваются права и свободы человека. При этом суд должен стремиться к первоочередной защите тех лиц, чье социальное положение фактически является более слабым, учитывать по возможности все прямые и косвенные последствия принятых решений, не допускать ограничительного толкования прав человека или расширительного толкования их ограничений.


Глава  3.  Судебная  интерпретационная  техника  

                   и  политика  в  сфере  защиты  

                   прав  и  свобод  человека

§ 1.  Понятия  интерпретационной  техники

       и  интерпретационной  политики

Как уже отмечалось, механизм защиты прав и свобод человека имеет инструментальный характер, что вообще свойственно всем правовым и иным социальным механизмам. Это открывает возможность для своеобразного технологического понимания всех входящих в него элементов, не исключая и толкование права.

Любая юридически значимая деятельность государственных
органов, выражающаяся, как правило, в подготовке и издании нормативных и индивидуальных правовых актов, обладает специфическим набором средств, обеспечивающих выполнение отдельных юридических действий, который в современной теории права принято именовать юридической техникой. Подобно выражениям
«механистического» типа, это понятие также несет на себе явный отпечаток техницизма, свойственного западной культуре Нового времени практически во всех ее проявлениях, не исключая и право.

Одним из первых термин «юридическая техника» стал употреблять Р. фон Иеринг (наиболее обстоятельно этот вопрос изучен им
в одноименной работе)
223. Иеринг рассматривает юридическую технику как своеобразный аналог «юридического искусства», основной вопрос которого состоит в том, «как должно быть право, независимо от своего содержания, устроено и образовано, чтобы оно могло, благодаря своему механизму, сколько возможно более упростить, облегчить и обеспечить применение правоположений к отдельному конкретному случаю»224. Обращает на себя внимание, что в такой трактовке юридическая техника служит скорее нуждам правореализации, чем правотворчества, и те технические приемы, которые могут относиться и к законодательству, в конечном итоге все равно нацелены на то, чтобы сделать более удобным процесс правоприменения.

Иеринг использует понятие «юридическая техника» в двояком значении — субъективном и объективном. «В первом смысле я подразумеваю под выражением «техника» то юридическое искусство, задачу которого составляет формальная отделка существующего правового материала в изложенном выше понимании, словом — технический метод; во втором смысле — осуществление этой задачи в самом праве, т. е. соответствующий технический механизм права»225.

Заметим, что в конце XIX—начале XX в. вопросы правореализации вызывали у юристов гораздо больший интерес, чем проблемы правотворчества. «Юристу мало приходилось соприкасаться с процессом создания новой юридической нормы»226. В результате этого понятие «юридическая техника» оказалось связанным в первую очередь с практикой реализации правовых норм. Под юридической техникой, таким образом, Иеринг и некоторые другие авторы
(например, Р. Штаммлер, Ф. В. Тарановский) понимали совокупность приемов и способов осуществления практической деятельности юриста по применению, исполнению и использованию правовых норм, или, по выражению Иеринга, «метод» деятельности юриста-практика. В юридическую технику также включались способы и приемы толкования права (в том числе обнаружения и восполнения пробелов законодательного регулирования). Как следствие, юридическая техника олицетворяла собой «жизнь права», его воплощение в реальные общественные отношения, наполнение их правовым содержанием. В некоторых случаях юридической техникой (правовой техникой, техникой права) именовалась вся деятельность практикующего юриста. Юридическая техника отождествлялась также с мастерством юриста (включающим познания в юридической области, опыт практической деятельности, способности
и навыки совершения юридических действий). Очень важно при этом, что юридическая техника признавалась принадлежностью преимущественно частноправовой сферы, характеризовала деятельность адвоката или юрисконсульта по разрешению конкретных практических вопросов (заключение и оформление сделок, ведение судебных дел и т. п.). Отметим также, что существование категории «законодательная техника» признавалось немногими правоведами (подробно разработанная в то время прикладная дисциплина «законоведение» касалась лишь некоторых частных вопросов техники правотворчества
227).

Впоследствии, приблизительно с 50-х гг. ХХ в., с понятием юридической техники происходит смысловая метаморфоза, и оно начинает практически полностью отождествляться с техникой правотворчества. Немалую роль в этом сыграла классическая монография А. А. Ушакова «Очерки законодательной стилистики», в которой юридической техникой называется система правил правотворчества228. С. С. Алексеев, правда, обращал внимание на необходимость выделения не только правотворческой техники, но и техники правоприменения, однако в целом он определял юридическую технику как «совокупность средств и приемов, используемых в соответствии с принятыми правилами при выработке и систематизации правовых (нормативных) актов для обеспечения их совершенства»229.

Позже был сформулирован более перспективный в научном смысле подход к юридической технике как к элементу любой целенаправленной и систематически осуществляемой юридической деятельности230. Он предполагает выделение в структуре юридической техники таких разделов и подразделов, как правотворческая, правореализационная, интерпретационная, правосистематизирующая, судебная, следственная, прокурорская техника и др.

Место техники толкования права (интерпретационной техники)
в системе юридической техники определяется неоднозначно. Например, В. Н. Карташов
231 ставит интерпретационную технику в один ряд с техникой правотворчества, правоприменения и правосистематизации, а В. М. Баранов, М. Ю. Варьяс и Е. Н. Салыгин объединяют ее с правореализационной техникой232. А. Ф. Черданцев вообще не рассматривает технику толкования права в составе юридической техники233.

По нашему мнению, методологически неверно включать интерпретационную технику в состав техники правоприменения, потому что толкование активно используется не только в процессе правоприменения, но и в правотворчестве234. Вопрос о том, можно ли считать технику толкования самостоятельным разделом юридической техники, является дискуссионным, так как чаще всего использование интерпретационной техники подчинено целям правотворчества либо правоприменения. С другой стороны, существуют акты официального толкования права, структура и логика построения которых отличается рядом существенных особенностей.

Представляется, что специфика интерпретационной юридической деятельности выражена в достаточной степени, чтобы говорить о наличии соответствующей техники. Особенность интерпретационной техники определяется прежде всего ее целью — направленностью на получение знания о смысле юридического текста. Поэтому, если законодательная техника по своей природе — это техника творчества, синтеза, то интерпретационная техника —
поисковая, познавательная, аналитическая техника.

Таким образом, интерпретационная юридическая техника — это система средств и способов, направленных на выяснение смысла правовых норм.

Как отмечает А. Подгурецкий, проводя различие между техникой и методом, «если метод содержит в себе весьма общее сообщение о соответствующем способе действия, который может привести к достижению намеченных результатов в самых различных случаях, то техника — это обычно сообщение о том, как можно достичь то же самое в четко определенных случаях»235.

Если учесть, что само толкование права традиционно предстает как двуединый процесс, объединяющий в себе, с одной стороны, понимание смысла права как внутренний мыслительный процесс
и, с другой — его объяснение как коммуникативный речевой акт, направленный на передачу полученного знания, то этот дуализм должен быть отражен и в структуре интерпретационной техники.

Техника уяснения права базируется главным образом на использовании имеющегося набора приемов толкования. Под приемом (способом) толкования обычно имеется в виду некоторая технологически обособленная группа операций по работе с интерпретируемым текстом. Предполагается, что умелое комбинирование и корректное использование нужных приемов с высокой степенью гарантии обеспечивает достижение необходимого результата. Однако приемы не решают проблемы целеполагания, т. е. не дают ответа
на вопрос, какой именно результат должен быть получен.

Чаще всего технику толкования права ограничивают именно используемыми приемами уяснения. Это представляется не совсем корректным, так как остается без внимания вторая составляющая процесса толкования, а именно разъяснение.

Вполне очевидно, что получение знания о смысле текста и доведение этого знания до окружающих — два различных по своему содержанию вида интеллектуальной деятельности, предполагающие разный характер решаемых технологических задач. При разъяснении, в частности, имеет значение не только корректность проведенного текстуального анализа, но и форма построения объяснения, его доступность, убедительность и т. п. По существу, к задаче познания смысла юридического текста добавляется другая задача — составление нового текста, который смог бы оказать ожидаемое воздействие на своего адресата.

Поэтому следует выделять также технику разъяснения права, основным элементом которой являются способы аргументации, т. е., по существу, риторические приемы. В этом контексте можно говорить, например, о юридической «топике» как совокупности устойчивых опорных конструкций, позволяющих давать обоснование юридической интерпретации236.

Недооценка риторического аспекта толкования права чревата негативными последствиями, в особенности если речь идет об официальной интерпретационной деятельности органов власти. Действительно, отсутствие убедительной аргументации либо ее недостаточность могут вызывать у общества подозрения, что предлагаемые варианты толкования являются чисто произвольными либо обусловлены эгоистическими интересами самих интерпретаторов, что не способствует легитимации принимаемых решений.

Впрочем на практике при анализе актов официального толкования права достаточно сложно отделить риторические приемы
от чисто аналитических (познавательных), потому что сам мыслительный процесс уяснения, лежащий в основе толкования права, становится нам известен лишь в той мере, в какой он отразился
в интерпретационном акте. Соответственно, далеко не всегда можно определить, в каких случаях излагается действительный ход мысли интерпретатора, а в каких — доводы, выработанные для обоснования уже принятого решения.

Если техника толкования права охватывает собой набор приемов и средств, образующих инструментарий интерпретационной деятельности, то возникает вопрос, каковы цели и задачи этой деятельности, так как в сфере права совершенно бесцельных и спонтанных действий не совершается. За рамками интерпретационной техники, таким образом, остается процесс целеполагания, определения принципиальных направлений и приоритетов толкования права. Здесь, как представляется, возможно использование еще одного выражения — «интерпретационная политика».

Интерпретационная политика, очевидно, представляет собой часть общей правовой политики государства. Последняя обычно определяется как «деятельность государства по созданию эффективного механизма правового регулирования, по цивилизованному использованию юридических средств в достижении таких целей, как наиболее полное обеспечение прав и свобод человека и гражданина, укрепление законности и правопорядка, формирование правовой государственности и высокой правовой культуры общества
и личности»
237 или как «комплекс целей, мер, задач, программ, установок, реализуемых в сфере действия права и посредством права» 238.

В качестве основных принципов правовой политики чаще всего выделяются следующие: социальная обусловленность; научная обоснованность, реалистичность; устойчивость и предсказуемость;
легитимность, демократический характер; гуманность и нравственные начала; справедливость; гласность; сочетание интересов личности и государства; приоритетность прав человека; соответствие международным стандартам
239.

Современная научная литература по вопросам правовой политики достаточно богата240, однако в ней отсутствует единство мнений относительно такого явления, как интерпретационная политика. Одни авторы (например, А. В. Малько) однозначно указывают
на существование такого элемента в структуре правовой политики государства
241. Другие, напротив, высказывают определенные
сомнения в правильности такой констатации. Например, С. И. Орешкин при рассмотрении вопросов судебной политики отмечает, что выделение интерпретационной политики требует дополнительного обоснования, потому что «в данном случае речь должна идти
не просто о наличии массива актов толкования права, пусть даже очень крупного, но о существовании у государства общего, единого стратегического подхода к толкованию правовых норм, что является, с нашей точки зрения, далеко не очевидным»
242.

Возможно, применительно к правовой политике всего государства подобного рода сомнения имеют некоторый смысл. Однако, как представляется, наличие интерпретационной политики как относительно локального феномена в рамках судебной власти может быть оспорено в значительно меньшей степени. Действительно,
построение судебной системы таково, что возможности установления некоторых общих стандартов толкования права внутри этой системы достаточно серьезны. Инстанционный характер судебной системы означает, что существует несколько уровней проверки правильности судебного толкования правовых норм, и каждый случай, когда судебное решение идет вразрез с позицией высших судебных органов, может быть выявлен в процессе обжалования.

Интерпретационная политика, вырабатываемая высшими судебными инстанциями, выражается не только в актах нормативного толкования права, но и в индивидуальных решениях по конкретным делам. Кроме того, не исключено и формирование интерпретационной политики регионального масштаба, что особенно проявляется
в деятельности системы арбитражного правосудия благодаря наличию в ней такого звена, как федеральные арбитражные суды округов, обладающие определенными возможностями по воздействию на судебную политику в границах соответствующей территории.

Кроме того, в современных условиях важным субъектом интерпретационной политики становятся международные судебные органы, в частности Европейский суд по правам человека, чьи решения нередко становятся ориентирами в процессе толкования права высшими судебными органами России. В соответствии со ст. 1 Федерального закона от 30 марта 1998 г. № 54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов
к ней», Российская Федерация согласно
ст. 46 Конвенции признает ipso facto и без специального соглашения юрисдикцию Европейского суда по правам человека обязательной по вопросам толкования
и применения Конвенции и Протоколов к ней в случаях предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов, когда предполагаемое нарушение имело место после их вступления в действие в отношении Российской Федерации
243.

Существование судебной интерпретационной политики не противоречит принципу независимости суда и его подчинения только закону. Дело в том, что подчинение закону не является чем-то элементарным и само собой разумеющимся. Чтобы адекватно реализовать предписание закона, необходимо верно понимать его смысл,
в противном случае ни о каком подлинном подчинении закону речи идти не может. Следовательно, интерпретационная политика, определяющая стандарты правильного, оптимального толкования права, — это необходимое связующее звено между законодательным текстом и конкретным органом правосудия. Само собой, установки интерпретационной политики могут изменяться с течением времени,
в зависимости от особенностей социально-исторической обстановки. В частности, как уже указывалось ранее, в современном российском обществе судебная интерпретационная политика должна основываться на принципе приоритета прав и свобод человека.

Основными приоритетами интерпретационной политики сегодня, с нашей точки зрения, должны стать: обеспечение верховенства буквального толкования права, недопустимость произвольного (без достаточных оснований) расширительного и ограничительного толкования; обеспечение доступности и ясности интерпретационных документов; совершенствование разъяснительной (мотивировочной) части интерпретационных актов, повышение степени их убедительности.

Использование буквального толкования права, с нашей точки зрения, в наибольшей степени коррелирует с принципом законности, потому что ограничительное и расширительное толкование
в той или иной мере представляют собой отступление от закона
и потому являются допустимыми лишь в порядке исключения,
в особенности когда они продиктованы принципом приоритета прав и свобод человека.

Конституционным судом Российской Федерации неоднократно подчеркивалась особая значимость ясности и определенности
в формулировках правовых норм. Например, в своем постановлении  от 30 июля 2001 г. № 13-П по делу о проверке конституционности положений подп. 7 п. 1 ст. 7, п. 1 ст. 77 и п. 1 ст. 81 Федерального закона «Об исполнительном производстве» Конституционный суд заявил в отношении одной из рассматриваемых норм: «Формальная неопределенность, расплывчатость данной нормы создает возможность ее произвольного толкования и применения, что ведет к нарушению общеправовых принципов юридической ответственности и равенства, произвольному ограничению конституционного права собственности и нарушению гарантий государственной,
в том числе судебной, защиты прав и свобод, и в этой связи противоречит Конституции Российской Федерации»
244.

Как представляется, из этой правовой позиции можно сделать следующий вывод: только неопределенность и расплывчатость правовой нормы дают основание для такого ее толкования, которое
отклоняется от точного текста самой нормы. Другим поводом для ограничительного или расширительного толкования может стать то обстоятельство, что буквальное толкование само по себе влечет нарушение прав и свобод человека.

Еще одно немаловажное направление развития судебной интерпретационной политики в сфере защиты прав человека — это совершенствование аргументации судебных решений. Как отмечает,
в частности, немецкий специалист Р. Книпер в отношении российских судов, «в решениях Верховного суда редко можно найти полемику с прежней судебной практикой, несогласие с публикациями отклоняющегося или поддерживающего характера, в смысле разъяснения и мотивации, которые доводят до понимания сторон то, почему было вынесено такое, а не иное решение. Но как раз это
и создает транспарентность и рациональность судебной деятельности; как раз это и способствует качеству метода вынесения решений; как раз это создает признание и доверие к юрисдикции и формирует правовую культуру»
 245.

Действительно, обращает на себя внимание тот факт, что различные виды актов судебного толкования в неодинаковой степени оснащены аргументацией. Например, постановления Конституционного суда содержат в своем составе обширную мотивировочную часть, в которой излагается ход рассуждений, приводящих суд
к итоговому решению. Напротив, что касается разъяснений Верховного и Высшего арбитражного судов, то они, как правило, состоят практически из одних резолютивных частей, т. е. предлагаемый ими вариант толкования представлен сам по себе, без детального обоснования, анализа альтернативных позиций и др.

В определенной мере, как представляется, это обусловлено процедурой принятия решений, потому что в Конституционном суде Российской Федерации моделируется состязательный судебный процесс, где решение выносится на основе взвешивания доводов сторон; в пленумах же Верховного и Высшего арбитражного судов скорее практикуется некий аналог парламентского законотворчества, в силу чего обоснование принятого решения остается за рамками итогового документа, как и в случае законодательного процесса.

Тем не менее видится необходимым в рамках судебной интерпретационной политики стремиться к тому, чтобы все решения
судов, содержащие в себе официальное толкование норм права, содержали в себе необходимое обоснование; это продиктовано тем, что судебные решения в данном случае имеют не только формально-юридическое и властно-регулятивное, но и идеологическое, просветительское воздействие, способны оказать влияние на правовую доктрину.

Таким образом, считаем возможным и необходимым подчеркнуть, что судебное толкование права имеет несколько аспектов, которые обычно не разграничиваются, а именно:

1) техника уяснения правовых норм, т. е. набор приемов
и средств поискового характера, используемых судьями для наиболее точного установления смысла правовых предписаний;

2) техника разъяснения правовых норм, т. е. совокупность тех способов аргументации, которые применяются судьей при составлении интерпретационного акта для доведения выявленного смысла правовой нормы до сведения адресатов;

3) политика судебного толкования, т. е. система установок стратегического характера, лежащих в основании интерпретационной деятельности суда.

2.  Основные  способы  судебного  правозащитного  толкования

Способ толкования права — это своеобразный технологический прием, используемый субъектом для познания смысла правовых норм и его доведения до остальных. Традиционно выделяемые
в юридической науке способы толкования права чаще всего ориентированы на первую часть решаемой задачи, т. е. на установление смысла юридического предписания. Вместе с тем, как представляется, они выполняют и риторическую функцию, выступая средствами обоснования полученного результата как наиболее правильного и точного.

В деятельности судебных органов обоснование (оправдание) предложенного ими толкования права имеет ничуть не меньшее значение, чем сам познавательный процесс интерпретации, так как итоговый документ должен обладать свойствами авторитетности
и убедительности. В то же время, разумеется, некоторые приемы, используемые при толковании права, неизбежно остаются «в тени» и могут быть восстановлены по косвенным признакам при изучении соответствующих интепретационных актов.

На первое место в числе способов толкования права обычно ставится грамматический (филологический, словесный, языковой) способ246. Это вполне оправданно, потому что право существует исключительно в языковой среде и не имеет никакой ценности
в отрыве от нее. Соответственно, весь процесс толкования права, равно как его создания, протекает внутри языка как особой знаковой системы. Более того, можно задаться вопросом о корректности выделения грамматического толкования как отдельного способа
по следующим соображениям: не является ли любое толкование права грамматическим, ведь и уяснение, и разъяснение всегда,
по существу, сводятся к работе с языковым материалом? Впрочем, можно согласиться с устоявшимся представлением о существовании грамматического способа толкования, исходя из того, что речь о нем идет не как о частном, изолированном приеме, а лишь как
об одном из аспектов интерпретации как целостного явления.
В этом смысле выделение грамматического толкования как самостоятельного способа не означает, что возможно обойтись без
обращения к языковому содержанию правовых норм. Имеется в виду лишь то, что такое обращение можно с некоторой долей условности рассматривать в отдельности от иных составляющих процесса интерпретации.

Наряду с этим можно говорить о грамматическом толковании права как особом приеме аргументации выводов, относящемся
не столько к уяснению, сколько к разъяснению правовых норм. Традиционно грамматическое толкование права связывается с обращением к точному смысловому значению отдельных слов, грамматических конструкций — словосочетаний, предложений, более крупных языковых единиц. Подобного рода аргументы носят
наглядный характер, они используются в самих текстах интерпретационных документов со ссылками на словарно-справочную литературу, порой, по мере необходимости — с привлечением экспертов-филологов (что не является редкостью, в частности, для интерпретационной практики Конституционного суда Российской Федерации). Например, при рассмотрении дела о проверке конституционности ч. 4 ст. 47 УПК РСФСР (постановление от 28 января 1997 г. № 2-П)
247 Конституционный суд привлекал сотрудников
Института русского языка РАН для уточнения смысла слов «адвокат» и «защитник».

Однако анализ существующего массива судебных интерпретационных актов по вопросам защиты прав человека показывает, что грамматический способ толкования, если рассматривать его в таком понимании, не обладает доминирующим характером в данной сфере судебного толкования. Иначе говоря, в тех случаях, когда судебный орган дает разъяснение правовых норм в связи с обеспечением
и защитой прав человека, использование грамматического способа толкования является не самым распространенным делом. Так, Конституционный суд Российской Федерации значительно чаще применяет грамматическое толкование по делам об официальном толковании Конституции по запросам компетентных органов (когда оно напрямую не связано с защитой прав человека), чем при проверке конституционности законодательных актов по жалобам граждан.

Логический способ толкования в литературе определяется как «мыслительный процесс, направленный на установление содержания нормы права или извлечение из нормы права ответа на вопрос юридического характера, поставленный практикой, в ходе которого интерпретатор с помощью различных логических приемов оперирует материалом только самой нормы или статьи закона, не обращаясь к другим средствам толкования»248.

В числе основных вариантов логического толкования права выделяются, в частности, такие приемы, как логическое преобразование, выведение норм из норм, умозаключения степени, выводы из понятий, выводы по аналогии, выводы от противного, доведение
до абсурда и т. п.
249

Как ясно из вышесказанного, специфика логического способа толкования состоит в том, что предполагает обнаружение смысла интерпретируемой нормы внутри нее самой, исходя из ее внутренней логической конструкции. Оперирование логическим способом толкования, очевидно, требует достаточно высокой специальной подготовки в области формальной логики, равно как грамматическое толкование подразумевает уверенное владение национальным языком, знание его правил и канонов.

Вероятно, сравнительно узкое использование чисто логического толкования в интерпретационных актах по вопросам прав человека может быть объяснено тем, что аргументация, основанная на законах формальной логики, далеко не всегда бывает доступной как самому интерпретатору, так и адресату толкования.

Систематическое толкование права представляет собой такую мыслительную операцию, при которой смысл интерпретируемой правовой нормы обнаруживается путем установления ее взаимосвязей с иными положениями действующей системы права250.

Обращает на себя внимание то обстоятельство, что систематический способ толкования является одним из наиболее востребованных и часто применяемых в той области толкования права, которая непосредственно связана с правами и свободами человека. Так, решения Конституционного суда Российской Федерации по вопросам о проверке соответствия законодательных актов Конституции Российской Федерации практически всегда базируются на систематическом толковании права, когда смысл проверяемой правовой нормы определяется не только и не столько исходя из ее собственного текста, сколько на основании связанных с ней нормативных предписаний, часто содержащихся в иных нормативных актах и даже в других отраслях законодательства.

Кроме того, следует иметь в виду, что систематическое толкование права предполагает помещение интерпретируемой правовой нормы в контекст не только национального законодательства,
но и международного права. Это прямо вытекает из признания норм и принципов международного права частью российской правовой системы. «Толкование национального законодательства сегодня
не может происходить вне учета влияния норм международного права. Общие принципы международно-правового регулирования, нормативные понятия, содержащиеся в международных договорах, конвенциях и соглашениях, общепризнанные правовые стандарты служат способом ориентации лиц и организаций, применяющих нормы национального законодательства, помогают оценивать правовое поведение, круг полномочий субъектов права, их отношения друг с другом»
251.

Так, Конституционный суд Российской Федерации достаточно широко пользуется в своей интерпретационной деятельности правовыми позициями такого авторитетного международного судебного органа, как Европейский суд по правам человека, чья юрисдикция официально признана Россией. Например, в постановлении
от 25 марта 2008 г. № 6-П о делу о проверке конституционности ч. 3 ст. 21 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации Конституционный суд обратился к прецедентной практике
Европейского суда для раскрытия смысла понятия «беспристрастный суд»
252.

Широкое использование систематического способа толкования, как представляется, может свидетельствовать о том, что правозащитное толкование в действительности направлено не только
на обеспечение прав и свобод личности в конкретном случае или случаях, но и на гармонизацию правовой системы в целом, что приобретает особую актуальность в условиях переходного периода, концептуальной незавершенности государственно-правовых реформ. Как отмечает А. Н. Булаев, систематическое толкование способствует уяснению правового статуса правотворческого органа; пониманию характера связей между нормативными предписаниями; выявлению места этих предписаний в структуре нормативно-правовых актов, а также в системе законодательства в целом; поддержанию единого правового пространства с учетом иерархических связей
на федеральном и региональном уровнях
253.

В этой связи систематическое толкование в деятельности судов, особенно высших, становится дополнительным инструментом укрепления единства правовой системы, потому что разъяснение смысла одной правовой нормы через установление ее взаимосвязей с иными положениями действующего законодательства и международного права создает новые смысловые линии, «стягивающие» систему права изнутри, придающие ей внутреннюю согласованность, что подкрепляется юридическим авторитетом и обязательностью судебного решения высшей инстанции.

Историко-политический способ толкования представляет собой обращение к социально-экономическим и политическим условиям, сопровождавшим появление интерпретируемой правовой нормы,
в целях адекватного выявления ее смысла. Обычно считается, что историко-политический способ выражается в привлечении всевозможных дополнительных источников, как-то материалов парламентских дебатов, пояснительных документов, общественных обсуждений и т. п., относящихся к интерпретируемому положению законодательства. Л. Фридмэн называет этот вид информационного материала «юридической историей»: «Этот термин включает в себя события и ситуации, которые привели к принятию закона или написанию законопроекта, различные варианты того, как они изменялись, обсуждались в комиссиях, дебатировались в законодательном собрании и вне его, воспринимались общественностью…»
254.

Следует признать, что в российских актах официального толкования права подобного рода ссылки не являются чем-то распространенным. Вместе с тем достаточно часто при толковании норм права, особенно в деятельности Конституционного суда РФ, встречаются апелляции к политическим факторам, ценностям, условиям и т. п.

Например, в своем постановлении от 15 декабря 2004 г. № 18-П по делу о проверке конституционности Федерального закона «О политических партиях» Конституционный суд Российской Федерации указал, что «на современном этапе российское общество, в том числе политические партии и религиозные объединения, еще не приобрели прочный опыт демократического существования. В этих условиях партии, созданные по национальному или религиозному признаку, неизбежно ориентировались бы на преимущественное отстаивание прав соответствующих национальных (этнических) или религиозных групп. Конкуренция партий, образованных по национальному или религиозному признаку, которая особенно остро проявляется в предвыборной борьбе за голоса избирателей, способна привести вместо консолидации общества к расслоению многонационального народа России, противопоставлению этнических и религиозных ценностей, возвеличению одних и принижению других
и в конечном счете — к приданию доминирующего значения
не общенациональным ценностям, а какой-либо этнической идеологии или религии, что противоречило бы Конституции Российской Федерации, ее статьям 13 и 14… Создание партий по религиозному признаку открыло бы путь к политизации религии и религиозных объединений, политическому фундаментализму и клерикализации партий, что в свою очередь повлекло бы отторжение религии как формы социальной идентичности и вытеснение ее из системы факторов, консолидирующих общество»
255.

Обращает на себя внимание особенность историко-политической аргументации, на которой основано данное толкование Конституционного суда: суд анализирует варианты толкования, исходя из предполагаемых политических последствий. При этом логические цепочки, выстраиваемые судом, по меньшей мере не являются бесспорными — например, неясно, каким образом создание партий по национальному признаку приведет к доминированию «этнической» идеологии, почему образование религиозных партий способно вызвать «отторжение» религии как формы социальной идентичности?

По данному поводу Ю. Е. Пермяков справедливо замечает, что отказ от ссылок на правовую доктрину и принципы права в пользу политических предостережений может означать, что Конституционный суд превращается в политическое учреждение256.

Существует еще одно своеобразное ответвление историко-политического способа толкования, часто встречающееся в практике
судебного толкования права, а именно установление смысла правовой нормы через обращение к целям, которые преследовались при ее создании. Впрочем этот способ чаще всего рассматривается как
самостоятельный и получает наименование телеологического («целевого») толкования
257.

Некоторое отличие телеологического толкования от историко-политического можно усматривать в том, что во втором случае подлежат выяснению реальные обстоятельства и факторы, вызвавшие
к жизни рассматриваемую правовую норму. Что касается телеологического толкования, то трудности адекватного реконструирования целей закона были описаны еще в дореволюционной юридической литературе: «На первый взгляд кажется, что цель закона есть самый верный проводник к содержанию закона, так как желая цели, нельзя не желать необходимых для ее достижения средств. Тем не менее это не так. Прежде всего, нередко существует много путей, которые ведут к одной и той же цели. К этому присоединяется еще то, что законодатель может ошибаться в средствах. Наконец, цель не всегда может быть установлена с уверенностью, и тогда вывод, сделанный из цели закона, будет сомнителен. Эти соображения значительно роняют цену, которую имеет цель закона, в качестве вспомогательного средства для толкования, и вынуждают к большой осторожности при оперировании этой целью»
258.

По этим причинам нередко интерпретатора интересует не столько фактические намерения законодателя, обусловившие принятое им решение, сколько те цели и идеалы, которые он должен был преследовать исходя из принципов существующей правовой системы.

В этом смысле цель законодателя скорее постулируется на основании предполагаемой ценности и социального предназначения самого права, чем выводится из тех интересов, которые в действительности преследовал законодательный корпус на момент создания правовой нормы, тем более что эти интересы часто и не могут быть
с достоверностью установлены.

Одна из классических версий телеологического принципа толкования, предложенная английским Судом Казначейства по делу Хейдона в 1584 г., приводится в книге Л. Фуллера «Мораль права»:
«И было ими решено, что для верного и истинного толкования всех статутов в целом (будь они карательные или дающие привилегии, ограничивающие или расширяющие право) следует выделить
и обдумать четыре вещи:

Первое. Каковое было общее право перед созданием Акта.

Второе. В чем заключается порок или изъян, в отношении которых существовал пробел в общем праве.

Третье. Какое средство нашел и назначил Парламент для уврачевания болезни общества.

И четвертое. Истинное основание этого средства; а затем собрание всех Судей всегда должно дать такое толкование, которое подавит порок и ускорит исцеление»259.

Иначе говоря, общая методика телеологического толкования права, в соответствии с этим текстом, выглядит примерно следующим образом: каждая правовая норма рассматривается как средство, направленное на решение конкретных социальных проблем.
В случае возникшей неясности при уяснении смысла применяемой нормы необходимо определить, какой именно была та социальная проблема, для устранения или смягчения которой создавалось данное законодательное положение. Соответственно, наиболее верным будет тот вариант толкования права, который в максимальной степени способствует достижению этой предполагаемой цели.

Применительно к толкованию норм о правах и свободах человека в России следует напомнить, что цель правового регулирования закреплена легально и ее выяснение не нуждается, по существу,
в сложных исследовательских процедурах. Использование для нужд толкования права ст. 2 («Человек, его права и свободы являются высшей ценностью») и 18 («Права и свободы человека и гражданина… определяют смысл, содержание и применение законов») Конституции Российской Федерации на практике заменяет собой иные способы, при помощи которых можно было бы судить о цели принятия того или иного закона. Такое положение, собственно, не может вызвать никаких доктринальных возражений, если исходить
из общего построения современной российской правовой системы.

Следование этой презумпции, согласно которой законодатель всегда стремится к защите прав человека, представляет собой некий синтез телеологического и систематического толкования права. Именно этот «пограничный», или комбинированный, прием толкования является одним из наиболее распространенных в практике отечественного конституционного правосудия.

В современной научной литературе выделяются и некоторые иные способы толкования права. Однако в основном они представляют собой, по существу, своего рода промежуточные или смешанные
варианты уже названных приемов толкования (это относится,
например, к «специально-юридическому» или «функциональному» толкованию).

Интересна идея о существовании так называемого образно-ассоциативного способа толкования права, которое связывается
с представлением правового явления в виде статичного или динамичного графического изображения с возможным звуковым сопровождением, а также с установлением мысленных связей между правовыми феноменами и другими предметами и явлениями действительности
260; однако этот способ, видимо, может применяться разве что в сфере доктринального или обыденного толкования,
но не в официальных интерпретационных актах.

Рассмотрим типичную интерпретационную технику, используемую российскими судебными органами, на примере одного из постановлений Конституционного суда Российской Федерации; это тем более оправданно, что именно этот судебный орган фактически выступает лидером интерпретационной политики в России, т. е. задает своей практикой основные параметры и ориентиры адекватного и обоснованного толкования, которые в последующем служат образцами для остальных судов при рассмотрении дел, в особенности связанных с защитой прав и свобод человека.

16 июня 2006 г. Конституционный суд вынес постановление
№ 7-П по делу о проверке конституционности ряда положений
ст. 18, 51, 52, 54, 58 и 59 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» в связи с запросом Государственной думы Астраханской области
261.

Государственная дума Астраханской области просила признать противоречащими Конституции Российской Федерации, ее ст. 2, 6 (ч. 2), ст. 29 (чч. 1 и 4) и ст. 55 (ч. 3), положения п. 5 ст. 48, ст. 51,
п. 6 ст. 52, пп. 1, 2, 3, 5 и 6 ст. 54, ст. 58 и п. 5 ст. 59 Федерального закона от 12 июня 2002 г. «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» как не предоставляющие гражданину, который не является кандидатом и не выступает от имени кандидата или избирательного объединения, возможность проводить предвыборную агитацию без привлечения средств избирательного фонда, самостоятельно оплачивая соответствующие расходы. Оспариваемые законоположения предусматривают, что расходы на проведение предвыборной агитации осуществляются исключительно за счет средств соответствующих избирательных фондов в установленном законом порядке (п. 5
ст. 48); зарегистрированным кандидатам, избирательным объединениям, выдвинувшим зарегистрированные списки кандидатов, для проведения предвыборной агитации на телевидении и радио предоставляется бесплатное или платное эфирное время (ст. 51); устанавливают обязанность помещать во всех агитационных материалах, размещаемых в периодических печатных изданиях, информацию о том, за счет средств избирательного фонда какого кандидата, избирательного объединения была произведена оплата соответствующей публикации, а если агитационные материалы опубликованы бесплатно, помещать в публикации информацию
об этом с указанием, кто разместил данную публикацию (п. 6
ст. 52); определяют условия изготовления, оплаты, выпуска и распространения агитационных материалов, устанавливают соответствующие права и обязанности, а также запрет на распространение и изготовление агитационных материалов без предварительной оплаты
за счет средств соответствующего избирательного фонда и с нарушением установленных нормами данного Федерального закона требований (пп. 1, 2, 3, 5 и 6 ст. 54); регламентируют порядок и источники создания избирательных фондов и их предельные размеры и не допускают финансирование расходов, связанных с ведением гражданами предвыборной агитации, иначе как через соответствующий избирательный фонд (ст. 58); запрещают расходование в целях достижения определенного результата на выборах денежных средств, не перечисленных в соответствующие избирательные фонды (п. 5 ст. 59).

По мнению заявителя, тем самым несоразмерно ограничиваются свобода мысли и слова и право граждан свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым
законным способом.

Конституционный суд РФ при оценке этих доводов прежде всего прибег к систематическому толкованию, указав, что право граждан на информацию следует трактовать в единстве с правом на участие в управлении делами государства, а именно правом на свободные выборы. В качестве систематического толкования может рассматриваться также ссылка Конституционного суда на положения Конвенции о защите прав человека и основных свобод, согласно которым свободные выборы должны проводиться с разумной периодичностью путем тайного голосования в таких условиях, которые обеспечивали бы свободное волеизъявление народа при выборе законодательной власти (ст. 3 Протокола № 1). Кроме того, Конституционный суд сослался на позицию Европейского суда по правам человека, выраженную в постановлении от 19 февраля 1998 г. по делу «Боуман (Bowman) против Соединенного Королевства», где было подчеркнуто, что свободные выборы и свобода слова, в особенности свобода политической дискуссии, образуют основу любой демократической системы, взаимосвязаны и укрепляют друг друга; по этой причине особенно важно, чтобы всякого рода информация
и мнения могли циркулировать свободно в период, предшествующий выборам; при некоторых обстоятельствах эти два права, цель которых — обеспечить свободное выражение мнений народа при избрании законодательной власти, могут вступать в конфликт,
и тогда может быть сочтено необходимым введение до или во время проведения выборов определенных ограничений свободы слова, которые неприемлемы в обычных условиях.

Установив путем систематического толкования возможность ограничения права граждан на свободу слова и распространение информации, Конституционный суд переходит к телеологическому способу толкования, указывая, что данное ограничение «направлено на обеспечение равенства кандидатов и защиту прав и свобод других лиц, включая избирателей, и преследует достижение правомерной цели — гарантировать формирование народного представительства, в Российской Федерации как демократическом правовом государстве с республиканской формой правления депутат, иное выборное должностное лицо представляет не отдельных избирателей или их объединение, а весь избирательный корпус… Запрет для граждан осуществлять самостоятельное, т. е. помимо избирательных фондов, финансирование предвыборной агитации обусловлен также необходимостью обеспечения прозрачности финансирования выборов как условия равенства кандидатов и свободного формирования мнения избирателей». На этом основании Конституционный суд признал, что оспариваемое законодательное положение «с учетом состояния и реальных возможностей контроля за финансированием выборов преследует правомерную цель, не нарушает баланс конституционно защищаемых ценностей, отвечает критерию необходимости в демократическом обществе и не является несоразмерным конституционно защищаемым целям».

Таким образом, как видим, в основе аргументации Конституционного суда лежит комбинация систематического и телеологического толкования. Историко-политический способ толкования представлен также достаточно широко, хотя и несколько фрагментарно, в виде указаний на «легитимацию формируемых… органов государственной власти и органов местного самоуправления»,
«социально-политические и юридические последствия», «выявление воли избирателей, легитимирующей персональный состав
выборных органов народного представительства и свободной
от неправомерного давления, в том числе с использованием финансовых средств» и т. п. Что касается грамматического толкования права, то встречаются лишь его отдельные элементы, например: «Если в ходе выборов не обеспечена свобода политической дискуссии, не созданы надлежащие условия для свободного обмена мнениями, в котором участвуют не только кандидаты, их представители или представители избирательных объединений, но и граждане, такие выборы нельзя признать свободными, а образованные в результате их проведения органы — легитимными». Впрочем, хотя внешне здесь присутствует позиция Конституционного суда относительно смысла выражений «свободные» и «легитимные» выборы, она выражена мимоходом, без особого обоснования, и в дальнейшем ходе рассуждений особого значения не имеет.

Рассмотрим также способы судебного правозащитного толкования на примере одного из дел, рассмотренных Верховным судом Российской Федерации.

31 мая 2004 г. Верховный суд рассмотрел в открытом судебном заседании гражданское дело по заявлению Ш. о признании частично недействующим первого абзаца параграфа 23 Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, утвержденных приказом Министерства юстиции Российской Федерации от 30 июля 2001 г. № 224, в редакции от 23 марта 2004 г. № 68. Заявитель, отбывающий наказание в виде лишения свободы, оспаривал указанное нормативное положение, ссылаясь на то, что оно ограничивает право
на свободу вероисповедания осужденных, водворенных в штрафной изолятор, и не соответствует действующему законодательству. В частности, оспариваемое предписание послужило основанием для изъятия у заявителя, водворенного в штрафной изолятор за нарушение установленного порядка отбывания наказания, принадлежащих ему Библии и нательного крестика с цепочкой.

Суд установил, что оспариваемым абз. 23 Правил предусмотрено, что осужденным запрещается брать с собой в штрафные изоляторы имеющиеся у них продукты питания и личные вещи, за исключением полотенца, мыла, зубной щетки, зубной пасты (зубного порошка), туалетной бумаги, средств личной гигиены (для женщин), а также выписанных ими газет и журналов.

Проведя логическое толкование данной нормы, суд пришел
к выводу, что по ее смыслу осужденный не вправе взять с собой
в штрафной изолятор религиозную литературу и предметы культа,
в частности Библию и нательный крестик на цепочке, потому что среди личных вещей, которые осужденные вправе брать с собой
в штрафной изолятор, предметы культа и религиозная литература не названы.

Суд констатировал, что в соответствии со ст. 28 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется свобода совести, свобода вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними.
В Конституции Российской Федерации также закреплено, что права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (ч. 3 ст. 55).

Соответственно, в дальнейшем потребовалось обращение к федеральному закону, а именно к Уголовно-исполнительному кодексу Российской Федерации, с тем чтобы установить, содержит ли он ограничение свободы вероисповедания. Верховный суд путем толкования ст. 118 Кодекса об условиях содержания осужденных
к лишению свободы в штрафных изоляторах, помещениях камерного типа и одиночных камерах
262 определил, что она не содержит запрета осужденным брать с собой в штрафной изолятор принадлежащие им религиозную литературу и предметы культа.

На основании изложенного суд принял решение, что абз. 1 параграфа 23 Правил в части, препятствующей осужденным брать с собой в штрафные изоляторы принадлежащие им религиозную литературу и предметы культа, не соответствует вышеназванным положениям Конституции Российской Федерации и Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации.

Обращает на себя внимание, что интерпретационная техника, используемая Верховным судом, носит более простой характер, чем в случае с Конституционным судом Российской Федерации. В приведенном примере Верховный суд фактически пользовался лишь логическим и систематическим толкованием, не ссылаясь ни на цели законодателя, ни на социально-политические условия. Кроме того, в отношении ряда истолкованных им норм Верховный суд вообще не указал, каким образом была проведена их интерпретация
(в частности, это касается ст. 118 Уголовно-исполнительного кодекса).

Хотя теория и практика судебного толкования права, а также защиты прав и свобод человека достигли в современной России достаточно высокого уровня развития, тем не менее в данной области сохраняется ряд существенных трудностей. Не секрет, что российские судебные органы далеко не в полной мере справляются с возложенными на них функциями по обеспечению и защите прав человека, не превращаются в центрального субъекта правозащитной системы. Так как правосудие — деятельность по своей природе системная, то следует исходить из предположения, что в сложившейся ситуации играет некоторую роль и состояние судебной интерпретационной практики.

В российской теории права при поиске способов совершенствования того или иного института чаще всего берется за основу такой критерий, как эффективность, то есть способность рассматриваемого правового явления к осуществлению поставленных перед ним целей. Однако применительно к толкованию права такая постановка вопроса встречается сравнительно редко, вероятно, по той причине, что сама цель толкования представляет собой не до конца решенную проблему.

Однако, если скоро речь идет о толковании права, осуществляемом в относительно локальном сегменте правового поля, связанном исключительно с правами и свободами человека, то вопрос об эффективности толкования права в данном случае решается сравнительно просто: критерием эффективности должен считаться фактически достигнутый уровень защищенности прав и свобод человека.

Акты судебного толкования права, выносимые в связи с защитой прав и свобод человека, должны повышать степень своей действенности и убедительности за счет более последовательного выдерживания принципа приоритета прав и свобод человека, совершенствования мотивировочной части (аргументации), комплексного использования всех существующих способов и приемов толкования.

Выводы по главе 3

Судебное толкование права в сфере прав и свобод человека характеризуется существованием интерпретационной техники, которая, в свою очередь, включает два компонента — технику уяснения, т. е. проникновения в смысл юридического текста, и технику разъяснения, т. е. аргументации полученных выводов и их доведения
до адресатов.

Кроме того, существует интерпретационная политика как совокупность принципиальных идей и установок, определяющих направленность судебного толкования права и вырабатываемых, как правило, высшими судебными инстанциями в рамках национальной правовой системы, а также авторитетными наднациональными
судебными органами.

Техника судебного толкования права образуется из существующих приемов толкования, которые реализуют одновременно познавательную и риторическую функции; к их числу относятся грамматическое, логическое, систематическое, историко-политическое, телеологическое толкование.

Современное состояние судебной интерпретационной техники
в сфере прав человека (в частности, в практике Конституционного суда РФ) характеризуется повышенным значением систематического и телеологического толкования при несколько подчиненном положении остальных способов.


заключение

По итогам проведенного исследования возможно сделать следующие основные выводы.

Толкование представляет собой важнейший элемент творческой и познавательной деятельности, основная культурная функция
которого состоит в гармонизации внешнего и внутреннего мира,
в согласовании наблюдаемых фактов действительности с потребностями самосохранения человеческой личности и коллектива. Развитие теории и практики толкования тесно связано с появлением письменности и становлением на ее основе особых сакральных текстов, религиозно-юридических по своему содержанию.

Толкование права выступает в качестве необходимого опосредующего звена между созданием нормативного текста и его претворением в жизнь. В этом контексте судебное толкование права приобретает особое значение в связи с привилегированным положением суда в обществе, которое в рамках современной западной культуры выражается в принципе независимости правосудия.
Таким образом, суд в силу присущих ему властных прерогатив
и повышенной самостоятельности его социального положения становится не просто посредником, проводником воли законодательной власти, но и полноправным участником правового регулирования.

Опираясь на текст интерпретируемого юридического источника, не подвергая его изменению, суд осуществляет конкретизацию его смысла, преодоление пробелов и устранение коллизий, содержащихся в тексте. При этом задача суда состоит не только в том, чтобы наиболее адекватно установить содержание интерпретируемой правовой нормы, но и донести его до непосредственных адресатов правового регулирования. Поэтому толкование права, в силу заложенных в нем двух начал — уяснения и разъяснения — является деятельностью не только познавательной, но и творческой.

Признание правотворческой функции судов не только не противоречит действующему российскому законодательству, но прямо
из него вытекает, так как все судебные постановления являются обязательными и, следовательно, акты нормативного судебного толкования права обладают одновременно всеми признаками нормативного правового акта, сохраняя при этом свой вторичный характер по отношению к интерпретируемому источнику.

Механизм защиты прав и свобод человека в современных обществах носит сложный многоступенчатый характер, включает в себя различные формы и процедуры защиты субъективных прав. При этом судебное толкование права является важнейшей составной частью механизма защиты прав и свобод человека, потому что именно суд способен официально установить объем субъективных прав конкретного лица, констатировать наличие или отсутствие нарушений и определить характер возможных мер правовой защиты, что требует постоянного обращения к смыслу соответствующих законодательных положений.

Акты толкования, изданные в процессе защиты прав человека, могут сохранять свое значение за пределами рассматриваемого дела, превратившись в неотъемлемый нормативный элемент самого правозащитного механизма.

Принцип высшей ценности прав и свобод человека как одно
из основных начал современной российской правовой системы распространяется на все виды государственной деятельности, включая и судебное толкование права. Необходимость первоочередного обеспечения прав и свобод должна быть доминантой интерпретационного процесса, прежде всего в тех случаях, когда текст нормативно-правового акта (договора или иного источника права) допускает различные варианты толкования. В такой ситуации суд должен исходить из того толкования, которое в наибольшей степени способствует защите прав и свобод человека.

В случае же, если нормативное предписание сформулировано достаточно ясным и недвусмысленным образом, приоритетное значение должно принадлежать буквальному толкованию права. Ограничительное толкование самих прав человека, равно как расширительное толкование норм, ограничивающих права, является недопустимым.

Судебное толкование права — это не только одна из гарантий прав и свобод человека, но и элемент юридической доктрины.
Поэтому представляется необходимым совершенствование судебной интерпретационной практики путем расширения мотивировочных частей актов судебного толкования, что стало бы важным фактором формирования правовой идеологии.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

  1.  Нормативно-правовые акты Российской Федерации

  1.  Конституция Российской Федерации от 12 декабря 1993 г.
    1.  О Конституционном суде Российской Федерации: федер. конституционный закон от 21 июля 1994 г. № 1-ФКЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. 1994. № 13. Ст. 1447.
    2.  Об арбитражных судах в Российской Федерации: федер. конституционный закон от 28 апреля 1995 г. №1-ФКЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. № 18. Ст. 1589.
    3.  О судебной системе Российской Федерации: федер. конституционный закон от 31 декабря 1996 г. №1-ФКЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. 1997. № 1. Ст. 1.
    4.  Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации // Собрание законодательства Российской Федерации. 2001. № 52.
      Ч. I. Ст. 4921.
    5.  Арбитражно-процессуальный кодекс Российской Федерации // Собрание законодательства Российской Федерации. 2002. № 30.
      Ст. 3012.
    6.  Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации // Собрание законодательства Российской Федерации. 2002. № 46.
      Ст. 4532.
    7.  О статусе судей: федер. закон от 26 июня 1992 г. №3132-1
      (в ред. Федерального закона от 21 июня 1995 г. № 91-ФЗ) // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. 1992. № 30. Ст. 1792; Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. № 26. Ст. 2399.
    8.  О введении в действие Уголовного кодекса Российской Федерации: федер. закон (в ред. от 21 ноября 2003 г.) // Собрание Законодательства Российской Федерации. 2003. № 50. Ст. 4847.

2. Материалы судебной практики

  1.  По делу о проверке конституционности правоприменительной практики расторжения трудового договора по основанию, предусмотренному пунктом 11 статьи 33 КЗоТ РСФСР: постановление Конституционного суда РСФСР от 4 февраля 1992 г. № 2-П // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР. 1992. № 13. Ст. 669.
    1.  По делу о проверке конституционности правоприменительной практики восстановления на работе, сложившейся при применении части четвертой статьи 90 Основ законодательства Союза ССР и союзных республик о труде, части пятой статьи 211 КзоТ РСФСР и пункта 27 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 26 апреля 1984 года «О применении судами законодательства, регулирующего заключение, изменение и прекращение трудового договора: постановление Конституционного суда РСФСР от 23 июня 1992 г. № 8-П // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР. 1992. № 30. Ст. 1809.
    2.  По делу о проверке конституционности Указа Президента Российской Федерации от 30 ноября 1994 г. № 2137 «О мероприятиях по восстановлению конституционной законности и правопорядка на территории Чеченской Республики», Указа Президента Российской Федерации от 9 декабря 1994 г. № 2166 «О мерах по пресечению деятельности незаконных вооруженных формирований на территории Чеченской Республики и в зоне осетино-ингушского конфликта», постановления Правительства Российской Федерации от 9 декабря 1994 г. № 1360 «Об обеспечении государственной безопасности и территориальной целостности Российской Федерации, законности, прав и свобод граждан, разоружения незаконных вооруженных формирований на территории Чеченской Республики и прилегающих к ней регионов Северного Кавказа», Указа Президента Российской Федерации от 2 ноября 1993 г. № 1833 «Об Основных положениях военной доктрины Российской Федерации: постановление Конституционного суда Российской Федерации от 31 июля 1995 г. № 10-П // Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. № 33. Ст. 3424.

  1.  По делу о проверке конституционности ряда положений пункта «а» статьи 64 Уголовного кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В. А. Смирнова: постановление Конституционного суда Российской Федерации от 20 декабря 1995 г. № 17-П // Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. № 1. Ст. 54.
    1.  По делу о проверке конституционности пункта 2 Указа Президента Российской Федерации от 3 октября 1994 г. № 1969
      «О мерах по укреплению единой системы исполнительной власти
      в Российской Федерации» и пункта 2.3 Положения о главе администрации края, области, города федерального значения, автономной области, автономного округа Российской Федерации: постановление Конституционного суда Российской Федерации от 30 апреля 1996 г. № 11-П // Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. № 19. Ст. 2320.
    2.  По делу о проверке конституционности пункта 1 статьи 1
      и пункта 4 статьи 3 Закона Российской Федерации от 18 октября 1991 года «О дорожных фондах в Российской Федерации: постановление Конституционного суда Российской Федерации от 15 июля 1996 г. № 16-П // Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. № 29. Ст. 3543.
    3.  По делу о проверке конституционности ст. 418 УПК РСФСР: постановление Конституционного суда Российской Федерации
      от 28 ноября 1996 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. № 50. Ст. 5679.
    4.  По делу о толковании положений части 4 статьи 111 Конституции Российской Федерации: постановление Конституционного суда Российской Федерации от 11 декабря 1998 г. № 28-П // Собрание законодательства Российской Федерации. 1998. № 52. Ст. 6447.
    5.  По делу о толковании статей 71 (пункт «г»), 76 (часть 1)
      и 112 (часть 1) Конституции Российской Федерации: постановление Конституционного суда Российской Федерации от 27 января 1999 г. № 2-П // Собрание законодательства Российской Федерации. 1999. № 6. Ст. 866.

  1.  По делу о проверке конституционности положений части 1 статьи 325 ГПК РСФСР: постановление Конституционного суда Российской Федерации от 14 апреля 1999 г. № 6-П // Собрание Законодательства Российской Федерации. 1999. № 16. Ст. 2080.
    1.  По делу о проверке конституционности отдельных положений закона РСФСР «О Государственной налоговой службе РСФСР» и законов Российской Федерации «Об основах налоговой системы
      в Российской Федерации» и «О федеральных органах налоговой полиции»: постановление Конституционного суда Российской Федерации от 15 июля 1999 г. № 11-П // Собрание законодательства Российской Федерации. 1999. № 30. Ст. 3988.
    2.  По делу о проверке конституционности отдельных положений Конституции Республики Алтай и Федерального закона «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации»: постановление Конституционного суда Российской Федерации от 7 июня 2000 г. № 10-П // Собрание законодательства Российской Федерации. 2000. № 24. Ст. 2658.
    3.  По делу о проверке конституционности ряда положений Таможенного кодекса Российской Федерации: постановление Конституционного суда Российской Федерации от 27 апреля 2001 г.
      № 7-П // Собрание законодательства Российской Федерации. 2001. № 23. Ст. 2409.
    4.  По делу о проверке конституционности отдельных положений Федерального закона «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации»: постановление Конституционного суда Российской Федерации от 4 апреля 2002 г. № 8-П // Собрание законодательства Российской Федерации. 2002. № 15. Ст. 1497.
    5.  По делу о проверке конституционности Федерального конституционного закона от 27 сентября 2002 г. «О внесении изменений и дополнений в Федеральный конституционный закон «О референдуме Российской Федерации»: постановление Конституционного суда Российской Федерации от 11 июня 2003 г. № 10 // Собрание законодательства Российской Федерации. 2003. № 25. Ст. 2564.
    6.  По делу о проверке конституционности отдельных положений статей 7, 15, 107, 234 и 450 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом группы депутатов Государственной думы: постановление Конституционного суда Российской Федерации от 29 июня 2004 г. № 13-П // Собрание законодательства Российской Федерации. 2004. № 27. Ст. 2804.
    7.  По делу о проверке конституционности отдельных положений Федерального закона «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» в связи
      с жалобами ряда граждан: постановление Конституционного суда Российской Федерации от 21 декабря 2005 г. № 13-П // Собрание законодательства Российской Федерации. 2006. № 3. Ст. 336.
    8.  По делу о проверке конституционности статьи 336 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи
      с жалобами граждан К. А. Инешина, Н. С. Никонова и открытого акционерного общества «Нижнекамскнефтехим»: постановление Конституционного суда РФ от 20 февраля 2006 г. № 1-П // Собрание законодательства РФ. 2006. № 10. Ст. 1145.
    9.  По делу о проверке конституционности ряда положений статей 18, 51, 52, 54, 58 и 59 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» в связи с запросом Государственной думы Астраханской области: постановление Конституционного суда Российской Федерации от 16 июня 2006 г. № 7-П // Собрание законодательства Российской Федерации. 2006. № 27. Ст. 2970.
    10.  О рассмотрении судами жалоб на неправомерные действия, нарушающие права и свободы граждан: постановление Пленума Верховного суда Российской Федерации от 21 декабря 1993 г. № 10 // Бюллетень Верховного суда Российской Федерации. 1994. № 3.
    11.  О некоторых вопросах, возникающих при рассмотрении дел по заявлениям прокуроров о признании правовых актов противоречащими закону: постановление Пленума Верховного суда Российской Федерации от 25 мая 2000 г. № 19 // Российская газета. 2000.
      1 июня.

  1.  О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации: постановление Пленума Верховного суда Российской Федерации от 5 марта 2004 г. № 1 // Российская газета. 2004. 25 марта; Бюллетень Верховного суда Российской Федерации. 2004. № 5.
    1.  О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц: постановление Пленума Верховного суда Российской Федерации  от 24 февраля 2005 г. № 3 // Бюллетень Верховного суда Российской Федерации. 2005. № 4.
    2.  О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации: постановление Пленума Верховного суда Российской Федерации и Пленума Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 1 июля 1996 г. № 6/8 // Вестник Высшего арбитражного суда Российской Федерации. 1996. № 9.

3. Монографии, научные статьи,

          учебная и справочная литература

1. Аверин А. В. Решения Конституционного суда Российской Федерации – источник права? / А. В. Аверин // Источники права: проблемы теории и практики: материалы конф. М., 2007.

  1.  Аверин А. В. Судебная достоверность / А. В. Аверин. Владимир, 2004.
  2.  Акопов Д. Р. Подзаконные источники трудового права и акты судебного нормативного толкования / Д. Р. Акопов // Журнал российского права. 2006. № 7. С. 36—41.
  3.  Алексеев С. С. Механизм правового регулирования в социалистическом государстве / С. С. Алексеев. М., 1966.
  4.  Алексеев С. С. Общая теория права / С. С. Алексеев. М., 1982. Т. 2.
  5.  Алексеев С. С. Правовые средства: постановка проблемы, понятие, классификация / С. С. Алексеев // Советское государство
    и право. 1987. № 6.
  6.  Алпатов К. А. Акты Конституционного суда Российской Федерации как источники конституционного права / К. А. Алпатов. Волгоград, 2006.
  7.  Амосов С. М. Судебное толкование норм права как процессуальная деятельность / С. М. Амосов // Российский юридический журнал. 2003. № 1. С. 29—32
  8.  Анисимов П. В. Права человека и правозащитное регулирование: проблемы теории и практики / П. В. Анисимов. Волгоград, 2004.
  9.  Ассман Я. Культурная память: письмо, память о прошлом
    и политическая идентичность в высоких культурах древности /
    Я. Ассман. М., 2004.
  10.  Байтин М. И. О юридической природе решений Конституционного суда РФ / М. И. Байтин // Государство и право. 2006. № 1.
  11.  Байтин М. И. Сущность права (современное нормативное правопонимание на грани двух веков) / М. И. Байтин. М., 2005.
  12.  Барак А. Судейское усмотрение / А. Барак. М., 1999.
  13.  Баренбойм П. Божественная природа судебной власти / П. Баренбойм // Российская юстиция. 1996. № 1.
  14.  Белов А. Правотворческая деятельность судов: право и судебная практика в России и за рубежом / А. Белов // Право и экономика. 2000. № 7.
  15.  Бенда-Бекманн К. фон. Правовой плюрализм / К. фон. Бенда-Бекманн // Человек и право. Книга о Летней школе по юридической антропологии. М., 1999.
  16.  Богдановская И. Ю. Прецедентное право / И. Ю. Богдановская. М., 1993.
  17.  Бондарь Н. С. Судебное толкование законов / Н. С. Бондарь // Диалог представителей высших судов и органов прокуратуры Германии и России. М., 2005. С. 19—40.
  18.  Бородин С. В. О разделении и взаимодействии властей в России / С. В. Бородин, В. Н. Кудрявцев // Государство и право. 2002. № 5.
  19.  Бородин С. В. О судебной власти в России / С. В. Бородин, В. Н. Кудрявцев // Государство и право. 2001. № 10.

  1.  Брежнев О. В. Судебное толкование Конституции Российской Федерации: сущность, правовая природа, процессуальные формы осуществления / О. В. Брежнев // Вестник Московского университета. 2006. № 4. С. 36—46.
  2.  Бутылин В. Н. Институт государственно-правовой охраны конституционных прав и свобод / В. Н. Бутылин // Журнал российского права. 2001. № 12.
  3.  Варданянц Г. К. Социологическая теория права / Г. К. Варданяц. М., 2007.
  4.  Васьковский Е. В. Руководство к толкованию и применению законов / Е. В. Васьковский. М., 1997.
  5.  Ващенко Ю. С. Филологическое толкование норм права: автореф. дис. ... канд. юрид. наук / Ю. С. Ващенко. Саратов, 2002.
  6.  Ведяхин В. М. Защита прав как правовая категория / В. М. Ведяхин, Т. Б. Шубина // Правоведение. 1998. № 1.
  7.  Ветютнев Ю. Ю. Государственно-правовые закономерности (введение в теорию) / Ю. Ю. Ветютнев. Элиста, 2006.
  8.  Винавер А. М. Законодательная техника / А. М. Винавер // Право и жизнь. 1926. Кн. 2—3.
  9.  Вопленко Н. Н. О понятии и функциях правотворческого толкования / Н. Н. Вопленко // Правовая политика и правовая жизнь. 2003. № 1.
  10.  Вопленко Н. Н. Официальное толкование норм права / Н. Н. Вопленко. М., 1976;
  11.  Вопленко Н. Н. Социалистическая законность и применение права / Н. Н. Вопленко. Саратов, 1983.
  12.  Вопленко Н. Н. Толкование права / Н. Н. Вопленко. Волгоград, 2007.
  13.  Вопленко Н. Н. Формы и источники права / Н. Н. Вопленко. Волгоград, 2004.
  14.  Вопленко Н. Н. Правоприменительная практика: понятие, основные черты и функции / Н. Н. Вопленко, А. П. Рожков. Волгоград, 2004.

  1.  Вопленко Н. Н. Законодательная техника и эффективность толкования права / Н. Н. Вопленко, А. С. Шириков, С. Г. Пишина // Законотворческая техника современной России: состояние, проблемы, совершенствование / под ред. В. М. Баранова. Н. Новгород, 2001. Т. 1. С. 355—358.
  2.  Гадамер Г. Г. Актуальность прекрасного / Г. Г. Гадамер. М., 1991.
  3.  Гадамер Х. Г. Истина и метод: Основы философской герменевтикиь / Х. Г. Гадамер. М., 1988.
  4.  Гегель Г. В. Ф. Философия права / Г. В. Ф. Гегель. М., 2007.
  5.  Гойман В. И. Действие права (методологический анализ) /
    В. И. Гойман. М., 1992.
  6.  Гойман В. И. Механизм обеспечения реализации закона
    в современных условиях / В. И. Гойман // Советское государство
    и право. 1991. № 12.
  7.  Голдобина З. Г. Активизм и оригинализм в деятельности Верховного суда и политико-правовой доктрине США / З. Г. Голдобина // Российский юридический журнал. 2006. № 3.
  8.  Головистикова А. Н. Права человека / А. Н. Головистикова, Л. Ю. Грудцына. М., 2006.
  9.  Градовский А. О судебном толковании законов по русскому праву / А. О. Градовский // Журнал гражданского и уголовного права. Янв., фев. 1874. Кн. 1. С. 1—62.
  10.  Губаева Т. В. Язык и право / Т. В. Губаева. М., 2004.
  11.  Давыдова М. Л. Нормативно-правовые предписания в российском законодательстве / М. Л. Давыдова. Волгоград, 2001.
  12.  Дворкин Р. О правах всерьез / Р. О. Дворкин. М., 2004.
  13.  Дигесты Юстиниана. М., 2002. Т. 1.
  14.  Дмитриев Ю. А. Судебная власть в механизме разделения властей и защите прав и свобод человека / Ю. А. Дмитриев, Г. Г. Черемных // Государство и право. 1997. № 8.
  15.  Ершов В. Восполнение судом пробелов в трудовом законодательстве / В. Ершов // Российская юстиция. 1993. № 24.
  16.  Жирар Р. Насилие и священное / Р. Жирар. М., 2000. С. 32.
  17.  Захаров В. В. Решения Конституционного суда РФ в системе источников российского права / В. В. Захаров // Журнал российского права. 2006. № 11.
  18.  Зивс С. Л. Источники права / С. Л. Зивс. М., 1981.
  19.  Зорькин В. Д. Прецедентный характер решений Конституционного Суда Российской Федерации / В. Д. Зорькин // Журнал российского права. 2004. № 12.
  20.  Иеринг Р. фон. Избранные труды: в 2-х томах / Р. фон. Иеринг. СПб, 2006. Т. II.
  21.  Карташов В. Н. Юридическая деятельность: понятие, структура, ценность / В. Н. Карташов. Саратов, 1989.
  22.  Книпер Р. Толкование, аналогия и развитие права: проблемы разграничения судебной и законодательной власти / Р. Книпер // Государство и право. 2003. № 8. С. 5—9.
  23.  Ковачев Д. А. Механизм правотворчества социалистического государства / Д. А. Ковачев. М., 1977.
  24.  Комаров С. А. Личность. Права и свободы. Политическая система / С. А. Комаров, И. В. Ростовщикова. СПб., 2002.
  25.  Коркунов Н. М. Лекции по общей теории права / Н. М. Коркунов. СПб., 1914.
  26.  Заватская Е. П. Краткая философская энциклопедия / Е. П. Заватская. М., 1994.
  27.  Крусс В. И. Теория конституционного правопользования /
    В. И. Крусс. М., 2007.
  28.  Лебедев В. М. Судебная власть в современной России: проблемы становления и развития / В. М. Лебедев. СПб., 2001.
  29.  Лучин В. О. Конституция Российской Федерации. Проблемы реализации / В. О. Лучин. М., 2002.
  30.  Маврин С. П. Трудовое право в решениях Конституционного суда Российской Федерации / С. П. Маврин // Правоведение. 2006. № 4.
  31.  Максимова Н. А. Толкование в судебной практике и его правообразующая роль / Н. А. Максимова // Правовая политика и правовая жизнь. 2003. № 2. С. 137—143
  32.  Малинова И. П. Герменевтический круг в толковании договора / И. П. Малинова // Российский юридический журнал. 2006. № 1.
  33.  Малько А. В. Механизм правового регулирования / А. В. Малько // Правоведение. 1996. № 3.
  34.  Малько А. В. Политическая и правовая жизнь России: актуальные проблемы / А. В. Малько. М., 2000.
  35.  Малько А. В. Законные интересы как правовая категория /
    А. В. Малько, В. В. Субочев. СПб., 2004.
  36.  Малько А. В. Цели и средства в праве и правовой политике / А. В. Малько, К. В. Шундиков. Саратов, 2003.
  37.  Марксистско-ленинская общая теория государства и права. Социалистическое право / под. общ. ред. Е. А. Лкуашевой. М., 1973.
  38.  Мархгейм М. В. Защита прав и свобод человека и гражданина в России: опыт системного конституционного осмысления /
    М. В. Мархгейм. Ростов-н/Д., 2003.
  39.  Марченко М. Н. Источники права / М. Н. Марченко. М., 2005.
  40.  Марченко М. Н. Проблемы теории государства и права /
    М. Н. Марченко. М., 2001.
  41.  Марченко М. Н. Судебное правотворчество и судейское право / М. Н. Марченко. М., 2008.
  42.  Марченко М. Н. Является ли судебная практика источником российского права? / М. Н. Марченко // Журнал российского права. 2000. № 2.
  43.  Матузов Н. И. Актуальные проблемы теории права / Н. И. Матузов. Саратов, 2003.
  44.  Матузов Н. И. Правовая система и личность / Н. И. Матузов. Саратов, 1987. С. 130—131.
  45.  Монтескье Ш. Л. Избранные произведения / Ш. Л. Монтескье. М., 1955.
  46.  Мордовец А. С. Социально-юридический механизм обеспечения прав человека и гражданина / А. С. Мордовец. Саратов, 1996.
  47.  Морозова Л. А. Еще раз о судебной практике как источнике права / Л. А. Морозова // Государство и право. 2004. № 1.
  48.  Мурадьян Э. М. Истина как проблема судебного права /
    Э. М. Мурадьян. М., 2002.
  49.  Насырова Т. Я. Телеологическое толкование советского закона и правотворчество / Т. Я. Насырова, В. В. Лазарев // Правоведение. 1988. № 2.
  50.  Насырова Т. Я. Телеологическое (целевое) толкование советского права / Т. Я. Насыров. Казань, 1988.
  51.  Нешатаева Т. Н. К вопросу об источниках права – судебном прецеденте и доктрине / Т. Н. Нешатаева // Вестник Высшего арбитражного суда Российской Федерации. 2000. № 5.
  52.  Общая теория прав человека. М., 1996.
  53.  Овчинников А. И. Юридическая герменевтика как правопонимание / А. И. Овчинников // Правоведение. 2004. № 4.
  54.  Ожегов С. И. Словарь русского языка / С. И. Ожегов. М., 2003.
  55.  Орешкин С. И. Введение в судебную политику / С. И. Орешкин. Элиста, 2007.
  56.  Папкова О. А. Усмотрение суда / О. А. Папкова. М., 2005.
  57.  Пермяков Ю. Е. Правовые суждения / Ю. Е. Пермяков. Самара, 2005.
  58.  Пермяков Ю. Е. Философские основания юриспруденции / Ю. Е. Пермяков. Самара, 2006.
  59.  Петражицкий Л. И. Теория права и государства в связи
    с теорией нравственности / Л. И. Петражицкий. СПб., 2000.
  60.  Петрухин И. Л. Проблема судебной власти в современной России / И. Л. Петрухин // Государство и право. 2000. № 7.
  61.  Петрушев В. А. Профессиональное толкование права / В. А. Петрушев // Академический юридический журнал. 2005. № 1.
  62.  Петрушев В. А. Юридическая природа актов судебного толкования права / В. А. Петрушев // Академический юридический журнал. 2000. № 1. С. 53—54
  63.  Пиголкин А. С. Правотворчество / А. С. Пиголкин // Проблемы общей теории права и государства / под общ. ред. В. С. Нерсесянца. М., 1999.
  64.  Пиголкин А. С. Толкование норм права и правотворчество: проблемы соотношения / А. С. Пиголкин // Закон: создание и толкование. М., 1998.
  65.  Пиголкин А. С. Толкование нормативных актов в СССР /
    А. С. Пиголкин. М., 1962;
  66.  Поляков А. В. Общая теория права / А. В. Поляков. СПб., 2004.
  67.  Проблемы теории государства и права / под ред. М. Н. Марченко. М., 2001.
  68.  Проблемы юридической техники / под ред. В. М. Баранова. Н. Новгород, 2000.
  69.  Протасов В. Н. Процессуальный механизм в правовом регулировании социалистических общественных отношений / В. Н. Протасов // Советское государство и право. 1983. № 3.
  70.  Прянишников Е. А. Развитие законодательной техники в дореволюционной России / Е. А. Прянишников // Законодательная техника: науч.-практ. пособие. М., 2000.
  71.  Психология: словарь / под общ. ред. А. В. Петровского,
    М. Г. Ярошевского. М., 1990.
  72.  Пуцилло П. Теория судебного толкования законов / П. Пуцилло // Журнал гражданского и уголовного права. 1882. Дек. Кн. 9. С. 157—182
  73.  Радбрух Г. Философия права / Г. Радбрух. М., 2004.
  74.  Рашидов А. Проблемы признания судебного толкования источником права / А. Рашидов // Вестник Высшего арбитражного суда Российской Федерации. 2005. № 1.
  75.  Рикер П. Конфликт интерпретаций: очерки о герменевтике / П. Рикер. М., 1995.
  76.  Рикер П. Справедливое / П. Рикер М., 2005.
  77.  Рикер П. Торжество языка над насилием: Герменевтический подход к философии права / П. Рикер // Вопросы философии. 1996. № 4.
  78.  Российская правовая политика: курс лекций / под ред. Н. И. Матузова, А. В. Малько. М., 2003.
  79.  Российский энциклопедический словарь / гл. ред. А. М. Прохоров. М., 2001.
  80.  Сазонов Б. И. Социальные, организационные и правовые основы механизма действия закона / Б. И. Сазонов // Государство
    и право. 1993. № 5.
  81.  Самостоятельность и независимость судебной власти Российской Федерации / под ред. В. В. Ершова. М., 2006.
  82.  Сапельников А. Б. Теория государства и права / А. Б. Сапельников, И. Л. Честнов. СПб., 2006.
  83.  Сапун В. А. Механизм реализации советского права / В. А. Сапунов // Правоведение.1988. № 1.
  84.  Сапун В. А. Правовые средства и профессиональное правосознание в структуре правоприменительной деятельности / В. А. Сапун / под ред. Р. А. Ромашова, Н. С. Нижник // Юриспруденция ХХI века: горизонты развития. Очерки. СПб., 2006.
  85.  Сивицкий В. А. Решения Конституционного суда Российской Федерации как источники конституционного права / В. А. Сивицкий, Е. Ю. Терюкова // Вестник Конституционного суда РФ. 1997. № 3.
  86.  Скитович В. В. Судебная власть как системное образование / В. В. Скитович // Правоведение. 1997. № 1.
  87.  Слесарев А. В. Специально-юридическое толкование норм гражданского права: автореф. дис. ... канд. юрид. наук / А. В. Слесаревич. М., 2003.  
  88.  Смирнов Л. В. Деятельность судов Российской Федерации как источник права / Л. В. Смирнов // Журнал российского права. 2001. № 3.
  89.  Соболева А. К. Топическая юриспруденция / А. К. Соболева. М., 2002.
  90.  Соловьев В. Ю. Понятие судебной практики / В. Ю. Соловьев // Журнал российского права. 2003. № 1.
  91.  Спасов Б. Закон и его толкование / Б. Спасов. М., 1986.
  92.  Субочев В. В. Законные интересы / В. В. Субочев.  М., 2008.
  93.  Судебная власть / под ред. И. Л. Петрухина. М., 2003.
  94.  Суслов В. А. Герменевтика права / В. А. Суслов // Правоведение. 2001. № 5.
  95.  Сырых В. М. Логические основания общей теории права /
    В. М. Сырых. М., 2000. Т. 1.
  96.  Таева Н. Е. Пределы толкования конституционно-правовых норм Российской Федерации / Н. Е. Таева // Государство и право. 2006. № 12.
  97.  Тарасова В. В. Акты судебного толкования правовых норм / В. В. Тарасова / под ред. М. И. Байтина. Саратов, 2002.
  98.  Ташнет М. Соотношение судебного контроля над нормотворчеством и толкования законов применительно к «горизонтальному эффекту» / М. Ташнет // Сравнительное конституционное обозрение. 2006. № 2. С. 28—36
  99.  Тихомиров Ю. А. Коллизионное право / Ю. А. Тихомиров.  М., 2000.
  100.  Тропер М. Реалистическая теория толкования / М. Тропер // Российский юридический журнал. 2006. № 2.
  101.  Трубецкой Е. Н. Лекции по энциклопедии права / Е. Н. Трубецкой. М., 1913.
  102.  Трусов Н. А. Механизм борьбы за содержание права / Н. А. Трусов  // Адвокатская практика. 2006. № 3.
  103.  Тютюникова О. С. Образно-ассоциативный способ толкования права / О. С. Тютюникова // Российский юридический журнал. 2006. № 4.
  104.  Уайтхед А. Н. Избранные работы по философии / А. Н. Уайтхед. М., 1990.
  105.  Утяшев М. М. Права  человека  в  современной  России:  учебник для  вузов  и средних учебных заведений / М. М. Утяшев, Л. М. Утяшева. Уфа, 2003.
  106.  Ушаков А. А. Очерки советской законодательной стилистики / А. А. Ушаков. Пермь, 1967.
  107.  Философия права: монография / под ред. О. Г. Данильяна. М., 2006.
  108.  Фоков А. П. Судебная власть в системе разделения властей (научно-практические, философские и исторические аспекты) /
    А. П. Фоков // Государство и право. 2000. № 10.
  109.  Фуллер Л. Мораль права / Л. Фуллер. М., 2007.
  110.  Хабриева Т. Я. Толкование Конституции Российской Федерации: теория и практика / Т. Я. Хабриева. М., 1998.
  111.  Царьков И. И. Метафизика конституционности / И. И. Царьков // Правоведение. 2006. № 5.
  112.  Цветков А. А. Судебное толкование норм международного права как части уголовно-правовой системы России / А. А. Цветков // Российский судья. 2005. № 4. С. 43—46
  113.  Черданцев А. Ф. Специфика правового отражения / А. Ф. Черданцев // Правоведение. 1973. № 2.
  114.  Черданцев А. Ф. Теория государства и права / А. Ф. Черданцев. М., 2000. С. 366.
  115.  Черданцев А. Ф. Толкование права и договора / А. Ф. Черданцев. Екатеринбург, 2002.
  116.  Черданцев А. Ф. Толкование советского права / А. Ф. Черданцев. М., 1979.
  117.  Честнов И. Л. Современные типы правопонимания: феноменология, герменевтика, антропология и синергетика права / И. Л. Честнов. СПб., 2002.
  118.  Четвернин В. А. Введение в курс общей теории права и государства / В. А. Четвернин. М., 2003.
  119.  Шершеневич Г. Ф. Общая теория права / Г. Ф. Шершеневич.  М., 1912.
  120.  Шириков А. С. Защита субъективных прав: юридико-технический аспект / А. С. Шириков // Защита субъективных прав: история и современные проблемы: материалы науч.-практ. конф. Волгоград, 2001.
  121.  Шундиков К. В. Правовые механизмы как комплексные юридические средства: общетеоретический аспект / К. В. Шундиков // Вопросы теории государства и права: межвузовский сб. науч. тр. / под ред. М. И. Байтина. Саратов, 2003. Вып. 3 (13).
  122.  Эбзеев Б. С. Конституционный суд Российской Федерации — орган конституционного контроля / Б. С. Эбзеев // Вестник Конституционного суда РФ. 1995. № 2/3.
  123.  Элиаде М. Аспекты мифа / М. Элиаде. М., 1995.

4. Диссертации и авторефераты диссертаций

  1.  Басангов Д. А. Доктринальное конституционное толкование в деятельности Конституционного суда РФ: автореф. дис. ... канд. юрид. наук / Д. А. Басангов. М., 2004.
    1.  Березина Е. А. Толкование договора как вид юридического толкования: автореф. дис. ... канд. юрид. наук / Е. А. Березина. Екатеринбург, 2001.
    2.  Березовская Е. В. Правотолкование и индивидуальное правовое регулирование: автореф. дис. ... канд. юрид. наук / Е. В. Березовская. Казань, 2005.
    3.  Булаев А. Н. Роль систематического толкования в обеспечении единства российского законодательства: автореф. дис. … канд юрид. наук / А. Н. Булаев. Саратов, 2008.
    4.  Гаврилов Д. А. Правоприменительное толкование: автореф. дис. ... канд. юрид. наук / Д. А. Гаврилов. Саратов, 2000.
    5.  Годик В. Е. Толкование норм права в судебных решениях в Российской Федерации: автореф. дис. ... канд. юрид. наук / В. Е. Годик. М., 2006.  
    6.  Дворников Н. Л. Системное толкование норм права: автореф. дис. … канд юрид. наук / Н. Л. Дворников. Волгоград, 2006.
    7.  Зинковский С. Б. Право как явление культуры: автореф. дис. … канд. юрид. наук / С. Б. Зинковский. М., 2006. С. 14.
    8.  Кошарский Д. А. Права человека и механизм их реализации (теоретико-правовой анализ): автореф. дис. … канд. юрид. наук /
      Д. А. Кошарский. Волгоград, 2005.
    9.  Кошелева В. В. Акты судебного толкования правовых норм. Вопросы теории и практики: автореф. дис. ... канд. юрид. наук / В. В. Кошелева. Саратов, 1999.
    10.  Надежин Г. Н. Доктринальное толкование норм права: дис. … канд. юрид. наук / Г. Н. Надежин. Н. Новгород, 2005.  
    11.  Нурпеисов Е. К. Механизм формирования правомерного поведения личности: автореф. дис. ... канд. юрид. наук / Е. К. Нурпеисов. М., 1980.
    12.  Питерская А. Л. Официальное толкование норм Конституции Российской Федерации высшими судебными органами: автореф. дис. ... канд. юрид. наук / А. Л. Питерская.  М., 2003.
    13.  Пишина С. Г. Правоинтерпретационные ошибки. Проблемы теории и практики: дис. … канд. юрид. наук / С. Г. Пишина.
      Н. Новгород, 2000.
    14.  Попов О. В. Теоретико-правовые вопросы судебного правотворчества в РФ: дис. … канд. юрид. наук / О. В. Попов. Тольятти, 2004.
    15.  Савельева О. А. Роль судебного толкования в применении уголовного закона: автореф. дис. ... канд. юрид. наук / О. А. Савельева. М., 2006.
    16.  Смирнова О. М. Филологическое толкование: автореф. дис. ... канд. юрид. наук / О. М. Смирнова. Казань, 2007.
    17.  Стремоухов А. В. Правовая защита человека: теоретический аспект: автореф. дис. … докт. юрид. наук / А. В. Стремоухов. СПб., 1996.


1 Неправительственные и правозащитные организации Российской Федерации: справочник / под общ. ред. О. О. Миронова. М., 2002. С. 263.

2 См.: Кедров Б. М. Классификация наук. Прогноз К. Маркса о науке будущего. М., 1985. С. 392.

3 В научной литературе, посвященной правам человека, часто игнорируется роль и значение самого индивида в защите своих прав. См., например: Права человека: учебник для вузов / под. ред. Е. А. Лукашевой. М., 1999. С. 13.

4 Дорсен Н. Природа и пределы гражданских свобод в США // Права человека накануне XXI века. Российско-американский диалог / под. ред. Б. Гросса, П. Джуливер, Е. Лукашевой, В. Карташкина. М., 1994. С. 271.

5 См.: Трошкин Ю. В., Демидов М. А. Из истории борьбы за права человека // Права человека. 2001. № 3 (5). С. 59.

6 См.: Нерсесянц В. С. Права человека в истории политической и правовой мысли (от древности до 1789 г.) // Права человека в истории человечества и современном мире. М., 1989. С. 23.

7 См.: Карташкин В. А., Колесова Н. С., Ларин А. М. Общая теория прав человека. М., 1996. С. 46–47.

8 См.: Абдулаев М. И. Права человека и государство. СПб., 1999. С. 23—41.

9 Трубецкой Е. Н. Труды по философии права. СПб., 2001. С. 48.

10 См.: Трубецкой Е. Н. Труды по философии права. СПб., 2001. С. 95.

11 См.: Аристотель. Политика // Собр. соч. М., 1983. Кн. 3, 5.

12 См.: Соколов В. В. Средневековая философия. М., 1979. С. 74.

13 Великая хартия вольностей 1215 г. // Международные акты о правах человека: сб. документов. М., 2000. С. 3.

14 Там же.

15 См.: Пугачев В. В. От прав гражданина к правам человека // Российский бюллетень по правам человека. М., 1991. С. 76.

16 См.: Соловьев Э. Ю. Феномен Локка // Прошлое толкует нас. М., 1991.
С. 147.

17 Стам С. М. Диалектика общности и личности в средние века // Вопросы истории. 1993. № 3. С. 47.

18 См.: Берман Г. Дж. Западная традиция права: эпоха формирования. М., 1994. С. 313, 314.

19 См.: Гроций Г. О праве войны и мира. М., 1956. С. 47—48.

20 См.: Дорофеев Б. Ю. Права человека и функции российского права: дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 1998. С. 11.

21 См.: Баскин Ю. Я. Очерки по истории политических учений. Л., 1991. С. 361.

22 Цит. по: Общая теория прав человека: монография / под ред. Е. А. Лукашевой. М., 1996. С. 8.

23 Декларация независимости 4 июля 1776 г. // Международные акты о правах человека: сб. документов. М., 2000. С. 21.

24 Цит. по: Конституции государств Европы: в 3 т. / под общ. ред. Л. А. Окунькова. М., 2001. Т. 3. С. 433.

25 См., например: Гамбаров Ю. С. Право в его основных моментах // Сборник по общественным юридическим наукам. СПб., 1889. Вып. 1; Он же. Свобода и ее гарантии. СПб., 1910. Т. 1; Он же. Задачи современного правоведения. СПб., 1907; Сорокин П. А. Проблемы социального равенства. Пг., 1917; Он же. Элементарный учебник общей теории права в связи с учением о государстве. Ярославль, 1919; Трубецкой Е. Н. Философия Ницше. М., 1904; Он же. Социальная утопия Платона. М., 1908; Он же. Лекции по энциклопедии права. М., 1917; Чичерин Б. Н. История политических учений. М., 1869—1902. Ч. 1—5; Он же. Собственность и государство. М., 1882—1883. Ч. 1—5; Он же. Курс государственной науки. М., 1894—1898. Ч. 1—9; Он же. Философия права. М., 1900; Коркунов Н. М. Лекции по общей теории права. СПб., 1886; Он же. Международное право. СПб., 1886; Он же. Русское государственное право. СПб., 1893; Он же. История философии права. СПб., 1896; Алексеев Н. Н. Основы философии права. Прага, 1924; Он же. Религия, право и нравственность. Париж, 1930; Он же. Теория государства. Париж, 1931.

26 См.: Неволин К. А. Энциклопедия законоведения. СПб., 1853.

27 См.: Он же. История Российских гражданских законов. СПб., 1851.

28 См.: Леонтович В. В. История либерализма в России 1762—1914 гг. Париж, 1990. С. 54.

29 Коркунов Н. М. Укоренение иностранцев и прекращение подданства. СПб., 1985. С. 3.

30 См.: Чичерин Б. Н. Собственность и государство. М., 1882. Ч. 1. С. XIX.

31 См., например: Гримм Д. Д. Юридическое отношение и субъективное право. СПб., 1897. Ч. 2. С. 18; Он же. К учению о субъективном праве. СПб., 1905. С. 163.

32 См., например: Рождественский А. А. Теория субъективных публичных прав. М., 1913. С. 17—18; Он же. Основы общей теории права. М., 1912. С. 128.

33 См.: Шершеневич Г. Ф. Общая теория права. М., 1909—1910. С. 380–397.

34 См.: Поляков А. В. «Возрожденное естественное право» в России (критический анализ основных к онцепций): автореф. дис. … канд. юрид. наук. Л., 1987.

35 См.: Новгородцев П. И. Право на достойное человеческое существование // Полярная звезда. 1905. № 3. С. 214–222.

36 См.: Он же. Кризис современного правосознания. М., 1909. С. 246–247.

37 См.: Новгородцев П. И. Указ. соч. С. 259.

38 См.: Он же. Об общественном идеале. М., 1991. С. 47.

39 См.: Он же. Психологическая теория права и философия естественного права. М., 1913. С. 14.

40 Он же. Об общественном идеале. М., 1991. С. 104.

41 Он же. Кризис современного правосознания. М., 1909. С. 334.

42 Бердяев Н. А. Философская истина и интеллигентская правда // Вехи: сборник статей о русской интеллигенции. М., 1991; Из глубины: сборник статей о русской революции. М., 1990.

43 Бердяев Н. А. Философия неравенства. М., 1990. С. 153.

44 См.: Бердяев Н. А. Смысл истории. М., 1990. С. 46—47.

45 См.: Ковалевский М. М. Учение о личных правах. М., 1906.

46 Ковалевский М. М. Указ. соч. С. 6.

47 Там же. С. 7.

48 См.: Шадрин В. С. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений: монография. Волгоград, 1997; Пикуров Н. И. Теоретические проблемы межотраслевых связей уголовного права: монография. Волгоград, 1999; Ефремов А. М. Обеспечение прав и свобод человека и гражданина в оперативно-розыскной деятельности: теоретические и прикладные проблемы: автореф. дис. … д-ра юрид. наук. СПб., 1996; Гаврилов Б. Я. Реализация органами предварительного следствия правовых норм о защите конституционных прав и свобод человека и гражданина: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2001; Терехин В. А. Судебная власть
в государственно-правовом механизме обеспечения прав и свобод граждан (вопросы теории и практики): автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 2001.

49 См.: Права человека. История, теория и практика / отв. ред. Б. Л. Назаров. М., 1995. С. 17.

50 Рудинский Ф. М. Универсальная концепция прав человека и современная Россия // Право и права человека. Кн. 1 / отв. ред. Л. И. Глухарева. М., 1998. С. 39.

51 См., например: Туманов В. А. Буржуазная правовая идеология. М., 1971.
С. 344.

52 См., например: Нерсесянц В. С. Философия права. М., 1997. С. 35—68.

53 См.: Алексеев С. С. Теория права. М., 1994. С. 60—67.

54 См.: Рудинский Ф. М. Наука прав человека: предмет, функции, современные методологические проблемы // Право и жизнь. 2003. № 56 (4).

55 См.: Общая теория прав человека: монография / отв. ред. Е. А. Лукашева. М., 1996. С. 437.

56 См.: Vasak К. A 30-year slruggle // UNESCO Courier. 1977. Nov. P. 19.

57 См.: Vasak K. Op. cit.

58 См.: Vasak К. Pour une troisieme generation des droits de I'homme. Etudes et essais sur Ie droit international humanitaire el sur les principes de la Croix-Rouge en 1'houneur de Jean Pictet. Geneva, 1984. P. 837–850.

59 Общая теория прав человека: монография / отв. ред. Е. А. Лукашева. М., 1996. С. 445.

60 См.: Мюллерсон Р. А. Права человека: идеи, нормы, реальность. М., 1991.
С. 30.

61 Подробнее см.: Глухарева Л. И. Права человека в современном мире (социально-философские основы и государственно-правовое регулирование). М., 2003.

62 Подробнее см.: Степин B. C. Теоретическое знание. М., 2000. С. 622.

63 Тарнас Р. История западного мышления. М., 1995. С. 342.

64 См.: Цуканов А. Н. Фундаментальные концепции прав человека в деятельности полиции зарубежных стран: монография. Пермь, 2003.

65 См.: Конституция Российской Федерации и совершенствование юридических механизмов защиты прав человека (круглый стол журнала «Государство
и право») // Государство и право. 1994. № 10; Современное состояние российского законодательства и его систематизация (круглый стол журнала «Государство
и право») // Государство и право. 1999. № 2; Права человека в России: декларации, нормы и жизнь: материалы междунар. конф., посвященной 50-летию Всеобщей декларации прав человека) // Государство и право. 2000. № 3; Гражданское общество, правовое государство и право (круглый стол журналов «Государство и право» и «Вопросы философии») // Вопросы философии. 2002. № 1; Основные концепции права и государства в современной России (по материалам круглого стола в Центре теории и истории права и государства ИГП РАН) // Государство и право. 2003. № 5; Права человека в России и правозащитная деятельность государства: сб. материалов Всерос. науч.-практ. конф., 12 мая 2003 г. СПб., 2003; Российская и европейская правозащитные системы: соотношение и проблемы гармонизации: сб. ст. / под ред. В. М. Баранова. Н. Новгород, 2003.

66 См.: Венская декларация и Программа действий (принята 25 июня 1993 г. Всемирной конференцией по правам человека) // Международные акты о правах человека: сб. документов. М., 2000. С. 80.

67 В единстве и целостности всего своего содержания институт защиты прав человека еще не подвергался специальному научному анализу. Вместе с тем надо отметить, что в отечественной юридической науке наработан достаточно объемный научный материал, полученный в результате исследования тех или иных
аспектов института защиты прав человека, личности и гражданина. Логика этих исследований и содержащиеся в них выводы имеют непреходящее значение в осуществлении дальнейшего научного познания обозначенной проблемы. Укажем только на небольшую часть научных работ и их авторов, о которых идет речь: Радько Т. Н. Основные функции социалистического права: учеб. пособие. Волгоград, 1970; Витрук Н. В. Процессуальные формы реализации и охраны прав и обязанностей граждан // Юридическая процессуальная форма: теория и практика / под общ. ред. П. Е. Недбайло, В. М. Горшенева. М., 1976; Рудинский Ф. М. Личные права и свободы граждан СССР. М., 1980; Гулиев В. Е., Рудинский Ф. М. Социалистическая демократия и личные права. М., 1984; Оскамытный В. В. Правомерное поведение личности. Киев. 1985; Синюкова Т.,Синюков В. Права человека, время новых решений // Коммунист.1989. № 7; Ростовщиков И. В. Обеспечение прав
и свобод личности в СССР: вопросы теории. Саратов, 1988; Шайкенов Н. А. Правовое обеспечение интересов личности. Свердловск, 1990; Ледях И. А., Воробьев О. В., Колесова Н. С. Механизм защиты прав и свобод граждан // Права человека: проблемы и перспективы. М., 1990; Толкачев К. Б., Хабибулин А. Г. Органы внутренних дел в механизме обеспечения личных конституционных прав и свобод граждан. Уфа, 1991; Колосов В. Человек должен иметь право защитить себя // Российская Федерация. 1994. № 18; Синюков В. Н. Российская правовая система: введение в общую теорию права. Саратов. 1994; Мордовец А. С. Социально-юридический механизм обеспечения прав человека и гражданина / под ред. Н. И. Матузова.
Саратов, 1996; Федоров В. П. Человек и правоохранительная деятельность (философско-правовой аспект): автореф. дис. … д-ра юрид. наук. СПб., 1996; Рассказов Л. П., Упоров И. В. Естественные права человека. Краснодар, 2000; Стремоухов А. В. Правовая защита человека: теоретические проблемы. СПб., 2001; Солдатов А. П., Середа Л. М. Защита прав несовершеннолетних органами местного самоуправления. Краснодар, 2004; и др.

68 См.: Стремоухов А. В. Правовая защита человека: теоретический аспект: автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. СПб., 1996; Мордовец А. С. Социально-юридический механизм обеспечения прав человека и гражданина: автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. Саратов, 1996; Толкачев К. Б. Теоретико-методологические основания реализации личных конституционных прав и свобод человека и гражданина: автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. СПб., 1998; Строунинг Э. Л. Самозащита гражданских прав: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1999; Шубина Т. Б. Теоретические проблемы защиты права: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Самара, 1997; Снежко О. А. Конституционные основы государственной защиты прав и свобод человека
и гражданина в Российской Федерации: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 1999; Папичев Н. В. Защита прав человека и проблема метода правового регулирования: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Волгоград, 2003.

69 Стремоухов А. В. Правовая защита человека: теоретические проблемы. СПб., 2001. С. 11.

70 Карташов В. Н. Правозащитные системы: понятия, основные типы и принципы // Российская и европейская правозащитные системы: соотношение и проблемы гармонизации: сб. ст. / под ред. В. М. Баранова. Н. Новгород, 2003. С. 12.

71 Сухарев А. Я. Права человека и правозащитная деятельность государства // Права человека в России и правозащитная деятельность государства: сб. материалов Всерос. науч.-практ. конф., 12 мая 2003 г. СПб., 2003. С. 8.

72 См.: Заватская Е. П. Краткая философская энциклопедия. М., 1994. С. 127.

73 Инсайт — мгновенное и четкое научение или понимание существенных отношений и структуры ситуации в целом, невыводимое из прошлого опыта. В исследованиях немецких психологов М. Вертхеймера и К. Дункера понятие инсайта применено к описанию мышления человека и истолковано как особый акт, противопоставленный другим интеллектуальным операциям (См.: Психология: словарь / под общ. ред. А. В. Петровского, М. Г. Ярошевского. М., 1990. С. 139.)

74 Заватская Е. П. Указ. соч. С. 214.

75 В. Дильтей и представители аналитической философии сводили идеально-логическое содержание смысла к субъективно-психическому «переживанию» или «вчувствованию»,  что позволяло отождествлять любое осмысление с интуитивным пониманием.

76 Заватская Е. П. Указ. соч. С. 214.

77 URL: http://mirslovarei.com/content_fil/INTERPRETACIJA-4816.html (дата обращения: 21.12.2009).

78 Уайтхед А. Н. Избранные работы по философии. М., 1990. С. 371—372.

79 Историками и антропологами накоплен обширный материал, иллюстрирующий  возникновение и развитие феномена канонизации различных видов текстов – религиозных, литературных, правовых. См. об этом подробнее: Ассман Я. Культурная память: письмо, память о прошлом и политическая идентичность в высоких культурах древности. М., 2004. С. 110—138, 189—212; Assmann A u. J. Kanon und Zensur. München, 1987.

80 С антропологической точки зрения эпохальное значение письменности для сферы искусства исследовали Э. А. Хейвлок и В. Онг (См.: Havelock E. A. Schriftlichkeit. Das griechische Alphabet als kulturelle Revolution. Wenheim, 1990; Ong W. J. Writing is a Technology That Restructures Thought // Baumann G. The Written Word. Oxford, 1986); для социального порядка — Дж. Гуди и Н. Луманн (См.: Goody J. The Logic of Writing and the Organization of Society. Cambridge, 1986; Luhmann N. Guts in/and Writing / Stanford Literature Review. 1992).

81 См.: Ассман Я. Указ. соч. С. 93.

82 См.: Ассман Я. Указ. соч. С. 93—94.

83 Ассман Я. Указ. соч. С.132.

84 Там же. С. 302.

85 См.: Он же. Культурная память: письмо, память о прошлом и политическая идентичность в высоких культурах древности. М., 2004. С. 310.

86 См. подробнее: Элиаде М. Аспекты мифа. М., 1995. С. 156—158.

87 Всемирная энциклопедия: философия. М., 2001. С. 420.

88 Всемирная энциклопедия: философия. С. 420.

89 Цит. по: Книпер Р. Толкование, аналогия и развитие права: проблемы разграничения судебной и законодательной власти // Государство и право. 2003. № 8. С. 5.

90 См. об этом: Шершеневич Г. Ф. Общая теория права. М., 1912. С. 727; Марченко М. Н. Проблемы теории государства и права. М., 2001. С. 692—693.

91 Гадамер Х. Г. Истина и метод: основы философской герменевтики. М., 1988. С. 388—389.

92 См.: Градовский А. О. судебном толковании законов по русскому праву // Журнал гражданского и уголовного права: январь и февраль. 1874. Кн. 1. С. 5.

93 См. подробнее: Васьковский Е. В. Руководство к толкованию и применению законов. М., 1997. С. 34.

94 См. подробнее: Градовский А. О судебном толковании законов по русскому праву // Журнал гражданского и уголовного права: январь и февраль. 1874. Кн. 1. С. 5—11.

95 Всемирная энциклопедия: философия. С. 420

96 См.: Бенда-Бекманн К. фон. Правовой плюрализм // Человек и право. Книга
о Летней школе по юридической антропологии. М., 1999. С. 8—23.

97 См.: Всемирная энциклопедия: философия. С. 419.

98 Ср.: «Толкование придает понятому синтетическую структуру «нечто—как нечто», выявляет его отсылания. Истолкование существует до высказывания
о предназначении вещи… Толкование осуществляется на существующей до начала толкования концептуальной базе, или, как выражается Хайдеггер, имеет основания в предвзятии, преусмотрении и предрешении» (Словарь хайдеггерианских терминов (цит. по «Бытию и времени») [Электронный ресурс] / сост. К. Фрумкин // URL: http://nounivers.narod.ru/pub/h_voc.htm (дата обращения: 20. 12. 2009).

99 Алексеев С. С. Общая теория права. М., 1982. Т. 2. С. 290.

100 См.: Черданцев А. Ф. Толкование права и договора. Екатеринбург, 2002. Ч. I. С. 3—5.

101 Вопленко Н. Н. Толкование права. Волгоград, 2007. С. 11.

102 Рикер П. Конфликт интерпретаций: очерки о герменевтике. М., 1995. С. 100.

103 Рикер П. Торжество языка над насилием: герменевтический подход к философии права // Вопросы философии. 1996. № 4. С. 32.

104 Жирар Р. Насилие и священное. М., 2000. С. 32.

105 Лебедев В. М. Судебная власть в современной России: проблемы становления и развития. СПб., 2001. С. 30.

106 Зинковский С. Б. Право как явление культуры: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2006. С. 14.

107 Ведомости СНД РФ и ВС РФ. 1992. № 30. Ст. 1792; СЗ РФ. 1995. № 26.
Ст. 2399.

108 См.: Басангов Д. А. Доктринальное конституционное толкование в деятельности Конституционного суда РФ: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2004.

109 Коркунов Н. М. Лекции по общей теории права. СПб., 1914. С. 349.

110 Васьковский Е. В. Руководство к толкованию и применению законов. М., 1997. С. 30.

111 Васьковский Е. В. Указ. соч. С. 30.

112 Трубецкой Е. Н. Лекции по энциклопедии права. М., 1913. С. 140—141.

113 Марксистско-ленинская общая теория государства и права. Социалистическое право / под общ. ред. Е. А. Лукашевой. М., 1973. Т. 3. С. 468—469.

114 Вопленко Н. Н. Толкование права. Волгоград, 2007. С. 14.

115 Цит. по: Гаджиев Х. К вопросу об объекте толкования права // Право
и жизнь. 2000. № 31. С. 8—10.

116 Овчинников А. И. Юридическая герменевтика как правопонимание // Правоведение. 2004. № 4. С. 162.

117 Там же. С. 166.

118 Пермяков Ю. Е. Правовые суждения. Самара, 2005. С. 30.

119 Пермяков Ю. Е. Указ. соч. С. 166.

120 Васьковский Е. В. Указ. соч. С. 36.

121 Тропер М. Реалистическая теория толкования // Российский юридический журнал. 2006. № 2. С. 9—10.

122 См.: Бюллетень ВС РФ. 2008. № 9.

123  См.: Бюллетень ВС РФ. 2005. № 4.

124 Нерсесянц В. С. Суд не законодательствует и не управляет, а применяет право (о правоприменительной природе судебных актов) // Судебная практика как источник права. М., 1997. С. 34—35.

125 Монтескье Ш. Л. О духе законов // Избранные произведения. М., 1955. С.  291.

126 Нерсесянц В. С. У российских судов нет правотворческих полномочий // Судебная практика как источник права. М., 2000. С. 107.

127 Марченко М. Н. Правовые системы социалистических и постсоциалистических стран // Проблемы теории государства и права / под ред. М. Н. Марченко. М., 2001. С. 536.

128 Вопленко Н. Н. Источники и формы права. Волгоград, 2004. С.22.

129 См., например: Карташов В. Н. Юридическая деятельность: понятие, структура, ценность. Саратов, 1989. С. 82—85, 89—91.

130 Пиголкин А. С. Правотворчество // Проблемы общей теории права и государства / под общ. ред. В. С. Нерсесянца. М., 1999. С. 307.

131 Алексеев С. С. Общая теория права. М., 1982. Т. 2. С. 290.

132 Барак А. Роль Верховного Суда в демократии // Российский судья. 2002.
№ 9. С. 44.

133 См., например: Черданцев А. Ф. Основные проблемы теории толкования советского права: автореф. дис. … д-ра юрид. наук. Свердловск, 1972. С. 10.

134 Хмелева Т. И. Толкование гражданско-правовых актов // Вестник Саратовской государственной академии права. 2008. № 3. С. 155.

135 См.: Вопленко Н. Н. Официальное толкование норм права. М., 1976. С. 28.

136 См. подробнее: Петрова И. В. Законодательные основания судебного правотворчества // Современное право. 2008. № 7.

137 См.: СЗ РФ. 1997. № 1. Ст. 1.

138 См.: СЗ РФ. 1995. № 18. Ст. 1589.

139 Орешкин С. И. Введение в судебную политику. Элиста, 2007. С. 94.

140 См.: Вопленко Н. Н. Официальное толкование норм права. М., 1976. С. 32—33.

141 Вопленко Н. Н. Социалистическая законность и применение права. Саратов, 1983. С. 106.

142 См.: Он же. О понятии и функциях правотворческого толкования // Правовая политика и правовая жизнь. 2003. № 1. C. 72.

143 См.: Там же. С. 72—80.

144 См., например: Лучин В. О. Конституция Российской Федерации. Проблемы реализации. М., 2002. С. 536—537; Байтин М. И. Сущность права (современное нормативное правопонимание на грани двух веков). М., 2005. С. 497—501.

145 Аверин А. В. Решения Конституционного Суда Российской Федерации — источник права? // Источники права: проблемы теории и практики. Материалы конференции. М., 2007. С. 152.

146 См.: Тарасова В. В. Акты судебного толкования правовых норм / под ред.
М. И. Байтина. Саратов, 2002. С. 90.

147 Витрук Н. В. Правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации: понятие, природа, юридическая сила и значение // Конституционное право: восточноевропейское обозрение. 1999. № 3. С. 99.

148 См.: СЗ РФ. 1998. № 25. Ст. 3004.

149 Анишина В. И., Гаджиев Г. А. Судебные источники  права в практике судов общей юрисдикции и арбитражных судов: процессы формирования и основные формы проявления // Самостоятельность и независимость судебной власти Российской Федерации / под ред. В. В. Ершова. М., 2006. С. 244.

150 Богдановская И. Ю. Судебный прецедент — источник права? // Государство и право. 2002. № 12. С. 8.

151 Российский энциклопедический словарь / гл. ред. А. М. Прохоров. М., 2001. Кн. 1. С. 942.

152 Ожегов С. И. Словарь русского языка. М., 2003. С. 342.

153 Царьков И. И. Метафизика конституционности // Правоведение. 2006. № 5. С. 221.

154 См.: Алексеев С. С. Механизм правового регулирования в социалистическом государстве. М., 1966. С. 30.

155 См.: Малько А. В. Механизм правового регулирования // Правоведение. 1996. № 3. С. 58.

156 См., например: Малько А. В., Шундиков К. В. Цели и средства в праве и правовой политике. Саратов, 2003. С. 94—102.

157 См.: Гойман В. И. Действие права (методологический анализ). М., 1992.
С. 56.

158 Там же. С. 118.

159 Сазонов Б. И. Социальные, организационные и правовые основы механизма действия закона // Государство и право. 1993. № 5. С. 25.

160 См.: Сапун В. А. Механизм реализации советского права // Правоведение. 1988. № 1. С. 6.

161 Гойман В. И. Механизм обеспечения реализации закона в современных условиях // Советское государство и право. 1991. № 12. С. 12.

162 Мордовец А. С. Социально-юридический механизм обеспечения прав человека и гражданина. Саратов, 1996. С. 86.

163 Кошарский Д. А. Права человека и механизм их реализации (теоретико-правовой анализ): автореф. дис. … канд. юрид. наук. Волгоград, 2005. С. 21.

164 Комаров С. А., Ростовщиков И. В. Личность. Права и свободы. Политическая система. СПб., 2002. С. 103.

165 См., например: Ковачев Д. А. Механизм правотворчества социалистического государства. М., 1977.

166 См., например: Нурпеисов Е. К. Механизм формирования правомерного поведения личности: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 1980.

167 См.: Протасов В. Н. Процессуальный механизм в правовом регулировании социалистических общественных отношений // Советское государство и право. 1983. № 3. С. 120—125.

168 См.: Чванов О. А. Механизм правоприменения: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 1995.

169 См.: Крусс В. И. Теория конституционного правопользования. М., 2007.
С. 472—479.

170 См.: Трусов Н. А. Механизм борьбы за содержание права // Адвокатская практика. 2006. № 3.

171 Алексеев С. С. Правовые средства: постановка проблемы, понятие, классификация // Советское государство и право. 1987. № 6. С. 15.

172 Малько А. В., Шундиков К. В. Указ. соч. С. 67.

173 Шундиков К. В. Правовые механизмы как комплексные юридические средства: общетеоретический аспект // Вопросы теории государства и права. межвузовский сб. науч. тр. / под ред. М. И. Байтина. Саратов, 2003. Вып. 3 (13). С. 96.

174 Матузов Н. И. Правовая система и личность. Саратов, 1987. С. 130—131.

175 См.: Ведяхин В. М., Шубина Т. Б. Защита прав как правовая категория // Правоведение. 1998. № 1.

176 Мордовец А. С. Социально-юридический механизм обеспечения прав человека и гражданина. Саратов, 1996. С. 88.

177 Стремоухов А. В. Правовая защита человека: теоретический аспект: автореф. дис. … д-ра юрид. наук. СПб., 1996. С. 31.

178 См.: Бутылин В. Н. Институт государственно-правовой охраны конституционных прав и свобод // Журнал российского права. 2001. № 12.

179 См., например: Мархгейм М. В. Защита прав и свобод человека и гражданина в России: опыт системного конституционного осмысления. Ростов-н/Д., 2003.
С. 19; Головистикова А. Н., Грудцына Л. Ю. Права человека. М., 2006. С. 281.

180 Ларин А. М. Защита прав человека и гражданина в уголовном судопроизводстве // Общая теория прав человека. М., 1996. С. 169.

181 Анисимов П. В. Права человека и правозащитное регулирование: проблемы теории и практики. Волгоград, 2004. С. 113—114, 126.

182 Утяшев М. М., Утяшева Л. М. Права  человека в современной России: учебник для  вузов  и средних учебных заведений. Уфа, 2003. С. 12.

183 Утяшев М. М., Утяшева Л. М. Указ. соч. С. 333.

184 См.: Головистикова А. Н., Грудцына Л. Ю. Указ. соч. С. 283—284.

185 См. подробнее: Сапун В. А. Правовые средства и профессиональное правосознание в структуре правоприменительной деятельности // Юриспруденция ХХI века: горизонты развития. Очерки / под ред. Р. А. Ромашова, Н. С. Нижник. СПб., 2006. С. 333—334.

186 См.: Шириков А. С. Защита субъективных прав: юридико-технический
аспект // Защита субъективных прав: история и современные проблемы: материалы науч.-практ. конф. Волгоград, 2001. С. 82—83.

187 См. подробнее: Малько А. В., Субочев В. В. Законные интересы как правовая категория. СПб., 2004; Субочев В. В. Законные интересы. М., 2008.

188 См. подробнее: Юсипова И. В. Право и язык в механизме обеспечения прав человека: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Владимир, 2008.

189 Рикер П. Справедливое. М., 2005. С. 264 —266.

190 Поляков А. В. Постклассическое правоведение и идея коммуникации // Правоведение. 2006. № 2. С. 28.

191 По делу о проверке конституционности статьи 336 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан К. А. Инешина, Н. С. Никонова и открытого акционерного общества «Нижнекамскнефтехим»: постановление Конституционного суда РФ от 20 февраля 2006 г. № 1-П // СЗ РФ. 2006. № 10. Ст. 1145.

192 Голдобина З. Г. Активизм и оригинализм в деятельности Верховного Суда
и политико-правовой доктрине США // Российский юридический журнал. 2006.
№ 3. С. 84.

193 Гегель Г. В. Ф. Философия права. М., 2007. С. 296.

194 См.: СЗ РФ. 1998. № 25. Ст. 3004.

195 Ермошин Г. Т. Проблемы обеспечения самостоятельности судебной власти // Самостоятельность и независимость судебной власти Российской Федерации / под ред. В. В. Ершова. М., 2006. С. 373.

196 Четвернин В. А. Введение в курс общей теории права и государства. М., 2003. С. 172.

197 См., например: Давыдова М. Л. Нормативно-правовые предписания в российском законодательстве. Волгоград, 2001. С. 26—27.

198 См., например: Сырых В. М. Логические основания общей теории права. М., 2000. Т. 1. С. 63—71.

199 См.: Ветютнев Ю. Ю. Государственно-правовые закономерности (введение в теорию). Элиста, 2006. С. 40—42.

200 См.: Хабриева Т. Я. Толкование Конституции Российской Федерации: теория и практика. М., 1998.

201 См.: Черданцев А. Ф. Толкование права и договора. Екатеренбург, 2002. Ч. I.
С. 47—49.

202 См.: Васьковский Е. В. Руководство к толкованию и применению законов. М., 1997. С. 42—45; Черданцев А. Ф. Толкование права и договора. Екатеринбург, 2002. Ч. 1. С. 77—80; и др.

203 См. подробнее: Честнов И. Л. Современные типы правопонимания: феноменология, герменевтика, антропология и синергетика права. СПб., 2002. С. 52—54; Сапельников А. Б., Честнов И. Л. Теория государства и права. СПб., 2006.
С. 248.

204 См.: Соболева А. К. Каноны толкования в праве // Проблемы юридической техники / под ред. В. М. Баранова. Н. Новгород, 2000. С. 89.

205 Там же. С. 97—100.

206 Дигесты Юстиниана. М., 2002. Т. 1. С. 111—113; Вопленко Н. Н. Толкование права. Волгоград, 2007. С. 21—22.

207 Вопленко Н. Н. Толкование права. С. 21.

208 Фридмэн Л. Введение в американское право. М., 1992. С. 87.

209 Гадамер Г. Г. О круге понимания // Актуальность прекрасного. М., 1991.
С. 75.

210 Там же. С. 76.

211 См.: Радбрух Г. Философия права. М., 2004. С. 17—20.

212 СЗ РФ. 2001. № 44. Ст. 4147.

213 Вестник ВАС РФ. 2005. № 5.

214 См. подробнее: Хмелева Т. И. Толкование гражданско-правовых актов // Вестник Саратовской государственной академии права. 2008. № 3. С. 151.

215 См.: СЗ РФ. 1999. № 10. Ст. 1254.

216 См.: СЗ РФ. 2005. № 13. Ст. 1209.

217 Маврин С. П. Трудовое право в решениях Конституционного Суда Российской Федерации // Правоведение. 2006. № 4. С. 44.

218 По делу о проверке конституционности Указа Президента Российской Федерации от 30 ноября 1994 г. № 2137 «О мероприятиях по восстановлению конституционной законности и правопорядка на территории Чеченской Республики)», Указа Президента Российской Федерации от 9 декабря 1994 г. № 2166 «О мерах
по пресечению деятельности незаконных вооруженных формирований на территории Чеченской Республики и в зоне осетино-ингушского конфликта», постановления Правительства Российской Федерации от 9 декабря 1994 г. № 1360 «Об обеспечении государственной безопасности и территориальной целостности Российской Федерации, законности, прав и свобод граждан, разоружения незаконных вооруженных формирований на территории Чеченской Республики и прилегающих к ней регионов Северного Кавказа», Указа Президента Российской Федерации от 2 ноября 1993 г. № 1833 «Об Основных положениях военной доктрины Российской Федерации: постановление Конституционного суда Российской Федерации от 31 июля 1995 г. № 10-П // СЗ РФ. 1995. № 33. Ст. 3424.

219 Шаргородский М. Д., Иоффе О. С. Вопросы теории права. М., 1961. С. 171.

220 СЗ РФ. 1996. № 1. Ст. 54.

221 См.: Гаврилов Д. А. Правоприменительное толкование: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 2000.

222 См.: Вопленко Н. Н. О понятии и функциях правотворческого толкования // Правовая политика и правовая жизнь. 2003. № 1.

223 См.: Иеринг Р. фон. Юридическая техника // Избранные труды: в 2-х т. СПб., 2006. Т. 2. С. 319—383.

224 Там же. С. 331.

225 Иеринг Р. фон. Указ. соч. С. 332.

226 Винавер А. М. Законодательная техника // Право и жизнь. 1926. Кн. 2—3. С. 6.

227 См.: Прянишников Е. А. Развитие законодательной техники в дореволюционной России // Законодательная техника: науч.-практ. пособие. М., 2000. С. 229.

228 См.: Ушаков А. А. Очерки советской законодательной стилистики. Пермь, 1967. С. 15.

229 Алексеев С. С. Общая теория права. М., 1982. Т. 2. С. 267.

230 См.: Муромцев Г. И. Юридическая техника: некоторые аспекты содержания понятия // Проблемы юридической техники: сб. статей / под ред. В. М. Баранова.
Н. Новгород, 2000. С. 36—37.

231 См.: Карташов В. Н. Юридическая техника, тактика, стратегия и технология (к вопросу о соотношении) // Проблемы юридической техники. Н. Новгород, 2006. С. 17—18.

232 См.: Баранов В. М., Варьяс М. Ю., Салыгин Е. Н. Интерпретационная техника: проблема правоприменения и правосистематизации // Проблемы юридической техники. С. 745—746.

233 См.: Черданцев А. Ф. Теория государства и права. М., 2000. С. 366.

234 Об этом см.: Пиголкин А. С. Толкование норм права и правотворчество: проблемы соотношения // Закон: создание и толкование. С. 65—75; Вопленко Н. Н., Шириков А. С., Пишина С. Г. Законодательная техника и эффективность толкования права // Законотворческая техника современной России: состояние, проблемы, совершенствование / под ред. В. М. Баранова. Н. Новгород, 2001. Т. 1. С. 355—358.

235 Подгурецкий А. Очерк социологии права. М., 1974. С. 75.

236 См., например: Соболева А. К. Топическая юриспруденция. М., 2002.

237 Малько А. В. Политическая и правовая жизнь России: актуальные проблемы. М., 2000. С. 118.

238 Матузов Н. И. Актуальные проблемы теории права. Саратов, 2003. С. 318—319.

239 См.: Он же. Актуальные проблемы российской правовой политики // Государство и право. 2001. № 10. С. 7.

240 См., например: Российская правовая политика: курс лекций / под ред. Н. И. Матузова и А. В. Малько. М., 2003; Малько А. В., Шундиков К. В. Цели и средства
в праве и правовой политике. Саратов, 2003; Малько А. В. Льготная и поощрительная правовая политика. СПб., 2004; Рыбаков О. Ю. Российская правовая политика
в сфере защиты прав и свобод личности. СПб., 2004; Правовая политика России: теория и практика. М., 2006; и др.

241 См., например: Малько А. В. Формы реализации и виды правовой политики // Российская правовая политика: курс лекций / под ред. Н. И. Матузова, А. В. Малько. М., 2003. С. 166.

242 Орешкин С. И. Введение в судебную политику. Элиста, 2007. С. 21.

243 См.: СЗ РФ. 1998. № 14. Ст. 1514.

244 СЗ РФ. 2001. № 32. Ст. 3412.

245 Книпер Р. Толкование, аналогия и развитие права: проблемы разграничения судебной и законодательной власти // Государство и право. 2003. № 8. С. 8.

246 См.: Ващенко Ю. С. Филологическое толкование норм права: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 2002; Смирнова О. М. Филологическое толкование: аавтореф. дис. … канд юрид. наук. Казань, 2007.

247 См.: СЗ РФ. 1997. № 7. Ст. 871.

248 Черданцев А. Ф. Толкование права и договора. Екатеринбург, 2002. Ч. 1.
С. 81.

249 См.: Там же. С. 81—98.

250 См., например: Дворников Н. Л. Системное толкование норм права: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Волгоград, 2006; Булаев А. Н. Роль систематического толкования в обеспечении единства российского законодательства: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 2008.

251 Тихомиров Ю. А. Действие закона. М., 1992. С. 96.

252 См.: СЗ РФ. 2008. № 13. Ст. 1352.

253 См.: Булаев А. Н. Указ. соч. С. 19.

254 Фридмэн Л. Введение в американское право. М., 1992. С. 88.

255 Вестник КС РФ. 2005. № 1.

256 См.: Пермяков Ю. Е. Философские основания юриспруденции. Самара, 2006.
С. 12.

257 См., например: Насырова Т. Я., Лазарев В. В. Телеологическое толкование советского закона и правотворчество // Правоведение. 1988. № 2. С. 27—33.

258 Регельсбергер Ф. Общее учение о праве. М., 1897. С. 151—152.

259 Цит. по.: Фуллер Л. Мораль права. М., 2007. С. 103.

260 См.: Тютюникова О. С. Образно-ассоциативный способ толкования права // Российский юридический журнал. 2006. № 4.

261 См.: СЗ РФ. 2006. № 27. Ст. 2970.

262 См.: СЗ РФ. 1997. № 2. Ст. 198.




1. Концепции происхождения денег
2. Реферат- Технические открытия и изобретения в XI-XV веках
3. человек слушающий
4. Реферат- История развития инженерного образования в России
5. Курсовая работа Коррекционная работа, направленная на исследование влияния самооценки старших подростков в учебной деятельности
6. Реферат- Государственный и правовой строй Древней Греции
7. Формат микрокоманды
8. а Каким протистам присущ ядерный гетероморфизм Инфузории и некоторым фораминиферам Назовите
9. Феноменология террора аналитический доклад
10. правильный и epos речь ~ совокупность норм литературного языка связанных с произношением звуков и их со