У вас вопросы?
У нас ответы:) SamZan.net

Тема- Немецкая классическая философия

Работа добавлена на сайт samzan.net: 2016-03-13

Поможем написать учебную работу

Если у вас возникли сложности с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой - мы готовы помочь.

Предоплата всего

от 25%

Подписываем

договор

Выберите тип работы:

Скидка 25% при заказе до 6.4.2025

Лекция № 1.

Тема: Немецкая классическая философия. Общая характеристика. И. Кант – основоположник немецкой классической философии.

1. Истоки и предпосылки.

Немецкой классической философией в отечественной литературе принято называть совокупность философских учений И. Канта, И. Г. Фихте, Ф. В. Й. Шеллинга, Г. В. Ф. Гегеля и Л. Фейербаха. Их объединяет пристальное внимание к природе духа, трактующегося через понятия деятельности и свободы, которые рассматриваются в том числе и в историческом плане. Немецкую классическую философию иногда пытаются истолковать в качестве интеллектуального эквивалента Великой французской революции 1789 г. Однако ничуть не в меньшей степени ее можно рассматривать как завершение или развитие философии немецкого Просвещения XVIII столетия.

XVIII в. в философском отношении оказался очень благоприятным для Германии, хотя еще в начале этого столетия она заметно отставала от Англии и Франции. Философской литературы на немецком языке практически не издавалось, не было и устоявшейся терминологии. Кардинальное изменение ситуации связано с именем Христиана Вольфа (1679-1754). Вольф почувствовал большие спекулятивные возможности немецкого языка и провел глобальную терминологическую реформу. Обладая к тому же незаурядным систематическим даром, он адаптировал идеи великих мыслителей ХУН в., Декарта и Лейбница для нужд университетского образования. Ученики Вольфа А. Г. Баумгартен, Ф. Х. Баумейстер и др. создали ряд классических учебников, по которым многие поколения студентов усваивали азы новоевропейской метафизики.

В 20-40-е гг. XVIII в. вольфианство стало самым влиятельным философским движением в Германии. Однако у Вольфа было и немало противников, среди которых выделялись так называемые эклектики. В столкновении вольфианцев и эклектиков и развивалась немецкая философия эпохи Просвещения. Эклектики - И. Ф. Будде, И. Г. Вальх, Х. А. Крузий, И. Г. Г. Федер, К. Мейнерс и др. сочетали теологическую ангажированность (в основном идеями пиетизма - радикального движения в лютеранстве) с приверженностью «здравому смыслу», С позиций которого они атаковали экстравагантную вольфовскую теорию «предустановленной гармонии» между душой и телом, унаследованную от Лейбница. Поначалу вольфианцы отбивали эти нападки, но постепенно более «здравые» теории эклектиков стали брать верх. С 50-х п. влияние Вольфа резко сокращается. Наступает период неопределенности и относительного равновесия различных школ.

В это же время в Германии начинается бум переводческой деятельности. С подачи прусского короля Фридриха II, увлеченного идеями парижских просветителей - Вольтера, Руссо, Ламетри и др., возникает мода на материализм и свободомыслие. Французские же мыслители, многие из которых переехали в Берлин и получили посты в Королевской академии наук, пропагандировали в Германии теории британских философов - Локка, Хатчесона, Юма и др. В результате в 50-60-е гг. в Германии сформировал ась исключительно насыщенная философскими идеями среда, которая не могла не стать основой для масштабных системных построений самого разного толка. В сфере методологических изысканий особых успехов достиг И. Г. Ламберт, автор «Нового органона» (1764), а Иоганн Николас Тетенс (1738-1807) создал один из самых утонченных в истории новоевропейской метафизики трактат по философии сознания и антропологии - «Философские опыты о человеческой природе и ее развитии» (1777). В аналитическом ключе пытаясь решить загадку сознания, Тетенс пришел к выводу, что оно возникает из самопроизвольной активности души при смене психических состояний. Эта творческая активность является исключительной особенностью человека. Ее наличие объясняет возникновение высших душевных способностей, таких, как разум и свободная воля, из чувства, в котором она тоже скрыто присутствует. Эта активность проявляется не только в сознании, но и в постоянном стремлении к развитию. Поэтому человека, по Тетенсу, можно определить как существо, которое способно совершенствоваться. Воздействие идей Тетенса на последующую мысль было, однако, не очень большим. Иначе обстояло дело с И. Кантом, испытавшим влияние Баумгартена, Крузия, Юма, Руссо и других авторов, но создавшим оригинальное учение, в котором он сумел преодолеть крайности рационалистической и эмпиристской методологии и найти средний путь между догматизмом и скептицизмом. Итогом этих конструктивных усилий стала величественная философская система, которая оказала революционное воздействие на всю европейскую философию.

2. Иммануил Кант (1724—1804) — немецкий философ и ученый, родоначальник немецкой классической философии. Как правило, в философском творчестве Канта различают два периода —докритический и критический. Основная его работа докритического периода — “Всеобщая естественная история и теория неба” (1755).

В течение докритического периода Кант разрабатывает проблемы естествознания: предлагает концепцию происхождения Солнечной системы из гигантской газовой туманности, которая до сих пор является одной из фундаментальных идей в астрономии. Своими естественнонаучными работами Кант, по словам Энгельса, пробил брешь в метафизическом объяснении природы: он сделал попытку приложить принципы современного ему естествознания не только к строению Вселенной, но к истории ее возникновения и развития. Он, кроме того, выдвинул идею распределения животных по порядку их возможного происхождения, а также идею о естественном происхождении человеческих рас.

Работы критического периода представлены его тремя основными (но не единственными) работами — “Критика чистого разума”, “Критика практического разума” и “Критика способности суждения”.

Разрабатывая в “Критике чистого разума” (1781) проблемы онтологии и теорию познания, Кант отчасти видел себя продолжателем философии Бэкона, который выступил с критикой схоластического разума и житейского рассудка, с требованием отбросить мертвые догмы и укоренившиеся предрассудки, проверять на опыте все положения, претендующие на истинность. Он считает необходимым преодолеть две мировоззренческие догмы в отношении проблемы познания —скептицизм и догматизм. Первые пребывают в сомнении относительно природы вещей, вторые на этот счет придерживаются четкого (“догматического”) взгляда. Кант предлагает третий путь — единственно здравый, по его мнению, — критический. Причем речь идет не о критике каких-либо книг и философских систем, а о критике самого разума, взятого в чистом виде, т. е. вне зависимости от какого бы то ни было опыта. Философ намерен изучить инструмент познания, прежде чем пустить его в дело.

Кант стремится ограничить претензии разума на “всепознаваемость”: наши знания о мире и реальность не всегда совпадают. Так, чувствуя боль от укола иголкой, мы воспринимаем боль, а не саму иголку. Вместе с тем боль как таковая не существует объективно. Таким образом, немецкий философ исходит из фатального различия между данными опыта и реальностью. Поэтому и следует подвергнуть разум критике, чему и посвящена его первая из трех “Критик”.

Всякое знание, с точки зрения Канта, начинается с опыта, но не ограничивается им. Часть наших знаний порождается самой познавательной способностью и носит, по выражению философа, “априорный” (a priori — “доопытный”) характер. Эмпирическое знание единично, а потому случайно; априорное — всеобщее и необходимое.

Априоризм Канта следует отличать от декартовского учения о врожденных идеях. Во-первых, по Канту, доопытны только формы знания, а его содержание целиком поступает из опыта. Во-вторых, сами доопытные формы не являются врожденными, а имеют свою историю. Реальный смысл кантовского учения об априорных формах познания состоит в том, что индивид, приступающий к познанию, располагает определенными, сложившимися до него формами познания. Если посмотреть на знание с точки зрения его изначального происхождения, то весь его объем в конечном итоге взят из все расширяющегося опыта человечества.

Один из уровней познания — чувственное познание. С точки зрения Канта, существуют две априорные, доопытные формы чувственности — пространство и время. Пространство систематизирует внешние ощущения, время — внутренние. Кант рассматривает время и пространство во взаимной связи, но связь эта реализуется лишь в познающем субъекте. Вне человека, в мире вещей самих по себе возможны иные виды сосуществования и последовательности. Научное знание, по его мнению, представляет собой синтез чувственности и рассудка. Одним из открытий Канта явилась идея активности познания. Именно в ней философ видел свою основную заслугу. Вся докантовская философия рассматривала интеллект человека как пассивное вместилище идей, которые поступают туда либо естественным, либо сверхъестественным путем. Новшество Канта состояло в признании активной роли субъекта познания.

Кроме чувственного познания и рассудка, Кант называет еще познавательную способность, высшую ее форму — разум. В широком смысле слова разум для философа равнозначен всему логическому мышлению. Разум — высшая контрольная и направляющая инстанция. Разум обладает способностью создавать иллюзии, принимать кажущееся за действительное. Задача критического метода — внести ясность. Трудности разума связаны с тем, что он имеет дело не с научными понятиями (сфера рассудка), а с идеями. Идея — это такое понятие, которому в созерцании не может быть дан адекватный предмет. Разум непосредственно направлен не на чувственное познание, а на рассудок, направляя его познавательную деятельность. Разум вырабатывает основные положения, общие принципы, которые рассудок и способность суждения применяют к частным случаям. Он выполняет управляющую функцию в познании, он направляет рассудок к определенной цели, ставит перед ним задачи. Разум очищает и систематизирует знание. Именно благодаря ему теории переходят в практику, идеи регулируют не только наше познание, но и наше поведение.

Свою философию Кант называет трансцендентальной: она изучает переход в систему знаний условий опыта через познавательную способность. Трансцендентальное Кант противопоставляет трансцендентному, которое остается за пределами возможного опыта, по ту сторону познания. Дело в том, что, как уже было сказано выше, опытные данные, поступающие к нам извне, не дают нам адекватного знания об окружающем нас мире. Априорные формы обеспечивают всеобщность знания, но не делают его копией вещей. Кант различает феномены и ноумены. То, чем вещь является для нас (феномен), и то, что она представляет сама по себе (ноумен), имеет принципиальное различие. Последние недоступны никакому пониманию, они трансцендентны. Сколько бы мы ни проникали вглубь явлений, наше знание все же будет отличаться от вещей, каковы они на самом деле, и сколько бы ни увеличивались наши знания, их границы не могут исчезнуть. Канта мучает и вопрос об истине, но он понимает невозможность однозначного ответа на него. Это дало основание обвинять Канта в агностицизме, тем не менее его агностицизм носит частичный характер: философ не говорит о невозможности всякого знания вообще, а лишь о невозможности познания вещи-в-себе, вещи, как она дана вне возможности нашего опыта. Вещь-для-нас мы должны и можем познать.

В “Критике практического разума” (1788) изложено кантовское учение о нравственности. Новаторство Канта заключалось здесь в идее об автономии нравственности применительно к поведению человека.

Кант утверждает принципиальную самостоятельность и самоценность нравственных принципов. Добро есть добро, даже если никто не добр. Критерии здесь абсолютны и очевидны. Философский анализ нравственных понятий говорит о том, что они не выводятся из опыта, а априорны и заложены в разуме человека. Отправной пункт нравственного учения Канта —понятие автономной доброй воли. Она не пассивна, от ее носителя мыслитель требует действия, поступка. Моральный поступок выглядит как результат внутреннего императива (повеления), зачастую идущего вразрез с аморальностью окружающей действительности. В связи с этим философ подчеркивает первенство практического разума по сравнению с теоретическим. Главное — поведение, а знание вторично. Поэтому, для того чтобы распознать добро и зло, не нужно специального образования, достаточно интуиции (“способности суждения”).

Природа человека заключается в его свободе. Но свобода понимается не как произвол и не как логическая конструкция, при которой из данной причины могут на равных правах проистекать различные действия. Нравственная свобода личности состоит в осознании и выполнении долга перед самим собой и другими людьми. “Свободная воля и воля, подчиненная нравственным законам, — это одно и тоже”, — утверждает Кант. Свобода человека возможна постольку, поскольку он — дитя двух миров. Принадлежность к чувственно воспринимаемому миру делает человека игрушкой внешней причинности, здесь он подчинен посторонним силам — законам природы и установлениям общества. Но как член ноуменального мира “вещей самих по себе” он наделен свободой. Эти два мира не антимиры, они взаимодействуют друг с другом.

Такая раздвоенность человека устраняется механизмом совести. Нельзя все правильно понимать, но неправильно поступать. Следует определить самого себя, проникнуться сознанием морального долга, следовать ему всегда и везде, самому отвечать за свои поступки. Переживание вины (своей собственной или чужой, к который ты лишь сопричастен) - основа морали.

В “Критике способности суждения” (1790) Кант разрабатывает эстетическую (эстетика — наука о прекрасном) проблематику. В этой работе учение кантовского критицизма применяется, во-первых, к способности суждения о прекрасном и произведениях искусства, во-вторых, к способности суждения о целесообразности в природе, или о целесообразном строении организмов.

Чтобы определить, прекрасно нечто или нет, мы должны соотнести представление не с объектом посредством рассудка ради познавания, а с субъектом и его чувством удовольствия или неудовольствия посредством воображения. Суждение вкуса поэтому не есть познавательное суждение: стало быть, оно не логическое, а эстетическое суждение, под которым подразумевается то суждение, определяющее основание которого может быть только субъективным. Кант подчеркивает, что удовольствие, определяемое эстетическим суждением вкуса, свободно от всякого интереса. Суждение о предмете удовольствия может быть совершенно незаинтересованным и в то же время очень интересным, т. е., оно не основывается на интересе, но возбуждает интерес: таковы все чистые моральные суждения, но суждения вкуса сами по себе вовсе не обосновывают какого-либо интереса. Несмотря, однако, на все это различие между приятным и хорошим (первое то, что нравится внешним чувствам в ощущении, второе то, что нравится посредством разума через одно лишь понятие) они сходятся в том, что всегда связаны с заинтересованностью в своем предмете.

Суждение вкуса, очищенное от утилитарности, является созерцательным суждением, т. е., будучи безразличным к существованию предмета, лишь связывает его свойства с чувством удовольствия и неудовольствия.

Из трех видов удовольствия, означающих, следовательно, три различных соотношения представлений с чувством удовольствия и неудовольствия, по отношению к которому мы отличаем друг от друга предметы или способы представления, первые два: приятное — то, что доставляет наслаждение, хорошее — то, что ценят, одобряют, является не эстетическими, т. к. в первом случае заинтересованы внешние чувства, во втором — заинтересован разум. И только третий вид удовольствия лишен всяческой заинтересованности — прекрасное — то, что только нравится и поэтому оно свободно, а, следовательно, и эстетическое. Кант дает определение прекрасного: “Вкус — есть способность судить о предмете или о способности представления на основании удовольствия или неудовольствия, свободного от всякого интереса. Предмет такого удовольствия называется прекрасным”.

Из данного определения можно судить о том, что суждение, свободное от всякого интереса, содержит в себе основания удовольствия для каждого. В этом субъективном представлении о предмете субъект может предположить, что тот или иной предмет может или должен вызвать у другого индивида такое же суждение — удовольствие или неудовольствие, и, хотя оно только эстетическое суждение и содержит лишь в себе отношение представления о предмете к субъекту, оно сходно с логическим суждением о том, что можно предполагать его значимость для каждого”, однако из понятий эта всеобщность также не может проистекать. Следовательно, суждению вкуса, полностью отрезанного от всякого интереса, должно быть присуще притязание на значимость для каждого, но без всеобщности, направленной на объекты, т. е., с ним должно быть связано притязание на субъективную всеобщность. Из трех видов удовольствия хорошее и приятное базируются на личных чувствах, поэтому субъект охотно соглашается с другими, несовпадающими с ним мнениями о данном предмете. Но в прекрасном субъект свои представления старается выдавать за всеобщие и отстаивает свою точку зрения в споре с собеседником, требуя от него тех же эстетических суждений, что и у него, но всеобщность удовольствия в суждении вкуса представляется только как субъективная. В суждении вкуса о предмете представление об этом предмете может быть лишь душевным состоянием в свободной игре воображения и рассудка, предшествуя чувству удовольствия от этого предмета и являясь основой этого удовольствия. “Прекрасно то, что всем нравится без (посредства) понятия”, — говорит Кант.

Кроме онтологии, теории познания, этики и эстетики, Кант также разрабатывал и социально-политические проблемы. Так, в своей статье “Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане” (1784) и “Предполагаемое начало человеческой истории” (1786) он высказывает мысль о несовпадении личных целей и общественных результатов человеческой деятельности. Предполагать у отдельного человека наличие разумной цели не приходится; скорее глупость, ребяческое тщеславие, злоба и страсть к разрушению выступают как мотивы поведения, но если отвлечься от них, то в общем ходе истории можно увидеть некую общую для всего человечества разумную цель. Причиной наличия законосообразного порядка в человечестве, по Канту, служит антагонизм между людьми, их склонность вступать в общество, оказывая одновременно этому обществу сопротивление, которое угрожает распадом. В обстановке единодушия, умеренности и взаимной любви людские таланты не могли бы себя проявить. Кант оптимист, и считает, что путь раздора в конечном итоге ведет к достижению всеобщего правового гражданского общества, членам которого предоставлена величайшая свобода, совместимая, однако, с полной свободой других. Антагонизм в этом обществе будет продолжать существовать, но его ограничат законы. Только в таких условиях возможно наиболее полное развитие потенций, заложенных в человеческой природе.

Лекция № 2.

Тема: Философия Гегеля. Философские взгляды И. Фихте, Ф. Шеллинга и Л. Фейербаха. Становление иррационалистической философии.

1. Философия Гегеля.

Георг Вильгельм Фридрих Гегель (1770—1831) — немецкий философ; обосновал философскую систему абсолютного идеализма, создал последнюю в истории философскую систему и разработал диалектику как философский метод.

Для начала дадим общую характеристику сущности гегелевской философии и, в частности, его диалектического метода. На объективно-идеалистической основе он развил учение о законах и категориях диалектики, впервые в систематизированном виде разработал основные принципы диалектической логики и подверг критике метафизический метод мышления, господствующий как в идеалистических, так и в материалистических учениях того времени. Кантовской “вещи самой по себе” он противопоставил принцип: сущность проявляется, явление существенно. Гегель утверждал, что категории суть объективные формы действительности, в основе которых лежит “мировой разум”, “абсолютная идея” или “мировой дух”. Это — деятельное начало, давшее импульс к возникновению и развитию мира. Деятельность абсолютной идеи заключается в мышлении, цель — в самопознании. В процессе самопознания разум мира проходит три этапа: пребывание самопознающей абсолютной идеи в ее собственном лоне, в стихии чистого мышления (логика, в которой идея раскрывает свое содержание в системе законов и категорий диалектики); развитие идеи в форме “инобытия” в виде явлений природы (развивается не сама природа, а лишь категории); развитие идеи в мышлении и в истории человечества (история духа). На этом последнем этапе абсолютная идея возвращается к самой себе в форме человеческого сознания и самосознания.

Философские взгляды Гегеля проникнуты идеей развития. Он считал, что невозможно понять явления, не уяснив всего пути, который оно совершило в своем развитии, что развитие происходит не по замкнутому кругу, а поступательно от низших форм к высшим, что в этом процессе совершается переход количественных изменений в качественные, что источником развития являются противоречия: противоречие движет миром, оно есть “корень всякого движения и жизненности”, составляет принцип всякого самодвижения. В философской системе Гегеля действительность представлена как цепь диалектических переходов.

Однако гегелевская философия проникнута глубоким внутренним противоречием. Что же это за противоречие? Метод, разработанный Гегелем, направлен на бесконечность познания. Поскольку же объективной основой его является абсолютный дух, а целью — самопознание этого абсолютного духа, постольку познание конечно, ограничено. То есть система познания, пройдя цикл познавательных ступеней, завершиться последней ступенью — самопознанием, реализацией которого является сама философия Гегеля. Таким образом, противоречие между методом и системой Гегеля есть противоречие между конечным и бесконечным. Данное противоречие у Гегеля отнюдь не диалектично, ибо не является источником дальнейшего развития.

В основе диалектики Гегеля лежит представление о том, что источник всякого развития — как природы, так и общества, и человеческого мышления — заключен в саморазвитии понятия, и следовательно имеет логическую, духовную природу. Согласно Гегелю, “только в понятии истина обладает стихией своего существования”, и поэтому диалектика понятий определяет собой диалектику вещей - процессов в природе и обществе.

Диалектика вещей, по Гегелю, есть, отраженная, “отчужденная”, “овеществленная” форма подлинной диалектики, присущей только жизни понятия, или, иначе говоря, жизни бога, как он существует сам по себе, как бы в его мышлении. Сам бог мыслится Гегелем не как личный бог христианской религии, а как безличный процесс самодвижения понятия, с неуклонной необходимостью развивающего свои определения в диалектическом процессе — через развертывание исходного противоречия и его последующее преодоление.

Своеобразным введением в гегелевскую систему является его работа “Феноменология духа” (1807). Здесь он ставит задачу преодоления точки зрения индивидуального сознания, для которого только и существует противоположность субъекта и объекта. Снять эту противоположность можно лишь путем поступательного развития сознания, в ходе которого индивидуальное сознание проходит весь тот путь, все те этапы, которые прошло человечество на протяжении своей истории. При этом Гегель дает философскую интерпретацию всего того богатства исторического знания каким обладал сам. Тем самым Гегель предлагает как бы лестницу, поднимаясь по которой каждый отдельный человек приобщается к духовному опыту, накопленному человечеством, приобщается к всемирной культуре и поднимается с точки зрения обыденного сознания до точки зрения философской. На вершине этой лестницы любой индивид в состоянии, по мнению Гегеля, посмотреть на мир и на себя с точки зрения завершившейся мировой истории, “мирового духа”, для которого больше нет противоположности субъекта и объекта, “сознания” и “предмета”, а есть абсолютное тождество, тождество мышления и бытия.

Достигнув абсолютного тождества, философия покидает точку зрения обыденного сознания и только теперь попадает в свою подлинную стихию — стихию чистого мышления, где, по Гегелю, все определения мысли развертываются из нее самой. Это — сфера логики, где протекает ничем субъективно не замутненная жизнь понятия.

Сущность гегелевской диалектике заключается в его триаде “тезис-антитезис-синтез”. Всякое развитие протекает, согласно Гегелю, по определенной схеме: утверждение, или полагание (тезис), отрицание этого утверждения (антитезис) и, наконец, отрицание отрицания, снятие противоположностей (синтез). В синтезе как бы примеряются между собой тезис и антитезис, из которых возникает новое качественное состояние. Однако не следует думать, что в этом третьем моменте полностью уничтожены два первых. Гегелевское снятие означает в такой же мере преодоление, в которой и сохранение тезиса и антитезиса, но сохранение в некотором высшем, гармонизирующем единстве. Каждое понятие, а значит, и каждое явление в природе, обществе и духовной жизни человека проходит, по Гегелю, такой тройственный цикл развития - утверждение, отрицания и отрицания отрицания, или нового утверждения, достигнув которого весь процесс воспроизводится вновь, но на более высоком уровне; и так до тех пор, пока не будет получен высший синтез.

В другой крупной работе “Наука логики” (1812-16) Гегель ставил своей задачей показать самодвижение понятия. Он говорил, что надо занять такую позицию по отношению к понятию, когда субъект полностью устраняется, не вмешивается в движение понятий, его задача -лишь наблюдение за понятием, предоставив ему самостоятельно осуществлять свою жизнь. При этом он замечает, что у каждого понятия есть своя односторонность, в силу которой оно оказывается конечным и в качестве такового с необходимостью уничтожает себя, переходя в свою противоположность. При этом существенно иметь в виду, что каждое из понятий оказывается односторонним именно в том отношении, в каком и обнаруживается его сущность; точнее, его сущность и есть эта самая односторонность. Отсюда ясно, что у каждого понятия - своя односторонность, вполне конкретная; именно поэтому каждое понятие переходит не во все другие понятия, а в свое другое. Это последнее опять-таки обнаруживает свою конечность, а потому переходит в свою противоположность, и так до тех пор, пока не будет достигнут высший синтез, не будет обретена “абсолютная и полная истина, мыслящая самое себя идея”.

Весь путь самодвижения понятия осуществляется диалектическим путем. Заключенная в каждом понятии “отрицательность, которая как раз и составляет его ограниченность, односторонность, оказывается пружиной саморазвития этого понятия. Пока понятие не достигнет высшего пункта — абсолютной идеи, до тех пор каждая из ступеней его развития дает только относительную, не полную истину.

Диалектический метод Гегеля вступает в противоречие с требованием системы, которая обязательно должна быть завершена, а это значит, что абсолютная истина должна быть в конце концов достигнута. Гегель рассматривал свою систему как философию, венчающую собой развитие всего человечества, в которой достигнута абсолютная истина.

Гегель стремился рассмотреть философию как науку, представив ее как систему. Он обращается к проблеме истины. Целью философии должно быть постижение истины, необходимо представить ее в виде целостности, т. к. “истинное — есть целое”.

Важнейший вывод: истина не есть отчеканенная монета. К ней мы должны стремиться, чтобы ее постигнуть.

Идея развития сформирована со всей определенностью. Феноменологию он представляет как лестницу знания, ведущую от обыденного знания, восходящую к философскому мышлению, восходящему к разуму.

Лишь абсолютная идея — есть бытие. Гегель решил представить весь мир с точки зрения саморазвития абсолютной идеи. Рассмотрев саморазвитие абсолютной идеи в сфере, обнаружил, что абсолютная идея отчуждается в материальную форму (природу). “Природа — есть отчужденный от себя дух, идея в форме инобытия”. Природа — один из способов самопроявления абсолютной идеи. Исследованием природы должна заниматься философия. Это и есть теоретическое мыслительное рассмотрение природы. Возможности естествознания ограничены. Формы познания естественными науками: 1) описание (не связано со всеобщим, не вычленяет и не выражает его; констатация чувственного мира); 2) классификация (дает лишь эмпирическую систему знаний); 3) открытие эмпирических законов (формулировки этих законов тавтологичны: одно объясняется через аналогичное другое и не связывается со всеобщим). На теоретический уровень познания может вывести только философия, т. к. возможность естествознания в осмыслении всеобщего минимальна.

Всеобщее проявляется только в понятии, значит, раскрыть всеобщее в природе как проявление в понятии способно лишь спекулятивное мышление, постигающее природу как целостность. Гегель выделяет в философии природы три ступени: механика, физика и органическая физика. В первом рассматриваются пространство и время, т. к. всеобщий взгляд на природу позволяет Гегелю исследовать и проблему пространства и времени. Гегель высказывает неудовлетворенность в господствующих представлениях о пространстве и времени как вместилище. Критикуя это представление, он дает образное выражение: “мир нигде не заколочен досками”. Из своего целостного подхода Гегель приходит к выводу, что пространство органически связано с материальными объектами: “мы не можем обнаружить никакого пространства, которое было бы самостоятельным пространством”; “пространство есть всегда наполненное пространство и нигде не отличается от своего наполнения”.

Истиной пространства и времени является материя, т. е. Гегель здесь говорит об органической связи пространства и времени не только друг с другом, но и с материальным носителем (материей). К ним же Гегель присоединяет движение: “сущностью движения является пространство и время, лишь в движение пространство и время действительны, причем это проявляется в скорости”. Существенной идеей является мысль о том, что “точно так же, как нет движения без материи, так не существует материи без движения”. В осмыслении пространства и времени Гегель обобщил идеи и философии и естествознания, что позволило раскрыть проблему во всей ее фундаментальности. (Между тем следует подчеркнуть, что умозрительные выводы приводили Гегеля к противоречиям с данными естествознания).

Важное место у Гегеля занимает понятие “жизнь”, которая “может быть понята только спекулятивно”. Он выделяет три царства: 1) минеральное; 2) растительное; 3) животное (только в нем жизнь наличествует как таковая, т. к. ее основным качеством является субъектность). Животные впервые становятся субъектами, т. к. животная жизнь — есть развертывающееся в пространстве и времени понятие. Каждый член животного заключает в себе душу; он не самостоятелен, а существует лишь в связи с целым. По Гегелю, ощущение нахождения себя в себе самом есть то высшее, что впервые здесь наличествует. Отсюда присущая животному организму всеобщность.

Всеобщность проявляется в животном как в едином. Несоразмерность конечного существования организма со всеобщностью есть его изначальная болезнь и зародыш смерти. Это противоречие может быть преодолено только в мышлении, которое он связывает с человеком. В животном находит свое завершение природа, которая выходит за пределы внешнего бытия в виде духа.

Как осуществляется переход абсолютной идеи из понятийной формы и наоборот Гегель не рассматривает, его интересуют только проявления. Человек — есть мыслящий дух. Саморазвитие духа начинается не только через сознание, но и через исторический процесс, который является результатом и самой человеческой деятельностью. Немецкий философ выделяет три этапа развития человеческого духа: субъективный дух, объективный дух и абсолютный дух.

Значительное внимание Гегель уделяет субъективному духу, который охватывает индивидуальную сферу человека. Раздел, посвященный субъективному духу, включает в себя три подраздела: 1) антропология духа — предметом является душа, или дух в себе, причем развитие души Гегель рассматривает триадно: а) природная, б) чувствующая, в) действующая душа. Понятие природная душа отражает влияние на душу человека природных факторов, в т. ч. и географических. Через географические факторы, с точки зрения Гегеля, мы можем рассуждать о различиях между расами и народами (он является сторонником неполноценности человеческих рас; лишь для европейцев характерно бесконечное стремление к знаниям, чуждое другим расам). Чувствующая душа отражает внутреннюю индивидуальность, когда душа стремится до самосознания своего Я. Действующая душа приобретает господство над своей природной индивидуальностью; здесь душа властвует над своей телесностью; 2) феноменология духа; 3) Психология духа, разделенная на три части: теоретический, практический и свободный дух. За счет единства своего теоретического и практического содержания дух достигает свободы воли, который в отличие от свободы воли стремится к объективированию идей свободы посредством практической деятельности.

Субъективный дух через практическую деятельность переходит в объективный дух, который тождественен объективации общественного сознания. Отсюда проистекают правовые отношения (право — не только юридическое понятие, право объемлет все стороны человеческого бытия). Проблему права Гегель рассматривает в работе “Философия права”. Основой права, по Гегелю, является воля, которая свободна, а система права — есть царство реализации свободы, и восхождение воли по ступеням развития начинается с воли единичного субъекта, который благодаря этой воле становится юридическим лицом, правоспособной личностью, т. е. лицо имеет право обладать вещью. В этом проявляется верховенство человека над вещами.

От возможности обладания правом владеть вещью осуществляется переход к праву частной собственности.

Свободу собственности Гегель понимает как право собственников на основе договорных отношений обменивать частную собственность на другую собственность. Но свобода должна проявляться не только во внешнем, но и во внутреннем, а это уже область морали.

Гегель определяет мораль как право субъективной воли. Моральная воля должна иметь целью творить добро, заботясь не только о своем благе, но и о благе других. При этом важно воплощение морали в поступках. В моральной сфере дух поднимается и создает условия для субъективности и объективности, которая выступает как нравственность. При этом последняя не тождественна морали.

В нравственности происходит объективация субъективной моральной воли. Моральные определения рассматриваются в контексте социального бытия людей, но уже не как индивидов, а как социальных образований и групп, в связи с этим рассматривается социальная обусловленность морали. Долг личности, совесть теряют свою значимость.

Объективный дух имеет три формы: семья, гражданское общество и государство. Семья — это первоначальная непосредственная субъективность духа. В браке осуществляется единство природного и духовного начал. Вступление в брак является нравственной обязанностью единичных личностей и это, с точки зрения Гегеля, предстает первым из абсолютных принципов, на которых держится нравственность общества в целом. Нравственную сторону брака Гегель видел в осознании семейного единства супругов как субстанциональной цели, цели, проявляющейся в любви, доверии и общности всего их индивидуального существования.

Гегель четко ставил границу между гражданским обществом и государством. Гражданское общество — сфера реализации частных интересов и целей отдельных индивидов. Государство же преследует общий интерес. Гражданское общество может возникнуть только на юридической основе личной свободы буржуазных обществ, когда каждый становится гражданином. Он выделяет в таких обществах три сословия: земледельческое, промышленное и всеобщее. Первому мало приходится самому думать, добываемое им есть дар природы, и это чувство зависимости от природы является определяющим. Второе более свободно. Третье охраняет и соблюдает интересы всех сословий, всего общества (решает проблемы соблюдения правопорядка).

Высшая ступень нравственности — государство. Государство — есть сфера единства, торжества всеобщности национального духа над разобщенностью. В государстве сняты и преодолены (в отличие от гражданского общества) все противоречия частных интересов. Гегеля не удовлетворяет идея общественного договора, т. к. она является выражением единичной воли. С точки зрения немецкого философа, государство — шествие Бога в мире и связано с разумностью. Разумность государства состоит в единстве объективной свободы и субъективной воли. Он выступает против разделения властей; разумная форма государственной власти — конституционная монархия. Народные массы должны приобщаться к политической власти через информирование граждан о государственной деятельности и развитие общественного мнения. Идеи о воплощении абсолютного духа в объективных формах развиты у Гегеля в лекциях по Всемирной истории.

В историческом процессе объективный дух становится мировым духом, а ступени его развития не что иное, как духи отдельных народов, при этом прогресс осуществляется каким-либо одним народом, дух которого является носителем мирового духа на данном этапе. Другие народы либо изжили себя, либо не дошли до высшего состояния духа и играют подчиненную роль. Цель всемирной истории в познании мировым духом самого себя. Такую же цель имеет и каждый народный дух. После процесса познания начинается период упадка, ибо, познав себя, народный дух видит свою ограниченность и открывает дорогу другим народным духам, которые воплощают в данное время более высокие принципы. Целостность исторического процесса в том, что между историческими народными духами существует преемственность, “они дают семена, которые взращиваются на духовной ниве других народов”. Критерием этого целостного прогресса является осознание свободы. Человечество, развиваясь, приходит к более высокому осознанию свободы (европейцы): это не касается восточных народов — они знают лишь свободу деспота, свобода которого не что иное, как несвобода. Только у греков появилось осознание свободы, но и у них она ограничена: само наличие рабов делало их несвободными. Гегель считает, что распад античных полисных демократий и Римской республики неслучаен, т. к. их государственность основывалась на насилии. Лишь германские народы в христианстве дошли до осознания, что человек как таковой свободен. Индивид — средство для развития государства. Сама история начинается только с появлением государства. Далее абсолютная идея вырывается к свету и восходит к абсолютному духу. Последний проходит три ступени саморазвития: искусство, религия и философия.

Искусство — непосредственная форма знания абсолютной идеи, и в искусстве абсолютный дух выступает в художественном образе. Эта форма — есть конкретное созерцание и конкретное представление в себе абсолютного духа как идеала. Прекрасное в природе – только рефлексия красоты. Красота — чувственная форма истины; в чувственности — зрение и слух как теоретические чувства, только они учитываются в художественном переживании. Вне прекрасного нет искусства, и художественное произведение только тогда прекрасно, когда находится между непосредственной чувственностью и мыслью.

Прекрасное — центральное понятие эстетики. Возвышенное — воплощение объективного содержания духа.

Чувственность искусства не позволяет абсолютному духу в полной мере адекватно выразиться в искусстве. Поэтому абсолютный дух делает следующей ступенью развития религию. Религия постигает дух путем представления, и откровения христианского Бога Гегель истолковывает как опознание нерасторжимой связи общего, особенного и единичного в моменте всеобщности.

Люди не создают веру и религию, они, с точки зрения Гегеля — есть выражение духа нации. Сила авторитета этого духа огромна, чтобы индивид не воображал о своей самостоятельности, он не может выйти за пределы этого авторитета. Для Гегеля христианство абсолютная и бесконечная вера, в которой происходит примирение Бога и человека, в результате религия достигает самосознания. Затем абсолютный дух возвышается до философии.

Философия рассматривается Гегелем как высшая ступень абсолютного духа; она — есть синтез тех истин, которые достигнуты в искусстве и религии. Здесь абсолютный дух возвращается в свою исходную форму, форму идеи. Таким образом, система построения понятий у Гегеля оказывается завершенной.

Философия Гегеля строится на принципе панлогизма: все есть логика, любое развитие — есть процесс развития понятий. В философской системе Гегеля заложены истоки “предела философии”. Философия Гегеля оказала исключительное влияние на всю последующую философию: его диалектический метод в материалистической интерпретации был заимствован Марксом и Энгельсом, как негативная реакция на спекулятивный характер панлогистической системы Гегеля возникла философия позитивизма, Ницше, Кьеркегора и др.

2. Философские взгляды И. Фихте.

Фихте Иоганн Готлиб (1762-1814) - немецкий философ, Фихте своеобразно развивает идею Канта о философии как науке, понимая ее как «учение о науке», представляющее собой основоположения для всех систематических наук. Только таким образом, по мнению Фихте, можно ответить на кантовский вопрос о «возможности синтетических суждений априори»: «наукоучение должно дать форму не только себе самому, но и всем другим возможным наукам», Основные идеи «системы реального мышления» изложены в главном произведении Фихте «Наукоучение» (1794), а также в различных более поздних изложениях, например«О достоинстве человека» (1795) или «Ясное, как солнце, сообщение широкой публике о сущности новейшей философию» (1800). Началом системы или основанием человеческого знания является самосознание как творческая деятельность, направленная на самое себя - то, что Фихте достаточно неясно называет «Я», «Я» не дано, а свободно порождает, утверждает себя: «Я» первоначально полагает безусловно свое собственное бытие», - формулировка первого основоположения. Это дало основание Фихте утверждать, что его система - «первая система свободы». Столь же безусловным по форме, однако обусловленным по содержанию является второе основоположение: «Я» безусловно противополагается некоторое «не-Я», - оно гласит, что среди действий эмпирического сознания, или «Я», есть некоторое противоположение. Однако, поскольку только «Я» полагается безусловно, то и противополагаться можно тоже только одному «Я». Противоположность «Я» - «не-Я» - возникает как предмет «Я», отличенный от самого «Я», обладающий противоположными характеристиками. Возникновение «не-Я» означает одновременно изменение деятельности «Я», она становится теоретической, поскольку через противополагание обретает предмет созерцания: деятельность эмпирического сознания с необходимостью принимает форму предмета. Причем «противополагание возможно лишь при условии единства сознания полагающего и противополагающего»: их сосуществование в одном «Я» предполагает взаимоограничение – «Я», определяясь через «не-Я», выступает как «интеллигенция» или теоретический субъект, но при этом то, что ограничивает его в «не-Я», есть его собственный продукт («без субъекта нет объекта»); в то же время «Я», будучи самоопределяющим, т. е. практическим субъектом, определяется при этом через «не-Я» («без объекта нет субъекта»). Третье обусловленное по форме (так как задача устанавливаемого действия задана двумя предшествующими положениями) основоположение рассматривает противоположности «Я» и «не-Я» не с точки зрения их взаимоуничтожения, а с точки зрения их соединения: «Я» противополагаю в «Я» делимому «Я» - делимое «не-Я». Следуя логике Фихте, необходимое объединение двух понятий возможно только в таком «Я», «сознание которого не определяется ничем внешним ему, а скорее само определяет одним своим сознанием все». Исследователи выделяют второй этап философской эволюции Фихте начиная с 1800 г. и относят к этому периоду такие работы, как «Назначение человека» (1800), «Факты сознанию) (1810): абсолютное «Я» понимается как актуальное бытие, как реальность в противоположность деятельности конечного «Я», являющегося лишь образом бытия. Концепция общества носит прогрессистский характер: от бессознательной разумности через период духовного упадка к сознательной разумности. Это еще один аспект проявления активизма философской концепции Фихте, который он сам выразил в известном афоризме: «Человек может то, что он должен».

3. Философские взгляды Ф. Шеллинга.

Шеллинг Фрндрих Вильгельм Йозеф (1775-1854) - немецкий философ, представитель немецкой классической философии. Философские взгляды Шеллинга претерпели сложную эволюцию, которая может быть поделена на следующие периоды:

1) натурфилософский;

2) философия тождества;

3) философия откровения.

Натурфилософия зиждется на нескольких исходных убеждениях. Во-первых, это идущее от спинозовского пантеизма убеждение в единстве всего сущего - природы, человека, духовного и материального. Во-вторых, убеждение, что свойство полярности абсолютно для природы и духа, навеянное исследованиями в области «животного электричества» и «магнетизма» Кулона, Гальвани, Вольта и др. В-третьих, неудовлетворенность механическим детерминизмом в объяснении природы. Шеллинг считает необходимым дополнить естествознание натурфилософией, «спекулятивной физикой», детерминизм - телеологией. Природа должна быть понята как живой организм, как целое, как реализация некоторой цели, к которой стремится все сущее. Цель и смысл природы объясняется им исходя из идеи тождества, которая является центральной для его натурфилософии и которая затем перерастает последнюю, развиваясь в философию тождества, по мере того, как интерес Шеллинга к натурфилософии снижается. Идея тождества в натурфилософии - это равноправие, тождество природы и духа, субъекта и объекта. Природа разумна и духовна. Материя – это «дремлющий дух», а пробудившаяся материя - это духовность. Б природе и в духе Шеллинг выделяет по три потенции, каждая из которых позволяет ему. спекулятивно объяснить какой-либо уровень природного или духовного. бытия. Высшей формой познания является искусство, в силу того, что сама природа есть бессознательная поэзия, пробуждающаяся лишь в человеке. В философии тождества важнейшим понятием является абсолют, т. е. тождество субъекта и объекта. Абсолют не идеален и не материален, будучи равновесием духовного и материального. Абсолют есть все сущее. После 1804 г. интерес Шеллинга смещается с природы на историю и религию. Религия относится к области более высокой, чем философия. Поэтому нужно выйти за пределы философии. Он начинает толковать абсолют как Бога, приходит к выводу, что происхождение мира из абсолюта нельзя объяснить рационально. Теперь он выделяет в Боге некоторую «основу», из которой и исходит первоначальный волевой импульс к отделению от Бога, а для иллюстрации привлекает обильный материал из области мифологии и религии. Прямым продолжателем натурфилософии Шеллинга стал Л. Окен, а философии тождества – Ф. Краузе. Большое влияние оказал Шеллинг на русскую философию (любомудры, славянофилы, П. Я. Чаадаев и др.).

4. Философия Л. Фейербаха.

Людвиг Фейербах (1804 — 1872) — последний представитель немецкой классической философии. Критикуя объективный идеализм Гегеля, Фейербах отстаивал материалистический взгляд на природу и человека.

Материализм так же стар и столь же повсеместен, как и само человечество; он так же ясен, как свет, так же необходим, как хлеб и вода, так же неизбежен, не предложен, неминуем, как воздух. Однако критика им Гегеля носила односторонний характер: за отрицанием идеализма он недооценил гегелевскую диалектику. Материализм Фейербаха традиционно оставался метафизическим. Его характерной чертой был антропологизм, заключающийся в понимании человека как высшего продукта природы, рассмотрение человека в неразрывном единстве с природой. Фейербах ставил перед философией следующую задачу: философия должна стать учением о человеке, т. е. антропологией. Он выступил со своего рода переоценкой прежних философских категорий. Пространство и время, материя и движение должны рассматриваться через призму человека. Философия ставит человека не в центр мироздания и не только отправной точкой, но конечной целью философствования.

Природа — основа духа. Она же должна явиться основой и новой философии, призванной раскрыть земную сущность человека, которого природа наделила чувствами и разумом и психика которого зависит от его телесной организации, обладая вместе с тем качественной спецификой, несводимой к физиологическим процессам.

Критикуя агностицизм, Фейербах исходил из того, что мышление человека верно отражает вне сознания существенную действительность. Основную роль в познании философ отводил чувствам: ясно, как солнце, только чувственное. Мыслить — значит связывать одно показание органов чувств с другими. Все формы познания (ощущения, представления, понятия, идеи) он рассматривал как образы, копии вещей, их свойств и отношений.

К заслугам Фейербаха относится то, что он вскрыл связь идеализма с религией, показав, что их корень заключается в отрыве мышления от бытия и в превращении идей в самостоятельные сущности. Фейербах подверг глубокому и яркому анализу происхождение и сущность религии. Однако он сводил ее корни к психологии человека, к его сознанию, чувствам, прежде всего к чувству любви. Не Бог создал человека, а человек создал Бога. Последний — есть объективация сущности человека; положительные черты (всеблагость и т. д.), которыми обладает наивысшее существо, — есть свойства человеческого рода. Фейербах говорит: “Человек человеку Бог”. Объектом поклонения заслуживает быть не абстрактный Бог, а человеческий род в челом. Сам человек — есть Бог для другого человека. Хотя Фейербах и отмечал, что политические, этические и другие общественные факторы накладывают свой отпечаток на содержание религии, однако подлинные ее социальные корни остались нераскрытыми им.

5. Постклассическая философия: общая характеристика.

Постклассическая философия XIX в. — тот этап развития философской мысли, который тесным образом связан с современной философией.

И это неслучайно: целый ряд философских школ и направлений, заложенных в XIX в., продолжали развиваться и в XX в. Так, например, многие считают С. Кьеркегора предшественником экзистенциализма, который однако сформировался только ближе к середине XX столетия.

Одной из основных характеристик этого периода развития философии является иррационализм (философское учение, согласно которому решающим фактором в познании, в поведении людей, в мировоззрении и в историческом процессе играют не силы разума, не рациональное начало, а иррациональное (от лат. irrationalis — “бессознательный”). Центральными становятся такие аспекты духовной жизни, как воля, непосредственное созерцание, чувство, интуиция, бессознательное, мистическое озарение, воображение, инстинкт и т. п. Принципом иррационализма пользовались многие философские направления, в частности, философия жизни, а также более поздние - экзистенциализм и др. Но иррационализм существовал как особое философское учение XIX в. Одним из ярких представителей иррационалистического течения в философии и его основателем был А. Шопенгауэр (к данному течению также относились Кьеркегор, Ницше и др.).

Другое философское направление этого периода — позитивизм — утверждало источником подлинного (положительного), “позитивного” знания отдельные конкретные (эмпирические) науки и их синтетические объединения. Философия, по мнению позитивистов, не может претендовать на самостоятельное исследование реальности. Основатель позитивизма французский философ и социолог Огюст Конт вывел исторический закон познания, который признавали все его последователи. В условиях научных достижений XIX в. позитивизм отражал стремление усилить эмпирико-научный аспект философии вплоть до растворения ее в “позитивных” науках. Отсюда подмена собственно философского предмета и метода исследования конкретно-научным. Отсюда же — отрицание всего предшествующего развития философии и сведение ее к конкретным наукам, что существенно ограничивает познавательные возможности позитивистов.

Вплотную к иррационализму примыкает (хронологически и идейно) философия жизни — философское направление конца XIX—начало XX вв.., основным понятием и предметом философствования в котором является понятие “жизнь” как, во-первых, органическая целостность и, во-вторых, творческая динамика бытия. Основные представители этого направления по-разному истолковывают это основополагающее понятие: как противоположное рассудочному (Ф. Ницше и др.), как космический “жизненный порыв” (А. Бергсон) или как исторический процесс, реализуемый в неповторимых, уникальных культурах (В. Дильтей, Г. Зиммель, О. Шпенглер). У последнего культура противопоставляется цивилизации. Основные способы познания — иррационализм и интуиция.

Жизнь, считают представители этого направления, являет собою целостность и находится в процессе непрерывного становления. Поскольку она целостна, ее нельзя познать рациональными, а потому односторонними методами науки. Поскольку она развивается, в нее не входит все застывшее, остановившееся в развитии (например, у Шпенглера это цивилизация как застывшая форма культуры). Поскольку жизнь — это спонтанный поток становления живого, она не имеет целесообразности, а соответственно, в истории как части целостной жизни нет объективных законов. История, как и человек, имеет только свою судьбу.

Человек находится в неуправляемом, спонтанном потоке жизни; жизнь для него становится предметом переживания. Вместе с тем, неуправляемость жизни не становится фактором пассивности человека: он постоянно стремится выйти за границы своего бытия, прежде всего социального, возвыситься над собственной судьбой. Этим обусловливается трагичность его существования, т. к. в конечном счете он не может победить судьбу.

Философия жизни, зародившись в XIX в., имела своих крупных последователей (А. Бергсон, X. Ортега-и-Гассет) и в XX в., а также оказала большое влияние не только на философию, но и на культуру в целом.

6. Философия А. Шопенгауэра.

Артур Шопенгауэр (1788—1860) — немецкий философ, первоначально находился под влиянием гегелевской философии, но затем становится критиком гегельянства; в своей работе “Мир как воля и представление” (1818—1819) выдвигает проект создания оригинальной философии — обращенной как ко всему человечеству, так и к истине. Цель этого — дать окончательное решение проблемы бытия, при этом, с точки зрения немецкого философа, речь следует вести именно о бытии человека.

В своей работе Шопенгауэр критически рассматривает и анализирует основные идеи и понятия философии Платона, И. Канта, И. Г. Фихте, Ф. Шеллинга, Г. Гегеля. В качестве основы критического анализа классических философских систем Шопенгауэр предлагает свою собственную интерпретацию понимания знания и истины.

Мир — есть мир человека, иного мира нет и быть не может; и нет истины более совершенной и несомненной, чем мир, который дан человеку в его представлении. Что это означает? То, что об объективном мире мы не можем иметь объективного знания. Истина об объекте не является знанием объекта. Истиной человек называет знание собственных представлений. Поскольку “нет объекта без субъекта”, полагает Шопенгауэр, постольку мир — есть представление о мире, и именно это представление о мире впоследствии познает человек. Итак, человек познает не объективный мир, а собственные представления об объективном мире.

Мир существует самостоятельно: вещество в мире существовало до каждого из нас, а сам мир проходил этапы в своем развитии, прежде чем появился воспринимающий его человек. Мир имеет свою историю, в которой не было места человеку, и будет существовать и в том случае, если человек исчезнет, но мир становится миром лишь только в восприятии человека.

Шопенгауэр отходит от позиций Гегеля и Беркли, заявляя, что знание не есть непосредственный результат познавательной деятельности. Между знанием и миром лежит некая невидимая пропасть, которую философ называет представлением. Знание опосредуется представлением. Представление — есть своего рода мост, который связывает познающего и знание. Знание о мире, считает Шопенгауэр, есть не что иное, как знание своих представлений о мире. Истиной (непосредственным (очевидным) и достоверным знанием) является представление; истиной об объекте является представление (об объекте).

В противоположность Канту Шопенгауэр выдвигает утверждение о возможности познания свойств и отношений объекта без самого объекта. Мы можем рассуждать о таких категориях как пространство, время, единичность и множественность без привязки этих характеристик к какому-либо объекту.

В оппозицию Гегелю он утверждает, что объективный, независимый от человека мир существует не только в познании и не только в представлении. Объективность и независимость окружающего мира — это знание, полученное в результате познания. Но объективность окружающего мира и независимость его от человека — это реальность. Измерять же объективность и независимость мира в понятиях человека, приписывая этим понятиям статус бытия, — это фатальная ошибка.

Материализм, с точки зрения Шопенгауэра, не может считаться философией, т. к. сосредоточивается на объекте. Материализм — это скорее естествознание. Истина естественных наук объективна, т. к. их предметом является объект, существующий независимо от человека. Истина философии — это истина, отражающая отношение человека к миру, поэтому истина философии — это истина человеческих отношений, человекомерная истина. Истина философии объективна и объектна по содержанию, но субъектна по своей сущности. Философия отличается от естествознания еще и тем, что постоянно обнаруживает в себе человеческий фактор. И такая включенность человека в философию не дает основания исключить человека при рассмотрении чего бы то ни было.

Если в представлении, по Шопенгауэру, субъект и объект связаны непосредственно (в чем состоит философская истина), но противостоят друг другу, то необходимо выйти за границы самих представлений (за границу философской истины). Выход за границы представлений означает выход за границы гносеологии, в бытие. Но бытие существует не иначе, как в учении о бытии, т. е. в онтологии. У Шопенгауэра появляется потребность построить учение о бытии.

Шопенгауэр считает, что в бытии существует некая единая внутренняя сущность мира, над которой не тяготеет разделенность субъекта и объекта (данная проблема была характерна для всей западной философии). Он полагает: если найти точку истины, в которой мир тождественен человеку, можно будет сделать вывод о возможности истины бытия. Так Шопенгауэр обосновывает утверждение, что априорное знание подводит к пониманию воли как сущности мира.

Анализируя предшествующие философские традиции, Шопенгауэр приходит к выводу, что абсолютным первоначалом бытия является мировая воля. Воля универсальна: ее силы (механические, электрические, гравитационные, притяжения и отталкивания и др.) действуют на физическом уровне существующего мира; соединение и разъединение молекул вещества — это тоже силы, т. н. химические силы; жизнь животных подчинена жизненным силам - размножению, обеспечению жизненно необходимым и т. д. За всеми этими силами стоит воля. Она — есть главная сила мира. Воля — это то, что дает всему в мире силу и диктует свои законы, которые мир не в состоянии нарушить. Воля как воля к жизни, как воля к выживанию и борьбе за него правит миром, но она не разумна, а бессознательна. Мир и человек есть формы объективации воли. В мире и в человеке воля показывает себя, раскрывает свою сущность, проявляется.

В этической концепции немецкого философа прослеживается сильное влияние философии буддизма. Он утверждает, что страдание — есть результат целенаправленной воли, воли к жизни, а чтобы упразднить страдания, необходимо искоренить волю к жизни, а это со времен Августина тесно связано с аскетизмом.

Жизнь и смерть человека — это также формы проявления воли. Смерть не противостоит жизни, т. к. сама содержится в жизни и принадлежит жизни. Смерть не бывает без жизни, как и жизнь без смерти. Противоположностью смерти является не жизнь, а рождение. Если смерти противопоставляется рождение, то жизни - есть действительная борьба с волей, т. е. аскетизм. Аскетизм предстает у Шопенгауэра как борьба с объективированной волей. Индивид, утверждающий волю к жизни, одновременно утверждает смерть. В свою очередь индивид, борящийся с волей является свободным.

Страдание, как и в буддизме, у немецкого философа —необходимость, но действие вопреки слепой воле (чего нет в индийской религии) — есть свобода. Свободный выбор аскетического образа жизни должен побороть страдания. Средством уничтожения зависимости человека являются моральные акты самого человека. Нравственный порыв, выраженный в аскезе, как бы указывает на выход из плена страдания, к которому можно свести всю историю жизни отдельного человека.

Шопенгауэр оказал решающее влияние на становление как философа Фридриха Ницше, так и на всю философию жизни вообще. Его влияние ясно прослеживается в том числе и в экзистенциализме.

7. Философская концепция С. Кьеркегора.

Серен Кьеркегор (1813—1855) — датский философ; продолжил критику гегелевской философии, восстав против мышления Гегеля, поскольку весь строй гегелевской мысли был для него неприемлем. По Кьеркегору, система бытия невозможна в принципе, т. к. для системы характерна прежде всего завершенность, тогда как бытие противоположно завершенности. Философ заявляет: “Я явился на свет и призван к тому, чтобы противодействовать спекуляции, и это является моей подлинной задачей”. Так же, как и Кант, он считает центральной проблемой роль субъекта во взаимодействии с миром, однако Кьеркегор ее ставит и решает совершенно в иной плоскости. “Настоящая субъективность” согласно Кьеркегору — “это не познающая, а этически существующая субъективность”. Для него субъективность — это прежде всего страсть, тогда как при объективном подходе страсти нет. Подход человека к окружающему миру Кьеркегор переосмысливает принципиально. Архимедову точку, благодаря которой можно составить объективную картину Вселенной, искали многие ученые и философы, но Кьеркегор считает, что “эту точку нужно искать в самом себе”, т. е. для него категория действительности означает внутренний мир.

Главной теорией философского мышления для Кьеркегора становится категория существования, что отличает его от философии Гегеля и противостоит ей. Для Кьеркегора существование непосредственно связано с переживаниями духовной единичности. В отличие от Гегеля Кьеркегор считает, что абстрактное не существует вообще, а существование всегда единичное. Истина же не есть объективное знание, и только субъективность, интровертированность являются истиной. Христианство - высшая цель, а существование играет решающую роль на пути к этой цели. Он сам подчеркивает разницу между своей и гегелевской философией: “По Гегелю, истина — есть всемирный исторический процесс, я же должен найти истину, являющуюся для меня”.

Поиски истины Кьеркегор связывает исключительно со сферой этического. Личность этически бесконечно заинтересована исключительно собственной действительностью, которая является для личности единственной действительностью. По мнению Кьеркегора, этическую действительность как внутреннее личности невозможно рассмотреть извне, соответственно, она недоступна пониманию и познанию (“этическое — враг познания”), соответственно этическое ни коим образом не может быть историческим. Следовательно, разобраться в личной жизни индивида с помощью гегелевской философии не представляется возможным, поскольку это приведет только к глупейшей путанице, т. е. нравственное совершенствование не имеет никакого отношения к историческому развитию. Активно развивающаяся этически личность очень мало заботится о всемирно историческом, т. к. развитие этического осуществляется в рамках внутреннего существования. Кьеркегор выделяет 3 стадии этического облика личности:

1) эстетическая стадия;

2) этическая стадия;

3) религиозная стадия.

В работе “Либо... либо...”, написанной в 1843 г., Кьеркегор исследует первые две стадии - эстетическую и этическую.

По мнению Кьеркегора, эстетическая стадия основана исключительно на чувственном восприятии жизни. Человек живет только сегодняшним днем, нимало не заботясь о будущем, берет от каждого мгновения жизни все, что только можно. На этой стадии добром считается только то, что приносит наслаждение. Постоянная погоня за сексуальными наслаждениями становится практически смыслом жизни. Символом личности, находящейся на эстетической стадии, для Кьеркегора является Дон Жуан. Смена наслаждений, их разнообразие, изменчивость — определяющие условия чувственного удовлетворения. На этой стадии человеком овладевают неодолимые страсти, он не в состоянии контролировать себя, владеть собой. Разумеется, наслаждения не бесконечны, а на смену счастливой поре приходят неприятности и несчастья, из-за чего человек впадает в отчаяние, являющееся смертельной болезнью для всякой личности, находящейся на эстетической стадии. Отчаяние разъедает сознание человека и приводит в конечном итоге к самоотрицанию. Пройдя эту стадию, человек вступает в новую, противоположную ей, этическую стадию.

Этическая стадия характеризуется ведением добродетельного образа жизни, критерием которого служит беспрекословное исполнение личного и общественного долга. На этой стадии человек не ослеплен своими страстями, он находится перед выбором, который определяется прежде всего осознанием своего долга. Относительно этики Канта этическая стадия демонстрируется в работе на эротическом фоне, но здесь возникает новая парадигма этического существования — парадигма супружеской верности. На данной стадии для индивидуального человеческого существования высшей целью становится брак. Кьеркегор, выдвигая подобную альтернативу, ставит человека перед выбором взаимоисключающих путей (гедонизмом и ригоризмом). Эта идея выбора существования будет исполнена экзистенциалистами (Жан-Поль Сартр “Выбор — судьба человека”). Иначе ставит этот вопрос Кьеркегор в своей работе “Страх и трепет”. Он считает, что этическая стадия тоже несовершенна и поэтому является лишь переходной к завершающей стадии — религиозной (религиозно-этической).

В данном случае это альтернативный способ существования, а не, как у Гегеля, принцип синтеза.

Ярким воплощением личности, находящейся на религиозной стадии, является библейский персонаж Авраам, приносящий в жертву родного сына во имя Бога. С этической точки зрения, Авраам выглядит аморально, поскольку поступает вопреки семейному и общечеловеческому долгу, но он может быть осужден только согласно человеческому критерию. Религиозной же оценке такая жертва является богоугодным деянием. Если на этической стадии стремление к брачному союзу и его заключение является образцом нравственности, то на религиозной стадии семейные узы являются важным препятствием на пути к Богу, и это препятствие требует обязательного преодоления. Основное условие — безусловная любовь к Богу. Утверждения же типа фейербаховского об отношении человека к другим людям, делающее его Богом, по мнению Кьеркегора, — пустая болтовня. Высшее назначение человека, как считает Кьеркегор, превыше всех других назначений, — это быть единичной личностью в отношении к Богу.

Как центральная категория существование связано со свободой, страданием, грехом и виной. Важная составляющая в этом ряду — страх. По Кьеркегору, страх является неотъемлемым атрибутом человеческого существования. Однако у Кьеркегора страх не связан с боязнью, поскольку он беспредметен, ведь страх — это прежде всего беспокойство, тревога. Например, страх грешника перед Богом. В этом случае страх не является низменным животным инстинктом, а наоборот, становится признаком совершенства и возвышенности человеческой природы.

Смерть не является завершением жизни, хотя человек и обречен на смерть с момента своего появления на свет, жизнь — лишь путь к смерти. В чем же тогда заключается смысл жизни, если жизнь представляется лишь совокупностью переживаний? Имеет ли она в таком случае ценность? Если смысл жизни заключается в страданиях, то значит жизнь сама по себе бессмысленна и бесцельна. Жизненному страданию следует придать смысл, сделав само страдание смыслом и целью. В христианстве страдание считается благом. Первым истинным выражением в достижении абсолютной цели, т. е. Бога, есть отречение от всего земного, но при этом не просто аскетизм, а внутренний отказ.

Высшим смыслом человеческого существования является достижение наивысшего презрения к самой жизни. Спасение возможно лишь через покаяние и искупление. Не разум должен руководить человеком по жизни, а вера, поскольку разум приводит к отчаянию, тогда как вера — к спасению. Жизнь — переходный этап, наполненный страданием, ей противостоит вечное блаженство, поэтому человек оказывается перед выбором — либо временная земная жизнь, либо вечное блаженство через презрение к земному, жертвенность и страдание. Следовательно, смерть можно расценивать как избавление, всеобщее счастье, а страх смерти отступает перед надеждой на вечное блаженство.

Решающей христианской категорией является личность, которая будучи абсолютной, становится той самой точкой Архимеда, с которой можно двигать мир. Единичная личность одна во всем мире, одна перед Богом. Интровертированная, сосредоточенная на себе личность обретет себя только через Бога. Мерилом человека служит его отношение к Богу: мера я — есть то, что я есть перед Богом, ибо величие человека зависит единственно и исключительно от силы отношения к Богу в нем самом.

В жизни самого Кьеркегора можно четко выделить 3 этических стадии. Будучи студентом теологического факультета Копенгагенского университета, он вел достаточно разгульную жизнь, что привело его впоследствии к депрессии. Пройдя этическую стадию, Кьеркегор решает обзавестись семьей, однако через год разрывает помолвку с горячо любимой им Р. Ольсен. Для Кьеркегора начинается период творческого затворничества.

Его творческое наследие достаточно велико — 17 томов книг и 10 тысяч рукописных страниц. Первая его книга — “Либо... либо...” — принесла ему успех, а вот последующие его работы не заинтересовали публику. В течение долгих лет о его заслугах в исследовании субъективности на философском уровне практически никто не вспоминал. И только с 1909 г. начинает выходить 1-ое собрание сочинений Кьеркегора. Ясперс высоко ценил вклад датского ученого в развитие философии:

“Философия без него мне кажется невозможной”.

8. Философия Ф. Ницше. Учение о сверхчеловеке.

Фридрих Ницше (1844—1900) — немецкий философ-иррационалист; на его творчество наложили глубокий отпечаток проблемы личного характера и неизлечимая болезнь (с 12 лет он страдал от сильнейших головных болей, с 27 лет здоровье начало резко ухудшаться и примерно с 30 лет он постоянно находился буквально на грани жизни и смерти, а с января 1889 г. — на границе здравого рассудка и помешательства).

В отличие от представителей классической философии Ницше не стремился создать целостной философской системы, возможно отчасти этим обусловливается трудность исследования его творческого наследия, смысл которого часто оказывается завуалирован художественными метафорами. Как правило, различают три этапа в творчестве Ницше: ранний (1872—1876 гг.), в котором господствует тема античной философии и идеи А. Шопенгауэра, большое место занимают проблемы эстетики; на втором этапе (1877—1882 гг.) Ницше интересуется проблемами естествознания и философией позитивизма, занимается вопросами познания и этики; в третий период своего творчества (1883—1888 гг.), который можно назвать завершающим, он разрабатывает концепцию “воли к власти” и развивает этическую теорию. Последние разработки Ницше, связанные с концепцией Сверхчеловека и воли к власти являются ключевыми в понимании всего его творчества в целом.

В ранних работах Ницше, углубляясь в наследие античных авторов, противопоставляет современный ему мир — мир буржуазной серости и однообразия — античному миру, его богам и героям, поступки которых носили отпечаток подлинного величия.

В творческом порыве античного периода он выделяет два принципа дионисийский и аполлонический. В работе “Рождение трагедии из духа музыки” рассматривает трагедию как ведущий жанр античного искусства, в котором воплощен прообраз мира с его вечной борьбой идей и страстей.

Центральной линией здесь выступает тема “гибель-воскресение” (об убийстве бога Диониса титанами и его воскрешении). Скорбь согласно законам трагедии переходит в радость, печаль — в восторг, ужас — в благость, смерть — в жизнь и бессмертие.

Трагедия, с точки зрения Ницше, обладает большой философской значимостью: она являет собой форму выражения фундаментальной несовершенности и незавершенности бытия. С одной стороны, гибель одного — пусть даже героя — аутентична крушению всего мира, а с другой — смерть первого наряду с целой массой подвигов ничего не меняют в этом мире: с каждым новым поколением все возвращается на круги своя (отсюда вытекает одна из центральных тем философии Ницше — идея вечного возвращения, круговорота).

Дионисийский принцип, воплощенный в практике и есть подлинная жизнь, жизнь в подвиге. Он дает человеку почувствовать себя богом, и только тот достоин жизни, кто стал богом.

Как полагает немецкий философ, в V—IV вв. до н. э. “дух Диониса” постепенно вытесняется “духом Аполлона”, а великий жанр трагедии уступает место примитивной мещанской комедии. Вместо священного экстаза человеком овладевает холодный расчет; вместо инстинктивного героизма — рациональные морализированные сократовские размышления, в которых нет места героизму.

Могущество аполлонического принципа в том, что он преобразует инстинктивную полноту жизни в иллюзию жизни, приводит в порядок хаос чувств и перерождает радость, страдание и познание в призраки. Одним из источников этого принципа Ницше называет разумность, подрывающую основы жизни; символом этой разумности философ называет Сократа, ассоциируя его с декадансом (упадком) той эпохи.

В действительности же жизнь человека — есть исступляющая борьба. И в этой связи Ницше идет вслед за Шопенгауэром, заявляя, что в свете разумности современной эпохи жизнь человека бессмысленна. Человеку свойственно убегать от неразумности и бессмысленности жизни, от ее трагедийной полноты, он всегда стремится к иллюзии, к логической схематизации жизни, которую он упорядочивает и преобразовывает. Человек, чтобы выжить, стремится упростить жизнь, но порядок, к которому он приходит, — это искусственный порядок, разрушающий живую нить жизни, уничтожающий ее “инстинктивную мудрость”, делая ее ущербной.

Ко второму периоду творчества Ницше относятся такие работы, как “Человеческое, слишком человеческое”, “Утренняя заря”, “Мысли о моральных предрассудках”, “Веселая наука”. Здесь постепенно формируется его теория о Сверхчеловеке. Философ видит свое призвание в том, чтобы возвестить о наступлении новой эпохи, трагической эпохи, в которой власть будет существовать не в политическом, а в антропологическом понимании, как власть человека над разумом, над жизнью и над человеческим родом в целом. С его точки зрения, человечество следует облагородить, беспощадно истребляя все то, что вырождается и паразитирует, оставив только то, что порождает Жизнь.

Рассматривая этические аспекты, аспект разума и власти (на примере античных философов), Ницше делает вывод, что морализаторство греков является недоразумением, вызванным некой социальной патологией — “болезнью нравов”. Она заключалась в стремлении с помощью разума опровергнуть чувства, призывая отвергнуть последние в пользу первого.

Человек, стремящийся к власти должен искать себе сильного противника. Ведь легкая добыча унижает победителя, обесценивает его победу.

В течение третьего периода творчества Ницше разрабатывает идеи Сверхчеловека, воли власти и критикует христианство. Основные произведения данного периода: “Антихристианин”, “Так говорил Заратустра” и др.

Представления о том, что двигателем развития общества является разум (что характерно для позитивизма Конта) и его формы — мораль и наука, Ницше отвергает как ложные. Немецкий философ пытается набросать пути вывода человечества из иллюзорного состояния, куда оно погрузилось.

Обращая против религии ее же оружие, Ницше обвиняет христианство в нескольких смертных грехах. Прежде всего эта религия представляет тело как темницу души. Кроме того, само существование церкви можно сравнить с жизнью паразита, который насаждением своих идеалов святости “высасывает всю надежду на жизнь”, устраняя все, что не соответствует его представлениям о пользе.

Христианство провозглашает равенство людей перед Богом; это, пожалуй, самая страшная фальшь, с точки зрения Ницше. Равенство, заявляет он, противоестественно человеческой природе. Таким образом, все естественное христианство объявляет грехом, а здоровье, красота, удачливость, смелость - пороки.

Несмотря на опровержение христианства Ницше не может быть назван философом-“аморалистом”: взамен устаревшей христианской он предлагает новую здоровую мораль, которая вырастает из самой жизни и подчинена ей. Новую мораль сформулирует Сверхчеловек, и это будет утверждением жизни. Обычная традиционная мораль, будь то религиозная или гражданская, описывает реальность-для-себя, которая реальностью для человека не является.

Мораль всегда тяготеет к тому, чтобы “улучшить” человека, укротить его как зверя и вывести новую породу людей. Человек станет больным и поэтому неопасным, если его “заразить” религией. Как альтернативу он выдвигает новую мораль — мораль Заратустры.

“Бог умер, мы убили его”, — говорит Ницше устами Заратустры. В этих словах не просто атеистическая установка философа, направленная на отрицание Бога, но антиценностная установка, имеющая целью пересмотреть все традиционные ценности не только моральные, но и философские и научные.

Чтобы человек обрел свободу, следует убить Бога: Бог творил все ценности мира, но теперь пришла очередь человека творить их. Это будут конкретные ценности конкретного человека, которые появятся как результат осуществления воли к власти, власти над собственной жизнью. Это и есть высшее проявление высшей морали.

Ницше был и остается величайшим философом, но многие моменты его творчества до сих пор остаются непроясненными. Германский нацизм, сделавший Ницше своим кумиром и основывавшийся на достаточно произвольной и претенциозной интерпретации его философии, во многом “подпортил” репутацию Ницше. Тем не менее интерес к его творчеству не утихает, и целый ряд направлений философии ХХ в. и отдельные философы (например, философия жизни Шпенглера, экзистенциализм, постструктурализм) состоялись именно благодаря ему.

Лекция № 3.

Тема: Философия К. Маркса и Ф. Энгельса. Исторический материализм. Позитивистская традиция в XIX в.: О. Конт, Г. Спенсер.

1. Философия марксизма: общая характеристика.

Марксистская философия берет свое начало в 40-х гг. XIX в. Ее основоположники — видные немецкие мыслители Карл Маркс (1818—1883) и Фридрих Энгельс (1820-1895). Во второй половине XIX в. и в течение всего XX в. марксистская философия остается одним из самых влиятельных философских направлений. Решающее влияние на становление марксизма оказала немецкая классическая философия, а также политэкономические учения А. Смита и Д. Рикардо и французский утопический социализм Ш. Фурье и А. Сен-Симона.

Непосредственной теоретической предпосылкой марксизма явилась диалектика Гегеля и материализм Фейербаха. Основные идеи Маркс и Энгельс выразили в таких работах, как “Критика гегелевской философии права”, “Тезисы о Фейербахе”, “Капитал”, “Антидюринг”, “Диалектика природы”, “Святое семейство” и “Немецкая идеология”. Первоначально они ориентировались на гегелевскую философию.

2. Философия К. Маркса.

Однако Карл Маркс уже в “Критике гегелевской философии права” (1844) критикует немецкого философа, утверждая, что юридические и политические институты не могут быть объяснены ни из самих себя, ни из развития духа, т. к. сами есть суть следствия материальных условий жизни. Маркс выделяет два основных заблуждения Гегеля: 1) подчинение гражданского общества государству; 2) приписывание реальным субъектам функций атрибутов всеобщей мистической субстанции.

Полемизируя с гегельянцами, Маркс призывает совместить философию с практикой. Делая набросок проблемы человека, он считает, что центральным вопросом здесь считается его освобождение, которое является не идеальным актом, а событием историческим, определенным самим ходом истории.

Исследуя работы по теории политэкономии, Маркс делает вывод о необходимости пересмотра теории трудовой стоимости. Если политическая экономия исходит из факта частной собственности и не объясняет, почему он является исходным, то для Маркса частная собственность — есть неизбежное следствие экспроприированного труда. В процессе производства объектом сделки становится труд, и человек уже не принадлежит самому себе. Результат труда становится независимым, чуждым производителю, а жизнь как процесс — все дальше от ее носителей.

В “Экономико-философских рукописях 1844 года” Маркс провозглашает отчуждение главным препятствием в решении проблемы человека. Сущность человека заключается в том, что он - существо деятельностное. При этом в отличие от животного, которое не отличает себя от продукта своей деятельности, человек может осуществлять ее ради реализации своей сущности (в то время как животное лишь удовлетворяет свои физиологические потребности). В процессе производства материальных благ человек вкладывает в них часть своей сущности, которая затем отчуждается от него эксплуататором, собственником средств производства (рабовладельцем, если речь идет об античном обществе, феодалом в средневековой Европе или капиталистом в буржуазном обществе). Продукт труда есть труд, закрепленный в некотором предмете, овеществленный в нем, это есть процесс предмечивания труда, но в ситуации отчуждения он выступает как утрата предмета и закабаления предмета. Таким образом, человек, будучи отчужден от продукта своего труда и своей сущности, отчужден и от себя самого, и от общества, в котором он живет, и от себе подобных.

Критикуя религию, Маркс исходит из антропологической философии Фейербаха. Он позитивно оценивает опыт своего предшественника по выведению сущности религии из сущности человека. Но, с точки зрения Маркса, борьба против религии — есть борьба против того общества, которое ее породило. И здесь автор “Тезисов о Фейербахе” видит задачу философии в разоблачении форм религиозного самоотчуждения в демонстрации их земной основы; упразднить религию недостаточно, нужно изменить условия, которые ее порождают.

В своих более поздних произведениях (“Капитал”, “Манифест коммунистической партии”) Маркс разрабатывает теорию классовой борьбы. Историю любого общества он рассматривает как историю борьбы классов. В своем историческом материализме он основывается на материалистической интерпретации диалектического метода Гегеля (подробнее см. раздел “Философия истории”).

3. Философия Ф. Энгельса.

Фридрих Энгельс на протяжении 40 лет был другом и соратником Маркса. В соавторстве с ним он написал целый ряд работ. Если Маркс уделял большее внимание социально-философским проблемам и вопросам теоретической экономики, то для Энгельса центральными были проблемы естествознания. Под влиянием позитивизма и эволюционной теории Дарвина Энгельс применяет диалектику исследования природы. Именно диалектика, по его мнению, дает естествознанию понимание законов природы и ее общих связей. Энгельс выделяет три закона: 1) закон перехода количества в качество; 2) закон единства и борьбы противоположностей; 3) закон отрицания, согласно которому пролетариат, отрицая буржуазию, порождает новое общество.

Материя в диалектико-материалистической философии пребывает в вечном и непрерывном движении. Именно движение является основным признаком материи. Энгельс выделяет несколько форм движения материи: механическую, физическую, химическую, биологическую, социальную, что в полной мере соответствовало современного ему уровню развития наук. Сейчас же существует несколько новых классификаций форм движения материи, например, более широкое деление на неорганическую, органическую и социальную.

Одним из основных проявлений движения материи является ее развитие, представляющее собой выход за пределы того или иного состояния и, соответственно, появление нового. Данное утверждение относится как к вещам, так и к явлениям и процессам материального мира. Возникновение жизни на земле, появление человека и человеческого общества, его последующее развитие и являются как раз примерами этой теории.

Основной вопрос философии — соотношение бытия и сознания —является одним из центральных и в марксизме. В марксизме сознание интерпретируется как свойство людей отражать и, следовательно, осмысливать окружающий их мир материальных и духовных феноменов. Маркс и Энгельс указывают на естественные (способность человеческого мозга как высокоорганизованной материи отражать явления действительности) и социальные (человеческая предметно-практическая деятельность и речь) предпосылки возникновения и генезиса сознания. В процессе деятельности имеет место диалектическое взаимодействие мыслящего субъекта и различного рода объектов, вовлеченных в его деятельность и на которые он воздействует. При этом объективное содержание деятельности и ее субъективное осмысление представляют собой две стороны одного и того же процесса. Преобразовывая мир, человек одновременно и осмысливает его как результат развития его сознания и речи.

Одним из сущностных признаков сознания является отражение, характеризующееся как всеобщее свойство материи. Говоря о человеке, одной из функций мозга которого и является отражение, имеется в виду осознание им предметов внешнего мира. При этом последнее способно происходить как на уровне эмоций, чувств, интеллекта, так и на уровне инстинктов и интуиции.

Процесс познания в марксизме трактуется как деятельность людей, которая направлена на постижение свойств явлений и предметов объективной и субъективной реальности. Таким образом, познавательная и мыслительная деятельности неразрывно связаны между собой, постоянно переходя друг в друга.

Если сознание — это способность практически действующих и взаимодействующих между собой индивидов отражать мир, познавая его и размышляя о нем, то познание — это непосредственный процесс отражения мира и воспроизведение его посредством человеческих ощущений, восприятий, представлений, понятий и т. д.

Согласно марксистской гносеологии познание - это сложный и противоречивый процесс, в котором выделяются две ступени познания: 1) чувственная (познание через ощущения, восприятия, представления); 2) рациональная (познание с помощью понятийного мышления, суждений и умозаключений). При этом обе “ступени познания” диалектически взаимосвязаны.

Если чувственная ступень познания характеризуется как низшая, поскольку на ней человек отражает объективный мир посредством органов чувств, то рациональная степень определяется как высшая, т. к. на ней под влиянием логического мышления совершенствуется процесс чувственного отражения объективного мира.

Несмотря на многие недостатки марксистской философии, особенно ее социально-философской концепции, в которой Маркс пытается предсказать ход истории (своего рода научный провиденциализм), в его лице мы видим ученого не только философа, но и социолога, экономиста, пытающегося найти объективные законы исторического развития и осмыслить окружающий мир в целом. Без философского наследия Маркса немыслима западная философия XX в. Он оказал решающее влияние на развитие социальной теории Франкфуртской школы (Т. Адорно, М. Хоркхаймер, Г. Маркузе), неофрейдизм Э. Фромма, фрейдомарксизм В. Райха и социально-философские концепции постструктуралистов.

4. Исторический материализм.

Исторический материализм - социально-философская теория марксизма. Развивается с середины XIX в. Его творцами и разработчиками явились К. Маркс, Ф. Энгельс, К. Каутский, Г. В. Плеханов, В. И. Ленин, А. Лабриола, А. Грамши и некоторые другие. Исторический материализм является синонимом целостного знания об обществе и его истории, в нем в тесной логической связи выражены все или почти все основные компоненты философского знания об обществе. Основная идея исторического материализма выражается в законе об определяющей роли материального производства в развитии общества. Главное его содержание состоит в концепции общественно-экономических формаций, в которой концентрированно и сущностно выражается человеческая история. В теории исторического материализма выделяются три основных аспекта: развитие общества есть естественно-исторический процесс, т. е. совершается по объективным законам; история является результатом деятельности людей, что проявляется в роли народных масс и личности, в классовой борьбе, в революциях, деятельности партий и других общественных организаций; итоговым выражением общественного прогресса считается мера, полнота развития человека как личности. Развитие исторического материализма (сам термин появился только в 1890 г., а до этого о нем говорилось как о материалистическом понимании истории) идет во многом по линии тех проблем, которые были мало или очень слабо разработаны его основоположниками. Это касается вопроса об активном обратном воздействии на общество политико-правовых, духовно-идеологических факторов, социальной психологии, а также в особенности учения о человеке. Его сущности, месте в обществе, его свободе, судьбе, закономерностях формирования как личности. В настоящее время исторический материализм является одним из основных направлений социальной философии. В этом качестве он существует наряду с неомарксизмом, научно-технологическим детерминизмом, социальным позитивизмом и религиозной социософией.

5. О. Конт.

Неудовлетворенность спекулятивным методом Гегеля привела к назреванию необходимости перехода от спекулятивно-теоретической философии к философии, которая опирается только на непосредственно зафиксированные факты, к теориям, являющимся основой реальной практики человека. Эта потребность нашла свое выражение в позитивизме, основателем которой является французский философ Огюст Конт.

Огюст Конт (1798—1857) испытал на себе сильное влияние французского просветителя Сен-Симона, у которого он проработал секретарем с 1818 г. по 1824 г. Именно в это время он начинает серьезно работать над социальными вопросами, которым посвящена его работа “Основной разрыв между воззрениями и желаниями”. В этой статье он говорит о том, что народ должен высказать свои желания, ученые — разработать и указать как средства, так и пути удовлетворения этих желаний, а правительство, в свою очередь, осуществлять эти меры. В 1822 г. им была подготовлена работа, носящая уже вполне самостоятельный характер (выходит из-под влияния Сен-Симона), — “План научных работ, необходимых для реорганизации общества”. В 1830 г. начинает печататься его “Курс положительной (позитивной) философии”. После выхода в свет 6-томника его идеи получают широкое распространение и начинают появляться последователи.

Конт стремится соединить новую философию с общественной жизнью и создает с этой целью, а также реагируя на революцию 1848 г., общество, цель которого — распространение позитивизма среди народа под девизом “Порядок и прогресс”. Кроме того, общество было призвано формировать общественное мнение, влияя таким образом на общественно-политическую жизнь и направляя ее. Однако это общество не смогло оказать хоть сколько-нибудь значимого влияния на политическую жизнь страны. В конечном итоге Конт превращает свое учение в культ и выпускает позитивный катехизис.

Целью социальной теории Конта является интеллектуальное развитие всего человечества. Под философией он понимает общую систему человеческих знаний, а прилагательное “позитивный” должно развеять все недоумения. Это учение основывается только на положительных фактах, что является одной из смысловых особенностей позитивной философии. Еще одна характерная особенность философии Конта — преодоление философии критицизма, который, как утверждает Конт, отошел в прошлое, поскольку носит разрушительный характер, тогда как пришло время созидательной работы.

Основная задача позитивной философии — производство истинного и точного знания, основанного на непосредственно зафиксированных фактах, и четкая организация этого знания в строгую иерархическую систему. Конт подчеркивает, что его философия строго научна, чем принципиально отличается от теологических учений и метафизических систем.

Другая задача философии Конта - объединение отдельных наук, что должно послужить созданию положительной политики, которая, в свою очередь, приведет к реорганизации общества. Позитивная философия должна систематизировать знания в виде научных теорий, не включая при этом в курс позитивных наук прикладные науки. Согласно Конту все явления окружающего мира распадаются на:

1) явления неорганических тел, которые дают начало неорганической физике, состоящей из физики небесной и земной. В состав земной физики входят физика и химия;

2) явления органических тел, дающие начало органической физике, которая занимается явлениями, относящимися как к отдельным особям, так и к обществу в целом. Органическая физика включает в себя физиологию и социальную физику (социология).

Позитивная философия основывается на 5 науках — астрономии, физике, химии, биологии, социологии, а также математике, т. к. она занимается самыми общими явлениями позитивной этики.

Классификация наук должна не только определить взаимосвязь разных дисциплин, но и свести все многообразие фактов к законам, число которых должно быть ограничено для удобства их исполнения.

Исходное положение, на котором основана позитивная философия, Конт выражает следующим образом: “Все наше знание происходит из опыта, им ограничивается, и выйти за его рамки невозможно”. Конт считает, что рассудок, память и воображение существуют одновременно и везде, а способность к наблюдению становится доминирующей.

Базовая основа общества — семья, представляющая собой своеобразную субстанцию социума. Именно в семье человек, преодолевая свойственный его природе эгоизм, учится жить для других.

Главным фактором достижения прогресса Конт считает правильное совершенствование. Он выделяет 3 стадии развития общества: теологическую, позитивную (переходную) и научно-промышленную. По мнению Конта, позитивная философия должна стать своеобразной религией всего человечества, проповедующей культ науки, который должны утверждать ученые, в связи с чем их роль в обществе будет определяющей.

По сути своей позитивная философия — это философия науки, обобщающая данные естествознания.

6. Г. Спенсер.

Герберт Спенсер (1820—1903) — английский философ; также являлся приверженцем идей Конта. Он знакомится с позитивной философией во время разработки систематизации научно-философского знания, идеи которой он принимает, правда, с поправкой на его представления об эволюции.

В 1862 г. выходит в свет одна из главных его работ “Основные начала”. Эта работа состоит из 2-х разделов, которые называются непознаваемое и познаваемое. В “Основных началах” идет сопоставление религиозных и научных воззрений на вопрос о природе Вселенной. Спенсер полагает, что в этом вопросе может быть 3 гипотезы: 1) Вселенная существует сама по себе; 2) Вселенная создала сама себя; 3) Вселенная создана неким высшим деятелем.

По его мнению, учение о сотворении мира непонятно для человеческого разума, а также и представление о мире без начала и конца находится за пределами нашего понимания, стало быть это сфера непознаваемого. Поскольку силы, лежащие в основе Вселенной тоже непостижимы, то и материя в своей конечной природе абсолютно непонятна. Абсолютное знание невозможно в принципе, т. к. над всеми вещами сохраняется непроницаемая тайна. Наука имеет возможность познать лишь сходство и различие, а также некоторые другие отношения между чувственными восприятиями, но при этом не в состоянии проникнуть в сущность того, что скрыто за ними. Однако на основе философского обобщения можно прийти к таким понятиям, как “материя”, “пространство”, “движение”, “сила”, которые, правда, являются лишь символами неведомого и реального.

Во втором разделе, который называется познаваемое, рассматривается соотношение философии и конкретных наук. Спенсер считает, что философия является научным знанием роль которого в науке определяется методологическим соотношением части и целого. Часть может понять и уяснить ее назначение только в соотношении с целым. Конкретные науки тоже обобщают, но это обобщение ограниченное. Философия же является всеобщим синтезом, который соединяет частные синтезы, конечное истолкование которого должно быть достигнуто философией. Философия — не просто сумма знаний конкретных наук. Обобщение и связанное с ним абстрагирование вносит новое знание, знание целого.

Для Спенсера материя, движение и сила — это не более чем сведение сложных, символических идей к простым идеям. В зависимости от степени обобщения можно выделить 2 формы философского знания: философию общую и частную.

Спенсер дает свою классификацию наук, основываясь на принципе обобщенного знания:

• абстрактные науки, к которым относятся логика и математика;

• абстрактно-конкретные науки — это механика, химия и физика;

• конкретные науки, которыми являются астрономия, биология, геология, психология, социология.

Спенсер пытается дать определение материи. “Самое простое понятие материи — это существующее положение, способное оказать сопротивление. Наше понимание материи в простейшей форме — есть понимание сосуществующих положений, обнаруживающих сопротивление”. По Спенсеру, главный признак тела — сопротивляемость.

В “Социальной статике” (1851 г.) Спенсер сопоставляет свои воззрения с воззрениями Конта. “Конт претендует объяснить генезис наших знаний о природе, моя цель — объяснить генезис явлений, составляющих природу”. Он обращается к обоснованию вечности материи и делает вывод, что “под вечностью материи мы понимаем вечность силы, которая и способна оказывать сопротивление нашим действиям”.

Спенсер, исходя из теории Конта, утверждает, что ощущения не похожи на предметы, в то же время признает, что каждому изменению предмета соответствует определенное изменение структуры ощущений и восприятий.

Отстранившись от вопроса о соотношении материи и сознания, он концентрируется на проблеме организации Вселенной, которую Спенсер делает главной в области онтологии.

В эволюционном процессе он выделяет 3 фундаментальных момента:

• переход от бессвязности к связности как интеграции вещества, как соединения в одно целое элементов, прежде находящихся в рассеянном состоянии, образование системы как чего-то устойчивого;

• переход от однородности к разнородности (образование солнечной системы, возникновение специальных клеток организма);

• возрастание упорядоченности в процессе эволюции, усложнение живых организмов.

Эволюция, по Спенсеру, имеет пределы, являющиеся достижением равновесия системы организма с внешней средой. Нарушение равновесия ведет к гибели организма, но при этом достижение полного равновесия приводит к разрушению системы, которое вызвано внешними силами. Эволюционный процесс и распад постоянно чередуются, в связи с этим Спенсер приходит к идее круговорота в развитии. Эволюционные идеи он распространяет на психологию, биологию, этику и социологию.

В социологии Спенсер является основоположником органицистской школы, истолковывая общество по аналогии с живым организмом. Основной закон социального развития — закон выживания наиболее приспособленных обществ, т. е. дифференцированных обществ, в которых у каждого класса есть определенные функции и свойства. Классовость вытекает из биологического и психологического характеров народа.

Все люди неодинаковы: одни стремятся к лидерству, другие — к подчинению.

Лекция № 4.

Тема: Современная западная философия. Развитие философии в XX в.: неотомизм, неокантианство, неогегельянство, неопозитивизм. Постпозитивизм и «философия науки», философская герменевтика.

1. Современная западная философия.

Современная западная философия: общая характеристика и основные направления

Западная философия XX в. — это целый ряд самых различных направлений философствования, многие из которых пришли из прошлого столетия и продолжают жить и развиваться в соответствии с современными требованиями науки. Среди всего этого многообразия есть и очень влиятельные школы, и узкие, частные направления, но все вместе они продолжают мировую историю философии, основывающуюся на традициях, обогащающуюся новациями и никогда не останавливающуюся в своем развитии.

Вместе с тем эти философские школы и направления отражают ряд общих тенденций развития человечества, характерных для нашего времени:

1) все более пристальное внимание к человеку как главному предмету философии;

2) беспокойство за судьбы человечества, сомнение в правильности выбранного им пути развития, поиски и предложения новых стратегических ориентиров;

3) глобальные проблемы человечества;

4) анализ человечества как единого целого в параллелях с природой, космосом, Богом, борьба интеграционных и националистически-региональных тенденций развития цивилизации;

5) вечный поиск смысла и основ жизни, выдвижение культурно-духовных оснований как приоритетных для дальнейшего развития человечества и многие другие проблемы.

Такой широкий пласт проблем выразился в таких философских направлениях, как неокантианство, аналитическая философия, персонализм, неотомизм, критический рационализм, феноменология, фрейдизм и неофрейдизм, экзистенциализм, философская герменевтика, структурализм, постструктурализм и др.

2. Неотомизм.

Неотомизм - течение современной философии, базирующееся на философии Фомы Аквинского. В 1879 г. была опубликована энциклика папы Льва ХШ, в которой томизм был провозглашен официальной философской доктриной Ватикана. Центрами по развитию и пропаганде томизма стал ряд католических институтов (Академия св. Фомы в Ватикане, Католический институт в Париже, университет Нотр-Дам в США и др.). При этом наряду с попытками сохранить томизм в неизменном виде (палеотомизм) неизбежно шла реконструкция и модернизация томизма, приведшая к появлению неотомизма. К крупнейшим представителям неотомизма можно отнести Э. Жильсона, Ж. Маритена, Э. Корета, К. Ранер, К. Войтылу (папа Иоанн Павел II).

Неотомизм впитал в себя многие идеи философии XIX-XX вв. Особенно активно процесс ассимиляции современных философских идей пошел после II Ватиканского собора (1962-1965), принявшего курс на обновление католицизма.

В настоящее время неотомизм является наиболее влиятельным и авторитетным философским течением в католицизме.

В неотомизме (как и в томизме) сохраняется фундаментальный для христианства тезис о сотворении мира Богом из ничего. Как и Фома Аквинский, Жильсон и Маритен утверждали, что только в Боге имеет место совпадение сущности и существования (экзистенции). Для всех объектов тварного мира их сущность (форма) предшествует существованию, находясь в уме Бога. Творя мир, Бог дарует им существование, наделяя мир собственной экзистенциальной полнотой. Каждый объект тварного мира представляет собой соединение формы (сущности) и материи. Материя при этом трактуется как сотворенное Богом совершенно пассивное начало, чистая возможность, которая становится действительностью только при наличии формы.

Тварный мир обладает иерархической упорядоченностью: первоматерия, мир неорганической природы, мир растений, мир животных, мир человека, мир ангелов.

Высшая сущность бытия - Бог - является в принципе непознаваемым. Но поскольку тварный мир - это творение Бога, то изучение этого мира позволяет человеку что-то узнать и о самом Творце.

В теории познания неотомизма различается истина онтологическая и логическая. Онтологическая истина состоит в соответствии сути тварного объекта замыслу Творца (форме, существующей в Его уме). Логическая истина связана с познавательными способностями человека, а значит, всегда ограничена и субъективна. Любой существующий объект может рассматриваться с разных сторон. Так, изучая, например, собаку, физик будет исследовать ее физические параметры, химик - химические процессы, про исходящие в ее организме, биолог - биологические, психолог - ее поведение и т.д. Таким образом, только соединяя подходы различных естественных наук, мы можем получить более или менее точное научное представление о соответствующем объекте. Но научное познание - не единственное существующее, кроме него есть еще обыденное, религиозно-философское и богословское. Поэтому максимально полное знание о любых объектах мы можем получить, только соединяя все эти подходы. Отсюда фундаментальный вывод неотомистов: наука, с одной стороны, и философия с богословием - с другой, должны дополнять друг друга. Поскольку Откровение получено людьми от Бога - Творца мира, то между Откровением и результатами научного исследования мира не может быть принципиальных противоречий. Таким образом обосновывается учение о гармонии знания и веры Фомы Аквинского.

Сам процесс человеческого познания трактуется как «дематериализация» изучаемых объектов, т.е. освобождение их от «материи» и приближение к постижению чистой «формы». Чувственное познание порождает различные чувственные образы, а интеллект про изводит их обработку и порождает понятия, позволяющие нам максимально приблизиться к пониманию «форм». При этом одни неотомисты (Жильсон, Маритен) отрицали существование у человека априорных форм познания, а другие (Корет, Ранер) их признавали, обращаясь при этом к философии Канта, феноменологии, философской герменевтике и т.д.

Человек понимается как соединение души и тела, в котором душа играет роль формообразующего принципа, а значит, является основой (сущностью) личности. Индивидуальность каждого конкретного человека связана с телом - материальным началом. Каждой душе присущ «естественный закон», согласно которому надо творить добро и избегать зла. Это связано с присущей душе интенции - устремленности к Богу. Эта интенция является также основой творчества и культуросозидающей деятельности человека.

В неотомизме сохраняется традиционное для христианства (и идущее еще от Августина) понимание человеческого общества и государства как «града земного». Этот «град» состоит из отдельных людей, но в то же время он есть некое надличностное образование со своими целями и принципами, которые могут по-разному истолковываться в различных эпохах и ситуациях. В настоящее время реализация этих принципов состоит в допущении разнообразных форм собственности, в идее «классового мира», м.е. примирении различных слоев общества, расширению демократических свобод и т.п. Важнейший тезис неотомизма состоит в утверждении примата общечеловеческих культурных ценностей. И задача католической церкви (аналога «града небесного» на земле) как раз и состоит во внесении высших духовных ценностей в жизнь людей.

3. Неокантианство.

Основной пафос рассуждений современных неокантианцев (Э. Кассирер, Г. Коген, В. Виндельбанд) является несовместимость общих понятий с конкретным человеческим существованием, которое всегда уникально и не поддается обобщению. В то же время неокантианцы признают вневременные высшие ценности — истину, добро, красоту и др., - которые характерны для человека и выделяют его из природы.

Неокантианцы противопоставляют объективное и ценностное знание. Дуализм природы и культуры не позволяет найти общий для них метод познания. В этом контексте они предлагают различать, разделять единичное и всеобщее, конечность и бесконечность, существование и сущность.

4. Неогегельянство.

Неогегельянство – течение в философии конца ХIХ - первой трети ХХ в. В 1930 г., создана международная организация неогегельянства - «Гегелевский союз». Основные представители: Ф. Брэдли, Б. Бозанкет, Дж. Мак-Таггарт, Р. Коллингвуд (Великобритания), Дж. Ройс (США), Г. Боланд (Нидерлаиды), Б. Кроче, Дж. Джентиле (Италия), Т. Литт, Р. Кронер (Германия), А. Кожев, Ж. Ипполит (Франция). Неогегельянство трансформирует гегелевское учение о противоречии, его взгляды на соотношение индивидуального и всеобщего, на государство, личность, историю, сознание, религию. Центральный пункт гегелевской диалектики учение о противоположностях оценивается как ошибочное (Мак-Таггарт). Идея о противоречии заменяется концепцией «синтеза различия». Триадическая структура развертывания противоречий заменена Б. Кроче диадой. Неогегельянство делает попытку синтеза гегелевского учения об абсолютном духе и идей персонализма и экзистенциализма. Абсолютный дух рассматривается как совокупность индивидуальных сознаний (Мак-Таггарт), как высшая форма индивидуальности (Бозанкет). Философия духа, по мнению Ж. Ипполита, выявляет всеобщие характеристики человеческого существования. В неогегельянстве осуществлена попытка интерпретировать диалектический метод Гегеля как единство рационального по форме и иррационального по содержанию. Сделаны попытки объединения философии Гегеля с неокантианством (Виндельбанд, Риккерт, Кассирер), с философией жизни (Кронер). В области философии истории, философии культуры представители неогегельянства стоят на различных, часто противоположных позициях в зависимости от своих идеологических пристрастий. Так, в Германии с помощью идей Гегеля утверждалось абсолютное господство нации, государства над атомизированными индивидами. Джентиле, официальный идеолог фашизма, рассматривал государство как высшее воплощение нравственной воли. Кроче отстаивал относительную автономность сфер культуры, свободу отношений индивида к общему. Среди русских мыслителей тенденция перехода от неокантианства к неогегельянству обнаруживается в работах П.И. Новгородцева. Идея объединения русской религиозной философии, феноменологии и гегелевских идей присутствует у И.А. Ильина, который стремился создать универсальную феноменологию религиозного опыта.

5. Аналитическая философия (неопозитивизм, постпозитивизм).

Это философское направление, по существу, предлагает изменить предмет философии. Аналитическая философия — это философия языка и значений понятий. Аналитики исходят из того, что живой язык многозначен и контекстуален. Прежние философские проблемы, которые они называют псевдопроблемами, возникли из-за неадекватного понимания одних и тех же терминов науки, их значений.

Отсюда — двоякая задача философии: очистка прежней науки от псевдопроблем с помощью метода верификации, т. е. проверки истинности на основе либо опыта, либо логического доказательства на базе опыта и создание непротиворечивого однозначного логического метаязыка науки, что способствовало бы синтезу наук.

Аналитическая философия состоит из множества школ и различных концепций. У истоков ее стоят Дж. Мур и Б. Рассел; последний заложил основы математической логики. Но подлинным вдохновителем этой школы стал Л. Витгенштейн, который, рассматривая язык как социальное явление, разработал основную проблематику аналитической философии. Проблемой усовершенствования языка логических символов занимались члены Венского кружка Р. Карнап, О. Нейрат, М. Шлик.

6. «Философия науки» (эпистемология).

В ХХ в. все более расширяется использование науки в самых различных областях социальной жизни. Наука начинает все активнее применяться в различных сферах управления социальными процессами. Соединяясь с властью, она реально начинает воздействовать на выбор тех или иных путей социального развития. Эту новую функцию науки иногда характеризуют как превращение ее в социальную силу. При этом усиливаются мировоззренческие функции науки и ее роль как непосредственной производительной силы.

Философия и методология науки занимают в ряду философских дисциплин особое место. Наука многоаспектна и многогранна, но прежде всего, она представляет собой производство знаний. Философия науки же пытается ответить на такие вопросы: что такое научное знание, как оно устроено, каковы принципы его организации и функционирования, что собой представляет наука как производство знаний, каковы закономерности формирования и развития научных дисциплин, чем они отличаются друг от друга и как взаимодействуют? Это лишь основные вопросы, которые интересуют философию науки.

Если рассматривать науку как производство знаний, то следует учитывать, что ее элементами являются: экспериментальные средства, необходимые для изучения явлений (приборы и установки, с помощью которых эти явления фиксируются и воспроизводятся); методы, посредством которых выделяются и познаются предметы исследования (фрагменты и аспекты объективного мира, на которые направлено научное познание); люди, занятые научным исследованием (научное сообщество); учреждения и организации (лаборатории, институты, академии и т. д.); системы знаний, зафиксированные в виде текстов и т. д. и т. п.

Учитывая всю сложность проблем философии науки и самой науки, в частности, следует уточнить понимание ее предмета. Предметом философии науки являются общие закономерности и тенденции научного познания как особой деятельности по производству научных знаний, взятых в их историческом развитии и рассмотренных в исторически изменяющемся социокультурном контексте.

Современная философия науки рассматривает научное познание как социокультурный феномен и одной из важных своих задач видит исследование исторически меняющихся способов формирования нового научного знания и механизмов воздействия социокультурных факторов на этот процесс.

Философия науки, чтобы выявить общие закономерности развития научного познания, опирается на материал истории различных конкретных наук. Она создает гипотезы и модели развития знания, проверяя их на соответствующем историческом материале. Все это обусловливает тесную связь философии науки с историко-научными исследованиями.

Данная отрасль философского знания всегда обращалась к анализу структуры динамики знания конкретных наук. Но вместе с тем она ориентируется на сравнение разных научных дисциплин, на выявление общих закономерностей их развития.

Если до конца XIX в. в философии науки в качестве образца для исследования структуры и динамики познания выбирали математику, то после этого она все больше ориентируется на анализ естественнонаучного знания, которое содержит многообразие различных видов теорий и развитый эмпирический базис.

В истории науки можно выделить две стадии, которые соответствуют двум различным методам построения знаний и двум формам прогнозирования результатов деятельности. Первая стадия характеризует зарождающуюся науку (преднауку), вторая — науку в собственном смысле слова. Преднаука изучала преимущественно те вещи и способы их изменения, с которыми человек многократно сталкивался в производстве и обыденном опыте. Человек стремился построить модели таких изменений, с тем чтобы предвидеть результаты практического действия. Он изучал вещи, их свойства и отношения, которые выделялись самой практикой. Они фиксировались в познании в форме идеальных объектов, которыми мышление начинало оперировать как специфическими предметами, замещающими объекты реального мира. Эта деятельность мышления формировалась на основе практики и представляла собой идеализированную схему практических преобразований материальных предметов.

Используя такого типа знания, можно было предвидеть результаты преобразования предметов, характерные для различных практических ситуаций, связанных с объединением предметов в некоторую совокупность. Однако по мере развития познания и практики наряду с отмеченным способом в науке формируется новый способ построения знаний. Он знаменует переход к собственно научному исследованию предметных связей мира.

На втором этапе наука начинает строить фундамент новой системы знания как бы “сверху” по отношению к реальной практике и лишь после этого, путем проверки уже созданных из идеальных объектов конструкций сопоставляя их с предметными отношениями практики.

При таком методе исходные идеальные объекты черпаются уже не из практики, а заимствуются из ранее сложившихся систем знания (языка) и применяются в качестве строительного материала при формировании новых знаний.

Благодаря новому методу построения знаний наука получает возможность изучить не только те предметные связи, которые могут встретиться в сложившихся стереотипах практики, но и проанализировать изменения объектов, которые в принципе могла бы освоить развивающаяся цивилизация. С этого момента кончается этап преднауки и начинается наука в собственном смысле. В ней наряду с эмпирическими правилами и зависимостями (которые знала и преднаука) формируется особый тип знания — теория, позволяющая получить эмпирические зависимости как следствие из теоретических аксиом. Меняется и статус знания — оно может соотноситься уже не только с осуществленным опытом, но и с качественно иной практикой будущего. Знания уже не формулируются только как предписания для наличной практики, они выступают как знания об объектах реальности “самой по себе”, и на их основе вырабатываются стратегии будущего практического изменения объектов.

В связи со спецификой научного знания возникает потребность в особой форме практики — научном эксперименте, между тем как на преднаучной стадии источником знаний выступало наблюдение. Вспомним, что сама философия возникла из попыток объяснения натурфилософами протекающих в природе процессов, при этом свои умозрительные концепции они строили исходя из повседневной практики, из наблюдений.

Философия возникла в определенных исторических условиях, когда крушение социальных ценностей и соответствующих мировоззренческих структур, воплощенных в мифологии, потребовали формирования новых мировоззренческих ориентаций.

Появление философии с ее способностью к созданию основ возможных научных моделей было важной предпосылкой для становления науки в собственном смысле слова и для ее дальнейшего исторического развития. Таким образом, для перехода от преднауки к науке важным становится развертывание философией своих прогностических возможностей.

В ХХ в. эволюция философии науки как методологического фундамента всякого научного знания была в значительной степени связана с переходом от изучения деятельности ученого к изучению науки как целого, как надличностного образования. Изменившийся облик научного знания поставил перед философией науки новые задачи, появились те проблемы, которые перед ней раньше вообще не ставились. Речь идет о таких проблемах, как верификация и фальсификация научного знания, проблема демаркации и факторов развития науки, смены ее приоритетов и теоретических моделей.

Одной из существенных проблем, которые определили развитие философии науки в ХХ в., были проблемы демаркации (термин “демаркация” был введен Карлом Поппером (1902—1994). Речь шла о разграничении научного и ненаучного знания. В своей работе “Логика и рост научного познания” (1934—1935) Поппер следующим образом характеризует свою исследовательскую задачу: “В то время меня интересовал не вопрос о том, “когда теория истинна?”, и не вопрос, “когда теория приемлема?” Я поставил перед собой другую проблему. Я хотел провести различие между наукой и псевдонаукой, прекрасно зная, что наука часто ошибается и что псевдонаука может случайно натолкнуться на истину”.

Постпозитивист Поппер, в некоторых вопросах продолжая традиции позитивизма (в плане утверждения ненаучности метафизики) по логике вещей должен был утверждать, что наука отличается от псевдонауки или от “метафизики” своей опорой на факты, своим эмпирическим методом.

Но он не принимает этого тезиса, т. к. наблюдение, с его точки зрения, уже предполагает некоторую теоретическую установку, некоторую исходную гипотезу. Нельзя просто наблюдать, не имея для этого никаких предпосылок. Наблюдение всегда избирательно и целенаправленно: мы исходим из определенной задачи и наблюдаем только то, что нужно для решения этой задачи.

Поппер предлагает фальсифицируемость теории в качестве критерия демаркации научного и ненаучного знания: “Критерием научного статуса теории является ее фальсифицируемость, т. е. опровержимость, или проверяемость”. Подтверждая теорию с помощью фактов, мы ничего в итоге не получаем, ведь между теорией и практикой есть существенный разрыв и множество фактов не может служить основанием построения научных теорий (здесь он выступает против индуктивизма). Подтвердить фактами можно любую теорию, если мы специально ищем таких подтверждений, но хорошая теория должна прежде всего давать основания для ее опровержения.

Другой философ науки Имре Лакатос (1922—1974) — продолживший рассматривать те же проблемы что и Поппер — предложил сходным пунктом определения научности гипотез и теорий не фальсификацию, а выдвижение исследовательской программы, теории, способной защищать себя в ситуациях столкновения с противоречащими ей эмпирическими данными. В исследовательской программе Лакатос выделяет ее ядро (основные принципы или законы) и “защитные пояса”, которыми ядро окружает себя в случаях эмпирических затруднений.

Лакатос считал, что теория никогда не фальсифицируется, а происходит лишь замещение ее на другую, “более лучшую” теорию. Дело в том, что исследовательская программа может быть либо прогрессирующей, либо регрессирующей. Если ее теоретический рост предвосхищает рост эмпирический, т. е. если она с успехом предсказывает новые факты, то она прогрессирует. Если же новые факты появляются неожиданно, а программа только дает им запоздалые объяснения, то происходит регресс теории. В этом случае теоретический рост отстает от эмпирического роста. Если одна исследовательская программа прогрессивно объясняет больше, чем другая, с ней конкурирующая, то первая вытесняет вторую.

Близкими по духу и способу постановки проблемами занимался американский ученый Томас Кун (1927—1996). В своей работе “Структура научных революций (1962) он ставит задачу исследовать процесс смены парадигм науки, т. е. теория или модель постановки проблем, принятая в качестве образца решения исследовательских задач (структурными элементами парадигмы являются методы, теории, категориальный аппарат и главное - научное сообщество, которое данной парадигмы придерживается). Именно со сменой парадигм он связывает коренные изменения в развитии науки — научные революции.

Кун вводит понятие “нормальная наука” — это “исследование, прочно опирающееся на одно или несколько прошлых достижений — достижений, которые в течение некоторого времени признаются определенным научным сообществом как основа для развития его дальнейшей практической деятельности”. Из этого определения следует, что речь идет о традиции, т. е. наука понимается как традиция. Прошлые достижения, лежащие в основе традиции, и выступают в качестве парадигмы. Чаще всего под этим понимается некоторая достаточно общепринятая теоретическая концепция типа системы Коперника, механики Ньютона и т. п. Со сменой концепций такого рода Кун прежде всего и связывает научные революции. Конкретизируя свое представление о парадигме, он вводит понятие о дисциплинарной матрице, в состав которой включает следующие четыре элемента: 1) символические обобщения типа второго закона Ньютона, закона Ома, закона Джоуля-Ленца и т. д.; 2) концептуальные модели, примерами которых могут служить общие утверждения такого типа: “теплота представляет собой кинетическую энергию частей, составляющих тело” или “все воспринимаемые нами явления существуют благодаря взаимодействию в пустоте качественно однородных атомов”; 3) ценностные установки, принятые в научном сообществе и проявляющие себя при выборе направлений исследования, при оценке полученных результатов и состояния науки в целом; 4) образцы решений конкретных задач и проблем, с которыми неизбежно сталкивается уже студент в процессе обучения. Этому элементу дисциплинарной матрицы Кун придает особое значение, и в следующем параграфе мы остановимся на этом более подробно.

Сила традиции состоит в том, что научное сообщество постоянно воспроизводит одни и те же действия, один и тот же способ поведения все снова и снова при разных, вообще говоря, обстоятельствах. Таким образом, нормальная наука очень быстро развивается, накапливая огромную информацию и опыт решения задач. И развивается она при этом не вопреки традициям, а именно в силу своей традиционности.

Вместе с тем в науке постоянно происходит изменение и развитие самих традиций, возникают новые парадигмы. Как это происходит? Новые явления, о существовании которых никто не подозревал, вновь и вновь открываются научными исследованиями, что требует выработки новых научных подходов и методов, радикально новых теорий.

“Они, — говорит Кун, — создаются непреднамеренно в ходе игры по одному набору правил, но их восприятие требует разработки другого набора правил”. Иными словами, ученый и не стремится к получению принципиально новых результатов, однако, действуя по заданным правилам, он непреднамеренно, т. е. случайным и побочным образом, наталкивается на такие факты и явления, которые требуют изменения самих этих правил.

Концепция революционной смены научных парадигм Куна явилась первой попыткой построить модель науки как надличностного явления. Куна интересует не ученый и методы его работы, а та программа, которая навязывает ученому свою волю, диктуя ему и задачи, которые он ставит, и методы, которые он использует.

7. Философская герменевтика.

Ханс-Георг Гадамер (р. 1900) является основоположником философской герменевтики. Герменевтика сложилась как теория о предпосылках, возможностях и особенностях процесса понимания. Название “герменевтика” восходит к древнегреческому “hermeneia” — “толкование” и находится в символической связи с олимпийским богом Гермесом, который вошел в мифологию как изобретатель языка и письменности, а также вестник богов; Гермес выполнял посредническую функцию между богами и людьми, между живыми и мертвыми, воплощая собой звено опосредования противоположностей. Традиции герменевтики были заложены еще в Средние века при истолковании библейских текстов, способствовали разъяснению и истолкованию текстов и лежали в основе перевода текстов с языка одной эпохи на язык другой эпохи.

Основы герменевтики как общей теории понимания были заложены Ф. Шлейермахером (1768—1834), который выделил в тексте предметно-содержательный и индивидуально-личностный аспекты. Содержание текста, т. е. то, что описывалось, было противопоставлено выражению текста, т. е. тому, как описывалось событие, особенностям стиля изложения, проставлению акцентов в тексте и т. д. Главное в герменевтике, как считал Шлейермахер, понять не предметное содержание, выраженное в мысли, а самих мыслящих индивидов, создавших тот или иной текст. Последний аспект получил название выразительного и долгие годы был собственным предметом понимания и толкования.

В настоящее время в герменевтике понятие “текст” рассматривается предельно широко: от письменной формы в рамках естественного языка до записи текста в любой знаковой системе, от формы живого высказывания до выражения чувств и эмоций, выраженных в форме восклицаний (междометий).

Предмет герменевтики — это феномены понимания, которые лежат в основе духовно-практических ситуаций живущего в мире человека. Понимание — вообще основная категория герменевтики, метод философии. Оно может осуществляться только через диалог, опять же трактуемый расширительно, как общение с текстом. В диалоге всегда участвуют сам текст, его интерпретатор и Время. Интерпретатор трактует текст через исторический контекст, в котором он находится; этот контекст герменевтики называют “предпониманием”. Иными словами, он понимает текст по-своему, исходя как из личного, так и из “средового” опыта.

Тезис М. Хайдеггера о герменевтичности бытия способствовал усмотрению в герменевтических феноменах не второстепенных фактов жизни человека, не фон деятельности, а фундаментальные основания бытия. Герменевтику в этой связи интересует человек, живущий не столько в объективном мире, сколько в пространстве истории и культуры, в мире социально-исторических ценностей и личностных смыслов. Чтобы понять человека, необходимо понять условия его жизни и его обычаи, мысли и полученные знания, искусства, к которым стремится человек и глубинные основания его желаний и стремлений; необходимо отыскать индивидуальное в смысловом поле социально-исторических установок и ценностей конкретной культуры.

Спецификой герменевтики является установление связи и определенных отношений — понимания — между двумя субъектами понимания: интерпретатора и интерпретируемого, принадлежащих, как правило, к разным культурам, а если к той же самой культуре, то имеющих различные личностные ориентации и установки. Сегодня является признанным, что особенностью герменевтических феноменов является их принципиальная ненаблюдаемость. Герменевтические феномены можно квалифицировать как фундаментальные основания жизни отдельных индивидов, трудноуловимые глубинные основания культуры в целом.

Выделение философской герменевтики в особую область научного исследования, ставшее возможным благодаря работам Ф. Шлейермахера, В. Дильтея, М. Хайдеггера и особенно Х.-Г. Гадамера — классика герменевтики ХХ в., позволило подойти к решению проблем научного моделирования поведения и деятельности человека, игровых способов организации действий, построения типологии коммуникативных связей и отношений, социокультурной реальности в целом. Герменевтические феномены рассматриваются в качестве “органов понимания”, “организатора” жизни и деятельности человека, основания аксиоматизации собственной жизни.

Человек живет в мире переизбытка информации, схем и концептуализаций в связи с чем резко возрастает потребность в поиске соответствующего языка понимания, достоверной интерпретации контекста и подтекста высказываний. Возникает желание человека понять самого себя. С этих и подобных вопросов зародилась герменевтика.

Гадамер, опираясь в своих воззрениях на Хайдеггера, предлагает рассматривать герменевтику не в качестве учения о методе и механизмах понимания, а как учение о бытии, как онтологию. Сначала Гадамер не отрицал сложившихся определений герменевтики как методологии понимания, стратегию исследования основного вопроса философии — вопроса о бытии.

Чтобы выйти за границы неистинности и войти в истину бытия, необходимо сменить старый метод герменевтики как понимания на новый — диалогичный, плюралистичный метод самого бытия. Необходимо войти в герменевтический круг — круг самого бытия.

Герменевтический круг в прошлой традиции понимался как отличительная особенность процесса понимания. Выход из круга, повторяет Гадамер слова Хайдеггера, — есть выход за границы понимания. Поэтому задача герменевтика не выйти из круга, а, наоборот, правильно войти в него, не нарушая сложившейся традиции, не ломая чужих герменевтических опытов. Герменевтический опыт любого человека являет собой ставшую реальность, освоенную действительность.

Лекция № 5.

Тема: Экзистенциализм, персонализм, фрейдизм, неофрейдизм, юнгианство.

1. Экзистенциализм.

Экзистенциализм – одно из влиятельных философских направлений ХХ в. Экзистенциалистские идеи широко разрабатывались в России (Шестов, Бердяев), затем - в Германии (Хайдеггер, Ясперс) и Франции (Сартр, Марсель, Камю). В центре внимания экзистенциализма - проблемы смысла жизни, индивидуальной свободы и ответственности. Одно из основных понятий данного философского направления - экзистенция. Понятие экзистенции как основы личности впервые было введено датским философом Кьеркегором, которого экзистенциалисты считают одним из своих предшественников. Экзистенции - центральное ядро человеческого «Я» как конкретной неповторимой личности; она несводима ни к переживанию в психологическом смысле, ни к всеобщему мыслящему разуму. Экзистенция заключает в себе нерасчлененную целостность субъекта и объекта, недоступную рационалистическому мышлению, исходящему из противопоставления субъекта объекту. Человек осознает себя как экзистенцию прежде всего в «пограничной ситуации» - перед лицом смерти, болезни, катастрофы, реже - в обыденной жизни. Свобода человека понимается в экзистенциализме как свобода выбора самого себя (Сартр), формирование себя своими действиями и поступками. Человек существует лишь настолько, насколько он себя осуществляет, при этом свободный человек несет ответственность за собственный выбор. Экзистенциалисты описывают человеческое существование в терминах тревоги, заброшенности, отчаяния. Обсуждение проблем взаимодействия личности и социального целого приводит к понятию абсурда, к поиску путей изживания абсурда (Камю), к «прорыву мира объективации» (Бердяев). Традиционно в экзистенциализме выделяются атеистическое и религиозное направления.

2. Персонализм.

Персонализм признает личность первичной реальностью и высшей духовной ценностью. Существуют две ветви персонализма — религиозная и атеистическая. Поскольку религиозные персоналисты рассматривают как верховную личность Бога, то весь мир понимается ими как проявление Его творческой активности. Цель человека — единство с высшей личностью — Богом. В связи с этим человек имеет три направления развития — экстериоризацию — развитие во вне, интериоризацию — саморазвитие и трансценденцию — высшее направление развития, в котором оба предыдущих сосредоточиваются на достижении высшей цели — истины, добра и красоты в единении с Богом.

Данное направление сформировалось в конце XIX в. в России и США, а затем получило распространение во Франции (30-е гг. ХХ в.) и др. странах.

Персонализм имел широкое развитие в начале XX в. в России (к этому направлению относят Н. Бердяева, Л. Шестова, отчасти Н. Лосского). В этом направлении заметно противопоставление личности как первичного всем остальным жизнепроявления. Именно личность создает социум; история трактуется как процесс, основанный на развитии личностного начала в человеке.

3. «Философия жизни».

«Философия жизни» – философское направление, сложившееся в последней трети XIX в. в Германии и Франции. Ее представители – Ницше, Дильтей, Зиммель, Бергсон, Шпенглер, Ортега-и-Гассет. Основа «философии жизни» 

представление о жизни как о первичной, фундаментальной реальности, органической целостности, предшествующей разделению на субъект и объект, материю и дух, бытие и сознание. Ницше, продолжая традицию Гераклита, считает жизнь вечным движением, становлением, изменением. Жизнь лишена бытия, лишена цели, неподвластна оценке. На подобной трактовке жизни базируются теория Ницше о «воле к власти» и «переоценке всех ценностей». Дильтей трактует жизнь как поток культурно-исторически обусловленных переживаний человека, подчеркивая ее сложность, многогранность и противоречивость. Для Зиммеля жизнь в процессе постоянного становления создает культурно-исторические формы, обреченные бесконечно рождаться, поддерживая ее, и отмирать, становясь ее тормозом. Бергсон понимает жизнь как изначальный творческий порыв, некую космическую силу, бесконечное становление, «творчество ради творчества». «Философия жизни» противопоставляет классическому рационализму и механистическому естествознанию идею жизни как целостного творческого процесса, развития, становления. Познание этого процесса неподвластно омертвляющему, разлагающему все на составные части аналитическому разуму. Иррациональная в своей основе, жизнь познается лишь внеинтеллектуально, интуитивно, образно-символически.

Наиболее адекватным средством познания жизни выступают интуитивные основы творчества, художественный образ, миф. «Философия жизни» резко противопоставляет рациональные и интуитивные формы познания (Ницше, Бергсон), время и пространство (Бергсон, Шпенглер), природу и историю (Дильтей, Шпенглер).

4. Психоаналитическая философия.

♦ Зигмунд Фрейд.

Зигмунд Фрейд (1856—1939) — австрийский психиатр и невропатолог, основатель психоанализа. Несмотря на свое негативное отношение к философии, он оказал огромное влияние как на гуманитарные и медицинские науки, так и на культуру всего XX столетия: литературу, кинематограф, живопись и т. д. Изучение гипноза у известного французского психиатра Шарко и сотрудничество и Йозефом Брейером в обследовании истерии привели его к мысли о существовании, помимо сознательной психической жизни, бессознательных импульсов, которые и являются главными детерминантами чувств, мыслей и поведения человека.

Работая над исследованием невротиков, страдающих истерией, Фрейд и Брейер прибегали к экспериментам по постгипнотическому внушению. Пациент вводился в состояние гипноза и ему давалась установка по пробуждении совершить какое-либо действие. На требование врача объяснить свой поступок пациент пытался рационально обосновать действие. Такое явление получило название “рационализация” (попытка обосновать рационально действия, продиктованные бессознательным). Результатом совместной работы Фрейда и Брейера стал труд “Исследование истерии” (1895); в нем, помимо этиологии неврозов, представлен начальный этап психоанализа как метода лечения душевных болезней, которые до того не могли быть исследованы и ликвидированы никакими другими способами.

Психоанализ изначально основывался на принципе катарсиса (от греч. — “очищение”): под руководством врача с помощью различных техник пациент постепенно приходил к осознанию причин своего недуга. В психическом плане этот процесс заключался прежде всего в переведении бессознательного содержания в сознание — в этом и заключается катартический принцип, на котором строится клинический психоанализ; именно благодаря катарсису достигался терапевтический эффект.

После разрыва с Брейером Фрейд продолжает исследования самостоятельно, и в конце 1899 г. выходит одна из его основных работ “Толкование сновидений” (которая была намеренно датирована издателем не 1899, а 1900 г.). Здесь австрийский психиатр, продолжая развивать психоаналитические идеи, выступает уже как самостоятельный мыслитель. Центральная идея этой работы состоит в том, что сновидения представляют собой огромную эвристическую ценность, и это связано прежде всего с функцией (или, как выразился Фрейд, “работой сновидения”).

Психология сна, по Фрейду, такова, что сознание практически полностью утрачивает контроль за психической жизнью таким образом, что сон фактически является вотчиной бессознательного. Если в обычных условиях человек не может удовлетворить многие свои потребности, обусловленные биологической природой по той причине, что они противоречат этико-социальным установкам, прививаемым индивиду еще в детстве, то во сне бессознательное содержание “прорывается” в сознание, частично компенсируя противоречия между бессознательным и сознанием. Несмотря на ослабление контроля сознания за удовлетворением влечений бессознательного, сны, как правило, носят символический характер, т. е. психическое содержание бессознательного трансформируется и приобретает символический характер. Такое явление Фрейд обозначил понятием “цензура”. Отсюда следует фундаментальный вывод о том, что сон в той символической форме, в которой он предстает нашему сознанию, является своего рода заместителем, посылаемым бессознательным. Таков же принцип образования невротической симптоматики: невротические симптомы также символичны и могут быть интерпретированы с помощью психоаналитической методологии. Но именно сновидения стали тем объектом научного исследования, который позволил Фрейду прийти к более или менее оформленной концепции бессознательного. Неслучайно он пишет в лекциях по психоанализу, прочитанных американской аудитории, что “толкование сновидений — есть царская дорога в чертоги познания бессознательного”.

Бессознательное, по Фрейду, — это нереализованные влечения, которые в связи с требованиями общепринятых норм, не допускались в сознание, вытеснялись. По мнению ученого, оно обнаруживает себя в оговорках, ассоциациях и сновидениях. Таким образом, считал он, чтобы проникнуть в бессознательное, совсем необязательно погружать человека в гипнотическое состояние, достаточно лишь умело использовать его ассоциации.

Разнообразные наблюдения самого Фрейда, а также первых его последователей позволили ему сформулировать теорию социализации, основанную на смещении эрогенных зон у человека. Проходя пять стадий развития сексуальности (от оральной до зрелой генитальной), человек становится полноценной личностью. Все это время бессознательное подвергается “репрессии” (подавлению). Особенно много внимания Фрейд уделял третьей фазе — фаллической (при нормальном развитии ребенка она длится с 3 до 6 лет).

На данной стадии у ребенка возникает эдипов комплекс — сексуальное влечение к родителю противоположного пола и амбивалентность (двойственность, выражающаяся в одновременной ненависти и жажде подражания) чувств к родителю своего пола. С течением времени эдипов комплекс подавляется; в результате у мальчиков формируется другой комплекс - комплекс кастрации, а у девочек — зависть к пенису. Это связано прежде всего с тем, что мальчик начинает делить всех людей на тех, кто имеет пенис, и тех, у кого он отсутствует. Наличие пениса, с точки зрения Фрейда, является решающим фактором половой идентичности. Если в дофаллический период различия между мальчиком и девочкой носили только анатомический характер, то здесь появляются психические различия (отсюда известная фраза Фрейда: “анатомия — это судьба”).

В процессе социализации под влиянием запретов происходит подавление влечений бессознательного, вытеснение элементов психического содержания. Данный процесс составил основу фрейдовской теории социализации.

Теория социализации Фрейда представляет собой онтогенетическую схему развития. Родовое развитие этических и религиозных запретов, призванных оградить общество от разрушительных первичных позывов (убийство и инцест) бессознательного, представлено в работе “Тотем и Табу”. Здесь на основе данных антропологии основатель психоанализа анализирует происхождение и динамику развития первых социальных институтов и запретов: возникновение религии (тотемизма), табу (на убийство и инцест), возникновение моногамной семьи.

Одна из специфических черт стадного образа жизни наших предков состояла в том, что в каждом обществе доминировал сильный самец, обладающий абсолютной властью, которая, в частности, заключалась в исключительном праве на обладание самками. Социальная структура такой общности была построена таким образом, что сексуальные желания рядовых ее членов безжалостно подавлялись. Естественно, подавление сексуальных влечений рядовых членов общности способствовало их переходу на качественно более высокий уровень психической жизни. Неслучайно поэтому, когда они, сговорившись между собой, убивают вожака племени, под воздействием возникшего чувства вины создают систему запретов, которые ограничивали реализацию разрушительных влечений бессознательного.

Элементарные запреты — табу — были закреплены системой тотемизма: отныне индивидам, принадлежащим к тому или иному тотему, было запрещено вступать а сексуальные контакты с членами своего рода; накладывался запрет на убийство своего соплеменника, а также на убийство тотемного животного, олицетворяющего убитого вождя. Последний фактически становится основателем рода — “первоотцом”. Таким образом, схема Эдипова комплекса (отец-мать-ребенок) присуща как человечеству в целом, так и отдельному индивиду.

С течением времени (к 20-м гг. XX в.) Фрейд приходит к идее трехкомпонентной структуры личности: психика состоит из трех сфер — бессознательного (Оно), сознания (Я) и сверх-Я, состоящего из этических установок, принятых в данном обществе. Эти идеи он и изложил в одной из своих главных работ — “Я и Оно”. Взаимодействия сознания и бессознательного Фрейд пытается объяснить на примере взаимоотношений лошади и всадника. Последний пытается обуздать лошадь, значительно превоходящую его по силе. Несмотря на видимое превосходство всадника его могущество на самом деле иллюзорно. И, как результат, вывод Фрейда о том, что Я является верным слугой Оно, пытающемся заслужить расположение своего господина.

Таким образом, Фрейд делает вывод о конфликтности и трагичности человеческого бытия. Сознание (а значит, и человек в целом) обречено вечно находиться между Сверх-Я, которое требует следования этическим нормам, и влечениями бессознательного, которые постоянно ищут пути для наиболее полного своего удовлетворения и совершенно не принимают во внимание требования, предъявляемые человеку социальной средой. Получается, что сознание находится между Сциллой Сверх-Я и Харибдой Оно, причем первое само по себе не обладает энергетическим потенциалом (в отличие от бессознательного, которое является мощным генератором психической энергии — либидо). Сверх-Я лишь использует энергию бессознательного, чтобы садистски истязать Я, если последнее идет на поводу у влечений бессознательного.

Следующей фундаментальной работой Фрейда стал труд “По ту сторону принципа удовольствия”, в которой он развивает идеи, выдвинутые в «Я и Оно», а также частично пересматривает некоторые ранее выдвинутые положения. Здесь основатель психоанализа постулирует мысль о том, что психика действует, руководствуясь двумя фундаментальными принципами — принципом удовольствия, присущим бессознательному, и принципом реальности, которым руководствуется сознание. Бессознательное руководствуется принципом удовольствия, оно стремится к наиболее полному удовлетворению влечений и абсолютно ничего не знает о требованиях, предъявляемых человеку социальной реальностью.

Содержание данной статьи явилось результатом главным образом клинической практики Фрейда; последняя обогатилась пациентами, участвовавшими в Первой мировой войне. Основатель психоанализа выделяет еще одну детерминанту человеческого поведения — инстинкт смерти, Танатос. Устройство психики, с точки зрения Фрейда, таково, что повышение уровня психического возбуждения воспринимается человеком как негативное, доставляющее неудовольствие.

Единственный способ избежать его — переход органической материи в разряд неорганической, где всякое психическое возбуждение отсутствует. Данный психический факт обусловливает бессознательное влечение к смерти, а сдругой стороны, человеку всегда сопутствует естественный страх перед смертью. Этот конфликт и определяет те силы, которые влияют на поведение человека. Эту свою теорию Фрейд излагает в произведении “По ту сторону принципа удовольствия”.

В одной из своих поздних работ — “Неудовлетворенность культурой” (1930) — Фрейд развивает критическую теорию общества. Утверждая тот факт, что отдельный человек является врагом культуры, которая является фундаментом любого общества, поскольку противостоит биологически присущим разрушительным влечениям бессознательного. Тем не менее именно культура обрекает человека на мучительное существование между требованиями социальной среды, представленными Сверх-Я, и потребностями Оно, отвечающего на репрессию генерацией сексуальной энергии.

Отношение к психоанализу, и в частности, к ортодоксальному, фрейдовского типа, никогда не было однозначным. Оценки вклада Фрейда в науку колеблются от восхвалений его гениальности до прямых обвинений в шарлатанстве. В частности, представитель логического позитивизма Карл Поппер заявляет, что психоанализ не может претендовать на научность, т. к. он принципиально не фальсифицируем, т. е. не поддается опровержению с помощью эмпирических фактов. В этом он сходен с такими псевдонауками, как астрология, хиромантия и т. д. Но самыми распространенными обвинениями (конкретно в адрес Фрейда) являются биологизм и пансексуализм. Несмотря на очевидные недостатки теории Фрейда последний оказал колоссальное влияние на гуманитарную науку, на культуру (от литературы до кинематографа) и, естественно, на медицину (и по сей день психоанализ является популярнейшим методом исследования и лечения душевных заболеваний). Синтез фрейдизма и психоанализа с другими интеллектуальными течениями породил широкий всплеск гуманитарной мысли: создавались научные школы и направления в рамках философии, теоретической социологии и, естественно, в клинической практике.

Непримиримость Фрейда в отношении психоаналитической теории привела его к разрыву со многими учениками. Такие его ученики, как Альфред Адлер (основоположник индивидуальной психологии), Карл Густав Юнг (основоположник аналитической психологии), порвав с “отцом-основателем” проявили себя не только как самостоятельные мыслители, но и как критики фрейдизма как ортодоксальной и консервативной теории. Одни ученики подвергли теорию Фрейда радикальному пересмотру, другие — реформировали его, развивая теоретические посылки по направлению расширения проблемного поля исследования.

На основе пересмотра фрейдизма возникло новое направление в философии — неофрейдизм, основными представителями которго были Эрих Фромм, Карен Хорни и Гарри Салливен. Так же, как и Фрейд, они строили свои концепции, исходя из своего клинического опыта, причем на основании последнего неофрейдисты приходили подчас к совершенно противоположным выводам, нежели австрийский психиатр. В частности, они отказались от биологизма фрейдовской концепцтти.

♦ Философия неофрейдизма.

Неофрейдизм - направление в психологии, психиатрии, социологии и философии, получившее распространение преимущественно в США. Основными представителями неофрейдизма являются Г. Салливан, К. Хорни и Э. Фромм. К неофрейдизму также нередко относят А. Кардинера, Ф. Александера и некоторых других представителей психоанализа. В то же время всех их объединяет приверженность определенным идеям и установкам фрейдизма (прежде всего психологизм в подходе к общественным явлениям), а также стремление переосмыслить учение Фрейда в направлении его большей социологизации.

В этом отношении почва для неофрейдизма была подготовлена первыми «раскольниками» внутри психоанализа - А. Адлером, О. Ранком, В. Райхом, К. Юнгом. Все они, за исключением В. Райха, отвергли фрейдовский биологизм и инстинктивизм, придавали меньшее значение бессознательному.

Значительное влияние на формирование неофрейдизма оказали этнопсихологические изыскания этнографов Р. Бенедикт, К. Дюбуа, Б. Малиновского, Р. Линтона, М. Мид, Э. Сапира, И. Халлоуэла. Так, Р. Бенедикт и М. Мид продемонстрировали пластичность человеческой природы, считавшейся у Фрейда неизменной, и строгую зависимость особенностей психики от особенностей культуры. Специфические приемы воспитания порождают у всех представителей данной этнокультурной общности типичные черты характера, которые А. Кардинер назвал «базовой личностью». Концепция базовой личности давала возможность не только перейти от культуры к индивиду, но и позволяла вывести первую из последнего, рассмотрев культуру в качестве проекции вовне базовой личности.

К. Хорни после эмиграции в США в 1932 г. обнаружила, что подоплека невротических конфликтов у пациентов в Новом свете существенно отличалась от таковой у пациентов в Германии и Австрии. Осмысление этих фактов привело Хорн и к отказу от фрейдистской теории инстинктов и к признанию социокультурной обусловленности психопатологии. Помимо чрезмерной биологической ориентации к числу глубочайших методологических ошибок Фрейда Хорн отнесла склонность к дуалистическому и механико-эволюционистскому мышлению.

Однако неофрейдисты остались приверженными идее бессознательной эмоциональной мотивации человеческой деятельности. Сохранив ядро психоаналитического метода, неофрейдисты подвергают его переинтерпретации с позиций «культурного» подхода. Всякая психопатология относительна и специфична для данной культуры., Каждый невроз вызывается внутренними конфликтами, в основе которых лежат связанные с социальным окружением индивида мотивы и побуждения, хотя существует и общий неспецифический фактор, создающий для него предпосылку - это возникающее в детстве чувство страха, беспомощности перед враждебным миром («базовая тревожность»), которое- может быть смягчено или усугублено воспитанием. В последнем вари. анте у индивида развивается множество защитных реакций, выражающих невротическую направленность его характера. Неофрейдисты описали несколько разновидностей невротического характера и проанализировали вызывающие их конфликты, типичные для образа жизни людей в ХХ в.

♦ Эрих Фромм.

Эрих Фромм – психолог, философ, социолог, один из основоположников неофрейдизма. Вместе с М. Хоркхаймером, Т. Адорно и Г. Маркузе стал создателем Франкфуртской школы.

Каково было отношение Фромма к теории Фрейда? С одной стороны, он высоко оценивает его вклад в понимание динамизма глубинных психических процессов, которые влияют на поведение человека, на его взаимоотношения с другими людьми, обществом и его агентами. С другой стороны, он критикует Фрейда за то, что тот находился в плену буржуазного духа своей эпохи, которая существенно ограничила понимание им социальных и психологических проблем. В общем, Фромм ярко видел все “величие и ограниченность теории Фрейда”, что он и выразил в одноименной статье.

Фромм придерживался точки зрения о том, что сущность человека не может быть понята вне контекста культуры, в которой он существует в данный исторический момент. “Человеческая натура — это не сумма врожденных, биологических закрепленных побуждений, но и не безжизненный слепок с матрицы социальных условий; это продукт исторической эволюции в синтезе с определенными врожденными механизмами и законами”. Личность — есть результат взаимодействия биологических потребностей и социального (существующего в виде норм, нравственных и религиозных установок). Историческая ситуация современности такова, что основной чертой существования человека являются отчуждение и одиночество. Вслед за Юнгом, который негативно оценивал социально-политическую программу Просвещения, Фромм заявляет о том, что достигнутая западным индустриальным обществом свобода индивида далась дорогой ценой: человек утратил чувство собственной безопасности.

Человек вообще не может жить вне сотрудничества с другими индивидами: “для защиты от врагов и опасностей природы”, “чтобы иметь возможность трудиться и производить средства к жизни”. Процесс индивидуализации (т. е. приобретение человеком индивидуальности) на онтогенетическом уровне проявляется, с одной стороны, в растущем обособлении индивида, с другой стороны, в растущем одиночестве. Отсюда стремление личности побороть отчужденность и одиночество, и это достигается посредством слияния с окружающим миром. Чувство изоляции и отчужденности еще более сильно на социальном уровне, что обусловливается специфическим характером человеческих взаимоотношений. Рыночные законы капиталистического общества эксплуатируют самые низшие человеческие потребности: психологическая деструктивная установка, основанная на принципе обладания, подкрепляется социально-экономическими факторами. В результате человеческие отношения “стали напоминать отношения вещей”, человеческое Я стало опираться на обладание. Утрата своей собственности в таком обществе расценивается индивидом как потеря части своего Я: он больше не может считать себя полноценным, не считает его таковым и общество.

Ценность власти в обществе, ориентированном на обладание, необходимо возрастает, что является следствием успеха, свидетельством реализации генерального экономико-социального модуса. Единственный социальный институт, который компенсирует такое чувство неполноценности, — семья. Кроме семьи, чувство собственной значимости человеку дает принадлежность к социальной группе, которую он считает высшей по сравнению с другими группами, причем два последних “поддерживающих” фактора на самом деле не излечивают индивида, а лишь маскируют проблематичность бытия человека в современном капиталистическом обществе. В своих попытках преодолеть отчужденность и одиночество человек, как правило, выбирает репрессию своей индивидуальности.

В виде исцеляющего средства Фромм предлагает альтернативу обществу обладания — общество, для которого на первом месте будет стоять бытие человека. Перестройка должна произойти прежде всего на основании трансформации принципа существования человека: вместо “иметь” следует “быть”.

♦ К.Г. Юнг.

Карл Густав Юнг (1875 – 1961 гг.) – швейцарский психолог и психиатр. Высоко оценивания идеи и достижения Фрейда в целом, Юнг был принципиально не согласен со сведением всех явлений культуры и сознания к физиологическим факторам, в частности к сексуальным. Полагая, что Фрейд переоценивал роль сексуальности в жизни людей, Юнг считал необходимым «поставить сексуальность на место», считая сексуальные комплексы важными, но далеко не единственными: их значение не стоит преуменьшать, но не стоит и преувеличивать.

Базой для философских и культурологических идей Юнга послужили его исследования в области глубинной психологии, и особенно разработанное им учение о коллективном бессознательном («Едином Духе», «Едином сознании»). Это некое психическое первоначало бытия, существующее наряду с физической реальностью.

Человеческая психика понимается Юнгом как некая энергетическая система, в которой постоянно взаимодействуют сознание индивидуальное человеческое «я» («эго»), наполненное различными комплексами, и коллективное бессознательное, представляющая собой систему архетипов. Эта система является общей для всех людей, это сверхличностный психический субстрат, присутствующий в каждом человеке и наследуемый им от предков. И становление индивидуального сознания есть процесс обособления личного «я» от коллективного бессознательного, т.е. родовой человеческой сущности.

Учение об архетипах. Архетипы, составляющие человеческую сущность, есть «автопортреты инстинктов», и они определяют схемы инстинктивного поведения, присущие всем людям. Реализуются архетипы в образах конкретной культуры и внутреннего опыта конкретных людей, т.е. каждый раз по-разному. На самых ранних этапах развития человечества они проявляются преимущественно в чувственно-образной форме; с ее спонтанными проявлениями имеет дело и современный человек, например во сне.

Однако природа архетипов остается не вполне понятной у Юнга. С одной стороны, эта система архетипов есть некая самостоятельная психическая субстанция, присущая человечеству на любой стадии его развития. С другой - она есть результат «архаического познания природы», т.е. социальный опыт внешней и внутренней жизни, накопленный нашими предками и выраженный в символической форме, прежде всего в мифах и религиозных учениях (отсюда и интерес самого Юнга к этим учениям). К числу важнейших архетипов он относил такие, как «Великая Мать» и «Великий Отец», «Персона» и «Тень», «Самость» и т.д.

«Великая Мать» (Анима) есть архетип женственности, связанный с эмоциональным началом, «Великий Отец» (Анимус) - архетип мужественности, связанный с рациональным началом. Оба эти архетипа могут проявляться в различной степени как в женщинах, так и в мужчинах, влияя на их поведение

Персона - это совокупность социальных ролей, которые мы играем в своей жизни, тех масок, которые носим в различных ситуациях, но даже совокупность этих масок не есть еще подлинное «я» человека. Тень - это «низший человек в нас», т.е. совокупность наших комплексов (в том числе сексуальных), страхов, инфантильных желаний и агрессивных влечений. Обычно человек не хочет признать за собой эти неприятные качества (осуждаемые во всех культурах), поэтому проецирует их на других людей. Устранить Тень невозможно, выдержать с ней встречу - очень трудно. Но единственный способ избавиться от неврозов и страданий, связанных с Тенью, состоит в том, чтобы научиться принимать ее как данность, научиться сосуществовать с ней. И только это позволяет прекратить приписывание другим людям собственных негативных качеств.

Важнейший из архетипов, по Юнгу, - Самость. Это психологический образ Бога, центр всеобщей личности, всеобщая основа всякой индивидуальности. Именно к пониманию и непосредственному восприятию Самости стремятся адепты большинства восточных религиозно-философских учений, отвлекаясь от собственной личности, своего индивидуального «я» в процессе медитации и йогической практики. Постижение Самости происходит в состоянии самадхи. Этот процесс интеграции Самости, т.е. родового человеческого «я», в индивидуальное «я» (индивидуация) позволяет излечиваться от неврозов, разрешать внутренние противоречия и проблемы, позволяет человеку обрести внутреннюю целостность. Путь этот практически бесконечен, поэтому символом его может служить круг, вписанный в квадрат.

Архетипы обладают громадной, безличной, но при этом эмоционально заряженной энергией; ощущая ее, люди относятся к архетипам со страхом и трепетом. Ее прорывы могут привести к колоссальным разрушениям, поэтому так важно научиться ее контролировать и направлять в должное русло. В прошлом энергия архетипов чаще всего трансформировалась в религиозные священные символы, которые и приоткрывали архетипы людям, и одновременно скрывали их подлинную сущность от людей (делая тем самым «переносимыми» контакты с ними). Страх перед громадной силой архетипов заставлял людей на протяжении всей истории человечества развивать рациональное мышление, что особо характерно для западной цивилизации.

Трансформация архетипов играет важную роль в жизни как отдельных людей, так и всего человечества в целом. В прошлом она приводила к созданию картин прекрасного, гармоничного символического космоса (буддийского, христианского и т.п.), в котором человек имел свое определенное место и потому мог относительно нормально существовать. Рациональный анализ религиозных верований («штурм священных стен»), начавшийся с протестантизмом, привел к появлению безбожной материалистической цивилизации (с ее «символической нищетой»), оказавшейся беззащитной по отношению к неожиданным прорывам коллективного бессознательного. А это ведет на социальном уровне к войнам, революциям, бунтам и другим актам насилия, а также к появлению тоталитарных идеологий, а на индивидуальном уровне - к психическим патологиям. Однако Юнг вовсе не призывает к отказу от рациональности и бездумному копированию восточных учений и практик. Если в западной культуре недооценивается мир «Единого Духа» (коллективное бессознательное), то в восточной - «мир сознательного». Поэтому каждая из этих культур однобока, стремиться же следует к гармоничному слиянию обоих этих подходов.

Еще одна интереснейшая концепция Юнга - это его учение о синхроничности, введенная им для объяснения феномена ясновидения (возможности «видеть» и переживать индивидом явления, которые он не может воспринимать непосредственно, например, события, происходящие на большом расстоянии).

Согласно Юнгу, между психикой человека и реальностью существует особая связь - не причинная (каузальная), а смысловая, позволяющая одновременно (синхронично) проявляться событиям и в действительном (физическом) мире, и в психике людей. Юнг предполагал, что это происходит благодаря обращению ясновидцев к коллективному бессознательному, а оно, в свою очередь, имеет непосредственный доступ к самой сути физической реальности.

Причем для коллективного бессознательного пространство и время относительны, а архетипы как формы Мирового духа являются вечными, т.е. вневременными. Эти идеи использовались Юнгом для объяснения не только ясновидения, но и других самых различных парапсихологических явлений, а также древней магии.

Учение Юнга сыграло значительную роль в развитии идеалистической философской антропологии и ряда течений современного мистицизма. Его Концепция «коллективного бессознательного» оказала большое влияние не только на психологов и философов, но и на культурологов, историков, этнографов, религиоведов, а также на художественную интеллигенцию Запада.

Учение о синхроничности во Многом стало базой и для возрожденной в ХХ в. астрологии, поскольку позволяло логично объяснить, почему положение на небе звезд и планет, не имеющее никакой причинно-следственной связи с жизнью и судьбой людей, тем не менее может использоваться для предсказания человеческих судеб.

Лекция № 6.

Тема: Особенности становления и развития отечественной философской мысли. Зарождение философской мысли в Древней Руси.

1. Русская философия: ее характеристика и специфика.

Русская философская мысль в допетровской России носила исключительно религиозный характер. Свое главное назначение она видела в обосновании идеи русского православного царства (так, монах Филофей в XV веке разработал концепцию “Москва — третий Рим”, согласно которой существовало три Рима: первый был центром Римской империи, второй — Константинополь, павший под ударами турок-османов, а третий — Москва, четвертому же не бывать; таким образом, он обосновал лидерство России среди христианских стран). Тем не менее русская философская мысль по-настоящему оформилась только в петровской, петербургской России.

Можно выделить четыре основных периода развития русской философии. Первый охватывает 30—40-е гг. и середину XIX в. Для него характерно влияние на русскую мысль немецкой классической философии; он связан прежде всего с именами А. Хомякова и И. Киреевского, которыми была заложена основа современной религиозной философии и обозначена ее программа.

Второй период приходится на последнюю четверть XIX в. В центре философских дискуссий стоят Владимир Соловьев, Федор Достоевский, Лев Толстой, Константин Леонтьев, Николай Федоров и др. В этот период Вл. Соловьевым была создана первая в истории русской мысли философская система.

Третий период захватывает конец XIX в., но более всего приходится на начало XX в., за которым уже утвердилось имя русского культурного ренессанса. Он связан с целой плеядой имен: братьев С. Н. и Е. Н. Трубецких, В. В. Розанова, Д. С. Мережковского, Вячеслава Иванова, Льва Шестова, С. Н. Булгакова, Н. А. Бердяева, П. Б. Струве, С. Л. Франка, Н. О. Лосского, П. И. Новгородцева, П. А. Флоренского и др. Это время выхода двух знаменитых сборников — “Проблемы идеализма” и “Вехи”, основываются и разворачивают активную деятельность религиозно-философские общества в Петербурге, Москве и Киеве.

Четвертый период — период эмиграции, начинающийся после революции 1917 г., которая внесла в русское сознание новые мотивы и критерии. Некоторые религиозные мыслители покинули Россию во время Гражданской войны или сразу после ее окончания — П. Б. Струве, кн. С. Н. Трубецкой, Л. И. Шестов, Н. С. Арсеньев, В. В. Зеньковский, Н. Н. Алексеев, Д. С. Мережковский. Другие были в 1922 г. (на знаменитом “философском пароходе”) высланы за границу как идеологически чуждый советской власти элемент. “Идеологически чуждыми” оказались Н. А. Бердяев, С. Л.

Франк, Н. О. Лосский, С. Булгаков, И. А. Ильин, Б. П. Вышеславцев, Л. П. Карсавин, Г. П. Федотов. Таким образом, в эмиграции оказались почти все виднейшие представители русской религиозной философии. Их философское творчество, обогащенное духовным опытом революции, расцвело в эмиграции новым цветом. Многие их произведения были переведены на иностранные языки. Наибольшая известность выпала при этом на долю Н. А. Бердяева, который был и редактором выходившего в Париже русского религиозно-философского журнала “Путь”. Годы эмиграции — это период завершения многих религиозно-философских систем, период окончательного оформления русской религиозной философии как особой школы философской мысли и в то же время период постепенного выхода русской религиозной философии на мировую сцену. По большей части философское наследие эмиграции стало доступно лишь недавно, поэтому сейчас является предметом тщательного изучения философов.

Следует обозначить ряд особенностей русской философской мысли.

• Лишь к XVIII в. философия в России складывается как самостоятельная форма духовного освоения мира. В это время западноевропейская философия имела уже богатую историю, включающую в себя и античность, и средневековую схоластику, эпоху Возрождения, и просветительские идеи. Россия, создавая собственную оригинальную философскую традицию, не могла избежать ученичества. Многие идеи и темы в философии России были заимствованы, но вместе с тем русская философия целиком не осталась заимствованием, она смогла создать оригинальные традиции философской мысли.

• Характерной чертой является внимание философов к социальной проблематике. Практически все русские мыслители в своих философских построениях давали рекомендации перестраивания общества, строили некую модель будущего развития страны. Эта особенность во многом была связана со спецификой исторического пути России, который не укладывался ни в западную, ни в восточную схемы смены формаций, эпох. Социально-экономический строй России представлял собой своеобразное соединение элементов восточных, западных и собственных самобытных структур. (Вспомним слова Тютчева о России: “Умом Россию не понять, аршином общим не измерить. У ней особенная стать, в Россию можно только верить”). Таким образом, русская философия — это философия, обращающаяся к вопросам о смысле истории и месте в ней России, философия социально активная, связанная не только с познанием и описанием мира, но и с его изменением.

Если принять за основные такие сферы философского знания, как гносеология (теория познания), онтология (учение о бытии), антропология (учение о человеке) и философия истории (учение о наиболее общих перспективах и закономерностях исторического процесса), то для русской философской традиции характерно пристальное внимание именно к двум последним.

• Если для западно-европейской философии характерно отношение к этике, как своего рода служанке онтологии, гносеологии и других “более важных” отраслей философской знания, то русские философы в науке о морали видят некий фундамент своего философствования. Так, Н. Бердяев, Л. Шестов и многие другие ставили в прямую зависимость от нравственных качеств человека его возможности познать мир: мир открывается лишь нравственно-целостной, духовной личности. Поэтому само понятие истины является для них не только гносеологической, но и этической категорией.

2. Зарождение философской мысли в Древней Руси.

История философской мысли в России - органическая часть всемирной истории философии. Русская философия в ее развитии показывает, что основные проблемы мировой философии являются и ее проблемами. Однако подход к этим проблемам, способы их усвоения и осмысления глубоко национальны. Правильное представление о национальном своеобразии русской философии может быть получено лишь в результате глубокого осмысления ее истории, отражающей все ее этапы с начала зарождения философской мысли в Киевской Руси до наших дней.

Русь включилась в «мировое измерение» философии в конце Х в. благодаря приобщению к духовной культуре православной Византии.

После крещения Руси в 988 г. на этапе своего становления русская культура выступает как органическая часть славянской православной культуры, на развитие которой большое влияние оказали братья Кирилл и Мефодий, славянские просветители, создатели славянской азбуки. Они перевели с греческого на старославянский язык основные богослужебные книги. Этот язык в Х в. становится книжным языком славянских народов, поэтому литературные памятники болгарского, сербского, чешского и моравского происхождения воспринимаются на Руси как «свои». Особенно важное стимулирующее воздействие на древнерусскую мысль имело болгарское влияние XXIII вв., при посредстве которого в Киевской Руси получили распространение такие богословские сочинения, как «Шестоднев» Иоанна Экзарха Болгарского, «Сборник царя Симеона», известный на Руси как «Изборник Святослава 1073 года», и др.

Дохристианская (языческая) культура Древней Руси была бесписьменной, ее мировоззренческую основу составлял политеизм (многобожие). По определению Б. А. Рыбакова, славянское язычество - это «часть огромного общечеловеческого комплекса первобытных воззрений, верований, обрядов, идущих из глубин тысячелетий и послуживших основой всех позднейших мировых религий». Мифологический словарь и обрядовые традиции славянского язычества восходят к древним индоевропейским источникам. Пантеон славяно-русского язычества сформировался на основе сакрализации природных сил и стихий. Небесную стихию олицетворял Сварог; воздух и ветер - Стрибог; землю и плодородие - Мокошь и т. п. Человек и Вселенная в рамках такого миропонимания находились в состоянии гармонического равновесия, подчинявшегося неизменному и вечному круговороту природных циклов. Существование в языческом сознании такого рода извечной гармонии предопределяло понимание человека как чисто природного, а не социального существа, отсутствовало здесь и представление о времени, поскольку согласно языческим верованиям загробная жизнь есть вечное продолжение жизни земной. Соответственно не было и понимания хода исторического времени, направленности и смысла истории как процесса.

Крещение Руси дало тот «цивилизационный толчок», благодаря которому она стала, говоря современным языком, полноправным субъектом мировой истории и вошла в семью христианских народов. Этому во многом способствовали экономические и культурные связи Киева с Византией.

Восточная Римская империя в Х в. была крупным и развитым в культурном отношении государством Европы с глубокими философскими традициями. Не случайно славянский просветитель Кирилл был назван Философом. Ему принадлежит первое на славянском языке определение философии, сформулированное в «Житии Кирилла», составленном его братом Мефодием или кем-то из ближайших сподвижников просветителя. Философия трактуется здесь как «знание вещей божественных и человеческих, насколько человек может приблизиться к Богу, что учит человека делами своими быть по образу и подобию сотворившего его».

Приобщение Киевской Руси к богатому духовному наследию Византии открывало также путь к развитию отечественной философской мысли.

Для Руси, воспринявшей христианство, характерен взгляд на человека и жизнь, принципиально отличный от славяно-русского языческого пантеизма, ориентированного на оптимистическое отношение к материальному бытию и природе. Христианское учение вносит в культуру идею «начала» И «конца», применимую как к отдельному человеку, так и к человеческой истории в целом. Здесь понимание свободы воли предполагает также и моральную ответственность за содеянное при жизни, вводится тема греховности, покаяния, жалости к несовершенному человеку. Отсюда то главное внимание, которое уделялось на Руси «внутренней философию», нацеленной на богопознание и спасение человеческой души и восходящей к учениям восточных отцов церкви. «Внешняя философия», относящаяся к сфере мирской, жизненно-практической, считалась второстепенной, гораздо менее важной. Такое деление философии на «внутреннюю» и «внешнюю» напоминает аристотелевское разделение знаний на «теоретические» и «практические», но не повторяет его. Аристотелевская классификация знания более детальна и наукообразна, например, она предполагает вхождение в состав теоретического знания наряду с мудростью, или «первой философией», также и «физики» («второй философии») и математики.

Выдающимся представителем кирилло-мефодиевской традиции является Иларион - первый киевский митрополит из русских (годы его митрополитства с 1051 по 1054-й). До него на эту должность назначались греки. Он выдвинулся во время правления Ярослава Мудрого. Перу Иллариона принадлежат три замечательных произведения, дошедшие до наших дней: «Слово о законе и благодати», «Молитва» и «Исповедание веры». Наиболее известное из них «Слово», являясь богословским сочинением, вместе с тем представляет собой и своеобразный историософский трактат. Здесь дается масштабное осмысление мировой истории, разделенной на три периода: языческий («идольский мрак»), иудейский, соответствующий Моисееву закону, и христианский - период утверждения истины и благодати. Произведение состоит из трех частей. Часть первая повествует об истории возникновения христианства и его противоборстве с иудаизмом. Вторая - рассказывает о его распространении на Русской земле, третья - посвящается восхвалению Василия и Георгия (христианские имена князей Владимира и Ярослава).

Логическая продуманность «Слова», высокий интеллект и богословская образованность его автора, обращавшегося не к «невеждам», а к «обильно насытившимся книжной сладостью», свидетельствуют о высоком уровне древнерусской книжности, глубоком понимании ответственности за судьбы Руси и мира. Противопоставляя Новый Завет Ветхому Завету, Иларион пользуется библейскими образами свободной Сарры и рабыни Агари. Незаконный сын Агари - раб Измаил и свободный, чудесным образом появившийся на свет сын Сарры - Исаак символизируют две эпохи человеческой истории - холода и тепла, сумерек и света, рабства и свободы, закона и благодати. Воспринявший христианство русский народ, заявляет Иларион, идет к своему спасению и великому будущему; став на путь истинной веры, он приравнивается прочим христианским народам. Русская земля и ранее не была слабой и безвестной, говорит Иларион, указывая на князей Игоря и Святослава, «которые в годы своего владычества мужеством и храбростью прославились во многих странах», но для нового учения новый народ - как новые мехи для нового вина.

В «Слове» князь Владимир, осуществивший крещение Руси, уподобляется по мудрости христианским апостолам, а по величию - императору Константину Великому. Прославление Владимира и его сына Ярослава как духовных вождей и сильных правителей имело особое значение, по существу, было идеологическим обоснованием сильной княжеской власти, утверждением ее авторитета, независимости от Византии.

Крупным мыслителем был также митрополит Никифор (2-я половина XI - 1121). По происхождению этнический грек, Никифор олицетворяет своим творчеством скорее «византийский», чем «славяно-русский» (как у Илариона), тип философствования. Он является распространителем идей христианизированного платонизма на русской почве. Большой интерес представляет его сочинение «Послание Мономаху о посте и о воздержании чувств». Наряду с важными для христианского благочестия поучениями о пользе поста, смиряющего низменные, плотские устремления и возвышающего дух человека, здесь содержатся и более общие рассуждения философско-психологического характера. В них нашло отражение учение Платона о душе.

В интерпретации Никифора душа включает в свой состав три важнейших компонента: начало «словесное», разумное, управляющее человеческим поведением; начало «яростное», подразумевающее чувственно-эмоциональную сферу, и «желанное» начало, символизирующее волю. Руководящее значение из всех трех отводится «словесному», разумному началу, призванному управлять «яростным», т. е. эмоциями при помощи воли («желанного»). Так же как и у Платона, искусство «управления душой» Никифором сравнивается с искусством управления государством. При этом по образу мудрого правителя-философа характеризуется деятельность киевского князя Мономаха, который «по-словесному велик», значит, обладает необходимыми задатками для разумного управления государством. Однако и великий князь нуждается в соблюдении религиозных установлений, необходимых для гармонизации государственного управления, подобно тому как в них нуждается и человеческая душа.

«Московский период» отечественной истории (XIV - ХVII вв.) - это эпоха собирания и утверждения Русского централизованного государства во главе с Москвой. Это и время исторической Куликовской битвы (1380 г.), положившей начало освобождению от ига Орды. Это также время расцвета монастырей и монастырского строительства, что особенно важно для русской культуры, поскольку монастыри на Руси были главными центрами книжной, в том числе и философско-богословской, культуры.

Развитие русского национального сознания нашло свое отражение и в религиозно-философских идеях того времени. Обоснование идеи единства Русского государства во главе с его исторически сложившимся центром - Москвой содержится в «посланиях» монаха Псковского Спасо-Елеазарова монастыря Филофея (ок. 1465 - ок. 1542) к разным лицам: Василию III, к дьякону Мисюрю Мунехину, Ивану IV (Грозному). Суть принадлежащей Филофею идеи «Москва - Третий Рим» формулируется следующим образом: «Все христианские царства пришли к концу и сошлись в едином царстве нашего государя, согласно пророческим книгам, и это - российское царство: ибо два Рима пали, а третий стоит, а четвертому не бывать». Филофей, в соответствии с распространенным в Средние века взглядом на историю, утверждал, что миссия Руси как единственной хранительницы православно-христианской традиции уготована самим Провидением, т. е. волей Бога. Древний Рим пал из-за того, что был языческим. Второй Рим, которым стала Византия, отклонился от православия и был захвачен и разорен турками. Поэтому все надежды православного мира на сохранение и будущность связаны только с Москвой как главенствующей православной державой, преемницей Рима и Константинополя.

В идее «Москва - Третий Рим» не содержится никакой мысли о каком-то особом превосходстве и мессианистском призвании русского народа. Здесь не было претензии на «государственную идеологию», что впоследствии нередко приписывалось «Посланиям» Филофея. Идеологический смысл был придан этой идее лишь в XIX-XX столетиях. До этого времени идеи скромного псковского монаха мало кто знал. О себе старец писал так: «Аз сельской человек, учился буквам, а еллинских борзостей не текох, а риторских астроном не читах, ни с мудрыми философы в беседе не бывал, учюся книгам благодатного Закона, аще бы мощно моя грешная душа очистити от грех». Мессианизм Филофея был, конечно, прежде всего религиозным, церковным. Кроме того, следует иметь в виду, что идея «вечного Рима» была чрезвычайно распространена в средневековой Европе.

Господство церкви в средневековой русской культуре не исключало наличия противоречий и разногласий среди духовенства. В конце ХV - начале ХVI вв. возник конфликт между нестяжателями и иосифлянами. Богословскую партию нестяжателей возглавлял Нил Сорский (1433-1508), а идейным руководителем иосифлян был Иосиф Волоцкий (1439/1440 – 1515). Иосифляне выступали за неукоснительную регламентацию церковной жизни в соответствии с разработанным Иосифом Волоцким «Уставом», в котором содержались строгие предписания по части соблюдения установленных правил и обрядов. Принадлежавшее ему же сочинение под названием «Просветитель» осуждало ереси. Резкой критике были подвергнуты так называемые жидовствующие, отвергавшие догмат о Святой Троице и ориентировавшиеся на Ветхий, а не на Новый Завет. Одновременно иосифляне занимали сугубо «стяжательскую» позицию по отношению к церковному и монастырскому имуществу, выступали за усиление роли церкви во всех сферах общественной жизни и за сближение церкви с государственной властью. Это породило выдвижение на первый план церковного формализма и показного благочестия, приоритет мирского начала по сравнению с началом духовным. Нестяжатели занимали противоположную позицию, выдвигая на первый план идею духовного подвига, сочетавшуюся с призывом к труду не во имя обогащения, стяжания собственности, а во имя спасения. Соответственно нестяжатели проповедовали невмешательство церкви в мирские дела, а в монастырской жизни выступали за умеренность во всем, самоограничение и аскетизм. Нестяжательство имело глубокие корни в народном сознании, поскольку оно выступало защитником реального благочестия. Великим нестяжателем был Сергий Радонежский (1314/1322 – 1392), защитник Руси и основатель Троицкого монастыря, ставшего духовным центром православия.

Нестяжательскую позицию разделял Максим Грек (1470 – 1556), афонский ученый монах, прибывший на Русь для участия в переводах и сверке богослужебных книг. Он был крупнейшим мыслителем московского периода, оставившим большое богословско-философское наследие, включающее свыше 350 оригинальных сочинений и переводов.

Определение философии, данное Максимом Греком, гласит, что она «благоукрашение нрава законополагает и гражданство составляет нарочито; целомудрие, мудрость и кротость восхваляет, добродетель и порядок устанавливает в обществе». Авторитет философии настолько велик, считал мыслитель, что по силе и влиянию она превосходит царскую власть. Русский книжник был знатоком античной философии, включал в свои сочинения многие переводы высказываний античных авторов. Особо ценил он философию Платона, предвосхитив тем самым позицию первых русских религиозных философов - славянофилов, считавших, что в России философия идет от Платона, а на Западе от Аристотеля.

Победа иосифлян над нестяжательской церковной партией, соответствовавшая интересам московской централизации, в то же время своим следствием имела принижение духовной жизни, что было чревато тем кризисом в Русской православной церкви, который наступил в XVII столетии и получил название Раскола. По мнению некоторых исследователей Русской церкви, эта победа явилась одним из самых драматических событий в русской истории, поскольку ее результатом был упадок древнерусской духовности.

Подъем русской философии на новый уровень связан с открытием первых высших учебных заведений: Киево-Могилянской (1631) и Славяно-греко-латинской (1687) академий, где читались философские курсы.

Лекция № 7.

Тема: Философия в России XVIIIXIX вв.

1. Философия в России XVIII в.

С конца XVII - начала XVIII в. наступил новый этап в истории России. Он был отмечен прежде всего объективно назревшими преобразованиями, осуществленными Петром I и открывшими путь к европеизации страны. Идеологическое обоснование Петровских реформ проводилось постепенно и свое законченное выражение получило лишь после смерти великого преобразователя.

В силу особенностей перехода страны от Средневековья к эпохе Нового времени, миновавшей ряд культурно-цивилизационных стадий, пройденных развитыми западноевропейскими странами, например Ренессанс и Реформацию, а также под влиянием установившихся тесных культурных связей со странами Запада в русской мысли XVIII в. проявилось сложное сочетание старого и нового, самобытного, оригинального и заимствованного. В XVIII в. Россия начинает испытывать вместе с Западом, можно сказать, синхронно влияние идей Просвещения. Однако назвать эту эпоху русской истории «веком Просвещения» нет оснований. С одной стороны, в обществе распространяются идеи новоевропейской рационалистической философии (Декарт, Локк, Гердер, Вольтер, Гельвеций, Гольбах и др.), с другой - в России происходит подъем православной богословско-философской мысли, представленной школой выдающегося церковного иерарха митрополита Московского Платона (Левшина). Публикуется осуществленный Паисием Величковским перевод «Добротолюбия» - сборника творений восточных отцов церкви; утверждаются традиции православного старчества, открывается знаменитый монастырь Оптина пустынь (1792), куда совершали паломничества многие русские философы и писатели XIX в. - Н. В. Гоголь, И. В. Киреевский, В. С. Соловьев, К. Н. Леонтьев, Ф. М. Достоевский, Л. Н. Толстой и др.

XVIII век придает качественно новые характеристики отечественной мысли. Если на этапе своего становления русская мысль выступала в значительной степени как часть общеславянской культуры, то теперь она начинает развиваться на своей собственной основе, осмысливая и усваивая обширный опыт западноевропейской философии и науки.

В этот период происходит секуляризация, «обмирщение» культуры в целом, и в этой связи начинается становление светского типа философствования. Зарождается университетская философия в университете при Петербургской Академии наук (1724) и Московском университете (1755). Впоследствии, в XIX в., университетское философское образование стало развиваться также в Казани, Харькове, Киеве, Одессе, Варшаве, Томске и Саратове.

Университетская философия становится особой отраслью философской культуры и важным направлением отечественной мысли. Она сформировалась при решающей роли русско-немецких связей и под влиянием философии Г. Лейбница и Х. Вольфа. Последний рекомендовал в качестве преподавателя философии для Петербургского университета Г.Б. Бильфингера. Позднее в России работали в качестве профессоров философии B.Б. Шад, B.М. Шаден, Ф.Х. Рейнгард, B.Ф. Буле и другие ученые, приехавшие из Германии. Ярким примером философского творчества того периода является книга князя А.B. Вяземского (отца поэта П.А. Вяземского) «Наблюдения о человеческом духе и его отношении к миру», опубликованная по-немецки под псевдонимом в Германии (1790) и получившая высокую оценку в немецкой печати (впервые переведена на русский язык в 2003 г. В.В. Васильевым).

Утверждение в России светской философии европейского типа - процесс достаточно длительный, не сводившийся к единовременному восприятию западноевропейских университетских традиций. Так, уставные документы Российской Академии наук предписывали ведение учебного процесса в духе, не противоречащем «православной греко-российской вере, форме правительства и добронравию».

Больше новаций наблюдалось в развитии общественно-политической мысли (В.Н. Татищев, А.Д. Кантемир, Н.И. Новиков, С.Е. Десницкий), поскольку это отвечало потребности модернизации старомосковского самодержавного строя в духе новой европеизированной Российской империи. Широко использовались с этой целью западноевропейские теории естественного права и общественного договора.

Эта тенденция вызывала реакцию со стороны идеологов дворянско-аристократической оппозиции. Особенно ярко она проявилась в творчестве историка и социального мыслителя консервативного направления Михаила Михайловича Щербатова (1733-1790), критика политики просвещенного абсолютизма Екатерины II, автора острого памфлета «О повреждении нравов в России» (ок. 1787). Он же создал первую в России консервативную утопию «Путешествие в землю Офирскую»(1784).

Значительное распространение в аристократических кругах получили идеи европейского мистицизма. Сочинения Ф. Парацельса, Я. Бёме, Э. Сведенборга, К. Эккартсгаузена, Л. К. Сен-Мартена широко обсуждались и комментировались в кругах русского масонства, имевшего своих представителей практически во всех известных дворянских фамилиях (А.Ф. Лабзин, И.В. Лопухин, П.И. Голенищев-Кутузов, М.М. Херасков, И.Н. Болтин, А.П. Сумароков и др.).

Являясь в некоторых отношениях продолжением прежних эпох, философская мысль в России XVIII в. представляла собой новый этап в русской интеллектуальной истории. В ней наметились черты ее будущего развития, например обозначилось столь характерное для XIX в. противостояние западнических и славянофильских умонастроений.

2. Особенности развития философских идей в России в первой половине XIX века.

XIX век открывает новый этап в истории русской философии, характеризующий ее усложнением, появлением ряда философских направлений, связанных как с идеализмом, так и с материализмом. Возрастает роль профессиональной философской мысли, прежде всего за счет развития философского образования в стенах университетов и духовных академий. Налицо также общий рост философского знания, особенно в таких его областях, как антропология, этика, философия истории, гносеология и онтология. Происходит расширение философских контактов с Западом, осваиваются новейшие достижения европейского интеллекта (Кант, Шеллинг, Гегель, Конт, Спенсер, Шопенгауэр, Ницше, Маркс).

Здесь, однако, отнюдь не всегда действовал принцип «чем современнее, тем истиннее». Так, декабристы вдохновлялись главным образом французской философией прошедшего столетия, которая считалась неприемлемой для членов кружка любомудров; а идеологи народничества хотя и признавали философское значение К. Маркса, но не безусловно, поскольку ориентировались также и на Конта, Прудона и Лассаля. Славянофилы, отдавая вначале дань уважения Шеллингу и Гегелю, затем совершили «консервативный поворот», обратившись к христианской святоотеческой традиции. Новизна и оригинальность взглядов русских мыслителей определялась, однако, не их чуткостью к восприятию западной философии, а акцентированием внимания на проблемы России, национального самосознания. Так, П. Я. Чаадаев, поклонник французского традиционализма и корреспондент Шеллинга, становится основоположником русской историософии, а «русский гегельянец и фейербахианец» Н. Г. Чернышевский - создателем теории перехода России к социализму, минуя капиталистическую стадию развития.

Важные философские замыслы в XIX в. принадлежали часто не систематизаторам-теоретикам, а членам философских кружков (любомудры, славянофилы и западники), публицистам и литературным критикам (В. Г. Белинский, А. И. Герцен, Н. А. Добролюбов, Д. И. Писарев, А. А. Григорьев, Н. К. Михайловский), религиозным писателям (К. Н. Леонтьев), выдающимся художникам слова (Ф. М. Достоевский, Л. Н. Толстой), революционным теоретикам (П. Л. Лавров, М. А. Бакунин) и т. п. Именно мыслители указанного типа, носители «вольной философии», были инициаторами новых философских идей, развивали и обогащали терминологию, хотя они и не создавали законченных философских систем. Это не свидетельствует, разумеется, о какой-то ущербности их интеллекта. Напротив, как раз идеи такого рода значительно быстрее «схватывались» интеллигенцией и широко распространялись через «толстые журналы» не только в столицах, но и в провинции.

Всех этих мыслителей характеризует то, что они принадлежали к различным «идейным течениям», которые являлись философскими лишь отчасти, так как включали в себя значительный слой нефилософской - богословской, исторической, эстетической, социально-политической, экономической и др. 

проблематики. Идеи таких мыслителей, как П. Я. Чаадаев, Н. Я. Данилевский, К. Н. Леонтьев и др., использовались и в XIX, а затем и в ХХ в. разными идейными течениями, и опять же не только в сугубо философском, но и в культурологическом, богословском и даже геополитическом контексте.

Причина, по которой русская интеллигенция теснее всего была связана с «вольной», а не профессиональной, университетской, философией, заключается в том, что правительство, с одной стороны, и ученые-философы - с другой, по-разному понимали цели распространения философских знаний. В России только поддержка со стороны государства могла обеспечить функционирование системы профессиональной подготовки в области философии. Об этом свидетельствует инициирование философского образования «сверху», со стороны Петра I и его дочери Елизаветы Петровны, поддержавшей основание в 1755 г. Московского университета. В этом отношении правительство выполняло роль «единственного европейца» в России (по определению А. С. Пушкина).

Университеты и ученые стояли за автономию, за права совета профессоров на руководство ходом академической жизни и свободу академических союзов, обществ и собраний. Напротив, виды правительства в области высшего образования и науки были охранительными в смысле защиты от «революционной заразы» из Европы. Отсюда - правительственные притеснения, ограничения преподавания философии. Кандидатуры профессоров проходили обязательное утверждение в Министерстве народного просвещения (основано в 1802 г.), а философские сочинения подвергались строгой цензуре. Поэтому некоторые работы, не проходившие цензуры, публиковались за рубежом, например сочинения А. С. Хомякова и В. С. Соловьева.

Наиболее строгие ограничения на преподавание философии были введены после европейских революций 1848 г. По распоряжению Николая I министр просвещения П. А. Ширинский-Шихматов в 1850 г. подготовил «Высочайшее повеление», согласно которому преподавание философии ограничивалось в основном логикой и психологией и обязанность чтения философских курсов возлагалась на профессоров богословия. Ему же принадлежит известная фраза, ставшая афоризмом: «Польза философии не доказана, а вред от нее возможен».

Более благополучной была судьба философии в четырех российских духовных академиях (в Москве, Петербурге, Киеве и Казани), где чтение философских курсов не прерывалось. духовно-академическая философия представляет собой особую отрасль профессионального философствования. Высшие духовные учебные заведения сыграли значительную роль в развитии русской мысли. Достаточно сказать, что первое по времени обобщенное изложение истории русской философии принадлежало перу архимандрита Гавриила (в миру В. Н. Воскресенского) и было опубликовано в Казани в 1840 г. С. С. Гогоцкий, представитель Киевской школы духовно-академической философии, опубликовал первые в России философские лексиконы и словари. Первые русские учебники по философии были написаны также профессорами духовных академий - Ф. Ф. Сидонским, В. Н. Карповым, В. Д. Кудрявцевым-Платоновым. Выдающимся переводчиком сочинений Платона был В. Н. Карпов, считавший перевод платоновских диалогов на русский язык главным делом своей жизни. Сильной стороной духовно-академической философии было обращение к наследию мировой философской мысли. Постоянным и непременным источником академических курсов по логике, психологии, истории философии, этике (как правило, публиковавшихся затем в монографических вариантах) была античная философская мысль (главным образом платонизм), а также философия Нового времени, включая философию Канта, Шеллинга и Гегеля.

Время образования самых влиятельных идейных течений XIX в. - 30-40-е гг. - не случайно названо «философским пробуждением» (Г. В. Флоровский). В этот период общественная мысль России разделилась на два направления - славянофильство и западничество. Спор между ними был острым, но не перерастал в непримиримую партийно-политическую грызню и не предполагал уничтожения противника ради доказательства правоты каждой из спорящих сторон. И хотя славянофилы (И. В. Киреевский, А. С. Хомяков, К. С. и И. С. Аксаковы и др.) акцентировали внимание на национальном своеобразии России, а западники (П. В. Анненков, Т. Н. Грановский, К. Д. Кавелин и др.) больше тяготели к восприятию опыта Европы, и те и другие страстно желали процветания своей родине и активно содействовали этому.

Участник философских дискуссий того времени П. В. Анненков в своих «Литературных воспоминаниях» называл спор между славянофилами и западниками «спором двух различных видов одного и того же русского патриотизма».

Впоследствии термины «славянофил» и «западник» приобрели специфическую политизированную окраску. (В наши дни так называют политиков или представителей противоборствующих политических направлений, за которыми стоит соответствующий «электорат».) Славянофильство и западничество первой половины XIX в. не следует рассматривать как враждебные идеологии. Западники и славянофилы сыграли важную роль в подготовке российского общественного мнения к крестьянской реформе. «Положение 19 февраля 1861 г.», составленное славянофилом Ю. Ф. Самариным и одобренное митрополитом Московским Филаретом, было поддержано также одним из лидеров западников - К. Д. Кавелиным. Кроме того, попытка разделить всех участников философских дискуссий того времени строго на два лагеря (кто не западник - тот славянофил, и наоборот) не соответствует исторической правде. Славянофилов объединяла приверженность христианской вере и ориентация на святоотеческие источники как основу сохранения православной русской культуры, западничество же характеризовалось приверженностью к секулярным воззрениям и идеям западноевропейской философии.

Большим знатоком философии Шеллинга и Гегеля был Н, В. Станкевич, основателем философского кружка, в который входили М. А. Бакунин, В. Г. Белинский, В. П. Боткин и др. Философские и исторические идеи, характерные для западников были изложены К. Д. Кавелиным, автором работы «Взгляд на юридический быт Древней России» (1847). Так же как и славянофилы, Кавелин подчёркивал своеобразие исторического пути развития России, хотя её будущее понимал по-своему. Один из основателей так называемой государственной школы в русской историографии, он признавал решающее значение государственного элемента в отечественной истории.

3. Идеи материализма и социализма.

♦ А. Н. Герцен.

Атмосфера философских дискуссий 30-40-х гг. XIX в. породила многих замечательных мыслителей. Среди них выдающееся место принадлежит Александру Ивановичу Герцену (1812-1870) - основоположнику теории «русского социализма». 1847 год делит его жизнь на два периода - русский и зарубежный. После выезда за рубеж он жил и работал во Франции, Швейцарии, Италии, Англии. В основанной им совместно с Н. П. Огаревым в Лондоне Вольной русской типографии издавались альманах «Полярная звезда», газета «Колокол», произведения, запрещенные на родине цензурой. Выпускник Московского университета, Герцен был близко знаком с В. Г. Белинским, М. А. Бакуниным, Т. Н. Грановскими А. С. Хомяковым. С молодых лет он относил себя к числу людей, горячо любящих Россию, тех, кто «раскрыт многому европейскому, не закрыт многому отечественному». Основательно изучив историю естествознания и пережив увлечение гегелевской философией и французским социализмом, Герцен в цикле статей «Дилетантизм в науке» (1843) высказал мысль о том, что России, возможно, предстоит «бросить нашу северную гривну в хранилищницу человеческого разумения» и явить миру «действительное единство науки и жизни, слова и дела». Герцен сначала (до 1847 г.) формировался как мыслитель, примыкавший к западническому направлению. Круг его чтения составляли сочинения Сен-Симона, Фурье, Спинозы, Гегеля, Лейбница, Декарта, Гердера, Руссо и многих других авторов. Одной из основных идей, усвоенных Герценом еще в ранний период творчества, является утверждение необходимости свободы личности. Свобода приобщения к европейской культуре в полном ее объеме, свобода от произвола властей, бесцензурное творчество - вот те недоступные в России ценности, к которым стремился Герцен. Впечатления о первой встрече Герцена с Европой, представленные в «Письмах из Франции и Италии» (1847-1852) и в работе «С того берега» (1850), свидетельствуют о радикальных изменениях в его оценках европейской цивилизации. Позднее он вспоминал: «Начавши с крика радости при переезде через границу, я окончил моим духовным возвращением на родину». Герцен отмечает «величайшие противоречия» западной цивилизации, сделанной «не по нашей мерке», пишет о том, что в Европе «не по себе нашему брату». Излагая свое видение европейской жизни, Герцен принципиально расходится со всеми известными ему социальными и философскими теориями - от просветительских теорий до построений Гегеля и Маркса. Он приходит к выводу о том, что претензии социальных наук покончить со злом и безысходностью, царящими в мире, - несостоятельны. Жизнь имеет свою логику, не укладывающуюся в рациональные объяснения. Цель человеческой жизни - сама жизнь, и люди не хотят приносить жертвы на алтарь истории, хотя их вынуждают это делать, что показали события революции 1848 г. Критика Герценом западной цивилизации по причине внутреннего разлада с ней может быть охарактеризована как экзистенциальная критика. Он критиковал идеализм Гегеля за то, что судьбу конкретной личности тот принес в жертву абсолютной идее. По Герцену, западная цивилизация богата внешними формами, но бедна человеческим содержанием. Вот почему нивелирующее влияние европейской цивилизации опасно для всех народов. Эта мысль получает отчетливое очертание в его работах 50-х гг., в которых излагается теория «русского социализма» (сам термин «русский социализм» он впервые использовал в работе 1866 г.). Суть этой теории, по Герцену, составляет соединение западной науки и «русского быта», надежда на исторические особенности молодой русской нации, а также на социалистические элементы сельской общины и рабочей артели. Контуры «русского социализма» уточнялись им многократно. В письмах «К старому товарищу» (1869) судьба будущего «русского социализма» рассматривается Герценом уже в более широком общеевропейском контексте. Здесь звучат предостережения против уравнительности и «иконоборчества» - лозунгов революционеров-бунтарей. Герцен критикует поэтизацию революционного насилия, Нигилистическое отрицание культурных ценностей. Многие из этих предостережений актуальны и поныне.

Неперспективны и нежизненны, по Герцену, такие пути реализации социалистического идеала, которые не учитывают конкретные национальные, исторические, психологические, политические особенности той народной среды, к которой они применяются. Ведь одинаково бесполезными могут оказаться и «бессмысленный бой разрушения», и «всеобщая подача голосов, навязанная неподготовленному народу».

Герцен был живым посредником между русской и западноевропейской общественной мыслью и немало способствовал распространению истинных, неискаженных сведений о России в среде европейской интеллигенции. Так, французский историк Ж. Мишле, отрицательно отзывавшийся одно время о русском народе, под влиянием опубликованного на французском языке очерка Герцена «Русский народ и социализм» (1852) переменил свои взгляды на Россию и даже стал постоянным корреспондентом и почитателем русского мыслителя. Убежденный противник самодержавия и деспотизма, Герцен вместе с тем решительно выступал против того, чтобы видеть «лишь отрицательную сторону России».

♦ Н. Г. Чернышевский.

Крупным русским философом-материалистом был Николай Гаврилович Чернышевский (1828-1889), теоретик утопического социализма, в 60-е гг. Лидер материалистического течения, представителями которого были также Н. А. Добролюбов, Д. И. Писарев, Н. В. Шелгунов, М. А. Антонович, Н. А. и А. А. Серно-Соловьевичи и др.

Родился Н. Г. Чернышевский в семье саратовского священника, выходца из крепостных села Чернышева Пензенской губернии (от его названия ведет происхождение фамилия Чернышевского). Как материалист и атеист Чернышевский сложился во время учебы в Петербургском университете, преодолев религиозные воззрения периода обучения в саратовской духовной семинарии. Сохранившиеся его семинарские сочинения («О сущности мира», «Обманывают ли нас чувственные органы?», «Смерть есть понятие относительное») свидетельствуют о том, что в юности он не был атеистом.

Первую известность Чернышевскому принесла магистерская диссертация «Эстетические отношения искусства к действительности» (1855), в которой изложены главные положения его «реалистической эстетики». В противоположность гегелевскому пониманию прекрасного, утверждавшему, что реальная действительность с эстетической точки зрения мимолетна, не имеет непреходящей ценности для искусства, Чернышевский утверждал, что «прекрасное и возвышенное действительно существует в природе и человеческой жизни». Но существуют они не сами по себе, а в связи с человеком. «Прекрасное есть сама жизнь», причем не в том смысле, что художник должен принимать действительность как она есть, в том числе в ее уродливых проявлениях, а сообразуясь с «правильными понятиями» о ней, вынося «приговор» отрицательным социальным явлениям.

Главное философское произведение Чернышевского - «Антропологический принцип в философии» (1860). В нем изложена монистическая материалистическая позиция автора, направленная как против дуализма, так и против идеалистического монизма. Определяя философию как «теорию решения самых, общих вопросов науки», он обосновывал положения о материальном единстве мира, объективном характере законов природы, используя данные естественных наук.

Принципом философского воззрения на человека, по Чернышевскому, служит выработанная естественными науками идея о единстве человеческого организма. Он считает, что если бы в человеке была какая-то иная натура, сущность, чем та, которую мы наблюдаем и знаем, то она как-нибудь проявила бы себя. Но этого не происходит, значит, какой-либо другой натуры в человеке нет.

Антропологический материализм Чернышевского с идеалистической точки зрения подверг критике профессор Киевской духовной академии П. Д. Юркевич. В статье «Из науки о человеческом духе» (1860) он отрицал возможность философского объяснения человека с помощью одних только данных естествознания. Юркевич критикует Чернышевского не за то, что тот ограничивает изучение психических явлений областью физиологии. Он не согласен прежде всего с материалистической идеей единства человеческого организма. Человеческое существо, по Юркевичу, всегда будет рассматриваться двояко: в опыте внешнем познается его тело и органы, в опыте внутреннем психические переживания. Вообще природа имеет свою логику (как и дух). В явлениях природы открывается ее «материализм». С этой стороны она и исследуется естественными науками. Но чтобы понять мир во всей его полноте, надо признать еще и «самосознанный» ум, который открывается не в материи, а в Духе. В работе «Критика философских предубеждений против общинного владения» (1858) Чернышевский излагает собственную трактовку диалектической идеи развития. «Великий, вечный, повсеместный» закон диалектического развития всего сущего получает у него название «закона вечной смены форм». Действие его прослеживается во всех сферах бытия и иллюстрируется «физическими», «нравственными» и «общественными» фактами. Начиная с анализа явлений физической природы, Чернышевский показывает, что развитие в ней характеризуется «длинной постепенностью». В обществе оно протекает сложнее, поэтому у людей имеется несравненно больше шансов для того, чтобы «при благоприятных обстоятельствах переходить с первой или второй ступени развития прямо на пятую или шестую».

Диалектика вечной смены форм у Чернышевского служит отправным пунктом при обосновании идеала общинного социализма и его социально-философских воззрений в целом. Иными словами, таким образом он доказывал возможность перехода к социализму, минуя капитализм, используя существующий в России институт крестьянской общины. Для того чтобы снять «философские предубеждения против общинного владения», он вводит ряд аргументов в пользу радикального преобразования русской общины. Чернышевский считает, что «старое общинное владение» целесообразно не само по себе, не сточки зрения его исторической стабильности (как у славянофилов), но эффективно в качестве экономического принципа коллективной собственности на землю. Чернышевский оказал значительное влияние на формирование «традиционного миросозерцания левой интеллигенции» (Н. А. Бердяев). Его романом «Что делать?» (1863), написанным в Петропавловской крепости, зачитывались многие поколения революционеров в России, Европе и Америке. Особую известность русскому мыслителю принесло его политическое мученичество - арест по ложному обвинению, заключение (1862), осуждение на каторгу и пожизненную сибирскую ссылку.

♦ Народничество.

Идеи Герцена и Чернышевского оказали непосредственное влияние на формирование мировоззрения народничества, крупного идейного течения в России последней трети XIX - начала ХХ в. Источники народничества восходят к широкому кругу произведений европейской (И. Кант, О. Конт, Г. Спенсер, Дж. С. Милль, П. Ж. Прудон, Л. Фейербах и др.) и русской мысли (В. Г. Белинский, А. И. Герцен, Н. Г. Чернышевский и др.). Одним из теоретических источников народничества был марксизм. В свою очередь К. Маркс активно использовал в последнее десятилетие своей жизни труды русских идеологов народничества как важный источник для изучения закономерностей развития докапиталистического общества.

Народничество прошло путь от разрозненных кружков до сплоченных организаций революционных разночинцев («Народная воля» и др.). В начале ХХ в. подъем революционного движения в России обусловил появление ряда народнических групп и партий, в том числе партии социалистов-революционеров.

Начало оформлению идеологии народничества было положено работами Петра Лавровича Лаврова (1823-1900) «Исторические письма» (1868-1869) и Николая Константиновича Михайловского (1842-1904) «Что такое прогресс?» (1870). Лавров и Михайловский отрицали возможность объективной интерпретации истории, подчеркивая необходимость учета личностного, морально-ценностного критерия оценки исторических фактов. Так, общественный прогресс, с их точки зрения, не может быть понят как подведение исторических процессов под некий общий принцип, объясняющий ход событий наподобие действия неумолимых законов природы. Прогресс есть «развитие личности» и «воплощение в общественных формах истины и справедливости» (Лавров). Он не равнозначен биологической эволюции, где наиболее доступным критерием совершенства являются усложнение организации и дифференциация. Михайловский в противоположность Спенсеру определяет прогресс не как увеличение социальной разнородности в обществе (посредством роста общественного разделения труда), а как движение к социальной однородности, понимаемой как состояние гармонии общественного целого, выражающееся в объединении и органическом развитии его составных частей, в формировании всесторонне развитого человека, достижении общественного блага и социальной справедливости.

Своеобразие социального познания, по Лаврову и Михайловскому, состоит в том, что общественные явления изучают ученые, конкретные личности, обладающие определенными представлениями о добре и зле, желательном и нежелательном. Социальные науки при таком подходе приобретают характер аксиологических дисциплин. Остается лишь очистить их от «дурного» субъективизма, произвола суждений и оценок и должным, критическим образом отобрать положительное, отвергнув все отрицательное. Сфера положительного, по Михайловскому, охватывает идеалы социальной справедливости (солидарности), а вторая сфера - «идолы» и предубеждения, порожденные незнанием современной науки. Утверждение первенства ценности над фактом, приоритет морально должного перед сущим в сфере социального относится к числу оригинальных идей Лаврова и Михайловского. Они считали, что все социальные науки должны быть построены на примате личности. Эти идеи народничества получили развитие в учении Лаврова о критически мыслящих личностях и в теории «борьбы за индивидуальность» Михайловского.

Народничество не выработало единой философской системы. Взгляды его представителей отражали связь с различными традициями русской мысли, а также принадлежность к трем главным направлениям народничества – анархистскому (М. А. Бакунин), пропагандистскому (П. Л. Лавров) и заговорщическому (П. Н. Ткачев).

Михаил Александрович Бакунин (1814-1876) проделал сложную философскую эволюцию, сменив последовательно увлечения философией Гегеля, левогегельянством и Фейербахом. Он явился создателем едва ли не самого последовательного атеистического учения в России, основанного на материалистическом отрицании религии и церкви, по его выражению; наиболее чуждых человеческой свободе порождений государственного гнета: «Если Бог есть, человек - раб. А человек может и должен быть свободным. Следовательно, Бог не существует». Для Бакунина характерны ссылки не на противоположность науки и религии (как для большинства европейских сторонников атеизма), а на противостояние «реальной и непосредственной жизни и религии», «божественного призрака и действительного мира». Ложность религии, по Бакунину, заключается главным образом в том, что она пытается подчинить воле божества стихийный поток жизни, не укладывающийся ни в рамки законодателей науки, ни в предустановления Верховного существа.

Крупным теоретиком народничества был сторонник анархокоммунизма Петр Алексеевич Кропоткин (1842-1921). Будучи естествоиспытателем, историком, социологом и теоретиком нравственной философии, он обладал энциклопедическими познаниями. Центром его теоретических изысканий было масштабное историко-социологическое исследование общностей, ассоциаций, союзов, сельских общин и иных форм человеческой коллективности. Свою главную задачу Кропоткин видел в обосновании необходимости замены насильственных, централизованных, конкурентных форм человеческого общежития, основанных на государстве. Эти формы должны быть сменены децентрализованными, самоуправляющимися, солидарными ассоциациями, прообразом которых были сельская община, вольный город Средневековья, гильдии, братства, русская артель, кооперативные движения и т. п. Подтверждение этому Кропоткин находил в «законе взаимопомощи», действие которого охватывает и сферу природы, и сферу общественной жизни (общественная солидарность). Область солидарного, по Кропоткину, является всеобщей и включается в жизнь человека как инстинкт общественности, зарождающийся еще у животных и пересиливающий инстинкт самосохранения.

4. Философские идеи Ф. М. Достоевского.

Характерная черта русской философии - ее связь с литературой - ярко проявилась в произведениях великих художников слова - А. С. Пушкина, М. Ю. Лермонтова, Н. В. Гоголя, Ф. И. Тютчева, Л. Н. Толстого и др.

Особенно глубокий философский смысл имеет творчество Федора Михайловича Достоевского (1821-1881), относящееся к высшим достижениям русского национального самосознания. Его хронологические рамки - 40-70-е гг. XIX в. - время интенсивного развития отечественной философской мысли, формирования главных идейных течений. Достоевский принял участие в осмыслении многих философских и социальных идей и учений своего времени - от возникновения первых социалистических идей на русской почве до философии всеединства В. С. Соловьева.

В 40-е гг. молодой Достоевский примкнул к просветительскому направлению русской мысли: он становится сторонником того течения, что впоследствии сам называл теоретическим социализмом. Эта ориентация привела писателя в социалистический кружок М. В. Буташевича-Петрашевского. В апреле 1849 г. Достоевский был арестован, в вину ему вменялось распространение «преступного о религии и правительстве письма литератора Белинского». Приговор гласил: лишить чинов, всех прав состояния и подвергнуть смертной казни расстрелянием. Казнь была заменена четырехлетней каторгой, которую Достоевский отбывал в Омской крепости. Затем последовала служба рядовым в Семипалатинске. Лишь в 1859 г. он получил разрешение поселиться в Твери, а затем в Петербурге.

Идейное содержание его творчества после каторги претерпело значительное изменение. Писатель приходит к выводу о бессмысленности революционного преобразования общества, поскольку зло, как полагал он, коренится в самой человеческой натуре. Достоевский становится противником распространения в России «общечеловеческого» прогресса и признает важность«почвеннических» идей, разработку которых начинает в журналах «Время» (1861-1863) и «Эпоха» (1864-1865). Главное содержание этих идей выражено в формуле: «Возврат к народному корню, к узнанию русской души, к признанию духа народного». Одновременно Достоевский выступал противником буржуазного строя, как безнравственного общества, подменившего свободу «миллионом». Он порицал современную ему западную культуру за отсутствие в ней «братского начала» и чрезмерно разросшийся индивидуализм.

Главной философской проблемой для Достоевского была проблема человека, над разрешением которой он бился всю свою жизнь: «Человек есть тайна. Ее надо разгадать...» Сложность, двойственность, антиномизм человека, отмечал писатель, сильно затрудняют выяснение действительных мотивов его поведения. Причины действий человека обычно гораздо сложнее и разнообразнее, чем мы их потом объясняем. Зачастую человек проявляет своеволие из-за своего бессилия изменить что-либо, из-за одного несогласия с «неумолимыми законами», подобно герою «Записок из подполья» (1864) Достоевского.

Познание нравственной сути человека, с его точки зрения, задача чрезвычайно сложная и многообразная. Сложность ее заключается в том, что человек обладает свободой и волен сам делать выбор между добром и злом. Причем свобода, свободный ум, «бесчинство свободного ума» могут стать орудиями человеческого несчастья, взаимного истребления, способны «завести в такие дебри», из которых нет выхода.

Вершиной философского творчества Достоевского явился роман «Братья Карамазовы» (1879-1880) - последнее и наиболее крупное его произведение, в которое включена философская поэма (легенда, как ее назвал В. В. Розанов) о Великом инквизиторе. Здесь сталкиваются два истолкования человеческой свободы, представленные Великим инквизитором и Христом. Первое - понимание свободы как благополучия, обустройства материальной стороны жизни. Второе - свобода как духовная ценность. Парадокс заключается в том, что, если человек откажется от свободы духовной в пользу того, что Великий инквизитор назвал «тихим, смиренным счастьем», тогда он перестанет быть свободным. Свобода, следовательно, трагична, и нравственное сознание человека, будучи порождением его свободной воли, отличается двойственностью. Но таково оно в действительности, а не в воображении сторонника абстрактного гуманизма, представляющего человека и его духовный мир в идеализированном виде.

Нравственным идеалом мыслителя была идея «соборного всеединства во Христе» (Вяч. Иванов). Он развил идущее от славянофилов понятие соборности, истолковав его не только как идеал соединения в церкви, но и как новую идеальную форму социальности, основанную на религиозно-нравственном альтруизме. Достоевский одинаково не приемлет как буржуазный индивидуализм, так и социалистический коллективизм. Он выдвигает идею братской соборности как «совершенно сознательное и никем не принужденное самопожертвование всего себя в пользу всех».

Особое место в творчестве Достоевского заняла тема любви к родине, России и русскому народу, связанная не только с его «почвенническими» идеями и с отвержением «чуждых идей» нигилистов, но и с представлениями об общественном идеале. Писатель проводит разграничение между народным и интеллигентским пониманием идеала. Если последний предполагает, по его словам, поклонение чему-то носящемуся в воздухе и «которому даже имя придумать трудно», то народность как идеал основана на христианстве. Достоевский делал все возможное, особенно в философско-публицистическом «Дневнике писателя», для пробуждения в обществе национального чувства; он сетовал на то, что, хотя у русских есть «особый дар» восприятия идей чужих национальностей, характер своей национальности они знают порой весьма поверхностно. Достоевский верил во «всемирную отзывчивость» русского человека и считал ее символом гений Пушкина. Он настаивал именно на идее «всечеловечности» И пояснял, что в ней не заключено никакой враждебности Западу. «...Стремление наше в Европу, даже со всеми увлечениями и крайностями его, было не только законно и разумно, в основании своем, но и народно, совпадало вполне с стремлениями духа народного».

Достоевский как писатель и мыслитель оказал огромное воздействие на духовную атмосферу ХХ в., на литературу, эстетику, философию (прежде всего на экзистенциализм, персонализм и фрейдизм), и особенно на русскую философию, передав ей не какую-то систему идей, а то, что философ и богослов Г. В. Флоровский назвал «раздвижением и углублением самого метафизического опыта».

5. Философские идеи Л.Н. Толстого.

Религиозно-философские искания другого крупнейшего русского писателя Льва Николаевича Толстого (1828-1910) были связаны с переживанием и осмыслением самых разнообразных философских и религиозных учений, на основе чего формировалась мировоззренческая система, отличавшаяся последовательным стремлением к определенности и ясности (в существенной мере - на уровне здравого смысла) при объяснении фундаментальных философских и религиозных проблем и соответственно своеобразным исповедально-проповедническим стилем выражения собственного "символа веры". Факт огромного влияния литературного творчества Толстого на русскую и мировую культуру совершенно бесспорен. Идеи же писателя вызывали и вызывают гораздо более неоднозначные оценки. Они также были восприняты как в России (в философском плане, например, Н. Н. Страховым, в религиозном - стали основой "толстовства" как религиозного течения), так и в мире (в частности, очень серьезный отклик проповедь Толстого нашла у крупнейших деятелей индийского национально-освободительного движения). В то же время критическое отношение к Толстому именно как к мыслителю представлено в российской интеллектуальной традиции достаточно широко. О том, что Толстой был гениальным художником, но "плохим мыслителем", писали в разные годы В. С. Соловьев, Н. К. Михайловский, Г. В. Флоровский, Г. В. Плеханов, И. А. Ильин и другие. Однако, сколь бы серьезными подчас ни были аргументы критиков толстовского учения, оно безусловно занимает свое уникальное место в истории русской мысли, отражая духовный путь великого писателя, его личный философский опыт ответа на "последние", метафизические вопросы.

Глубоким и сохранившим свое значение в последующие годы было влияние на молодого Толстого идей Ж. Ж. Руссо. Критическое отношение писателя к цивилизации, проповедь "естественности", вылившаяся у позднего Л. Толстого в прямое отрицание значения культурного творчества, в том числе и своего собственного, во многом восходят именно к идеям французского просветителя. К более поздним влияниям следует отнести моральную философию А. Шопенгауэра ("гениальнейшего из людей", по отзыву русского писателя) и восточные (прежде всего буддийские) мотивы в шопенгауэровском учении о "мире как воле и представлении". Впрочем, в дальнейшем, в 80-е годы, отношение Толстого к идеям Шопенгауэра становится критичней, что не в последнюю очередь было связано с высокой оценкой им "Критики практического разума" И. Канта (которого он характеризовал как "великого религиозного учителя"). Однако следует признать, что кантовские трансцендентализм, этика долга и в особенности понимание истории не играют сколько-нибудь существенной роли в религиозно-философской проповеди позднего Толстого, с ее специфическим антиисторизмом, неприятием государственных, общественных и культурных форм жизни как исключительно "внешних", олицетворяющих ложный исторический выбор человечества, уводящий последнее от решения своей главной и единственной задачи - задачи нравственного самосовершенствования. В. В. Зеньковский совершенно справедливо писал о "панморализме" учения Л. Толстого [1]. Этическая доктрина писателя носила во многом синкретический, нецелостный характер. Он черпал свое морализаторское вдохновение из различных источников: Ж. Ж. Руссо, А. Шопенгауэр, И. Кант, буддизм, конфуцианство, даосизм. Но фундаментом собственного религиозно-нравственного учения этот далекий от какой бы то ни было ортодоксальности мыслитель считал христианскую, евангельскую мораль. Фактически основной смысл религиозного философствования Толстого и заключался в опыте своеобразной этизации христианства, сведения этой религии к сумме определенных этических принципов, причем принципов, допускающих рациональное и доступное не только философскому разуму, но и обычному здравому смыслу обоснование. Собственно, этой задаче посвящены все религиозно-философские сочинения позднего Толстого: "Исповедь", "В чем моя вера?", "Царство Божие внутри вас", "О жизни" и другие. Избрав подобный путь, писатель прошел его до конца. Его конфликт с церковью был неизбежен, и, конечно, он носил не только "внешний" характер: критика им основ христианской догматики, мистического богословия, отрицание "божественности" Христа. С наиболее серьезной философской критикой религиозной этики Л. Толстого в свое время выступали В. С. Соловьев ("Три разговора") и И. А. Ильин ("О сопротивлении злу силою").

6. Философские идеи Н.Ф. Фёдорова.

Николай Фёдорович Фёдоров (1829 – 1903 гг.) – выдающийся русский мыслитель, основоположник русского космизма. Фёдоров – один из плеяды русских философов-подвижников: вёл аскетический образ жизни, почти всё своё жалованье раздавал нуждающимся, считал грехом владение любой собственностью – даже книгами. Про его учёность ходили легенды: ему приписывалось знание содержания чуть ли не всех книг Румянцевской библиотеки, в которой были десятки тысяч томов. Последние годы своей жизни посвятил систематизации своего учения, но не успел довести это до конца. Перед смертью передал свой архив ученикам, которые подготовили к изданию 3-томное собрание сочинений учителя, из которого тогда было опубликовано первые два тома (1906-1913). Учение Федорова получило название «философия общего дела», поэтому именно такое название и было дано этим книгам.

Религиозная направленность работ Федорова делала невозможной их публикацию в советский период, поэтому они стали доступны широкому читателю только в 1980-е гг.

Н.Ф. Фёдоровым были написаны работы, включённые в 4 тома «Собрания сочинений» (изданы в период с 1995 по 2000 г.).

Философские воззрения. К главной идее своего учения, которую потом развивал на протяжении всей своей жизни, Федоров пришел уже в 1851 г. Суть ее состоит в том, что в основе эволюционного развития природы, космоса заложено стремление к порождению разума. И в разумных существах (людях) природа достигает осознания самой себя, приходит к самоуправлению. После этого одной из основных задач становится восстановление всего того, что ранее было разрушено из-за прежней слепоты и неразумности. Это восстановление разрушенного и сознательная регуляция дальнейших природных процессов, а значит, и целенаправленное преобразование космоса есть задача, стоящая перед человечеством, то «общее дело», которое оно призвано совершить.

В увеличении власти человека над природой важнейшую роль играет развитие науки и техники. И вторая половина XIX в. давала множество подтверждений этому сциентистскому умонастроению. Особо важными для Федорова были факты, говорящие о возможности человека воздействовать на стихийные силы. Например, его очень обрадовало сообщение из США об экспериментах по использованию артиллерии для борьбы с градом. Эта информация была важна для него еще и потому, что здесь оружие войны и разрушения использовалось в мирных целях.

Но Федоров - религиозный мыслитель: для него природа, мир, человек - это творения Божьи. Именно Бог вложил в природу законы эволюционного развития, приводящие к появлению разумных существ, именно поэтому можно говорить, что Бог создал человека по своему образу и подобию. И у Федорова эта идея получает еще одну новую интерпретацию: Бог действует в мире в первую очередь через человека, именно поэтому задачей человека становится творчество. Например, в сфере искусства это означает переход от подражания природе - «искусства подобий» - к «творчеству жизни» («теургическая эстетика»).

Центральной мыслью учения Федорова является следующая. Если в христианском вероучении именно Бог является творцом рая, будет осуществлять воскресение умерших и т.п., то, по Федорову, решение всех этих проблем выпадает человеку.

Двигаясь по своему пути развития, человек приходит не только ко все большей власти над силами природы, но и к переустройству человеческого организма. Главное зло по отношению к человеку, совершаемое слепой природой, Федоров видел в смерти, и одна из важнейших задач состоит в победе над ней. Причем речь шла здесь не только о достижении бессмертия ныне живущими, но и о «воскрешении отцов, т.е. уже умерших людей. Для этого, как считал Федоров, необходимо будет каким-то образом собрать все те атомы и молекулы, из которых состояли эти тела. С другой стороны, воскрешение мыслилось им как восстановление предков по той наследственной информации, которую человек передал своим потомкам: сын воскрешает отца как бы «из себя», отец - своего отца и т.д. вплоть до первочеловека.

Апокалипсическое завершение человеческой истории Федоров считал всего лишь одним из возможных вариантов, причем худшим, но его может избегнуть просветленное человечество. Федорова не устраивает и утвердившаяся в христианстве идея личного спасения (т.е. обретения рая отдельными индивидами), и он настаивает на необходимости всеобщего спасения. При этом Царство Небесное должно быть заложено на земле благодаря разумной деятельности людей.

7. Философия В. С. Соловьева.

Владимир Сергеевич Соловьёв (1853—1900) — первый крупнейший русский религиозный философ; впервые в отечественной мысли создал философскую систему.

Основные философские труды Вл. Соловьева: “Кризис западной философии (против позитивистов)” (1874), “Философские начала цельного знания” (1877), “Критика отвлеченных начал” (1877—1880), “Чтения о Богочеловечестве” (1877—1881), “История и будущность теократии” (1885—1887), “Россия и вселенская церковь” (1889), “Смысл любви” (1892—1894), “Оправдание добра” (1895), “Первое начало теоретической философии” (1897—1899) и др.

Соловьев, первоначально придерживающийся материалистических позиций, решительно порывает с атеизмом и становится глубоко верующим человеком, создает свою религиозную философскую систему, однако при этом не соблюдает религиозные обряды. Он приходит к тому выводу, что лишь благодаря вере в Христа человечество способно возродиться. Прогресс науки и философии привел к тому, по мнению Соловьева, что христианство находится в несоответствующей ему форме. (Здесь он резко критикует позитивизм, влиятельный в то время в России.) Он призывает восстановить истинное христианство, поэтому свое призвание видел в создании христианской православной философии, которая представляет основные догматы христианства, имеющие огромное значение как для философских основ естествознания, так и для нравственной жизни человека.

Все теоретические исследования Соловьева стремятся направить на практические задачи: на совершенствование мира, борьбу с эгоизмом, претворение в жизнь христианских идеалов любви, торжество абсолютных ценностей.

Система Соловьева представляет собой попытку создать религиозную философию, синтезирующую науку, философию и религию.

Русский философ исходит из того, что познание окружающего мира не может основываться исключительно на данных опыта, т. к. каждое явление находится в многочисленных связях с другими, и эти связи могут быть познаны только посредством рационального мышления, т. е. посредством осознания связи данного явления с целым. “Разум или смысл познаваемых вещей и явлений может быть познан только разумом или смыслом познающего субъекта, отношение данного предмета ко всему может существовать для нас лишь поскольку в нас самих есть принцип всеединства, т. е. разум”.

Но вместе с тем и отвлеченный рационализм не в состоянии познать истину, т. к. не может связать наше мышление с существующим объективным миром. Отсюда вывод, что ни эмпиризм, ни рационализм не в состоянии привести нас к истине, т. к. эмпиризм занимается лишь внешними объектами, а рационализм — чистым мышлением. Ни опыт, ни мышление не могут дать истину, так как истина — это сущее.

Истина принадлежит самому всеединству, поэтому, чтобы познать истину, необходимо переступить пределы нашего мышления и войти в пределы абсолюта. Лишь в связи с тем, что истина существует как безусловно всеобщее, факты нашего опыта приобретают действительную реальность, а понятия нашего мышления — действительную положительную всеобщность. Оба эти фактора имеют значение только на основе третьего — религиозного принципа. Таким образом, лишь синтез эмпирического, рационального и религиозного сознания дает истинное знание. Задачи философии состоят в том, чтобы осуществить универсальное соединение науки, философии и религии. При этом истинное знание реальности ведет к религиозному, а точнее — к христианскому мировоззрению.

Для Соловьева большое значение имеет понятие абсолютного, которое означает единство всего, что существует. Абсолютное обусловливает содержание и форму, организует их внутреннюю связь. В то же время само абсолютное свободно от всяких определений и любого существования. Абсолютное первоначало выше всякого бытия.

Абсолютное содержит два полюса:

1) абсолютное единство, которое находится выше всякого существования, оно представляет положительную потенцию существа;

2) начало существования, стремление к существованию — это отрицательная потенция абсолютного, выражающая отсутствие существования. Второй полюс — это первая материя, отрицательное начало, которое определяется положительным. Мир бытия, мир многочисленных существ представляет собой взаимосвязь первой материи с абсолютным. Каждое существо воплощает в себе определенную силу и вместе с тем несет в себе какую-нибудь сторону божественного всеединства. Положительная потенция бытия принадлежит только Богу.

Задача человека состоит в стремлении к преодолению всех проявлений зла и несовершенства. Он постоянно совершенствуется, но не будет иметь в этом успеха, если не принесет себя в жертву из-за любви к Богу. Бог — это положительное ничто, которое стоит за пределами любых форм и содержания. Бог — нечто сверхчеловеческое. Хотя Бог и свободен от существования, он существует в трех лицах, которые образуют совершенное единство. Три ипостаси Св. Троицы представляют собой выражение трех абсолютных ценностей: блага, истины и красоты. Эти три ипостаси являются носителями трех ценностей, которые представляют собой различные формы любви. Бог — олицетворение любви, выражающейся как в Св. Троице, так и в отношении ко всему миру. Божественная любовь тесно связана с множественным проявлением космического существования. Для Соловьева человек — это вершина творения. Идеально совершенным человеком является Иисус Христос, Богочеловек, который выступает единением Логоса и Софии. Понятие “София” занимает центральное место в философии Соловьева. Оно обладает всеохватывающими значениями для всего мира, однако имеет различные определения: выступает как пассивное начало, вечная женственность. София есть душа мира, так как она — единственный центр воплощения божественной идеи мира. София представляет собой тело Христово по отношению к Логосу. В то же время тело Христово — это церковь. Значит, София — это церковь, невеста Божественного Логоса. Воплощением ее предстает образ Св. девы Марии. Соловьев также разработал учение о Богочеловечестве, которое занимает важное место в его религиозной системе. Оно направлено на истолкование истории человечества и общественной жизни. Для Соловьева Богочеловек — это одновременно и индивидуум, и универсальное существо, охватывающее все человечество посредством Бога. В нем выражается единство блага, истины и красоты. Преследуя цель совершенствования человека, Бог проявился в земном историческом процессе в виде Богочеловека — Иисуса Христа. Богочеловек — это индивидуальное проявление Царства Божиего. Но человечество в целом также стремится к универсальному проявлению Царства Божиего, которое представляет собой собственное испытание человечества. В мире все стремится к единству, что является непременным условием абсолютного совершенства. Все это — результат эволюции природы.

Для Соловьева абсолют — это всеединство, которое существует в мире, а мир — это всеединство, находящееся в состоянии становления. Мир — это всеединство в потенции, т. е. он лишь содержит в себе всеединство как идею, как божественный элемент. Но мир также содержит в себе материальный элемент, который не является всеединством, он также не божественный элемент. Этот элемент стремится к всеединству и становится им, когда объединяет себя с Богом. Становление всеединства и является развитием мира. Божественный принцип всеединства — это идея, которая присутствует потенциально в каждом стремлении человека, слепом и бессознательном.

Согласно Соловьеву мир претерпевает два этапа своего развития: природу и историю. Окончательным результатом этого процесса развития выступает торжество Царства Божия.

На этапе эволюции природы формируются предварительные ступени единства мира, которых насчитывается пять: минеральное, растительное, животное, человеческое, Божие. Постепенная эволюция природы — это развитие мирового единства. Самая высшая степень мирового единства достигнута в истории человечества.

Для Соловьева человек выступает определенной связью между божественным и природным миром в силу того, что он — нравственное существо. Жизнь человека имеет нравственный характер потому, что “состоит в служении Добру — чистому, всестороннему и всесильному. Тот, кто стремится к совершенству в нравственном добре, тот идет к абсолютному совершенству, т. к. само добро непременно есть благо”.

Исторический процесс для Соловьева — это совместное осуществление добра. В связи с этим Соловьев рассматривает проблему соотношения отдельной личности и общества. Он полагал, что общество — есть дополненная или расширенная личность, а личность — сжатое или сосредоточенное общество. Степень подчинения лица обществу должна соответствовать степени подчинения самого общества нравственному добру, без чего общественная среда никаких прав на единичного человека не имеет. Каждый человек как таковой — есть нравственное существо, или лицо, имеющее независимо от своей общественной полезности безусловное достоинство и безусловное право на существование и на свободное развитие своих положительных сил. Условие совершенствования — свободное развитие человека. Он полагал, что общественное развитие в конце концов приведет к возникновению идеальной человеческой цивилизации, которую видел как вселенскую теократию. При свободной теократии, по мысли Соловьева, власть принадлежит церкви в лице первосвященника, сила принадлежит царю. При этой теократии государство добровольно подчиняется церкви. Власть должна принадлежать церкви потому, что видимая церковь выступает объективно Царством Божием. Это живое тело божественного Логоса, т. е. исторически обусловленного в Богочеловеческой личности Иисуса Христа. Однако в последний период своего творчества он разуверился в том, что теократия приведет к Царству Божиему. Соловьев полагает, что в конце концов история придет к исторической трагедии, когда наступит эпоха религиозных обманщиков, под которыми он понимал людей, чуждых делу Христа, но действующих под Его именем. В изображении Соловьева общественная организация того периода будет иметь вид мировой империи, во главе которой будет стоять гениальный мыслитель. Этот правитель станет аскетом. Однако в основе его деятельности будет лежать тщеславие, которое заставит его обеспечивать каждому хлеба и зрелищ. Таким образом, в этом обществе не осуществится христианский идеал. Соловьев полагал, что необходимо формировать цельность политической и общественной жизни, в основе которой должно находиться христианство, выражающееся в любви ко всем людям, а именно сострадание. Некоторые же, писал Соловьев, подменяют социальную справедливость личной святостью и считают, что в этом состоит русский народный идеал. Христианство должно исходить прежде всего из общественной справедливости, а не из личной святости. Государство должно проводить христианскую политику, способствовать “мирному сближению” народов. Отношения же между народами должны основываться на христианской заповеди о любви к ближнему. Соловьев полагал, что каждый из народов и каждая раса представляют собой органы в организме Богочеловечества. Задача христианской религии состоит, по Соловьеву, в объединении всего мира в одно живое тело, в совершенный организм Богочеловечества, и отдельный народ по-своему служит этой задаче. Осуществляя христианскую политику, каждый народ должен добиваться уничтожения экономического рабства и эксплуатации человеком человека, введения справедливой организации труда и распределения.

Лишь соединение положительных качеств духовной культуры Востока и Запада, по мнению Соловьева, приведет к созданию христианской культуры и свободной теократии. Развитием человеческого общества управляют три коренные силы: первая — это центростремительная, которая направлена на подчинение человечества одному верховному началу, вторая — центробежная, которая направлена на отрицание общих единых начал. Третья сила таит в себе возможность обогатить новым содержанием первые две и соединить их в единстве, создав “целость общечеловеческого организма”, и дает ему внутреннюю тихую жизнь.

Соловьев создал философскую концепцию религии, которая не была конкретной религией - православием, католичеством, протестантизмом он ратовал за универсальную религию - христианство, за союз православной и католической религий. Этот союз он понимал как “такое сочетание, при котором каждая религия сохраняет свое образующее начало и свои особенности, упраздняя только враждебность и исключительность”.

8. Консервативные теории Н. Я. Данилевского и К. Н. Леонтьева.

Идеи консерватизма, под которым обычно понимают определенный тип или стиль мышления, характерный политическим течением, борющимся за сохранение традиционных, сложившихся основ общественной жизни нации, получали в русской мысли своеобразное выражение. В России вплоть до начала ХХ в. отсутствовали консервативные политические партии (как, впрочем, и либеральные), хотя, несомненно, существовали политические и философские учения консервативной направленности. Родословная русской консервативной мысли XIX в. восходит к славянофилам и Н. М. Карамзину, автору широко известной в русском обществе работы - «Записки о древней и новой России» (1810-1811). Еще раньше, в XVIII в., идеологом консерватизма был историк М. М. Щербатов, противник просветительских умонастроений.

В России были известны идеи западных теоретиков консерватизма, таких, как Э. Бёрк, А. Смит, Ж. де Местр и др. Они находили сочувственные отклики, поскольку выражали реакцию на события Великой французской революции, социальные конфликты эпохи утверждения капитализма и т. п. Однако возрастание роли России в европейских делах в XIX В., противодействие этому со стороны западных держав, Крымская война1853-1856 гг. - эти и другие обстоятельства диктовали необходимость осмысления ее положения в Европе с точки зрения собственных национальных интересов.

♦ Н. Я. Данилевский.

Эту задачу выдвинул в своем творчестве видный теоретик русского консерватизма Николай Яковлевич Данилевский (1822-1885). Его перу принадлежит фундаментальный труд «Россия и Европа» (1871), в котором изложена оригинальная теория культурно-исторических типов, явившаяся отправным пунктом цивилизационного понимания исторического процесса. В современной теоретической социологии имя Данилевского стоит в ряду таких крупных мыслителей ХХ в., как О. Шпенглер, П. А. Сорокин, А. Тойнби и др.

Н. Я. Данилевский утверждал, что европоцентристские теории о существовании лишь одной цивилизации - европейской - не верны и что наряду с европейской (германо-романской) есть и другие цивилизации. l1,ивилизация, прогресс не составляют «исключительной привилегии Запада, или Европы, а застой - исключительного клейма Востока, или Азии...». Это зависит от возраста, в котором находится народ. Данилевский вводит понятие возраста общества, народа, культуры, цивилизации как культурно-исторического типа (детство, юность, зрелость, старость, дряхлость). Такой подход в трактовке исторического процесса развивал впоследствии О. Шпенглер в своей книге «Закат Европы» (1918-1922). Основные периоды, или этапы, которые проходит всякий культурно-исторический тип, по Данилевскому, следующие: 1) этнографический, 2) государственный и 3) цивилизационный, или культурный. Собственно цивилизация есть определенная ступень, высший уровень развития культурно-исторического типа, раскрывающий весь его духовный и творческий потенциал. Период цивилизации каждого типа исторически краток. Оканчивается же этот период тем временем, когда иссякает творческая деятельность, приходит успокоение на достигнутом и дряхление в «апатии самодовольства». В другом случае наблюдаются неразрешимые противоречия, доказывающие, что идеал определенных народов был неполон, односторонен, ошибочен или что неблагоприятные внешние обстоятельства отклонили его развитие от прямого пути, - в этом случае наступает разочарование или «апатия отчаяния».

Культурно-исторические типы, или «самобытные цивилизации», считает Данилевский, не нужно искать, они общеизвестны, просто им ранее не придавалось первостепенного значения. Таковыми, в хронологическом порядке, он называет следующие цивилизации: 1) египетскую, 2) китайскую, 3) ассирийско-вавилоно-финикийскую, или древнесемитическую, 4) индийскую, 5) иранскую, 6) еврейскую), 7) греческую, 8) римскую, 9) новосемитическую, или аравийскую, и 10) германо-романскую, или европейскую. Ряд цивилизаций он называет подготовительными, имевшими своей задачей выработать те условия, при которых вообще становится возможной жизнь в организованном обществе (китайская, египетская, вавилонская, индийская и иранская). Другое дело - греческая и европейская цивилизации, развившиеся гораздо полнее других. Такую же судьбу Данилевский предсказывает новой, славянской цивилизации, в том числе России, которой он отдает будущее, в том случае если она реализует все заложенные в ней задатки.

Данилевский анализирует основания различных цивилизаций: религиозное, культурное, политическое и экономическое. Наиболее полное развитие, с его точки зрения, наблюдается в европейской цивилизации, особенно это касается второго основания (наука и искусство) и четвертого (экономическое). А вот сторона религиозная в ней развита однобоко, неверно, ввиду искажения христианской истины (отход от православия) и насильственного характера утверждения религиозности (сжигание еретиков, Крестовые походы и т. п.). Православно-славянской, четырехосновной цивилизации суждено, по мнению Данилевского, или образовать один из самобытных культурно-исторических типов, или стать этнографическим материалом для других культур-цивилизаций, прежде всего для германо-романской цивилизации.

История, по Данилевскому, не имеет какого-либо заданного плана, единого прогрессивного направления. Поле истории истаптывается, по его словам, «во всех» самых разных направлениях. В нахождении верного пути развития есть драматизм поиска. История трагична, вопреки сугубо оптимистическому рационалистическому пониманию прогресса. Можно, конечно, попытаться «войти в состав» иного культурно-исторического типа, скажем германо-романского, однако это будет то, что Данилевский называет «европейничаньем» (по аналогии с «обезьянничаньем»). В любом случае не удастся добиться того благосостояния и развития нравов, которые свойственны иному типу, и платой за это будет отказ от собственных традиций и последующая ассимиляция.

♦ К. Н. Леонтьев.

Ярким выражением «эстетического консерватизма» является творчество Константина Николаевича Леонтьева (1831-1891), самобытного, оригинального мыслителя, не примыкавшего ни к одному из философских направлений. Образование он получил на медицинском факультете Московского университета. Участвовал в качестве военного врача в Крымской войне. С 1863 по 1874 г. находился на дипломатической службе, служил в российских консульствах на Балканах, в Греции, Турции.

В 1871 Г., после тяжелой болезни, пережив глубокий духовный кризис, Леонтьев принимает решение постричься в монахи. Почти год он живет на святой горе Афон, стремится принять постриг в русском православном монастыре, но монахи ему «не советуют» отречься от мира, считая его неподготовленным к монашеству.

В главной работе К. Н. Леонтьева - «Восток, Россия и славянство» (1885-1886) - изложена его философия истории; центральное место в ней занимает формулировка «триединого закона развития», которому одинаково подчинены живые организмы, государства и культуры, процессы и явления. В своей эволюции они проходят три стадии: «1) первоначальной простоты, 2) цветущего объединения и сложности, 3) вторичного смесительного упрощения» 1.Таким образом, философия истории Леонтьева не соответствует установившемуся в конце XIX в. делению наук о природе и наук о культуре. О жизни в состоянии «первоначальной простоты» Леонтьев почти ничего не говорит. Больше внимания он уделяет периоду расцвета, считая таковым для Европы эпоху Средневековья, а для России - XVIII в., особенно период правления Екатерины II. Однако все сложное в органической, а также в исторической жизни, по Леонтьеву, постепенно разлагается, упрощается и умирает. Все в природе и истории кончается смертью, которая «всех равняет». Простота-равенство предшествует всякому расцвету и его же заканчивает.

Европейский (германо-романский) мир, по Леонтьеву, как раз и достиг стадии упростительного смешения с его такими характерными чертами, как уравнительный (эгалитарный) прогресс, парламентская система, всеобщее избирательное право и т. п. Беспрерывный прогресс невозможен, а идеалы свободы, равенства, благоденствия не продолжают, а заканчивают прогресс. Славянство, поскольку оно тяготеет к быстрой европеизации, никак не должно быть в центре внимания российских интересов повсюду в Европе. Славянство есть, но нет «славизма», общей славянской объединительной идеи. Да ее и не может быть, поскольку различия, прежде всего религиозные, между славянами слишком велики. Среди них есть православные (русские, сербы, болгары), католики (поляки и хорваты), протестанты (чехи), мусульмане (боснийцы). Отсюда для России вообще желательна ориентация не на Запад, а на Восток, все еще обладающий, в отличие от Европы, «цветущей сложностью». Главным же идеалом для нее должен оставаться «византизм», т. е. верность монархии, православию, сословности. «Эстетический консерватизм» Леонтьева, мало известный при его жизни, в ХХ в. получил достаточно широкое признание, особенно среди мыслителей русского послеоктябрьского зарубежья.

Лекция № 8.

Тема: Русская религиозная философия ХХ в.

1. Общая характеристика философии «серебряного» века.

Начало ХХ в. в России названо временем культурного и религиозного возрождения. Подъем художественного творчества получил свое выражение в литературе, поэзии, музыке, театре, балете, живописи. Развитие отечественной культуры в этот период, по определению видного американского исследователя России Дж. Биллингтона, было настоящим «культурным взрывом» И «изысканным пиршеством». Наряду с традиционными исканиями правды-справедливости интеллигенция проявляет в эти годы повышенный интерес к религиозно-окрашенному философскому творчеству, богоискательству, «новому идеализму».

Появляются различного рода неохристианские течения, среди которых выделяется «новое религиозное сознание», инициированное Д. С. Мережковским и З. Н. Гиппиус. К ним примкнули философ Н. А. Бердяев, писатель и философ В. В. Розанов, публицист Н. М. Минский и др. При поддержке обер-прокурора Синода К. П. Победоносцева в Петербурге в 1901-1903 гг. было организовано проведение Религиозно-философских собраний, на которых обсуждались темы духовной свободы, вопросы пола и брака, церковные догматы, проекты модернизации исторического христианства и т. п.

Русская религиозная философия ХХ в. представляет обширную и насыщенную многообразием философских концепций часть истории русской философии. Понятен научный и общественный интерес к этому феномену, весьма близкому к современности.

В ХХ столетии Россия пережила огромные исторические потрясения, оказавшись ареной двух мировых войн и трех революций. Беспрецедентные переломы российского бытия не могли не отразиться и на состоянии философского сознания.

Эсхатологические предчувствия «конца света» проявились уже в конце XIX столетия в знаменитом произведении В. С. Соловьева «Три разговора» (1900). После первой русской революции 1905-1907 гг. пессимистические настроения религиозных философов получили широкое отражение в печати. В 1909 г. вышла в свет книга «Вехи. Сборник статей о русской интеллигенции», авторами которой являлись Н. А. Бердяев, С. Н. Булгаков, М. О. Гершензон, А. С. Изгоев, Б. А. Кистяковский, П. Б. Струве, С. Л. Франк. «Вехи» призывали образованное общество обратить особое внимание на сохранение и развитие духовной культуры, преодолеть партийную непримиримость и идеологический фанатизм, характерные для интеллигенции. При этом были отмечены негативные черты интеллигентского образа мышления - стремление к крайностям, нетерпимость, пристрастие к уравнительности и т. п. Авторы сборника открыто заявили об ужасных последствиях тотальной идейно-политической борьбы, которые неизбежно должны наступить в результате разделения интеллигенции на непримиримые части.

В 1922 г. многие известные философы и деятели культуры (Н. А. Бердяев, И. А. Ильин, Н. О. Лосский, С. Н. Булгаков, С. Л. Франк и др.) были высланы из Советской России. За рубежом они продолжали выступать как представители русской религиозной культуры, которую невозможно было развивать в условиях гонений против религиозных деятелей, пролеткультовских тенденций в области культурной политики и неуклонно усиливавшегося идеологического диктата, не признававшего права на разномыслие даже внутри марксизма.

2. Экзистенциальная философия Н.А. Бердяева.

Николай Александрович Бердяев (1874—1948) — русский философ-экзистенциалист. Наиболее значительные философские произведения Бердяева: “Философия свободы” (1911), “Смысл творчества. Опыт оправдания человека” (1916), “Философия неравенства” (1923), “Смысл истории” (1923), “Философия свободного духа, христианская проблематика и апологетика” (1929), “Судьба человека (опыт парадоксальной этики)” (1931), “Русская мысль: главные проблемы русской мысли в девятнадцатом в начале двадцатого столетия” (1946), “Опыт эсхатологической метафизики” (1947).

Основная тема трудов Бердяева — духовное бытие человека. Его учению противоположны концепции теизма и пантеизма, являющиеся выражением натуралистической религиозной философии. Дух — это название для таких понятий, как жизнь, свобода, творческая деятельность, природа — это вещь, определенность, пассивная деятельность, неподвижность. Дух не представляет собой ни объективную, ни субъективную реальность, его познание осуществляется с помощью опыта. Природа же — нечто объективное, множественное и делимое в пространстве. Поэтому к природе относится не только материя, но и психика.

Бог выступает как духовное начало. Бог находится за пределами естественного мира и выражается символически. Бог сотворил мир из Ничто. Ничто — это не пустота, а некий первичный принцип, который предшествует Богу и миру и не содержит никакой дифференциации, первичный хаос (Ungrund). Это понятие Бердяев заимствовал у Якоба Беме, отождествляя его с божественным ничто.

Порождение мира у Бердяева тесно связано с его решением проблемы свободы. Для Бердяева существует три вида свободы: первичная иррациональная свобода (произвольность), рациональная свобода (исполнение морального долга), свобода, пронизанная любовью к Богу. Иррациональная свобода содержится в Ничто, из которого Бог создал мир. Бог-творец возникает из божественного Ничто, а уже потом Бог-творец создает мир. Поэтому свобода не создается Богом, т. к. она коренится уже в этом Ничто. Бог-творец не ответственен за ту свободу, которая порождает зло. Во власти свободы создавать и добро и зло. Поэтому согласно Бердяеву действия человека абсолютно свободны, т. к. неподвластны Богу, который не может даже их предвидеть. Бог не оказывает никакого влияния на волю человеческих существ, поэтому не обладает всемогуществом и всеведением, а лишь помогает человеку в том, чтобы его воля становилась добром. Если бы дело обстояло не таким образом, то Бог был бы ответственным за зло, совершаемое на земле, и тогда бы теодицея не была бы возможна.

Религиозная философия Бердяева тесно связана с его социальными концепциями, а связующим звеном выступает личность и ее проблемы. Поэтому в своих произведениях Бердяев много внимания уделяет рассмотрению места личности в обществе и теоретическому анализу всего того, что связано с личностью. Личность, считает он, не является частью общества, наоборот, общество — часть личности. Личность — это такой творческий акт, в котором целое предшествует частям. Основа человеческой личности - бессознательное, восходящее через сознательное к сверхсознательному.

В человеке постоянно существует божеское, а в Божестве — человеческое. Творческая деятельность человека — это дополнение к божественной жизни. Человек представляет собой “двойственное существо, живущее как в мире феноменов, так и в мире ноуменов”, только поэтому и возможно проникновение ноуменов в феномены, “мира невидимого — в мир видимый, мир свободы — в мир необходимости”.

Такое положение вещей означает победу духа над природой; освобождение человека от природы — это победа его над рабством и смертью. Человек — это прежде всего духовная субстанция, которая не является объектом. Он обладает большей ценностью, чем общество, государство или нация. И если общество и государство ущемляют свободу личности, то его право оградить свою свободу от этих посягательств.

Бердяев рассматривает существующую в обществе этику как узаконенные нравственные правила, которым подчиняется повседневная жизнь человека. Но эта узаконенная этика, “этика закона”, этика узаконенного христианства наполнена условностями и лицемерием. В этике он видит садистские наклонности и нечистые подсознательные мотивы своих требований. Поэтому не отменяя и не отбрасывая эту повседневную этику, Бердяев предлагает более высокую стадию нравственной жизни, которая основывается на искуплении и любви к Богу. Эта этика связана с появлением Богочеловека в мире и проявлением любви к грешникам.

По Бердяеву, история — это борьба добра и иррациональной свободы, это — “драма любви и свободы, развертывающаяся между Богом и Его другим Я, которое он любит и для которого Он жаждет взаимной любви”. По его мнению, во всемирной истории действуют три силы: Бог, судьба и человеческая свобода. Вот почему история является столь сложной. Судьба превращает человеческую личность в арену иррациональных сил истории.

Победа иррациональной свободы приводит к распаду действительности и возвращению к первоначальному хаосу. Выражение победы иррациональной свободы — революции, которые представляют собой крайнюю степень проявления хаоса. Революции не создают ничего нового, они лишь разрушают уже созданное. Только после совершения революции, в период реакции происходит процесс творческого преобразования жизни, но любые проекты, основанные на принуждении, терпят провал.

В современную эпоху, стремящуюся к освобождению творческих сил человека, природа рассматривается как мертвый механизм, который следует подчинить себе. Для этого используются все достижения науки и техники. Машинное производство поставлено на службу человеку с целью борьбы с природой, но эта машинная техника разрушает также и самого человека, потому что он утрачивает свой индивидуальный образ. Человек, руководствуясь нерелигиозным гуманизмом, начинает терять свою человечность. Если человек отвергает более высокий нравственный идеал и не стремится к осуществлению в себе образа Бога, то становится рабом всего низменного, превращается в раба новых форм жизни, основанных на принудительном служении личности обществу для удовлетворения своих материальных нужд.

Философия Бердяева представляет собой наиболее яркое выражение русской философской мысли; в ней сделана очередная попытка выразить христианское мировоззрение в оригинальной философской форме. Русский мыслитель ставит центральной проблемой своей философии человека как свободного существа, за что его неслучайно называют русским экзистенциалистом.

3. Философия всеединства С. Л. Франка.

Семен Людвигович Франк (1877-1950) - создатель религиозно-философской системы, явившейся продолжением в ХХ в. метафизики всеединства В. С. Соловьева. В своем идейном развитии он эволюционировал от «марксизма к идеализму». В 1922 г. был выслан из Советской России.

Уже в первой своей работе, опубликованной за рубежом, 

«Крушение кумиров» (1923) он осмысливает масштабные проблемы человеческого и социального бытия ХХ столетия. Крушение нравственных идеалов, «кумиров» революции, кризис политики, культуры, столь характерные для европейской жизни, свидетельствует о том, что произошли радикальные изменения в самих основах человеческого существования. Культура сама по себе, понятая как простое накопление материальных и духовных ценностей, оказалась бессильной в улучшении жизни человека. Доказательство этой ее неспособности заключается в том, что Европа с ее высокой культурой стала ареной разрушительной мировой войны. Тема кризиса человека, культуры, гуманизма сближает Франка с другими представителями русской религиозной философии ХХ в., в том числе с Бердяевым. Однако общая направленность философствования Франка существенно отличается от бердяевской.

Если главным философским ориентиром для Бердяева является персонализм, то для Франка таковым оказывается онтологизм. В центре философии Франка - проблема осмысления бытия и через бытие - осмысление человека. Задача, как видно, противоположная бердяевской, ибо у Бердяева - наоборот: бытие познается через человека. Бердяев критиковал философскую ориентацию Франка, считая, что онтологии «нужно противопоставить философию духа, познаваемого в человеческом существовании». Онтологическая направленность философии Франка ярко выразилась в одной из его фундаментальных работ, опубликованной посмертно, - «Реальность и человек»(1956). Если сравнить ее название с названиями произведений Бердяева, то уже здесь видна принципиальная разница (ср. работы Бердяева: «Я и мир объектов. Опыт философии одиночества и общения» (1934); «Дух и реальность. Основы богочеловеческой духовности» (1937) и др.). В своих философских построениях Франк ставит на первое место «реальность», тогда как Бердяев - понятия «Я» И «дух» (что для него одно и то же).

Как и Бердяев, Франк использует в своей философии понятие Я. Бёме «Ungrund», однако связка реальность - человек свобода здесь выстроена в другом порядке. Для Франка на первом плане - не антроподицея, как У Бердяева, а теодицея. Он понимает Ungrund не как добытийственную свободу, а как«чистую безосновность», как «некое призрачное, мнимое бытие, как реальность псевдобытия». Франк, в отличие от Бёме, не включает это начало (Ungrund) в существо Бога (как его темную сторону), а усматривает его только в отрыве от Бога.Бог как высшая реальность не совпадает с предметной действительностью - окружающим человека миром. Понятие «реальности псевдобытия» (Ungrund) в соотнесении с человеком нужно для Франка главным образом для того, чтобы снять с Бога ответственность за творящееся в мире зло и таким образом оправдать его существование. Значит, зло идет от этой реальности, оно первичнее человека и его свободы. Это лишает человека свободы, удерживает его в отрыве от Бога. Вот почему только с Богом как с высшей реальностью человек обретает себя как личность, получает свою подлинную свободу. Человек у Франка оказывается существом трагически раздвоенным, обреченным на то, что русский философ называет неискоренимым дуализмом. Ведь наряду с истинно духовным существом как личностью в человеке наличествует «мнимое самочинное Я» и существует вечный раздор между «духовным началом» в человеке и «слепотой мирских сил» в нем. Этот дуализм, по Франку, вечен, он не поддается окончательному разрешению и даже осмыслению, подобно тому как не поддается рациональному объяснению явление первородного греха, т. е. отрыв человека от Бога. Двойственность человека, как видно, в итоге происходит от двойственности реальности и этой раздвоенностью определяется.

Социальная философия Франка изложена в работе «Духовные основы общества» (1930) - одном из самых выдающихся сочинений русской мысли ХХ в. Основной противник, С которым борется Франк в этой книге, - точка зрения философского и социального сингуляризма. Сингуляризм, или социальный атомизм, представляет общество как хаотическое нагромождение индивидов, преследующих собственные цели. Однако общество - не просто совокупность отдельных «я» и не некое отдельное «я», а соборное единство «мы». Критика сингуляризма сопрягается у Франка с критикой идеи «чистого субъекта», ведущей свое происхождение от Декарта и его принципа Cogito ergo sum (мыслю, следовательно, существую). Такая «я-философия», по Франку, ведет к исчезновению в процессе познания живого познающего субъекта, живого человеческого «я». Коррелятом, т. е. соотносимым с «я» понятием, является вовсе не безличное «не-я» в качестве «чистого субъекта знания», а именно «мы». Причем «мы» - не как множественное число от первого лица, не «многие я», а множественное число как единство и первого и второго лица, как единство «я» и «ты». Правда, Франк показывает, что эмпирически «мы» всегда ограничено: всякому «мы» (семье, сословию, нации, государству, церкви) противостоит нечто иное - «вы» или «они». Но в высшем смысле «мы» - это весь человеческий род и даже все сущее: «мы, люди»; «мы, разумные или живые существа».

Франк отстаивает принцип «соборного единства «я», развивая восходящее к А. С. Хомякову понятие соборности. Это единство как раз и обеспечивает то, что философ называет консерватизмом общественной жизни, - через него реализуются обычаи, нравы, социальные порядки, поддерживающие социальную стабильность. При этом хозяйственно-экономическая сторона общественной жизни не определяется однозначно материально-техническими условиями, а зависит от характера народа, традиций, нравственных воззрений. Весьма современно звучит мысль Франка о том, что масштабы экономической деятельности сами по себе - вовсе не показатель устойчивости и перспективы социального развития. По его словам, можно взгромоздить «буквально Вавилоны» экономических действий и развести огромнейшую экономическую активность, но если это не «хозяйственно-осмысленная деятельность», то в ней нет никакого толку - только затрата ресурсов и принесение ущерба природе.

4. И. А. Ильин: философия политики.

Недооценка роли и значения крепкого государства как основы существования России, свойственная многим русским религиозным мыслителям до 1917 г., сменилась в эмиграции на «государственнические» умонастроения. Преобладающая часть русских эмигрантов разделяла монархические идеалы, однако были также и сторонники буржуазной демократии, эсеры, христианские социалисты и др. Видным государственником был Иван Александрович Ильин (1883-1954), философ, идеолог РОВСа (Российского общевоинского союза), теоретик Белого дела.

В Советской России он шесть раз арестовывался и был приговорен к смертной казни, замененной высылкой за границу в 1922 г.

Ильин резко выступил против «этатического утопизма» евразийцев, считая Февральскую и Октябрьскую революции катастрофами для традиционной российской государственности монархии. Однако он отнюдь не являлся сторонником простой реставрации самодержавия в его прежнем «дофевральском» состоянии, отстаивал идею «органической монархии», полагая, что сама русская жизнь со временем выработает нужную и более современную для монархии форму. Не будучи принципиальным противником демократии, Ильин резко выступал против бездумного перенесения на русскую почву соответствующих западных порядков. Демократия, считал он, ссылаясь на опыт ряда западноевропейских стран, вполне сочетаема с монархией. Но формы демократии, пригодные для России, должны быть не импортированными, а присущими своей «органической демократии».

Ильин выступал за реабилитацию ценностей народного консерватизма, русского национализма и патриотизма, понятых, однако, не как политико-идеологические, а как духовно-культурные явления. Он дал глубокое истолкование русской духовности, утверждая, что ее сущностные черты формировались в процессе многовекового творчества народа. Таков основной смысл формулируемой им русской идеи. По его выражению «ее возраст есть возраст самой России».

Не вступая в прямую полемику с Достоевским и Вл. Соловьевым, Ильин вполне определенно высказывался против «христианского интернационализма», с точки зрения которого русские - это «какой-то особый «вселенский» народ, который призван не к созданию своей творчески-особливой, содержательно-самобытной культуры, а к претворению и ассимиляции всех чужих, иноземных культур». Общечеловеческое - христианское сознание, по Ильину, может быть найдено отнюдь не средствами «интернационализма» и «антинационализма», а через углубление своего «духовно-национального лона» до того уровня, где «живет духовность, внятная всем векам и народам».

Самое известное сочинение Ильина - «О сопротивлении злу силою» (1925). Здесь он подверг критике теорию «непротивления злу» Л. Н. Толстого, сыгравшую, по его мнению, отрицательную, расслабляющую роль в формировании идейного кредо значительной части русской интеллигенции. Не отменяя значимости самой идеи ненасилия как важного христианского принципа, философ вместе с тем указывает на то, что Толстой чрезмерно сузил сферу действия этого принципа, всецело перенеся его на «территорию лишь одной личности», тогда как в ХХ в., в эпоху беспрецедентного распространения мирового зла, войн, революций и социальных конфликтов, проблема сопротивления злу перестает быть сугубо личным делом. В этих условиях возможны такие формы отпора злу, как «принуждение» и «заставление», а в необходимых случаях и применение вооруженной силы.

И. А. Ильин является крупным представителем философии права. Его философско-правовые воззрения сложились еще в дооктябрьский период под влиянием идей профессора П. И. Новгородцева и получили дальнейшее развитие в эмигрантский период творчества. Он не был создателем какой-либо догматической политико-правовой теории. Взгляды на политику в целом были вторичными по отношению к главной сфере его теоретических интересов - религиозной философии. Политико-правовые воззрения Ильина - неотъемлемая составная часть его философской системы, в которой мыслитель рассматривает политическую деятельность как одну из форм духовной деятельности. В эмиграции русский философ занимал позицию «внепартийного наблюдателя», отрицательно относился к самой идее партийного механизма как способа решения политических и тем более государственных проблем. Он считал, что партии стандартизируют сознание, подавляют духовную самостоятельность человека. Вместо самостоятельно мыслящих людей партии выдвигают обезличенных партийных функционеров. И наконец, цель всякой партии - заговор с целью захвата власти - по сути своей своекорыстна и антигосударственна.

Политическую свободу философ оценивает как итог, результат гармонического сочетания «внутренней» И «внешней» свободы личности. Всякая свобода добывается только через само освобождение. Человек, не сумевший освободить себя внутренне, не может быть творцом внешней, общественной свободы. Свободу можно приобрести лишь самому - в самостоятельном напряженном борении за личную духовную автономию. По Ильину, если от пользования политической свободой внутреннее самовоспитание людей крепнет, а уровень нравов и духовной культуры повышается, то политическая свобода дана вовремя и может быть закреплена, институционализирована. Если же от пользования политической свободой происходит падение нравов и духовной культуры, если обнаруживается избирательная, парламентская и духовная продажность, если внутреннее самовоспитание уступает место «разнузданию», то такая свобода оказывается данному народу не под силу и должна быть урезана. Народ, теряющий способность к самовоспитанию, впадает в состояние «больного духовного самочувствия». Это подрывает волю к государственному единению и создает предпосылки для тоталитаризма. А тоталитаризм - это потеря «духовного достоинства народа». Там, где это достоинство есть, тоталитарный режим и не возникает. Однако при его утрате народ чувствует свое бессилие, обреченность, появляется то особое «ощущение бесчестья», на котором основывается тоталитаризм.

Тоталитаризм, по Ильину, может принимать самые различные формы. Например, теократической была деятельность католического монаха ХV в. Савонаролы, а также Кальвина в XVI в., причем последний пытался подвергнуть государственному регулированию не только веру, но и нравы, развлечения и даже «выражение лиц» у женевских граждан. Задолго до Ханны Арендт, автора книги «Истоки тоталитаризма» (1951), Ильин выступил в роли глубокого аналитика данной темы, показав, что и социализм вполне может сочетаться с тоталитаризмом («Заговор равных» Бабёфа, «сталинократия» в России). Он считал, что даже «демократическое государство может выдвинуть и тоталитарно-настроенное большинство». Разумеется, тоталитаризм в его «правой», национал-социалистической разновидности также бездуховен и бесчеловечен, как и его «левые» разновидности. «Правый тоталитаризм, - пишет Ильин, - ничуть не лучше левого тоталитаризма».

Ильин, как и Герцен, был убежденным противником всеобщего избирательного права. Вера в «пантеизм всеобщей подачи голосов» вовсе не гарантирует избрания лучших (может быть, это и получается, но крайне редко). Иное дело, по его выражению, «идея ранга». Ее можно сравнить с другими проектами русского послеоктябрьского зарубежья - «руководящим» или «правящим отбором» евразийцев, а также с планом создания «новой элиты» Г. П. Федотова. Идея всеобщего и равного для всех избирательного права, по Ильину, противоречит неустранимому и неискоренимому неравенству людей, прежде всего неравенству духовному. Объясняя противопоказанность скорого введения демократии в посткоммунистической России, Ильин писал: «Русский народ выйдет из революции нищим. Ни богатого, ни зажиточного, ни среднего слоя, ни даже здорового, хозяйственного крестьянина - не будет. Конечно, вынырнет перекрасившийся коммунист, награбивший и припрятавший... Все будут бедны, переутомлены и ожесточены... Предстоит нищета граждан и государственное оскудение». И далее: «Пройдут годы, прежде чем русский народ будет в состоянии произвести осмысленные и не погибельные политические выборы. А до тех пор его может повести только патриотическая, национальная, отнюдь не тоталитарная, но авторитарная форма власти».

Ильин был убежден в том, что будущая «органическая демократия» в России немыслима без ее государственного регулирования. Причем здесь важно использование не «насаждаемых сверху» политических форм, но опора на прошедшие испытание историей государственные институты. Ильин различает понятия истинной федерации и «псевдофедерации», отдавая предпочтение первой и приводя примеры исторически сложившихся истинных федераций, например Швейцарии, которая еще в XIV-XV вв. объединила маломощные кантоны, а также Франции, Италии, Испании, где аналогичная объединительная работа была проделана за три-четыре столетия. При этом он отмечает, что федерация как таковая, кроме центростремительного, имеет и обратный, центробежный оттенок. Но последний имеет смысл не юридический, а политический, ибо он касается уже не конституционной нормы, а ее практического применения и осуществления.

5. Философия культуры Г. П. Федотова.

Георгий Петрович Федотов (1886-1951) - выдающийся философ и публицист русского послеоктябрьского зарубежья. Он эмигрировал в 1925 г., был профессором Русского богословского института в Париже. Последние десять лет жизни провел в США, преподавал в Свято-Владимирской право славной семинарии в Нью-Йорке. В Америке были изданы на английском языке его книги «Русская религиозная мысль» (1946) и «Сокровищница русской духовности» (1948).

Г. П. Федотова называли вторым Герценом, он много писал на исторические, религиозные и философские темы, был большим знатоком древней русской культуры. Значительную часть его наследия составляют философские статьи, собранные в книгах «Новый град» (1952), «Христианин в революции» (1957), «Лицо России» (1967), «Россия, Европа и мы» (1973) и др.

В своих трудах Федотов раскрывает историческое и национальное своеобразие русской духовности, ее кризис в ХХ столетии, размышляет о перспективах его преодоления. Мыслитель утверждает, что интеллигенция оказалась повинной в подрыве основ национальной духовности, к чему привели ее нигилизм и наивно-оптимистические представления о прогрессе. Он напоминает о том, что в России были серьезные предостережения против такого однобокого видения культуры, высказанные в трудах Ф. М. Достоевского, - тревоги, вызванные разрывом между наукой и нравственностью, культурой и цивилизацией, духовностью и сытостью, но не они, к сожалению, оказали решающее влияние на ход истории.

Выход национальной культуры из тупика Федотов связывает с формированием патриотических интеллектуальных сил («культурной элиты»), воспитанных на высоких духовных ценностях и традициях отечественной и мировой культуры. Он считает, что уже не интеллигенция должна возвратить «долг народу» (как утверждали народники), а, напротив, народ должен вернуть свой долг интеллигенции, защитить ее нравственное достоинство и творческую свободу. Взамен народ может получить от нее тот «воздух культуры», которым дышит всякая уважающая себя нация. Восстановление культуры и установка на высшие ценности сейчас важнее, по Федотову, чем проявление интеллигенцией традиционной жалостливости по отношению к своему народу.

6. Философия имени.

♦ Философия имени: общая характеристика.

Философия имени - это течение в русской религиозной философии, развиваемое П.А. Флоренским (1882-1937), С.Н. Булгаковым (1871-1944), А.Ф. Лосевым (1893-1988), В.Ф. Эрном(1882-1917) и др., возникшее на базе споров об имяславии, которые велись в рамках русского православного богословия и монашеской практики.

Богословский спор («Афонская смута») по поводу имяславия начался с публикации книги схимонаха I Иллариона «На горах Кавказа. Беседа двух старцев-подвижников о внутреннем единении с Господом чрез молитву Иисус Христову, или Духовная деятельность Современных пустынников» (907). Центральное место в этой Книге занимает описание особого состояния, в котором оказывается верующий во время молитвы. Опираясь на теорию и практику исихазма (или паламизма), Илларион утверждал, что аскет, выполняющий соответствующую систему упражнений, может достичь состояния экстаза, в котором он способен видеть исходящее от Бога излучение - «Фаворский свет», т.е. тот свет, который, согласно Евангелию, видели апостолы на горе Фавор. Этот свет трактовался Григорием Паламой как «энергия», исходящая от Бога, как самопроявление Бога, доступное для человеческого восприятия, в то время как сам Бог является абсолютно недоступным людям. Паламизм является официально признанным учением православной церкви.

В имяславии центральной проблемой, вокруг которой развернулся основной спор, стала трактовка сущности Имя Божия, а именно: является ли оно Божественной энергией или Божественной сущностью, или ни тем и ни другим, а просто человеческим именованием?

В последнем случае поклонение Имени Бога и его обожествление есть идолопоклонничество и ересь.

В решении этого вопроса среди богословов возникло два противоположных лагеря. Во главе одного из них (имяславие) встал иеросхимонах русского Пантелеймонова монастыря на Афоне (в Греции) Антоний (Булатович). Он утверждал, что «всякое Имя Божие, как истина богооткровенная, - есть Сам Бог». Лидерами второго лагеря (имя борцы) стали архиепископ Антоний (Храповицкий), архиепископ Никон (Рождественский) и профессор С.В. Троицкий. И именно позицию последних поддержал Святейший Синод в своем послании от 18 мая1913 г., объявив имяславие ересью.

Однако данное решение Святейшего Синода не смогло воспрепятствовать дальнейшей работе по философско-религиозному осмыслению данной проблемы, Т.е. развитию «философии имени». С одной стороны, консерватизм иерархов русской православной церкви и Святейшего Синода давно уже вызывал недовольство значительных кругов русской интеллигенции. В частности, реакцией на него было возникновение уже ранее упоминаемого течения «нового религиозного сознания» (Мережковский, Бердяев и др.). И появление философии имени стало развитием этой общей тенденции. С другой стороны, философский анализ имени в русской философии шел на волне общего интереса к проблеме языка и знаков, характерной в это время для западной философии в целом и связанной с развитием лингвистики и семиотики.

Трактовка Имени Божия в имяславии своими корнями уходит в давнюю традицию почитания божественных имен, далеко выходящую за пределы христианства (как хронологически, так и «географически»). Так, в Авесте весь «Гимн Ахура-Мазде» практически полностью посвящен именам (примерно семидесяти) верховного бога Добра и их мистическому значению. Значительная часть усилий каббалистов была посвящена отысканию истинных имен Бога и ангелов. В мусульманской философии имеется учение о девятистах девяти «прекрасных именах Аллаха» и его сотом - тайном - имени. В христианстве тема божественных имен проходит красной нитью через все мистическое богословие начиная с Дионисия Ареопагита (Псевдо-Дионисия), Григория Нисского, Максима Исповедника, Григория Паламы и т.п.

Но и проблема божественных имен, в свою очередь, своими корнями уходит в еще более общую проблему сущности имен вообще. Имя играет важную роль во многих культурах и системах верований Древнего мира и даже первобытного мира. Так, по поверьям многих народов (египтян, жителей Месопотамии и т.д.) имя человека является одной из его душ, и знание имени дает власть над тем, кому принадлежит данное имя; аналогичное поверье существовало даже относительно истинных имен языческих богов.

Такое отношение к именам рождалось из представлений о неразрывной связи («связи по существу») между именами и обозначаемыми этими именами объектами, а также между самими речевыми звуками, из которых состоит имя, и некими онтологическими сущностями (или их свойствами). В философии эта точка зрения получила обоснование и развитие у самых разных мыслителей и в самых разных философских учениях: в веданте, конфуцианстве, каббале, суфизме, исихазме и т.д., а в Древней Греции - у Гераклита, стоиков и Платона. Но уже в философии Древнего мира возникла и противоположная точка зрения: имена являются всего лишь условными знаками обозначаемых объектов и никак с ними не связаны. В Древнем Китае такой точки зрения придерживался Сунь Куан (IVIII вв. до н.э.), в Древней Индии – в школе ньяя, в Древней Греции ее выразителем стал Аристотель. Именно подход Аристотеля утвердился и стал общепринятым в Европейской культуре (в лингвистике, логике, философии) в Новое время. Таким образом, решение «имяборцев» и Священного Синода было осуществлено в «духе Нового времени», тогда как сторонники имяславия развивали традицию, доминировавшую скорее в культуре Древнего мира и Средневековья.

Значительный интерес к слову и его сущности в европейской традиции был связан с тем, что начиная с эпохи раннего христианства Слово (Логос) отождествлялось с Христом. Поэтому, по крайне мере, Божественное Слово и Имя Божие никоим образом не могло трактоваться как чисто условный знак.

Особенно явно эта тенденция проявилась в творчестве священника Павла Флоренского. Он считал, что между языком и бытием существует субстанциональная, а не условная связь. Слова и имена в частности есть носители энергий бытия, направленных во вне, есть формы проявления бытия; в языковых знаках бытие открывается человеку, и при этом происходит взаимодействие энергии познающего (человека) и познаваемого (бытия).

В своей работе «Имена» и в сочинениях, составляющих работу «У водоразделов мысли», он неоднократно утверждал, что речевые звуки, входящие в состав слов, имеют прямую связь как с онтологическими сущностями, так и с психическим (эмоциональным) состоянием человека, и способны действовать на человека (слушателя). Более того, Флоренский утверждал наличие определенной связи между именами и историко-культурными событиями, в которых ведущую роль сыграли люди, носящие эти имена, или событиями, происходившими «под знаменем» этих имен (например, имя «Варфоломей» и «Варфоломеевская ночь» во Франции в XVI в.).

Флоренскому принадлежит знаменитая формулировка основного тезиса имяславия: «Имя Божие есть Бог, но Бог не есть Имя Божие». Глубинное обоснование получает учение о языке и именах у священника Сергея Булгакова в книге «Философия имени». Как и у Соловьева, Бердяева, Франка и многих других русских мыслителей, центральной темой философии Булгакова является взаимоотношение Абсолюта (Бога) и человека, отдельной личности. Булгаков утверждает их неразрывную связь, глубинную слитность человеческой сущности с бытием. За счет этой «слитности» каждый человек имеет возможность стать самим собой, «развернуть» свою сущность, обрести свой голос и «прозвучать» во Вселенной. Слова (имена), составляющие язык, не есть «условные знаки», случайно или «по договоренности» между людьми обозначающие соответствующие вещи. Слова существуют объективно и связаны с самим бытием, они создаются не человеком, а, скорее, «через» человека; поэтому «называние» имени есть, в не котором смысле, «сотворение» именуемого, а значит, и (посредством человека) самопроявление вещи из дословесной, алогичной тьмы бытия в свет определенности и мыслимости. Тем самым у Булгакова слово оказывается антропокосмической сущностью.

Серьезный вклад в развитие философии имени внес и А.Ф. Лосев, перу которого принадлежит еще одна «Философия имени» и работа «Вещь и имя». По своим воззрениям Лосев был близок к платонизму и неоплатонизму (являясь, по-видимому, виднейшим их знатоком во всей русской философии). Поэтому не удивительно, что ему оказалась близка и платоновская трактовка имен, как имеющих непосредственную связь с именуемым.

Но у Лосева акт именования приобретает фундаментальный онтологический характер: именно в нем происходит рождение конкретного бытия из Абсолюта. Осуществляет этот акт сама Первосущность (Абсолют, Бог), что связано с внутренней потребностью Первосущности выразить себя, про явить себя во вне и тем самым постичь себя. Но Первосущности противостоит только Ничто (меон), получающее тем самым также онтологический статус Инобытия и порождая исходный дуализм лосевской системы. Поэтому проявление себя «во вне» означает для Первосущности «воплощение в меон». Акт именования оказывается, таким образом, способом внесения «смысла» в бессмысленное и темное Инобытие, и, воплощаясь там с разной силой, смысл получает и разную степень осмысленности в вещах (проявляясь в их свойствах).

В своих работах Лосев не только дал определенную философскую интерпретацию природы слова, но и, по сути дела, разработал целую и цельную систему фундаментальных понятий семиотики. К сожалению, как это часто бывало с российскими мыслителями, его идеи в течение долгого времени оставались мало известными и плохо изученными как на Западе, так и в самой России.

♦ Флоренский П.А.

Биографические сведения. Флоренский Павел Александрович (1882-1937) - известный русский богослов, религиозный философ и ученый. Учился на физико-математическом факультете Московского университета, параллельно посещал лекции по философии на историко-филологическом факультете (1900-1904). После окончания университета поступил в Московскую духовную академию (1904-1908). В 1911 г. стал священником. В 1914 г. защитил магистерскую диссертацию. В 1912 – 1917 гг. преподавал в Московской духовной академии: сначала в качестве доцента, затем - профессора. С 1918 г. - член Комиссии по охране памятников искусства и старины Троице-Сергиевой Лавры; в 1921 – 1924 гг. - профессор Высших художественно-технических мастерских, с 1921 г. работал в Главэнерго ВСНХ СССР и был научным сотрудником Государственного экспериментального электротехнического института. В 1928 г. был выслан в Нижний Новгород, вернулся из ссылки через три месяца и продолжал работать на прежнем месте. В 1933 г. был арестован, осужден на 10 лет и сослан в лагерь. В 1937 г. (уже во время пребывания в лагере на Соловках) вторично осужден и приговорен к расстрелу. В 1958 г. полностью реабилитирован.

Основные труды П.А. Флоренского: «О символах бесконечности» (1904); «Столп и утверждение Истины» (1914); «Смысл идеализма» (1914); «Очерки философии культа» (1918); «Иконостас» (1922); «Символическое описание» (1922); «Мнимости в геометрии» (1922); «Обратная перспектива» (издано в 1967); «Анализ пространственности в художественно-изобразительных произведениях» (издано в 1982); «Имена» (издано в 1988). Флоренский написал также ряд работ в области физики, в частности большую книгу по диэлектрикам (1924).

Философское учение Флоренского в основном строится в рамках православного мировоззрения и во многом является развитием философии всеединства Соловьева, хотя и принципиально отличается от нее по некоторым существенным моментам.

Как считает Флоренский, работа мысли, направленной на мир, обнаруживает, что нынешнее состояние бытия есть состояние «павшего бытия». Мир предстает перед нами как царство раздробленности, недостоверности, «болото относительности и условности». Видя все это, сознание пытается обрести некую «почву под ногами», найти что-то устойчивое, за что можно ухватиться, на что можно опереться, т.е. пытается обрести безусловное начало - Истину. Главную особенность бытия в его нынешнем состоянии Флоренский усматривает в антиномичности (противоречивости), это бытие «ущербно», мир «надтреснут», и причиной этого является грех и зло. Преодоление их возможно только подвигом веры и любви. Один из главных вопросов, которые волнуют Флоренского: какова связь здешнего («ущербного», тварного) бытия с «неущербным»?

В качестве «связующих звеньев» Флоренский выделяет в первую очередь две линии: «от Бога - к миру» и «от мира - к Богу».

Суть линии, идущей «от Бога - к миру», состоит в том, что Бог является создателем тварного мира. Следовательно, в этом мире воплощается замысел Божий и образ Божий, именно это и придает смысл тварному бытию. Суть обратной линии «от мира - к Богу» определяется тем, что каждая тварная личность способна на любовь к Богу и друг к другу, составляя некое «единство в любви».

Каждой реальной тварной личности у Флоренского соответствует ее идеальная личность, представляющая собой некий «атом» любви и божественного смысла, изначально вложенного Богом в тварный мир.

При этом любовь понимается у Флоренского как благодатная единящая сила бытия, поэтому именно благодаря любви друг к другу отдельные тварные личности связываются между собой в некое «единство в любви», становясь «многоединым существом». Но одновременно любовь, присущая тварным личностям, связывает их еще и с Богом. Отсюда любовь получает онтологическую трактовку: она есть «Церковь или Тело Христово», а значит, и «Столп и утверждение Истины».

По мнению Флоренского, это «многоединое существо» само является личностью» и именно его он называет Софией («мудростью Божьей»). Отдельные личности, собранные в этом единстве силой любви, тождественны друг другу по своей сущности (Флоренский называет этот тип тождества «нумерическим»), хотя остаются различными и самостоятельными личностями. София, будучи личностью, также находится в отношении тождества с каждой отдельной личностью в ее составе. Таким образом, получается, что каждая часть (или, точнее, элемент множества) оказывается нумерически тождественна целому. По Флоренскому, такой тип отношения между частями и целым и есть выражение принципа всеединства.

Свое учение о мире Флоренский называл «конкретной метафизикой». Чувственный телесный мир понимается им как проявление и воплощение Божественного замысла, причем во всей его полноте. Следовательно, нет никаких иных смыслов (идей, духовных сущностей и т.п.), кроме тех, которые воплощены и явлены в мире. С другой стороны, все существующее в мире несет в себе Божественный смысл, есть проявление образа Божьего, а значит, является двуединым (чувственно-духовным). Отсюда следует трактовка всего явленного в мире как символов. «Бытие есть Космос и Символ», - утверждает Флоренский.

В своей конкретной метафизике он максимально сближает духовный и чувственный мир, в частности, наделяя духовные сущности пространственными и временными характеристиками. Но только для духовного мира они оказываются «вывернутыми», «перевернутыми», «зеркальными»: так, в обратном направлении движется в этом мире время, следствие предшествует причине, где имеет место обратная перспектива и т.д. В сущности духовный и телесный мир оказываются у него не двумя различными мирами, а одним двуединым. Тем самым Флоренский (и он замечает это сам) воскрешает некоторые особенности первобытного мышления. Важнейшую роль среди символов играют языковые знаки (имена), отсюда пристальное внимание Флоренского к спору между «имяславием» и «имяборцами». И в своей «философии имени» он безоговорочно примыкает к «имяславию».

Однако полное «зеркальное» подобие земного бытия небесному имеет место только в случае идеального чувственного бытия. Наше же бытие - это грешный, падший мир, и следствием этого является нарушение должного отношения духовного и чувственного миров. Именно поэтому в явлениях земного мира Божественный смысл мы видим искаженно, истинная символическая реальность нам не дана, и восстановить, реконструировать ее является нашей задачей. Именно ее выполняет церковь в церковном культе, «освящая реальность».

Человеческую культуру Флоренский рассматривал как борьбу двух начал: Хаоса и Божественного Логоса. Он полагал, что в истории человечества происходит ритмическая смена двух типов культуры: ренессансной (возрожденческой) и средневековой. Первый тип культуры характеризуется господством Хаоса, а его основной закон - это закон возрастания энтропии (т.е. неопределенности, Хаоса) во всех сферах бытия, предоставленных самим себе; рост энтропии ведет к всеобщему уравниванию, а значит, и к смерти. Но Хаосу противостоит Божественный Логос, несущий порядок, и основной закон средневековой культуры можно сформулировать как закон уменьшения энтропии и возрастания порядка (эктропии). Ведущей силой средневековой культуры является вера, она определяет культ, а культ - миропонимание, что и порождает соответствующую культуру. В начале ХХ в. подходит к концу очередной период ренессансной культуры, и ей на смену опять идет средневековая. Для ренессансной культуры характерны, по мнению Флоренского, следующие черты: раздробленность, индивидуализм, статичность, пассивность, интеллектуальное начало, иллюзионизм, аналитичность, отвлеченность, поверхностность. Для средневековой культуры характерны: целостность и органичность, соборность, динамичность и диалектичность, активность, волевое начало и прагматичность (деятельность), реализм, глубина, конкретность, синтетичность.

Философское учение Флоренского сыграло значительную роль в русской философии «серебряного века», и оказало серьезное влияние на философов «русского зарубежья». В советский период в самой России его учение замалчивалось, его философско-религиозные работы долгое время не издавались. Только с 1980-х гг. началось систематическое переиздание его книг и статей. И только в постсоветский период началось серьезное исследование и анализ его идей.

7. Русский космизм.

Космизм - это философское течение, в котором весь космос рассматривается как единое структурное образование (живой организм), находящийся в общем процессе развития. Сами по себе представления о космосе как едином живом организме восходят к античной философии, а именно к платонизму. Попытки применить теорию эволюции к космосу в целом имели место в конце XIX в. и на Западе, но как самостоятельное философское направление космизм получил развитие именно в России.

У истоков русского космизма стоял Н.Ф. Федоров. Он пришел к выводу, что через разумные существа природа приходит к самопознанию и самоуправлению. В центре его внимания также стояли проблемы преодоления смерти человека и возможности бесконечного человеческого существования.

Развивали эти идеи В.С. Соловьев, К.Э. Циолковский, В.И. Вернадский, А.Л. Чижевский и др. Интересно отметить, что идеи космизма развивались не только философами и естествоиспытателями, но и представителями художественной интеллигенции - поэтами и писателями (В.Ф. Одоевский, Н. Заболоцкий, А. Платонов и др.).

Одной из центральных идей русского космизма является тезис о космическом предназначении человечества. Природа понимается как единый и цельный организм, развивающийся по биологическим, а не механическим законам, и человечество есть часть этого организма. Люди - разумные существа, способные понять характер этого развития и действовать в соответствии с ним.

У Соловьева внешний мир открывается в сознании человека как множество атомов-сил (монад), являющихся не обезличенными силами, а существами. Они образуют как бы «клетки» тела единого «космического организма», а группируясь - органы или части этого организма. Такими же «клетками» являются и отдельные люди, а все человечество в целом - органом метафизического божественного организма. Впадение в «грех индивидуализации» привело к «отпадению от Бога», предназначение человечества состоит в том, чтобы объединить весь космос и вернуть природу Богу, соединившись с ним!

Ряд аналогичных идей развивал и Циолковский (1857-1935) в своих философских работах. У Циолковского первооснову бытия составляют атомы-духи (идеальные атомы, первобытные духи): это простейшие существа, обладающие чувствительностью. И человеческое «я» трактуется им как ощущение «атома-духа», находящегося в живом веществе. Человек, как и любое животное, есть союз таких атомов, живущих в согласии друг с другом. Таким образом, все, существующее в мире, является живым, а то, что мы принимаем за неживую природу, есть всего лишь временное состояние неорганизованной материи. Соответственно, нет и смерти, ибо она всегда сливается с новым рождением.

Космос - это целостный живой организм. В бесконечном времени и в бесконечном пространстве может существовать бесконечное количество таких организмов. Смысл существования материи Циолковский видел в непрерывном и неограниченном возрастании могущества разума, что связано с неизбежным появлением и ростом космических цивилизаций, одной из которых является человеческая. При этом судьба всего космоса зависит от деятельности таких цивилизаций. Эти идеи стали философским фундаментом для его деятельности в области ракетостроения. Задача человечества состоит в выходе в космос, освоении его. Крылатыми стали слова Циолковского: «Земля - колыбель человечества, но нельзя вечно жить в колыбели».

Среди конкретных концепций внутри русского космизма необходимо в первую очередь отметить разработанную В.И. Вернадским концепцию антропокосмизма.

Вернадский Владимир Иванович (1863-1945) - выдающийся русский ученый и мыслитель. Основной труд Вернадского-мыслителя - «Научная мысль как планетное явление». Вернадский свое мировоззрение называл «философским скептицизмом», отдавая приоритет науке в процессе прогрессивного движения знания. Вместе с тем Вернадский выдвинул ряд идей, являющихся результатом научно-философского синтеза. Он выделяет три пласта реальности по свойствам пространства-времени (космические явления, планетные, микроскопические). Вернадский рассматривал эволюцию биосферы как единство космического, геологического, биогенного и антропогенного процессов. Организованность биосферы имеет тенденцию к возрастанию. Рост ее организованности привел к возникновению человечества и науки. С развитием науки биосфера переходит на уровень ноосферы- сферы разума, где природные и социальные законы составляют единое целое. Эволюционный процесс движется в направлении слияния космической, планетарной, микроскопической реальностей - становится ноокосмогенезом.

Аналогичные идеи развивал и А.Л. Чижевский (1897-1964), будучи учеником Циолковского. Так, на громадном статистическом материале он показал влияние солнечной активности (солнечных ритмов) на биосферу Земли и социальные процессы (эпидемии, революции, религиозные конфликты и т.д.). Он считал, что космическая энергия обусловливает все жизненные процессы в биосфере.

Идея влияния космических энергий на биохимическую энергию живого вещества на Земле и - отсюда - на земные исторические события нашла свое отражение и разработку в теории пассионарного этногенеза историка Л.Н. Гумилева (1912-1992).

 Мистический вариант космизма развивался и в книге «Роза мира» Д.Л. Андреева (1906-1959).

Лекция № 9.

Тема: Философия в советской и постсоветской России.

1. Становление советской философии.

В ХХ в. после Октября 1917 г., произошло трагическое «раздвоение» русской философии, её разделение на два различных, почти не соприкасавшихся между собой потока мысли – зарубежную, главным образом религиозную, философию, а также философию, развивавшуюся в СССР на основе марксизма. Оторванность философов зарубежья от России, как показало время, оказалась отнюдь не препятствием для осмысления и популяризации наследия русской духовности за рубежом. Многие труды философов послеоктябрьского зарубежья имеют актуальное значение и в настоящее время.

В последние годы прошли дискуссии по вопросу о месте советской философии в истории русской мысли, рассматривающие ее как составную часть русской философии. Даже Б. В. Яковенко, В. В. Зеньковский, Н. О. Лосский и другие эмигрантские авторы при всем их критическом отношении к советской философии все же анализировали ее в своих работах по истории русской философии. Хотя в советский период произошел разрыв с отечественными философскими традициями и в СССР наблюдался нигилизм по отношению ко многим (преимущественно религиозным) течениям русской мысли, все же философия в нашей стране продолжала существовать и развиваться.

Развитие философской мысли в России после Октябрьской революции 1917 г. претерпело кардинальные изменения. Многие представители религиозно-философских течений, господствовавших в конце XIX - начале ХХ в., были высланы или эмигрировали из страны. Разработку идей всеединства, персонализма, интуитивизма, экзистенциализма они продолжали в зарубежных странах. Зато благоприятные возможности для своего развития получила материалистическая философия. Ее сторонники развернули фронтальное наступление на различные идеалистические школы, объявив их «буржуазными». Справедливости ради следует отметить, что сложившиеся еще в дооктябрьский период Философские течения (неокантианство, неогегельянство, гуссерлианство, позитивизм и др.) продолжали развиваться не только в русской эмигрантской среде, но и в первые годы существования советской России, до конца 20-х гг. Однако эти направления неуклонно вытеснялись из философской жизни советского общества. Впервые за всю свою историю марксистское мировоззрение получило широкую государственную поддержку. Были созданы учреждения, в задачу которых входили пропаганда марксизма, подготовка научных и преподавательских кадров. Важной предпосылкой становления советской философии явилось издание и переиздание основных произведений К. Маркса, Ф. Энгельса, К. Каутского, Ф. Меринга, П. Лафарга, А. Бебеля, а также Г. В. Плеханова и В. И. Ленина. Опубликованная в журнале «Под знаменем марксизма» работа Ленина «О значении воинствующего материализма» (1922) впоследствии была объявлена его философским завещанием.

Еще в конце XIX в. Г. В. Плеханов выступил как первый теоретик и пропагандист марксизма в России. Широкую известность получили его работы «К вопросу о развитии монистического взгляда на историю» (1895) и «Очерки по истории материализма» (1893). Составными частями марксистской философии Плеханов считал диалектику как метод и универсальную теорию развития, философию природы и философию истории. Опираясь на принцип единства субъекта и объекта в духе материалистического монизма, он в основном интересовался воздействием объекта на субъект, недооценивая вопрос об активной роли познающего субъекта. В теории познания Плеханов фактически не принял принцип отражения, противопоставляя ему теорию иероглифов. Объяснение истории он искал в степени развития производительных сил, отдавая дань экономическому материализму, «стихийному ходу вещей». Он критиковал Ленина за «философский субъективизм».

Отношение В. И. Ленина к марксистской теории, и в частности к философии, претерпело эволюцию. Если в своих первых работах он считал, что марксизм - это наука об обществе, социология, то в межреволюционный период (1905-1917 гг.) выступал в защиту философского своеобразия марксизма и органической целостности его трех составных частей: философии, политэкономии, учения о социализме. К этому Ленина подвигли утверждения ряда лидеров реформистского крыла международного социал-демократического движения, российских марксистов о том, что в марксизме нет своей философии, а потому его необходимо дополнить теорией познания неокантианства или эмпириокритицизма. Основоположниками последнего были Э. Мах и Р. Авенариус, их последователями в России выступили А. А. Богданов, В. А. Базаров и др.

В этот период Ленин написал собственно философские труды: «Материализм И эмпириокритицизм» (1909, 2-е изд. 1920) и «Философские тетради» (рукопись 1914-1916 гг., целиком опубликованы в 1929-1930 гг.). В первом труде он делает акцент на материализм и объективность познания как отражения действительности. Критикуя попытки эмпириокритицизма идеалистически интерпретировать новейшие открытия в физике (радиоактивности, электрона, факта изменчивости его массы и др.) как некоего «исчезновения материи», Ленин провел разграничение между философской категорией материи («объективная реальность, данная нам в ощущениях») и нефилософским ее пониманием, т. е. свойствами, отраженными в конкретно-научных представлениях о ней, которые меняются по мере развития науки. Во втором из названных трудов содержатся конспективные записи ряда философских работ и фрагментарные попытки материалистически истолковать некоторые положения гегелевской диалектики. При этом Ленин выдвинул положение о единстве диалектики, логики и теории познания и необходимости разработки диалектической логики. Позже эта тематика стала одной из приоритетных в советских философских исследованиях.

Ленин внес оригинальный вклад в разработку вопроса о возрастающей роли субъективного фактора в истории. Он упрекал Плеханова и меньшевиков в том, что они пытались делать конкретные выводы не из «конкретного анализа конкретной ситуации», а чисто логически. В послеоктябрьский период Ленин предложил разграничивать антагонистические и неантагонистические противоречия, считая, что последние останутся и при социализме.

В первые послеоктябрьские годы марксистские философские исследования в стране выступали еще в неразвитой форме, чаще всего под общим наименованием «исторический материализм». С 20-х п. началось формирование диалектико-материалистической проблематики в качестве отдельной философской дисциплины, самостоятельного предмета изучения и преподавания. В результате сложилась советская версия философии диалектического и исторического материализма, называемая также марксистско-ленинской философией. В соответствии с этой версией предмет, структура, задачи и функции философии трактовались слишком расширительно. В нее включались также общественно-политические, экономические и иные воззрения. Критическая функция философии трансформировалась в апологетическую. Вследствие многочисленных идеологических кампаний был установлен жесткий партийный контроль за философскими исследованиями. Процветали догматизм, доктринерство и вульгаризация. Введенные в 20-х гг. понятия «марксизм-ленинизм» и «ленинский этап в развитии марксистской философии» призваны были обозначить новый этап в развитии марксизма, связанный с деятельностью Ленина, хотя сам он не претендовал на создание особой теоретической системы.

Первые широкие философские дискуссии в стране начались с обсуждения книги Н. И. Бухарина «Теория исторического материализма. Популярный учебник марксистской социологии» (1921), выдержавшей восемь изданий. В других дискуссиях положительное значение имело развенчание нигилистических попыток ликвидации философии как якобы разновидности буржуазной идеологии, преодоление позитивистских стремлений растворить философию в конкретных науках.

В 20-х гг. развернулась дискуссия по вопросам соотношения философского мировоззрения и естествознания, всеобщего философского метода и частных методов познания. Лидерами спорящих сторон были И. И. Скворцов-Степанов и А. М. Деборин. Сторонников первого стали называть «механистами», а второго - «диалектиками». И хотя в ходе дискуссии происходило постепенное сближение дискутирующих сторон, все же победили «диалектики». Одна из причин этого заключалась в том, что «диалектики» фактически ориентировали философию на «управление» науками, «командование» ими. Эта ориентация шла в русле сложившегося во второй половине 20-х п. понимания особой роли философии, согласно которой на нее стали возлагать задачу по теоретическому обоснованию практически-политической линии партии, по руководству всеми сферами науки и культуры. Однако со временем оказалось, что и «деборинцы» перестали устраивать сталинское политическое руководство. В 30-х гг. спорящим сторонам стали навешивать политические ярлыки: «механистам» - «правый политический уклон», а «диалектикам» - «меньшевиствующие идеалисты».

Продолжалось идеологическое наступление партии на немарксистские философские течения, борьба за монополию марксизма. Был введен партийно-государственный контроль над преподаванием и программами курсов философии, что привело к отстранению от работы многих немарксистских философов. В то же время за рамками доминировавшей официальной философии пробивались и другие тенденции, порожденные противоречивой социально-культурной обстановкой и небывалым развитием естественных наук и психологии. В 20-30-е гг. появились новые идеи, получившие свое дальнейшее развитие гораздо позже - в 60-е и последующие годы.

Хотя из страны была выслана значительная группа философов и ученых-немарксистов, все же некоторая часть их осталась. Г. И. Челпанов в работах по психологии придерживался дуалистического принципа параллелизма души и тела, противопоставляя этот принцип как материализму, так и спиритуализму. Г. Г. Шпет исследовал проблемы герменевтики, философии языка, эстетики, этнической психологии. М. М. Бахтин стремился применить диалектический (полифонический) метод в литературоведении, языкознании и культурологии. В философии языка он рассматривал слово как посредника социального общения, осуждал идеологизированный подход к явлениям культуры.

Отличались энциклопедизмом опубликованные в 20-х гг. работы А. Ф. Лосева. Для познания целостности («всеединства») универсума он опирался на многообразие его проявлений в философии, религии, мифологии, филологии, эстетике, математике, музыке. Лосев отрицал правомерность противопоставления идеализма и материализма, выступал за единство духа и материи, за диалектический подход к вопросу о соотношении бытия и сознания.

2. Догматизация философии.

С установлением режима личной власти Сталина началось угасание творческих поисков в философии, которая все более политизировалась. Он рекомендовал перекопать весь «навоз», накопившийся в философии и естествознании, «разворошить» все написанное «деборинцами». Лица, пришедшие к руководству философской наукой, под видом укрепления партийной линии фактически возвеличивали Сталина как философа. Философию стали трактовать как форму политики. Широкое распространение получила вульгаризация методологической роли философии. Призывы к преодолению «отрыва» философской теории от практики, развитию «прикладных» вопросов философии на деле оборачивались профанацией. Появились статьи на темы: «Диалектика двигателя внутреннего сгорания», «За партийность в математике», «О марксистско-ленинской теории в кузнечном деле» и т. п.

Тенденции к возвеличиванию Сталина особенно усилились после опубликования его работы «О диалектическом и историческом материализме» в качестве главы в «Кратком курсе истории ВКП(б)» (1938). Эта работа вскоре была объявлена «вершиной» марксистской философии. В действительности же ей присущи схематизм и упрощенчество. В представлении Сталина диалектический метод и материалистическая теория (как две составные части диалектического материализма) - это учение об одном и том же: о бытии, о мире, о законах («чертах») объективной действительности. Под методом познания он фактически понимал только сами законы развития объективного мира. Закон единства и борьбы противоположностей сводился к закону их борьбы. Закон отрицания отрицания вовсе устранялся (как некий «пережиток» гегельянства). Из абстрактных философских посылок «напрямую» выводились конкретные политические рекомендации.

В эти трудные годы наблюдались и некоторые позитивные явления. Вышли в свет три тома всемирной «Истории философии» (1940-1943 гг.), началось изучение истории философии народов СССР, прежде всего русской философии, было преодолено былое нигилистическое отношение к формальной логике. В августе 1947 г. вышел первый номер журнала «Вопросы философии» (главный редактор Б. М. Кедров). Публиковались работы по истории философии (В. Ф. Асмус, И. К. Луппол и др.).

Большое влияние на идейно-философский климат в стране оказала дискуссия 1947 г. по книге Г. Ф. Александрова «История западноевропейской философии», проведенная под руководством А. А. Жданова. Последний определил всю историю домарксистской философии как «ненаучную» и противопоставил ей «научную марксистскую философию». Современные течения немарксистской философии фактически отождествлялись с буржуазной идеологией. Вместе с тем Жданов отмечал, что диалектический материализм является не наукой наук, а инструментом познания. Марксистская философия не должна пытаться встать над другими науками. В результате уже тогда значительно возрос удельный вес исследований по проблемам теории познания и диалектической логики, состоялись дискуссии о соотношении диалектической и формальной логики.

3. Новые тенденции в философских исследованиях (1960-1980 гг.).

Философская мысль в советские годы прошла тернистый путь. В ее развитии можно выделить ряд периодов, соответствующих определенным этапам развития общества. Наиболее существенные перемены произошли после осуждения культа Сталина на ХХ съезде КПСС (1956). Критика сталинизма способствовала постепенному ослаблению жесткого идеологического контроля над общественными науками и открывала более благоприятные возможности для развития философской мысли в стране. Формировалось новое поколение ученых, философов и иных деятелей культуры, стремившихся преодолеть стереотипы и догматизм в области идеологии.

♦ Проблемы теории познания. Обоснование принципа единства сознания и деятельности.

Развитию философских исследований в 60-е и последующие годы способствовали не только сложившиеся в период относительного идеологического потепления благоприятные социокультурные условия, но и некоторые теоретико-методологические предпосылки в области психологии и теории познания, возникшие еще в 40-50-х гг. Они были во многом связаны с творческим наследием советского психолога и философа С. Л. Рубинштейна. Он выдвинул принцип единства сознания и деятельности, сыгравший важную методологическую роль не только в психологии, но и в философии. В соответствии с этим принципом человек и его психика формируются и проявляются в деятельности (изначально практической). Исследуя вопрос о природе психического и его месте во всеобщей взаимосвязи явлений, С. Л. Рубинштейн в книге «Бытие и сознание» (1957) подчеркивал, что мозг является только органом психической деятельности, а не ее источником и субъектом. Первоисточником же ее выступает объективный мир, воздействующий на мозг, а субъектом - сам человек. Исследуя категорию бытия, он показал неправомерность ее сведения к категориям объекта и материи. Не «меньшей» реальностью, чем материя, является сознание.

На рубеже 50-60-х гг. узловым пунктом всех философских исследований в стране все более становились проблемы гносеологии, теории и логики познания. Видную роль здесь сыграли Э. В. Ильенков, В. М. Кедров, П. В. Копнин и их сторонники.

Э. В. Ильенков преподавал на философском факультете МГУ, но в 1953 г. после обнародования своих «гносеологических тезисов» был освобожден от преподавательской деятельности по обвинению в «гегельянстве». Затем работал в Институте философии АН СССР. Своими трудами «Диалектика абстрактного и конкретного в «Капитале» Маркса» (1960), «Диалектическая логика: очерки истории и теории» (1974) и др. Э. В. Ильенков внес важный вклад в разработку теории материалистической диалектики как логики, а также в развитие системы логико-диалектических категорий. Опираясь на метод восхождения от абстрактного к конкретному Гегеля и Маркса, он наметил контуры диалектической логики как науки о формах и путях формирования научных абстракций с целью достижения объективной истины в противовес старой логике, которую считал сводом правил оперирования готовыми понятиями, суждениями, умозаключениями, а не наукой о достижении истины.

Широкий резонанс в философской общественности 60-80-х гг. вызвали дискуссии о природе идеального и его соотношении с понятиями индивидуального и общественного сознания. Обсуждение этого вопроса имело тем большее значение, что в первой трети 60-х гг. получила некоторое распространение точка зрения, представители которой пытались обосновать материальность сознания путем сведения психического к физиологическому. Однако опыт показал, что изучение проблем сознания, преимущественно на естественно-научном материале, ведет к неразрешимым трудностям. Физическое или физиологическое отражение хотя и играет важную роль в формировании сознания и познании, однако последнее осуществляется не биологическим организмом, перерабатывающим информацию, а человеком как активным субъектом, включенным в систему социальной деятельности.

Исходя из такого понимания, Э. В. Ильенков и его сторонники считали, что идеальное есть не индивидуально-психологическое явление, тем более не физиологическое, а общественно-историческое, продукт и форма духовного производства. По своей природе и генезису идеальное носит социальный характер. Вместе с тем оно существует объективно как форма человеческой деятельности, воплощенная в форме «вещи». Утверждение об объективности идеального оппоненты Ильенкова подвергали сомнению, видя в нем проявление объективного идеализма гегелевского типа.

Заметный вклад в изучение проблем логики научного исследования, диалектики как логики внесли работы П. В. Копнина. В последние годы жизни он работал директором Института философии АН СССР. Копнин критически оценивал широко распространенную в те годы трактовку предмета философии (диалектического материализма), сводившую его к наиболее общим законам природы, общества и мышления.

Началась разработка такой представляющей интерес гносеологической проблемы, как субъект-объектные отношения в познании. В противовес распространенным прежде подходам, в которых акцентировалась, как правило, одна сторона этого отношения, а именно существование объекта вне субъекта и до него, и соответственно в тени оставалась активность познающего субъекта, - было проведено разграничение бытия и объекта и подчеркнуто, что если бытие само по себе существует независимо от субъекта, то в качестве объекта оно соотносительно с субъектом. Важные результаты в исследованиях диалектики субъекта и объекта были достигнуты в работах В. А. Лекторского и других ученых.

Рассмотрение субъекта познания как субъекта деятельности стимулировало интерес многих философов и психологов к изучению особенностей деятельности и творчества человека (А. Н. Леонтьев, Г. С. Батищев, В. С. Библер).

Новые подходы проявились в исследованиях проблем сознания и самосознания (А. Г. Спиркин, В. П. Тугаринов и др.), соотношения чувственного, рационального и иррационального, роли интуиции и фантазии в познании, взаимосвязи языка и мышления, философских проблем семантики и семиотики.

Природа человеческого сознания и мышления - стержневая тема философских размышлений М. К. Мамардашвили. Исследование этой темы он проводил не в традиционном плане объективного соотношения души и тела, психического и физического, а выявляя особенности и условия умственной деятельности философа, наблюдающего процессы, происходящие в сознании. Согласно его представлениям, философ существует не в своей психологической субъективности, а в объективном своем отношении к сознанию. Он выступает как философ

лишь тогда, когда процесс познания у него осуществляется на уровне рефлексии сознания и самопознания. Совокупность философских актов, содержащихся внутри научных операций, Мамардашвили называл «реальной или натуральной философией», приверженцем которой он себя считал. Ясно, что эти подходы шли в русле не традиционной проблематики материалистической диалектики, а прежде всего феноменологии.

В связи с необходимостью философского осмысления проблем кибернетики активно анализировались созданные ею новые понятия - информации, управления и обратной связи, которые стали играть важную роль и в других науках: биологии, медицине, экономике, лингвистике и т. д.

♦ Философия науки и логические исследования.

В 60-80-х гг. в сфере философского знания сформировалось новое крупное направление, фактически новая дисциплина - философия науки, изучающая науку как специфическую область человеческой деятельности и как развивающуюся систему знаний. Было опубликовано много работ по логическому строению и типологии научных теорий, взаимоотношению теоретического и эмпирического уровней научного исследования, проблемам объяснения и понимания, предпосылок и механизмов формирования нового знания в науке и т. д. (В. С. Швырев, В. С. Степин, Ю. В. Сачков и др.).

Логико-методологические исследования науки существенно обогатили представления о структуре научного познания. Была показана необходимость выявления исторически сменяющихся стилей мышления, исходных картин мира, которые лежат в основе формирования конкретных научных теорий. Изучение стилей мышления, относительно устойчивых парадигм возможно лишь тогда, когда исследователь выходит за пределы данной теоретической системы, обращается к ее философским основаниям, анализирует теорию в контексте культуры определенного периода (Б. М. Кедров, Н. Ф. Овчинников и др.).

В результате разработок проблем кибернетики, информатики, экологии, освоения космоса был сделан вывод о наличии в современной науке общенаучного уровня знания. Это означало, что помимо двух выделявшихся ранее уровней познания - специфического (для каждой отдельной науки) и особенного (для ряда наук) - вводился в научный оборот третий уровень - общенаучный, не сводимый ни к философскому, ни к частнонаучному. Обще научный характер методологии позволяет применять ее одновременно в нескольких различных научных дисциплинах. В этой связи активно исследовались не только традиционные в диалектическом материализме категории и понятия, но и новые или мало разрабатывавшиеся: структура, система, вероятность, мера, симметрия, инвариантность, единичное, особенное, всеобщее, субстанция, вещь, саморазвитие и др. Дискутировался вопрос о статусе этих категорий: какие из них следует отнести к философским, а какие - к общенаучным. К общенаучным методам относили системно-структурный, структурнофункциональный, логико-математический, моделирования и др.

Особенно широкое развитие получили философские исследования системного подхода и общей теории систем. В Институте истории естествознания и техники АН СССР был создан сектор системного исследования науки, который выпускал ежегодник «Системные исследования» (1969-1990). Исследования проблематики системного подхода первоначально проявлялись главным образом в форме критического рассмотрения общей теории систем, выдвинутой австрийским ученым Л. фон Берталанфи, а затем началась самостоятельная разработка отдельных методологических проблем и различных путей построения общей теории систем. Анализировались основные понятия системного подхода - система, структура, элемент, организация, целостность, связь и др. (И. В. Блауберг, В. Н. Садовский, Э. Г. Юдин и др.).

В тесной связи с проблематикой философии науки развивались и исследования в области логики. Начиная с 50-х гг. был написан ряд фундаментальных трудов по истории традиционной и символической логики (В. Ф. Асмус, С. А. Яновская, П. С. Попов, Н. И. Стяжкин). В дальнейшем основное внимание было сконцентрировано на возможностях формализации языка науки, построении различных неклассических логик, ориентированных на большее приближение к реальной практике научного мышления. Использование методов символической логики позволило осуществить современную интерпретацию многих традиционных логических проблем, обогатило методы логического исследования элементами нового формально-математического аппарата (Е. К. Войшвилло, Д. П. Горский, А. Л. Субботин

и др.). Интенсивное использование в логике математического аппарата потребовало исследовать новые вопросы логической семантики, теории истины, проблемы существования и философских оснований самой логики, возможностей и границ формализации. Исследовались проблемы индуктивной и вероятностной логики, особенностей логики квантовой механики.

Вместе с тем попытки применения современной логики с ее мощным логико-математическим аппаратом к решению многих актуальных проблем методологии и философии науки выявили, что сформировавшаяся логическая теория, которую принято именовать классической символической логикой, является ограниченной и неадекватной для их решения. Сама эта логика строилась в свое время исключительно для нужд математики. Стало очевидным, что для решения содержательных по своей сути проблем она нуждается в коренном изменении.

Все это привело к созданию и развитию неклассической логики. Отечественные исследователи внесли, в частности, серьезный вклад в развитие многозначных логик (А. А. Зиновьев и др.), модальных логик (А. А. Ивин, Ю. В. Ивлев и др.), силлогистики (В. А. Смирнов).

♦ Новые подходы в социально-философских исследованиях.

Научные дискуссии 60-70-х гг. выявили отставание разработок как общей теории исторического процесса, так и проблем современного общественного развития. Назрела потребность в переосмыслении статуса исторического материализма, который чаще всего стали называть общесоциологической или социально-философской теорией. Этот подход нашел свое отражение в работах Ю. К. Плетникова, В. Ж. Келле, М. Я. Ковальзона, а позже К. Х. Момджяна и др.

Деятельностный подход позволил осуществить более глубокий анализ общественного производства как способа общественной жизнедеятельности. Социальный компонент, выступающий в форме производства самого человека, стал рассматриваться как связывающий воедино материальную и духовную составные части общественного производства и воспроизводства. В коллективной монографии «Духовное производство» (под ред. В. И. Толстых; 1981) анализировалась духовная деятельность (производство сознания) в системе общественного разделения труда, была дана его историческая типология. Широко исследовалась структура общественного сознания, соотношение материального и идеального в обществе, проблемы образа жизни и общественной психологии.

Новые подходы проявились в исследованиях проблем цивилизации и культуры (3. С. Маркарян, В. М. Межуев и др.). Широкое признание получила концепция, согласно которой в культуре представлено личностное измерение общества, его человеческий потенциал, пронизывающий все его сферы жизни. Развитие культуры есть становление и развитие самого человека как субъекта исторического процесса.

♦ Становление философской антропологии.

До 60-х гг. исследования проблем человека как особой философской темы в советской науке практически не проводились. Господствовала точка зрения, что человек должен рассматриваться не как уникальная форма бытия, не как объект специального познания, а в «истматовском» плане соотношения личности и общества и лишь в его «массовидной» форме (как совокупность общественных отношений, элемент производительных сил, продукт антропо- и социогенеза и т. д.). Сторонники новых подходов к изучению человека («антропологисты») подвергли критике механистические попытки растворить индивид в обществе и тем самым снять саму проблему изучения человека как личность и индивидуальность. Таким образом, формирование философской антропологии как относительно самостоятельного направления исследований проходило в открытой или скрытой конфронтации с теми, кто стоял на позициях ортодоксально-догматически толкуемого марксизма.

Начавшийся с 60-х гг. своеобразный «поворот к человеку» был связан с потребностью противостоять господствовавшей установке рассматривать человека как «винтик» государственной машины, а также с развитием частнонаучных исследований человека, возникновением таких новых дисциплин и направлений, как генетика человека, дифференциальная психофизиология, аксиология, эргономика и др.

В советской науке сложилось новое направление - концептуальная разработка философских проблем человека. Она нашла свое отражение в работах Б. Т. Григоряна, А. Г. Мысливченко, И. Т. Фролова и др.

В исследованиях «философии человека» в 60-90-е п. были признаны неправомерность сведения человека к его сущности и необходимость анализа ее в диалектической взаимосвязи с категорией существования (как проявления многообразия социальных, биологических, нравственных, психологических качеств жизнедеятельности индивида).

Философско-антропологические исследования оказали влияние на формулировку предмета и задач философии. В отличие от обычного в те времена определения ее как науки о всеобщих законах развития природы, общества и мышления, появились определения философии как целостного учения о мире и человеке в их взаимоотношении.

♦ Историко-философские исследования.

В противовес некоторым зарубежным авторам, противопоставлявшим «западное» и «восточное» мышление, советские исследователи исходили из необходимости выявлять вклад каждого народа во всемирную историю философии, преодолевать как традиционный «европоцентризм», так и обозначившиеся тенденции «азиацентризм». В течение 1957-1965 гг. вышла в свет шеститомная «История философии». Это была первая в марксистской литературе попытка охватить всемирный историко-философский процесс с древнейших времен до60-х п. ХХ в. Вместе с тем уровень анализа снижался вследствие расширительного понимания предмета истории философии, раздробленности материала, проявлений схематизма и упрощенчества в освещении историко-философского процесса.

В течение 60-80-х гг. исследования в области истории философии приобретали все более многоаспектный характер, что требовало разработки более гибкой их методологии. Было признано, что противоположность материализма и идеализма в какой-то мере определилась только на заключительных стадиях развития древнегреческой философии, а окончательно оформилась лишь в Новое время. Наряду с антитезой «материализм -идеализм» стали применяться и иные принципы деления философских учений: рационализм и иррационализм, рационализм и эмпиризм, сциентизм и антисциентизм и др. В отличие от прежних установок отмечал ось, что материалистические взгляды подчас носили консервативный характер, а религиозно-идеалистические порой становились знаменем прогрессивных сил. Было преодолено сложившееся с конца 40-х п. нигилистическое отношение к классической немецкой философии, особенно к философии Гегеля. Подверглись критике вульгарный социологизм и модернизация, проявлявшаяся в попытках сблизить Мировоззрение отдельных философов прошлого с марксизмом.

Важный вклад в познание истории философии и методологию ее исследования внесли труды Т. И. Ойзермана, А. С. Богомолова, И. С. Нарского и др. Историко-философская наука обогатилась работами по древней, античной, средневековой философии, эпохе Возрождения (В. Ф. Асмус, А. Ф. Лосев, В. В. Соколов, А. Н. Чанышев и др.), философии Нового времени (М. Ф. Овсянников, А. В. Гулыга, Н. В. Мотрошилова, В. Н. Кузнецов и др.). Исследовались направления современной философии на Западе - экзистенциализм, неопозитивизм, феноменология, философская антропология, неотомизм, прагматизм, критический рационализм, герменевтика, структурализм и др. (П. П. Гайденко, Б. Т. Григорян, Ю. К. Мельвиль, А. Ф. Зотов, Э. Ю. Соловьев и др.).

Заметными событиями в философской жизни явились выход В свет серии трудов по истории диалектики, пятитомной«Философской энциклопедии» (1960-1970) и издание многотомных философских первоисточников в серии «Философское наследие» .

В относительно самостоятельное направление сложились исследования истории философии и религии в странах Востока - Китае, Индии, Японии, Иране, арабских странах (С. Н. Григорян, М. Т. Степанянц и др.). Широкое развитие получили исследования истории марксистской философии (Т. И. Ойзерман, М. Н. Грецкий, Н. И. Лапин и др.).

Постепенно обретала новые параметры и акценты историография русской философии. Появились специальные труды по эпохе Киевской и Московской Руси (М. Н. Громов, В. В. Мильков и др.). 1000-летие принятия христианства Киевской Русью стимулировало исследования по древнерусской культуре, в том числе философии. Проявился интерес к консервативному направлению в русской философии XIX в., особенно к взглядам П. Я. Чаадаева и славянофилов. Прошли острые дискуссии о роли и месте славянофилов в истории русской мысли. Существенный сдвиг произошел в изучении идеалистической философии: былое игнорирование сменилось растущим интересом(П. П. Гайденко, В. А. Кувакин и др.).

Таким образом, несмотря на жесткие идеологические рамки, преследования всяческих отступлений («уклонов») от институционального марксизма (часто выступавшего квазимарксизмом) и притеснения инакомыслящих, во многих трудах имелись и определенные достижения, связанные с приращением знаний в различных областях философской науки, прежде всего в логике и методологии научного познания, истории философии, философской антропологии.

Растущая специализация философских кадров, сама логика научной работы способствовали все большей сосредоточенности ученых на вопросах избранной темы, соотнесению своих разработок с аналогичными исследованиями внемарксистской философии и в конечном итоге в ряде работ – постепенному отходу от догматизированных канонов и выработке вариативного, достаточно гибкого способа мышления. В результате под общей «крышей» философии диалектического материализма фактически сложились не только разные позиции, но и различные философские школы: онтологистско-метафизическая, гносеологическая, логическая, философия науки, философская антропология и др. Если «онтологисты» В своих разработках теорий бытия, универсалий, законов, категорий ориентировались на «классические», особенно гегелевские, традиции панлогизма и систематичности, то «гносеологисты», «логисты», «сциентисты» И «антропологисты» - в той или иной мере на современные течения (неопозитивизм, критический рационализм, герменевтику, структурализм, экзистенциализм, философскую антропологию и др.).

Официальная принадлежность к «классическому» марксизму (а тем более к его превращенной форме «советского марксизма») для многих ученых нового поколения становилась все более формальной. Процесс их дистанцирования от марксистской ортодоксии, носивший поначалу подспудный характер, приобретал открытую и в какой-то мере естественную форму. Марксизм в целом терял свою монополию на истину, претензию на роль аккумулятора духовных достижений человечества.

4. Философские исследования в современной России.

После распада СССР в 1991 г. усилился драматический процесс переоценки ценностей, пересмотра отношения к марксизму вообще и марксистской философии в частности. В философских исследованиях, равно как и в других областях культуры, идут трудные поиски элементов нового мировоззрения, духовно-мировоззренческих оснований происходящих реформ в контексте цивилизационных перемен в современном мире. В философской жизни страны возобладало мнение о необходимости преодоления тотального господства какой-либо одной доктрины, отказа от оценок марксизма как «единственно верного учения». Культурную ценность представляет все богатство мировой философской мысли, составной частью которой является и русская философия.

Проблематика философских исследований в современной России в какой-то мере определяется и теми подходами, которые были достигнуты в предшествующий период и шли вразрез с догматическими тенденциями официального марксизма. Эвристический потенциал этих достижений сочетается с новым, более углубленным осмыслением и переосмыслением творческого наследия русской философии и зарубежных мыслителей.

Важную роль в философской жизни страны играют Институт философии Российской академии наук, философский факультет МГУ, философские центры в ряде городов. Расширению научных связей российских философов с зарубежными коллегами способствовало проведение в 1993 г. в Москве XIX всемирного философского конгресса.

Интенсивное развитие получили изучение и издание работ по истории отечественной философии, особенно философской мысли в России конца XIX - начала ХХ в., осмыслению ее места и роли в истории мировой философии, ее влияния на развитие культуры. Впервые в России были изданы труды многих видных философов, репрессированных, эмигрировавших или высланных из страны. В отличие от прежних исследований истории русской философии, уделявших преимущественное внимание выявлению ее самобытности, разрабатываемые ныне подходы ставят более широкие задачи, связанные с непосредственным включением ее творческих идей в современную мировую философскую культуру. Иллюстрацией этого процесса могут служить словарь «Русская философия» (под ред. М. А. Маслина, 1995, 1999), «История русской философии» (2001), рекомендованная в качестве учебника для вузов, а также работы В. Ф. Пустарнакова, В. В. Сербиненко и др.

В условиях, когда в современном мире растет потребность во взаимодействии различных. культур, поиске новых путей цивилизационного развития, важное значение в философии приобретают исследования диалога философских культур, взаимодополнительности типов философствования на Западе и Востоке. В этом плане написан коллективный труд «История философии. Запад-Россия-Восток» (в 4 кн., 1995-1999). В отечественной литературе делаются попытки анализа современной западной и восточной философии с точки зрения компаративного (сравнительного) подхода. Философская компаративистика, выделяя типы мышления, типы рациональностей и иррациональностей, используя методы проведения аналогий, параллелей и диалога, раскрывает тождество и различие философских культур, механизм их взаимодействия. Метод компаративистики нашел отражение и в «Новой философской энциклопедии» (в 4 т., 2000-2001), издание которой явилось важным событием в философской жизни страны постсоветского периода.

Проблема диалога в философии обрела особую актуальность в изучении роли несиловых взаимодействий в сложных самоорганизующихся системах. В отличие от прежней марксистской традиции делать упор на роль конфликта, борьбы и негативно оценивать идею их примирения, современные поиски общественно-политической стабильности сопровождаются попытками обоснования примирения противоположностей, согласия и ненасильственного развития. Глобальные опасности для человечества второй половины ХХ в. обострили проблему его выживания. Былой пафос революционного преобразования уступает место обоснованию ценностей ненасилия и терпимости к инакомыслию.

Отражением этих потребностей стал возросший интерес к этике ненасилия. Ее проблемам посвящены, работы А. А. Гусейнова и других ученых. Заметным событием стал коллективный труд «Этика ненасилия» (1991).

Импульсы к исследованиям этики ненасилия обусловливаются не только социальным и политическим развитием, но и логикой познания в современных естественных науках - физике элементарных частиц в ее связи с космологией, в термодинамике неравновесных систем и т. д. В результате формируется новая концепция Вселенной как саморазвивающейся системы, в которой человек не просто противостоит объекту познания как чему-то внешнему, а включается своей деятельностью в систему. При этом увеличение энергетического и силового воздействия человека на систему может вызвать не только желательные, но и нежелательные, а то и катастрофические последствия.

Изучением общих закономерностей самоорганизации и реорганизации, становления устойчивых структур в сложных системах занимается синергетика (от греч. «synergos» - совместно действующий). Эта наука существенно изменила прежние представления о соотношении гармонии и хаоса. Выяснилось, что хаос является не абсолютной антитезой гармонии, а переходным состоянием от одного уровня упорядоченности к другому, более высокому типу гармонии. Поэтому решающим для судеб бытия является не распад и хаос, а процесс усложнения порядка и организованности.

Было привлечено внимание к идеям синергетики как теории нестандартных быстроразвивающихся структур в открытых нелинейных системах. Подверглись философско-методологическому осмыслению результаты аналитико-математических расчетов и математического моделирования процессов в открытых нелинейных средах, проведен сравнительный анализ синергетического миропонимания и восточного образа мышления и деятельности (буддизм, даосизм, йога). Возникнув в лоне термодинамики неравновесных открытых систем, синергетика претендует ныне на статус общенаучной, междисциплинарной парадигмы, обладающей большими эвристическими возможностями в области общефилософского знания.

В этой связи особое значение приобретает осмысление тех идей в истории русской философии, которые созвучны современным исследованиям как в России, так и за рубежом, в том числе в традиционных восточных культурах. Речь идет, в частности, об идеях русского космизма Н. Ф. Федорова, К. Э. Циолковского, В. И. Вернадского, А. Л. Чижевского, перекликающихся с современными представлениями о взаимосвязанном развитии человека и природы, о феномене жизни на Земле как результате космической эволюции. Русские философы предостерегали от чисто технологического, хищнического отношения к природе. Обсуждая проблему объединения различных подходов к идеям космизма, концепцию выживания и устойчивости развития в современную эпоху, некоторые ученые истолковывают русский космизм как фундаментальное мировоззрение, истоки которого прослеживаются в традициях не только русской, но и мировой культуры.

Следующий круг проблем, выявляющий созвучие русской философской традиции с современными попытками обновления мировоззрения, связан с переосмыслением роли классического новоевропейского рационализма XIX в. и с поисками новых типов рациональности и вненаучного знания - в искусстве, морали, религии, массовом сознании. Еще в середине XIX в. Герцен и славянофилы, а затем Достоевский, Данилевский, Леонтьев, Бердяев и другие философы подвергли критике принципы новоевропейского рационализма и связанные с ним пороки капиталистической цивилизации - индивидуализм, потребительские ориентации и т. д. Тем самым русские мыслители, по сути дела, развивали философию альтернативного типа, предвосхитив мировоззренческие основы современных альтернативных движений («новых социальных движений») на Западе и в России, выступающих против негативных последствий технократического рационализма. Равным образом неприятие русскими философами теорий, жестко разделяющих субъект и объект познания, разработка ими идей цельного, «живого знания», основанного на единстве теории и жизненно-практического действия, предвосхитили соответствующие установки различных течений «философии жизни», возникших позже в Западной Европе.

В постсоветский период продолжалось плодотворное сотрудничество логиков-философов и логиков-математиков. Закрепилось устойчивое направление логических исследований, называемых философской логикой (одним из лидеров которой был В. А. Смирнов). В последнее десятилетие логики работают прежде всего именно в сфере проблем философской логики, независимо от того, занимаются ли они применением логики в компьютерных науках или анализируют проблемы творчества и искусственного интеллекта, работают ли в области логического анализа языка науки или решают проблемы методологии.

В связи с возросшей актуальностью диалога культур были продолжены исследования (В. В. Миронов) роли науки и философии в системе мировоззренческих ориентаций современной культуры, специфики философского и научного знания, соотношения рационального и иррационального в философии.

Впервые конституировалась в качестве отдельной области исследования философия религии (Л. Н. Митрохин и др.). Исследуются проблемы философии права (В. С. Нерсесянц и др.).

В условиях политической нестабильности, политического и идеологического плюрализма в стране усилился интерес к проблемам политики вообще и мировоззренческо-философским ее аспектам в частности. Опубликовано много работ по политической философии, философии политики и политологии (А. С. Панарин, И. К. Пантин, Б. Г. Капустин, В. Н. Шевченко, К. С. Гаджиев и др.). По-новому подверглись осмыслению проблемы власти, демократии, авторитаризма, бюрократии, судьбы либеральных, консервативных и социал-демократических концепций в современном мире.

Остро дискутируется вопрос о месте России в общемировом цивилизационном процессе. Если одни ученые утверждают, что Россия - самобытная евразийская цивилизация, внесшая важный вклад в культуру человечества, то другие разделяют точку зрения о неполноценности России как цивилизации и необходимости ее включения в общемировую (главным образом европейскую) цивилизацию. Известный резонанс вызвали работы по актуальным проблемам социокультурной модернизации посткоммунистической России, выявления ее специфики на перекрестке культур Запада и Востока, поиска альтернативных сценариев будущего России (А. А. Кара-Мурза, А. С. Панарин,В. Г. Федотова).

Вопросы, куда идет человечество, куда идет Россия, занимают умы многих ученых. Широкую известность получили исследования А. А. Зиновьева. В ряде книг, в том числе написанных в своеобразном жанре «социологического романа», он на основе изучения общественного строя и духовной ситуации в СССР и странах Запада изложил свое понимание сущности коммунизма, современного западного общества, перспектив развития человечества.

В целом философские исследования в современной России связаны с отказом от устаревших подходов в методологии и теории, поисками идей, которые в перспективе привели бы к обновлению мировоззренческих позиций. Использование гибких подходов - цивилизационного и культурологического способов мышления, развитие диалога и взаимодействия духовных традиций Востока и Запада способствуют выработке обновленной системы ценностей, ориентированных на перспективу вступления человечества в постиндустриальную эпоху.

Лекция № 10.

Тема: Онтология как метафизика бытия. Бытие и сущее. Аксиология. Нравственные категории, ценности.

1. Бытие.

Бытие – существование, действительность, реальность. Рассмотрение бытия составляет предмет особого раздела философии – учения о бытии (онтологии). Впервые учение о бытии обособляется в философии элеатов, противопоставивших бытие небытию и доказывавших невозможность последнего, поскольку оно не может быть помыслено. Элеаты тем самым первыми выдвинули тезис о тождестве бытия и мышления. В последующей истории философской мысли сформировалось несколько различных подходов к пониманию бытия. В философии Платона бытие подразделялось на три соподчиненных в генетическом, качественном и этико-эстетическом отношении уровня: умопостигаемое бытие вечных бестелесных идей («истинно сущее»), чувственно-постигаемое бытие подражающих идеям вещей и бытие предметов искусства, подражающих вещам. В неоплатонизме появляется идея Единого - неструктурированного абсолюта, рождающего из себя бытие. Неоплатоники сохраняют платоновское деление бытия на уровни (исключая только обособление мира искусства), но привносят в его осмысление новые дихотомии: материя у них противопоставляется духу как периферия бытия - центру, как тьма и зло - свету и благу, и как единичность и раздробленность - Единому. В философии Аристотеля главную роль в осмыслении бытия играют категории возможности и действительности. Выдвигая вопрос о сущности (о сверхчувственных основаниях) бытия в качестве предмета своей «первой философии» (метафизики), он выделял в качестве причин всякого бытия материю – его возможность и форму - перспективу актуализации. Бытие возможно как чистая актуальность (Бог), чистая возможность (первоматерия) и как соединение материи и формы. В Новое время возникают новые подходы к пониманию бытия. Д. Беркли в XVIII в. создается субъективно-идеалистическая парадигма, выраженная им формулой: «существовать - значит быть в восприятии». Для разделявших ее философов XIX-XX вв. вопросы о бытии материи и духа, вещей и идей есть вопросы скорее психологические, чем философские (эмпириокритицизм, прагматизм), а то и вовсе - псевдовопросы (позитивизм). Для абсолютного идеализма XIX в. и материализма XVIII-XX вв. в осмыслении вопроса о бытии принципиальное значение имеет противоположность духовного (сознания) и материального, который решается совершенно различным образом. Идеалист Гегель, придерживавшийся панлогистской точки зрения о тождестве бытия и мышления, считал, что категория бытия не может быть раскрыта иначе, чем через систему других категорий, с которыми она логически связана. В его философском учении чистое мышление начинает развертываться с .наиболее пустой категории небытия, переходящего в свою противоположность - категорию бытия, и весь этот процесс объемлется категорией становления, в результате чего возникает категория наличного бытия - переход к другим категориальным «триадам» (качество- количество - мера и т. д.). Материализм XVIII-XIX вв. не уделял большого внимания проблеме бытия как такового, но фактически отождествлял бытие с материей во всех ее проявлениях. В материализме диалектическом данная проблематика вновь ставится в центр внимания. Он объявляет онтологический вопрос о соотношении материи и сознания «основным» вопросом философии. В диалектическом материализме основной противоположностью становится противоположность материи и сознания, а бытие разделяется на бытие идеального и материальное бытие. Последнее считается первичным, определяющим, а первое - вторичным, зависимым от него. Эта зависимость раскрывается через понятие «отражение»: идеальное (сознание) есть отражение материального, что нужно понимать не как зеркальное копирование, а как сложный процесс воспроизведения в идеальных формах материального бытия. В философии ХХ в. проблема бытия также активно осмыслялась в экзистенциализме применительно к человеческому существованию.

2. Сущее.

Сущее – категория онтологии, обозначающая:

1) совокупность многообразных проявлений бытия;

2) любую вещь или субъект в аспекте их причастности бытию;

3)онтологический абсолют.

Последнее значение характерно, в частности, для философии А.Н. Бердяева, который противопоставляет «бытие», как логическую абстракцию, сущему, как адекватному обозначению абсолюта в единстве объективности и субъективности. Хайдеггер же, напротив, противопоставляет в своей философии сущее (вещи и люди) бытию как основе сущего. Отождествление сущего и бытия является, с точки зрения Хайдеггера, проявлением неподлинного способа философствования.

3. Аксиология.

Аксиология - философское учение (наука) о ценностях, об их происхождении и сущности, об их месте в реальности. Проблема ценностей в широком культурном смысле неоднократно возникала в истории в периоды ломки традиций, пересмотра сложившихся взглядов на взаимоотношения личности, общества, государства и мира. Впервые в истории европейской философии Сократом был поставлен вопрос о том, что есть «Благо». В платоновско-гегелевской традиции объективного идеализма ценности рассматривались как неотъемлемая составная часть бытия, т. е. как имеющие объективный характер. Говоря философским языком, аксиология являлась здесь фрагментом онтологии. Платон считает, что Идея, Истина и Благо суть одно. Подобный подход характерен для религиозной, в частности, средневековой философии, где шкала ценностей не только находится в прямой зависимости от Бога, но и располагается в духовном пространстве созданного им мира. Аксиология как автономное философское исследование возникает лишь тогда, когда, во-первых, понятия «ценность» и «действительность», «реальность» расходятся; а во-вторых, происходит размежевание понятий «ценность» и «истина». В самом деле, как только ценность понимается нами в качестве должного, как объект стремлений и пожеланий, тогда рождается и потребность ответить на новые вопросы: как соотносятся «ценности» и «факты», какова. структура человеческих ценностей и др. Позже возникает также осознание того, что ценности науки и так называемые гуманистические ценности могут не совпадать, даже противоречить друг другу. (Так, например, создание водородной бомбы было крупным научным открытием, а стало быть, является научной ценностью, но с гуманистической точки зрения водородная бомба - анти-ценность, подлежащая уничтожению). Различают несколько подходов к проблемам ценностей. Для первого, условно назовем его, направления характерно утверждение о том, что источник ценностей - биопсихологические потребности человека. В то же время можно стандартизировать ценности определенным образом с точки зрения их «полезности» (прагматизм Ч. Пирса и Дж. Дьюи). Получается, что ценности, имея субъективную природу, каким-то образом соотносятся и с миром эмпирическим, с системой фактов. Второе направление связано с баденской школой неокантианства (а именно В. Виндельбандом и Г. Риккертом), которые полагали, что ценность - это идеальное бытие нормы, не соотносимое с эмпирическим сознанием. Этот подход был развит в последующих теориях культуры (В. Дильтей, О. Шпенглер, А. Тойнби, М. Вебер), выдвигавших тезис о множественности равноправных ценностных миров, о замкнутости и несводимости друг к другу крупных культурно-исторических систем, что исключало идеи преемственности и культурно-исторического прогресса. Для того чтобы понять некоторую совокупность ценностных смыслов, в нее необходимо «вжиться». По существу, отпадает проблема «подлинных» ценностей, т. е. они становятся относительными, релятивными. Это выводит нас в проблемное поле морального сознания - а существуют ли вообще какие-то неизменные ценности?

 

Лекция № 11.

Тема: Теория познания. Специфика научного знания. Проблема истины в теории познания и её основные решения.

1. Чувственное познание «на входе», «в середине» и «на выходе» психики.

«Философская теория познания» в переводе на греческий называется эпистемологией или, что почти то же самое, гносеологией. Термин «эпистемология» по сравнению с термином «гносеология» имеет более явно выраженный научный смысл, речь идет о научном знании. Оба термина широко используются в философской литературе.

И. Кант писал: «Без сомнения, всякое наше познание начинается с опыта...». Имеется в виду, что познание начинается с чувств. С этим трудно не согласиться; в наши дни абсолютное большинство философов придерживается именно такой точки зрения. Человек обладает органами чувств, зрением, осязанием, слухом, вкусом, обонянием. Благодаря им человек обретает чувства. Чувственное познание осуществляется в трех формах: ощущениях, восприятиях, представлениях. Ощущение - это наиболее элементарная форма чувств. Восприятие - это целостное чувство, содержащее в себе несколько ощущений («это яблоко круглое, желтое, кисло-сладкое, тяжелое»; яблоко дано как восприятие).

Представление - это чувство, которое вспоминается или воображается (например, я представляю себе моего друга, въезжающего в аудиторию на голубом коне).

Итак, познание начинается с чувств. Но что я могу знать благодаря чувствам? Какова их роль в походе за знанием? (Познание - это поход за знанием). Каждому ясно, что чувства связывают нас не только с внешним миром, но и с воображаемыми явлениями. Рассмотрим для начала чувствую связь человека с внешним миром. Познание есть процесс, потому имеет смысл проанализировать чувства в различных стадиях этого процесса.

Чувства «на входе» психики. При оценке познавательного содержания чувств «на входе» психики высказывались различные мнения, из которых приведем три главных.

Самая простая точка зрения состоит в том, что внешний мир буквально впечатывается в нашу психику. Отсюда произошло русское «впечатление», которое переводится на основные языки мира без потери своего исходного значения. Чувство есть «след» предмета (сравните со следом ступни человека на мокром песке).

Более сложная точка зрения: чувства являются всего лишь приблизительными отражениями предметов, своеобразными «копиями». Допустим, некто пробует на вкус неизвестный ему продукт питания, который вызывает ощущение сладости. Можно предположить с высокой долей вероятности, что продукт содержит глюкозу.

Еще более сложная точка зрения: чувства - это знаки предметов, смысл которых предстоит расшифровать. Нельзя доверять, как выражаются, впечатлениям - чувства «обманывают». Самый простой на этот счет пример: преломлённость прямой палки на границе воды и воздуха. А миражи? А сложные воображаемые и внушаемые чувства? Разумеется, они о чем-то свидетельствуют, но о чем? Воображаемые чувства особенно часто являются сложными знаками.

Необходимость расшифровки, выяснения смысла, чувств показывает, что нам следует сделать шаг «внутрь» психики. В исходных чувствах содержится не вся тайна познания. Часть этой тайны содержится в том, что «встречают» чувства «на входе» психики. Но что именно встречают чувства на входе психики? На этот новый вопрос мы имеем снова три наиболее распространенных ответа, причем все они нам хорошо известны из истории философских идей:

- Локк: чувства попадают во власть способности человека их комбинировать, соединять, сравнивать;

- Кант: чувства попадают под власть вне чувственных априорных принципов;

- Гуссерль: чувства встречаются со способностью человека (благодаря воображению, воспоминанию и фантазии) строить цепи феноменов.

Теперь становится ясно, что происходит с чувствами « В середине» познания:

- по Локку: чувства комбинируются (возникают сложные чувства), сравниваются (получаем знание об отношениях), в них  выделяется благодаря абстракции общее (идея);

- по Канту: чувства упорядочиваются на основе принципов;

- по Гуссерлю: чувства вовлекаются в поток воображения, Который ведет к эйдосу - намного более сложному чувству, чем его исходный материал.

«На выходе из психики имеем:

- по Локку: идеи;

- по Канту: чувства, упорядоченные на основе априорных принципов;

- по Гуссерлю: эйдос, т.е. идею с богатым чувственным содержанием.

Но не будем забывать, что чувственное познание начиналось с некоторых исходных чувств, которые являются знаками, реальных или воображаемых явлений. А это означает, что полученные «на выходе» чувства надо вернуть исходным источникам чувств, исходным предметам.

Благодаря процессу чувственного познания мы получили: - согласно Локку, - то самое знание, которое содержалось в исходных чувствах, но не было прояснено. Чувства дают исчерпывающее знание о предметах (это - сенсуализм);

- согласно Канту, - новое знание, которое содержал ось в исходных чувствах и получено во многом благодаря принципам психики (это знание нельзя прямо приписывать предметам, но оно позволяет нам успешно оперировать ими);

- согласно Гуссерлю, - новое знание, позволяющее интерпретировать исходные чувства и уже эти «проинтерпретированные» чувства соотносить с предметами (если меня спросят, показывая на конкретное яблоко: «Что это?, то я не отвечу просто указанием на исходные ощущения - это, мол, круглое, желтое, кисло-сладкое, а скажу: «Это яблоко (т.е. представитель класса всех яблок), обладающее такой-то формой (используется понятие формы), вызывающее такие-то ощущения (используется понятие ощущения))».

Кто прав: Локк, Кант или Гуссерль? Однозначного ответа на этот прямой вопрос не существует. Мы выскажем наше мнение. На наш взгляд, в одних случаях действуют по Локку (когда, например, выделяют общее сравнением идей), в других - по Канту (когда, например, принципы уже известны и их не надо выводить, доказывать), в третьих - по Гуссерлю (когда стремятся всесторонне обосновать богатое чувственное содержание психики, не оказаться в плену блеклых, лишенных чувственности рассуждений). В плане уразумения хода чувственного познания наиболее обстоятелен Гуссерль, а вместе с ним и его сторонники, феноменологи.

2. Чувственное познание и различные философии.

Мы не стали рассматривать чувственное познание в свете античной и средневековой философии по очень простой причине: оно представлено в этих философиях очень скудно. Нововременное понимание чувственного познания проанализировано нами в связи с воззрениями Локка и Канта.

Из новейших философских направлений рассмотрено феноменологическое понимание чувственного познания. А как же герменевты, аналитики, постмодернисты?

- Герменевты с самого начала выхода на философскую сцену не интересовались чувственным познанием. Основатель герменевтики Хайдеггер был учеником Гуссерля, основателя современной феноменологии. Казалось бы, Хайдеггер должен был продолжить дело Гуссерля. Но он резко отошел от феноменологии. Его влекли другие ориентиры.

- Аналитики также не проявляли какого-либо особого внимания к чувственному познанию, их преимущественно интересовали слова и факты, а не переработка чувств в психике человека.

- Постмодернисты также не дали какой-либо заслуживающей упоминания теории чувственного познания. Их привлекают в первую очередь тексты и борьба с тоталитаризмом.

Итак, благодаря чувственному познанию человек получает сведения обо всем том, что способно вызывать чувства. Человек обладает уникальнейшей способностью вчувствования в мир, благодаря этому возможно познание. Но вчувствование, как известно, сопряжено у человека с мышлением, объяснением. То и другое относится к рациональному познанию.

3. Рациональное познание.

Рациональное познание осуществляется в форме понятия, суждения и умозаключения.

Для дальнейшего весьма полезно провести различие между собственным и общим именем. Собственное имя означает один предмет - этот стол, та книга, Платон. Общее имя обозначает класс предметов - студенты группы А2, бюджетники, деревья. Предметы данного класса обладают общим признаком (свойством или отношением). Например, студенты группы А2 - это общее имя, ибо всем им присущ общий признак - они учатся в группе с условным названием А2. ДО сих пор, надо полагать, у читателя не возникало особых недоразумений по поводу собственного и общего имени, все понятно. Но теперь нам необходимо обратиться к центральной проблеме всего рационального познания. Что такое понятие?

Попробуем разобраться с этим труднейшим вопросом на примере анализа понятия «студент» (речь идет не о слове «студент», которое используется в русском языке, а о понятии, о том, что обозначается словами «понятие студент»). Давайте спросим, кто такой студент, пятилетнюю девочку, которая живет поблизости от техникума, разухабистого подростка 14 лет, служащую банка, опытного преподавателя. Девочка: «Студенты - это молодые веселые дяди и тети, они еще иногда говорят нехорошие слова». Подросток: «Студенты любят балдеть». Служащая банка: «Студент - это тот, кто учится в среднем или высшем учебном заведении». Преподаватель: «Студент - это тот, кто учась в техникуме или вузе, ответственно относится к своим занятиям». Мы видим, как неодинаково оценивают студента разные люди. Понятие есть особая мысль, не любая, а максимально действенная, которая позволит многое объяснить. Понятие есть главная мысль о чем-либо, обобщение, интерпретация. Преподаватель утверждает, что моральное лицо студента определяет его отношение к учебе, от этого зависит, сколько в студенте студенческого. Разумеется, студент не только учится. У него много дел, много забав, но этим он не отличается от других молодых людей.

Итак, понятие - это мысль-обобщение, позволяющее объяснить смысл данного класса вещей.

Подлинная природа понятий выясняется в науке, где как раз в предельно действенном виде даны понятия в их объясняющей силе. Суть всех явлений объясняется на основе понятий. Понятиями являются также идеализации.

После того как определено, что такое понятие, на очереди суждение. Суждение - это мысль, утверждающая либо отрицающая что-либо. Сравним два выражения: «Электропроводность всех металлов» и «Все металлы проводят электрический ток». В первом выражении нет ни утверждения, ни отрицания, оно не является суждением. Во втором выражении утверждается, что металлы проводят электрический ток. Это - суждение. Суждение выражается повествовательными предложениями.

Умозаключение есть вывод нового знания. Умозаключением будет, например, такое рассуждение:

Все металлы - проводники

Медь – металл                                  

Медь - проводник

Умозаключение должно быть проведено «чисто», без ошибок. В этой связи используют доказательство, в процессе которого правомерность появления новой мысли обосновывается с помощью других мыслей.

Три формы рационального познания - понятие, суждение, умозаключение - составляют содержание рассудка, которым человек руководствуется при мышлении. Философская традиция после Канта состоит в различении рассудка и разума. Разум - высшая ступень логического мышления. Рассудок менее гибок, менее теоретичен, чем разум.

4. Обзор: как искали понятие.

Бесспорно, что рациональное познание особенно рельефно выражает природу человека. Именно в сфере рационального человек не знает себе равных. Ясно поэтому, что с самого начала возникновения философии рациональному познанию уделялось пристальное внимание. Но разгадать его тайну трудно, по настоящий день ведутся острейшие споры. Рассмотрение сути этих споров позволит нам лучше сориентироваться в сфере рационального познания. Заметим также, что наука о рациональном познании называется логикой.

. В философии античности важнейшее логическое значение имела концепция идей Платона. Выше мы подробно рассматривали как, по Платону, человек познает идеи. По сути, Платон представлял себе понятия как идеи. Он ошибочно полагал, что идеи существуют где-то сами по себе. Аристотель по праву считается создателем логики, он придал ей теоретическую форму. Он понял два важнейших обстоятельства: первое - в логических суждениях и умозаключениях не должно быть противоречий; и второе - важнейшей функцией суждений является истинность или ложность. Природа же понятий для него все еще оказывалась загадочной.

♦ В философии средних веков разгорелся многовековой спор об универсалиях (фактически спор шел о понятиях). Так называемые реалисты продолжали линию Платона и считали, что универсалии - это самостоятельные духовные реальности, они присущи первично Богу, а вторично вещам и мыслям. Такова, например, позиция Фомы Аквинского. Номиналисты считали, что общее не существует, не следует считать имена (ноумены) какими-то невесть как придуманными универсалиями. Существуют единичные вещи, их люди обозначают именами, нет нужды придумывать какие-то другие сущности («бритва Оккама»). В «сотрясении воздуха» номиналистов обвиняли концептуалисты (например, Абеляр). Имелось в виду, причем справедливо, что номиналисты считают понятия всего лишь словами и тем самым не раскрывают их природы. Концептуалисты расценивали универсалии как концепты - доопытные мысленные образования, необходимые для понимания мира. Каким образом человек получает понятия (универсалии), концептуалисты объяснить не могли (в средних веках науки были развиты крайне слабо).

♦ В философии Нового времени вместе со всемерным возрастанием интереса к науке усилилось внимание к рациональному познанию. Возникло настоятельное желание обосновать его, ясно и четко показать, каким образом человек приходит к понятиям. В 1620 г. вышла книга англичанина Френсиса Бэкона «Новый Органон». В ней предлагалась новая теория познания, в основу которой были положены данные экспериментов и наблюдений, т.е. ощущения. Бэкон утверждал, что понятия выводятся из ощущений. Это утверждение намного последовательнее Бэкона проводил Локк. Его воззрения были рассмотрены выше.

Рационалисты (Декарт, Спиноза, Лейбниц) считали воззрение о выводе понятий (в ходу также слово «идея») из ощущений ложным. Они авторы концепции врожденных идей. Мысль рационалистов шла в интересном направлении. Они выводили из одних идей другие (дедукция) и лишь на заключительном этапе сравнивали полученные суждения с теми чувствами, с которых начинается познание.

Из четырех главных философских направлений - феноменологии, герменевтики, аналитической философии и постмодернизма - проблемами рационального познания занимаются наиболее продуктивно феноменологи и аналитики.

♦ Феноменологи стремятся вывести понятия из чувств, представить путь к понятиям как движение по реке чувств, которые(происходит скачок в мышлении) выводят на понятия и все логические составляющие нашей психики. Понятия выступают знаками чувств.

♦ Философы-аналитики действуют в манере, которая чужда феноменологам. Большинство аналитиков подозрительно относятся к рассуждениям о том, что происходит в голове человека, о комбинациях чувств или мыслей. Они считают голову человека чем-то вроде черного ящика, внутрь которого лучше не лезть. Достаточно ограничиться тем, что имеется «на входе» и «на выходе». Надо сопоставлять с фактами слова (а не мысли). Никакой мистики. Аналитики, как правило, являются прекрасными логиками. Для них философия сродни логике, которая в свою очередь близка к математике,- и в логике, и в математике используются формулы и всякого рода доказательства.

Введем такое определение: слово, которое обозначает понятие, есть термин. Для аналитиков первейший интерес представляют именно термины. Достаточно говорить о терминах, незачем за ними искать мысли. Сами термины понимаются как слова-гипотезы, которым в случае их истинности соответствуют по содержанию факты.

Итак, понятие - это мысль, мысль-обобщение, мысль-гипотеза, мысль-интерпретация, которая обозначается терминами и позволяет объяснить содержание фактов (и чувств, и предметов).

5. Единство чувственного и рационального познания.

Чувственное и рациональное взаимосвязаны друг с другом, с этим согласны многие философы. Без рационального чувственное предстанет многообразием, в котором нет единства. Рациональное без чувственного становится чем-то блеклым, лишенным жизни. Познание имеет чувственно-рациональный характер.

Допустим, нас интересует психический образ «этого яблока», желтого, круглого, сладкого. Налицо три понятия: понятие цвета, понятие геометрической формы и понятие вкуса. Понятие цвета охватывает различные цвета, из которых в данном случае имеется лишь желтый. Соответственно понятие вкуса представлено в данном случае чувством «сладкий». Психический образ яблока выступает как пересечение многочисленных понятий и их чувственных показателей.

Если понятия изобразить линиями, а чувственные формы точками, то психический образ любого объекта выступает как некий центр пересечения линий и точек.

6. Память, воображение, интуиция.

Память - это способность человека сохранять и воспроизводить освоенные им чувственные и рациональные формы. Различают кратковременную и долговременную память. Слова и звуки обычно запоминаются на более короткие промежутки времени, чем ранее усвоенные понятия. Блоки данных ЭВМ служат замечательным подспорьем памяти человека, владелец компьютера всегда может свериться с той информацией, которая содержится в его базе данных. А если еще подключиться к сети Интернет, то открываются вообще удивительные возможности. Владельцы компьютеров, однако, должны иметь в виду два неприятных обстоятельства: во-первых, компьютер не всегда под рукой, во-вторых, и это самое главное, понимание компьютерных данных зависит от уровня чувственного и. рационального развития самого человека. Существуют особые приемы развития памяти, базирующиеся, в частности, на повторении информации и ее обобщении.

Воображение - это способность психики человека вызывать к жизни чувства и мысли, которые либо были ему известны ранее, либо являются новыми. Воображение, как правило, всегда содержит элемент новизны. Если этой новизны достаточно много, то говорят о творческом воображении. Фантазия и мечта это также формы воображения.

Интуиция - это непосредственное неосознанно полученное знание. Интуитивное знание может быть как чувственным, так и рациональным.

Есть философские школы, которые причисляются к интуитивизму. По Лосскому, между человеком и миром всегда есть координация, это и есть интуиция. Бергсон возражал против отказа воспринимать явления как целое; разбиение его на части убивает «душу» целого. В наши дни интуицию чаще всего понимают как нерасчлененный акт познания и не видят ничего не достойного в том, чтобы этот акт подвергнуть тщательному анализу; анализ выделяет структуру целого. Интуиция поддается тренировке. Она весьма к месту там, где требуется принять быстрое решение.

7. Творчество. Таланты и гении.

«Творчество,- подчеркивал Н.А. Бердяев,- есть всегда прирост, прибавление, создание нового, не бывшего в мире». Каждый человек является существом творческим. Психика как деятельность по выработке нового всегда есть творчество.

Во всяком процессе творчества есть свои стадии. Часто выделяют четыре стадии творчества: подготовку, созревание, озарение и проверку. Творческие успехи не падают с неба. Это – упорный труд, различные пробы, неудачные попытки, разочарования, неожиданности, случайности, изнеможение и... о чудо! Человек упорный и трудолюбивый, доверяющий своему воображению, которое «забрасывает» его в новое, почти с железной необходимостью оказывается талантливым творцом. Хочешь быть творцом - твори! Не боги горшки обжигают.

Разумеется, не всем удается добиться успехов в творчестве в равной степени. Это дает основание ввести шкалу творчества. Гении – это те, кто добивается максимальных результатов. Таланты уступают гениям, но превосходят рядовых граждан. Разумеется, учиться лучше всего у гениев. Если же их нет поблизости, то у талантов, а если и они отсутствуют, то у способных людей, но никогда у ленивых и бездарей.

8. Строение психики: бессознательное, сознательное, надсознательное.

Животное обладает психикой, в этом оно сходно с человеком, но не обладает сознанием (разве что самыми элементарными его формами). Допустим, у вас есть верный друг - собака, она выполняет ваши команды, и многие называют ее умной собакой. Но даже умная собака вряд ли рассуждает следующим образом: «Я - собака. А они - люди. Собаки должны выполнять команды людей». Собака не осознает себя в качестве собаки, она плохо ориентируется в мире. По наблюдениям психологов маленькие дети только к трем годам начинают говорить о себе «я». Двухлетняя Леночка говорит: «Дайте Леночке конфету». Лишь позднее она скажет: «Дайте мне конфету». Теперь она усвоила, что она самостоятельный человек, имя которого Лена, что взрослые ее любят и вряд ли откажутся при наличии конфеты одарить ею свою любимицу. Сознание - это психика человека, достигшая стадии развития, при которой он отдает себе отчет о происходящих с ним и вокруг него процессах. Если этого нет, то психика не достигла стадии сознания, она существует в форме бессознательного (чем так интересуется фрейдизм). Итак, есть сознание и подсознание. К.С. Станиславский ввел представление о сверхсознании (надсознании), под которым он понимал высший этап творческого процесса, в котором наряду с осознанными моментами присутствует благородный довесок, связанный с вдохновением.

Часто говорят, что психика (сознание в том числе) является продуктом высокоорганизованной материи (мозга человека). Это утверждение нельзя понимать упрощенно. Головной мозг не вырабатывает такое вещество, которое можно было бы назвать психикой или сознанием. Речь о другом. По отношению ко всему существующему нейрофизиологические механизмы мозга оказываются или могут быть его знаком. Человеческий мозг, состоящий из множества нервных клеток и волокон, обладает уникальнейшими возможностями по знаковому воспроизведению богатства мира, своего собственного в том числе.

9. Проблема истины в теории познания и её основные решения.

♦ Что есть истина?

Согласно Евангелию от Иоанна, накануне казни Иисуса состоялся его разговор с римским наместником в Иудее Понтием Пилатом. Иисус: «Я на то родился и на то пришел в мир, чтобы свидетельствовать об истине; всякий, кто ОТ истины, слушается гласа моего». Пилат: «Что есть истина?» В вопросе Пилата слышится и недоумение (в час смерти человек не просит, не лебезит, а говорит об истине) и известное презрение (какая еще истина, если она мне, властелину, неведома). А между тем речь идет об одной из самых значимых философских проблем.

Что такое истина? Можно ли достичь ее? А может быть, она и не нужна? В чем, собственно говоря, состоит «нерв» проблемы истины? Обратимся в этой связи к определению истины. Классическое ее понимание восходит к Платону: «...тот, кто говорит о вещах в соответствии с тем, каковы они есть, говорит истину,

тот же, кто говорит о них иначе,- лжет...». Итак, истина - это соответствие наших слов, чувств и мыслей тому, знаками чего они являются.

В словах, чувствах и мыслях мы получаем мир непосредственно на нашей стороне, стороне человека. Теперь же возникает другой интерес, интерес к миру как таковому. Действительно ли планеты движутся по эллипсам, кит является млекопитающим, а фирмы максимизируют свою прибыль? Чтобы успешно ориентироваться в этом мире, человек должен уметь предвидеть ход процессов независимо от своей заинтересованности в них. Это и означает, что его влечет истина. Истина нужна человеку, поэтому она представляет для него ценность. Но в качестве ценности истина отличается от красоты и добра. Красота и добро - это кричащие ценности «ДЛЯ нас», это все, что угодно, непосредственно на стороне человека. Истина - это тоже ценность, но ее адресат не сам человек, а соответствие человеческого тому, ЧТО в нем представлено. Если красота - это ценность искусства, а добро - ценность практики, то истина – это ценность познания и науки.

♦ Три концепции истины.

в современной философии особенно отчетливо выделяются три концепции истины: соответствия, когерентности и прагматичности. Рассмотрим их.

Согласно концепции соответствия, истинными являются высказывания (а вслед за ними также чувства, мысли, интерпретации), которые соответствуют действительности. Высказывание «снег бел» истинно, если снег действительно бел; высказывание «снег бел» ложно, если снег на самом деле не бел. При этом мы должны объяснить, что значит «снег бел». Объяснить надо таким образом, чтобы даже дальтоник мог проверить, например приборами, бел снег или нет.

Выходит, что установление истины или заблуждения требует интерпретации. Отдельные суждения приобретают смысл лишь в системе суждений. Там, где в ходу многозвенные логические конструкции, приходится учитывать последовательность, системность суждений. В этой связи говорят о когерентной концепции истины. Под когерентностью понимают сцепление и непротиворечивость высказываний. Концепция когерентности истины не отменяет, а обогащает концепцию соответствия.

Концепция, в которой критерием истинности выступает практика, называется прагматической концепцией истины (греческое слово прагма означает дело, действие). Смысл новой концепции истины очень прост: надо на деле, в действии проверять суждения на истинность и ложность, не ограничивать себя всего лишь теоретическими рассуждениями.

Представляется весьма верным утверждение американского философа Н. Решера, согласно которому три концепции истины не отменяют, а дополняют друг друга. Поэтому надо учитывать все три концепции истины. Но это, естественно, не означает их равнозначность во всех случаях жизни. Для математика на первом месте стоит когерентная концепция истины. Ему важно, чтобы его суждения гармонировали друг с другом. Для физика очень важно, чтобы его суждения вместе с их математической формулировкой соответствовали миру физических явлений. Значит, он особенно часто будет обращаться к концепции соответствия. Для техника большое значение имеет практика; надо полагать, что в центре его внимания будет постоянно прагматическая концепция истины.

♦ Шкала истинности.

Все в мире имеет свои количественные градации. Не является исключением и истина. Наши знания, информация как совокупность сведений постоянно возрастают. По мере развития процесса познания становится известным ранее неведомое. Введем шкалу истинности - от крайне левой точки, соответствующей абсолютному заблуждению, до крайне правой точки, соответствующей абсолютной истине. Рост знания означает, что человечество перемещается по шкале истинности слева направо (противоположностью истины является заблуждение; ложь - это преднамеренное искажение истины).

"..Абсолютное         Относительное заблуждение/                   Абсолютная истина

заблуждение               относительная истина

Теории сменяют друг друга, именно на их основе мы интерпретируем понятие истины. Значит, приходится признать, что в очередной раз абсолютная истина оказалась недостижимой. А ведь в условиях господства прежней теории казалось, что абсолютная истина уже достигнута. Ни в малом, ни в большом дух наш не сталкивается с абсолютной границей, везде он находится в пути.

♦ Обзор: как искали истину.

Чтобы раздвинуть горизонты нашего понимания проблемы истины, рассмотрим различные интерпретации этой проблемы.

- В античности изобрели концепцию соответствия. Истину видели в том, что существующие вещи интерпретировались как проявления идеи (по Платону) или формы (по Аристотелю).

- В средневековой христианской философии истину видели в Боге, в его откровении.

- В Новое время в качестве истинного знания рассматривали сведения, содержащиеся в чувствах (Бэкон, Локк), а также в ясных идеях (Декарт, Лейбниц).

- В ХХ веке аналитики (неопозитивисты) вначале придерживались концепции соответствия. А именно, выясняли соответствие суждений и умозаключений действительному положению дел, фактам. Затем стали много говорить о взаимосогласовании суждений (Карнап), т.е. концепция соответствия была дополнена когерентной концепцией истины. Наконец, часть аналитиков, сторонников определения значения слова как его употребления (по Витгенштейну) фактически развивают прагматическую концепцию истины. Из современных философов именно аналитики занимаются проблемой истины наиболее обстоятельно.

Феноменологи из исходных чувственных впечатлений конструируют эйдосы и понятия, а затем оценивают внешний мир на их основе. Прагматическую концепцию истины они почти не используют.

Герменевты считают истиной удачный контакт вещи с человеком, вещь открывается, и происходит слияние горизонтов вещи и человека. Аналитики приписывают признак истинности суждениям, герменевты самим вещам (сравните: истинный друг).

Постмодернисты относятся к проблеме истины без почтения. Любой текст имеет у них много смыслов, а смысл понимается как чувства, значение внешнего мира в качестве критерия истины фактически опровергается.

♦ Вчувствование. Объяснение. Понимание.

Мир познаваем в силу его взаимосвязи с человеком и обладания человеком уникальными способностями. Человек оперирует чувствами, мыслями, совершает поступки, действует. Человек познает мир благодаря вчувствованию, объяснению, пониманию. Уже вчувствование дает человеку обширную информацию: о холодном, горячем, свежем, остром, тупом. Даже в общении с другим человеком полезно вчувствоваться в его ситуацию, представить себя на его месте.

Объяснение - это наращивание сведений о чем-либо на основе мыслей. Очень часто используется дедуктивное объяснение: факты оцениваются с позиций законов теории. Когда студент решает задачу по физике, электротехнике, химии, от него требуют чтобы он подвел переменные под закон. Это и есть объяснение.

Понимание относится не к чувствам и мыслям, а к практике.

♦ Многомерность истины.

В поиске истины идеалом является всесторонность познавательного процесса. Знаменитый спор «физиков» С их ориентацией на объяснения и «лириков» С их ориентацией на вчувствование не может выявить победителя. То же самое относится и к спору так называемых теоретиков и практиков, каждый из которых силен в одной, но слаб в другой области.

Истина многомерна, и чувственна, и понятийна, и практична. «Нужно выучиться представлять себе предметы,- писал П.А. Флоренский,- сразу со всех сторон, как знает наше сознание ». Насыщенная многими измерениями истина теряет односторонность, сухость, нежизненность.

Итак, в качестве вывода ко всей философии познания можно констатировать: истина - это разносторонняя интерпретация, которая поставляет нам сведения (знания) о мире.

Лекция № 12.

Тема: Философская антропология. Человек как личность. Смысл жизни. Свобода.

1. Философская антропология.

Философская антропология была, есть и будет философским учением о человеке. Между тем она не замыкается на умозрительном, оторванном от реальности рассмотрении его природы и сущности. Сама актуальность вопроса о соотношении философской антропологии с комплексом современных как естественных (прежде всего биология и медицина), так и гуманитарных наук о человеке, свидетельствует об этом. Между тем не менее актуальна проблема соотношения философской антропологии с онтологией, этикой, эстетикой и другими философскими дисциплинами. Рассмотрение такой проблемы подводит нас к констатации того факта, что философская антропология не может быть исключительно либо учением о сущности человека, либо обобщением разнообразных данных истории, археологии, этнографии, культурологии. Она, как губка, впитывает данные как естественных наук, так и гуманитарных лишь бы приблизиться хоть на дюйм к тому, что является объектом ее исследования, т. е. к Человеку.

Если рассматривать историю западной философской мысли, то следует констатировать, что интерес к самому себе у человека появился не сразу. Антропологический переворот в философии, когда она повернулась лицом к человеку, перестала замыкаться исключительно на вопросах природы, происходит благодаря деятельности софистов и Сократа. “Человек — есть мера всех вещей” и “Познай самого себя” — вот два философских императива, которые стали волновать всю последующую западноевропейскую философскую мысль, начиная с Платона и заканчивая Бодрийяром.

Платон рассматривает государство не просто как инструмент осуществления справедливости, но видит истоки его возникновения в необходимости удовлетворения естественных потребностей человека — пища, одежда, жилье и т. д., которые могут быть удовлетворены лишь трудом отдельных индивидуумов, объединенных в общую организацию. Кооперация людей с целью удовлетворения потребностей постепенно приводит к возникновению государства, таким образом последнее — есть результат исторического опыта совместного выживания людей.

Аристотель определяет человека как политическое животное (“zoon politikon”). Термин “политический” здесь употребляется в значении “общественный”. Вместе с тем общественными животными являются и муравьи и пчелы — все они сообща добывают пищу, воспитывают детенышей, защищаются от врагов и т. п. Но они не являются людьми, т. к. Аристотель в слово “политический” вкладывает этический аспект.

Исследуя совместную деятельность людей, Аристотель употребляет этические категории для описания принципов совместной жизни, которые в работе “О душе” задаются чисто инструментально в понятиях целесообразности экономии и эффективности. “Только человек способен к восприятию таких понятий, как добро и зло, справедливость и несправедливость и т. п.”, — говорит он в трактате “Политика”.

Потребность в удовлетворении первичных нужд приводят к сотрудничеству животных, но только у людей появляется государство. Он выделяет два момента в возникновении государства: 1) семейные отношения, из которых развивается этот более сложный социальный организм, и 2) человек не может существовать вне рамок этого социального института (вне его способен жить либо полузверь-варвар либо божество). Государство является как бы символом разумности человека (“Человек и есть в первую очередь ум”, — говорит античный философ), его способности к мышлению и речи, и только в нем человек может удовлетворить свои естественные потребности и рассчитывать на достижение высшей цели — Блага.

В Средние века на человека надеваются ризы греховности, он становится лишь частью (пожалуй, даже не самой лучшей) мирового порядка, установленного Богом. Несмотря на божественную природу сущность человека двойственна — это результат грехопадения, а последнее в свою очередь следствие наличия у человека разума и свободной воли.

Августин в своей концепции человека исходит из того, что духовному преобразованию подлежит как дух, так душа и тело. И сделать это может только сам человек актом свободной любви к Богу, но этому процессу мешает земная, телесная природа человека. Как единая сущность человек не может сам в себе подавить свою же часть (телесность), и здесь ему может помочь Церковь, за которой с Августина стало признаваться право власти над чувственно-телесным миром человека.

Но уже в Возрождении человека пытаются реабилитировать, смыть с него печать первородного греха. Тот же Маккиавелли, как ни пессимистично смотрит он на природу человека (для него он сосредоточие и добра и зла), они проявляются в зависимости от обстоятельств, в которые попадает человек. Рассматривая политическую сферу, итальянский мыслитель заявляет, что такие качества, как дружелюбие, душевность, моральность, доброта, великодушие не способствуют выживанию человека в политике и даже мешают.

Философы Нового времени, вдохновляемые идеей научного миропонимания, стремились прежде всего освободить философские воззрения на природу, общество и человека от теологии, а следовательно, и от догматической предвзятости. Они связывали учение о человеке и стремительно развивавшееся в то время естествознание. В природе человека они усматривали прежде всего сущностные физические свойства человеческого тела: способность двигаться, обладать фигурой (формой), занимать место в пространстве. Другими сущностными свойствами человеческой природы они считали чувственные реакции и действия.

Однако глубинным свойством человеческой сущности считали все-таки разум, благодаря которому человек становится активным, автономным, способным познавать природу и самого себя. При этом разумность понимается как свободное и активное действие, основанное на знании объективной необходимости. Например, Спиноза отвергает учение о свободе воли, одновременно не отрицая возможности свободы для человека. Понятие свободы у него не противоречит понятию необходимости. Человек свободен благодаря присущей ему страсти к познанию, которая может привести его к величайшей свободе. Свободу человека Спиноза трактует как господство разума над чувствами, как преодоление чувств страстью к познанию. Такое понимание свободы явилось выдающимся завоеванием философии Нового времени.

Не избежала “искушения человеком” и русская философия, важнейшей чертой которой является антропоцентризм. Его суть заключается в признании абсолютной значимости человеческой личности, ее жизни и внутреннего мира. Эта абсолютная значимость заложена в приобщении личности к абсолютным ценностям, которые (если говорить о русской религиозной философии) коренятся в божественной личности, т. е. личность становится таковой лишь через внутреннюю работу души, приобщение к абсолютным ценностям добра, истины, справедливости, красоты.

В конечном счете понимание человека в русской философии связано с несколькими центральными моментами: 1) человек по своей глубокой основе — есть существо духовное, а не природное, поэтому он всегда выступает субъектом действий, а не объектом; 2) как духовная субстанция человек находится в таинственных и интимных связях с Богом, являющемся высшей ценностью для человека, придающим смысл его бытию; 3) человек как образ и подобие Бога выступает высшей и абсолютной ценностью “потустороннего” мира. Все, что происходит в обществе, следует расценивать с точки зрения ценности для личности; 4) это не уничтожает прав общественности. Если общественность — есть органическое единство индивидов, то человек и общество ставятся в отношение равной ценности; 5) человек — есть существо динамическое, преодолевающее свою греховность в движении к идеальному образу Христа. Это движение — есть нравственное самовоспитание личности, ее культурное творчество.

Настоящий прорыв в философской антропологии происходит в ХХ в. В 20—30 гг. прошлого века особо важный вклад в развитие философской антропологии сделали М. Шелер, соединивший методы феноменологии и основные идеи философии жизни, Г. Плесснер, синтезировавший данные биологии и философскую рефлексию, заявивший, что биология без философии слепа, а философия человека без биологии пуста, и К. Левит. Не следует также забывать и об экзистенциалистах, которые основной вопрос философии — вопрос о бытии — напрямую увязывали с проблемой человека, заявляя, что6 говоря о бытии, мы должны говорить прежде всего о бытии человека. Структуралисты тоже не игнорируют проблему человека.

Так, Клод Леви-Стросс существенно обогатил философскую антропологию данными этнографии и, что особенно важно, новым методом, который он назвал структурным. Последний имел не только техническое, инструментальное значение, но вообще радикально изменил мировоззрение, т. к. обратил внимание исследователей не столько на содержание мифов, обрядов, обычаев и других форм миропонимания, сколько на выяснение структуры отношений, образующих специфику коммуникативных связей первобытных людей. Их необычность у Леви-стросса объяснялась не воображением и фантазией или некими кровожадными инстинктами, а своеобразием структур родства и способов освоения природы.

2. Человек.

Человек – центральное философское понятие, от интерпретации содержания которого зависит познавательная, социальная, ценностная ориентация любой философской системы. Трудность, «неуловимость» определения данной категории связана с тем, что «человек» есть одновременно и личностно-ориентационная, и философско-теоретическая проблема. Проблему человека как личностно-ориентированную можно сформулировать следующим образом: «человек есть постоянная проблема для самого себя». Философско-теоретическое содержание категории «человек» требует выяснения отношения человека к самому себе, к себе подобным, к обществу в целом, к природе, к Богу. Поскольку изучение человека неотделимо от изучения всего комплекса связей человека и мира, постольку проблема человека оказывается центральной философской проблемой, предельно сближается с предметом философии вообще. Центральное место данной проблемы в философии было осознано не сразу. В древности человек рассматривался как часть космоса, как элемент мирового порядка. Разум как родовая сущность человека в Новое время то отождествлялся с «естественным законом», то превращал человека в один из многочисленных модусов духовной субстанции. Только И. Кант открыто ставит проблему «Что такое человек?» в центр философского исследования. По-своему развивая идеи, заложенные в христианской концепции человека, Кант рассматривает его как существо, принадлежащее и к миру природы и к миру свободы. Соотношение двух указанных аспектов проблемы человека закрепляется во взаимосвязанной системе понятий «природа человека», «сущность человека». Понятие «природа человека» выражает ту ситуацию, в которой находится изначально каждый человек; это его «стартовые условия», противоречивое единство материального и духовного, природного и социального. В данном понятии отсутствует нормативность, оно характеризует человека с точки зрения «сущего». Сущность человека - это результат свободного выбора из двух возможностей, предоставленных индивиду его собственным существованием, его «природой». Не может быть «двух сущностей» человека как двух равноправных вариантов выбора. Сущность человека - это путь творчества, самопожертвования, свободы. Сущность человека никогда не совпадает с индивидуальным человеческим существованием. Сущность человека - это понятие из мира должного. Совпадение сущности и природы человека характерно для субстанционалистского подхода к человеку, стремящегося найти неизменную основу его бытия, неизменные качества (натурализм просветителей, антропологизм Л. Фейербаха, фрейдизм, прагматизм). Для другой группы теорий характерен десубстанциональный, процессуальный подход к человеку, рассмотрение сущности человека в качестве регулятивного понятия, идеала (экзистенциализм, герменевтика, феноменология, отчасти марксистская концепция человека).

3. Личность.

Личность - отдельный человек, характеризуемый со стороны его целостности, осознанно-волевых проявлений. Первоначально слово «личность» (лат. - persona) означало маску, роль, исполнявшуюся актером в античном театре. В отличие от понятия индивида, которое определяется как обособление в рамках единства, смысловое поле понятия личности - это проявление внутреннего во внешнем. Смысл понятия личности раскрывается через понятие свободы, ответственности, поступка как действия сообразно свободно принятому решению; самосознания и саморазвития. Действия личностного характера есть фактор саморегуляции общественного организма.

Личность в философии исследуется со стороны содержательных процедур самоинтеграции – поиска смысла жизни, осмысления собственной судьбы, размышлений о жизни и смерти и способности к преднамеренным свободным поведенческим актам - поступкам. В философии (персонализм, экзистенциализм, философская антропология) личность рассматривается как процесс самопроектирования, самоинтеграции, саморефлексии, протекающей в рамках общения «Я» с Другим. Общение, понимаемое как субъект-субъектное отношение, включает переживание, понимание и трансцендирование (соотношение личности с абсолютными ценностями и их носителем – абсолютной Личностью). В философии марксизма присутствуют элементы понимания личности как самопроективного процесса, однако её развитие неотделимо от реального изменения социальных отношений и обязательно воплощается в нормативном социальном поведении.

4. Смысл жизни.

Смысл жизни – наиболее ценное в жизни, выступающее как высшая цель человеческого бытия, которой должны быть подчинены частные цели. Пределом стремлений, в зависимости от мировоззренческих установок, могут быть освобождение от воплощений, нирвана, сохранение традиционных устоев, соответствие космической гармонии, наслаждение, душевный покой и удовлетворенность, спасение души, личное самосовершенствование, успех, процветание нации, благо человечества, прогресс и т. д. Достижение этой цели или приближение к ней значимо для человека как следование добру, как исполнение его жизненного предназначения и основание счастья. Отношением к смыслу жизни определяется личное достоинство, поскольку оно является ценностной характеристикой данного индивидуального существования в целом. Отсутствие смысла в жизни закрывает человеку путь к истинному счастью и, как показывает известный психолог В. Франкл, делает нежизнеспособным в экстремальных условиях. Смертность, конечность человека открывает ему ценность времени жизни и заставляет искать ее смысл, выбирать главное в ней. Для русской мысли, особенно философски-религиозной, смысложизненные вопросы являются первостепенными. Смысл жизни, согласно Л.Н. Толстому, состоит в содействии благу мира, любви ко всему сущему, для чего надо осознать божественную природу души, отказаться от своей конечной животной индивидуальности и приобщиться бесконечному началу. Евгений Трубецкой усматривает абсолютный смысл в Божественном всеедином Уме, обращение к которому открывает личности смысл ее существования. Н. А. Бердяев считает, что наибольшее благо жизни, ее смысл – сверх-бытие, духовность, поднимающая к Богу. С. Л. Франк видит высший смысл в разумном и свободном участии в божественной жизни, просветляющем и обогащающем человеческую. Признание осмысленности бытия и возможности исполнения человеком своего предназначения характерно для оптимистического мировоззрения, сомнение в этом – для скептицизма, отрицание – пессимизма.

5. Свобода.

Свобода - состояние самоопределения субъекта, выбирающего, опираясь на собственный дух, цели и средства своей деятельности и выступающего тем самым в качестве сознательного и ответственного творца. Чем могущественнее человек, тем шире его возможности, тем значительнее благие или не благие последствия его выбора, тем больше его «авторство» в мире, и, следовательно, ответственность. Ценность свободы состоит в том, что она содержит в себе возможность целенаправленного освоения блага. С позиций гуманизма свобода рассматривается как характеристика очеловеченности жизни. Мера свободы определяется тем, насколько многообразны и упорядочены принятые человеком ценности, высоки приоритеты, велики внутренние и внешние возможности выбора целей и средств их осуществления, насколько он достигает гармонии с собой, с другими людьми, природным миром, бытием в целом. Уровень свободы во многом зависит от отношения к ней как к ценности: свободолюбие, решимость к самоопределению, к расширению ответственности, - содействуют росту свободы. мыслители, философствующие в русле экзистенциализма (Паскаль, Кьеркегор, Достоевский, Бердяев, Хайдеггер, Сартр и др.), рассматривают свободу прежде всего как ответственность, неизбывную заботу человеческого существования. Свобода есть и основа достоинства человека, и тяжкое бремя, от которого можно избавиться лишь отказавшись от себя, от подлинного решения своей жизненной задачи (Фромм).

Различаются отрицательная и положительная свобода. Отрицательная - «свобода от» - это независимость от чуждых человеку природных, общественных или иных сил, отсутствие внешнего, пресекающего волеизъявление, принуждения. Достигается эта свобода через изменение внешних обстоятельств (в борьбе за свободу, независимость, самостоятельность) или через изменения внутреннего настроя (борьба с собой, самоограничение, отказ от желаний и намерений, отдаляющих от высших целей)". Так, в концепции прав человека - ведущей, начиная с Нового времени, в западной гуманитарной мысли, непременной принадлежностью свободы считается единство личной независимости и самоограничения; проявляющееся в нераздельности прав и обязанностей личности. «Свобода состоит в возможности делать все, что не приносит вреда другому. Осуществление естественных прав каждого человека встречает лишь те границы, которые обеспечивают прочим членам общества пользование теми же самыми правами» («Декларация прав человека и гражданина», 1789). Принцип равной свободы (суверенности) людей органично связан с принципами самоопределения личности и ненасилия. Существует еще одна трактовка отрицательной (негативной) свободы как возможности выбора чего угодно, в том числе и зла. Однако в рамках классической традиции европейской философии (античной, средневеково-христианской, новоевропейской) такого рода выбор относится не к свободе, а к произволу. Кант, например, считает свободной только волю к добру. Положительная - «свобода для» – это самоосуществление через освоение мира: преобразование неблагоприятных (чуждых или отчужденных) обстоятельств в благоприятные (свои), наращивание многообразия и целостности личного существования. В этом духе строится идеал Просвещения – свободное развитие каждого как условие свободного развития всех. Без «свободы от» «свобода для» недостижима.

Свобода состоит из внутренней, где главное - свобода воли (самоопределение, автономия воли), и внешней - свободы действия (волеизъявления, осуществления воли). Свобода слагается из взаимодействия многих факторов, поэтому возникает вопрос о ее обусловленности, отношении к необходимости. Наиболее спорной является проблема свободы воли, особенно остро встающая в теистических учениях при осмыслении взаимоотношения Божественной и человеческой воли. Детерминисты, отстаивающие идеи о причинной обусловленности человеческих намерений и поступков, понимают свободу как следование некой внешней, по отношению к человеческой воле, необходимости. Для объяснения того, как при этом можно что-либо ставить в вину или заслугу человеку, некоторые философы отрицают свободу воли, но не свободу действия. Осознание того, что поступки делятся на хорошие и дурные, что есть нормы, исполнение или неисполнение которых поощряется или осуждается, влияет на волю, склоняя ее в определенном направлении. Человек несет ответственность (моральную, юридическую и проч.) за свои действия по исполнению воли. Крайнее проявление детерминизма – фатализм (Кальвин, Лаплас) – представление о жесткой, исключающей вероятность и случайность, предопределенности (судьбой, Божественной волей, цепью естественных причин) всех событий - сводит на нет саму свободу. Тем самым подрываются основания для признания человека самостоятельным деятелем, совершающим ценностный выбор и несущим ответственность за содеянное; ставится под вопрос его способность быть нравственным и, вообще, творческим существом. Полюса детерминизма (все неизбежно) и индетерминизма (все случайно) совпадают в том, что оба не оставляют места свободе. В видении большинства философов пространство свободы располагается между этими полюсами. Признавая необходимость, они не отождествляют ее с неизбежностью. Необходимость имеет вероятностный характер, поэтому человек может выбирать между возможностями, устанавливать в соответствии со своими идеалами, а также знаниями о собственных границах и закономерностях внешней действительности, свой порядок жизни, встраивая его в порядок мира. По Лейбницу, «детерминироваться разумом к лучшему - это и значит быть наиболее свободным». Кант полагал, что воля человека автономна, поскольку он руководствуется внутренним нравственным законом категорическим императивом, и поэтому способен разомкнуть цепь внешней эмпирической детерминации, дать начало новому причинному ряду. В европейской культуре преобладает понимание свободы как познанной и освоенной необходимости. Для античной философии –  это необходимость космического порядка логоса, средневековой - воли и разума Бога, Нового времени законов природы, человеческого естества, мирового духа, общества, трансцендентных ценностей. Для постмодернистов, провозглашающих принципиальный ценностный плюрализм, главное в свободе - свобода коммуникации, дискурса, текста, интерпретации.

Лекция № 13.

Тема: Социальная философия. Государство и общество. Человек в традиционном обществе. Происхождение и сущность глобальных проблем человечества.

1. Государство.

«Государство» является основной категорией политики, одним из центральных и наиболее сложных общесоциологических вопросов. В его трактовке есть много подходов. Среди них можно особо выделить: апологетический, нигилистический, максималистский, либерально-популистский и меритократический. Апологетический подход (Аристотель, Ф. Аквинский, Г. Гегель и др.) выражается в понимании государства как наиболее совершенного, Идеального института, высшей и всеобъемлющей формы социальной организации. В нигилистическом (анархисты, И. Фихте, Ф. Ницше, Н. А. Бердяев, К. Маркс и др.) государство трактуется как общественное зло, орудие человеческой несвободы, которое должно быть сразу или впоследствии, в будущем устранено. Максималистский связан с характеристикой государства как всесильного средства в решении общественных задач (Мао-Цзедун, многие революционеры). Либерально-популистский – видит в любом государстве выражение воли народа, организацию порядка, защитника интересов личности (И. Кант, многие западные социологи и политологи). В меритократическом - государство рассматривается как средство рационального, совершенного руководства обществом со стороны элиты, высокоодаренных, творчески мыслящих людей (М. Янг, Д. Белл и др.). Марксисты и их последователи определяют государство как орудие классовой власти, возникающее вместе с появлением частнособственнического общества и классов. Близкую позицию выражали также И. Фихте (государство - организация собственников) и другие. Учитывая классово-политическую, а также определенную общечеловеческую стороны государства, последнее в его наиболее общем виде следует определять как аппарат власти для решения социально-политических задач. В этом определении фиксируется обязательная компонента всякого государства - аппарат власти, связанный с особым слоем государственных служащих, чиновников, отрядами вооруженных людей, карательными, разведывательными и другими органами. Здесь отмечается также, что кроме классово-политических государство решает и другие, социальные задачи. исторически государство существует в различных формах, которые выражаются в способе правления (абсолютная или конституционная монархия, парламентская или президентская республика), в устройстве государства (унитарном, федеративном, конфедеративном) и в политическом режиме (демократия, не-демократия, тоталитаризм). С развитием общества, с ростом социальных проблем роль государства, как правило, растет, увеличивается его воздействие на экономику, социальную сферу, культуру.

2. Общество.

Проблема общества, его специфики, сущности и связи с человеком является центральной в социальной философии. К определению общества есть несколько подходов. Одни видят в нем надындивидуальную духовную реальность, основанную на коллективных представлениях (Э. Дюркгейм) или реальность, порожденную известной направленностью духа и существующую не объективно, а как иллюзия сознания, «объективация» человеческих отношений (Н. А. Бердяев) или такое духовно-нравственное образование, которое связано с подчинением человеческой воли «должному» (С. Л. Франк). Другие в отличие от приведенного взгляда дают понимание общества, близкое к материалистическому: общество - это такое взаимодействие людей, которое является продуктом социальных, т. е. ориентированных на других людей, действий (М. Вебер); это такая система отношений между людьми, связующим началом которой являются нормы и ценности (Т. Парсонс). Третьи подходят к обществу с последовательно-материалистических позиций (К. Маркс, его единомышленники и последователи). Они определяют общество как такую совокупность объективных общественных отношений, которая существует в исторически определенных формах и складывается в процессе совместной практической деятельности людей. Общество, таким образом, представляется как все те связи и отношения, в которых индивиды находятся друг к другу, как ансамбль общественных отношений, в которых живет и действует человек. Данный подход выглядит наиболее предпочтительным, особенно близким к подлинной социальной реальности. Он хорошо обосновывается наукой, дающей достоверные знания об объективных законах, тенденциях развития общества и входящих в него общественных отношений.

3. Человек в традиционном обществе.

Все многообразие обществ, существовавших прежде и существующих сейчас, учёные разделяют на определенные типы. Существует множество способов классификации обществ. Один из них предполагает выделение традиционного (доиндустриального) общества и индустриального (промышленного) общества.

Традиционное общество — это понятие, обозначающее совокупность обществ, общественных укладов, стоящих на разных ступенях развития и не обладающих зрелым индустриальным комплексом. Определяющий фактор развития таких обществ — сельское хозяйство. Традиционные общества часто называют «ранними цивилизациями», противопоставляя их современному индустриальному обществу.

Традиционное общество появляется одновременно с возникновением государства. Эта модель общественного развития является очень устойчивой и характерна для всех обществ, кроме европейского. В Европе сложилась другая модель, основанная на частной собственности. Основные принципы традиционного общества действовали вплоть до эпохи промышленного переворота, а во многих государствах существуют и в наше время.

Основная структурная ячейка традиционного общества - соседская община. В соседской общине преобладает земледелие с элементами скотоводства. Крестьяне-общинники обычно консервативны по образу жизни вследствие повторяющихся из года в год природно-климатических и хозяйственных циклов и однообразия жизни. В этой ситуации крестьяне требовали от государства, прежде всего, стабильности, которую могло обеспечить только сильное государство. Ослабление государства всегда сопровождалось смутами, произволом чиновников, нашествиями врагов, расстройством экономики, особенно бедственным в условиях ирригационного земледелия. Как следствие - неурожай, голод, эпидемии, резкое падение численности населения. Поэтому общество всегда предпочитало сильное государство, передавая ему большую часть своих полномочий.

В рамках традиционного общества государство является высшей ценностью. Оно, как правило, функционирует в условиях четкой иерархии. Во главе государства стоял правитель, пользующийся практически неограниченной властью и представляющий собой заместителя бога на земле. Ниже располагался мощный административный аппарат. Положение и авторитет человека в традиционном обществе определяется не его богатством, а, прежде всего, участием в государственном управлении, которое автоматически обеспечивает высокий престиж.

Характерными чертами такого общества являлись:

- традиционализм – ориентация на воспроизводство сложившихся форм образа жизни и социальных структур;

- низкая подвижность и слабое разнообразие всех форм человеческой жизнедеятельности;

- в мировоззренческом плане представление о полной несвободе человека, предопределение всех действий и поступков независящими от него силами природы, социума, богов и т.д.;

- нравственно-волевая установка не на познание и преобразование мира, а на созерцательность, безмятежность, мистическое единение с природой, сосредоточенность на внутренней духовной жизни;

- коллективизм в общественной жизни;

- преобладание государства над обществом;

- государственная и корпоративная формы собственности;

- основной метод управления – принуждение.

Как видим, человек в таком обществе занимал не самую высокую ступень. Принципиально иной тип общества сложился в Европе с его динамизмом – ориентацией на новизну, утверждением достоинства и уважения к человеческой личности, индивидуализмом и рациональностью. Именно на основе западного типа цивилизации возникает индустриальное общество и сменяющее его постиндустри-альное общество.

 

4. Происхождение и сущность глобальных проблем человечества.

♦ Глобальное единство и глобальная опасность.

Размышления о смерти и бессмертии с логической неизбежностью подводят к проблеме существования человеческого рода как последнего основания нашей земной вечности - хранителя памяти о прошлом и продолжателя всех объективно значимых людских начинаний.

Но гарантировано ли выживание человечества? Образует ли оно реальное единство или является всего лишь конгломератом обособленных и даже враждебных друг другу социокультурных целостностей? Есть ли серьезные основания для веры в то, что люди, населяющие Землю, способны достигнуть согласия в понимании своих насущных проблем и в оценке событий и деяний прошлой истории?

На современной фазе всемирно-исторического процесса интенсивно происходит интернационализация общественной жизни и самого быта людей. Всякий экономический и культурный изоляционизм оказывается ныне авантюристической политикой. Благодаря созданию новых транспортных и информационных средств планета делается обозримой. Миллиарды телезрителей каждый вечер присутствуют при событиях, совершающихся в других странах и на других континентах.

Но дело не только и не столько в зримости, наглядности «глобального феномена», которые еще не были знакомы ни XVIII, ни XIX векам. Дело прежде всего в том, что сегодня люди впервые в истории остро переживают планетарную общность судьбы. Термоядерная угроза сравняла их в сознании уязвимости. Обострившиеся экологические проблемы заставили понять, что все они пьют одну воду и дышат одним воздухом. Превратности мировой экономики (например, сложнейшие инфляционные процессы) напомнили об усиливающейся взаимосвязи национально-хозяйственных организмов.

История поставила страны и народы перед необходимостью заняться общим делом и превратила его в условие успешного выполнения любых особых дел. Важнейшие аспекты этого общего дела - борьба за сокращение вооружений, охрана планетной среды человеческого обитания, преодоление крайних форм экономической отсталости, нищеты и голода, защита элементарных человеческих прав, поиски средств оптимизации международного разделения труда. Для решения этих задач недостаточно уже простого сосуществования государств, недостаточно их взаимной нейтральной лояльности, а требуется кооперация усилий, возможная лишь на основе доверия, понимания, признания значимости общечеловеческих ценностей. Людям не дано сойтись в общем деле, не достигнув хоть какого-то гуманистического согласия.

Но возможно ли такое согласие? Подготовлено ли оно исторически? Не есть ли мировое сообщество нечто внешнее и даже насильственное для человеческих существ, веками развивавшихся внутри локальных сообществ, а ныне интегрированных в совершенно различные социальные режимы? Вот вопросы, очерчивающие смысловой контекст, в котором сегодня приходится обсуждать проблемы человека, его природы, сущности, уникальности. Ибо в современных условиях спрашивать: "Что такое человек?" - значит непременно спрашивать о том, существует ли общечеловеческая цивилизация, ветвями, подвидами, модификациями которой являются все ныне наблюдаемые общества и культуры. Это тем более требует осмысления, поскольку в состав мирового сообщества входят социокультурные образования, соответствующие разным стадиям общественного развития. Можно сказать, что вся мировая история от родоплеменного строя до более высоких ступеней развития представлена сегодня пространственно. На нашей планете как равноправные, политически самостоятельные участники прогресса сосуществуют страны, пытающиеся вступить на путь частнособственнического развития и усовершенствовавшие эту систему, и народы, задержанные в своем социальном развитии, и государства, долгое время развивавшиеся за счет чужой отсталости. Это вызывает к жизни различную мозаику идей, в которой получают отражение и исторически справедливые требования, и требования, продиктованные национальной амбицией, и самые фантастические представления о социокультурной исключительности и всемирно-историческом призвании тех или иных стран, регионов, вероисповедных или политических объединений.

Современные средства ведения войны способны побить прежние рекорды бесчеловечности и бессмысленности. Трезвое осознание этой опасности не может не способствовать девальвации и разложению идеологически тенденциозных воззрений. Было бы, конечно, наивностью уповать на то, что народы, одушевленные идеей мира, уже завтра соединятся в праздничном братском хороводе. Но есть веские основания допустить, что осознание угрозы тотального уничтожения побудит людей разных обществ и культур к признанию равноуязвимости и равнодостоинства всех живущих на Земле человеческих существ, к тому, чтобы сообща отстаивать элементарные условия своего физического и духовного самосохранения. К этим условиям относятся мир, национальная независимость, право на культурную самобытность и нравственную самостоятельность, основные гражданские права, гарантии против голода и нищеты. На языке социальной теории они называются общедемократическими требованиями, на языке гуманистической философии - общечеловеческими ценностями. В современном мире отстаивание элементарных условий физического и духовного самосохранения человека - это не просто моральная норма политики, но еще и новый критерий самой ее реалистичности.

Известно, что рациональные доводы далеко не всегда являются надежным средством убеждения. Однако обстановка тотальной угрозы сообщает им дополнительную силу убедительности. Кант в трактате "О вечном мире" пророчески обрисовал такую зависимость. Люди обычно глухи к доводам разума, рекомендующего им нормы согласия и правового улаживания конфликтов. Они следуют голосу своих особых интересов и оказываются слепыми агентами раздоров и войн. Но когда антагонизмы достигают крайней остроты и на горизонте истории появляется призрак мироразрушительной войны, эта узкокорыстная тенденциозность сознания терпит фиаско. Делается очевидным, что людям предстоит либо погибнуть, либо опомниться в разуме и согласиться на обоюдные компромиссы.

Общая всем людям разумность имеет два основных выражения: здравый смысл и разум в специфическом значении этого слова - способности, которые в ходе истории не раз вступали в конфликт друг с другом. Здравый смысл можно определить как рациональность индивидуального самосохранения: он категорически запрещает человеку делать то, что пагубно для его личного выживания. Разум - это рациональность, непременно имеющая в виду сохранение всего человечества. Он может допустить индивидуальное самоуничтожение, жертвуя жизнью, но категорически не допускает гибели всех людей: любое разумное суждение непременно предполагает в качестве адресата сообщество разумных существ. Атомная война, в которой не может быть победителей и которая грозит гибелью всему живому, равно неприемлема ни для здравого смысла, ни для разума, поскольку означает: я буду уничтожен, как и все другие. Эта опасность, если она осознается отчетливо, сплавляет индивидуальный здравый смысл и коллективный разум человечества в единую гуманистическую рациональность, способную одолевать самые различные социально-субъективные пристрастия.

♦ Гуманистическая мера прогресса.

История XX столетия обнаружила, что отчуждение  от  человека  им  самим  создан-

ных институтов, вновь учрежденных форм организации производства может быть характерно для любого общества, включенного в современное международное разделение труда. Она выявила также лишь относительную подконтрольность тех сил и средств, которыми вооружает людей научно-технический прогресс. Ведь многие из них, говоря образно, похожи скорее на диких хищников в наморднике, чем на одомашненных животных. Они обузданы, запряжены, но еще далеко не приручены человеком. Выразительным примером (и масштабным символом) такой "полуосвоенности" является атомная энергия. Термоядерная реакция - не земное явление. Она представляет собой воспроизведение тех процессов, которые в гигантских масштабах совершаются на Солнце. Она принципиально несоразмерна самому человеку как существу, сформировавшемуся в ходе эволюции (люди, как и все живое, не приспособлены, например, к сильным дозам радиационного - космического - облучения).

Расщепив атом, человек впервые на деле уподобился Прометею, похитителю небесного огня. И только вглядываясь в опыт освоения атомной энергии, можно понять полный состав мотивов, которые побудили греческих богов покарать Прометея: ими двигало не просто возмущение его титанической дерзостью, они еще и боялись за людей - опасались, что те по причине своей взаимной агрессивности, недальновидности или простой небрежности учинят вселенский пожар. Успехи в мирном освоении атомной энергии пока еще совершенно не сопоставимы с ее освоенностью как оружия, чудовищного средства разрушения. И покуда такая несоразмерность сохраняется, важнейшая задача человечества состоит в создании надежных технических и социальных гарантий против любых форм термоядерной опасности. Это по-новому и с невиданной остротой ставит вопрос о самой разумности человека, о его рационально-предусмотрительном контроле над всем, что он вызывает к жизни своим творчеством, будь то новый общественный институт или масштабный инженерно-технический проект.

В XVIII-XIX веках центральным для всей системы рациональных оценок был вопрос: "Не утопично ли это? Достижимо ли, осуществимо ли на деле?" В эпоху научно-технической революции, когда практически осуществимыми оказываются самые фантастические замыслы, рациональное мышление должно прежде всего спрашивать: "Не разрушительно ли это для человека? Нужно ли, полезно ли, значимо ли для него?" Речь идет уже не просто об объективной возможности и объективной обусловленности определенных действий (хотя и эта проблема не снимается), но в первую очередь об их смысле. Смысл же непременно имеет в виду человека.

Материальные потребности людей - историко-культурная реальность; в них уже "закодированы" и общечеловеческие моральные запреты, и нравственные лимиты потребления, характерные для различных обществ, и сам уровень цивилизационной развитости людей. Экономика является рациональной в той мере, в какой она учитывает и обеспечивает эту "гуманитарную определенность" первичных, наиболее настоятельных человеческих нужд. Покуда ей это удается, она является, так сказать, "гуманной в себе". Вместе с тем новейшая история дает немало примеров того, как хозяйство утрачивает эту изначальную, само собой разумеющуюся отнесенность к исторически заданным условиям потребления и даже вообще перестает удовлетворять потребности больших масс людей.

Начиная со второй трети XIX века капитализм снова и снова переживал кризисы перепроизводства. Рынок оказывался переполнен полезными товарами, которые, однако, не потреблялись, так как основная, трудящаяся, масса населения не могла приобрести их из-за своей низкой покупательной способности. Для обеспечения дальнейшего "нормального функционирования" производства накопившиеся "непотребляемые полезности" порой просто уничтожались.

Способностью отчуждаться от человека, утрачивать свой первоначальный жизненно-практический смысл обладают не только экономические процессы, но и техника, наука, даже искусство. И дело здесь не просто в профессиональной автономизации, в возможности возникновения "чистой", как бы игровой техники, "науки для науки" или "искусства для искусства". Дело в том, что и техника, и наука, и искусство все чаще пытаются навязать обществу свои чисто экспериментальные новшества.

Никогда прежде в мировой культуре не звучали так громко призывы к защите уже существующего (среды обитания, жизни, памятников, духовного наследия, нравственных устоев, навыков рационального мышления и т.д.). Тема защиты и хранения укоренена в глобальной ситуации человечества, связана с осознанием недопустимости бесконтрольного прогресса. Для того чтобы совершенствоваться, достигнуть соответствия высшим идеалам, человек должен сперва озаботиться своим выживанием и сохранением - такова истина, преподнесенная современной эпохой. Именно она позволяет лучше расслышать ту заповедь, которую выдающиеся умы человечества высказывали и повторяли задолго до того, как разразился экологический кризис и возникла опасность термоядерной войны: нет совершенствования без сохранения, нет развития без преемственности, без бережного и заботливого отношения к прошлому. Это справедливо для любой формы деятельности, но более всего для тех, где сам человек оказывается объектом общественного воздействия.

Еще в гуманистической философии Нового времени возникло понятийное противопоставление: человек - не вещь. Наиболее последовательно оно было продумано Кантом, положившим в основу своего учения оппозицию "вещь - личность" и сформулировавшим категорический запрет: "...поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству... как к цели и никогда не относился бы к нему только как к средству". Требование Канта было созвучно начавшейся в XVIII столетии борьбе против использования человека в качестве орудия чужой воли (раба, крепостного, холопа, исполнителя кабальных обязательств). В дальнейшем оно было включено в контекст критики капитализма, обнаружившего способность к еще невиданной циничной утилизации человеческих сил. Но в требовании Канта содержалось и еще одно смысловое измерение: относиться к человеку "только как к средству" категорически недопустимо даже в том случае, когда общество ставит своей целью его же собственное благополучие и совершенство. Кантовское понятие "цели в себе" требовало признать за каждым человеком его призвание и способность целеполагания. Именно в этом значении оно вошло в "золотой фонд" философии, наполняясь все более богатым содержанием.

В свете исторического опыта XX столетия тезис "человек - не вещь" может и должен получить еще одну важную интерпретацию: человека нельзя изготовлять, пересоздавать, изобретать наново, как если бы он был просто необходимым для общества продуктом и средством. Данное положение особенно существенно сегодня. Современные механизмы манипуляции (орудия отчужденной воспитательной практики) так же опасны для духовного самосохранения человека, как новейшие виды вооружении для его физического выживания. Неудивительно, что в философской литературе последних десятилетий столь остро и столь многопланово обсуждается проблема человеческой меры общественного прогресса. Все это не значит, конечно, что общество устраняется от активной воспитательной деятельности, от формирования человека в соответствии с гуманистическими принципами. Однако такая деятельность не должна принимать манипуляторские формы. Человек призван свободно выявлять и развивать присущие ему разум и гуманность, что возможно только в разумном и гуманном обществе.

Лекция № 14.

Тема: Философия и наука. Методы, приёмы познания.

1. Что такое наука?

Наука - это деятельность человека по выработке, систематизации и проверке знаний. Научным является не всякое знание, а лишь хорошо проверенное и обоснованное.

Наука зародилась в древности, гении Аристотеля, Архимеда, Евклида тому свидетельство. Но длительное время научное знание находилось в зачаточном состоянии, к тому же даже в этом состоянии оно было доступно немногим. Ситуация изменилась в XVI-XVII вв. Именно в Новое время наука становится широко распространенным явлением, появляется много образованных людей. Становление и развитие индустриального общества без науки невозможно.

Научное знание не отменяет обыденное знание, нужны оба.

Знание становится научным тогда, когда оно достигает некоторого, достаточно высокого уровня развития, порога научности.

В науке различают два уровня исследований - эмпирический и теоретический. Эмпирическое исследование направлено непосредственно на изучаемый объект и реализуется посредством наблюдения и эксперимента. Теоретическое исследование концентрируется вокруг универсальных законов и гипотез.

2. Эмпирический уровень научного познания.

Наука начинается с непосредственных наблюдений отдельных событий, фактов, которые фиксируются высказываниями. Эмпирическими высказываниями являются, например, следующие суждения: «Этот камень падает к земле», «Вода в этой кастрюле при нагревании закипела», «Наша кошка родила пятерых котят». А вот выражение «Все тела, выпущенные из рук, падают на землю» уже не является эмпирическим, поскольку невозможно проверить в эксперименте поведение всех тел.

Для ученого очень важно обнаружить некоторую регулярность, ибо обнаруженная регулярность позволяет объяснять и предсказывать явления. Например, врач-онколог обнаружил, что курящие чаще заболевают раком легких, чем некурящие. Отсюда он делает вывод: тот, кто курит, рискует заболеть раком легкого. Заядлому курильщику он посоветует меньше курить или вообще перестать курить. При анализе эмпирических фактов надо учитывать все обстоятельства. Древние греки, веря своим глазам, считали, что тяжелые тела падают на землю с большей скоростью, чем легкие. В XVII веке Галилей установил, что ускорение свободного падения тел на землю (g=9,8м/с2) не зависит от их массы. Греки не знали, что воздушная среда искажает картину падения тел существеннейшим образом.

Знания о явлениях уточняются благодаря измерениям, различного рода подсчетам. Одно дело знать явление только качественно, другое - иметь количественные сведения. Без количественных данных невозможно построить, например, сколько-нибудь сложное техническое устройство.

Основа эмпирического исследования - эксперимент (от лат. экспериментум - проба, опыт). Эксперимент и есть испытание изучаемых явлений в контролируемых и управляемых условиях. Экспериментатор стремится выделить изучаемое явление в чистом виде, побочные обстоятельства должны быть устранены. Недопустимо, например, и ясно почему, проводить химические эксперименты в грязных халатах. Упомянутое выше падение тел сначала изучают в безвоздушной среде, положим в трубе, из которой выкачан воздух, а затем уже в воздушной среде, регулируя давление воздуха. При этом должно учитываться значение каждой составляющей эксперимента. В этой связи особое значение имеют приборы.

Длительное время считалось, что особенности приборов не влияют на изучаемые явления. Например, каким бы термометром не измеряли температуру атмосферы, водным или ртутным, получаем один и тот же результат. Однако эксперименты с элементарными частицами показали, что поведение последних зависит от типа прибора. В итоге это сказывается на результатах эксперимента. Тем более неодинаково реагируют на условия эксперимента участвующие в нем животные и люди. Все это означает, что приходится широко варьировать условия эксперимента, использовать различные приборные возможности.

Среди методов эмпирического познания часто называют наблюдение. Имеется в виду наблюдение не как этап любого эксперимента, а самостоятельный способ изучения явлений. Так, астроном наблюдает за звездами, у него отсутствует возможность затащить их в лабораторию. Соответственно наблюдение широко распространено в биологических и социальных науках. Интерпретация наблюдаемых состояний в принципе не отличается от понимания результатов экспериментов. Наблюдение можно считать своеобразным экспериментом.

Интересной возможностью развития метода экспериментирования является так называемое модельное экспериментирование. В этом случае экспериментируют не с оригиналом, а с его моделью, образцом, похожим на оригинал. Оригинал ведет себя не так чисто, образцово, как модель. Модель может иметь физическую, математическую, биологическую или иную природу. Важно, чтобы манипуляции с нею давали возможность переносить получаемые сведения на оригинал. В наши дни широко используется компьютерное моделирование.

Модельное экспериментирование особенно уместно там, где изучаемый объект недоступен прямому эксперименту. Так, гидростроители не станут возводить плотину через бурную реку для того, чтобы с нею поэкспериментировать. Прежде чем возвести плотину, они произведут модельный эксперимент в родном институте (с «маленькой» плотиной и «маленькой» рекой).

Важнейшим экспериментальным методом является измерение, позволяющее получить количественные данные. Измерение А и В предполагает: 1) установление качественной одинаковости А и В; 2) введение единицы измерения (секунда, метр, килограмм, рубль, балл); 3) сопоставление А и В с показанием прибора, который обладает той же качественной характеристикой, что А и В; 4) считывание показаний прибора. В случае измерения физических, химических, технических характеристик приборы являются вполне конкретным устройством. В случае же измерения социальных процессов дело обстоит сложнее. Мы это видели на примере измерения ценностей. Показателен в этом отношении товарно-денежный механизм. Товарам приписывают цены в денежных единицах (рубль, доллар, франк), но нет прибора, который бы позволял измерить цену товара. Цена товара определяется на рынке, в процессе экономической интерпретации.

Без теории эксперимент слеп.

3. Теоретический уровень научного исследования.

Теория - это совокупность обобщенных положений. Обобщения фиксируются в терминах, суждениях и умозаключениях. Обобщения имеют дело со многими фактами, с учетом этого говорят о законах. Закон - это связь между фактами и их обобщениями. Главные законы называются принципами. В эмпирическом законе приводятся только факты. Например, согласно опросам населения, каждый третий из опрошенных недоволен правительством. Было опрошено 1500 человек». Теоретический закон имеет дело только с обобщениями, понятиями. «Согласно закону Бойля-Мариотта, при неизменной температуре произведение давления газа на его объём является неизменяемой величиной, константой: PV=const; T=const». В указанном законе речь идет по крайней мере о пяти понятиях - газа, давления газа, объема газа, температуры газа, константы.

Строго говоря, эмпирические и теоретические законы не имеют смысла один без другого, они взаимонагружены. В нашем примере с опросом населения фактически тоже не обошлось без понятий, в частности использовалось понятие «быть недовольным правительством». Всякое рассмотрение фактов имеет научный смысл, ибо они интерпретируются, т.е. подводятся под понятия и теоретические законы. Факты вроде бы сами «лезут в глаза», а как достигается человеком теоретический уровень исследования?

В теории подмечается общее. В простейшем случае это выглядит так. Допустим, проводятся эксперименты с жидкостями. В процессе их устанавливается, что при нагревании жидкости расширяются. На основании этого ученый делает вывод: «Видимо, жидкости при нагревании расширяются». Слово «видимо», как выясняется, здесь весьма уместно, ибо вода при нормальном давлении при нагревании от 0 до 4 ºС не расширяется, а сжимается («аномалия воды»). Чтобы объяснить аномалию воды, придется учесть строение молекулы воды, состоящей из одного атома кислорода и двух атомов Водорода, написать не только формулу Н2О, но и сложное математическое уравнение движения электронов атома воды и решить его. Прямо из эксперимента нельзя получить математические уравнения с дифференциалами и интегралами. Они являются обобщениями.

Формой выделения общего являются та "же идеализации. Так, понятие идеального газа фиксирует одинаковость газов. Во многих случаях тела можно считать материальными точками. Это значит, что все они одинаковы и именно поэтому используется идеализация материальной точки.

Итак, в целом ход научного исследования можно представить следующим образом:

1) факты фиксируются;

2) факты определенным образом интерпретируются;

3) интерпретация приводит к выработке понятий, законов, идеализации;

4) законы предполагаются гипотезами;

5) из гипотез с помощью правил дедукции, т.е. двигаясь от общего к частному, выводят следствия;

6) следствия сопоставляются с фактами;

7) если следствия теории согласуются с фактами, то признается действенность теории, в противном случае она ставится под сомнение.

4. Методы научного познания.

Метод научного познания - это те приемы и операции, которые используются в науке, а именно: наблюдение, эксперимент, измерение, моделирование, различного рода сравнения, классификации, рассуждения по аналогии, выдвижение гипотез, использование теорий, анализ (разложение на части) и синтез(воспроизведение целого), индукция (восхождение в мысли от частного к общему) и дедукция (движение мысли от общего к частному).

Рассмотрим более детально три основных теоретических метода. При аксиоматическом методе научная теория строится в виде аксиом и правил вывода, позволяющих путем дедукции получить теоремы данной теории. Аксиома - это положение, принимаемое без логического доказательства и не могущее быть опровергнуто на основе эмпирических фактов. В рамках евклидовой геометрии через две точки на плоскости можно провести одну и только одну прямую линию (действительно ли дело обстоит именно таким образом, проверить нельзя). Аксиомы не должны противоречить друг другу. Аксиоматический метод широко используется в логике и математике. Он напрочь исключает какие-либо противоречия. Но как показал К. Гёдель, непротиворечивость теории, построенной на аксиомах, нельзя доказать в этой теории. Значит принцип непротиворечивости рассуждений имеет более широкий, чем сугубо логико-математический, характер. Непротиворечивость – принцип всякого теоретического знания, и его правомерность определяется сопоставлением теории с практикой.

В науках, обладающих не только теоретическим, но и экспериментальным уровнем исследования, идеальным является гипотетико-дедуктивный метод. На место аксиом ставятся гипотезы. Гипотеза, по определению, есть знание, которое может быть опровергнуто сопоставлением с экспериментальными фактами. Гипотетико-дедуктивный метод используется широко в физике, электротехнике, радиотехнике, экономических науках. Как правило, гипотетико-дедуктивный метод требует хорошей математической подготовки.

Если гипотетико-дедуктивный метод оказывается неприемлемым, то приходится обращаться к другим методам, назовем их описательными. Описание изучаемых явлений может быть словесным, графическим, схематическим. Теперь мысль исследователя намного чаще, чем при гипотетико-дедуктивном методе, вынуждена обращаться непосредственно к данным эксперимента, ей реже удается обнаружить закономерные связи. Описательные методы широко используются в биологии, медицине, психологии, социологии. Если описательные методы доводятся до уровня гипотетико-дедуктивного метода, то это всегда триумф. Возможно, однако, что для некоторых особенно сложных явлений описательный метод является наиболее подходящим; сами явления таковы, что они не подчиняются жестким требованиям гипотетико- дедуктивного метода.

5. О поговорке «Это всего лишь теория».

Великому Гёте принадлежат следующие часто цитируемые строки: «Сера, мой друг, теория, но вечно зелено златое древо жизни». В другом месте, рассуждая о естественных науках, Гёте заявил: «Теории обычно являются продуктами торопливости беспокойного рассудка, который охотно бы отделался от явлений и потому подсовывает на их место картины, понятия, а порой всего лишь слова». В одном отношении поэт, безусловно, прав: буйство и краски жизни незаменимы, в том числе и теорией. Однако мы не видим никаких, абсолютно никаких оснований противопоставлять теории жизненным реалиям. Известная поговорка «Это всего лишь теория» способна ввести в заблуждение.

Чуть более 200 лет тому назад Кант посвятил большую статью поговорке «Может быть, это и верно в теории, но не годится для практики». Вывод его был такой: «то, что по соображениям разума имеет значение в теории, имеет значение также и на практике», а сама практика без теории уже и не практика. Кант относится к теории намного более строго, чем Гёте. Для Канта поспешные суждения, легкомысленные анализы, фантазии рассудка вообще не являются теориями. Теориями являются лишь такие творения разума человека, которые придают его жизни подлинный и возвышенный смысл. Без размышлений жизнь теряет свой смысл и превращается в сочетание бессмысленных актов поведения.

Сказанное не противоречит факту полноценной жизни людей, далеких, на первый взгляд, от науки. Они ведут вполне разумную жизнь, широко используют понятия и другие обобщения. Эти люди не являются профессиональными учеными, их рассуждения не облекаются в форму статей и монографий, равно как и математических формул.

Итак, теория и есть успешное размышление. Поговорка «Это всего лишь теория» часто имеет следующий смысл: «Это еще не теория. Подумай, а потом скажешь. Нам нужна настоящая теория».

6. Идеалы науки. Этика учёного.

Занятия наукой вырабатывают определенное ценностное отношение к миру. Превыше всего в науке ценится истина и все, что к ней ведет, различного рода эмпирические и теоретические методы. Истина - это главная ценность ученого, но далеко не единственная. В сообществе ученых высоко ценятся непротиворечивость суждений, теоретическое и экспериментальное обоснование достоверности знания, а также критическое отношение к догмам и всякого рода авторитетам, честность, порядочность, мужество в отстаивании своих воззрений.

Итак, наука как область человеческой деятельности глубоко насыщена ценностными измерениями. Она не является ценностно нейтральной.

Более спорным считается вопрос об этическом содержании науки. Все согласны с тем, что ученый не может быть выключен из этических отношений, в частности отношений со своими коллегами, учениками. В научном сообществе считается недопустимым «списывать» чужие результаты, выдавая их за свои (это называется плагиатом).

В то же время есть немало ученых, которые считают, что их дело исчерпывается добыванием истины. Мы, мол, ученые, а не этики. На это им возражают в том смысле, что ученые должны соизмерять свою активность с состоянием общества. Недопустимо, ссылаясь на свою научную специализацию, передавать в руки тех, в ком течет кровь холодного злодея, средства массового уничтожения, манипулирования сознанием людей, бесконтрольного вмешательства в их дела. В этой связи обычно указывают на ядерное, биологическое и химическое оружие, на данные по манипуляции с генами животных и людей, на внесение в банки данных компьютеров чуть ли не исчерпывающих сведений о каждом члене общества.

В последние годы все большее число ученых склоняется к тому, что науку неправильно считать ведомством всего лишь по добыче истины, ее следует включать, подчеркивали Н. Бор и В. Гейзенберг, в широкие общественные взаимосвязи. А это означает, что ученые берут на себя ответственность, если не полностью, то, по крайней мере, в существенной степени, за свои творения. Они становятся этиками. Ибо ответственность – это этическая конструкция. Прежде чем создать что-либо, могущее угрожать безопасности людей, следует сто раз подумать, сверить свое мнение с другими. А, приняв решение, не следует уходить от ответственности.

Подлинный ученый не стоит в стороне от этических, равно как и эстетических, ценностей. Он всецело принимает их достоинства. Для ученого истина - это знак добра (и красоты).

7. Обзор: философия и наука.

Взаимоотношения философии и науки имеют длительную историю. В античности и средневековье их почти не различали. Наука была развита по сравнению с теперешним ее состоянием весьма слабо. Еще только вырабатывались, в том числе ив философии, принципы всестороннего как теоретического, таки экспериментального обоснования знания.

В Новое время, главным образом благодаря работам Декарта и Гегеля, было введено представление об универсальной науке, каковой и считали философию; остальные науки выступали как части философии. Это спокойное согласие философии и науки продолжал ось недолго. С одной стороны, в самой философской среде возникло движение против признания философии наукой, поскольку, как считали некоторые (Шопенгауэр, Ницше), она жизненней всякой науки, она есть искусство. С другой стороны, чувствовалось давление наук на философию. В рамках неопозитивизма (ХХ век) философия уже не считал ась наукой, ибо у нее нет самостоятельной экспериментальной базы и она не занимается истиной.

В наши дни каждое из двух утверждений - « философия – это наука» и «философия не является наукой» - имеет своих сторонников. Однако, как нам представляется, противостояние сторонников и противников признания философии наукой в настоящее время отнюдь не обязательно. И вот почему.

Во-первых, выяснено, что в науке содержатся философские положения. Правомерность этих положений определяется среди прочего и экспериментами. Вместе, например, с математикой философские положения также подвергаются проверке. Так, физическими экспериментами подтверждается не только физика, но и математика, и философия, которая в ней содержится.

Во-вторых, философия только навредила бы себе, если бы она признала неприемлемыми требования обоснования достоверности философского знания. В философию нельзя допускать необоснованное знание - так считает большинство философов. Но это означает, что ценности науки - вместе с тем ценности философии.

В-третьих, надо признать, что научный характер философии ни в коей мере не противоречит ее богатому эстетическому и этическому потенциалу. В науке, например математике и физике, тоже присутствуют эстетические и этические ценности, но не в таком ярком виде, как в философии.

Философия имеет научное содержание, поэтому она является наукой. Но наряду с научным философия обладает также эстетическим и этическим содержанием.

Из четырех главных современных философских движений аналитизма, феноменологии, герменевтики и постмодернизма - наиболее продуктивно философией науки занимается аналитизм. Феноменологи разрабатывают общую теорию познания, ее влияние на современную науку пока еще не очень значительно. Что касается герменевтики и постмодернизма, то их влияние сказывается сколько-нибудь Существенно только в области гуманитарных наук. Будущее этого влияния остается пока неясным.

8. Религия и наука.

В «Фаусте» Гёте происходит разговор между ученым Фаустом и его подругой Гретхен. Гретхен: «А теперь скажи, как ты относишься к религии?». Фауст, не без смущения и вроде бы от чего-то защищаясь: «Не хочу никого лишать его чувства и его церкви». Чистая и наивная Гретхен верит в Христа. Фауст же ведет себя уклончиво. Разговор между Гретхен и Фаустом – это своеобразная картина сложных взаимоотношений религии и науки. В данном Случае мы говорим не о тех людях, которые просто-напросто не сведущи либо в религии, либо в науке. Для таких людей взаимоотношений религии и науки не существует, они признают что-то одно. Намного сложнее приходится тем, кто понимает достоинства как религии, так и науки. Можно ли их согласовать друг с другом, религию и науку - вот в чем вопрос.

В античности и средневековье на этот вопрос, как правило, отвечали утвердительно: «Конечно, можно и следует». Аристотель пришел к представлению о Боге-первопричине. Средневековые мыслители везде видели проявление Божественного Разума, в чем их убеждала каждая новая открытая закономерность.

Такой же позиции придерживались великие естествоиспытатели Нового времени - Кеплер, Ньютон, Лейбниц, Мопертюи. Постепенно, однако, ситуация стала меняться, все чаще ученые стали подчеркивать, что наука может обойтись без гипотезы Бога.

В современном учебнике, например по физике, вы не встретите рассуждений о Боге. Основание - существование Бога нельзя подтвердить фактами.

В науке очень трепетно относятся к достоверности знания. знание достоверно, если вы его хорошо обосновываете логическим путем и соответствующими экспериментами. Приведем на этот счет характерный пример. Современные физики считают, что элементарные частицы состоят из кварков, частиц, которые невозможно «оттащить» друг от друга, ибо силы их взаимного притяжения с увеличением расстояния между ними резко нарастают. Выходит, что кварк нельзя подобно электрону или позитрону «вытащить на белый свет» и провести над ним эксперименты. Тем не менее большинство физиков верят в существование кварков. Они рассуждают так: допустим, что кварки существуют, в таком случае в экспериментах должно быть это и это. Эксперименты дают как раз те результаты, которое были предсказаны. Значит, нет оснований отрицать существование кварков.

.В случае же с религией экспериментальные методы бессильны в вопросе подтверждения или опровержения существования Бога. Бог, по определению, дан в его откровениях и чудесах. экспериментально это нельзя не подтвердить, не опровергнуть. Поэтому неопозитивисты и аналитики не считают религию наукой. Но они и не собираются ее осмеивать, так как сознают, что религия - это культурный феномен, отказ от нее если не всегда, то, по крайней мере, в очень многих случаях равносилен забвению духовности. «Какими были бы наши чувства, если бы мы ничего не слышали о Христе?» - вопрошал Витгенштейн. Но что же в таком случае есть вера в Бога? В ответе на этот вопрос ученые, как правило, стремятся избежать всякой мистики. Вера в Бога - это чувство, считают многие аналитики, вера в Бога - это универсальная мысль о добре, полагают, между прочим вслед за Кантом, другие.

Итак, вера в Бога есть некоторая ценность, правомерность которой подтверждается не физическими экспериментами, а практикой жизни. Религия выступает некоторой устремленностью человеческого сознания, которое в отличие от искателей полезных ископаемых не вгрызается в толщу земли, а строит лестницу в небо. Нет никаких научных оснований препятствовать этому строительству. Отсюда родилась защищаемая многими учеными формула, согласно которой религия и наука не отрицают, а взаимодополняют друг друга. Нет необходимости противопоставлять науку религии или же возвышать одну над другой.

Положение о дополнительности религии и науки не каждому по нраву - часто отдают приоритет либо религии, либо науке. Если эта приоритетность выражается в резкой форме, то дело доходит до противостояния. Вопрос в том, насколько высоко ценят религию и науку. В этой связи показательны следующие стихотворные строчки Гёте:

Наукой, искусством владея,

Религию скупо оценят.

Науку, искусство не зная,

Религию искренне любят.

Что касается современной, новейшей философии, то она чаще, чем когда бы то ни было ранее, отдаёт приоритет науке. Религиозное содержание философии уменьшается. Вместе с тем широко распространены варианты христианской философии. В России культивируется православная философия, на Западе – неокатолическая и неопротестантская.

 

136




1. Шпаргалка- 38 вопросов по философии
2. .1 Теоретические основы управленческих решений 7 1.
3. Лекция 5 Проверка статистических гипотез Закон распределения определяет количественные характеристики ге
4. Окисно-відновні реакції і електрохімічні процеси в гальванічних елементах Електродні потенціали
5.  Організаційні структури управління
6. Лекция 1 Требования к современным автомобильным дорогам
7. XI вв до н э На первом этапе происходит падение эффективности старого общества- возникают социальные прот
8. Юриспруденция Криминалистика
9. р эконом наук проф
10. общего плана организации народного хозяйства и труда а также для разрешения законопроектов и общих мер по р