У вас вопросы?
У нас ответы:) SamZan.net

иносказательных пейзаже

Работа добавлена на сайт samzan.net: 2015-12-26

Поможем написать учебную работу

Если у вас возникли сложности с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой - мы готовы помочь.

Предоплата всего

от 25%

Подписываем

договор

Выберите тип работы:

Скидка 25% при заказе до 7.4.2025

О КОНЦЕПЦИИ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ПОЛИТИКИ РФ В ОТНОШЕНИИ РОССИЙСКОЙ ДИАСПОРЫ* По материалам обсуждения в ИСПРАН

...Нет у вас родины, нет вам изгнания. М. Ю. Лермонтов

Мы выбрали эпиграфом к статье последнюю строку одного из знаменитых "иносказательных пейзажей" М.Ю. Лермонтова лирического стихотворения "Тучи" (1840 г.) Взятая вне собственно лирического контекста, эта строка в наши дни приобретает неожиданно вещий смысл, как нельзя более выразительно характеризуя положение тех, кого в обсуждавшемся проекте именуют "зарубежными соотечественниками".

"Нет у вас родины..." Получается, что нет. Дело не только в том, что распад Советского Союза, строго говоря, лишил всех его граждан Большой Родины, каковою для них, как и для поколений их предков, были дореволюционная Россия, затем СССР. Но у многих эта историческая катастрофа отняла и "малую" родину. Цитируем проект: "В результате образования новых государств на территории бывшего СССР несколько десятков миллионов людей, главным образом этнических русских или [людей,] связанных с русской и другими культурами российских народов, оказались за пределами России в новой социально-политической и культурной ситуации, побудившей их зая- 179 вить о своей органической связи с Россией как с родиной". Говоря конкретнее: в качестве своей родины эти люди воспринимали ту или иную союзную республику, где многие из них, кстати, действительно родились; теперь они живут в независимых государствах, живут как изгои, их там не признают "своими".

"Нет вам изгнания"... Да, получается, как ни парадоксально, что нет и изгнания... изгоям. Хоть многие и ощущают себя объектом гонений, хоть их и теснят, но одни не хотят покидать обжитые места, нередко и могилы своих отцов и дедов; другие и хотели бы покинуть свою ставшую чужбиной "малую родину", да нет средств; и, что хуже всего, что никак не укладывается в их сознании: Россия, воспринимаемая ими как Родина-мать, не желает принимать своих детей, а к тем, кто все же пытается найти у нее приют и спасение, кто (таких сотни и сотни тысяч) бежит от кровавых межэтнических распрей, войн, неприкрытой дискриминации, относится, как мачеха... Поэт сказал бы о них скитальцы. Мы говорим беженцы.

iafaeb Семен Львович 1, доктор исторических наук, заместитель директора Института сравнительной политологии РАН; ОГАНИСЬЯН Юлий Степанович, доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института сравнительной политологии РАН.

* Статья подготовлена на основе материалов состоявшегося в сентябре 1997 г. в ИСПРАН обсуждения проекта Министерства Российской Федерации по делам национальностей и федеративным отношениям "Концепция государственной политики Российской Федерации в отношении зарубежных соотечественников". В обсуяедении приняли участие: к.и.н. А.Н. Байкова, д.и.н. О.И. Величко, д.и.н. Р.Я. Евзеров, Ю.А.Жилин, К.Ф.Н. К.М. Кантор, к.ф.н. Л.Д- Митева, к.э.н. В.И. Переведенце», д.и.н. Е.Г. Плимак, д.э.н. С.В. Пронин, д.и.н. И.С. Яжборовская, д.и.н. З.П. Яхимович и другие, в т.ч. авторы данной публикации. Статья, разумеется, отличается от обзора обсуждения, направленного Институтом в МИННАЦ: расширено проблемное поле, привлечены дополнительные фактические данные; в то же время значительно сокращен сам текст за счет снижения степени детализадии формулируемых предложений и замечаний.

Трагичны судьбы и тех, и других, и третьих...

.,.     Но вот, наконец-то, и в "верхах", кажется, вняли стонам и пеням '^ "десятков миллионов людей": "Политический курс России в отношении зару-д бежных соотечественников, вновь цитируем проект, претерпел за последние годы в целом позитивную эволюцию: от недооценки ситуации до ее осознания как одной из важнейших государственных проблем". Слава Богу, дело дошло "до осознания" "ситуации". Можно только приветствовать положения проекта о том, что плодотворное сотрудничество России с государствами нового зарубежья возможно лишь при соблюдении с их стороны "всего комплекса прав и свобод проживающих там российских соотечественников"; о поддержке их самоорганизации, которая, в частности, позволит им "создать условия для сохранения и развития собственной культуры наряду с освоением культуры титульной нации"; о том, что "при заключении международных договоров Российской Федерации об экономическом сотрудничестве и предоставлении кредитов учитываются интересы соотечественников"; что Россия намерена поддерживать "социально незащищенные слои российской диаспоры". Необходимость государственной защиты русских, людей всех российских национальностей в бывших республиках СССР очевидна и настоятельна. Разрабатываемая концепция (помимо своего практического эффекта) призвана сыграть и роль манифеста, провозглашающего, что демократические принципы РФ неколебимы,ычто именно на их основе будет осуществляться впредь политика России в сфере ее связей с "ближним зарубежьем".

При нынешней острой необходимости в документах, формулирующих и регламентирующих государственную политику, является утопичным подход к их составлению (его сторонники часто ссылаются на американскую конституцию), предполагающий такую тщательную их отделку, которая позволяла бы использовать их в этом качестве чуть ли не веками. В наше время, когда все зыбко и неустойчиво в общественной жизни на постсоветском простран-180 стве и особенно в области национальных отношений, это ведет либо к многолетней задержке введения в действие крайне необходимых государству властных актов, либо к появлению бестолковых деклараций, далеких от реальностей и потому бесполезных, а нередко и просто вредных. Так что задуманная концепция дело благое. Заработала бы она на практике вот в чем вопрос.

КТО ОНИ? СКОЛЬКО их?

Все же недоумеваем: кто они те, о ком трактует обсуждаемый проект, если принять заданную в нем идентификацию субъекта концепции? Либо они соотечественники тогда не зарубежные, либо зарубежные тогда, строго говоря, не соотечественники. При том обозначении субъекта концепции, которое дано в заголовке проекта, получается, что любой человек на земном шаре может счесть себя нашим соотечественником (ибо национальная принадлежность, как теперь признано в РФ, определяется самим человеком) и, согласно букве проектируемой концепции, получить право на поддержку со стороны РФ, на перемещение в ее пределы и на преференции с ее стороны. Ясно, что по своему смыслу и духу проект трактует не об этом. Речь, очевидно, идет о русских и других бывших россиянах, постоянно проживающих за рубежом, или, иными словами, о российской диаспоре. Так, наверное, и надо говорить.

В проекте, далее, речь ведется о сохранении связей, но ведь может иметь место и установление их. Очевидно, требуется конкретное, соответствующее нормам международного права определение понятия, которое в проекте выражено словами "российские соотечественники", с тем чтобы оно вразумительно характеризовало такие, к примеру, категории: граждане других стран; люди, не имеющие гражданства страны проживания; лица, сохраняющие рос-

сийское гражданство в условиях проживания в ближнем и дальнем зарубежье; "соотечественники", обитающие в зарубежье, названном в проекте "традиционным" (вероятно, имеются в виду пред- и послереволюционная эмиграция, "перемещенные лица" времен второй мировой войны и послевоенных лет).

Отечество было у нас одно. Оно раскололось. И если говорить о ближнем зарубежье, человек (всякий "соотечественник"!) волен выбрать для себя любое из возникших новых независимых государств. Речь, понятно, идет прежде всего о русской или "русскоязычной" диаспоре. Однако нельзя оставлять без внимания и "других". Во всяком случае, термин "зарубежные соотечественники" в концепции одного из важнейших направлений государственной политики следовало бы обдуманно скорректировать.

"Зарубежные соотечественники", безусловно, сами вольны решать вопрос о своей интеграции в новых государствах или переселении в Россию. Многие из них оказались в новом зарубежье против своей воли (репрессированные народы, ссыльные и т.д.) или не вполне по своей воле ("распределенные" после окончания учебных заведений, переведенные по службе и т.д.). Часть их не собирается "интегрироваться" в стране проживания независимо от наличия или отсутствия, говоря словами проекта, "ситуаций, угрожающих жизни, здоровью и благополучию". Они справедливо полагают, что у России как правопреемницы СССР есть перед ними определенные обязательства, в частности связанные с предоставлением возможности выбрать желательные для них места проживания. В данном случае права и интересы индивида должны быть поставлены выше "государственных" интересов и всякого рода конъюнктурных политических соображений.

Небольшое "лирическое отступление" на "терминологическую" тему. Дело в том, что особо важное значение продуманности, корректности формулировок, в т.ч. в части идентификации "субъекта концепции", специфическим образом оттеняет и создавшаяся ныне, можно сказать, "терминологическая атмосфера". Кто из нас не общался более или менее тесно с "лицами" разных национальностей? Кто не испытывал в последние годы стыда и омерзения от клубящихся вокруг этого сюжета лексических миазмов типа "лица кавказской национальности"? А дети от "смешанных браков"! Почти все они их ни много ни мало, примерно 50 миллионов по языку, образованию, культуре "русскоязычные". (Словечко под стать лексикону Альфреда Розенберга.) Тот же Лермонтов, с учетом его шотландского происхождения по отцовской линии,не "русскоязычный" ли поэт? Пушкин этот, по словам "лица украинской национальности" Гоголя, "русский человек в его развитии, в каком он, может быть, явится через двести лет", не "лицо" ли "эфиопской национальности"? Иосиф Бродскийясно, "русскоязычный"; впрочем, для иных русскоязычных (без кавычек) пуристов он после присуждения ему Нобелевской премии стал и "зарубежным соотечественником"...

От адекватной, по крайней мере корректной, идентификации "зарубежных соотечественников" напрямую зависит и установление их общей численности, хотя бы приблизительной. В проекте на этот счет ясности нет: в одном месте приводится цифра 25 млн. "за пределами Российской Федерации" (выходит, во всем мире), в другом говорится о нескольких десятках миллионов только "на территории бывшего СССР". В то же время в научных изданиях, в периодической печати мелькают цифры: 25 млн. русских и около 5 млн. "русскоязычных" только в постсоветских государствах (разумеется, кроме РФ). От пяти до десяти миллионов насчитывают все "волны" российской эмиграции в "дальнее зарубежье".

Представляется необходимым в целях идентификации субъекта концепции дать дифференцированную статистику по данной проблеме, а именно указать конкретно: сколько русских или "русскоязычных" осталось в странах ближнего зарубежья, взятых в отдельности (т.е. в Украине, Казахстане, закавказских государствах и др.); по возможности, установить численность русских и представителей других коренных национальностей РФ (например, татар, адыгейцев и т.д.), проживающих в "традиционном зарубежье" и не потеряв-

ших еще интереса к связям с соплеменниками в России; сколько отбыло и

^. продолжает отбывать за рубеж эмигрантов текущей "волны". ^j

^5      Позволим себе здесь еще одно небольшое "лирическое отступление" на сей раз О  на "статистическую" тему. Никогда в России, и особенно после октября 1917 г., для властей предержащих человек живущий ли, отошедший ли в мир иной не был "единицей". Ибо никогда у нас не было и нет гражданского общества. Счет шел и идет только на миллионы. Даже с точностью до десятка миллионов никто с уверенностью не может сказать, сколько людей погибло в годы гражданской войны и от последовавшего за ней жуткого голода в Поволжье и иных областях России, во времена коллективизации, массовых репрессий, в период Великой Отечественной войны. Между прочим, американцы, к которым с особым почтением относится нынешняя элита вкупе с частью интеллигенции России, те и сегодня, спустя почти полвека после окончания корейской войны и более двух десятилетий после окончания вьетнамской, с пофамильной точностью "до единицы" на общественном и правительственном уровнях упорно пытаются найти в дальних странах если не выживших соотечественников, то хотя бы их останки. У нас же на нашей земле через 50 с лишним лет после Победы заброшены, не захоронены останки сотен тысяч защитников Отечества. И эта "традиция" живет. Чиновный менталитет все тот же. Совсем недавно, когда писались эти строки, был отдан приказ захоронить в общей могиле сотни содержавшихся в Рос-тове в рефрижераторах неопознанных трупов российских солдат (а точнее не обученных военному делу мальчиков), погибших в позорной чеченской войне. Причина? Нет денег для идентификации, пересылки останков (куда только?) и т.д.

Читатель, надеемся, понимает, что это отступление не для красного словца. Мы просто пытаемся как-то вписать обсуждаемую проблему в общий поток российской жизни. И тут в связи со "статистической" темой приходится констатировать, что к живым у нас относятся еще хуже, чем к мертвым. Кто же, в самом деле, не читывал или не слыхивал речений некоторых видных идеологов реформаторства о том, что реформы "пойдут" лишь после того, как вымрут "мешающие" им поколения "строителей коммунизма"? Неспроста и один из ныне действующих руководящих реформаторов обронил как-то фразу о том, что люди старше 45 его "не волнуют". Что уж тогда гово-lg^ рить о соотечественниках, оставшихся за рубежом? Предположим, сложится безу- пречная концепция "политики РФ в отношении" их. Поверят ли они, поверим ли мы, что она будет реализовываться на практике? Если не нашлись гроши для пристойного погребения наших мальчиков, погибших из-за "ошибок", с непомерным запозданием признаваемых высокими властями (гроши в сравнении даже не с бесследно исчезнувшими отчислениями из казны, но со средствами, отпущенными на идентификацию останков последнего царя и его семьи), то "найдутся" ли средства для проведения означенной политики?

Но вернемся непосредственно к обсуждаемой проблеме. Как видим, онане рядовая, не проходной случай в перестроенных и постперестроечных неурядицах. В ней, по нашему мнению, как ни в какой иной из бесчисленных больных проблем страны, фокусируется продолжающая развертываться на наших глазах драм^сторической судьбы России.

СОЦИАЛЬНО-ИСТОРИЧЕСКИЙ КОНТЕКСТ

Всякая концепция, призванная служить неким ориентиром для того или иного направления государственной политики, повиснет в воздухе, не сможет быть таким ориентиром, если окажется оторвана от реальностей сегодняшнего дня и даже "только" от реальностей истории, с которыми генетически связан сам предмет искомой концепции. Наше давнее и недавнее прошлое не отошло в небытие. Оно живет весьма активной жизнью в сознании, социальном и политическом поведении многомиллионных масс населения всех постсоветских государств и в этом смысле тоже является реальностью сегодняшнего дня.

Распад Советского Союза в известных отношениях наследника Российской империи исторический факт, как бы к нему ни относиться. Представляется, однако, отнюдь не риторическим и далеко на "закрытым" вопрос, над которым в любом случае необходимо задуматься, подходя к нему при

этом конкретно и предметно: исчерпывается ли актуальное ныне историческое наследие Российской империи и СССР факторами именно распада? Или все же после происшедшей исторической катастрофы "выпало в осадок" и нечто отличное от этих факторов, нечто, к чему можно отнестисьи не в последнюю очередь в плане обсуждаемой темы как к наследию одновременно общему, общезначимому и для России, и для всех стран "ближнего зарубежья" и притом позитивному?

СССР этот, с точки зрения Запада, с точки зрения "либеральной цивилизации", а заодно и с точки зрения идеологов недавней холодной войны, Карфаген разрушен, перестал существовать, причем это произошло в одночасье и неожиданно для них, как, впрочем, и для нас. Теперь, к примеру, З.Бжезинский бесстрастно именует Россию (хоть она и является, в свою очередь, правопреемницей СССР) "лишней страной".

Но ведь не он первый. Нечто подобное можно было слышать полтора века назад (и тоже не впервые) от маркиза де Кюстина, писавшего, что участь "этой пустыни без покоя, этой тюрьмы без отдыха, которая именуется Россией", по мнению его "очень умных и наблюдательных" знакомцев, состоит в том, чтобы "завоевать Восток и затем распасться на части".

Что тут скажешь? Разве что тютчевское: "Умом Россию не понять". Всякое западное вторжение в Россию, включая интеллектуальное, попадает "не туда" потому, как нам представляется, что оно каждый раз бывает инициировано куце-рационалистическими идейными мотивациями. Пора бы, кажется, сообразить: Россиясовсем не то, что о ней думают. Мы и сами, может быть, толком не знаем, что она такое, "какая-то прореха на человечестве" (П.Я. Чаадаев). И все-таки теперь, после всего, что с нею произошло, думается, у нас есть основания попытаться рационально прояснить, по крайней мере, смысл того, что можно было бы назвать укоренявшимся веками в сознании правящих элит Запада "синдромом неприятия" несуразного, по их разумению, феномена России гигантского геополитического "монстра", коего просто не способен принять, освоить существующий миропорядок, ибо она, Россия, никак не умещается в упорядочиваемый по западным стандартам мир, она "лишняя".

По разумению авторов этих строк, своеобразие России по сравнению с Западной Европой и США своеобразие, существенное, во всяком случае, в аспекте обсуждаемой нами темы, состоит, в том, что многие века основой ее политического порядка была самодержавная государственная власть тип государственности, благодаря которой она входила в геополитическое пространство в качестве значимой самостоятельной целостности и в качестве великой державы, а ее собственные огромные пространства стали не фактором дезинтеграции, обособления отдельных регионов, а, в свою очередь, причиной усиления централизованного государства. Разнородные этнонациональ-ные, конфессиональные, культурные и иные образования, нередко конфликтовавшие между собой, находившиеся на разных уровнях развития, ограниченные в возможностях общения с внешним миром, объективно нуждались в имперском патернализме. Централизованное государство выступало объединяющим началом. В России не было каких-либо иных структур, призванных обеспечить целостность и жизнеспособность складывавшейсяяинтегральной общности. Развитие страны шло при всепроникающем воздействии государства. В стране не возникло каких-либо иных эффективных механизмов интеграции и институционализации общества. К государственной власти были привязаны и к ней же апеллировали все общины и сословия. Она подавляла любые попытки автономизации формировавшихся институтов гражданского общества. Такое положение сделало специфически-"государствен-нический" склад ума особенностью мировоззрения подавляющего большинства россиян, его "общим знаменателем".

Революция 1917 г. стала в этом смысле не только крайне болезненной формой радикального "разрешения" стянувшихся в тугой узел социальных и политических противоречий, но и способом сохранения взаимодействия названных гетерогенных общностей взаимодействия, складывавшегося на

протяжении многих столетий на бескрайних пространствах Евразии. В отли-„. чие от западных стран, отсутствие здесь единой цивилизационной структуры гражданского общества, независимой от государства, явилось причиной того, Q что послереволюционная модернизация вылилась в России в катаклизмы, превосходящие по масштабам и интенсивности эксцессы других революций.

Во времена тоталитаризма репрессии против отдельных народов, установка на упрощение национально-этнической структуры общества, искусственные препятствия на пути развития некоторых языков народов СССР и т.п. представляли собой систему мер, призванную подавить национальный фактор в той же мере, в какой подавлялись всякие проявления социальной и идеологической неоднородности, не соответствовавшие модели унитарного государства. В то же время, с другой стороны, многонациональное государство и до, и после 1917 г., если и было "тюрьмой народов", то, во всяком случае, не только. Оно было пусть не повсюду, пусть не всегда, но все же в существенной мере также и "просвещением" народов. Оно, как уже было отмечено вскользь, столетиями служило складыванию уникальной общности, объединяющей людей различных национальностей, этнических групп бесчисленными культурными и социально-экономическими связями. Эту "линию" в его истории особым образом продолжили десятилетия советской власти, вызвавшие коренное преобразование традиционных укладов российской жизни и породившие новые традиции совместного бытия, противодействие которым теперь может оказаться столь же пагубным для России, как и былой отказ от ее "предыстории", т.е. от ее истории до октября 1917 г. Историческим испытанием этих традиций на прочность и жизнеспособность явилась Великая Отечественная война.

С этой точки зрения "новая историческая общность" отнюдь не вымысел партийных идеологов, хоть она и эксплуатировалась в чисто идеологических и, конечно, политических целях, втискиваемая в узко-пропагандистские 184 лозунги (потому и эксплуатировалась, что было что эксплуатировать); это, как бы то ни было, реальный факт истории, убедительно подтвержденный победой в Великой Отечественной. Реальность этой общности подтверждается и всей историей холодной войны. "По ту сторону" ее "линии фронта" прилагались колоссальные усилия и средства для того, чтобы подорвать отнюдь не мифическое, а вполне реальное единство многонационального народа, составлявшее одну из опорных конструкций советского общественного строя (а вместе с ним и самого общества, так и не сумевшего в рамках этого строя изжить свои тоталитарные характеристики, к которым, тем не менее, полностью уже не сводилось). Не случайно, что кульминация борьбы за и против сохранения советского общественного строя пришлась на 1990 — 1991 гг., когда решался вопрос о союзном договоре. Распад СССР стал одной из основных (если не главной) предпосылок окончательного крушения "реального социализма". Если "реальный социализм" как таковой и был обречен, то это само по себе еще не означает ни полной нереальности "новой исторической общности", как она складывалась при всем драматизме этого процесса в рамках советского строя, ни. тем более, полной оправданности, исключительной укорененности "новой исторической разобщенности".

Заслуживает внимания и такая характерная особенность: в царской России, а затем в СССР русские, занимая исключительное положение в качестве главного субъекта исторического развития страны, традиционно воспринимали ее как собственное национальное государство, хотя в период существования РСФСР сами не обладали многими атрибутами государственности, имевшимися в остальных республиках. Поэтому, в частности, в "пере-строечной" России не возникло сколько-нибудь массового национального движения русского народа. (Одновременно и националистическим проявлениям и деформациям сознание, психология русских оказались существенно меньше подвержены иммунитет, который сегодня серьезно испытывается

на прочность воздействием, с одной стороны, активности разного рода националистических и фашиствующих политических деятелей и организаций, с другой стихийно возникающих национально-этнических коллизий, окрашенных сепаратизмом, русофобией и т.п.). Характерно и то, что ни в одной из бывших союзных республик со значительными массивами русского населения, несмотря на нарастание антирусских настроений, национально-этническую дискриминацию, не возникло сколько-нибудь политически влиятельного организованного движения протеста русских, которые по-прежнему все свои надежды связывают с протекционистской политикой Москвы.

То, что называлось "идеологией дружбы народов" или "интернационализмом", а теперь сплошь и рядом неправомерно отождествляется с "имперским сознанием", остается влиятельным фактором общественной жизни на всем постсоветском пространстве и находит сегодня многообразные выражения. К России тянутся не только этнически близкие русским белорусы, украинцы (прежде всего в восточных и южных районах Украины) или жители регионов с преобладанием русского населения (Крым, Приднестровье, Северный Казахстан), но и этнически далекие от русских народы. Конечно, существенное значение здесь имеют геополитические мотивы, но отнюдь не последнюю роль играет и исторический опыт тесного социокультур-ного, духовного и иного взаимодействия или, если угодно, дружбы народов.

Весьма важно ясно представлять специфику трансформации межнациональных и межгосударственных отношений на территории бывшего СССР, видеть объективную основу процессов, выражающихся в сохранении в "ближнем зарубежье", или же в мигрировании, значительных контингентов наших "соотечественников"; понимать своеобразие трудностей для "русскоязычного" населения, сознавать неизбежность изменения его статуса, созданного сталинской национальной политикой со свойственными ей деформациями (определенный элитизм на территориях, где преобладали нерусские этнонациональные сообщества, более влиятельное представительство в верх- 185 них слоях общества, значительные преимущества в области социального развития и т.д.); учитывать последствия общесоюзных процессов перераспределения экономических потенциалов и трудовых ресурсов и т.д. Распад СССР, кроме того, естественным образом вел к национальному самоопределению и повышению статуса коренного этноса и подчиненному положению "русскоязычного" населения. Правда, последнее часто рассматривает уравнение в правах с титульным этносом, сужение образовательных, информативных и т.п. возможностей как дискриминацию. Было бы большой ошибкой видеть в этом именно и только дискриминацию, поддерживать у зарубежных соотечественников подобные взгляды и настроения. Следует нацеливать их на освоение новой ситуации, на интегрирование в круто изменившуюся общественную жизнь (если, конечно, возможность реализовать свои жизненные интересы в стране пребывания вообще сохраняется).

Необходимость социоисторического подхода к вопросу о взаимоотношениях этносов (на групповом или индивидуальном уровнях) диктуется и тем, что в советский период этот вопрос в области государственной политики практически не выдвигался. Были определенные связи с соотечественниками в дальнем зарубежье, проявлявшими склонность к поддержанию, главным образом, культурных связей с исторической родиной. Положение изменилось после распада СССР: в количественном отношении поскольку многократно возросло число уроженцев России (в ее нынешних границах), оставшихся за ее пределами; в качественном поскольку их социальное самочувствие приобрело политический характер, что во многом влияет на весь комплекс отношений России с другими бывшими республиками СССР, а в некоторых аспектах и на умонастроения граждан (или их отдельных категорий) внутри РФ. Надо понять, как и почему миллионы русских и представителей других российских этносов оказались за рубежами своей Родины, чем их положение

отличается от положения эмигрантов (старых и новых), принять во внимание ... особенности их положения в конкретных государствах "ближнего зарубежья", их отношение к странам проживания и к новой России, определить, каков их Q процент в каждой из стран, тяяотеющих политически, экономиччски, психологически к укреплению контактов, возможно, и к реставрации союзных связей с Россией.

Распад СССР, подчеркнем, лишь обнажил существование российской диаспоры, сделал ее наличие политической проблемой для РФ; возникла же она задолго до этого. В XX в. решающую роль в формировании российской диаспоры сыграли Октябрьская революция, гражданская война, затем Великая Отечественная события, которые заставили миллионы россиян покинуть родные места и осесть не только на Западе, но и в Прибалтике, в Крыму, на Кавказе...

...Итак, вместо былой исторической общности, при всех ее изъянах, возникла исторически отнюдь не более оправданная, а скорее всего неоправданная постыдная новая онотиисторическая разобщенность народов, ранее входивших в СССР. Разве ценности дружбы народов, интернационализма, взятые вне привязки к коммунистическим, революционаристским идеологе-мам, противоречат демократии или рыночной экономике? Надо отдать себе ясный отчет в том, что столь сложных проблем с положением российской диаспоры в ближнем зарубежье не возникло бы или они были бы минимальны, если бы после распада СССР руководство РФ, проправительственные и оппозиционные партии России проводили политику межнационального сотрудничества в отношении ближнего зарубежья последовательно и целеустремленно, исправляя прежние ошибки, если бы они признали вклад народов, ставших независимыми, в культуру, народное хозяйство России. Опасения "потерять лицо" в связи с этим ложны, в них нет мудрости. Более того, 186 концепция должна бы настаивать на возрождении, в обновленном виде, политики дружбы народов, провозглашать ее, обосновывать необходимость и благотворность ее проведения на практике, если государство всерьез озабочено судьбой российской диаспоры.

Если говоря более обобщенно не научиться осваивать собственное социои-сторическое наследие, разумно и трезво дифференцируя его, избегая как безоглядной апологетики, так и огульного отрицания, если не научиться, далее, переводить результаты такого аналитического дифференцирования в установки практической политики, то как тогда можно рассчитывать на преодоление самовоспроизводящегося в российском обществе векового социокультурного раскола, порождающего тот эффект "маятника", на который не устают указывать исследователи "циклизма" российской истории, с таким постоянством оборачивающегося "порочным кругом"?

ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛИТИКА: НАМЕРЕНИЯ И ВОЗМОЖНОСТИ

Урегулирование межнациональных отношений в условиях нарушения устоявшихся структур и сложившегося баланса (который был создан в значительной степени искусственно) связано с выбором направления дальнейшего развития этих отношений, с ходом демократизации всей политической системы России.

В межгосударственных отношенияя желательно стимулировать на долгосрочной основе создание демократических механизмов обеспечения национального консенсуса на принципах подлинного равноправия и отказа от дискриминации, при противодействии криминализации и росту политического, а тем более вооруженного насилия в межнациональном общении. Необходимо блокировать попытки противопоставить процессу демократизации политической жизни разжигание национальных противоречий и конфликтов во имя сохранения автократических режимов, в связи с чем, в ччстности,

важно не допускать преувеличения масштабов проявлений дискриминации и тем более геноцида, если они где-то и имели место.

Гуманизация национально-этниччских отношений в странах СНГ и Балтии должна получить существенную правовую и политическую поддержку. Следует преодолеть имеющий место в ряде стран процесс реанимирования жестких отношений советского периода на основе стремления поменять местами титульные нации и "русскоязычное" население.

В самой России проблема национальных меньшинств проработана весьма слабо и требует большего внимания законодателей. Заблокирован в Госдуме закон, предусматривающий административную ответственность за разжигание национальной розни. Разрешение проблемы требует совершенствования российского законодательства, в котором права нацменьшинств должны рассматриваться как коллективные права человека. Следовало бы четко поставить вопрос о поливариантности этнонационального развития и правомерности требований о признании разных вариантов статуса интегрирования, культурной автономии, территориальной автономии. Формулы-оговорки типа "если эти требования основываются на законно выраженном общественном мнении" (а если закон не предусматривает такого выражения?) и "не нарушает территориальную целостность того или иного государства" (разве автономия ее по определению нарушает?) некорректны.

Надо полагать, доступ к принятию решений на государственном уровне будет открыт независимо от того, проживают "русскоязычные" дисперсно или компактно. Во втором случае они вправе иметь свое представительство в органах управления на местном уровне, которые инкорпорируются в структуры общегосударственной власти новых республик. Политика России в области обеспечения прав соотеччственников не должна быть принудительно-силовой, носить следы "имперского мышления", использования санкций разного рода. Такаяянедальновидная политика ограниччвает, если вообще не отсекает, возможности существования соотечественников в зарубежье.

Демократическая трансформация политической системы ведет к подрыву тотального огосударствления национальной жизни, к превращению наций и народов в субъекты политики, однако в разных субрегионах в различной степени. Тем труднее преодолевать отступления от элементарных норм гражданских прав и прав человека, не говоря уже о том, что конституционный и международно-правовой статус национальных меньшинств вообще, как правило, не определен. И в России, и в других бывших советских республиках демократизация политических и национальных отношений единый процесс. Российское законодательство призвано стать образцом защиты национальных прав как необходимой составляющей процесса утверждения и развития демократии, как существенного фактора политической и социальной стабильности. Только на этом пути возможно достижение согласия со странами проживания соотечественников за пределами России.

Превращение "русскоязычных" в нацменьшинства в новых государствах без гарантированных прав процесс весьма болезненный. Но возможен ли сегодня иной выход? При определении принципов и целей государственной политики следует учитывать, что переход к би- или поликультурализму неизбежен. Отнюдь не обязательно рассматривать его в виде дискриминации. Владение языком коренного народа необходимо, как и вообще двойная (или множественная) лояльность. Неизбежны и естественны определенные поведенческие заимствования как условие результативного вхождения российской диаспоры в новые страты общества, повышения профессионального статуса и прочности экономической самостоятельности ее представителей.

Следует противодействовать стремлению тех или иных политиков РФ спекулировать во имя электоральных целей на этих обстоятельствах. Надо с пониманием относиться к комплексам "коренных" прибалтов (в Латвии и Эстонии), которые опасаются потери статуса большинства в собственных стра-

нах. Исторический опыт 1940, 1945-1949, 1990-1991 гг. диктует им "вытал-„. кивание" русского населения, хотя в перспективе им будет нужна дополни- тельная рабочая сила. Прибегая к способам нажима, Россия может лишь за-q труднить разрешение этой проблемы. Вообще, установка на унификацию позиций стран СНГ и Балтии в отношении наших соотечественников далека от реальной жизни, поскольку, в частности, материально российская диаспора Балтии, как известно, обеспечивается лучше, чем большинство жителей РФ (и тем более других стран СНГ), а элементы дискриминации наших соотечественников титульными нациями в немалой степени объясняются историческими причинами. Необходимость учитывать специфические особенности разных стран и регионов напрашивается сама собой.

При всех благих намерениях, выраженных в формулируемой концепции, государственная политика РФ в отношении российской диаспоры едва ли будет практически эффективной без такого учета. В Беларуси, например, значительная часть "русскоязычного" населения, строго говоря, относится к коренному населению. Такова же приблизительно ситуация в восточной Украине, при том что здесь население традиционно тяготеет к России. Особая ситуация в Казахстане, где русские и "русскоязычные" (украинцы и некоторые другие этнические группы) зачастую практически попадают в категорию "инородцев", хотя в целом и составляют около половины населения страны. Соответственно, можно и должно провести дифференциацию в отношении других стран СНГ. Особые условия для "русскоязычного" населения существуют в Приднестровье и в Крыму. Словом, общие принципы политики в отношении соотечественников должны быть конкретизированы применительно к различным ситуациям, существующим в различных странах.

Декларации о мерах РФ по оказанию помощи зарубежным соотечественникам могут быть достаточно убедительны, не формальны, если не сведутся к перечню принятых бюрократических решений, а будут подкреплены ссылка-188 ми на реальные источники финансирования. Опыт оказания "гуманитарной помощи" известен: она мизерна даже со стороны богатых стран.

В свое время дебатировалась возможность двойного гражданства для жителей нового зарубежья вещь явно нереальная, особенно в молодых государствах с большим удельным весом "русскоязычного" населения. Тем строже должны быть продуманы все формулировки концепции дабы избежать возможных обвинений во вмешательстве России во внутренние дела соседних стран. Неуместен в концепции термин "контроль" при фиксировании принципов отношения РФ к соотечественникам за рубежом. Формулируя политические намерения относительно соблюдения прав и интересов российской диаспоры, нельзя не учитывать того, что это порождает, в свою очередь, соблазн выдвинуть контрпретензии в отношении обеспечения всей полноты законных прав и интересов национальных меньшинств на территории Россииказахской, чеченской и других общин, особенно в местах компактного их проживания.

Следует определиться в вопросе не только о различных формах поддержки соотечественников, но и об использовании (не в ущерб межгосударственным отношениям^ возможностей их деятельности в странах пребывания для сближения с РФ, не допуская ни по форме, ни по существу их превращения в своего рода "пятую колонну", в проводника "имперской политики", чуждой интересам и умонастроениям титульных наций. Важно выяснить, какие связи установлены или устанавливаются между нерусскими национальностями в РФ (например, украинцами, армянами, татарами) и, соответственно, их соплеменниками за рубежом, какие с этим сопряжены проблемы.

Одно из ведущих направлений политики РФ в отношении российской диаспоры определяется проблемами миграции и демографии. С точки зрения долговременных интересов российского государства, нет оснований фиксировать в концепции намерение "сдерживать миграцию в Россию". Масштабы

переселений в нашу страну из бывших союзных республик не возросли, как часто утверждают, а снизились (в среднегодовом исчислении) и быстро уменьшаются после 1994 г. При этом подавляющее большинство переселенцев в Россию никаких экономических претензий к государству не имеет: только бы не мешали. К сожалению, государство (в лице своих местных чиновников) всячески препятствует обустройству и адаптации беженцев. Оно должно установить для переселенцев режим наибольшего благоприятствования. И уж во всяком случае не мешать.

Прежде всего нужно добиться исполнения российского законодательства о свободе выбора мест проживания, прекратить злоупотребления пропиской (от переименования ее в "регистрацию" практически ничего не изменилось; где человеку жить, по-прежнему решает милиция). Россия должна бы признать право всех граждан бывшего СССР и их детей, находящихся за границей, на переселение, при желании, в Россию и содействовать реализации такого их выбора.

Исходящая из такой установки политика российского государства вызвала бы и благоприятные перемены в отношении к нашим соотечественникам в странах нынешнего их проживания. Приток переселенцев при нынешней, а также и реалистически прогнозируемой демографической ситуации в России полезен для нее именно с демографической точки зрения он частично компенсирует естественную убыль ее населения (которая скорей всего будет очень большой и долгой), а также улучшает его половозрастную структуру. Миграционный поток из нового зарубежья дает стране образованные и квалифицированные кадры, не говоря уже о том, что у зарубежных националистов не остается повода обвинять Россию в экспансионизме. Да и вообще, при благоприятном изменении экономической конъюнктуры, в наших интересах прием как можно большего числа мигрантов, учитывая, что в стране происходят крайне неблагоприятные демографические процессы под влиянием непродуманных и неудачно проводимых реформ. Неплохо бы предусмотреть и создание, наряду с государственными, общественных органов поддержки переселенцев.

Имея в виду важную роль российской диаспоры ближнего зарубежья (как потенциального источника иммиграции) в преодолении депопуляции многих регионов России и в улучшении в стране демографической ситуации, очевидно, целесообразно отдавать предпочтение переселенцам-соотечественникам перед другими группами иммигрантов. В качестве предмета особого анализа желательно выделить проблему смешанных браков и детей от таких браков, обратить внимание на опасность дискриминации женщин, относящих себя к российской культуре, в связи с интенсивно происходящей му-сульманизацией общества в ряде бывших советских республик, возвратом в быту и других сферах жизни к принципам шариата и т.п.

Удовлетворительного решения проблемы иммиграции пока не найдено; и вряд ли оно будет найдено без четко разработанной комплексной программы (въезд, расселение, трудоустройство и т.д.) и создания системы социальных органов на федеральном и региональном уровнях для ее претворения в жизнь. Вместе с тем следует признать, что мы пока еще не готовы (или не очень хотим) принимать устремляющихся к нам переселенцев, о чем свидетельствует бедственное положение сотен тысяч таких людей из Чечни или Таджикистана. Предполагаемые в разрабатываемой концепции мероприятия, касающиеся российских соотечественников, внушают большие сомнения из-за явно недостаточного финансирования миграционных служб Российской Федерации, неспособности защитить имущественные права переселенцев, включая право на компенсацию утраты жилья в случае вынужденного переселения. Многое из намечаемого выглядит в социально-экономических условиях современной России скорее как декларация о намерениях, чем основа для конкретной практической работы по реализации предусматриваемых мер.

Нельзя не обратить внимания и на проблемы, Связанные с нынешним по-... током выезжающих в дальнее зарубежье, не учесть воздействия этого потока на состояние культуры и, в перспективе, на возможности восстановления на-д родного хозяйства России. Особенно остро стоит вопрос о ширящемся потоке выезжающих по договорам в дальнее зарубежье высококвалифицированных специалистов (преимущественно новых технических профессий), особенно молодых возрастных категорий. В одних случаях они дискриминируются ограничением срока пребывания с вытекающими отсюда последствиями, в других напротив, оседая в зарубежных (социально более благополучных) странах, тем самым усложняют для РФ пути экономического подъема. Едва ли возможно назвать сейчас реальные практические альтернативы данной тенденции. Но учитывать этот аспект проблемы миграции все же следуетввиду необходимого пересмотра курса политического руководства РФ в отношении сегодняшней ситуации в сфере науки, систем высшего и специального образования, реальных шагов к возрождению экономики.

Можно выдвинуть некоторые конкретные предложения по совершенствованию государственной политики на рассматриваемом направлении. Например дифференцировать ее по регионально-историческому критерию: более интенсивный вариант избрать по отношению к странам бывшего СССР; модифицировать политику в отношении российской диаспоры в других странах (Германия, США и т.д.); специализировать ее в отношении стран с кумулятивной численностью российской диаспоры (Латвия, Израиль и др.); усилить экономическую притягательность России для мигрантов с более высоким уровнем профессиональной квалификации; ввести статус политических эмигрантов, принимаемых в России; разработать для зарубежных представительств МИД РФ спецпрограммы самоорганизационного формирования общественных движений соотечественников: активно использовать процесс становления российских ТНК и развития внешнеэкономических связей для обеспече-190 ния экономической поддержки соотечественников; активизировать работу радио, телевизионных каналов и прессы в целях расширения российского информационного пространства; в сфере свободы передвижения использовать системы специализированных русскоязычных туристических каналов.

Наконец, стоило бы учесть богатый опыт политики других стран в этих вопросах, причем, пожалуй, предпочтительнее даже не тех, чьи "диаспоры" в свое время заселили целые континенты, Великобритании или Испании,а более близких к нам по параметрам расселения. Например опыт Италии. Там работа идет главным образом по линии МИДа, министерства просвещения и культуры; с конца XIX — начала XX в. функционирует Институт Данте Алигьери; выходят органы печати, посвященные проблемам соотечественников, выделяются стипендии для приема "стажеров" из числа дипломированных специалистов, активную работу ведут посольства и консульства. Другой пример Германии показывает, что власть, обеспечивающая устойчивость внутриполитического курса, социально-экономическую стабильность в стране, способна защитить своих соотечественников повсюду.

Судя по содержанию обсуждавшегося проекта, РФ намерена выступать гарантом прав и благополучия своих соотечественников за рубежом. Но она сможет эффективно это делать лишь при условии, что будет твердо гарантировать то же самое (или, по крайней мере, обнаружит устойчивую тенденцию в этом направлении) своим собственным гражданам. Не "злые намерения" других правительств, а слабость социальной политики в самой России коренная причина "второсортности" наших соотечественников за рубежом, как и того, что они становятся изгоями и на исторической Родине.

Такой вот "иносказательный пейзаж"...




1. Арифметические основы работы ЭВМ
2. Тема 12 Фінансова система та фіскальна політика держави Фінанси і фінансова система
3. Невменяемость в криминалистике
4. наДону Определите значения слов и вы избавите человечество от половины его заблуждений Д е к а р
5. МАТЕРИАЛОВЕДЕНИЕ
6. Лабораторная работа 2 Знакомство со средой Cisco Packet Tracer
7. Зависимость общей заболеваемости населения от антропогенного загрязнения
8. Реферат- Основные праздники иудейского религиозного календаря
9. это изучение проявлений в почерке индивидуальных особенностей человеческой личности
10. Особенности воспитания умственно отсталых и физически дефективных детей