Поможем написать учебную работу
Если у вас возникли сложности с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой - мы готовы помочь.

Предоплата всего

Подписываем
Если у вас возникли сложности с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой - мы готовы помочь.
Предоплата всего
Подписываем
Реструктуризация угольной отрасли: объективная необходимость/
Судьба угольного производства в современном мире уголь играл
решающую и едва ли не монопольную роль в энергетике практически всех государств, проходивших ранние стадии индустриализации в XIX в. и первой половине XX в. В тот период разрабатывались все мало-мальски пригодные месторождения угля, добыча его росла из года в год, в экономике большинства государств Западной Европы угольная промышленность была одной из ведущих отраслей. Вплоть до 60-х годов численность шахтеров в Германии, в Великобритании, во Франции, в США составляла от 0,5 до 1 млн.
Во второй половине XX в. положение стало меняться. В совокупности первичных топливно-энергетических ресурсов заметно увеличилась доля нефти, природного газа, гидро- и атомной энергетики. Еще важнее, что в социально ориентированных индустриальных обществах разработка многих место-
Леонид Гордон Доктор исторических •наук, профессор Заведующий отделом Института мировой эконсмики и международных отношений РАН
рождений угля оказалась экономически и социально неприемлемой. Общий рост жизненного уровня на Западе, утверждение идеологии всеобщего благосостояния и социальной ответственности в 50-60-х годах были несовместимы с сохранением заработков, условий труда, экологических норм, существовавших до второй мировой войны и в первые послевоенные годы. Добыча угля в развитых странах подорожала и оказывалась рентабельной лишь в наиболее благоприятных с горно-геологической точки зрения месторождениях (в условиях открытых разработок угля) либо когда удавалось достичь высокой производительности. Практически это означало необходимость закрытия множества средне- и низкоэффективных шахт, разрезов, бассейнов и концентрации производства в относительно небольшом числе угольных центров при одновременном сокращении занятости и повышении производительности труда шахтеров.
Преобразование угольного производства на Западе облегчалось стремительным ростом международных хозяйственных связей, развитием торговли, расширением транспортных возможностей. До-
быча угля начала сосредоточиваться в благоприятных для этого местах - вне зависимости от национальных границ. При этом в одних странах закрытие мало- и средне-рентабельных шахт опережало развитие высокорентабельных, в других, напротив, развитие эффективного сектора шло быстрее ликвидации устаревших производств. В результате начиная с 60-х годов западные страны, обладавшие в прошлом значительной угольной промышленностью, разделились на две категории - те, где суммарная добыча угля сокращалась, и те, где она росла. К первой относятся, например, Великобритания, Германия, Франция. К началу 90-х годов добыча каменного угля сократилась в Великобритании и Германии в 2,5 раза, а во Франции фактически прекратилась* (см. таблицу). В США в этот период производство каменного угля увеличилось более чем в два раза. Резко возросли добыча и экспорт угля в Австралии и ЮАР.
В социальном отношении различия не так уж важны: трудности, возникавшие в процессе преобразования и перемещения угольного производства, имели сходный масштаб независимо от того, шел в
*Статисгика угледобычи в разных странах ведется по-разному. Здесь приводятся усредненные расчеты специалистов МБРР, относящиеся только к каменному углю без учета бурого. См. Перестройка угольной промышленности: Люди - превыше всего. Доклад № 13187 RU 1994. т. II. Приложение В, с. 4.
© "Человек и труд", № 8/98
ГОРДИЕВ УЗЕЛ ШАХТЕРСКИХ ПРОБЛЕМ
Добыча каменного угля |
и занятость в угольной промышленности* |
|||||
Показатель (по годам) |
Велико- ^ ФРГ |
США |
Франция |
СССР |
Российская |
|
Добыча угля, млн.т |
британия 1 ; --•— ^- ^—--^ •— +••• -— |
Федерация |
||||
1960 |
200 |
142 |
370 |
52 |
510 |
|
1970 |
145 |
111 |
543 |
37 |
624 |
345 |
1980 |
130 95 |
741 |
20 |
716 |
391 |
|
1990 |
95 |
77 |
854 |
11 |
703 |
395 |
1993 ^ 65838 Численность работников, занятых добычей угля, тыс. человек |
9 1 ^ 306 |
|||||
1960 |
490 |
400 |
230 |
320 |
1196 |
|
1970 |
254 176 |
160 |
98 |
1120 |
494 |
|
1980 |
231 |
118 |
260 |
43 |
1178 |
481 |
1&90 |
63 105 |
131 |
9 |
1273** |
484 |
|
1993 |
33 90 |
110 |
6 |
529 |
||
Выработка в расчете |
||||||
на одного занятого, т |
||||||
в год |
||||||
1960 |
410 |
360 |
1630 |
160 |
426 |
|
1970 |
570 633 |
3900 |
380 |
557 |
698 |
|
1980 |
560 |
803 |
2850 |
470 |
608 |
813 |
1990 |
1410 727 |
6170 |
1220 |
590"* |
816 |
|
1993 |
2330 |
780 |
8180 |
1330 |
'" |
578 |
"Кроме СССР и России, все данные относятся к добыче, занятости, выработке только каменного |
||||||
угля; по СССР и России данные по всем видам угля, включая бурый уголь. |
||||||
" 1985-1987 гг. |
данной стране спад или рост добычи. Ибо, напомним, рост угледобычи концентрировался там, где быстрее увеличивалась выработка и, значит, сокращалась занятость в расчете на тонну добытого угля. В итоге за период с начала 60-х до середины 90-х годов 'численность занятых добычей каменного угля во всех индустриально развитых странах - и там, где она росла, и там, где снижалась, - сократилась в несколько раз. На Западе сегодня не осталось ни одной страны, где трудятся, как это было в прошлом, многие сотни тысяч шахтеров; счет повсюду идет на десятки тысяч. Гигантские армии горняков сохраня-
ются только в развивающихся странах, в первую очередь в Китае и в Индии.
Надо также сказать, что во всех государствах Запада, имеющих в своей промышленной структуре угольную отрасль, за последние полвека случались периоды стремительного падения занятости, когда она уменьшалась наполовину за десятилетие или еще быстрее, так что рабочих мест ежегодно лишались тысячи, а то и десятки тысяч горняков.
Столь резкое сокращение рабочих мест неизбежно создает сложнейшие социальные проблемы, Как правило, порождаемые ими тяготы
слишком велики, а социальные конфликты слишком опасны, чтобы современное общество могло согласиться с их стихийным течением.
Большинство государств, в угольной промышленности которых на протяжении последних десятилетий снижались объемы производства и масштабы занятости, регулировали эти процессы. Поскольку слабыми звеньями преобразований в отрасли при новом международном разделении труда в угледобыче обычно становятся социальные последствия перемен, одной из главных целей регулирования выступает их оптимизация. Она осуществляется на основе государственного вмешательства и государственной поддержки при активном участии всех заинтересованных сторон - профсоюзов, работодателей, организаций, руководящих угольным производством, представителей местностей, где расположены угольные предприятия, и т.п. Между ними, естественно, возникают противоречия и конфликты; причем бывает (на Западе, правда, нечасто), что в таких столкновениях профсоюзы, работодатели, менеджеры совместно выступают против государства и общественности*. Организованное регулирование реструктуризации угольной промышленности нужно, помимо всего прочего, для того, чтобы находить мирное решение возможных конфликтов, грозящих огромными социальными и экономическими издержками.
* Некоторые проблемы мировой угледобывающей промышленности. По материалам зарубежной печати 1996-1997. М.. 1997, с.1. (Обзор, подготовленный Информационно-аналитическим центром компании "Росуголь").
^^^
© "Человек и труд', № 8/98
ГОРДИЕВ УЗЕЛ ШАяТЕРСКИХ ПРОБЛЕМ
. .•.l•.^:.•.^„••.te-^.^•--•• - ..; -.... •:18Й '*•-• .•:.
Во многих странах (главным образом развивающихся), где рест-руктуризация ряда отраслей экономики осуществлялась при государственном вмешательстве, она велась с помощью специальных займов Международного банка реконструкции и развития (МБРР), при участии его специалистов и консультантов.
Своеобразие Необходи-реструктуризации мость интенси-и ее социальных фикации и пре-
^^"™ образования в России
российской угледобычи является столь же важным фактором развития 'отрасли, как и в других индустриальных и постиндустриальных обществах. Однако действие этого фактора у нас существенно осложнялось сначала спецификой государственно-социалистического строя, а затеи всеобщий переходным кризисом, сопровождающим его демонтаж, и становлением рыночно-капиталистической (или посткапиталистической) системы.
Малоподвижность советской промышленности затрудняла любые изменения в ней, включая и те, которые необходимы для интенсификации индустриального производства (в том числе угольного). Относительно невысокий уровень оплаты и условий труда позволял экономить на заработках, вести разработку старых угольных месторождений. К тому же административное управление, не испытывавшее ограничивающего давления рынка, давало возможность долгое
время произвольно перераспределять ресурсы и с помощью дотаций продолжать добычу угля там, где она становилась убыточной. Нефтяные богатства, "свалившиеся" на нас в 70-е годы, на определенный период сделали мобилизацию ресурсов делом не слишком актуальным. В итоге вплоть до конца 80-х годов в СССР в целом и на территории РСФСР в частности продолжалось (хотя и медленнее, чем раньше) экстенсивное наращивание угольного производства без заметного перемещения его центров на более выгодные месторождения и шахты, Численность шахтеров не только не сократилась, но даже несколько увеличилась, и потому в 80-е годы качественного скачка в производительности труда у нас не произошло.
Игнорирование необходимости интенсифицировать угольное производство и откладывание соответствующих преобразований консервировали ситуацию, которая все более настоятельно требовала перестройки промышленности, Причем условия для преобразований оказывались чем дальше, тем хуже, а сроки для их проведения - все более жесткими.
Невозможность дальнейшего оттягивания перемен стала совершенно очевидной с крушением госсоциализма и началом движения России к рынку и демократии. Взрыв стачечной активности в 1989-1991 гг показал, что шахтеры не намерены мириться с уровнем оплаты их труда, сложившимся в рамках госсоциализма, благодаря
которому и было возможно сохр; нение экстенсивного угольною производства. Начиная с 1990 горняки стали требовать увелич( ния зарплаты в несколько раз. В п( следнее время на фоне невыпл. это требование ушло в тень. Но о\-остается принципиальной устано1 кой массового сознания и профсс юзных организаций, Ясно, что т; кую зарплат/ не обеспечит никакс господдержка; ее способно гара) тировать только рентабельно угольное производство с мин1 мальными бюджетными дoтaция^ или вообще без них,
Стагнация показателей вырс ботки в расчете на одного занятой характерная для 80-х годов, смен1 лась их падением в начале 90-х г( дов. В условиях кризиса, галопир' ющей инфляции, сокращения д^ рективных и финансовых возмо> ностей государства стало ясно, 41 бремя содержания угольной пр( мышленности абсолютно неперс носимо. Достаточно сказать, что 1993 г. выделяемые угольной пр( мышленности в качестве господ держки средства - 2,1 трлн. ру< (неденоменированных) - превыше ли 1% ВВП и 3% всех доходов KOh солидированного бюджета. На oj но только угольное производств приходилось тратить 12-1396 оС щей суммы средств, которые уд< валось выделить для господдержк всех отраслей народного хозяйс" ва. Непосредственно из бюджет. помимо средств оплаты труд угольщиков, на содержание шахт их инфраструктуры уходило в 2, раза больше денег, чем расходове
© "Человек и труд", № 8/98
ГОРДИЕВ УЗЕЛ ШАХТЕРСКИХ ПРОБЛЕМ
лось на всю российскую науку, определяющую, как известно, стратегическую перспективу развития страны. Угольные дотации в то время были эквивалентны 35-40% всех расходов консолидированного бюджета на здравоохранение, 30 - на просвещение; 20% - на выплату пенсий и пособий*.
Угольная промышленность, какой она вышла из госсоциализма, не способна заработать достаточно средств, чтобы содержать себя и своих работников, не говоря уже о том, чтобы вносить свой вклад в финансирование общественных нужд. Очевидной стала невозможность сохранения экстенсивного угольного производства. Парадокс заключался в том, что существование сотен тысяч трудоспособных мужчин, занятых тяжелым и опасным трудом, зависело от выделения им дотаций из средств, собираемых во всем народном хозяйстве, в том числе посредством ограничения расходов на здравоохранение, образование, пенсии и т.д.
К тому же основная доля дотаций использовалась вовсе не для прямой оплаты труда работников. Объем господдержки в 1993-1994 гг. в 1,5 раза превосходил фонд заработной платы. Тем не менее уже в это время в угольной промышленности (раньше, чем в других отраслях) начались многомесячные задержки выплаты зарплаты, Дотации, следовательно, в
большей степени защищали устаревшие формы производства, нежели занятых в нем работников**. Одновременно они позволяли сохранять чрезмерную занятость, связанную с устаревшей организацией угледобычи (вместе с присущими экстенсивным методом, нечеловеческими условиями труда и травматизмом).
Преобразование российской угольной промышленности, подобное тому, что проделали другие индустриально развитые страны, стало объективной необходимостью. Скорее всего, у нас не повторится в буквальном смысле ни один из западных вариантов - ни подъем угледобычи на основе опережающего роста производительности, как в США, ни ее фактическая ликвидация за 30-40 лет, как в Великобритании, Германии, Франции. По мнению отечественных и зарубежных специалистов, угледобыча в России уменьшится, но не в такой степени, как в большинстве европейских стран. Считается, что у нас "жизнеспособное ядро" угольного производства составит примерно две трети того, что было на рубеже 80-90-х годов. Российская угольная промышленность и после преобразования останется одной из крупнейших в мире***. Суть преобразований в стране - концентрация производства там, где оно может быть рентабельным в условиях рыночной экономики, и прекращение добычи
там, где высокая рентабельность недостижима.
Несомненно, сегодня комплексная интенсификация отечественной угледобычи немыслима без активного вмешательства государства; регулирования, контроля, материально-финансовой поддержки. В этом смысле у нас, как и в Великобритании, Германии, Франции, развертывается именно регулируемая государством реструктуризация угольной промышленности, а не ее стихийное изменение, направляемое игрой свободных рыночных сил. Другой вопрос, что одна из целей современной российской рест-руктуризации - прекращение неэффективного государственного управления угольным производством, передача его рыночным субъектам. Но это - конечная цель реструктури-зации. Сам же процесс перемен в нынешней России невозможен без участия государства.
Что касается социальных сложностей реструктуризации, и главной из них - относительно быстрого сокращения рабочих мест, связанных с добычей угля, то это далеко не всегда прямо зависит от объемов производства. Как уже отмечалось, уменьшение занятости в процессе реструктуризации происходит и при падении, и при росте угледобычи: бывает, что в последнем случае ликвидация нерентабельных рабочих мест идет даже быстрее, чем в первом. В России, согласно пред-
* Российский статистический ежегодник. 1997. М., 1998, с. 59, 501, 521-522. ^Перестройка угольной промышленности..., 1994, т. 1, с. 6, 9.
***Там же, т. 1, с.6, О политике Правительства РФ в угольной промышленности. Официальное письмо Председателя Правительства РФ от 20 мая 1996 г.
© "Человек и труд", 4° 8/98
ГОРДИЕВ УЗЕЛ ШАХТЕРСКИХ ПРОБЛЕМ
варительным расчетам, общее число непосредственно занятых добычей угля за все время реструктури-зации отрасли должно сократиться примерно наполовину (считая от уровня 1993-1994 гг., когда занятость в отрасли достигла своего максимума)*. Фактическое количество уволенных на протяжении этого периода (он продлится, вероятно, десятилетие, если не дольше) будет еще значительнее, поскольку в условиях перераспределения центров угледобычи и их технического перевооружения далеко не всегда окажется возможным сохранить нынешнюю численность шахтеров. Не все, занятые на той или иной закрывающейся шахте, способны перебраться в другой поселок, город, регион, даже если там имеются рабочие места.
Иностранные эксперты, познакомившись со сложившейся в отечественной угледобыче ситуацией, полагают, что в нашей стране имеются обстоятельства, которые потенциально могут смягчить последствия реструктуризации угольной отрасли по сравнению с другими странами. У нас около 20% занятых - работники пенсионного возраста и еще примерно 10% тех, кто к этому возрасту приближается. Следовательно, немалую часть избыточной занятости легко "снять" без чрезмерных социальных издержек. Хотя, учитывая величину российских пенсий, прекращение трудовой деятельности почти всегда означает существенное снижение доходов гражданина. Немаловаж-
ным фактором, смягчающим социальные последствия закрытия шахт, является и то, что крупнейшие угольные бассейны России (за исключением Печорского) расположены в регионах и городах с развитой и разнообразной хозяйственной структурой. В большинстве из 64 так называемых угольных городов шахты и разрезы составляют важное, но не единственное градообразующее производство. Найти работу в таких центрах все-таки легче, чем в моноугольных городах и поселках, которых у нас не так уж много. Но при всем том не стоит забывать, что к моноугольным относятся некоторые крупнейшие угольные центры Воркуты или Инты, а небольшие мокоугольные поселки имеются во всех угольных бассейнах.
Вместе с тем перестройка угольной промышленности в России сталкивается с дополнительными трудностями, увы, перевешивающими благоприятные факторы. У нас гораздо больше, чем где-либо еще, угольных центров, расположенных за Полярным кругом. В некоторых из них живут и трудятся многие десятки тысяч людей, в Воркуте и прилегающих поселках, например, живут 150 - 200 тыс, человек. Территории эти по своим природно-климатическим условиям объективно не приспособлены к постоянному проживанию некоренного населения. Надо отметить, что большинство шахтеров, работающих на Крайнем Севере, считали и считают свое пребывание здесь временным. Поэтому среди проблем. связанных с реструктуриза-
цией угольной промышленности, появляется дополнительная и крайне сложная задача: переселение десятков тысяч семей в обжитые регионы страны.
Еще одна задача, которую нужно решить, вытекает изтого, что в советские времена угольная отрасль сама, на свои средства содержала почти всю социальную сферу, обслуживающую шахтеров, - их жилье, коммунальное хозяйство, детские учреждения, медицинскую и рекреационную системы. Соответственно, реструкту-ризация угольной промышленности в нашей стране - в отличие от того, что приходилось делать в других государствах, - предполагает отделение угледобычи от социального обслуживания и обеспечение его нормального функционирования в новых условиях.
Преобразования в угольной отрасли России осложняются тем, что они совпали с крахом прежнего социально-политического строя, трудным формированием новых экономических отношений. Но вновь откладывать реструктуризацию, скажем, на 10 или 20 лет до времени, когда рыночная экономика страны стабилизируется и начнет нормально функционировать, уже нельзя. Сегодня сложилась, к сожалению, характерная для России безальтернативная ситуация, когда реструктуризацию угольной промышленности вместе со всем комплексом необходимых изменений структурно-отраслевых пропорций приходится проводить в самый разгар общественного переустройства.
"•Перестройка угольной промышленности... т. 1, с. 6.
С» "Человек и труд', № 8/98
ГОРДИЕВ УЗЕЛ ШАХТЕРСКИХ ПРОБЛЕМ
Социальные парадоксы реструктуризации
Смягчение процесса массового высвобождения людей и содействие жителям шахтерских городов и поселков в трудоустройстве - вот, пожалуй, самые главные социальные задачи структурной перестройки угледобывающей промышленности.
Однако к комплексному решению проблемреапруктуризации государство приступило лишь в 1995 г. До этого процесс закрытия шахт проходил бесконтрольно. Тысячи шахтеров увольнялись и занимались поисками работы самостоятельно. Причем 60% всех уволенных составляли горняки, подавшие заявления об уходе по собственному желанию. Особенно тяжело пришлось работникам ликвидированных имхт: ни выходных пособий, ни окончательного расчета по заработной плате многие из них так и не получили.
Коренным образом ситуация стала меняться после того, как правительство официально заявило об участии в процессе реструктуризации угольной промышленности. Все увольняемые с ликвидируемых (а в 1998 г. - и с действующих) шахт и разрезов берутся под правительственную опеку: из госбюджета в полном объеме оплачиваются выходные пособия, гасится задолженность работодателя по заработной плате, в период ликвидации шахт и разрезов все пенсионеры, ранее здесь работавшие, обеспечиваются бесплатным углем, при увольнении получают надбавку к пенсии; получившим расчет на шахтах Крайнего Севера оплачиваются переезд на Большую землю и провоз багажа. Для того чтобы средства дошли до каждого высвобождаемого работника, в 1997 г. в казначействе были открыты лицевые счета, а начиная с 1998 г. введена система зачисления средств на индивидуальные счета граждан. Приоритетная статья социальных расходов - выплата высвобождаемым работникам выходных пособий. В прошлом году, например, на эти цели израсходовано 967 •млн. руб. (деноминированных). В текущем году из выделенных отрасли на социальные цели 1360 млн. руб. -1197 •млн. пойдут на покрытие долгов по заработной плате и выплату выходных пособий. То есть в среднем на каждого высвобождаемого горняка в российском бюджете зарезервирована сумма в 23,4 тыс. руб. (с учетом начислений). Сдвинулось смертвой точки ирешение вопроса о возмещении вреда на ликвидируемых шахтах и разрезах: постановлением Правительства РФ дела пострадавших на производстве переданы Фонду социального страхования РФ.
Груз шахтерских Повышенное льгот внимание со становится стороны госу-иеподъемным дарства к проблемам шахтеров привело к завышенным ожиданиям граждан в отношении государственной помощи, к резкому удорожанию цены вопроса и социальным конфликтам. Они вызываются несоответствием между реально предоставляемой социальной защитой и ожиданиями со стороны работников и работодателей.
В период реструктуризации была заложена основа целого ряда дополнительных социальных льгот для угольщиков, высвобождаемых шахтеров и членов их семей. Так, в мае 1996 г. Госдума приняла Закон "Об особенностях социальной защиты в угольной отрасли", в соответствии с которым льготы, ранее традиционно предоставляемые в рамках тарифных соглашений (обеспечение пайковым углем, материальная помощь при самостоятельном поиске рабочего места в районах Крайнего Севера), возводятся в ранг федеральных. И хотя в законе записано: льготы оплачиваются самими угольными предприятиями, работодатели тем не менее требуют субсидий, ссылаясь на необходимость выполнения установ-
Ольга Голодец Кандидат экономических наук Директор социальных программ Фонда "РеформУгаль
^^
© "Человек и труд", № 8/98
ГОРДИЕВ УЗЕЛ ШАХТЕРСКИХ ПРОБЛЕМ
ленных законом социальных обязательств перед работниками.
Финансирование угольной промышленности нарушает принцип равного доступа всех граждан России к социальной защите. При дефиците Пенсионного фонда и при задолженности предприятий угольной отрасли во внебюджетные фонды в сумме 10,8 трлн. неденомини-рованных рублей, бывшим шахтерам за счет федерального бюджета выплачиваются дополнительные пенсии,
Не могут быть социально оправданы и дополнительно выделяемые государством (к средствам фонда социального страхования) 47 млн. руб. на проведение летней оздоровительной кампании для детей шахтеров.
Социльная политика в части обеспечения дополнительных льгот, льгот, которых не имеют другие категории российских граждан, представляется необоснованной по ряду причин. Прежде всего потому, что угольщиков нельзя отнести к категории бедных. На протяжении последних восьми лет уровень начисленной заработной платы в отрасли был в полтора раза выше, чем в среднем по всей промышленности. В 1990 г. начисленные заработки промышленно-производственного персонала углепрома составляли 154% средних заработков всех занятых в народном хозяйстве. С 1990г по 1992г эта разница увеличилась до 232%. В последующие годы она уменьшилась, тем не менее в 1997 г. средняя зарплата угольщиков на 5896 превышала среднероссийский зарплатный показатель. В настоящее время по уровню заработной платы угольная промышленность занимает шестое место среди 30 ведущих отраслей и подотраслей народного хозяйства.
Да, начисленная и фактически выданная зарплата - это не одно и то же' от многомесячных задержек зарплаты шахтеры страдают больше других. Экспертами подсчитано: в среднем в форме задолженности у шахтеров изымается вчетверо большая доля заработка, нежели у всех тех, кому недоплачивают по народному хозяйству (эта сумма равна 5% всех заработанных денег). То есть фактическое превышение шахтерских заработков над среднероссийскими и средними по промышленности составляет соответственно не 80-90 и 60-70%, а величину на 5-15 процентных пунктов меньшую.
Тем не менее шахтеры (даже если считать не начисленные, а фактически выплаченные деньги) получают существенно больше многих других работников промышленности. Не случайно их покупательная способность в начале 1997 г. составила 55% от уровня 1990 г Для сравнения - покупательная способность работников промышленности равна 51-52%, а всех наемных рабочих и служащих, занятых в народном хозяйстве, - 45-47%.
Нельзя отнести шахтеров и к уязвимым слоям населения (инвалиды, одинокие матери и т.п.), уровень социальной поддержки которых существенно ниже. Наверное, многие не знают о том, что затраты федерального бюджета-98 на поддержку шахтеров в семь раз (!) больше суммы, выделяемой на пособия для всех российских детей, и составляют 1/6 средств, идущих на финансирование социальной политики РФ. То есть поддержка угольщиков осуществляется фактически в ущерб группам, действительно нуждающимся в государственной помощи.
Узким местом социальной политики реструктуризации угольной промышленности является то, что при значительных затратах (в 1998 г на цели социальной защиты выделяется 1,360 млн. руб.) она ненацелена на искоренение основного источника социальной напряженности - задолженности по заработной плате. Вместе с тем лозунгом работников никогда не была выплата выходного пособия. Однако ведь для того, чтобы работники вовремя получали заработную плату, требуются совсем другие меры: жесткий контроль за субсидируемыми шахтами, ограничения по добыче угля, формирование рациональной зарплатной политики, оптимальной занятости и т.п. Дело в том, что в отрасли (занимающей по убыточности второе место в российской экономике) уровень заработной платы не только не снижается, а продолжает расти. Причем заработки на субсидируемых шахтах Ростовской и Кемеровской областей порой выше, чем на частных. И это несмотря на то, что на последних выше производительность труда, ниже себестоимость угля, отсутствуют какие бы то ни было дополнительные социальные льготы, постоянно сокращается персонал.
Многие работодатели, руководители администрации шахтерских городов, работники продолжают наращивать объем требований по социальной защите, круг претендующих на государственную помощь расширяется - социальные ожидания растут на фоне сокращающихся бюджетных возможностей государства. В результате этой недостаточно продуманной и плохо контролируемой правительством социальной политики исподволь формируется основа для дальнейших социальных конфликтов.
ГОРДИЕВ УЗЕЛ ШАХТЕРСКИХ ПРОБЛЕМ
Что делать с шахтерскими городами и поселками: переселять людей
или создавать новые рабочие места?
Численность занятых в отрасли постоянно сокращается. Если пять лет назад на шахтах и в разрезах работали около 840 тыс. человек (1,25% занятых в экономике и примерно 5% - в промышленности), то за 1995-1997 гг. их численность сократилась на 300 тыс. человек, из которых 175 тыс. (не потерявшие ни статуса, ни должности) продолжают трудиться на объектах соцсферы, переданных в ведение местной администрации. Эффективная работа отрасли возможна при сокращении персонала приблизительно до 170 тыс. человек.
Практически половина из 230 шахт и разрезов (а значит, и шахтерских поселений) сосредоточена в Кемеровской и Ростовской областях, а также в Республике Коми, где трудится почти 70% всех работников отрасли, В 64 шахтерских городах и поселках жизнь людей напрямую связана с положением угольных предприятий. Доля горняков колеблется здесь от 20 до 80% экономически активного населения. От того, насколько успешно идут дела в угольной промышленности, зависит благополучие как шахтерских, так и многих нешахтерских семей. Там, где предприятия технологически или организационно связаны с работой той или иной шахты, сбой в деятельности последней сразу же негативно отражается на них.
Высвобождение шахтеров имеет сложные последствия для маленьких поселков численностью до 5 тыс. человек. Критический уро-
вень безработицы по состоянию на первый квартал 1998 г. был зарегистрирован в поселках Мгачи и Бош-няково Сахалинской области, г. Гре-мячинске Пермской области, Ки-мовском и Киреевском районах Тульской области, в поселках Бука-чача, Новопавловка, Шерловая Гора Читинской области, Черниговском районе Приморского края. В остальных случаях ликвидация шахт не приводит к резкому росту официально зарегистрированной безработицы на рынках труда шахтерских городов и поселков. Уровень зарегистрированной безработицы в семи из десяти городов Кемеровской области по состоянию на конец первого квартала 1998 г. ниже среднероссийского показателя, в Ростовской области из девяти шахтерских городов и поселков только в одном (г. Донецке) уровень безработицы выше, чем в среднем по стране. В Республике Коми в Воркуте - средний по России уровень безработицы, в Инте - ниже среднего.
Невысокий уровень официальной безработицы не означает, что в шахтерских городах и поселках нет проблемы с занятостью - она есть, но проблема шахтерской безработицы не так масштабна, как безработица в лесоперерабатывающей промышленности, машиностроении, металлургии, оборонной отрасли.
Угольщики создают многократную нагрузку на финансирование политики занятости. Задолженность угольных предприятий в Фонд занятости только по пяти основным регионам составила 200 млрд. руб., у угольщиков самые высокие пособия по безработице. Так, вАнжеро-Судженске пособия по безработице для шахтеров составляют 1100 руб. Шахтерские пособия за
несколько месяцев "съедают" Фонд занятости и усиливают проблему неплатежей для других безработных.
В рамках программы реструкту-ризации угольной промышленности дополнительно к законодательным мерам по содействию занятости, реализуемым службами занятости, финансируются мероприятия по программам местного развития.
За счет средств федерального бюджета проводятся предувольни-тельные консультации для высвобождаемых работников, шахтерские города и поселки получают дополнительные средства для переобучения высвобождаемых граждан, реализации программ микрокредитования и самозанятости, оганизации общественных работ и содействия созданию новых рабочих мест
Программы местного развития нацелены на решение проблем шахтерских городов и поселков, они призваны смягчить ситуацию на рынке труда в связи с сокращением рабочих мест и массовым высвобождением угольщиков.
Программы местного развития (помимо консультаций и отчасти переобучения) по своему замыслу должны быть равнодоступны для всех жителей шахтерских городов и поселков, поскольку от закрытия шахт в неменьшей степени стадают другие категории жителей поселка. Если высвобождаемые шахтеры уже имеют целый ряд социальных гарантий, то, например, молодежь шахтерских городов и поселков оказывается в более трудном по сравнению с шахтерами положении.
Предлагаемая система сертификатов на трудоустройство нарушает баланс социальной политики и усугубляет положение уязвимых категорий граждан на рынке труда шахтерских городов и поселков.
© "Человек и труд". № 8/98
Между тем средства, выделяемые в рамках содействия занятости, реализуются не всегда эффективно. Предлагаемые проекты создания новых рабочих мест как правило капиталоемки и долгосрочны. Ужесточение же федеральным казначейством в прошлом году правил финансирования программ местного развития привело к тому, что многие получатели денег не смогли вовремя их освоить.
На наш взгляд, сама идея создания с помощью государства рабочего места для каждого высвобождаемого - утопия. Дело в том, что приобретение средств производства еще не означает создание эффективных рабочих мест. Если они не соответствуют потребностям местной экономики, то сколько бы администрация города или области ни вкладывала денег и ни издавала постановлений, полноценной отда-чине будет.
Государство обязано формировать благоприятный (или неблагоприятный) климат для развития того или иного вида бизнеса и привлечения инвестиций. На самом же деле все обстоит иначе: финансирование бизнеса из государственных источников оборачивается зачастую негативными последствиями. Это происходит потому, что для многих получателей "угольных денег" главным является не эффективное их использование и развитие бизнеса, а сам процесс выбивания средств. Примеров тому сотни, Предприятие по выпечке хлеба в Новошахтинске (Ростовская область) полгода (!) стояло в ожидании бюджетных денег на приобретение вентилятора. Разве мог бы рачительный хозяин допустить такой простой? Для реализаторов же проекта задержка с запуском линии являлась лишь еще одним основанием вновь и вновь требовать очередной порции госсредств. И это
происходит в то время, когда тысячи энергичных предпринимателей из сферы малого бизнеса не знают, где взять деньги под быстро окупаемые проекты. Для шахтеров же делается слишком много исключений из правил...
Хотя в ряде регионов реализация программ местного развития дала и положительные результаты. Причем они выражаются не столько в количестве созданных новых рабочих мест; сколько в снижении напряженности на рынке труда, изменении шахтерской психологии. Если раньше представители этой профессии считали, что малый бизнес и самозанятость для них дело недостойное, то сейчас главным барьером для многих является неуверенность в себе.
Однако люди все легче преодолевают эти препятствия, все чаще мыслят рыночными категориями и становятся преуспевающими предпринимателями, О том, как это происходит, мне рассказали сами шахтеры в Кемеровском центре социальной адаптации. Так. бывший забойщик с шахты "Северная" Юрий Дубинин после ликвидации шахты сначала выучился на строителя-отделочника, а затем создал свою бригаду.
Узкие места Реформиро-реструктуризации ванне угольной
отрасли происходило в условиях отсутствия необходимых финансовых механизмов, адекватных рыночных взаимоотношений в сопредельных отраслях и побудило правительство решить целый ряд неугольных общеполитических проблем. Вместе с тем активная политика привлекла к себе внимание со стороны всех тех, кого так или иначе коснулись реформы в отрасли, что значительно увеличило социальную нагрузку на угольные реформы. Главная причина, которая приве-
ла к росту социальной напряженности в отрасли, - отсутствие четкого разделения обязанностей и ответственности каждого участника рес-труктуризации. На самом первом этапе правительство, формируя программу реструктуризации, не определило четко меры своей ответственности. На межведомственной комиссии по социально-экономическим проблемам (МВК) угледобывающих регионов, созданной для привлечения внимания к проблемам реформирования отрасли и координации усилий всех ее участников в реализации программы, заслушивались и одобрялись программы социально-экономического развития угледобывающих регионов, городов, список неперспективных шахт и разрезов, на которые уже были подготовлены ТЭО. Помимо перечня действий, который необходимо предпринять в каждом регионе и на каждой шахте, в программе оценивается стоимость мероприятий.
Несмотря на то, что источники финансирования указывались в каждой программе и в каждом ТЭО, общая сумма затрат по каждой такой программе стала основой для спекуляций и требований в отношении государства. Например, программа "Социально-экономическое развитие города Анжеро-Судженска" на 1998 г. стоит 126 млн. руб. Правительство в рамках программ местного развития из средств господдержки угольной отрасли выделяет 13,5 млн. руб. Остальная часть программы не обеспечена финансовыми источниками, что автоматически ведет к росту напряженности.
Разъяснения правительства, что финансирование закрытия шахт и программ развития угольных городов является обязанностью работодателя и местных органов власти (государство - лишь помощник в реализации их основных мероприя-
^^^
20 © "Человек и труд", № В/98
тий и то только в рамках бюджетных возможностей), никто не хочет слушать, все только требуют: дай! Нет до сих пор и четкого понимания того, каким должно быть взаимодействие государства, работодателей и местных органов власти, какой должна быть степень ответственности последних за выполнение законных российских норм по социальной защите высвобождаемых работников, технике безопасности, процедуре ликвидации и т.д. Хотя на простой вопрос: что делать, если в бюджете нет денег на помощь работодателю при ликвидации шахты или разреза? - есть такой же простой ответ: приступить к процедуре банкротства. Пойти же она должна по сценарию, прописанному в Законе "О несостоятельности (банкротстве)" Каждое предприятие должно сформировать ликвидационный баланс, продать имущество и расплатиться с работниками. Установлен и порядок расчета с кредиторами: если средств на погашение долгов не хватает, они аннулируются, правопреемственность по долгам не наступает. По этим правилам закрываются все российские предприятия. Причем даже если в уставном фонде акционерного предприятия есть государственный капитал, федеральный бюджет не несет ответственности по обязательствам работодателя.
Но почему-то на шахты и разрезы эти правила не распространяются: государство помогает работодателю провести все технические работы, финансирует расчеты с высвобождаемыми работниками, возмещает за работодателя вред, причиненный работникам увечьем, профессиональным заболеванием или иным повреждением здоровья, и т.д. и т.п. Между тем на каждой ликвидируемой шахте есть оборудование, которое можно продать и рассчитаться хотя бы с работника-
ми. Но и здесь все не так просто. Как считают члены ликвидационных комиссий, денег за проданное оборудование многие шахты никогда не получат, потому что продажа носит фиктивный характер, а шахты лишь создают кредиторскую задолженность, В это легко верится: многочисленные проверки показывают. что оборудование на других готовящихся к ликвидации шахтах зачастую "продается" перспективным шахтам, где активно идет процесс приватизации.
Казалось бы, городские и областные администрации должны жестко контролировать этот процесс. Увы, этого не происходит: некоторые представители местных и региональных властей требуют новых дотаций. Продолжает создавать социальную напряженность наследство ликвидированного "Росугля", который, кроме того, оставил договоров на сумму 1,5 млрд. новых рублей, не обеспеченных финансированием.
Эффективному ходу реструкту-ризации мешает и отсутствие четкого контроля за использованием средств. Поскольку государство вторгается в коммерческую деятельность компаний, оно должно отчетливо представлять стоимость и масштаб мероприятий, которые оно финансирует. До недавнего времени этому препятствовала несовершенная институциональная система управления средствами господдержки. Да, правительство установило принцип счета по отдельным из них, однако из-за сбоев в системе наблюдаются сильные отклонения от планируемых и фактических цифр. Например, государство, субсидируя содержание убыточных шахт, не устанавливает для них предела по добыче угля и нормам оплаты труда.
Кроме того, шахтерское лобби настаивает на введении в систему счета статей расходов с "иксами" -
таких, как проведение летней оздоровительной кампании, финансирование дополнительных пенсий, профилактики инвалидности, отдельных статей тарифного соглашения. "Иксы" в расчетах порождены отсутствием законной основы для оплаты перечисленных льгот из данного источника. Например, сегодня определено: дополнительные пенсии будут выплачяваться работникам, увольняемым в период массовых сокращений или ликвидации шахт. Но даже не обсуждая правомерность и целесообразность такого шага в отношении данных пенсионеров, нельзя гарантировать, что завтра на эту льготу не будут претендовать другие ветераны.
Процесс реструктуризации угольной промышленности для правительства заканчивается сегодня на этапе выделения и доведения средств. Однако этого недостаточно, и прежде чем выделять очередную порцию денег, государство должно знать, как и на что израсходованы переведенные ранее средства. К сожалению, этого не происходит, финансирование продолжается без учета выполнения обязательств получателя по предыдущему году Показав людям способ игры вне закона, вне правил и вне ответственности за использованные средства (только кемеровским угольным предприятиям обещано в этом году около 1 млрд. руб.), государство рискует еще более усугубить сегодняшний кризис.
Что же необходимо сделать для его преодоления и искюючения рецидивов социальной напряженности? Прежде всего налаживать отношения с представителями отрасли, региональными властями и гражданами исключительно в рамках закона.
^^^