Поможем написать учебную работу
Если у вас возникли сложности с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой - мы готовы помочь.

Предоплата всего

Подписываем
Если у вас возникли сложности с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой - мы готовы помочь.
Предоплата всего
Подписываем
Все есть насилие,когда,
не понимая в чем тут дело,
ты просишь искренно всегда,
того чего душа б хотела.
Подправить ум,изъять обман,
забыть обиды,сожаленья,
все происходит как всегда,
и миром правят без сомненья
любовь и смерть,они вполне
заставят изменить себе.
День за днем
ночью закрываю.
Обрезок интеллекта
заполнен светом,
остальное нечто или ничто?..
Красное,белое
рядом с бесцветным-
проэрачен воздух
между мирами духа.
Соединяет меня
путь в никуда.
Сон и день часа ночи
продолжается вечно,
одиночеством преследует меня.
Страх на землю роняя,
небо обжигает глубиной
поднявшихся к птицам.
Лепестками устилая роз,
улицы бегущих навстречу лиц.
Прозрачен свет окон,
стен,дверей,спален,гостинных,
кухонь от крика воспаленных глаз.
Зов прошедших мимо витрин.
Сумашествие по заснеженным подземельям
и новая радость узнавания мира.
Аум.
Вас не было почти полгода,
вы незаметно отошли
на пол шага от поворота,
круты вам стали виражи.
Сомненье вас теперь не гложет,
пряма дорога,понят путь,
но мне по прежнему немного
вас жаль и жаль себя чуть-чуть.
Измен и ревности не знали,
не попытавшись не поймешь,
что наши души испытали,
волненья или просто дрожь?
И снова,снова ветер спросит
о чем вы думали тогда,
когда о встрече прошептали,
но не пришли уж никогда.
Ты не сделал шаг навстречу,
я не сделал шаг навстречу,
почему же что-то встало
между нами в этот вечер.
Что-то гордость изменило,
породив во мне сомненья,
ты не скажешь откровенно,
промолчу и я,наверно.
Не зовут друзей врагами,
нет предательства в измене,
если договор меж нами
не написан,но хотели,
мне так кажется,другого...
Только жизнь она не слово.
Застрявшая в шубе красавица,
стоит на больших каблуках,
в руках ее сумка-блюдце,
какая-то гадость в зубах.
Намазана тушь на ресницы,
растерта памада у губ,
но взгляд у нее королевы,
которую не продают.
Равнение на прошлогодний снег
держать устанет человек,
он повернется к нам спиной,
он человек а не герой.
Простим за сдержанность его,
за беспробудное вранье,
за мягкий нрав,за злой язык,
он просто жил как жить привык.
Теперь не с нами будет он,
и одинок,и так смешон,
он странен тем кто рядом с ним,
но и для нас он стал чужим.
Бред стал явным советником мира,
видно осени мало быть просто собой.
Я из пекла достану сгоревшую лиру,
проповедовать слабость и боль.
Изнурять себя буду бездарными днями,
спать на голых камнях суеты.
Я не буду здесь лишним на празднике стали,
я не буду,а вы бы смогли?
Вы,потомки борцов и героев
безраздельно владевших судьбой,
что сейчас вы,остались осколки,
покалеченных правь на убой.
В шкуре проклятых мифов зачаты неверно.
Подсознательно врощенно:"Фас".
Вы давно победили чужие сомненья,
и все песни мои не доходят до вас.
По ступеням отрубленных рук
шествует в белом смерть,
если я завтра проснусь
ты слепишь из двух одну,
отражением слов из душ.
Солнечным светом лист
возвращает нам день за днем,
помнить хочу-вернусь
за морозным тем декабрем.
Знаешь кто будет жить
розовым облаком-лебедем?
Мальчик который идет
веря в твое пробуждение.
А жить я не хочу,
так жить как жил до этого.
А пить я не хочу,
я выпил до победного.
В войне,в тоске,в тревоге ли
не знаю,прорывается
угрюмая мелодия,
что песней называется.
Смотри на мир он кается
в грехах своих незыблемых.
В нем русская красавица,
как ангел неувидима.
В нем поиск простодушия,
вновь станет гимном тупости.
И радость равнодушия
прибавит в нем безумия.
Где быть? Вопрос изменчивый.
С кем быть? Не позноваемый.
Откуда происшедшему
дано вмешаться в правило?
На грани между пропастью
и светом удивление,
что правит откровение,
и мыслит откровение.
Откровенные мысли о прошлом и будущем
произносятся медленно,
лучше слушаются,
в разное время чаще бывают одним.
Поговорим
о погоде,о транспорте,о семье,
произнесем фразами о войне
в заливе или еще где,
смотря мимо в никуда,
может пройдемся,а может нельзя.
Но все равно кто-то же должен знать,
как падают с неба звезды?..
Звать на помощь, на расправу, на войну,
эвать, а вдруг да не приду,
не приду.
Протоколом сядет ящерица-дух,
Разом скажет мне прощай, милый друг.
Ну, а я,
я буду в африке тогда,
мне на это наплевать
навсегда.
Изумится весь народ на земле.
Наше племя будет петь обо мне
песни старые, простые.
Скажут вам,
что теперь не вместо,
а место Богам.
Исполню женские мечты,
не воплощением,
не судьбою,
вдвоем естественно с тобою,
исполню все твои мечты.
Я их заметно оживлю
придам чуть к холоду намеки,
на сексуальную красу,
на прошлогодную эпоху.
В расчет конечно не берем
твою изменчивую душу-
мы ,что назначив, то и пьем,
а выпив, прошлое научит.
Беречь себя от этих фраз,
от бесконечных суеверий:
в любовь, в раскрашенную страсть,
во все мечты без сожалений.
Слово!
Поиск его невозможен
в том дремучем,
замученном и заученном
светлом сознании масс.
Полушопотом,
полувзглядом
давай сей Разум
свою заразу.
Тропинка в боль,
шаг-ноль,
своей душой
стонать позволь,
но
где новое,
где утомленное, произвольное,
функциональное изменение произведения
на совесть и гордость.
Излом, или мертвому похорон
потребовать
снега бы,
да только где взять летом рассвета?
Разденься светом
и умри желанием,
в рапсодии измеряна вся жизнь.
Мы-люди снов,
и нам ответ зарание,
не произносят,он и так готов.
Не стоит отравлять свою свободу
мельканием беспросветной пустоты,
ведь ты живешь сейчас,
и мы с тобой едва ли
не главные на избранном пути...
Нам предстоит осмыслить вещи века.
Нам предоставит шанс безумия река.
Нас разорвут на части,
но пока,
пока креститься,
каяться,глумиться,
пока к забвенью клятвы обращать,
пока нам вместе с ложью не сидится,
начать с начала требую начать.
Я встретил не случайно,
я знал что здесь пройдете,
но ожидая тайны, не думал о просчете,
Ваш взгляд едва коснувшись,
не пожелал заметить,
того кто усмехнувшись,
под боль запрятал внешность.
Когда еще случиться, нам встретиться
не знаю,
я жду почти что вечность,
напрасно не едва ли.
Рассуждаешь с собой
о линии второй,
о безмятежном провале в
границу возможности...
Все, все, все,
все ушло.
Безнадежно.
Безумно.
Бесмысленно.
Снег и дождь,
снег и ложь,
дождь и ветер,
распущен над пристанью.
Где сидишь
там и ждешь,
там ты хочешь меня проводить
до земли,
до раскидистой местности,
чтоб с собой унести
слово славное женщина.
Пустота движет белобардюрьем
под дождем из иллюзий.
Просто миф стал надежнее мира,
Нет, нет, нет, нет...
Капает этим на головы.
Краснощекое блюдо привычек
огрызается фаршем и маршем
ко всем прихожанам важным.
Есть, есть, есть, есть...
Взбивает мозги.
Панихида по убиенным,
страдальцам, пленным
завтра на завтрак.
Беги, беги, беги, беги...
С шуршанием бумажных, легких платьев
проходишь мимо брошенных картин,
своей улыбкой склееной обманешь,
исчезнув навсегда, ты превратишься в дым.
И тот туманом сумрачных движений,
сгущаясь испарением своим,
мне принесет всю боль моих сомнений,
всю тяжесть понимания-не любим.
Нет, звать надежду поздно,
вера треплет о скорой безболезненной судьбе,
о том происходящем, что на свете
подобно бесконечной череде.
Я жду чего и сам не знаю...
Я жду кого и сам не знаю...
Я проживаю,
выживаю
не нахожу,
и не теряю.
Я только медленно, испуганно,
без веры и без угола
шатаюсь по проулицам,
по распроспектам убраным.
Измена в продвижении
равна перемещению,
в раю
где я живу.
Нет слов здесь,
есть фонарики,
нет смысла,
есть романтики.
Да, следует принять,
все меры по прошествии
сегодняшнего дня...
...собирают на стол.
Белая скатерть, как саван,
снегом ложится.
Это огрызок сердца,
рядом стопка напитка.
Вроде все есть,
только разрезать
раздав по гостям
и проститься.
Хлопнуть сотню-
святую воду,
распечатать вторую бутылку.
Пьяному влезть в душу
и повиниться.
Доложи на тарелку, Иуда,
мне сегодня на кресте не висится.
Проживаешь минуту в надежде.
Но разве есть что-то после боли?
Ты изгибаешься, застываешь,
видишь, новое стало привычным.
Инструмент для кого-то -
цель другого.
Время не скажет скоро.
Время не приговором,
а измерением строго.
Лицо в каплях души,
кудри волос под снегом,
спирали веток гладят
барашками человеков.
Идти солнечно,
даже в мороз нет тени,
от фонарей заблуждений,
и от мира растений.
Крепко сидит папаша
на золотом табурете,
произнося молитвы
о душевном поветрии.
Вот он на небе, вот он,
яму кому-то роет,
облаком скрыл героя,
спрятал в тумане белом.
Слышал иль был,
а может вами он не замечен,
крепко сидит и спокоен,
на поводу у смерти.
Домой...
Идти велят домой...
До переулкам бесконечным,
по промежуткам,
по сердечкам,
домой.
Где только он?
Стеной
врастает в пол картина,
вживает новое
из мира
тех снов,
где я-квартира,
я-машина,
я-что,
я-новое польто,
я-колесо,
я-ничего.
Идти велят...
Иду вперед...
Я-снова вечный идиот.
Встречаешь прошлое
обыденно, легко,
все узнаешь, что с кем,
и кто кого.
Ирония сквозит
в словах у вас,
под этой маской
боль скрывается на час.
Развод и похороны,
свадьба друга.
Расчет на верность,
и измена у супруга.
Меж тещ опасное сходство,
и принуждение-одно.
В друзьях порочность,
жадность, скудость.
В себе-бессмысленная мудрость.
Живешь ли, веришь ли кому,
и расстаешься почему?
Шагать, шагать, шагать,
Исследуя себя.
Уродуя себя,
Назад, назад, назад.
Вот прямо есть тропа,
Из зоны пустоты,
Но где,
В каком конце,
Есть столько красоты?
Есть столько милых лиц?
Есть столько верных рук?
Зачем шагаем мы?
За тем чтоб отдохнуть.
Открываю себя, я с боязнью к себе,
Кто из нас представляет опасность во мне?
Если прав я, то кто виноват?
Если жив, то кому умирать?
Знать, а может не знать?
Согласиться с собой, значит снова сказать:
Жить!
Я знаю музыку, ее почти не слыша,
По пластике руки,
Скользнувшей по стеклу.
Как Бах страдая,
Растворяюсь свыше,
Но тоже в ней исчезнуть не могу.
Я проникаю в тайные причуды
Своих фантазий - свет и темноту.
Я всюду есть, но где я,
В чем я мире?
Ответа нет, а так я не приму.
Знать обо всех - что с кем случилось,
Предвидеть боль и суету,
Предбыть и преднененавидеть,
Смогу ли я иль не смогу.
Твоя испуганная нежность,
Сказала больше чем слова.
Лицом безумия надежды,
И веры, что всегда права.
То страсть, то ревность, то измена,
То отупение в душе,
Не происходит постепенно,
Приготовляя нас к себе.
Мы ждем напрасную свободу,
И в отношениях спешим,
Признать победу над собою,
И над соперником своим.
Истоми распутством душу,
Прокляни себя обетом,
Все напрасно,
Вера-трусость,
Для неверящего братства.
Образ поиска событий,
Прошлым, или настоящий,
Только скажется уныньем,
Хватит может поклоняться,
Сам свободен, сам и действуй,
Никому уже не веря.
Только смысла не ищите,
Там где чувства на панели.
И пьяным поэтом,
И трезвым лгуном,
Бываю на свете,
На этом и том.
Ничем не измерян
Мой путь в облака-
Нет лестницы в небо,
Душа лишь одна.
Друзей предаю,
Оправданья ища,
Чем старше, тем больше,
Порочнее я.
Завидуя смелым,
Зову их глупцами,
А сам проживаю,
Свой век на диване.
Кому же я нужен?
Никак не пойму,
Себе вроде нет,
Да и вам ни к чему.
Проснись мгновению измен,
Пройдись по холоду лесов,
Из века в век,
Из мира в мир,
Ты человек, ты господин.
Но где?
Где будет этот сад?
Внутри горит сто тысяч солнц,
Шагать по искрам наугад,
В безумном мареве своем,
Не ждать, не верить, не любить,
Не сможешь,
Так велит судьба,
Как повернет, так повернет,
А дальше, только тишина.
Страх ищет слабости души,
Смиреньем с истиной живешь,
Но голос, что тебе велит,
Ты не исполнив, не убьешь.
К рассвету, ближе к рассвету,
Расстрел ожидает тебя.
Но воет лишь сука по ветру,
Меня похоронит судьба.
Меня неизменного кинут,
В эту глухую тюрьму,
Расстел для тебя,
Для меня же-стойкая пустота.
Один я, один почему-то,
Останусь в себе наконец,
Но ствол для меня пистолета,
Уже как терновый венец.
Идущему будет расплатой,
За грешную слабость души,
За нашу прощенную вялость,
Несказанной, вечной тиши.
-Нет помощи для тех, кто ничего не ждет,
Прикосновеньем рук неведомых живет,
Слагает песни все о ветре и дожде,
Он здесь и вроде бы нигде.
Все что ты хочешь,
Лежит под ногами?
Все что ты просишь,
Сам ли ты знаешь?
Что требуешь?
Что отвергаешь?
Если ответы
на эти вопросы
серьезны,
Кто ты?
Открой в темноте глаза,
Видишь прозрачность своей души,
Маска произносящая фразы,
Нежность отсутствия мечты,
Храм самого себя,
Остановись перед его разрушением.
Стой секундами меряя жизнь.
Кто опережает тебя,
Кто проникает внутрь до тебя.
Страх, тоска, боль,
Ирония смысла взаимопонимания,
С самим собой.
Нет сомнения в том,
Нет познания в том,
Нет ничего в том,
разрушай.
До конца...
-Тебе уж тридцать лет,
А что имеешь ты?
-Да вовсе ничего,
Судьбе умею примиряться,
Прощать, любить и иногда смеяться.
-Зачем?
-Чтоб жизни удивляться.
Все умерло, застыло, занемело,
От ужаса и ласки, отупело.
Где кожа, что скрывала эти раны?
Где звуки, пробивающие ставни?
Внизу, внизу,
Аллегро,
Бросив тени,
Несется по бескрайности,
Ступени.
Огромно то созвучие живое,
Но кто-то чувствует не это, а иное.
Грозит оно ему смертельной схваткой,
Остаться лишь в живых возможно,
Но заплаткой,
На теле бесконечного уродства,
Клопом сосущим мозг всемирного господства.
Я-мир,
Умираю живя,
Я-солнечный свет ночи,
Я-бесконечность себя,
Ограниченность,
Срочность,
Слепая чувственность,
Почти точность,
Срез дня,
Где приходит луна,
Вырез женского платья,
Прозрачного до исчезновения,
Там где желание и сомнение,
Я...
Весна, весна, да разве осень,
Предмет не стоящий любви?
Там-зеленеющие почки,
Здесь-улетевшие грачи.
Там-экскаватор злобно роет,
Здесь-матерится комбайнер.
Приятно быть с тобою осень,
Нести в себе немой укор.
За исчезающую землю,
Под покрывалом голубым,
Под гололедом неизменным,
Спасающую бренный мир.
Где грязь, и слякоть,
И спасенье от надоедливых друзей,
Ходивших ежекаждодневно,
Забывших о семье своей.
Все ради сладкого словечка,
Что как бальзамом исцелит.
Но прогарает эта свечка,
Но время спать, а не кутить.
И мы расходимся до срока,
И снова ждем тебя весна.
Весна-заботливая сука,
Весна-изменница, весна.
Идти по осени, по слякоти, по гнили,
Идти по прошлому,
Идти,
Да здесь ведь мы уже ходили,
Ходили вне пределов откровений,
Пороков вне и вне устойчивых сомнений.
Прекрасно то иль безобразно вряд ли сами энаем
Идем лишь мы, а вот куда?
Куда?
Окутано туманом.
Девушка прячет душу взглядом пьяным.
Проходящему кажется солнечным днем,
Иллюзия столетнего юбилея империи.
Остановилось все, кроме времени, этим днем,
Слепо присутствуя на задании партии,
Ищет герой свой подвиг бессмертия.
Только кто он? Будущий вор?
Ненависть к лучшему принципиальная,
Ненависть только более фундаментальная.
Ждет тебя приговор не о чем.
Хочется выпить пространства и времени.
Слопать бездумную страсть.
Хочется в будущем быть откровеннее.
Хочется падать всласть.
Где-то же есть, то что ищется смолоду.
Прошлое гиблое дно,
Тянет, но вера в святое и новое,
Праздником предрешено.
Разгуляйся народ, проповедь ждет,
О любви, о мольбе, о святом вине.
Сколько слышал ты, чему верил ты,
Все в тебе самом, остановки ждем.
Мы теперь тебя перекрестим враз,
Ты теперь не сын, а сам божий глас.
Так скажи, не мнись, то о чем болит,
То что душу всем бередит.
И сказал господь, что народом стал,
Слово лишь одно, слово то-устал.
Провалиться б мне, в ту дыру где ад,
Только нет его, только в горле мат.
Я шагал, не знал, по земле идя,
Что давно уже, я распял себя.
Где то, что душу греет мне.
Где то, что придает луне,
Ее прекраснейшую страсть,
Призвать к себе и дать упасть.
Внезапно, просто и легко, как небо,
В голову ее, приходит чудо,
Вижу я, что с каждой ночью жду тебя,
Луна. А может не луна?
Зову, зову. А ждет тюрьма.
Крен в девяносто градусов.
По ветру
слепая муза носится.
На шхуне
нас четверо не призванных
поэтов,
нам сгинуть в океане
просто нужно.
Туда,где волн
не слышимы раскаты,
идти не в силах,
сломлен дух,
а парус
уже не нужен,
вытащили души
из мертвых окрававленных
тельняшек.
Пробоин нет,нет течи,
нет спасенья,
простим себе
обманутые жизни.
Нас только четверо,
но были мы солдаты в той армии,
вернувших воскресенье.
Я все успею и уйду,
не задержавшись и минуты.
Я прошлого не долго жду,
оно прозрачно почему-то.
Под сводом девственных лесов,
еще оставшихся едва ли,
я буду сломанным цветком
на перепаханном асфальте.
Создатель драм,
бесовских песен,
непозноваем в прошлом нам,
но интересен.
Изменчив стиль,
талантлив ум.
Был или не был?
Кто он сейчас,
и кем измерян?
Роняет или ранит смысл
те чувства,что уже остыли,
и то предчувствие любви,
что проникает даже в гири
часов идущих в никуда,
часов пустых,
и в те года
где ложь,измена и успех
соседи веры и для всех
он-смех,
он-шут,
он-лицедей,
ои-жалкий раб судьбы своей.
E-mailЖду писем